Анатолий Алексеевич Безуглов. Черная вдова
страница №15
...ать в море, - покачалаголовой первая женщина.
- Еще как выбрасывают! У нас рядом с поселком выловили из речки больше
миллиона!
- Где это у вас? - уточнил Зайковский.
- В Узбекистане. Потом выяснилось, что сплавил их директор хлопкового
завода, которого вот-вот должны были арестовать за махинации. Он испугался,
что дома могут обнаружить такие деньги.
- Вполне может быть, - сказал писатель. - У вас там такое творилось!
От украинского коллеги, приезжавшего в Южноморск в командировку,
капитан слышал, что один высокопоставленный взяточник и расхититель, чтобы
скрыть размеры содеянного, помимо огромной суммы денег, сжег также
несколько десятков бесценных ковров.
"Вот еще одна из версий", - подумал Жур.
За очередным поворотом показался Верблюд.
- Орешину видите? - возбужденно проговорил Зайковский, показывая
водителю на раскидистое дерево. - За ней - сразу к морю!
Сержант так и сделал. Микроавтобус свернул к берегу и остановился в
нескольких метрах от вытащенной на песок лодки.
Все вышли из машины.
- Ну, слава богу, никого! - облегченно вздохнул писатель.
Жур огляделся. Место и впрямь было нелюдимое.
Зайковский сорвал с себя очки, отчего взгляд его стал
беспомощно-растерянным, приставил к глазам окуляры бинокля.
- Вон! - закричал писатель, показывая рукой на море.
Действительно, метрах в ста пятидесяти от берега колыхалось огромное
пятно, похожее на рыбий косяк, разреженный по краям.
- Батюшки! - всплеснула руками одна из женщин. - Сколько денег!
- Я же говорил! - торжествующе проговорил Зайковский.
- Да, - протянул капитан, который, признаться, до конца не был уверен,
что писатель-фантаст не преувеличивает. - Что же с ними делать? - невольно
вырвалось у него.
- Выловить! - шагнул к воде Марат Спиридонович.
- Но... - начал было Жур и замолчал.
Он был в большом затруднении, ибо в подобной ситуации оказался
впервые. В том, что купюры следует поскорее достать из воды, сомнений не
было. Но вот как это сделать практически? Лодка Зайковского была маленькая
и больше трех человек не выдержала бы.
- Все в лодку, - принял решение капитан. - Вы, Марат Спиридонович, -
за весла.
- А вы? - спросил писатель.
Вместо ответа Жур быстро разделся, оставшись в "семейных" трусах.
- Я тоже, - начал расстегивать гимнастерку сержант.
- Отставить! - скомандовал Жур. - Дуй в управление, обрисуй Вдовенко
картину, пусть катер пришлет или там еще чего.
- Слушаюсь! - откозырял сержант и бросился к "рафику".
Круто развернувшись, микроавтобус помчался к шоссе.
Капитан вместе с Зайковским столкнули лодку на воду, помогли войти в
нее женщинам. Писатель сел за весла, а Жур поплыл к светлевшему впереди
кругу.
Марат Спиридонович был прав: купюр плавало видимо-невидимо. В основном
- сотни и пятидесятки. Выловить их было делом отнюдь не простым. Жур
отдавал мокрые банкноты сидящим в лодке женщинам и Зайковскому. Писатель
хотел раздеться, чтобы помочь капитану, но Жур отказался, так как от
полуслепого помощника особого толка не ожидал.
Дно лодки уже покрыл слой дензнаков, но их как будто и не становилось
меньше в воде. Жур работал с остервенением, боясь, как бы купюры не
отогнало в море, с берега временами налетал ветерок, и деньги медленно
дрейфовали.
С непривычки икры ног одеревенели.
"Как бы судорога не схватила", - с тревогой подумал капитан.
Вдруг послышался шум двигателя. Со стороны города спешил катер на
подводных крыльях.
"Неужто подмога?" - обрадовался Жур.
И действительно, когда катер застопорил ход, оседая корпусом на воду,
на его палубе Жур увидел двух людей в милицейской форме. Одного из них,
старшего лейтенанта, Жур знал: тот работал в портовой милиции.
- Здравия желаю, Виктор Павлович! - крикнул он, когда катер
остановился неподалеку от лодки. - Как рыбка, ловится?
- Ловится, ловится, - ответил капитан, держась за борт лодки и еле
переводя дыхание. - Косячок ничего? - показал он рукой на деньги.
- Ого! - присвистнул старший лейтенант.
- Тут трал нужен, - сказал Жур.
- Трала нет, а вот сети имеются... Ну, ребята, надо поработать, -
обратился он к парням, сгрудившимся на палубе и завороженно глазевшим на
купюры в воде.
С катера спустили надувную лодку, сети. Виктор Павлович сказал
Зайковскому, чтобы тот греб к берегу. Писатель и женщины-понятые, видя, как
устал капитан, уговаривали его влезть в лодку. Но Жур не хотел терять марку
и, собрав последние силы, заработал руками и ногами.
Только они причалили к берегу, как с шоссе свернул к морю кортеж
автомобилей - две "Волги" и "рафик". В одной из "Волг" Жур узнал машину
начальника горуправления внутренних дел полковника Свешникова. Другая
принадлежала прокурору города.
Измайлов и Свешников вышли из машин одновременно. А из микроавтобуса
выбрался майор Саблин и еще человек пять работников милиции.
Виктор Павлович растерялся: как докладывать, будучи в одних трусах?
Прокурор города приветливо поздоровался с ним, Саблин пожал капитану
руку.
- Ну, рассказывайте, - попросил начальник горуправления.
Не успел Жур начать, как к ним подскочил лейтенант милиции, один из
тех, кто приехал на "рафике" с Саблиным.
- Товарищ полковник, - взволнованно проговорил он, - там в воде что-то
краснеет.
- Краснеет? - встревожился Свешников. - Где?
Лейтенант провел начальство по берегу метров сто, остановился и
показал:
- Вон, видите?
Действительно, в воде проглядывало алое пятно.
- Что это может быть? - спросил Свешников.
- Кровь? - высказал предположение Измайлов. - Но откуда она?
- Сейчас выясним, - сказал полковник.
- Разрешите мне? - попросил все еще раздетый Жур.
- Действуйте! - кивнул Свешников.
Виктор Павлович снова бросился в воду. До подозрительного пятна было
метров тридцать, и когда Жур подплыл к нему, то увидел под водой крышу
автомобиля. Он был красный, судя по контурам - "Жигули"-фургон.
Глубина была метра три, не больше. Виктор Павлович нырнул, обогнул
машину, ощупывая ее руками. Дверцы были закрыты, стекла подняты.
