Владимир Свержин. Крестовый поход восвояси
сторінка №11
...ь нравится".— "Сам вижу, головой шо дятел машет".
В это время судья ознакомился с предъявленным свидетельским показанием
и, оценив, видимо, правильность его оформления, вернул пергамент аторнею.
— Дозволяю включить в дело.
— Позвольте! — внезапно проснулся сидевший дотоле в полузабытьи
адвокат. — В деле вскрылись новые обстоятельства, с которыми я не
ознакомлен. К тому же, как мы только что слышали, здесь было заявлено, будто
один из моих подзащитных является магом. Но показания, на которых основано
подобное заключение, даны людьми, малосведущими в искусстве магии, а стало
быть, не могут иметь силы. Я требую освидетельствования моего подзащитного
магистром высокой магии Мартином Камелиусом, чародеем вашего императорского
величества. — Адвокат склонился в поклоне, оборачиваясь при этих словах в
сторону Фридриха. — Вы позволите?
— Не возражаю, — кивнул государь.
Эта короткая фраза, очевидно, произвела надлежащее впечатление.
— Суд не видит причины отказывать вам в требовании провести
освидетельствование подсудимого. Мы постановляем пригласить для этой
процедуры достопочтимого мага Мартина Камелиуса и перенести заседание на
завтра или же на иной день, когда оный маг сможет явиться в суд, — огласил
председательствующий, поднимаясь со своего места и стараясь одновременно
поймать взгляды обоих присутствующих в зале почетных гостей.
— Ты ба, никак рак на горе свистнул! — прошептал Лис. — Капитан,
говори шо хошь, но с этим гадюшником пора шо-то делать. Я с такой жратвой и
ненавязчивым сервисом долго не протяну. Это ж, не дай Бог, с магом насморк
случится, и о нас тут вообще забудут.
— Не забудут. Можешь не сомневаться.
— Стража! — громко крикнул председатель суда. — Уведите подсудимых.
— Блин, заяц! — Лис старательно тер пальцем морду Черного дракона.
— По-моему, там был не заяц, а кролик, — заметил я. — К тому же чего
ты решил, что талисман для вызывания слуг надо именно тереть?
— Отстань. В детстве в сказках читал, — горячился мой друг.
— Не морочь мне голову, там говорилось о лампе. А кроме того, японский
городовой появлялся безо всякого трения.
— Ладно, убедил. Дьявольщина, кролик! Вышеупомянутая тварь не
появилась, впрочем, как и перечисленные ранее покровители годовых циклов.
— Может, по-вьетнамски попробовать, — предложил я, — там вместо
кролика кот.
— Блин, лось почтовый! Конь в пальто! Кузькина мать! Еханый бабай!
Сивка-Бурка! Ивасик Телесик! Шалтай-Болтай! Гоп со смыком! Слушай, нас
накололи, эта хрень ни хрена не работает, у нее, наверное, батарейки сели. Я
вообще удивляюсь, как китайский ширпотреб мог так долго продержаться. Если
это вообще Китай, а не какая-нибудь монгольская подделка.
— Нет, не похоже, — покачал головой я. — Надо еще поработать.
— Сезам, отворись! — заорал Лис, не сдерживая нахлынувших эмоций. --
Ну что, отворился? Держи карман шире! Дерьмо собачье.
— Ты осторожнее, Лис, — вкрадчиво начал я. — Когда колдуешь, будь
аккуратнее в выражениях. Не хватало еще, чтобы нас здесь привалило
вышеупомянутым дерьмом.
— Это нам кажется, что я колдую, — огрызнулся Лис. — А на самом деле
я фигней страдаю, воздух языком гоняю вместо вентилятора. Все не так воняет.
А если серьезно, — неожиданно успокаиваясь, проговорил Венедин, — давно
уже пора вызвать Базу. Потому как на этот раз, похоже, мы таки влипли
основательно.
— Базу? — переспросил я. — Эт-то ты хорошо придумал. Они сюда
пришлют катер с ликвидаторами, ликвидаторы разнесут аббатство в дым, вытащат
нас, любимых, и мы как есть, в дерьме, как вы изволили выражаться,
отправимся в Институт.
— Ну, в дерьме, не в дерьме, — мрачно вздохнул Лис, — а задачу свою
мы выполнили.
— Задачу выполнили, с этим спору нет. А девочку, которую нам с тобой,
двум самонадеянным идиотам, поручили охранять, кто возвращать будет?
— От того, что нас сначала обезглавят, а потом сожгут, ей станет
намно-ого легче, — буркнул в ответ мой друг. — В конце концов ты все время
забываешь, что мы не единственные оперативники Института в этом мире.
— И эт-то ты верно заметил. Не единственные. Но будь их здесь
достаточное количество, вряд ли бы мы сейчас томились в темнице. К тому же
ты что, считаешь, что они сидят и, изнывая от скуки, ожидают, когда ж это мы
им с больной головы на здоровую дельце подкинем: иди туда, не знаю куда, ищи
то, не знаю что.
— Ладно, ладно, чего расшумелся, — примирительно вздохнул Венедин. --
Убедил. Прямо сейчас же отправляемся на поиски. Эй, есть тут кто? Седлайте
коней!
Гулкое эхо было ему ответом.
— С этим, похоже, придется подождать. Давай подумаем, как можно отсюда
выбраться без помощи наших терминаторов.
— Хорошо, — согласился Лис. — Никаких терминаторов, одни только
Рэмбо. M-м... так-так... А шо, можем попробовать. В общем, завтра, когда фон
Нагель с оруженосцами поведут нас в суд, мы разоружаем конвой, по-быстрому
объясняем Ульриху, в чем тут собака порылась, и делаем нога. В воротах, как
обычно, два-три стражника неким твердым предметом груши околачивают, мы их
даже с недосыпу и голодухи сложим голыми руками. А там — ищи ветра в поле.
— Прекрасный план, — похвалил я. — Несколько небольших замечаний, а
в целом весьма впечатляюще. Предположим, что нам удастся разоружить фон
Нагеля и его ребят и даже удастся убедить их не поднимать при этом шум.
Сейчас здесь император, а стало быть, в аббатстве и его окрестностях войск
больше, чем в Святой земле. От собора до ворот примерно ярдов тридцать, вот
ты у нас как лучник и прикинь, сколько стрел и арбалетных болтов прилетит в
каждого из нас, пока мы эти тридцать ярдов на подкашивающихся ногах, так
сказать, птицей перепорхнем. Тебя с талисманом они, может, и не убьют,
только ребра поломают, а мне хватит с головой.
— Да-а, — проведя нехитрые математические подсчеты, изрек Лис. — А
жаль, красивый план.
