Анатолий Алексеевич Безуглов. Черная вдова
страница №17
...л на дату - газета была вчерашняя. От Огородникова это неускользнуло.
- А сегодня уже вызвали на ковер к... - Василий Лукич назвал одного из
замов прокурора республики. - Что он за мужик? Крутой?
Чикуров не успел ответить - в дверь заглянули.
- Разрешите, Игорь Андреевич?
- О, конечно, конечно! - Чикуров поднялся со своего места, чтобы
поприветствовать Яна Арнольдовича Латыниса.
Они встретились как старые приятели. Огородников заспешил, пора было
идти к начальству.
- Выше голову, старик! - подбодрил его Чикуров.
- Опасно. Если не споткнешься о порог, то уж непременно расшибешь лоб
о притолоку, - сострил напоследок Огородников.
Когда они остались одни, Чикуров забросал оперуполномоченного
вопросами о житье-бытье. Они не виделись с тех пор, как вместе расследовали
дело о березкинском объединении "Интеграл". Майор поначалу был сдержан:
видимо, на его психику давил кабинет. Но мало-помалу Латынис расковывался,
и вскоре они уже беседовали совсем как тогда, в дни совместной работы.
- Смотрю, вы вроде бросили курить? - обратил внимание Латынис. -
Прежде, помнится, смолили одну за другой.
- Уже сорок четыре дня не смолю, - посмотрев на календарь, ответил
Игорь Андреевич.
- Решились все-таки? - порадовался за следователя Ян Арнольдович. -
Поздравляю!
В дверь постучали. Игорь Андреевич глянул на часы.
- Это, наверное, Золотухин, - пояснил он Латынису. - Как раз по
южноморскому делу... Войдите! - крикнул он.
В кабинет робко вошел мужчина лет сорока пяти. Действительно, он
оказался бывшим старшим инженером-экономистом одного из отделов
Министерства строительства.
- Присаживайтесь, - предложил ему следователь, представив Яна
Арнольдовича как участника следственно-оперативной группы.
Золотухин устроился на краешке стула и сложил руки на коленях.
"Словно набедокуривший школьник, вызванный к завучу", - подумал о
свидетеле Чикуров.
Он был несколько озадачен: ожидал, что инженер из породы напористых,
смельчаков и горлопанов (выступить на собрании против замминистра!), а
Золотухин вел себя тише воды, ниже травы.
Игорь Андреевич поинтересовался, почему и как инженер ушел из
Министерства строительства. На вопрос "почему" Золотухин предпочел не
отвечать, а вот насчет "как" буркнул:
- По собственному желанию.
- Что, на новом месте условия лучше? - допытывался следователь.
Золотухин стал бормотать что-то про "спокойную жизнь".
- А в зарплате выгадали или наоборот? - задал вопрос Чикуров.
Допрашиваемый с трудом признался, что ставка на новой работе у него
ниже на сорок пять рублей.
"Клещами нужно тянуть каждое слово!" - терял терпение следователь. Он
не понимал, чего или кого боится Золотухин.
Однако постепенно Чикуров стал приходить к мысли, что не только, а
вернее, не столько страх диктует поведение инженера: тут скорее уж имело
место разочарование.
- Эх, товарищ следователь, товарищ следователь, - тяжело вздохнул
Золотухин. - Неужели вы сами не понимаете, что со мной произошло? Конечно,
в том, что мне пришлось уйти из министерства, виноват я сам! А почему?
Начитался, дуралей, газет, поверил... Смело, мол, идите в бой против
бюрократов, самодуров-администраторов и прочих ретроградов и перерожденцев!
Вот я и сходил! А чем все кончилось? "Ушли" меня с должности! Элементарно
расправились. - Глаза у него сузились, на секунду в них сверкнул гневный
огонек. - Я б всех этих журналистов, подстрекающих честных людей идти на
медведя с десертным ножичком...
Но инженер не договорил, какую кару обрушил бы на газетную братию. Он
только махнул рукой и снова сник. Игорю Андреевичу, как говорится, крыть
было нечем. Следователь понял: Золотухин не из тех, кто будет мстить
человеку, навредившему ему по службе, - слишком интеллигентен и робок.
Он закончил допрос и отпустил свидетеля. А тот и не скрывал своей
радости, что можно поскорее покинуть это заведение.
Оставшись с Латынисом, Игорь Андреевич ввел его в курс дела.
- Значит, вы летите в Южноморск, - сказал Ян Арнольдович. - А что
делать мне?
- Пока поработайте в Москве, - сказал Чикуров. - Задание у вас
следующее: откуда у Варламова могли быть такие деньги? И не только деньги.
Перстень, который нашли в его "дипломате", - очень редкая и ценная вещь.
- Понял, - кивнул оперуполномоченный угрозыска.
- И вообще соберите как можно больше сведений о заместителе
министра... Второе: киноартист Великанов. С чего это он поехал в Южноморск?
Знаком ли с Варламовым? - Игорь Андреевич посмотрел на часы. - К сожалению,
более обстоятельно поговорить не удастся. Но мы будем созваниваться. Идет?
- Разумеется, - пообещал Латынис.
На этом они простились.
В Южноморск Чикуров попал впервые. По службе бывать не приходилось, а
отдыхать на таких многолюдных, суматошных курортах он разлюбил с тех пор,
как однажды провел отпуск в путешествии по северу европейской части России,
которым был просто очарован.