Капитан вынырнул, набрал в легкие побольше воздуха и снова погрузился
в воду. Он заглянул в салон и невольно отпрянул от машины: прямо на него
были уставлены выпученные застывшие глаза.
Человек был мертв.
Жур вылетел на поверхность как пробка, замахал тем, кто ждал его
сообщения, и крикнул, что обнаружил машину с трупом. Вскоре от берега
отчалила лодка с начальником угрозыска Саблиным и лейтенантом, который
заметил подозрительное пятно.
- Ну что? - нетерпеливо спросил Кирилл Александрович, машинально
держась за раздутую щеку. - Мы ничего не поняли.
- Автомобиль, - показал вниз Жур. - На заднем сиденье покойник.
Лейтенант разделся и полез в воду, чтобы получше обследовать
затонувшую машину. А Жур поплыл к берегу.
Сообщение капитана о страшной находке породило массу вопросов: как
автомобиль мог оказаться в море? Почему далеко от берега?
- Что гадать, - сказал прокурор города. - Нужно прежде вытащить машину
из воды, а уж потом размышлять.
Полковник тут же связался по радиотелефону из своей "Волги" с
горуправлением внутренних дел и дал соответствующие указания.
Тем временем подоспели с катера, который занимался ловлей денежных
знаков. В присутствии понятых стали считать выловленные купюры. Словом, шла
обычная милицейская работа, однако все были наэлектризованы тем
обстоятельством, что совсем рядом в воде находился автомобиль с мертвецом.
Прибыл трактор. Одновременно с ним приехал судмедэксперт Дьяков.
К затонувшей машине прицепили трос, и могучий тягач выволок автомобиль
из воды. Государственный номер - иногородний.
- Барнаульский, - сказал сотрудник ГАИ, прибывший вместе с
судмедэкспертом.
На заднем сиденье в машине находился труп мужчины, которому можно было
дать от сорока пяти до пятидесяти пяти лет. Тело вынули и подвергли
осмотру.
На покойнике была белая сорочка индийского производства, французский
галстук, дорогой австрийский костюм-тройка, туфли западногерманской фирмы
"Саламандра", а на руке массивные золотые швейцарские часы-хронограф
"ролекс".
- Первоклассная машина, - не сдержал своего восхищения Дьяков и
печально добавил: - Да, человек умер, а они продолжают идти...
На теле умершего не было обнаружено никаких ранений или следов борьбы.
По мнению судмедэксперта, смерть скорее всего наступила в результате
утопления.
- Когда наступила смерть? - спросил Дьякова прокурор.
- Часов пять - восемь назад, - ответил судмедэксперт.
- Почему так расплывчато? - удивился Измайлов.
- Труп находился в воде, и это сильно искажает картину, - пояснил
Дьяков. - Все прояснится во время вскрытия. Как и причина смерти.
Осмотрели вещи утонувшего. В карманах брюк обнаружили только носовой
платок, а в пиджаке - авторучку фирмы "Монблан" и гостевую карточку
гостиницы "Прибой", самой лучшей в Южноморске.
Никаких документов, ни паспорта, ни служебного удостоверения.
- Варламов Ким Харитонович, - прочитал на гостевой карточке капитан
Жур.
- В этой гостинице простые смертные не останавливаются, - заметил
Измайлов и попросил капитана: - Виктор Павлович, будьте добры, свяжитесь с
администрацией "Прибоя".
- Хорошо, Захар Петрович, - кивнул Жур.
Из машины начальника горуправления внутренних дел он позвонил в
гостиницу. Ответил дежурный администратор. Жур назвал себя и спросил,
проживает ли у них Варламов.
- Минуточку, - раздалось в трубке, а спустя некоторое время капитан
услышал ответ: - Ким Харитонович Варламов прибыл позавчера и поселился у
нас в номере тридцать семь.
- А более подробные сведения о нем есть?
- Конечно. Год рождения - тысяча девятьсот тридцать четвертый, родился
в Саратове, проживает в Москве на Кутузовском проспекте, - перечислял
администратор. - Место работы - Министерство строительства, должность -
заместитель министра.
- Как вы сказали? - переспросил капитан. - Вы не путаете?
- Заместитель министра, - подтвердил дежурный администратор и для
пущей убедительности добавил: - Передо мной лежит "Листок прибытия",
заполненный лично товарищем Варламовым.
Виктор Павлович поблагодарил и пошел докладывать начальству.
- Замминистра?! - вырвалось у Свешникова. - Ничего себе! - Он
посмотрел на прокурора города. - Что будем делать, Захар Петрович? Это же
ЧП союзного масштаба! Я считаю, надо срочно поставить в известность горком
партии и Москву.
- Сначала необходимо убедиться, что утонувший действительно Варламов,
- ответил Измайлов.
- Но ведь гостевая карточка... - возразил было начальник
горуправления.
- Чего не бывает, - пожал плечами прокурор. - Карточка - не
удостоверение личности. А вдруг она случайно попала в карман пиджака
умершего?
- И что же вы предлагаете? - спросил Свешников.
- Вы пока продолжайте работать, а я поеду в гостиницу. Чтоб уж знать
наверняка.
- Вы правы, конечно, - кивнул полковник. - Не стоит пороть горячку.
Поднимем шум, а это другой человек.
- Если вы не возражаете, - добавил прокурор, - со мной поедет Виктор
Павлович.
- Не возражаю, - ответил Свешников.
Измайлов и Жур отправились в город на машине прокурора. Захар Петрович
молчал, озабоченный. Капитан не решался заговорить первым.
- Ну что, Виктор Павлович, - обратился наконец к нему прокурор, -
подкинули нам загадку, не так ли? Как вы любите выражаться, рекбус...
- Это точно, - кивнул Жур. - Заковыристая задачка. Связаны ли деньги в
море с этой машиной? Если Варламов из Москвы, почему он очутился в
"Жигулях" с барнаульским номерным знаком? Причем на заднем сиденье?.. А где
водитель?.. И как машина могла оказаться в море?
- Вот-вот, - кивал Измайлов. - Мистика какая-то! Нет никаких следов,
указывающих, что машина съехала по берегу. Словно по мановению волшебника
перенеслась.
- А вы обратили внимание, что за вещи в "Жигулях"? Портативная газовая
плита, походные лопатка, топорик, мясная тушенка, пакеточные супы, сапоги
резиновые и вдруг - замминистра! Не сочетается.
- Если это действительно Варламов, - предостерегающе поднял палец
прокурор.
- Я почти не сомневаюсь в этом. Посмотрите, как он одет! Все
импортное, шикарное!
