страница №1
Владимир Свержин. Крестовый поход восвояси
© Copyright Владимир Свержин
Email: svergin@fromru.com
OCR: Sergius — s_sergius@pisem.net
Свержин В.И.
С24 Крестовый поход восвояси: Роман. — М.: ООО "Издательство ACT",
2002. — 413, [3] с. — (Звездный лабиринт).
ISBN 5-17-012755-3
Ох нелегкая это работа — быть сотрудником Института Экспериментальной
Истории, шататься по параллельным реальностям и восстанавливать нарушенную
историческую справедливость! Ох и веселое это времечко — XIII век!
И задание-то у Вальдара и Лиса на сей раз — проще некуда. Всего-то и
надо — поехать в Новгород, поприсутствовать на совете славных витязей земли
Русской — и вернуться с отчетом в родной Институт. Да вот только, чтобы
вернуться домой, надо сначала... Короче — совершить невозможное.
Но — нет слова "невозможно", когда речь идет о Вальдаре Камдиле и
Лисе.
УДК 821.161.1-312.9
ББК 84 (2Рос=Рус)6
© В.И.Свержин, 2002
OCR: Sergius — s_sergius@pisem.net
Владимир Свержин
Крестовый поход восвояси
Никогда не ставь задач, решение которых тебе неизвестно.
Первое правило Берга
Пролог
Творите мифы о себе, боги делают то же самое.
Станислав Ежи Лец
Тяжелые волны с грохотом разбивались о подножие утеса, взметая ввысь
мириады мельчайших брызг, в яростном порыве пытающихся вскарабкаться на
самый верх жалкого огрызка земной тверди. Я смотрел в ночную мглу, туда,
где, едва освещенные светом новорожденной луны, покачивались на якоре два
корабля. Глядел, прощаясь с этим миром, с боевыми товарищами, напряженно
ожидавшими наступления утра, чтобы пристать к берегу и выяснить, чем
закончилась смертельная схватка двух непримиримых врагов — Лиса Венедина и
меня.
— Капитан, ну шо ты расселся? Я уже запалил огненный круг, заложил
взрывпакеты, пошли позвеним мечами, громыхнем напоследок и — гуд бай.
Я зябко поежился и встал, плотнее запахивая плащ.
— Интересно, что они скажут, когда поутру подойдут к острову и не
найдут на нем ни одной живой души?
— А шо скажут? После того фейерверка, который мы тут устроим, сомнений
в том, что грозные вожди сгинули бесследно, у них не будет. А там уж, как
говорится, мрачный северный гений сам додумает, каким именно образом мы
отдали Богу души, — пожал плечами Лис.
— Лишь бы не передрались. — Я потянул из ножен меч.
— Да ну, шо им в самом деле драться, дети они, что ли? — В словах
Лиса, несомненно, был резон. Наши воины не были врагами. По условиям же
поединка в случае победы одного из нас выживший принимал под свое начало
дружину погибшего. А если мы оба покидали место боя под руку с валькириями
— расходятся, вот уж воистину, как в море корабли. — Вылезут, поищут наши
бренные останки, взгрустнут, пока брага не кончится, и поплывут в далекий
край, утирая скупую мужскую слезу подолом кольчуги.
— Заржавеет, — с сомнением произнес я. — Ладно, пошли рубиться. Ночь
тихая, слышно далеко. На борту уже, наверное, заждались звона клинков.
Огненный круг, вычерченный на земле греческим огнем, давал больше дыма
и чада, чем пламени.
— Слушай, Капитан, — с отвращением глядя на "поле нашей последней
битвы", скорчил рожу Лис, — может, ну его к ляхам? Это ж надо быть
безбашенным, шо та шведская самоходка, чтобы в этакую вонидлу лезть. Давай
прямо у входа в пещеру помашемся.
— Идет, — кивнул я, указывая острием меча на сравнительно ровную
площадку неподалеку от черного провала пещеры, в которой была замаскирована
камера перехода. — Вон там.
Остров, на котором мы находились, пользовался у жителей окрестных
земель славой если не мрачной, то уж, во всяком случае, таинственной. По
слухам, здесь обитало то ли свирепое морское чудовище, то ли какие-то
древние духи, точно неизвестно. Но одно можно сказать наверняка — маршруты
и торговых, и боевых кораблей старательно огибали каменный зуб, в дупле
которого была спрятана переходная камера Института экспериментальной
истории. И только такие "отчаянные головы", как мы с Лисом, решились ступить
на эту проклятую твердь, когда посланный в погоню за нами отряд графа
Генриха Шверинского под командованием моего напарника настиг среди бушующих
волн "коварного негодяя", то есть меня.
"Верный" графу Шверинскому Лис Венедин клятвенно заверил своего
повелителя, что не вернется к его двору без головы наглого обидчика, и
потому, вдоволь наругавшись через борт, мы порешили пристать к ближайшей
суше, чтобы с честью завершить наши счеты. Кто ж виноват, что этот дикий
островок был ближе всех? Кто ж виноват, что два опьяненных взаимной
ненавистью отчаянных головореза полезли прямо к черту в пасть, не слушая
добрых советов? И поэтому наше загадочное исчезновение не только бы не
вызвало чрезмерного удивления, но и должно было послужить отличным
предостережением тем, кому пришла в голову мысль ковырять недра здешней
пещеры. Мы со звоном скрестили клинки. Как ни крути, а хоть полчаса нам
следовало поупражняться в защитах и атаках, чтобы придать пущую
достоверность изображаемой картине.
— Остановитесь, джентльмены! — донеслось из скальных недр.
Я бы узнал этот голос из тысячи. Он принадлежал моему старинному другу
Джозефу Расселу, XXIII герцогу Бедфордскому.
— Оба-на! — Лис кивнул в сторону пещеры. — Ты гляди, начальство
пожаловало. Ну все, считай, отпуск накрылся, — обреченно добавил он.
Двадцать третий герцог Бедфордский, представитель Ее Величества в
Институте экспериментальной истории, был одним из первых лиц в его
руководстве. Видимо, поэтому, а также потому, что именно с его легкой руки я
да в общем-то и Лис попали в оперативный состав сего странного заведения, он
брал на себя порой миссию сообщать Ц.У. и Е.Б.Ц.У., даваемые нашей группе
высоколобыми разработчиками.
— Привет, Вальдар, привет, Сергей, — кивнул нам старина Зеф, выходя
из тени. — О, я смотрю, вы решили отпраздновать свое исчезновение с
размахом? — Он указал в сторону огненного круга и сложенных аккуратной
стопкой взрывпакетов, ждущих своего часа.