— Ну, не спеши себя корить, — утешил я друга. — Рациональное зерно в
твоих рассуждениях, пожалуй, есть. С Нагелем действительно надо попробовать
договориться. А вот бежать, очевидно, лучше не к воротам, а к храму. И как
Ансельм просить в Божьем доме убежища.
— Думаешь, сложится? — усомнился Лис.
— Возможно. Предоставлять убежище нуждающимся в нем — святая
обязанность Церкви. Здесь, в аббатстве, находится архиепископ Трирский и
император. Между собой они не очень ладят, стало быть, вряд ли захотят
ударить друг перед другом в грязь лицом.
— Ну хорошо, допустим. Вот мы в соборе. Дальше-то что?
— Пока не знаю, но одно могу сказать точно: чтобы предпринимать
какие-либо действия для своего освобождения и поисков Алены, нам нужна
встреча с императором. Он — наш единственный шанс. И если с фон Нагелем
удастся договориться, то в собор его величеству прийти будет куда как проще,
чем в эту выгребную яму.
— Вероятно, ты прав. — печально согласился Лис. — Я тебе честно
скажу, ни о чем не могу думать. Жрать хочется, кишка кишке дули крутит. Даже
задремать толком не получается. Закрою глаза, сразу еда сниться начинает.
Эй! — заорал он негодующе. — Жрать давайте!
— Сию минуту, о великий! — раздался над головой хорошо знакомый голос
Ансельма. — Я принес вам мяса, хлеба и немного вина.
— Ну, ты ба! — восхитился Венедин. — Прям-таки маги и волшебники
всех стран, соединяйтесь! Ну спасибо, родной, ну уважил старика. Давай сюда
скорее.
— Я, о великий, — начал Ансельм, протискивая между прутьев решетки
изрядный ломоть мяса, — как узнал, что вы с подменышем в аббатство едете,
сразу понял, надо будет бежать в храм, просить убежища. — За мясом
последовала краюха ржаного хлеба и булькающая фляга с вином.
— Постой-ка, — ловя вожделенную бутыль, остановил его Лис. — так
тебе что же, было известно, что княжна подменыш?
— Да, о великий. Я это еще там, на постоялом дворе, понял, когда мы с
ней на лестнице столкнулись. От нее теплом человеческим не веяло.
— Так что ж ты сразу не сказал?! — возмутился грозный учитель.
— Так я хотел, о великий, но думал, вы сами знаете. И потом еще, перед
самым отъездом в аббатство...
— Господи! — изрек Лис в пустоту. — Когда ты караешь самонадеянных
болванов, ты отнимаешь у них разум.
— Да-а, — восхитился Ансельм. — Я запомню это, о великий.
— Запомни, — согласился Лис, — и вот еще что скажи: чего это тебя
вдруг потянуло против нас свидетельствовать?
— Да что вы, учитель! Как вы могли такое подумать?! Я сказал, что вы
наняли меня писцом за два дня до приезда в город, а потому мне нечего
поведать высокому суду.
— Ладно, предположим, — махнул рукой Лис. — В любом случае спасибо
за еду.
— Это еще не все, — заговорщицким шепотом произнес Ансельм,
наклоняясь к самой решетке. Юношу, привыкшего работать в алхимической
лаборатории без противогаза, похоже, совсем не смущал удушливый смрад,
идущий из ямы. — Я подготовил вам побег. Вначале думал, что вы освободитесь
сами, но темница защищена перекрестными заклятиями, и лишь тот, кто наложил
их, знает порядок снятия. Тут лучше не рисковать.
Он хотел далее углубиться в разъяснения природы перекрестных заклятий,
но был сурово оборван Лисом:
— Ты что-то говорил о побеге?
— Да-да, — быстро заговорил Ансельм. — Все уже готово. Вот здесь, --
он протиснул сквозь решетку сверток, обернутый плащом, — веревка с крюком и
узлами и два кинжала. Скоро должен прийти монах, разносящий объедки. Он уже
пошел к свиньям...
— И правильно сделал, — заметил Лис. — Там ему самое место.
— Так вот, когда служка придет, — продолжал Ансельм, — он откроет
люк, чтобы спустить ведро. Стащите монаха вниз и выбирайтесь. Стражник в
коридоре спит. Буду вас ждать на стене аббатства, там, где она примыкает к
конюшие. Я там разобрал черепицу, так что можно попасть внутрь и добыть себе
коней. А из конюшни прямой выход в город.
— Ты времени даром не терял, — похвалил старания ученика Венедин.
— Благодарю вас, о великий!
— Но есть одно маленькое "но". Мы посажены на цепь, как сторожевые
псы, и кинжалом ее ну никак не перерезать.
— О Господи! — всплеснул руками почтительный ученик. — Как же я не
учел этого? Это моя вина. Погодите немного, я сейчас проберусь на кузню и
принесу пару напильников. Я мигом — туда и обратно. Тише, — он
насторожился, — кто-то идет. Если это монах, втащите его к себе, иначе
потом придется возиться с замком. — Он накинул на голову коричневый
капюшон, носимый послушниками доминиканского монастыря, поднялся с колен и,
подхватив ведро, в котором были принесены сокровища, побрел к выходу,
опустив очи долу.
— Оставь факел и убирайся прочь! — на ломаном немец-. ком произнес
знакомый твердый голос.
— Ропша?!
Шаги становились все ближе. Неспешные тяжелые шаги уверенного в себе
сильного мужчины. И вот наконец кожаная подошва башмака опустилась на прутья
решетки над нами.
— Рад видеть вас, друзья мои. — Лицо повольничьего ватажника
появилось в зыбком круге света, даваемого факелом. — Вы даже не
представляете, насколько я рад видеть вас здесь. — Он переступил с ноги на
ногу, прочно становясь на решетку и поводя у нас над макушками любимым
самострелом. — Ну что, не ждали, господа рыцари?
— Да уж, признаться, нет, — вздохнул я. — Думали, лежишь, страдаешь
от ран.
Лицо Хвата расплылось в глумливой ухмылке.
— Спасибо за заботу. Мое самочувствие сейчас куда как лучше вашего. А
в ближайшее время, надеюсь, у вас оно и подавно испортится. — Он
усмехнулся, демонстрируя два ряда хищных зубов. — Эх, жаль, мне плохо видны
ваши глаза, — продолжал он все тем же издевательским тоном.
— Ну так в чем дело? — хмыкнул Лис. — Помоги нам выбраться,
насмотришься вволю.
— Э нет, сидите, где сидите. Мне пришлось так долго ждать этого часа,
что теперь не стану рисковать даже в малом. Вот вы, наверно, глядите и
думаете, чего это я пришел? Я здесь, чтобы покарать вас. Но не просто убить,
это было бы слишком легко, а оказать последнюю услугу своим верным боевым
товарищам, потому как смерть от стрелы куда быстрее и спокойнее, чем то, что
ожидает вас завтра. Так что. други мои верные, ежели вы очень сильно
попросите, я, так и быть, убью вас сейчас, прежде чем вы попадете в лапы
палачей. С удовольствием посмотрел бы, как вас будут ломать на дыбе и рвать
раскаленными крючьями, но, увы, я лишен этой радости. Так что остается
удовольствоваться лишь этой последней услугой.