- Да, вещи дорогие, - согласился Измайлов. - Но это еще ничего не
доказывает. Дефицит у нас не только в распределителях и "Березке", но и у
спекулянтов. Были бы только шальные деньги.
Здание гостиницы было старинное, помпезное, с колоннами и портиком.
Швейцар, узнав прокурора города, предупредительно открыл перед ними двери.
И не успели они войти в вестибюль, как к Измайлову тут же подошел
замдиректора гостиницы Зуев.
- Здравствуйте, здравствуйте, Захар Петрович, - произнес он с дежурной
радостью. - Давненько вы к нам не захаживали.
Измайлов даже забыл, когда был тут, хотя начальство, приезжая в
Южноморск, останавливалось в "Прибое". Но Захар Петрович был не из тех, кто
старался угодить руководству.
Он сдержанно ответил на приветствие.
- Какие дела привели вас к нам? - продолжал Зуев.
- Кое-что нужно выяснить, - уклончиво ответил Измайлов и добавил: -
Позвольте, с вашего разрешения, воспользоваться вашим кабинетом?
- Ради бога! - Зуев гостеприимным жестом показал на двери кабинета.
Прокурор попросил пригласить для беседы дежурного второго этажа. Что и
было незамедлительно сделано.
Дежурная была еще довольно молодая женщина.
- У вас на этаже живет Варламов, так? - спросил у нее Измайлов.
- Да, в тридцать седьмом номере, - настороженно ответила дежурная. - А
что, есть жалобы?
- Никаких жалоб нет, - успокоил ее прокурор. - Скажите, Варламов
сейчас у себя?
- Нету его. Понимаете, ушел еще вчера вечером и до сих пор не
возвращался... Ключ так и лежит на месте.
Жур незаметно переглянулся с Измайловым. Прокурор продолжал
расспрашивать дежурную:
- Вы помните, в котором часу ушел Варламов?
- В девятом, - ответила женщина. - И, подумав, уточнила: - Да, где-то
в восемь двадцать.
- Он вышел один или с кем-нибудь?
- Один, один, товарищ прокурор.
- И еще... Как он был одет?
- Светло-серый костюм-тройка, галстук в косую красную полосу, бежевые
полуботинки, - без заминки перечислила женщина.
- Ясно, - кивнул Измайлов.
И посмотрел на капитана.
- Чего уж там - он, - сказал Жур.
- Ну что ж, нам нужно осмотреть номер, где проживал Варламов, -
поднялся прокурор и обратился к Зуеву: - Прошу и вас присутствовать при
этом.
- Как прикажете, Захар Петрович, - развел в полупоклоне руки
замдиректора гостиницы.
Когда дежурная открывала ключом дверь тридцать седьмого номера,
Измайлов на всякий случай предупредил ее и Зуева:
- Так что, товарищи, прошу вас быть понятыми.
Принимая во внимание пост, который занимал Варламов, прокурор старался
избежать огласки.
Номер был просто шикарный: спальня, кабинет и большая комната для
гостей. Везде ковры, картины, хрусталь. На окнах - тяжелые дорогие
портьеры, мебель импортная в стиле ампир. В гостиной стоял цветной
телевизор. Тоже цветной, но поменьше, был и в спальне.
Жур заглянул в бар-холодильник. Он был забит бутылками с напитками.
Часть из них начата. На столе стояла ваза с фруктами, явно купленными на
рынке: сочные груши, неправдоподобной величины гранаты, кисти крупного
черного винограда.
Все комнаты был чистыми.
- Горничная полчаса как прибрала, - сказала дежурная.
- Это видно, - кивнул Измайлов, подумав, что не мешало бы поговорить и
с горничной.
Осмотр начали с бельевого шкафа. Там висели на вешалках несколько
сорочек, два костюма - темный, строгий и светло-коричневый. Были тут еще
кожаная куртка и плащ.
Во внутреннем кармане темного пиджака Жур обнаружил любительское
удостоверение на право вождения автомобиля на имя Кима Харитоновича
Варламова. Достаточно было мельком глянуть на фотографию, чтобы убедиться:
покойный был Варламовым.
- Других документов нет? - спросил Измайлов, кладя книжечку на стол.
- Вроде нет, - ответил капитан.
- Странно... А служебное удостоверение, паспорт? А партбилет?
Старший оперуполномоченный осмотрел ящики стола, тумбочки, но тоже
ничего не обнаружил.
- Может, в чемоданах? - высказал предположение прокурор.
Чемодана было два: один большой, желтой кожи. Другой - новенький
"дипломат". В желтом лежала стопка носовых платков, носки, майки, трусы. На
самом дне находилась целлофановая сумка с рекламой автомобиля
"фольксваген", а в сумке - газетный сверток.
Виктор Павлович вытащил сумку.
- Тяжелая? - спросил Измайлов, видя, какие усилия приложил для этого
капитан.
- Кирпичей, что ли, наложили? - удивился Жур, вытаскивая из сумки
сверток. Он раскрыл газету и присвистнул: в ней плотно лежали новенькие
купюры еще в банковской упаковке.
Директор гостиницы, который во время осмотра старался сохранять
величественное спокойствие, не удержался.
- Ну и ну! - воскликнул он.
- Снова деньги... - пробормотал Измайлов.
Пересчитали, переписали номера на них. Денег в чемодане оказалось
семьдесят пять тысяч.
Затем принялись за "дипломат". Его замок был закрыт на ключ, но Жур
справился с ним при помощи гвоздика. В "дипломате" тоже были деньги, а
также сафьяновая коробочка с изящным перстнем из желтого металла и зеленым
камнем. Приглядевшись, на нем можно было различить искусно вырезанную
лилию. Денег же в "дипломате" насчитали пятьдесят тысяч. Их номера тоже
переписали.
А вот никаких документов ни в чемодане, ни в "дипломате" обнаружить не
удалось.
Осталось осмотреть только ванную. Там не оказалось ничего
примечательного. На вешалке висел банный халат, а на полочке возле зеркала
лежала электробритва "Ремингтон".
- Будем составлять протокол? - спросил Жур.
- Да. Придется вам быть за писарчука, - сказал Измайлов.
Все вернулись в кабинет. И только капитан устроился за письменным
столом - раздался телефонный звонок. Капитан вопросительно посмотрел на
прокурора.
- Возьмите, - сказал тот.
Виктор Павлович снял трубку.
- Ким Харитонович? - раздался в ней женский голос.
На миг капитан растерялся, что ответить? Врать не хотелось, но что-то
подсказывало ему, что нужно начать игру.
- Слушаю, - проговорил он, стараясь придать своему голосу солидность.