— Ма колонель[Мой полковник (фр.)], — вкрадчиво начал Лис, — а разве
что-то не так? Насколько я помню, нам было поручено спасти от вероятного
пленения здешнего скандинавского тирана и деспота Вальдемара Победоносного с
целью воспрепятствовать развалу его королевства, что, если мне не изменяет
память, не устраивало отдел разработки в связи с чрезмерными успехами
испанской Реконкисты. Так вот, я рвусь в родные пенаты, дабы сообщить, что
их ненаглядный Вольдемар цел и невредим и еще долгие годы может успешно
победоносить в угоду нашим научным корифеям.
— Не лезь в бутылку, — прервал вдохновенную речь Рассел. — Кстати о
бутылке. — Он полез в карман и достал оттуда замысловатую бутыль с
коронованным вензелем. — Тут вам генерал от артиллерии Российской
Императорской армии Наполеон Бонапарт передал бутылку коллекционного
"Хеннесси". Я думал ее распить с вами по возвращении, но раз так дело
складывается, думаю, мы можем сполоснуть ваш успех...
— Ага, а заодно и нажраться за то, что нам еще предстоит, — с
нескрываемым сарказмом хмыкнул Лис. — Кстати, что опять нужно потрясателям
Вселенной?
— Ерунда. — Джозеф отмахнулся от Лисовского вопроса, как от
назойливой мухи. — Всех дел от силы на неделю. Я был против, но, сами
понимаете, вы оказались в ненужный момент в ненужном месте.
— Да делать-то что надо?
— Почти что ничего, — покачал головой Рассел, срывая сургучовую
печать с фляги. — У вас тут, кстати, есть какие-нибудь кубки?
— Откуда?! — возмутился Лис. — Мы здесь собрались не водку
пьянствовать.
— А безобразия дебоширить. Я в курсе. Что ж, придется пить по-вашему,
как это по-русски, из горла. Да, так вот, о работе. Через три дня в
Новгороде Великом, или как там у вас его называют, Господине Великом
Новгороде, намечаются м-м... Лис, как будет конгресс по-русски?
— Сходняк, — буркнул мой напарник.
— Во-во, сходняк честных мужей, знатных витязей и ватажников
повольничьих [Повольниками назывались на Руси вольные ратники, собирающиеся
в ватаги и поступающие на службу к купцам, боярам и т.д.]. Образуется новая
политическая сила, которая может весьма повлиять на общий ход событий.
— И что нам со всем этим делать? — с сомнением в голосе произнес
вчерашний начальник венедской гвардии на службе графа Шверинского.
— Ничего. Вам следует прибыть в Новгород, благо, вас там знают,
принять участие в... сходняке, составить отчет о вероятных тенденциях
развития этого движения и — домой, в законный отпуск. — XXIII герцог
Бедфордский отхлебнул из фляги и протянул ее Лису.
— Ну спасибо, удружили, — недовольно пробормотал экс-генерал-аншеф
Закревский, принимая сосуд с коллекционным коньяком из рук Рассела. — А как
насчет дней прибавить к отпуску за сверхурочную работу?
— Лис, погоди, — перебил я его. — Ну хорошо, предположим, мы плывем
в Новгород. Но утром к берегу пристанут корабли с шестью десятками мужчин на
редкость сурового воспитания. Как предполагается объяснить им, что за эту
ночь мы из заклятых врагов превратились едва ли не в родных братьев?
— А может, ты один поплывешь? — мечтательно глядя куда-то вверх,
вздохнул Лис. — Скажешь, что убил меня в честном бою...
— И съел. Вместе с костями и доспехами. Если я тебя убил, где твое
бездыханное тело? Оно посреди огненного круга лежать должно.
— Ерунда, — махнул рукой представитель Ее Величества. — Все
продумано. Сейчас мы сюда доставим тролля из лаборатории криптобиологии,
попрыгаете вокруг него с г-иканьем и свистом, а там рассвет, он сам в пещеру
забьется. Ну а вы уж напоете песен о спасении жизни друг другу и все в таком
роде.
— Кого? — переспросил я, все еще не веря услышанному. — Кого вы нам
пришлете?
— Тролля. Обычнейшего тупоголового тролля.
Глава 1
Незваный гость лучше каменного.
Дон Жуан
Время шло, и мы с Лисом с напряженным ожиданием глядели на дыру в
скале, стараясь не пропустить появления тролля.
— Ну, блин, и где эта тварюка? — припрыгивая на месте, чтобы
согреться, злобно бормотал Лис. — У меня уже зуб на зуб не попадает, а они
все чешутся.
— Может, еще мечами позвеним? — предложил я.
Ночи в этих местах были прохладными, и мы, уже в который раз, пускали в
ход клинки, чтобы хоть как-то согреться. Не грех было размяться еще, но тут
из глубины пещеры донесся негромкий шорох.
— Приготовились! — скомандовал я. — Похоже, сейчас начнется.
— Э-э, без глупостей! Это еще не тролль, это я, — послышался голос
Рассела.
— Может, замену нашли, — мечтательно предположил Лис.
— Вряд ли. Скорее всего прощальное слово.
— Зипун тебе под язык, — ругнулся Венедин. — Накаркаешь тут...
— Так, джентльмены, — XXIII герцог Бедфордский появился из пещеры, --
тролль к запуску готов. У вас есть минут десять для организации
торжественной встречи, пока его будут активировать после капсулы захвата.
Предупреждаю, эта чертова особь — единственный и уникальный экземпляр
породы, поэтому не слишком усердствуйте. Я взял его под свою
ответственность, если с ним что-нибудь случится, криптобиологи с ума сойдут.
Редкий вид: тролль петрум метаморфус. Они на нем изучают превращение
белковой структуры во фторсиликоновую, так что если вы его испортите, в
камень будут превращать вас.
— А если он нас испортит? — поинтересовался Лис. Рассел на секунду
задумался.
— Тогда, вероятно, его превратят в человека.
— Слабое утешение.
— Ладно, хватит разговоров. Готовьтесь. — Джозеф развернулся и
зашагал обратно к камере перехода.
— Ну что? — Лис посмотрел на меня. — Понеслась душа в рай! Капитан,
напомни-ка, что нам известно о троллях?
— Так, сейчас. Троллей существует три вида: тролль обыкновенный,
тролль каменный превращающийся и так называемый туссерье. Тролль
обыкновенный живет во фторсиликоновой среде и в сопределах не встречается.
Туссерье — высокоразвитая структура, также на кремниевой основе, обладает
своей древней культурой, владеет тайной множества ремесел, однако ведет
ночной образ жизни, как и все тролли.
— Короче, академик, наш-то чего боится?