— Эй, Хват! — возмутился Лис. — Тебе кобыла, кажется, на ногу упала,
а такое впечатление, что на голову. Что ты плетешь?
— Я? Я говорю правду, всю правду и ничего, кроме правды. Завтра вас,
упорствующих и запирающихся в своем злодеянии, предадут палачам церковного
суда. Мне это доподлинно известно.
— И все равно я тебя не понимаю. Это месть? — крикнул я. — За что?
Со дня нашего первого знакомства ты был верным товарищем, ты дважды спасал
меня от смерти, мы прошли рядом столько верст, деля кусок хлеба. Зачем?
Чтобы убить нас?
— Ты на редкость догадлив, славный Вальтер фон Ингваринген. Или же,
точнее, Вальдар Ингварсен. Под этим именем я о тебе услышал впервые. И о
тебе, Лис, я тоже услышал в тот же день. В тот самый день, когда друзья
принесли на окровавленном плаще тело моего брата Годины, изрубленного
секирой.
— Быть может, это оскорбит твои братские чувства, — вздохнул я, — но
мне никогда не доводилось знавать человека, носившего это имя.
— Честно говоря, мне тоже, — пожал плечами Лис. — Может, его еще как
звали?
— Я освежу вашу память, — осклабился Ропша. — Ты, Лис, вспомни
Изборск, свадьбу Бригитты Мекленбургской. Не ты ли навел повольничью ватагу
на караван ее старшей сестры, когда она возвращалась в Новгород? Молчишь. И
верно, что молчишь, это твоя работа. На твоих же руках, Вальдар Ингварсен,
кровь моего брата. Повольники, принесшие в родимый дом его мертвое тело,
описали мне, что было начертано на твоем щите. У ног Мавра лежал, обливаясь
кровью, мой брат, когда ты обнимался со своей мекленбургской сукой...
Конечно, я помнил этот бой на лесной дороге близ Новгорода. Его
подстроил мой хитроумный друг, чтобы организовать наше знакомство с
Аделаидой. Я примчался, как и было договорено, по его сигналу, но в
общем-то, как говорится, в самый разгар шапочного разбора. Я так и не
обнажил оружие в тот день, и хотя возле возка графини действительно валялось
не менее десятка убитых и раненых, ни один из них не пал от моей руки.
— Вам тогда повезло. Я сам был ранен после похода на Двину и не смог в
ту же зиму добраться до Новгорода. Весной же вас и след простыл. Мне
оставалось лишь проклинать судьбу-злодейку, позволившую вам избежать моей
мести. Но удача сопутствует отважным, и она вновь дала мне шанс.
Я был счастлив встретить вас на новгородском вече. В тот день это я
послал тебя в лапы медведя. Но тебе повезло. И в Изборске чертов арбалетчик
всадил в меня стрелу в тот самый миг, когда я собирался сделать то же самое
с тобой. На Калке мне посчастливилось больше, но и тогда тебя спас прочный
шлем и подскочившие на мою беду монголы. Тебе чертовски везло! Когда же
оповещенный мною Муромец не стал казнить вас лютой смертью, а отправил сюда,
за море, я сам вызвался идти с вами.
В первую ночь на постоялом дворе я было подумал, что вы оставите меня в
ближайшем городе и вновь потеряетесь из виду. Этого нельзя было допустить.
Но к счастью, господа благородные рыцари, у вас много врагов. Если вам
интересно — эти были людьми графа Шверинского. Их план показался мне куда
как лучше моего. Их зелье вызвало жар и помогло отвлечь вас в тот момент,
когда они стащили девчонку и подсунули эту чертову куклу. И вот вы здесь,
завтра вас предадут в руки палачей, и я счастлив оказать последнюю услугу.
Так что решайтесь, господа рыцари, стрела или дыба?
— Ропша, — неожиданно ласково произнес Лис. Повольнику еще не
приходилось сталкиваться с этой интонацией моего друга, но я-то ее знал
хорошо. Ничего доброго она не сулила. — У меня есть встречное предложение.
— Какое же?
— А вот какое! — брошенный Венедином кинжал ударился о прутья
решетки, вспугивая тощую длиннохвостую крысу, со знанием дела уничтожавшую
остатки вчерашних помоев, налипших на прутьях. Та с визгом сорвалась с
места, ища укрытия, вскочила на башмак мстителя и начала карабкаться вверх
по штанине.
— Пшла вон! — Хват дернулся, пытаясь стряхнуть с себя мерзкую тварь,
оскользнулся на едва подсохшей буроватой жиже т, пытаясь удержать
одновременно и равновесие, и самострел в руках, рухнул лицом вниз на
решетку.
Я увидел, как пальцы его инстинктивно сжимают спусковую скобу
самострела, сухо щелкнула тетива, выбивая из орехового ложа стрелу. Кровяные
капли одна за другой застучали по полу, срываясь вниз с уже мертвого тела
повольничьего ватажника.
— Не стоило называть судьбу злодейкой, — прижимаясь к стене, чтобы не
попасть под кровавый дождь, медленно произнес Лис. — Она обижается.
Я ошарашено глядел вверх на искаженное смертельной мукой и ненавистью
лицо Ропши.
— Слушай, — я подавил комок, подкативший к горлу, — это как?! Как ты
до этого додумался?
— Не знаю, — признался Лис. — Наитие какое-то. Меня другое занимает.
Что скажет поутру фон Нагель, увидев такое прибавление в благородном
семействе. — Мой друг замолчал, настороженно прислушиваясь. — Тихо, --
бросил он наконец, — похоже, у нас еще гости.
В коридоре уже ясно слышались чьи-то шаги.
— Вероятно, монах принес нам очередную порцию помоев, — предположил
я. — Хотя нет, шаг слишком энергичный.
Лис поудобнее перехватил кинжал, готовясь к очередным дискуссиям.
— Господа рыцари, — отчего-то шепотом произнес новый визитер, — это
я, фон Нагель. — Тевтонский прецептор наклонился над бездыханным телом. --
Не волнуйтесь, я видел, как это было. Собаке — собачья смерть! Я не все
понял из того, что он говорил, но многое мне теперь стало ясно. Император
узнает об этом сейчас же. Вот только уберу отсюда труп. Незачем ему тут
оставаться.
— Откуда ты здесь, Ульрих? — не имея сил скрыть радость, спросил я.