- Ну слава богу! - продолжила женщина. - Я буквально обзвонилась к
вам! Вчера вечером, сегодня с утра раз десять... Наверное, отдыхали?
- А что здесь люди делают?
Измайлов внимательно следил за капитаном, понимая, что телефонный
звонок касался покойного и оперуполномоченный начал какую-то игру.
- Для вас, конечно, тут сплошные развлечения, забавы, а для других...
- вдруг стала напористо наступать женщина. Голос у нее был низкий, хриплый,
какой бывает у пьющих и курящих женщин. - Короче, уважаемый Ким
Харитонович, у меня к вам серьезный разговор...
Жур подумал, что не мешало бы услышать этот голос и прокурору, и он
сделал знак Захару Петровичу взять трубку параллельного аппарата. Измайлов
понял его и вышел в гостиную.
- А кто со мной говорит? - строго спросил Жур.
- Ах, извините, забыла представиться. Я мама Светланы, Елизавета
Николаевна...
- Ну и что? - с неопределенной интонацией произнес Жур.
- Как это что?! - возмутились на том конце провода. - Вы хотите
сказать, что уже забыли мою Светочку? Так? И как вы провели с ней
позавчерашнюю ночь в вашем номере, тоже не помните?
"Вот это оборотец! - чертыхнулся про себя Виктор Павлович. -
Интересно, это правда или шантаж?"
Он лихорадочно соображал, как среагировать на слова Елизаветы
Николаевны, но ничего в голову не приходило.
- Слушаю... - совсем уж невпопад сказал он.
- Что вы заладили: слушаю, слушаю! - перешла на крик оскорбленная
мать. - Не держите меня за идиотку! Света моя единственная дочь, и я не дам
ее в обиду! Ей еще нет и шестнадцати лет! Понимаете? Воспользоваться
детской наивностью и надругаться! О, я не посмотрю на ваш пост, слышите?!
- Конечно... - ответил капитан, стараясь придать своему голосу
растерянность и озабоченность.
- Я буду драться за Свету! - грозно пообещали на том конце провода. -
И не остановлюсь ни перед чем! Вы, наверное, уже хватились своих
документов, не так ли?
- Ну?
- И не ищите! - торжествовала Елизавета Николаевна. - Они у меня!
Да-да, паспорт, служебное удостоверение и партийный билет!
- Смотрите-ка, - хмыкнул капитан.
- Не верите? Могу прочитать все данные!
- Сделайте одолжение, - попросил Жур.
Мама Светы сообщила все подробности, касающиеся документов: где, когда
и кем выданы, номера и даты.
- Не нужно обладать богатой фантазией, чтобы представить, что
произойдет с вами, если я передам документы с соответствующими объяснениями
министру или в ЦК! Уверяю: от вас останется одно мокрое место!
- Что вы хотите? - выдержав паузу, спросил капитан.
Теперь на некоторое время замолчала обиженная мать.
- У вас есть возможность замолить свою вину перед обманутой девочкой,
- наконец произнесла она с трагической интонацией. - Я имею в виду денежную
компенсацию.
- Сколько вы хотите?
- Десять тысяч. Наличными и сегодня. В обмен на документы.
- Это слишком, - недовольно заметил Жур.
- Смотрите, вам куда дороже обойдется, если я...
- Но у меня нет на руках такой суммы, - продолжал рядиться капитан.
- С вашими знакомствами не составит труда собрать эту сумму, -
усмехнулась на том конце провода мамаша. - Только свистните!
- Хорошо, - снова немного повременив, сказал Виктор Павлович. - Как
это можно сделать практически?
- Здание главпочтамта, надеюсь, знаете?
- Конечно.
- Перед ним фонтан... Я буду стоять возле дельфина.
- Как я узнаю вас?
- Среднего роста, шатенка, стрижка короткая, - стала объяснять
Елизавета Николаевна. - На мне будет платье цвета электрик, в руках -
черная лаковая сумочка и журнал "Здоровье". А в чем будете вы?
- Вы шутите, - строго произнес капитан. - При моем-то положении! Нет,
приеду не я, а мой товарищ...
- Понимаю, понимаю... Валентин Эдуардович, наверное?
- Кто-кто? - переспросил Жур, сделав вид, что не расслышал.
- Ну, Блинцов, что так старается для вас.
- Нет, приедет Владимир Иванович, - с начальственной ноткой произнес
Жур и описал внешность коллеги, которого решил послать на встречу. - Вы не
сомневайтесь, он сам вас узнает. В котором часу желаете встретиться?
- В пять вечера.
- Лучше попозже.
- В семь вечера устроит?
- Вполне, - дал согласие Виктор Павлович. - Договорились.
В трубке послышались гудки. Измайлов, выглянув из гостиной, позвал
Жура.
- Извините, товарищи, - сказал капитан понятым, - я вас оставлю на
пару минут...
Зайдя к Измайлову, он с облегчением произнес:
- Вот вам и разгадка, где документы Варламова.
- Думаете, у этой женщины? - недоверчиво посмотрел на него прокурор.
- Уверен, - кивнул Виктор Павлович. - Она приводила такие подробности
из документов, которые вряд ли возможно выдумать. А вот в том, что она
Елизавета Николаевна, и Светлана есть Светлана, тем более - что это мать и
дочь - ой как сомневаюсь!
- Интересно, этот замминистра действительно был любителем клубнички
или стал жертвой аферистов? - задумчиво произнес Захар Петрович.
- Посмотрим, что скажет несчастная мать и погубленное дитя, -
усмехнулся Жур.
- Да почему вы отодвинули свидание? - поинтересовался прокурор. -
Ведь, как говорится, куй железо, пока горячо.
- Ну, во-первых, было бы несолидно предлагать встречу тут же. Да и
подозрительно... Во-вторых, надо же подготовиться к этой встрече.
В-третьих, я хочу подстраховать коллегу, который пойдет на свидание, а мне
надо встретиться со Сторожук. Помните потерпевшую из Трускавца?
- А как же! Вы так и не дали мне знать о результатах вчерашнего
допроса.
- Пожалуйста, могу сейчас, - начал было капитан.
Но Измайлов, посмотрев на часы, остановил его:
- Некогда, Виктор Павлович, теперь уж в другой раз. Мне нужно срочно
сообщить о смерти Варламова местному начальству и московскому. Вы тут
заканчивайте оформлять бумаги и опечатайте номер. Я поехал в горком.
Старший оперуполномоченный вернулся к Зуеву и дежурной по этажу.