— Не перебивай! — возмутился я. — Тролль каменный превращающийся
боится света, шума и, если не ошибаюсь, имеет сравнительно уязвимые места
под мышками.
— Шо оно значит "сравнительно уязвимые"? — ехидно поинтересовался
Лис.
— Черт его знает!
Из пещеры донесся рев настолько ужасающий, что все живое вокруг
пожалело, что не умерло вчера.
— Интересно, они его покормили, прежде чем выпустить? — сдавленным
шепотом просипел мой напарник.
— Бесполезно, — в тон ему ответил я. — Белковая пища превращается в
кремний, что, в свою очередь, требует больших затрат энергии. У него не
желудок, а прорва бездонная.
Тяжеленные шаги, казалось, потрясли остров, как будто кто-то пытался
вбить его в морскую пучину.
— Похоже, он не слишком быстр, — с надеждой произнес Лис,
прислушиваясь к шагам.
Невообразимое чудище ростом с двухэтажный коттедж, скрючившись, боком
начало выбираться из пещеры.
— Ну шо, Капитан, командуй!
— А что командовать? Надо где-то полчаса отсидеться, а там уже светать
начнет.
— Может, он уже привык к людям? — с робкой надеждой прошептал Лис.
Однако предположению его не суждено было оправдаться. Выбравшись на
поверхность, чудище прислушалось, с силой потянуло воздух носовыми
скважинами и, повернувшись в нашем направлении, вперевалку затопало вперед,
недвусмысленно потрясая отломанным здесь же в пещере острым сталактитом.
— Ну что ж, попробуем. — Я подскочил к троллю и, проскользнув между
низко опущенных передних лап, с размаху рубанул по одной из них мечом.
Прекрасный клинок, без труда рубивший кольчужное полотно, высек сноп искр из
покрытой рыжей шерстью конечности страшилища, заставляя усомниться в том,
шерсть ли это вовсе. Ощутив, видимо, слабый толчок, тролль взмахом второй
"руки" попытался то ли схватить, то ли просто снести меня с пути. Движение
было неспешным, однако я едва успел отскочить от широченной лапы,
заканчивавшейся шестью зазубренными каменными остриями.
— Вальдар, это дохлый номер! — крикнул мне в спину Лис. — Кончай
портить меч! Прыгай в круг, сейчас мы устроим ему потанцевать!
Я опрометью кинулся в направлении, указанном Лисом. Тролль, загребая
воздух лапами, подобно снегоуборочной машине, за мной.
— Быстрее, Капитан! — орал мой напарник, уже занявший место в
огненном круге.
Я не заставил себя упрашивать и в кувырке преодолел все еще горевший,
на наше счастье, барьер греческого огня. Взбешенный тролль, дойдя до нашего
укрытия, в недоумении затормозил, вертя головой в разные стороны. Жертва
исчезла, упрятав след в смрадном дыму.
Выросшие в глубине сумрачных пещер, тролли почти ничего не видят, хотя
отлично слышат и имеют тонкое чутье. Серно-смоляной чад забил ноздри моего
преследователя, и он стоял, переминаясь и вслушиваясь, готовый рвануть
вперед, невзирая на зыбкую защиту огненного круга.
— А теперь — дискотека! — процедил сквозь зубы Лис, подбрасывая в
ладони один из взрывпакетов, заготовленных для церемонии нашего
исчезновения. — Перекури, кумэ!
Тролль, насторожившийся было при звуке голоса моего напарника, с
неожиданной резвостью отпрянул в сторону. Плюхнувшийся ему под ноги
взрывпакет с грохотом разорвался, взметнув в небо сноп разноцветных искр. Я
последовал примеру друга, и зверюга вновь отскочила, намереваясь опять
кинуться вперед, как только отгрохочет взрыв. Похоже, громкий шум
действительно отпугивал тролля, но для того чтобы обратить в бегство
подобное тупоголовое создание, нужно было что-то более мощное.
— Как ты думаешь, Вальдар, рассвет скоро? — сумрачно произнес Лис,
готовя к броску последний взрывпакет.
Я с сомнением поглядел на восток. Уже начинало светать, но край неба,
казалось, не спешил наливаться зарей, и последние минуты перед восходом
тянулись невообразимо медленно, словно солнце никак не могло проснуться и
пуститься в свой обычный бег.
— Должно быть, скоро, но мы до него здесь не протянем.
— Ну что ж, — мой напарник дернул фосфорную терку, воспламеняющую
огнепроводный шнур взрывпакета, — тогда врассыпную!
Последний взрыв грохнул под ногами чудовища, и мы с Лисом, выскочив из
круга, со всех ног припустили в разные стороны. Тролль кинулся было за
Лисом, потом за мной, потом вновь за Лисом, закрутился волчком на месте и...
по-медвежьи встав на все лапы, опрометью бросился назад к пещере.
Наш победный вопль трудно передать обычными звуками человеческого
голоса. Им можно было останавливать птиц в полете и рыб в океанской бездне.
Но "институтскому имуществу" было не до нас. Его когтистые лапы, словно
камнеметный фугас, выбрасывали град мелкого щебня при каждом рывке. Дотоле
неповоротливая мощная туша стремительно неслась к входу в пещеру, подобно
маневровому паровозу, спешащему скрыться в туннеле. Вот наконец он достиг
заветной цели, рыча, влетел в темный провал и тут... из-под задних лап
злобного реликта во все стороны полетели камни, а натужный рев из глубины
скалы возвестил о том, что приключения несчастного монстра еще не
закончились.
— По-моему, он застрял, — философски изрек я, останавливаясь возле
Лиса на почтительном отдалении от пещеры, чтобы не попасть под каменный
дождь.
— Точно, — кивнул Лис, утирая тыльной стороной ладони пот с
закопченного лица. — Картина называется "Привет от Винни-Пуха". Видно,
кто-то слишком много ест... — Он осекся на полуслове. — Капитан, мы с
тобой два идиота! Что мы стоим, он же сейчас окаменеет!!!
Слова напарника холодным душем смыли эйфорию. Никаким штопором
невозможно было бы извлечь подобную кремниевую пробку из узкого горлышка
пещеры. Да и предстоящая встреча с криптобиологами, грозившими в случае
потери тролля превратить в камень нас самих, тоже не слишком радовала.
— Лис, его надо затолкать в пещеру! Хватай щиты и копья...
Объяснять дальнейшее было излишне. Укрываясь за щитами, мы приблизились
к бушующему троллю и начали тыкать его копьями в нижнюю часть туши, стараясь
активизировать рвение криптобиологического экспоната.
— Ну, давай, миленький, давай! — во все горло орал Лис, раз за разом
посылая копье вперед. — Сейчас же солнце взойдет! Тебе же тогда каюк!