— Ко мне прибежал Ансельм. Парень твердил, что Ропша не тот, за кого
себя выдает, что он вовсе не болен и сейчас намеревается убить вас. --
Тевтонец мощным рывком взвалил тело мертвого повольника на плечи. — Да, вот
еще, не ждите его, он под замком. Стражу у дверей я тоже поменял. Не
пытайтесь бежать. Уповайте на милость Господню, я же сделаю все, чтобы
помочь вам выбраться отсюда. А пока прощайте! — При этих словах фон Нагель
повернулся и, склоняясь под тяжелой ношей, направился к выходу.
— Немец, — глубокомысленно изрек Лис, слушая удаляющиеся шаги нашего
боевого товарища. — Типичный немец. Тотемный зверь его — рейсовый автобус.
Хорошо, если пассажиров устраивает его расписание и места остановок, а нет,
ему нет до этого дела. Прет себе, как будто так и надо. Хорошо, будем
уповать на милость Господню, вернее, на ее наличествующую часть: у нас еще
осталось мясо и вино.
Монах, разносящий жидкость для смазывания решеток, в эту ночь так и не
появился. Зато утром в наше более чем скромное обиталище заявился
здоровенный детина, одоспешенный словно в бой, и уже знакомый монастырский
кузнец. В коридоре нас поджидали еще два десятка таких же крепышей при
копьях, щитах и кольчугах.
— "Ну что", — произнес я, оглядывая ряды нашей новой свиты, --
"нападать будем?"
— "Нет, пожалуй. Невинноубиенных жалко. Особенно учитывая то, что
скорее всего ими будем мы".
Погода на воле понемножку стала налаживаться. Сквозь обрывки туч вовсю
просвечивалось синее небо, и солнце, не по-осеннему теплое, уже начинало
подсушивать грязь и лужи на монастырском дворе. От этого становилось
радостно на душе и мрачные мысли, пытавшиеся влезть в голову, находили вход
в нее наглухо закрытым.
— "Слушай", — ни с того ни с сего спросил Лис, — "ты не знаешь, что
означают эти самые крестообразные заклятия?"
— "Какие?"
— "Ну эти... Ансельм ночью говорил: колдовать не получится, потому что
эти самые... крестообразные заклятия".
— "А, это. Не крестообразные, а перекрестные".
— "Один фиг! Шо сия фигура означает?"
— "Представь себе конструкцию из бревен, выверенную до дюйма, до
грамма. Бревна поставлены под углом друг к другу, но все они у тебя над
головой. Стоит мухе сесть на одно из них, как они рухнут вниз и сделают из
тебя лепешку. Так вот, в нашей темнице подобное сооружение из заклинаний,
имеющих, как бы это выразиться, пробелы, и если ты начнешь читать новое
заклинание, то непременно заполнишь один или несколько таких вот пробелов.
Со всеми вытекающими последствиями".
— "М-да, как все запущено", — вздохнул Лис. — "Как ты думаешь, а в
зале суда этих магических бревен нет? Может, там попробовать колдануть?"
— "Лис, ты явно засиделся под землей. Что ты собираешься делать? Мы не
знаем, как талисман себя поведет в следующую минуту. К тому же ты, вероятно,
забыл, что сегодня в зале будет императорский маг. Соображаешь, какой это
уровень? Хочешь посоревноваться с ним в высоком искусстве?"
— "Н-да, пожалуй, ты прав. А красиво было бы там молниями пошвыряться.
Вот бы душу отвел!"
Придворный маг не заболел. Осенняя сырость не скрутила его в
ревматическом приступе, не вызвала насморка и прочих возможных недомоганий.
Этот образцово-показательный старец-чудодей в колпаке, халате с месяцами и
звездами, с длинной седой бородой и явно волшебным посохом казался сошедшим
со страниц детских сказок. Но учитывая, что сказки сочинялись как раз в эти
времена, к нему стоило относиться с возможным почтением. Во избежание
нежелательных превращений.
Следуя, очевидно, раз и навсегда установленному порядку, достопочтенный
Мартин Камелиус принял присягу и, не обращая на нас никакого внимания, начал
готовиться к процедуре освидетельствования. Открыв принесенный с собой
ларец, профессор колдовских наук достал из оного пригоршню белого порошка и
начал, медленно вращаясь вокруг своей оси, Посыпать им пол, вырисовывая
правильный круг.
— "Цып-цып-цып", — прокомментировал действия мага Лис. — "Вальдар,
шо этот дедуля вытворяет?"
— "Создает защитный барьер, если ты вдруг решишь демонстрировать
против него магическую мощь. Защита, непробиваемая извне, но вполне
проницаемая изнутри".
— "Хитро устроился! Надо будет как-нибудь по свободе порасспрашивать
Ансельма обо всех этих штучках-дрючках. Если мы, конечно, отсюда вообще
выберемся".
Между тем волшебник закончил рисовать круг, начертал внутри него
пятилучевую звезду, расставил на остриях лучей плошки с горящими свечками,
вывел на полу какие-то магические символы и остановился в центре, ожидая
сигнала.
— Господа, — произнес председатель суда, — ваше императорское
величество, ваше высокопреосвященство. Если будет позволено, мы продолжаем
судебное заседание по делу рыцарей Вальтера фон Ингварингена и Лиса
Венедина. — Он посмотрел налево, направо и, дождавшись благосклонного
кивка, продолжил: — Достопочтенный мэтр Мартин Камелиус, в силах ли вы
засвидетельствовать или опровергнуть магическую сущность стоящего перед вами
рыцаря Лиса Венедина?
Волшебник коротко кивнул и вытянул перед собой руки, подобно
сомнамбуле.
— Да, — после краткого раздумья произнес он, — очень сильный... Да
нет, огромный заряд магической энергии! — Он удивленно уставился на моего
друга. — Кто бы мог подумать, воистину огромный заряд!
— Благодарю вас, мэтр. Прошу вас, оставайтесь в зале.
Маг поклонился и, опасливо косясь на Лиса, вышел из круга. Три бойких
юноши с веничками немедленно стали сметать порошок в тот самый ларец, из
которого он был взят.
— "Шо, и все?!" — удивился мой друг. — "А понтов-то, понтов-то
сколько! Тоже мне, допинг-контроль!"
Я между тем осматривал зал, словно пытаясь найти те самые вожделенные
десять отличий от виденной вчера картинки. Фон Нагель и десяток рыцарей его
отряда присутствовали на заседании. Само по себе это было отрадно, но
говорил ли наш храбрый спутник с императором, и если говорил, дало ли это
какие-то результаты, оставалось совершенно неясным. Лицо Ульриха выражало
эмоций не больше, чем автобусное расписание.
— Слово вам, преподобный отец Гервасий, — произнес
председательствующий в суде аббат.