Часть шестая
Звонки, звонки, звонки. Они раздавались непрерывно с утра в кабинете
старшего следователя по особо важным делам при Прокуроре РСФСР Игоря
Андреевича Чикурова. Вернее, с тех пор как он вернулся от начальника
следственной части Прокуратуры республики Олега Львовича Вербикова,
поручившего ему заняться расследованием гибели Варламова.
А покинул кабинет Вербикова Чикуров всего несколько часов назад.
Игоря Андреевича беспокоило высокое начальство: свое и умершего. Когда
погиб Варламов, при каких обстоятельствах, это несчастный случай или
насильственная смерть - вот какие вопросы сыпались на следователя. Но что
он мог ответить, если сам знал о трагической кончине заместителя министра
строительства всего ничего? Информация Чикурова базировалась на скупой
телефонограмме из южноморской прокуратуры.
В кармане следователя уже лежало командировочное удостоверение, однако
он пока еще не знал, когда сядет в самолет, улетающий к берегам Черного
моря. Нужно было многое выяснить здесь, в Москве. В семье Варламова, в
министерстве, у знакомых, словом, в "среде обитания". Как ни лапидарно было
сообщение из Южноморска, в нем ясно читалось, что гибель Кима Харитоновича
обставлена какими-то странными обстоятельствами. И желательно было прибыть
на место происшествия, имея кое-какой багаж.
Но, с другой стороны, засиживаться в столице Чикуров тоже не имел
права. Хоть мудрые говорят: поспешай медленно, но в следственном деле это
неприемлемо.
Руководство предложило создать следственно-оперативную группу, включив
в нее еще одного следователя - из Главного следственного управления МВД
СССР, а также оперуполномоченных уголовного розыска. Такое взаимодействие,
по мнению начальства, помогло бы скорее "раскрутить" дело.
Идея хорошая. Но когда встал вопрос о формировании группы, оказалось,
что с кадрами в министерстве не очень-то густо. Вернее, найти свободного
человека просто невозможно.
Чикуров приехал в министерство, чтобы встретиться с людьми, с которыми
ему предстояло работать по южноморскому делу. Зашел к генералу и напомнил
ему, что заместитель министра согласился выделить следователя и двух
оперуполномоченных угрозыска.
- Выделим, конечно, а как же! - бодро начал генерал.
- Кого конкретно? - поинтересовался Игорь Андреевич.
Генерал стал чесать затылок, полез в какой-то список и вдруг
озабоченно проговорил:
- Признаться, даже не представляю... Свободных нет.
- Как же так?
- А вот так, - вздохнул генерал. - Задыхаемся! Все в разгоне... Сам
небось отлично осведомлен, сколько сейчас расследуется дел о хозяйственных
преступлениях, о художествах в торговле! - Он с надеждой посмотрел на Игоря
Андреевича: может, войдет в положение?
Но Чикуров входить в положение не собирался.
Генерал покряхтел, поерзал в кресле и предложил:
- Слушай, а может, возьмешь кота в мешке?
- То есть? - не понял следователь.
- Есть один человек... Кичатов... Признаться, сам я даже в глаза его
не видел. Он работал начальником следственного отдела в Рдянском областном
управлении внутренних дел. Не знаю, за какие-такие грехи, но прежний
министр его разжаловал и отчислил из органов. Год он где-то болтался. А вот
новый министр восстановил Кичатова в звании и предложил работу в Москве.
- Редкий случай, - усмехнулся Игорь Андреевич. - Обычно у нас если уж
поставят на человека отметину, так потом всю жизнь приходится отмываться.
Тут же не только восстановили прежний статус-кво, но еще, как я понимаю, с
повышением. Интересно почему?
- Ей-богу, не знаю. Короче, берешь его?
- Хорошо, рискну, - согласился Чикуров, понимая, что большего все
равно вряд ли добьется.
- Ладненько! - не смог скрыть облегчения генерал.
- Ну а насчет сыщиков? - спросил Игорь Андреевич.
- Может, сам кого порекомендуешь? - задал встречный вопрос генерал. -
Из тех, с кем тебе приходилось работать? - Он смотрел на следователя
прямо-таки с отеческой лаской. - Видишь, какой даю тебе простор?
- Сразу как-то в голову не приходит...
- И меня выручишь, - добавил генерал.
- Хорошо, выручу, - улыбнулся Игорь Андреевич, вспомнив вдруг
оперуполномоченного уголовного розыска капитана Латыниса. С Яном
Арнольдовичем он работал по делу о березкинском экспериментальном
научно-производственном объединении "Интеграл". Правда, теперь Ян
Арнольдович уже был майором.
Его кандидатуру и предложил Игорь Андреевич.
- Не возражаю, - сказал генерал, записывая координаты Латыниса. - А
вторым будет Жур, капитан из южноморского горуправления внутренних дел.
По-моему, опер что надо! Занимался делом с самого начала, так сказать,
стоял у истоков. Это раз! Очень толковый офицер - это два!
- Знаком вам по прежним делам? - полюбопытствовал Чикуров.
- Я с первых слов чувствую, каков работник, - не без гордости заявил
генерал. - Жур понравился мне своим докладом. По телефону. Коротко, четко,
ясно!.. Ну вот, кажется, мы обо всем договорились?
- Почти, - кивнул следователь. - Последний вопрос: скоро появится кот
из мешка? Ему нужно быть в Южноморске.
- Когда?
- Вчера, - с улыбкой ответил Игорь Андреевич.
- Хорошо, я сейчас же дам команду разыскать Кичатова, а уж он сам
найдет тебя. Лады?
- Лады, - сказал Чикуров и попрощался с хозяином кабинета.
Следующим пунктом, куда направился Чикуров, было Министерство
строительства. Но только чтобы попасть в него, он потерял драгоценные
полчаса: по служебному удостоверению его не пустили, потребовали заказать
пропуск.
Когда наконец пропуск был выписан, Чикуров поднялся на лифте и вошел в
приемную. Но министра на месте не было. Его помощник ясно дал понять
следователю, что с "самим" Игорю Андреевичу встречаться незачем, достаточно
побеседовать с кадровиком.
- В крайнем случае - с первым замом, товарищем Паршиным, - закончил
помощник.
Чикуров выбрал "крайний случай".
Паршину было около пятидесяти. Голова гладкая, как биллиардный шар. И
брови у замминистра были такие светлые, что разглядеть их можно было с
большим трудом.
Замминистра встретил следователя чрезвычайно любезно. Узнав, что речь
пойдет о Варламове, Паршин позвонил в отдел кадров и попросил принести
личное дело погибшего, что и было тут же сделано.
- Что же все-таки произошло с Кимом Харитоновичем? - спросил он.