В отчаянии я откинул щит, перехватил копье поудобнее и... рухнул
наземь, получив по лбу увесистым куском скальной породы.
Долго ли я был без сознания, сказать трудно. Вряд ли более пяти минут.
До боли знакомый звон сотен маленьких колокольчиков в голове привел меня в
чувство. Приподнявшись на локте, я приложил ладонь к лицу и ощутил на нем
что-то теплое и липкое. Кровь. Однако боли нет, только в голове шумит. Глаза
открылись с большим трудом, и сквозь красный туман просматривался Лис,
картинно опирающийся на то, что еще совсем недавно именовалось тролльими или
же, быть может, троллячьими окороками.
— Ну шо, Капитан, очухался? Смерть прошла, утри слезу. — Он подал мне
руку, помогая встать.
— Ну... как тут? — как можно более внятно произнес я, не то чтобы
желая выяснить положение дел на острове, а для того чтобы услышать свой
голос.
— Как? — криво усмехнулся Лис. — Как в сказке, чем дальше, тем
страшнее. Вот это, — он похлопал ладонью по довольно округлым окаменевшим
ягодицам несчастного тролля, — это называется — полная задница. А вон то,
— он ткнул рукой в сторону моря, — наши с тобой сподвижники спешат из беды
отцов-командиров выручать. Так что, милорд, разлеживаться не время, пора
готовить приветственную речь.
Забравшись на спину окаменевшему троллю, Лис вещал перед шестью
десятками суровых воинов, стараясь придать своему хитрому лицу как можно
более мужественное выражение.
— Братья и дружина! Ни для кого из вас не секрет, какими врагами до
сегодняшней ночи были я и Вальдар Ингварсен. Всем вам известно, что я дал
клятву не возвращаться в Шверин без головы моего нынешнего побратима. Может
ли кто-нибудь из вас упрекнуть меня, что я когда-либо не держал слово?
— Нет! — донеслось из толпы.
Лис воздел руку вверх, останавливая свою и мою дружины, готовые
разразиться славословиями по поводу неподражаемой Лисовской честности. Это
было чистейшей правдой. За годы работы в Институте мой напарник виртуозно
овладел искусством сохранять репутацию "честного малого", на какие бы уловки
нам ни приходилось пускаться.
— Так скажите мне теперь, — продолжал красноречивый Венедин, — что
же делать далее, коли преступить свое слово я не могу, а поднять оружие
против доблестного Вальдара Ингварсена отныне было бы для меня великим
бесчестием, ибо отвагой своей он нынче жизнь мою от чудища злого спас?
Ратники зашумели, наперебой спеша выразить согласие со словами Лиса.
— Дело говоришь, дело! — неслось из толпы.
— Посмотрите на эту кровь! — Оратор ткнул пальцем на белую полотняную
повязку с красным пятном на лбу "новоиспеченного родственника". — На поле
брани она смешалась с моей. — Он торжественно продемонстрировал благодарной
публике кровоточащую ссадину на руке. — Волей Небес всевидящих, волей Того,
в чьих руках судьбы всякого живущего, с нынешнего дня мы братья кровные,
страшной битвой по гроб жизни соединенные. Божье ли дело мне поднять руку на
кровного брата?
— Негоже! — загомонили закаленные в битвах ратники.
— Вот и я говорю — негоже! — Лис спрыгнул с каменной поясницы и
встал рядом со мной. — Брат мой старший, пути назад для меня нет, ибо слово
свое я нарушить не могу. А путь вперед, куда бы он ни вел, с сего дня рядом
с тобой будет. Командуй, брат, куда идти?
Я готовился к ответной речи с самого рассвета, но слова и обрывки фраз
крутились в голове каруселью, вовсе не желая выстраиваться в сколько-нибудь
связную последовательность. Кроме того, представьте мою досаду: почти год не
вылезать из стычек, пережить три сражения, выиграть два рыцарских турнира
без единой царапины и так бездарно получить по голове камнем, пытаясь
пропихнуть в пещеру толстый филей незадачливого тролля.
Я свел брови к переносице, мучительно пытаясь собраться с мыслями.
— В Новгород поплывем, — услышал я собственный голос, казавшийся
странно чужим и далеким.
Лис приложил руку к груди и поклонился.
— Немногословно, но конкретно. Капитан, ты сам-то идти можешь?
— Да уж постараюсь.
Я оперся на копье как на посох и, оттолкнувшись от скалы, попробовал
сделать пару шагов. Островок слегка покачивался, но при известной привычке
ходить по корабельной палубе это было вполне терпимо.
— В Новгород! — радостно кричали дружинники. — Добро!
Отряды, состоящие преимущественно из венедов, свеев и данов, прекрасно
знали Хольмгард [Хольмгард — скандинавское название Новгорода], тем более
что после недавней зимовки в его стенах многих воинов связывали с этим
городом весьма тесные узы.
Вскоре два когга отошли от острова и взяли курс к берегам Гардарики
[Гардарика — скандинавское название Руси], сопровождаемые толпой крикливых
чаек, нагло требующих платы объедками за постой.
Я лежал в крошечной каюте на корме своего корабля, закутавшись в
длинный багряный плащ с серебристой каймой, обязательный атрибут
военачальника в далеком уже, слава Богу, Шверине, и вспоминал славный град
Новгород, каким я его застал несколько месяцев тому назад.
На тот момент я, согласно легенде, дальний родственник короля
Вальдемара Победоносного, вынужден был бежать из родных краев, спасаясь от
своего троюродного дяди, старательно прореживающего ряды возможных
претендентов на трон. Под моим началом уже состояла ватага не то
разбойников, не то стражей, одним словом, честных наемников. Старательно
кружа вокруг объектов разработки, я пытался как можно ближе подобраться к
графу Генриху фон Шверину, но все мои попытки были тщетны.
Меня вовсе не устраивал вариант попросту поступить под знамена гордого
северного властителя и шаг за шагом подниматься все выше, чтобы наконец
получить возможность выполнить порученное нам с Лисом задание. Я мог бы
состариться прежде, чем это удалось, но случая преодолеть одним махом весь
лестничный пролет все никак не представлялось. "Ищите лифт" — гласила одна
из институтских аксиом. Спорить с этим было трудно, но дело не клеилось.
"Если не удастся найти лифт, ищите лифтера, а лучше лифтершу, — утверждало
первое следствие аксиомы. — Уж они-то точно должны знать, где он".
Неведомо, чем бы увенчались мои поиски, когда б не счастливый случай.