— Благодарю вас, — с неожиданной слезой в голосе проговорил злоокий
аторней. — Благодарю вас, господин судья. Мне многое нужно сказать. Еще
сегодня утром я желал заявить о вскрывшихся новых преступлениях
освидетельствованного уже мага Лиса Венедина. Я хотел поведать вам о
страшном святотатстве, устроенном им в городе Штраумберге, где
вышеозначенный Лис Венедин, глумясь над нашей верой, продавал мощи
несуществующего святого. Но нет, не об этом сейчас будут мои слова.
Сегодня ночью произошло новое злодеяние — страшное, зверское убийство.
Оборвалась жизнь отважного воина и честнейшего человека, русского воеводы
Ропши, главного свидетеля по этому ужасному делу. Чья рука оборвала его век,
спросите вы? Я не могу вам этого сказать, но пусть на этот вопрос, — голос
аторнея уже гудел как церковный колокол, — ответит нам рыцарь Ульрих фон
Нагель. Именно его вчера видел здешний монах, выносящего бездыханное тело
воеводы из той самой темницы, где содержатся злодеи Вальтер фон Ингваринген
и Лис Венедин. Кто он? Убийца или же пособник убийц, пребывающих с ним в
сговоре? Пусть он ответит нам!
Ульрих фон Нагель, становясь белым, под цвет своего нарамника, поднялся
с места и произнес негромко, но с явной угрозой в голосе:
— Да будет вам известно, преподобный отче, что перед вами прецептор
Тевтонского рыцарского ордена. Буллой его святейшества Папы Иннокентия III
наш орден выведен из-под юрисдикции церковного суда. И прошу вас запомнить:
если мне и надлежит ответить на этот, а равно на какие-либо иные вопросы, то
не здесь и не перед вами.
— Вы забываетесь, господин прецептор!!! — вспылил святой отец. --
Перед вами аторней Римской Консистории...
— А перед вами... — грозно начал фон Нагель и голос его был поддержан
шумом остальной рыцарской братии.
— Браво! Браво! Браво! — произнес император Фридрих И, сопровождая
свои слова редкими, но звучными аплодисментами. — Прелестный фарс, давно не
видал ничего подобного. Значит, так, — он слегка наморщил лоб, видимо,
подбирая слова к формулировке приговора, — в связи с невозможностью
прояснить детали по этому делу высокий суд переносит свое заседание на
завтра или же какой иной срок, который понадобится для прояснения этих самых
деталей. Пока же...
— Позвольте, — вмешался недовольный таким поворотом дела епископ
Трирский, — но церковный суд...
— Пока же, — не дослушав слов его преосвященства, продолжил
император, — фон Нагель, проводите господ рыцарей в штеренталъский отель да
позаботьтесь, чтобы они обязательно приняли ванну и были доставлены ко мне.
— Он встал и повернулся, собираясь уходить. — Ах да, церковный суд!
Церковный суд вернется к этому делу, когда я верну ему подсудимых. Все
свободны, господа.
Глава 20
А ну-ка, Боб, поговорим короче,
Как подобает старым морякам.
Я опоздал всего лишь на две ночи,
Но третью ночь без боя не отдам.
Старая пиратская песня
После монастырской помойки императорские покои производили
сокрушительное впечатление. Впрочем, человека, не измотанного застенками,
скромное обиталище монарха потрясало не менее. Проведший большую часть жизни
на Сицилии, он представлял странный, почти невозможный сплав любви к суровой
германской простоте и изысканной восточной роскоши одновременно.
Месяцами живя в походных условиях, ночуя на земле и питаясь от случая к
случаю, Фридрих чувствовал себя абсолютно непринужденно. И все же не было ни
единого соблазна, которому бы император Священной Римской империи не
поддался бы с великим удовольствием. Мягчайшие ковры с высоким ворсом,
вышитые шелковые подушки, воздушные занавеси, прелестные одалиски в
прозрачных одеяниях, скорее подчеркивающие, нежели скрывающие их совершенные
формы, одалиски, разносящие тонкие заморские вина и изысканные восточные
лакомства, словно принесенные могущественным джинном с султанского стола
персидских сказок. Все это, правда, в сочетании с невесть откуда тянущими
сквозняками, составляло рабочую обстановку величайшего монарха Европы.
— Он тут неплохо устроился, — склоняя ко мне голову, пробормотал Лис,
когда верный своему воинскому долгу фон Нагель привел нас на ночь глядя в
императорские покои и, ни слова не говоря, развернувшись, покинул на
произвол судьбы. — Ты знаешь, это самое величество мне все больше и больше
нравится, — добавил он, следя глазами за принесшей на голове блюдо с
фруктами одалиской и грациозно поставившей его на низкий резной столик перед
нами. — Надеюсь, мы с ним поладим.
— Тихо. Готов держать пари, что он сейчас наблюдает за нами сквозь
какую-то незаметную дырку.
— Извращенец, что ли?
— Нет. Отслеживает наши реакции, чтобы знать, как строить беседу.
— Да-а?! — восхитился Лис. — И какие же должны быть эти самые
реакции?
— Откуда я знаю? Все зависит от того, о чем его величество собирается
с нами говорить.
— Ну тогда хрен с ним, пусть смотрит. — Лис уселся по-турецки на пол
и начал со смаком очищать спелый банан. — Эй, подруга! — крикнул он вслед
крутобедрой красотке. — Куда ты побрела? Присоединяйся! А ты чего
столбычишь? — Лис повернулся ко мне. — Садись! Не думаю, чтобы императору
нравились люди, пренебрегающие его гостеприимством.
Девушка не заставила себя упрашивать. Она сделала знак рукой, и вослед
ей в покои впорхнула еще одна прелестная пери, чуть более смуглая, но не
менее обольстительная, чем первая. С милыми улыбками на лицах они
расположились вокруг столика, и я вынужден был сесть, поскольку стоять в
помещении, где остальные не то что сидят, а полулежат, кажется почти что
непристойным.
— В таких условиях я согласен ждать государя-императора хоть до его
возвращения из крестового похода, в который, я надеюсь, он все-таки
отправится, — прокомментировал создавшуюся обстановку Лис.
Фридрих II появился много раньше. Неслышно — длинный ворс заглушал
шаги — он возник за нашими спинами. Чуть пошевелил пальцами, делая
очаровательным представительницам гостевого сервиса знак удалиться, и те тут
же растаяли в полумраке покоев, кланяясь на ходу.
— Ну вот, — принимая почтительную позу, пробормотал Лис, — значит,
сейчас будем соображать на троих.
— Лис! — шепотом возмутился я. — Что ты такое говоришь?
— В смысле, думать сейчас будем втроем.
— Господа рыцари, — император едва ответил на наш поклон, — я позвал
вас сюда...
— Чтоб сообщить пренеприятнейшее известие, — не удержался от
комментария мой друг.