- Вот это мы и выясняем, - ответил Чикуров, доставая бланк протокола
допроса свидетеля.
Паршин, покосившись на бланк, заметил:
- Вначале у вас было желание просто поговорить, а теперь, как я вижу,
намереваетесь допросить меня?
- Таков порядок, - объяснил следователь. - Я должен зафиксировать нашу
беседу соответствующим образом.
Любезная улыбка исчезла с лица замминистра. Он строго посмотрел на
Чикурова, словно хотел спросить, согласован ли вопрос, и если да, то с кем?
Но раздумал и, дав указание секретарю ни с кем не соединять его по
телефону, сухо произнес:
- Что вас интересует?
- Расскажите, пожалуйста, о Варламове.
Паршин раскрыл папку с личным делом умершего, и потекли официальные
округлые фразы. Схематично биография Варламова выглядела так: школа,
институт, затем планомерное восхождение от мастера участка через все
промежуточные начальственные должности до заместителя министра.
Заключительным аккордом прозвучало:
- Окончил народный университет марксизма-ленинизма, являлся активным
пропагандистом. Идейно выдержан, в быту замечаний нет.
"Да, биография выглядит образцово-показательно, хоть сейчас в
хрестоматию", - подумал Чикуров.
- Знаете, хотелось бы услышать, что он за человек? Ну, какой у него
характер? - спросил следователь.
- Характер... - повторил замминистра, поглаживая лысый череп. - Какое
теперь имеет значение? - Он вздохнул. - Кима Харитоновича нет, и
копаться...
- Поймите, я не ради праздного любопытства! Варламов погиб при
довольно загадочных обстоятельствах. Для установления истины все важно, все
имеет значение! - убеждал Игорь Андреевич, жалея, что поспешил с бланком.
Можно было оформить протокол и после.
- Говорите, загадочных? - переспросил Паршин.
- Вот именно, многое пока неясно. - Следователь демонстративно отложил
ручку, как бы приглашая говорить "не для протокола". - Как давно вы знаете
Кима Харитоновича?
- Давненько. С того времени, когда он еще начальником СМУ работал. -
Замминистра немного расслабился, откинулся на спинку кресла. - На него
всегда можно было положиться. Если скажет "сделаю", то разобьется в
лепешку, но свое слово сдержит. Никогда не ныл, не жаловался на так
называемые объективные обстоятельства, что поставщики подводят и так далее.
Держал подчиненных во! - Паршин показал крепко сжатый кулак. - Его
подразделение всегда было в передовых. Ну, естественно, премии,
дополнительные квартиры, путевки в санатории, загранку и прочие блага. Зато
уж с лодырями и разгильдяями не церемонился! Гнал взашей!
- Значит, имел недоброжелателей? - уточнил Чикуров.
- Недоброжелателей, - усмехнулся Паршин. - Мягко сказано! Тут премию
урежешь или лишишь "тринадцатой зарплаты" - злобы не оберешься. А если
уволишь пьяницу или лентяя - враг на всю жизнь!
- Вы можете назвать кого-нибудь конкретно? - спросил следователь.
- Конкретно не знаю, - ответил Паршин. - Но что Варламову старались
насолить, это факт. Анонимки строчили и министру, и в Совмин, и в ЦК, что,
мол, груб. А стали проверять - просто требователен. И правильно: не будешь
спрашивать с подчиненных, плана не видать как своих ушей. А план, как вы
знаете, для нас закон!
- Еще в чем обвиняли Варламова анонимщики? - продолжал расспрашивать
Чикуров.
- Что с его ведома был принят объект, который не был закончен.
- Подтвердилось?
- К сожалению, да, - кивнул Паршин и добавил: - Но когда это было? Три
года назад. Три! - поднял он палец. - Тогда почти все объекты сдавали
подобным образом! Но не по своей воле, сами отлично знаете...
- Липа есть липа, - пожал плечами Игорь Андреевич.
- А у вас ее мало было? - заметил с усмешкой Паршин. - Ходили в
безгрешных. Прямо ангелы. А что теперь пишут о правоохранительных органах?
Такого-то арестовали ни за что ни про что, такого-то, наоборот, освободили
от наказания, а ему место в Сибири! А в Белоруссии и вовсе отчубучили:
оказывается, расстреляли невиновного, а настоящий убийца продолжал гулять
на свободе. - Он переложил личное дело Варламова с одного места на другое.
- Так что, уважаемый товарищ следователь, еще не знаем, чья липа, как вы
изволили выразиться, страшнее.
- Любой обман страшен, - согласился Игорь Андреевич. - И у вас, и у
нас. Везде! Но продолжим о Киме Харитоновиче. За что еще его критиковали?
- Ко всему цеплялись, - махнул рукой Паршин. - Что было и чего не
было.
- И относительно женщин? - закинул удочку следователь, вспомнив
сообщение из Южноморска, что погибший попал в какую-то историю с местной
проституткой.
- Вы имеете в виду выступление инженера Золотухина на партсобрании? -
задал встречный вопрос замминистра.
"Кажется, попал в точку", - понял следователь.
- Хотелось бы знать об этом подробнее, - сказал он.
- Пожалуйста, - откликнулся замминистра. - Хотя до сих пор не знаю,
чем оно больше продиктовано, политической безграмотностью или же личной
корыстью... Понимаете, коммунисты министерства собрались сразу после
двадцать седьмого съезда партии. Собрались, чтобы послушать его делегата,
нашего министра. Сообщение было очень интересное. Чрезвычайно! Что вам
говорить, съезд исторический... Какие дебаты начались на собрании!
Выступали страстно, ярко, полемически. И вдруг поднимается на трибуну
Золотухин. Начал он тоже по существу, но потом такое понес! Ей-богу, стыдно
за него было. В зале росло возмущение, а секретарь парткома, который вел
собрание, вместо того, чтобы одернуть Золотухина, осадил тех, кто
справедливо негодовал по поводу инсинуаций инженера.
- В чем именно выражались эти инсинуации? - уточнил Чикуров.
- Начнем с того, что один из самых главных вопросов перестройки -
вопрос кадровый. Так?
- Разумеется, - кивнул следователь.
- Что требует партия? - патетически продолжал первый заместитель
министра. - Смело выдвигать молодежь, а также людей талантливых и
компетентных. И между прочим, добавил бы я еще - лично скромных. Да-да, это
важнейшее качество для руководителя! И вот Золотухин прямо обвинил
Варламова, что тот продвинул на должность замначальника отдела Стеллу
Григорьевну Ростоцкую, а он, Золотухин, инженер-экономист с двадцатилетним
стажем, уже восьмой год сидит на должности старшего экономиста. Видите ли,
его возмущало, что Ростоцкая всего за два года прошла путь от технического
секретаря до замначальника отдела! Но о том, что Стелла Григорьевна
блестяще закончила заочное отделение института и получила диплом с
отличием, Золотухин не обмолвился ни словом.