Однажды, когда я в грустных размышлениях торчал в какой-то захолустной
корчме, в голове прорезался бодрый голос Лиса:
— "Але, Капитан! Ты там жив? Воспрянь из праха! Я шо архангел Гавриил
в образе голубки Пикассо с веткой укропа в зубах спешу тебе доставить благую
весть".
— "Лис, что ты тарахтишь?" — хмуро поинтересовался я.
— "Нет, ну ты не ценитель", — обиделся мой напарник. — "Какой смысл
приносить тебе благие вести, когда ты их принимаешь с такой хмурой мордой
фейса на лице".
Моему другу повезло больше, чем мне. Он командовал отрядом венедской
гвардии при дворе графа Шверинского. Обученные Лисом стрельбе из ростовых
английских луков, вчерашние охотники с берегов Лабы и Немана были гордостью
грозного Генриха Шверинского, весело проводившего время в боях то с королем
Вальдемаром Победоносным, то с ближайшим соседом, императором Священной
Римской империи Фридрихом II. Однако для успешного свершения того, что мы
задумали, Лисовская протекция не годилась. Официально мы даже не
догадывались о существовании друг друга.
— "Ладно, не сердись. Выкладывай, что там у тебя".
— "В общем, так, через месяц младшая сестра Аделаиды фон
Шверин-Мекленбург, супруги моего доброго сюзерена графа Генриха, выходит
замуж за князя Олега Изборского. Как ты сам понимаешь, поедет она без мужа.
Конвой возглавляю я. Ну, там будут еще всякие официальные лица, но это не в
счет. Охрана венедская."
— "Ну и что ты предлагаешь?"
— "Да все, как обычно. Плохие парни обижают несчастную сироту, и тут
появляешься ты на своем вороном коне в маске Зорро и, как водится,
трах-бабах, восстанавливаешь справедливость. Графиня, понятное дело, в
слезах и соплях, амур-тужур, розовые пеньюары и разовые изделия из бараньих
кишок, проверенные электроникой".
— "Лис!"
— "А шо я? Сам посуди".
Я посудил. Ровно через неделю сопровождаемый моими наемниками караван
Ганзейского союза [Автор знает, что Ганзейский союз был основан весной 1241
года в Любеке. Однако оставляет и впредь за собой право распоряжаться
реалиями в сопредельных мирах так, как ему удобно] отправился в Новгород,
где предстояло ждать ее сиятельство графиню. Ждать пришлось долго. Фрау
Аделаида вместе с Лисом благополучно добрались до Изборска, успев на
венчание Бригитты Мекленбургской с Олегом Изборским. Но свадебный пир...
слегка затягивался. Он шел без малого четыре недели, пока мед и пиво, текшие
по слипшимся от долгой практики усам, наконец попали в рот, заставив
собравшихся прекратить пляски, хвалебные песни и созерцание скоморохов.
Когда караван графини Аделаиды тронулся в обратный путь, на землю уже
лег первый снег. Дождавшись заветного Лисовского сообщения, я собрал отряд и
выдвинулся навстречу. Это не могло вызвать особых подозрений: ганзейские
торговые гости оставались в Новгороде на зиму, надеясь первыми по весне
прихватить богатый груз пушнины, и в городе толклось что-то около десятка
дружин, подобных моей, вовсе не желающих возвращаться домой за свой счет.
Богатый караван Аделаиды был, пожалуй, последним случаем добиться
этого. Так что в суровой конкурентной борьбе наш выход навстречу ее
сиятельству был вполне оправдан.
Все шло так, как мы спланировали. Лис сам организовал утечку информации
о грандиозных подарках и несметной казне в поезде знатной дамы. Он сам помог
организовать засаду "плохих парней", благо, недостатка в них не было. И все
же одно мы не учли.
Когда с диким воем на возки, тянущиеся по лесной дороге, с обеих сторон
ринулись разбойники, графиня Аделаида выхватила у ближайшего стражника
тяжелый боевой топор и, взобравшись на крышу своего транспортного средства,
принялась со знанием дела рубить нападающих направо и налево. Окрыленные
поведением хозяйки, стражники тоже не теряли времени даром. Поэтому, когда
мой верный Мавр доставил, так сказать, главного героя к месту свершения
подвига, совершать, собственно говоря, было уже нечего. Я недоуменно
остановил коня возле возка ее светлости, с почтением обозревая картину
произведенных ею разрушений, но едва поднял глаза на госпожу Аделаиду, она
смерила меня задумчиво-оценивающим взором, слегка помедлила, побледнела и,
выронив оружие, прямо с крыши рухнула мне на руки. Мавр присел, но принял
вес.
Понятное дело, ни в какой Шверин в эту зиму не поплыли. Ее сиятельство
изволили куртуазно болеть нервным расстройством. Долгими зимними вечерами я
рассказывал ей о превратностях своей жизни, читал на память, правда, не без
помощи Базы, любимого ею Ульриха фон Зингенберга [Известный поэт первой
трети XIII века], а по ночам... В общем, вопрос с лифтом был решен.
— "Але, Капитан, ты там не спишь?"
— "Нет", — отозвался я.
— "А зря. Тебе надо спать, а то у тебя ум до Новгорода не поправится и
опять Россия будет во мгле".
— "Лис, что тебе надо?"
— "Что мне надо?" — возмутился Венедин. — "Ты шо, совсем ударился?
Шо нам надо! Мы домой планируем возвращаться или у тебя какие-то другие
планы?"
— "Лис", — с недоброй интонацией начал я, прекрасно понимая, на что
намекает мой друг.
— "А шо я?! У меня отпуск горит. Я, кстати, мимо дома уже третий год
пролетаю. Так шо давай, вызывай Базу, пусть они нам к Новгороду спасательный
катер пришлют. Или уж, на худой конец, дадут координаты ближайших камер
перехода".
— "Слушай, свяжись сам. У меня в голове такая муть, что я и двух слов
внятно не произнесу".
— "Кто свяжись? Я свяжись?! Да они обо мне после того анекдота про "в
ухо" слышать не хотят".
Спорить с моим языкатым другом бесполезно.
— "База Европа-центр, я Джокер-1. Вызываю Базу".
— "Европа-центр. Слушаю тебя, Джокер-1", — отозвался мелодичный
девичий голосок.
— "Добрый день, сударыня", — поприветствовал я дежурного диспетчера.
— "У нас неприятность. В пещере с камерой перехода тролль окаменел".
— "Кто?" — недоуменно переспросил голосок.
— "Ну, тролль... превращающийся, редкий вид. Так вот, мы сейчас плывем
в Новгород отследить одно небольшое событие. А потом хотелось бы вернуться в
Институт. Так, может, вы пришлете к городу через недельку спасательный
катер?"