— Что? — переспросил император. — А, это! Ерунда! Я ни секунды не
верю в предъявленные вам обвинения. Я решил, что вы невиновны. Во всяком
случае, в том, в чем вас обвиняют. — Он на мгновение замолчал и повторил
медленно, нараспев: — Я собрал вас здесь, чтоб сообщить пренеприятнейшее
известие. Хорошая фраза, надо будет где-нибудь вставить. Да, так вот, я не
верю в то, что вы похитили принцессу Альенор. Это было понятно мне с того
самого мига, когда я только узнал о случившемся. Только полный идиот,
совершив такое ужасное преступление, стал бы везти подменыша в Трир, тащить
его едва ли не силком в аббатство, тем самым плотно прижимая свою голову к
плахе. Вы вовсе не идиоты, и мне это доподлинно известно. Поэтому
вмешательство вашей, господа, яростной защитницы, фрейлины моей будущей
невестки, госпожи Татьяны, — он с трудом выговорил это непривычное имя, --
и чистосердечный рассказ храброго фон Нагеля только добавили оснований для
моей уверенности, но не открыли ничего нового.
Не буду юлить, я казню вас немедленно, если мы не найдем общий язык.
Как вы сами прекрасно понимаете, мне позарез нужен союз с Русью. Я не могу
отправляться в Святую землю, не обезопасив тыл. Если свадьба моего сына и
дочери великого герцога Киевского не состоится, этому союзу не бывать. Если
же станет известно, при каких условиях была сорвана свадьба, то и подавно.
— На чужой роток не накинешь платок, — печально вздохнул Ляс.
— Платок — да, не накинешь, зато петлю на шею — одним движением.
Рекомендую, прекрасно помогает от излишней болтливости.
— Кх-м. — Лис явно был готов слушать монарха дальше в полном
молчании.
— Можете не сомневаться, никто из видевших превращение подменыша не
раскроет рта без моего разрешения. Ваша же задача — отыскать невесту моего
сына и привезти ее, — он сделал паузу, — в Святую землю.
— Простите? — произнес я, делая удивленное лицо.
— Да, вы не ослышались, именно в Святую землю. Рим настаивает на
скорейшем начале крестового похода, что ж, в данном случае это нам на руку.
Мы сделаем вид, что принцесса вовсе не пропадала. Я объявлю, что свадьба
моего сына состоится в Иерусалиме, в храме Гроба Господнего, и что до дня
свадьбы невеста будет скрыта от людских глаз во избежание . черной магии и
прочих происков моих врагов.
Ее свита — как та, что была с ней все время путешествия, так и та, что
должна прибыть в Трир, отправится вместе со мной либо останется здесь. Но ко
дню свадьбы вы должны доставить мне принцессу Альенор целой и невредимой. В
противном случае я буду вынужден казнить всех, кто ее сопровождал. Иначе на
Руси станет известно об исчезновении вашей подопечной, а это недопустимо. --
Он замолчал, переводя дух. — Мой добрый друг Герман фон Зальца в письме
рекомендует вас как храбрых, умных и честных рыцарей. Это высокая похвала.
Пока что, увы, неоправданно высокая.
Найдите принцессу и можете просить любую награду. Если же нет, вы с
ужасом будете вспоминать день нашего знакомства. И весьма недолгое время,
смею вас уверить. Я даю вам полную свободу действий и обещаю всемерную
помощь, какая только может от меня зависеть. Мой референтарий уже подготовил
соответствующий указ, вы получите его на выходе. Пока же отправляйтесь в
штерентальский отель. Завтра в полдень я жду вас вновь с планом своих
действий. У вас есть вопросы?
— Если позволите, — склонил я голову. — Когда будет назначена
свадьба?
— .В ближайшие дни я отправляюсь на Сицилию. Большая часть войск уже
там и ожидает только приказа выступить. Не могу сказать точно, сколько я
задержусь в пути, но можете мне поверить, путь от побережья к Иерусалиму я
проделаю быстро. А уж там я не смогу долго тянуть с объявлением дня свадьбы.
Имейте это в виду.
— "О Всевышний", — вздохнул Лис на канале связи, — "дай нам сил
свершить требуемое и, если тебе только не противно, укрепи сынов Аллаха,
чтобы они продержались до нашего подхода".
— Ну шо, Капитан, я внимательно жду твоих распоряжений. У тебя уже
есть стратегма, как мы всех превозмогаем?
— Кое-какие соображения имеются, — печально вздохнул я. — Ропша
перед смертью вряд ли пытался водить нас за нос. Ни к чему ему это было.
Значит, похищение организовано по приказу фон Шверина.
— Блестящая мысль. — Лис, наслаждаясь свободой, тронул шпорами бока
андалузца. Мы возвращались в штерентальский отель, воздух был свеж, звезды
весело светили с полуночных небес, и жизнь, невзирая на окружающую нас
темень, вновь обретала краски. — Возвращаемся в Шверин, берем за шиворот
нашего бывшего сюзерена, бьем его для острастки головой о цитадель и этак...
очень вежливо просим открыть тайну золотого ключика.
— Умно, — согласился я. — Жаль только, что нам на подходе головы
отрубят.
— Или вот еще, — не унимался Лис, — помню, читал про одного солдата,
так у него была зажигалка, из которой выскакивали собаки. Они ему каждую
ночь из дворца принцессу притаскивали. У бедолаги на нее заворот мозгов был.
Так ежели большой дракон на поле боя катит за огнеметную установку, может,
мой макет в одну десятитысячную натуральной величины могет покатить на
зажигалку? Только им надо обо что-то чиркать, поскольку пьезоэлемент ему в
пасть вставить не догадались.
Представляешь, притаскивает нам этакая собака Генриха тепленького, в
одной ночной рубашке и колпаке. Причем у него полное впечатление, что это он
мухоморов на ужин объелся и потому его глючит. Ну, ты его, стало быть,
дипломатично спрашиваешь: "Куда подевал девочку, гадюка?"
— Тогда уж лучше сразу Алену, — прервал я поток неудержимого
красноречия друга. — Но ты отчего-то вспоминаешь вовсе не те сказки. Черный
дракон — это не огниво. Нам бы сейчас фейри разговорить, уж эта тварюка
должна знать, куда ее родственнички Алену потащили.
Но, если серьезно, варианты следующие: Алену похитил Генрих, тогда она
либо в его владениях, что маловероятно, поскольку, не дай Бог, об этом
узнает Фридрих, и потомки будут долго спорить, на самом ли деле существовал
Шверин или же это красивая сказка наподобие Китеж-града. Вариант второй,
более вероятный. Команда, посланная нашим добрым сюзереном, благополучно
убила двух зайцев, подведя нас под смертную казнь и сорвав, как мы знаем,
весьма неугодный северной Лиге союз Руси и Империи.