- Простите, - перебил Паршина Игорь Андреевич. - У кого была Ростоцкая
техническим секретарем?
- У Варламова, у кого же! И эти недостойные намеки Золотухина не к
лицу коммунисту. Выглядел некрасиво он, а не Варламов! Если уж говорить
точно, то Стелла Григорьевна была переведена в отдел просто экономистом. В
чем же вина Кима Харитоновича? Что у Ростоцкой голова на плечах? Что она
знающий, энергичный работник? Кстати, куда более подходящий на должность
руководителя, чем Золотухин! А назначили ее заместителем начальника отдела
потому, что прежний ушел на пенсию. Поговорите с людьми в отделе - за
Стеллу Григорьевну все проголосуют обеими руками!
- А кто курирует отдел?
- Я понял ваш вопрос, - сказал Паршин. - Не Варламов, другой зам.
- Ясно, - кивнул Чикуров. - Ну и что Золотухин?
- Ушел из министерства, - сухо ответил Паршин. - Ким Харитонович,
уверяю вас, тут ни при чем.
"Надо бы узнать, где теперь Золотухин, - подумал следователь. -
Встретиться с ним необходимо. Не мешало бы также поговорить с Ростоцкой".
- Еще вопрос, - продолжил Игорь Андреевич. - Каково материальное
положение Варламова?
- Откуда мне знать? - удивленно вскинул бровки Паршин. - Могу лишь
сообщить вам, что оклад у него пятьсот рублей.
- А помимо оклада других доходов нет?
- Мне известно, что Ким Харитонович иногда выступал по радио, на
телевидении. Писал по заказу статьи для газет и журналов.
- Вы имеете в виду гонорары? - уточнил следователь.
- Да, - подтвердил замминистра. - А почему, собственно, вы заговорили
об этом?
- Потому что в его номере в гостинице обнаружили сто двадцать пять
тысяч рублей, - спокойно ответил Чикуров.
- Сто двадцать пять тысяч?! - так и подскочил Паршин. - Нет, нет!
Что-то не то!
- Да, - подтвердил Игорь Андреевич. - В чемодане лежали и в
"дипломате".
- А чемодан и "дипломат" его? - все еще сомневался Паршин. - Может,
кто подменил? У меня однажды в аэропорту перепутали кейс. Жена открыла - и
в обморок! Представляете, - хихикнул Паршин, - там была "неделька", ну,
женские трусики, импортный набор, и прочие предметы дамского туалета.
- Увы, все принадлежало Варламову, - разочаровал собеседника Игорь
Андреевич.
- А что, если это провокация? - высказал новое предположение Паршин. -
Или вы исключаете?
- Почему же, - пожал плечами Чикуров. - Все может быть.
- Господи, сто двадцать пять тысяч! - не мог успокоиться замминистра.
- Я таких денег сроду в руках не держал, хотя ворочаю миллионами! На
бумаге, естественно... Откуда они у Кима Харитоновича?
- Меня это тоже интересует, - усмехнулся Игорь Андреевич и задал
очередной вопрос: - Скажите, с какой целью Варламов поехал в Южноморск?
- Служебная командировка.
- Это я знаю, Ким Харитонович указал в "листке прибытия" в гостинице.
Я имею в виду, чем она вызвана?
- Время такое, Игорь Андреевич, новый стиль руководства, - ответил
Паршин. - Раньше руководили, не выходя из кабинета. - Он кивнул на
телефонные аппараты, выстроившиеся на столике у кресла. - Это были и глаза,
и уши, и руки. А теперь надо быть в самой жизни, в самой гуще!
Непосредственно там, где дело. А в Южноморске у нас важный объект -
санаторный комплекс. По последнему слову науки и техники. Главное - все для
целой семьи: и отдых, и лечение, и спорт. Даже учеба для детишек!
Возглавляет стройку Блинцов. Можно сказать, один из наших маяков!
Руководитель, на которого можно положиться закрыв глаза! Все шло отлично -
перевыполнял, опережал график, переходящее Красное знамя не уступал никому.
И вдруг - бац - полгода назад статья в газете "Труд": Блинцов игнорирует
профком, администрирует, зажимает демократию! Мы разобрались, Блинцов
обещал учесть. А тут месяц назад снова выступил "Труд". Теперь уже
фельетон. Главный герой - все тот же Блинцов! Вот мы и решили командировать
Кима Харитоновича, чтобы разобрался. За мужика обидно, я имею в виду
Блинцова: всего три года осталось до пенсии, подумал бы, как достойно уйти
на заслуженный отдых, ан нет...
- Вы говорите, фельетон появился месяц назад?
- Да.
- А Варламов полетел разбираться только сейчас. Почему?
- И так еле вырвался, - вздохнул замминистра. - Дел - это что-то
невообразимое! Ежедневно сидим до десяти - двенадцати ночи! Я уже не помню,
когда в субботний день был с семьей. Да и воскресенье частенько приходится
прихватывать. - Он печально улыбнулся. - Не представляю, как еще нас жены
терпят!
- Раз уж вы заговорили о женах, семье... Как у Варламова в этом
отношении?
- По-моему, все нормально, - немного помедлив, ответил Паршин. - Во
всяком случае, никаких сигналов от жены Кима Харитоновича не поступало.
Ответ насторожил Чикурова: когда между супругами все хорошо, об этом
говорят другими словами. Он хотел расспросить подробнее, но зазвонил
телефон. Белый, с гербом Советского Союза.
Замминистра поспешно схватил трубку. Разговор был очень короткий, и,
когда он закончился, Паршин сказал:
- Извините, больше не могу уделить вам ни минуты! - Он нажал клавишу
селектора и приказал: - Машину!
- Хорошо, Сергей Иванович, - ответил секретарь.
Хозяин кабинета вышел из-за стола.
- До свидания, - сказал он, протягивая руку следователю.
- До свидания, - ответил Чикуров и добавил: - Если у меня возникнут
еще вопросы, я, с вашего разрешения...
- Да-да, - перебил Чикурова Паршин. - Звоните.
Игорь Андреевич вышел в приемную. Настенные часы показывали без
четверти семь.
"Жаль, рабочий день кончился, - расстроился он. - А так надо было бы
встретиться сегодня с Ростоцкой..."
На всякий случай Чикуров спросил у секретаря замминистра, какой у
Стеллы Григорьевны телефон.