— "По инструкции я выслать спасательный катер не могу, он предназначен
только для экстренных случаев".
— "Родная", — вмешался Лис, — "мы тебе сейчас экстренных случаев
наковыряем с полмешка".
— "Джокер-2, а с вами вообще никто не разговаривает", — сухо ответила
девушка. — "Я, конечно, постараюсь, но, Капитан, вы же сами понимаете..."
— "Ладно, Бог с ним, с катером. Что у нас с камерами перехода?"
— "Как вам сказать", — с нехорошей задумчивостью в голосе начала
диспетчер, — "этот сопредел еще мало исследован..."
У меня похолодело внутри.
— "Так что, камер нет?"
— "Ну почему? Есть тут... пара штук".
— "Где?" — снова вмешался Лис, отчаявшийся выдержать длящуюся паузу.
— "Одна в пустыне в районе Хорезма, другая в окрестностях Иерусалима.
Счастливого пути, Джокеры".
Глава 2
Француз. Я не понимаю, как вы, швейцарцы, можете сражаться за деньги.
Вот мы, французы, сражаемся только ради чести и славы.
Швейцарец. Просто каждый воюет за то, чего ему не хватает.
Из разговора в таверне
Предположение, что "сходняк", или, как его здесь величали, "великий
круг", честных мужей Руси начнется через три дня, грешило истинно английским
педантизмом. Уже неделю с лишним в город съезжались нарочитые мужи со своими
дружинами, так что крепостные стены не могли уже вместить толпища конных и
оружных людей, ожидающих начала обещанного толковища.
Вынужденная пауза помогла мне прийти в себя, и я уже выходил на улицу
подышать условно свежим воздухом и послушать городские сплетни. Слухи по
городу носились разные: от страшных историй про то, как мы с Лисом до смерти
забили несчастного тролля, до недобрых вестей о диких степных кочевниках,
перекрывших Великий Шелковый путь, отчего баснословно возросли цены на
восточные ткани, благовония и искусные золотые украшения, привозимые из-за
Хвалынского моря.
Но один слух, даже не слух, а скорее известие занимало всех. "Ничего,
— говорили сведущие люди своим менее осведомленным собеседникам, --
почитай, завтра уже и начнется. Вот Муромец придет..." Завтра наступало, а
неизвестный мне Муромец все не ехал и не ехал. "Долог путь из-за моря, --
объясняли сведущие, — знать, тайными тропами добирается".
Прогуливаясь вдоль лавок гостиного двора, я как-то к радости своей
наткнулся на любекского купца Хельмута Штолля. В прошлом году мне довелось
сопровождать его из Любека в Шверин, и, насколько я мог судить, ловкий
торговец остался вполне доволен предоставленной ему охраной.
— О Вальдар! Никак не ожидал тебя здесь увидеть! — Обрадованный купец
возбужденно грохнул своей окованной палкой о дубовый настил мостовой. — Что
тебя привело сюда, старина?
— Да вот, — я неопределенно развел руками, — недавно оправился от
раны, теперь без дела.
— А я слыхал, будто у тебя появилась славная служба при Шверинском
дворе. — Торговец хитро покосился на меня, давая понять, что ему известны
кое-какие подробности моих неусыпных вахт при особе ее сиятельства,
— Я и говорю, только что оправился от раны. — Тяжкий вздох и свежий
шрам на лбу, похоже, вполне объяснили купцу нынешнее положение дел
вчерашнего фаворита.
— Ну ничего, ничего, бывает. Пошли, я тебя угощу чарочкой-другой.
После обещанного количества чарок наш разговор стал куда задушевнее.
— Послушай, Хельмут, — спросил я, ставя на выскобленную столешницу
недопитую медовуху. — Ты не знаешь, быть может, кто-нибудь из торговых
гостей собирается идти в Константинополь?
Собеседник посмотрел на меня с удивлением и отрицательно покачал
головой.
— Не слышал. Да и куда уж, время-то прошло, а путь, поди, неблизкий.
Разве что в Константинополе зиму сидеть, да и то. — Штолль махнул рукой. --
Нет, никто сейчас туда не пойдет.
— Быть может, хоть до Киева?
— До Киева? — переспросил купец. И ответил, чуть помедлив: — Вряд
ли. Хотя сейчас об этом наверняка не скажешь. Вот Муромец приедет, там видно
будет.
Я вопросительно поднял брови. Каким образом от неизвестного мне Муромца
зависело движение торговых караванов, было непонятно. Но довольно твердая
надежда по окончании задания добраться с какими-нибудь купцами в греки, а уж
затем с византийцами до заветной камеры перехода близ Иерусалима рушилась на
глазах.
— Если хочешь, по осени пойдем в Любек, — видя мое расстроенное лицо,
предложил Хельмут. Я энергично замотал головой.
— Понятно, — хмыкнул мой добрый приятель. — Может, ты и прав. С
графом Генрихом шутки плохи. Я только вздохнул.
— А людей-то у тебя много? — поинтересовался Штолль.
— Шесть десятков.
— Не мало.
— Со мной Лис Венедин со своими.
Штолль присвистнул.
— Как же вы вместе-то оказались? Подожди-подожди, выходит, сказка о
том, как вы на острове с троллем бились, не сказка вовсе?
— Чистейшая правда. Лиса за моей головой послали, мы на островок
высадились, чтобы все разом порешить, а там тролль. Ну и... Сам понимаешь.
— Да-а! — восторженно протянул Хельмут. — Ну и дела творятся!
Послушай, — он понизил голос до полушепота, — ты сам видишь, что
происходит кругом. Скоро на Руси такое начнется, чего сколь свет стоит не
видывали. Вот Муромец не сегодня-завтра приедет и, почитай, начнется.
— Да что начнется-то? — с деланной наивностью поинтересовался я,
понимая, что моему старому знакомцу известно много больше, чем он
рассказывает.
— Захочешь — увидишь, — с таинственным видом отрезал торговый гость.
— Я тебе одно скажу: если пожелаешь, могу ему самому о тебе слово молвить.
— Кому самому-то?
— Ну да Муромцу, конечно. У него для тех, кто с мечом, копьем и луком
управляется, сейчас мно-ого работы сыщется. — Он хотел еще что-то добавить,
но появившийся в этот момент запыхавшийся приказчик сообщил, что хозяина в
лавке требует какой-то оч-чень важный покупатель. — Как смеркается, ко мне
зайдешь, — на ходу бросил Хельмут, кидая на стол серебряную монету, --
договорим.
Вечером того же дня по городу разнеслась весть: "Приехал!" Передаваемая
из уст в уста, эта новость со скоростью степного пожара обошла, казалось,
все сто тысяч жителей северной столица Руси, всех заезжих иноземцев, всех
витязей с их дружинами, начинавшими уже чудить в корчмах в ожидании
обещанного явления.