Слава Богу, план не был отработан до тонкостей. Вероятно, это была
чистой воды импровизация. Возможно, сначала упор делался на ловлю сетью, но
в последнюю минуту выяснилось, что ты маг, и потому сеть была оставлена для
отвлечения, и тут же на ходу был состряпан номер с подменышем. Убей они той
же ночью Ропшу, да спрячь получше трупы, кто знает, как бы оно еще все
повернулось.
Но если в первом случае предусматривалось наше полное исчезновение, и
тут уж гадайте, то ли мы стащили, то ли нас стащили, то во втором, в руках
этой, так сказать, спецгруппы оказалась одна лишь девочка. Весьма, кстати,
бойкая и не слишком пугливая. От которой лучше всего поскорее избавиться.
— Ты думаешь, они ее убьют? — мрачнея на глазах, произнес Лис.
— К сожалению, такой вариант возможен, — вздохнул я, — но вряд ли. Я
склоняюсь к мысли, что ее попытаются продать на невольничьем рынке.
Где-нибудь на Востоке такая красивая девушка будет стоить весьма немалых
денег. Возможно также, что ее пока припрячут в каком-нибудь отдаленном замке
вне шверинских земель, и будут ждать, пока принц Людвиг соберется жениться
снова. Сговоренный брак формально считается уже заключенным, и появляется
прекрасная возможность объявить принца двоеженцем. Скандал будет
грандиозный!
Но вряд ли. Невесть сколько придется ждать, да и успех подобной акции
весьма гадателен. Однако есть еще одно направление поисков, причем здесь я
даже толком не знаю, с чего и начать.
— Ты имеешь в виду фейри? — задумчиво спросил Лис.
— Их самых. Понятное дело, Алену похитили именно они. Вероятно, среди
шверинцев тоже был маг, он-то и заставил Дивных решиться на похищение.
Необходимо выяснить, утащили ли фейри девочку в Подземную страну или же
отдали ее этому самому чародею.
— Господи, как меня достали все эти маги, волшебники, кудесники,
чародеи и прочие чревовещатели. Ну это ж спасу никакого нет, экстрасенсы
хреновы! Ну то ли дело в сказках, один маг светлый, другой темный, живут в
какой-нибудь малодоступной местности и не портят жизнь местному населению,
разве что изредка, по большим праздникам. А тут не продохнуть! На каждом
шагу! Явное перепроизводство!!!
— Мы с тобой не местное население. — Я поспешил восстановить
справедливость. — А что касается твоих уважаемых коллег, мой дорогой друг,
то я бы на твоем месте, пожалуй, устроил юному Ансельму зачет на тему: вызов
фейри и возвращение подменыша.
— А шо, толково придумано, — согласился Лис. — Если только он,
конечно, в этом деле что-то шурупает.
— Ну-у, насколько я помню уроки доктора Фауста, для вызова духов
необходима магистерская степень, но бытовое общение с фейри вполне по силам
и бакалавру.
— Недоучившемуся?
— Всего-то пару месяцев.
В штерентальский отель, где ждал нас Ансельм, мы возвращались втроем.
Третьей была та самая мерзкая тварь, которую мы долгое время неосторожно
принимали за киевскую княжну. Для этого, правда, нам пришлось сделать крюк и
вновь вернуться к треклятому аббатству, чтобы изъять мохнатую узницу из
цепких лап епископского суда.
— Да ты шо, уродище? — горячился Лис, тыча стерегущему тварь монаху
выданную референтарием императорскую грамоту. — Ты на кого погнал?! Я из
тебя тут щас великомученика сделаю. Ты меня понял, пес Господень?! Гони сюда
тварюку, падла!
Доминиканец и рад был бы оказать разъяренному рыцарю должный отпор, но
на поединки Лиса с любым представителем святого братства уважающий себя
букмекер не стал бы даже принимать ставки. Тем более что после "обильных"
монастырских хлебов руки у Венедина чесались, да что там чесались, зудели от
плеча до кончиков пальцев. Словом, клетка с престарелым фейри была изъята у
епископского суда для проведения "следственного эксперимента".
— Ансельм, дружище! — Лис радостно хлопнул по плечу ученика. — Я
долго думал, чем тебя отблагодарить за доброту. — Венедин собрал складки на
лбу, демонстрируя напряженность произведенного мысленного процесса. — И я
таки придумал. — Мой друг просиял, явно гордясь своим изобретением. — Я
дам тебе возможность отличиться! Вот видишь эту чертову животину. — Он
ткнул рукой в фейри, прыгающего по клетке. — Сегодня ты, ну, конечно, под
моим наблюдением, сможешь сам, без посторонней помощи совершить процедуру
обмена подменыша на нашу всеми любимую княжну Алену Мстиславишну. Можешь не
сомневаться, вся слава достанется тебе. Так что соберись, и давай для начала
повторим теорию.
— О-о-о, — не зная, что и ответить, выдохнул побледневший Ансельм.
— Да ну, не смущайся, ты вполне достоин этой чести. Давай, соберись в
одном месте с мозгами и шпарь все по параграфам, шоб я мог убедиться, шо ты
сюда ничего лишнего, не дай Боже, не вызовешь.
— С-ейчас, — задыхаясь от волнения, пробормотал юноша.
— Надеюсь, порошок для рисования на полу у тебя с собой есть?
— Н-немного.
— Ну, так чего ты тужишься? Малюй. Если что, я тебя тяжелой
артиллерией поддержу. Хотя ты еще не знаешь, что такое артиллерия.
— Подменыши бывают трех видов, — вспоминая заученный когда-то текст,
срывающимся голосом начал ученик мага. — Первый вид: одушевленные предметы.
Обычно для этой цели используют деревянные чурки, камни-валуны или же
глиняные...
— Ну ты нам про Буратино-то не рассказывай, — прервал ответ грозный
учитель, — ты же сам видишь, что это не чурка.
— Простите, о великий, — съежившись под Лисовским взглядом, простонал
Ансельм. — Другого рода подменыши — это фейри.
— Вот спасибо, объяснил! Хватит мне учебник пересказывать, ты по делу
давай.
— Фейри бывают совсем молодые и старые...
— Ценное замечание, — кивнул Лис. — И что из сего следует?
— Если фейри старый, то подменыша надо заставить признать свой
истинный возраст. Для этого надо взять скорлупу от дюжины яиц я, бросив их в
воду, на виду у подменыша начать варить из них кашу. В таком случае фейри
обязательно должно закричать: "Я помню, как этот дуб еще был желудем, но
никогда еще не видал, чтоб из выеденного яйца кашу варили!" Тогда вскроется,
что оно вовсе не то юное человеческое существо, которым притворяется, и
остальные фейри, его родственники, будут вынуждены вернуть дитя и забрать...