- Внутренний или городской? - уточнила секретарь.
- Давайте оба.
Он все же набрал номер замначальника отдела - чем черт не шутит?
- Ростоцкая слушает, - раздалось в трубке.
Чикуров назвал себя и попросил разрешения зайти.
- Я вас жду, - сказала Стелла Григорьевна.
Ее кабинет находился на самой верхотуре. Из окна разворачивалась
панорама Москвы. Ростоцкой было лет тридцать. Не очень высокая, но
стройная, ладная, она сидела за столом над ворохом деловых бумаг. Какие-то
сметы, отчеты, гроссбухи...
- Извините, что я задерживаю вас в неурочное время... - начал было
Игорь Андреевич после взаимного представления, но Стелла Григорьевна
прервала его.
- О чем вы! - усмехнулась она. - Не помню уже, когда уходила в шесть.
- Так много дел?
- Дел мало, бумаг много, - вздохнула Ростоцкая. - И самое страшное -
их количество растет не по дням, а по часам!
- А как же борьба с бюрократизмом? - спросил Чикуров. - Вернее, с
пресловутым бумажным девятым валом?
- Борьба сама по себе, бумажный вал - сам по себе, - снова усмехнулась
Стелла Григорьевна. - Вроде говорим все правильно, принимаются нужные
постановления, но что-то не срабатывает. - Она спохватилась. - Извините,
вас конечно же интересует не это. Позвольте спросить, чем обязана визиту?
- Я расследую дело о гибели Варламова.
- Боже мой, просто не верится!
Стелла Григорьевна прижала ладони к лицу, некоторое время сидела так,
не произнося ни звука, потом достала платок, промокнула им уголки глаз.
- Это ужасно! - сказала она дрогнувшим голосом. - И так несправедливо:
погибнуть в расцвете лет. - Она закурила. - Ким Харитонович мог сделать
столько полезного, хорошего! Скажите, как это произошло?
- Увы, - развел руками Игорь Андреевич. - Пока неизвестно.
- Неизвестно? - удивилась Ростоцкая. - Странно... Я вчера смотрела
фильм, там убийство раскрывают за сутки!
- Выходит, у меня еще есть шансы, - невесело улыбнулся Игорь
Андреевич. - Я принял дело к своему производству... - он посмотрел на часы,
- шесть часов сорок минут тому назад. И посему не будем терять драгоценные
секунды.
Ростоцкая кивнула, мол, к вашим услугам. Но когда Чикуров достал бланк
протокола допроса свидетеля, лицо у нее так же, как и у Паршина вытянулось.
Но Стелла Григорьевна ничего не сказала, лишь насторожилась.
Следователь занес ее данные в протокол. Ростоцкой шел тридцать первый
год. Незамужняя.
- Давно знаете Варламова? - спросил Чикуров.
- Четырнадцать лет... Подумать только, почти половину сознательной
жизни! Я ведь пришла к нему работать сразу после школы. Ким Харитонович был
тогда начальником главка. А потом уже его назначили замминистра. Два
последних года у него другая секретарша. А я - вот. - Она показала на стены
кабинета.
- Что можете сказать о Варламове?
- Так он меня, можно сказать, в люди вывел! В институт заставил
поступить! Прекрасный был человек, что и говорить. - Она снова вздохнула. -
Партиец не на словах, а на деле. Принципиальный, требовательный. Но это,
как вы сами понимаете, не всем нравится.
Когда Чикуров поинтересовался, что и кого Ростоцкая имеет в виду, она
стала говорить об анонимках, о пресловутом партсобрании и Золотухине. Игорю
Андреевичу пришлось выслушать почти то же, что он узнал от первого
заместителя министра.
- Стелла Григорьевна, - спросил Чикуров, когда она замолчала, - вы,
как бывший секретарь, видимо, довольно хорошо были осведомлены о жизни Кима
Харитоновича. Скажите, могли его убить?
- Убить? - переспросила Ростоцкая. - За что?
- Подумайте... И если да, то кто?
- Даже представить себе не могу. Золотухин исключается. Вы не можете
себе представить, как он переживал, что его занесло на том собрании! А кто
другой - не знаю. Да и не верю...
Следователь осторожно спросил, известно ли ей, какие были отношения в
семье Варламова. Ему показалось, что вопрос этот смутил Ростоцкую. Однако
она быстро взяла себя в руки.
- Ким Харитонович, насколько я помню, никогда слова плохого не говорил
ни о жене, ни о детях. Сам был очень внимателен и заботлив к ним. Настоящий
муж и отец! - сказала Стелла Григорьевна. - Правда, относился к своим без
лишней сентиментальности.
Затем разговор коснулся увлечений Варламова.
- Какие там увлечения! Работа отнимала у него все время и силы.
Единственно, что он любил, так это водить машину. Заядлый автомобилист.
Шутил, что в нем умирает классный автогонщик. Говорил, что за рулем
отдыхает телом и душой.
- Когда же он успевал, если, как вы говорите, был донельзя загружен
работой?
- Из дома - на работу, с работы - домой... У него была собственная
"Волга" с форсированным двигателем.
- Но ему же полагалась персональная? - удивился следователь.
- Была персональная и два сменных шофера, но Ким Харитонович ею не
пользовался. Все считали, что чудит. Другие норовят за счет государства,
сами эксплуатируют да еще их жены, дети. А Варламов даже в Совмин, ЦК или
на объекты ездил на собственной.
- Что же делали его шоферы?
- Козла забивали, - ответила Ростоцкая и вдруг заволновалась. - Я
думаю, эта страсть к быстрой езде и погубила его! Я как-то сидела с ним в
машине, так столько страху натерпелась! Всю дорогу глаза закрывала!
Сообщение Ростоцкой было весьма важным.
"А может, это действительно явилось причиной несчастного случая?" -
подумал Чикуров.
Он колебался, стоит ли затрагивать вопрос о тысячах, найденных в
чемодане погибшего, и в конце концов решил не говорить об этом с Ростоцкой.
Происхождение денег пока неизвестно, и в случае если они принадлежат
кому-нибудь другому, на честь Варламова может быть брошена тень.
Памятуя о том, что "Жигули", в которых обнаружили тело замминистра,
зарегистрированы в Барнауле, Чикуров спросил у Ростоцкой, были ли у
Варламова там друзья или знакомые.
- По службе, видимо, были... Вернее, подчиненные. А что касается
друзей, таких не знаю, - ответила Стелла Григорьевна.
Следователь закончил допрос, оформив его как положено. На улицу он
вышел около девяти часов вечера.
Подъезжая к дому, Игорь Андреевич вдруг ...