— "Капитан, ты слышал?" — раздался на канале закрытой связи
возбужденный голос моего друга. — "Он таки приехал".
— "Ты имеешь в виду Муромца?" — осведомился я.
— "Ну конечно! Кого же еще?"
— "Очень мило с его стороны. Но, честно говоря, я не совсем понимаю,
по какому поводу весь этот ажиотаж".
— "Капитан, ну ты темный, шо совесть тирана. Ты ничего не слышал о
Муромце?"
— "Ну, честно говоря, нет".
— "Бедняжка! Ну тогда внимай".
Мне было слышно, как Лис вдохнул побольше воздуха, готовясь перейти на
эпический тон.
— "В некотором царстве, в некотором государстве... Или нет, лучше так:
было то в стародавние времена, мне о том деды сказывали, а они от своих
дедов слыхивали..."
— "Лис", — напомнил я, — "вернемся к Муромцу".
— "Да мы от него и не уходили!" — возмутился мой напарник. — "В
общем, так, есть у нашего народа такой национальный герой, Илья Муромец..."
— "Я помню. Ты его еще при Пугачеве отправил гулять по техасским
прериям".
— "Во-во, именно он. Так вот, у него и у жены его, Ульяны, был сын,
нареченный в честь крестного отца, князя Владимира Киевского, также
Володимиром. С тех пор, стадо быть, так и повелось, что старший сын в роду
Муромцев либо Илья, либо Володимир. Наш — Володимир. Род этот дал так много
славных богатырей-защитников земли русской, что в народных сказаниях все они
слились в одного бессмертного Шью Муромца".
— "Забавно. Но..."
— "Никаких "но". Володимир Ильич Муромец еще в молодые годы
продемонстрировал изрядную ратную доблесть и был послан великим князем
Всеволодом воеводой-посадником в Украину Залесскую".
— "Куда?"
— "Есть у Руси такая пограничная территория — Украина Залесская. Края
дикие, лесистые, бездорожье полное. Столица ее зовется Москвой. Вот там
Володимир свет Ильич воеводой и сидел. Год сидел, второй, пятый, десятый..."
— "Короче!"
— "Короче, были княжения великих князей. Причем все короче и короче.
Вот тогда-то Муромец и выступил с призывом собрать землю русскую воедино,
как при князе Владимире Красное Солнышко. Надо сказать, идея была услышана".
— "Даже так?"
— "Да. Собралась дюжина князей, объединилась и раскатала дружину
Володимира Ильича, шо Бог камбалу. Однако, как водится, герою удалось уйти и
скрыться в чужедальних краях. Носило его там лет десять и, как сам видишь,
выносило. Видал, какое войско собралось! Говорят, даже князья Мстислав
Киевский и Святополк Туровский прибыли. Жаль только, что они не в заморский
поход собираются", — вздохнул Венедин.
— "Почему?" — недоумевая, спросил я.
— "Вот ты странный!" — В тоне Лиса слышалось нескрываемое удивление.
— "Да потому, что у нас имеются два бесхозных корабля, и куда их девать --
непонятно. В Византию на них не пойдешь, на волоках застрянут, а здесь
стоять, неровен час хозяин хватится. Стуканет ему кто из ганзейцев, шо нас в
Новгороде видел, примчится он за своим барахлишком, а заодно и за нами. И
выдаст Господин Великий Новгород если не нас, то их не моргнув глазом,
поскольку как ни крути, а наши транспортные средства сейчас в угоне
значатся".
— "Лис", — немного помолчав, произнес я, — "судя по столь длинному
вступлению, ты явно что-то задумал".
— "Я задумал?!" — деланно возмутился Лис. — "Да я буквально загнан в
угол! Не хочу тебя огорчать, но наше финансовое положение напоминает
положение покойника: грош в зубы и по пятаку на каждый глаз. Еще
день-другой, и дружина начнет разбегаться, благо, наниматься здесь есть к
кому. А без дружины наш статус опускается, сам знаешь куда".
Лис был, несомненно, прав: вожак, растерявший дружину, мог претендовать
не более чем на место рядового ратника под чьим-нибудь чужим стягом. Не
слишком удобная позиция для добычи стратегической информации.
— "Хорошо. И что ты предлагаешь?" — вздохнув, спросил я.
— "Как минимум найти купца, которому можно было бы хоть в полцены
загнать два левых когга. Где только такого лоха найти, да еще в середине
сезона?"
Я слегка поморщился. Манера Лиса изъясняться в выражениях, не входящих
в основную часть толкового словаря, временами доводила меня до судорог.
— "Насчет простаков я тебе ничем помочь не могу. Вряд ли ты их сыщешь
среди новгородских купцов".
— "Ну да, они здесь все голова, им палец в рот не клади", --
съехидничал Лис.
— "Я тут встретил Хельмута Штолля", — пропуская слова напарника мимо
ушей, продолжил я. — "Помнишь, тот самый торговец, которого я в прошлом
году сопровождал в Шверин. Так вот, сейчас иду к нему в лавку, заодно могу
спросить и о кораблях. Сам-то он их, понятное дело, не купит, чего ради ему
нарушать соглашения Ганзейского союза, но, может, что подскажет".
— "А, ну-ну", — голос Лиса прозвучал неожиданно задумчиво, --
"поспрашивай. Я пока в порту подсуечусь. Ладно. До связи. Будут новости,
звони".
Лавка Хельмута Штолля встретила меня суматошным движением.
— Чего изволит славный витязь? — поспешил ко мне один из расторопных
приказчиков, по достоинству оценив пурпурный плащ и золотую фибулу с
яхонтами, скреплявшую его.
— Хозяин в лавке?
Приказчик вновь смерил меня оценивающим взглядом, очевидно, пытаясь
понять, достоин ли я того, чтобы из-за моего визита беспокоить
достопочтенного купца.
— Он сейчас очень занят, — неуверенно начал он, очевидно, предвидя
бурную реакцию на подобный ответ. — Может быть, я смогу вам помочь?
— Пожалуй, — кивнул я. — Ступай к хозяину и сообщи, что его ожидает
Вальдар Ингварсен.
На лице приказчика отразилась работа мысли, сравнимая по энергоемкости
со строительством тоннеля под Ла-Маншем. По всей видимости, дело, которым
был занят его шеф, являлось настолько важным, что исправный служака не
осмеливался потревожить его даже на краткий миг.
— О господин Вальдар! — послышалось у меня за спиной. — А я-то
думаю, ваш это голос или нет.