— Провалявшегося агента, — хмыкнул Лис. — Вон, гляди, уже вскрылось,
что эта тварюга не Алена Мстиславишна. Что-то не больно ее родственники
торопятся произвести "ченч".
— Быть может, она сирота? — предположил я. Венедин бросил на меня
недобрый взгляд.
— Ладно, со скорлупой поэкспериментируешь в другой раз. Дальше
рассказывай.
— Ну а если фейри совсем юное, его следует бить, щипать, пинать и
всячески над ним измываться, пока фейри-родители не сжалятся над своей
дитятей и не предложат обратный обмен. Только можно, я не буду его щипать и
пинать, — вдруг взмолился он, — я его боюсь. Оно кусается.
— Стыдись, друг мой, — патетически изрек ведущий представитель
венедской магической школы. — Это говоришь ты?! Высшая сущность империума
эмпереев? Кто перед тобой?! Ошметок нижнего мира, даже там не имеющий родных
и близких. — Он замолчал, видимо, подыскивая слова. Но, очевидно, не найдя
их, перешел на обычный тон: — Короче, не парь мне мозги, валяй дальше.
— Все, — испуганно прошептал Ансельм.
— В каком смысле "все"? — удивленно переспросил Лис.
— Ну там дальше "повадки фейри", "яства фейри", "музыка фейри"... А
насчет подменышей больше ничего нет.
— Неуч, — развел руками мой друг. — Пустоголовый тупорылый неуч.
Чему вас вообще учат в кордовской школе? Кожу выделывать? Ты кожу выделывать
умеешь?
— Нет, — пискнул ошарашенный маг-недоучка.
— Вальдар, ты слышишь, он даже этого не умеет! Прогульщик и двоечник!
— констатировал Лис. — И это я ему предполагал передать фонтанирующий
кладезь своей волшебной премудрости! Меньше надо было на племянниц
заглядываться, больше изучать первоисточники! А то пользуетесь
адаптированным изданием "Как стать великим магом за семь дней", потом с
простейшей задачей справиться не можете! "Капитан, что делать-то будем?" --
послышалось на канале связи. — "Парень-то не виноват, здесь, так сказать,
предшественники недоработали. Так шо тут хоть на животе пляши, а он больше,
чем знает, все равно не сделает".
— "Ну мне-то и подавно неведомо, как фейри на людей менять".
— "А ты поройся, поройся в памяти. В ваших английских сказках подобные
ситуации кругом и рядом случаются".
— "Там фейри в монастыри не таскают. А если вдруг оно оказывается на
освященной земле и приобретает свой изначальный облик, ему всегда удается
сбежать. А тут ее запечатали под кресты, и вся любовь. Может, от нее
родственники потому и отказались".
Лис вздохнул, махнул рукой и, отпустив еще пару крепких словечек по
поводу вырождения истинной магии, поудобнее уселся на длинную резную скамью.
— Ладно, Ансельм, не журися, бывают в жизни огорчения. Давай вот что,
я там в спальне мандолину видел, тащи-ка ее сюда. — Он печально вздохнул,
глядя на подменыша, корчащего рожи в своей клетке. — Ну шо ты дергаешься?
Сядь, успокойся. Небось не жрала ничего эти дни. — Фейри удивленно
опустилась на пол клетки и уставилась глазами-плошками на Венедина, склонив
голову набок. — Вальдар, — попросил Лис, — ты ближе к двери, крикни
слупим, чтобы притащили из кухни что-нибудь пожевать этому зверьку.
Из круглых глаз подменыша на зеленовато-бурую шерсть, покрывающую щеку,
скатилась слезинка.
— Эх, болезное, если б ты только знало, сколько у нас из-за тебя
проблем.
Вернувшийся из спальни Ансельм, склоняясь в почтительном поклоне, подал
мандолину учителю.
— Спасибо, — кивнул Венедин, принимаясь трогать пальцами струны и
подкручивать колки, настраивая инструмент. — Хорошо звучит. — Он перевел
взгляд с мандолины на стоявшего в ожидании дальнейших указаний юношу. --
Слушай, Ансельм, открой-ка ты эту клетку.
— Что? — переспросил прилежный ученик, словно боясь, что ослышался
указаний учителя.
— Выпусти животину. Какой смысл ее под замком держать?
— Но ведь убежит же, — недоумевающе начал юноша.
— Куда? Зачем? А и убежит, невелика потеря.
— Слушаюсь, о великий. — Покорный воле учителя, Ансельм, опасливо
косясь на фейри, принялся отпирать хитроумные запоры. Та недоверчиво
поглядела на открытую дверцу, потрогала ее лапами, словно желая убедиться,
что выход свободен, и неспешно бочком выползла наружу. Из кухни расторопные
слуги приволокли блюдо, уставленное яствами, может быть, менее изысканными,
чем в императорских покоях, но уж во всяком случае, вполне калорийными.
— Угощайся. — Лис указал замершей в недоумении фейри на блюдо. Та
стремглав бросилась к еде и, не обращая внимания на присутствующих, обеими
руками-лапами начала запихивать ее в рот.
Лис снова тронул струны мандолины.
Луч солнца золотого, — запел он, --
Тьмы скрыла пелена,
И между нами снова
Вдруг выросла стена.
Заслышав песню, нелюдь прервала трапезу и неслышно, чтобы не нарушать
течение музыки, приблизившись к Лису, устроилась у его ног.
Петь птицы перестали, — продолжал Венедин, --
Свет звезд коснулся крыш.
В час грусти и печали
Ты голос мой услышь.
Фейри всхлипнула и тяжко вздохнула.
Ночь пройдет, наступит утро ясное,
Знаю, счастье нас с тобой ждет,
Ночь пройдет, пройдет пора ненастная,
Солнце взойдет. А-а-а... Солнце взойдет!
— Кх... — раздалось в углу под скамьей, едва смолк последний аккорд
баллады бременского трубадура. — Вы позволите? Удивленный Лис наклонил
голову и уставился под лавку.
— Эй, чего это вы там делаете? А ну вылазьте!
— О-о-о! — Ансельм замер в благоговейном изумлении, поражаясь столь
удивительной демонстрации магической мощи. Из-под скамьи одни за другим
выкатились три явных представителя семейства фейри, хотя, кажется,
выглядящих несколько моложе имевшегося у нас экземпляра.
— Шо, орлы, за бабулей пришкандыбали? — без малейшего удивления
спросил Лис, словно только и ждавший появления мохнатых гостей.
— Простите нас, ваше могущество, мы не хотели. Мы были вынуждены... Мы
вынуждены были сделать это... Такое сильное заклятие, — наперебой
залепетали гости.
— Стоп! Все заткнулись! Ты — говори, — скомандовал Лис, указывая н...