Кнут, доверенный слуга именитого торгового гостя Хельмута Штолля,
вынырнул из-за моего плеча неслышно, как тень.
— Хозяин предупредил, что вы должны прийти. — Он указал рукой на
дверь, ведущую из лавки в личные покои купца. — Пойдемте, я провожу вас. А
ты, — кинул он приказчику, — ступай к покупателям.
Моего предупредительного провожатого я знал без малого год. Он был
воплощенное дружелюбие и доброжелательность, всегда усердный и готовый к
услугам, вот только манера вечно оказываться за спиной и несколько странная
для слуги почтенного торговца привычка таскать в рукаве острый, как
шпиговальная игла, стилет вызывали странное ощущение ухабистости его
торгового пути.
Мы прошли по темному коридору, ориентируясь почти на ощупь, и вышли во
внутренний двор, где находился скрытый за дубовым частоколом высокий
купеческий терем.
— Подождите чуть-чуть, я сейчас. — Кнут остановил меня возле резного
крыльца. — Только доложу.
Его не было минут пять, потом он вновь появился, приглашая меня
подняться в хоромы.
— Ну что, я, пожалуй, пойду, — донеслось из-за неплотно прикрытой
двери. — Ни к чему, чтобы нас видели вместе.
— Не беспокойтесь, это верный человек. Я за него ручаюсь.
Кому принадлежал первый голос, я не знал, но готов был поклясться, что
его собеседником был мой давний знакомец Хельмут Штолль.
— К тому же он весьма славный воин. Думаю, такой вам придется кстати.
В прошлом году я собственными глазами видел, как он сразил трех разбойников,
напавших на наш лагерь. На них был полный доспех, а этот молодец успел лишь
выхватить меч да обмотать руку плащом. И что вы думаете, Кнут еще трубил в
сигнальный рог, а негодяи уже валялись на земле, плавая в собственной крови.
— Хорошо, хорошо, — перебил его неизвестный, — пусть приходит завтра
на площадь. Посмотрим, чего он стоит. А здесь мне с ним говорить не о чем,
да и незачем, — нетерпеливо пророкотал незнакомый голос.
— Наверное, вы правы, — отозвался Штолль. — Кнут, проводи господина
через тайный ход. Да так, чтобы ни одна живая душа не видела.
Выждав еще немного, я постучал.
— Да, входи! — донеслось из-за двери.
Я переступил порог. Купец сидел на широком ларе, уперев взгляд в
какие-то записи. Светлица была пуста и, судя по первозданному порядку,
царившему в ней, уже не первый час. "Быстро здесь меняют декорации", --
усмехнулся я.
— Проходи, Вальдар, — произнес купец, радушно поднимаясь мне
навстречу. — Вижу, ты не торопился.
Из соседней комнаты появился Кнут с блюдом, уставленным восточными
яствами, наверняка приберегаемыми хозяином для дорогих гостей.
— Постой за дверью, Кнут. Да распорядись, чтобы нас не беспокоили.
Слуга молча поклонился и вышел из комнаты, оставляя нас наедине.
— Угощайся, Вальдар, — начал мой давний знакомец. — Ты говорил, что
сейчас без работы? Или, может, что уже сыскал?
— Сыщешь тут. — Я скривился, будто от зубной боли.
— Отчего ж нет? — удивился Хельмут. — Видел, какое воинство
собирается? Нешто вас за своих не примут? Я посмотрел на своего бывшего
работодателя.
— Принять-то, наверно, примут. Да только я что-то не слыхал, чтобы в
этом войске набирали наемников. А людей мне чем-то кормить надо.
— Да, дела, — с видимой печалью в голосе протянул торговый гость. --
Шесть десятков голодных ртов — не шутка. Чем же мне тебе помочь? — Он
тщательно поскреб затылок, имитируя натужную работу мозга.
— Может, найдешь мне покупателя на два когга? — бросил я вопрос в
пространство.
— Два когга? — переспросил, купец, внезапно оживляясь. И, помолчав,
добавил уже почти безразлично: — Твои или...
— Или, — вздохнул я, — потому отдам за полцены. До осени досидеть, а
там, надеюсь, найдется кто из имперских гостей. К Фридриху пойду, он, я
слышал, крестовый поход затевает.
— Он его уже лет десять затевает, никак не затеет, — хмыкнул Хельмут.
— Я б на твоем месте на него не рассчитывал. Он хозяин не из приятных. А
корабли... — Он вновь изобразил на лице задумчивость. — Новгородцы их не
возьмут, им со Шверином ссориться не с руки. Ганзейцы, понятное дело,
тоже... Разве что венецианцам предложить? Там сейчас наши корабли очень в
цене. Вот только как они мимо Киля пойдут? Голштейн со Шверином в союзе.
Я развел руками.
— Ладно, подумаем, — махнул Штолль. — Да ты угощайся! Всю вашу ораву
я не накормлю, но тебя-то хоть до отвала. Постой, — купец хлопнул себя
ладонью по лбу, — какой же я дурак! У меня есть для тебя и твоих парней
прекрасное дело.
Можно было поклясться, что мысль об этом "прекрасном деле" ни на минуту
не оставляла предприимчивого ганзейца весь сегодняшний вечер. Но раз уж
гостеприимному хозяину отчего-то вздумалось слегка облапошить незадачливого
гостя, почему бы не дать ему возможность поверить, что затея удалась? Я
вопросительно взглянул на Штолля, принимая вид воплощенного внимания и
полной готовности к действию.
— Послушай, Вальдар, ты знаешь, кто такой Володимир Муромец?
— В городе рассказывают, — неопределенно бросил я.
— Что же именно? — скороговоркой произнес Хельмут.
— M-м... Витязь славного рода, проливал кровушку за Русь. Говорят, что
против князей дрался, а потом скитался Бог знает где. Теперь вернулся и, как
я погляжу, снова готов к драке.
— Оно все так, — растягивая слова, произнес купец, — но дело в том,
что выступает сей витязь за единую Русь. А единая Русь — стало быть, и
единые пошлины, и княжьего разбоя меньше. Так что торговля оживет, страна
окрепнет, а там, глядишь, он и путь на Восток расчистит...
Более всего во вдохновенном монологе Хельмута меня повеселило заявление
о расчистке пути на Восток. Однако рассказывать купцу о том, какие
неисчислимые полчища надвигаются на Русь из-за диких степей, было по меньшей
мере странно. Откуда бы мне, северянину, знать такие подробности из жизни
Орды?
Штолль говорил еще довольно долго, явно стараясь произвести на меня
впечатление грандиозностью замыслов. Он был бы, вероятно, весьма удивлен,
когда б узнал, что в моей исправно...