В аэропорту Игоря Андреевича встретил Кичатов. И только они сели в
"Волгу", предоставленную горуправлением внутренних дел, подполковник с ходу
огорошил следователя прокуратуры.
- Еще один труп...
- Помимо того, что нашел сегодня в воде Зайковский? - уточнил Чикуров.
- Да. Водолаз обнаружил.
- Причина смерти? Кто он, что? - забросал коллегу вопросами Игорь
Андреевич.
- Скорее всего - утонул, как и другие, - ответил тот. - Мужчина лет
пятидесяти пяти, высокий, с бородой. В кармане куртки - членский билет
Союза художников СССР.
- Значит, личность установили?
- Увы, - развел руки Кичатов. - Ни фамилии, ни имени-отчества
разобрать не удалось: размыло водой. Но, слава богу, есть фотография,
переснимем, увеличим и пошлем в Москву, в правление Союза художников.
Там-то уж должны опознать.
- Это надо сделать как можно быстрее!
- Завтра же, - ответил подполковник.
- Еще что-нибудь водолаз нашел?
- Нашел, - кивнул Кичатов. - Спортивную сумку. Импортную, "Адидас". А
в ней - около пяти тысяч рублей.
- Так, - встрепенулся Игорь Андреевич. - Опять деньги... И в каких
купюрах?
- В основном сотенные и пятидесятки.
- В сумке больше ничего не было?
- Бритвенный прибор, голландский "Шик". Ну, соответственно
принадлежности для бритья - пачка лезвий, помазок, крем. Блок московских
сигарет "Ява" в мягкой упаковке. Все, конечно, размокло. И еще том из
Собрания сочинений Достоевского. В нем два романа: "Записки из Мертвого
дома" и "Игрок".
- Какой-нибудь подписи или экслибриса на книге нет? - спросил Игорь
Андреевич.
- Нет, все страницы чистые.
- Чья сумка, выходит, неизвестно, - не то вопросительно, не то
утвердительно произнес Чикуров.
- Выходит так, Игорь Андреевич, - ответил Кичатов.
Дорога пролегала почти по самой кромке морского берега. Следователь
прокуратуры задумался, глядя на ленивые барашки волн, с шипением
накатывающихся на гальку.
- Четыре покойника! - нарушил наконец он молчание. - И все в одном
месте.
- И автомобиль, - напомнил подполковник.
- Послушайте, Дмитрий Александрович, неужели это мог натворить смерч?
- спросил Чикуров.
- Другого объяснения, увы, нет. Буквально два часа назад я снова
беседовал с Сирбиладзе.
- Местным начальником гидрометеослужбы?
- Да. Он такие сведения привел, в которые даже трудно поверить! Стоит,
к примеру, на пути смерча дом. Прошел смерч - и нет дома! Разметало по
щепочкам. Или такие случаи: попадет курица в полосу смерчевого вихря, так в
мгновение ока становится голенькая, словно ее ощипали.
Чикуров представил себе подобную курицу и не смог сдержать улыбку.
- Факт! - горячо заверил его Кичатов. - Это не анекдот! Да что там
курица! Знаете, что бывает здесь, на побережье? Смерч как насосом затянет в
свою воронку огромное количество воды и перебрасывает в предгорья. - Он
показал на поросший лесом хребет. - А оттуда вода бешеным потоком несется
вниз и сметает на своем пути буквально все!
- И часто такое случается?
- Катастрофические случаи бывают, конечно, нечасто, - ответил Кичатов.
- Однако подобное произошло в районе Сочи-Мацестинского курорта осенью
тысяча девятьсот семьдесят пятого года... И еще в конце лета восемьдесят
пятого года, в районе Лазаревского.
- А самое последнее, значит, в районе Чернушки? Так?
- Да. Как установили работники южноморской гидрометеослужбы, смерч
пронесся около шести часов утра с двадцать первого на двадцать второе
октября. То есть три дня назад... Помните, я вам рассказывал про рыбу в
кустах?
- Конечно.
- Так вот в том месте смерч и обрушил на землю буквально водопады!
Сила вихря, по-видимому, была велика...
- Почему по-видимому? Разве точных сведений нет?
- Понимаете, более полную картину происшествия Сирбиладзе обещал
представить через день-другой, - пояснил Кичатов. - В официальной справке.
- Ясно, - кивнул Чикуров. - Давайте подъедем к устью Чернушки. Хочу
осмотреть то место.
- Пожалуйста.
И подполковник дал команду водителю везти их к Верблюду.
- Ну а что женщина, которая звонила в номер Варламова, когда там
проводился обыск? - продолжал расспрашивать коллегу Игорь Андреевич.
- Женщина... - хмыкнул Кичатов и зло добавил: - Язык не поворачивается
называть так это чудовище!
Чикуров удивленно вскинул брови: Дмитрий Александрович все время был
сдержан и вдруг...
- Извините, Игорь Андреевич, - спохватился Кичатов. - Знаю, надо быть
объективным, стараться без эмоций.
- Это на допросах, - улыбнулся Чикуров. - А между собой, я считаю,
наоборот. Страсти, они помогают. И что же вас так возмутило?
- Лучше по порядку...
- Давайте, - кивнул следователь прокуратуры.
- Фамилия Елизаветы Николаевны Тимофеева, - продолжал. Кичатов. -
Тридцать три года, а выглядит на все пятьдесят! На лице прямо-таки светятся
все пороки, которыми она обладает. А их куда как много! Проститутка,
воровка, фарцовщица, сводница, шантажистка!
- Ничего себе букетик! - усмехнулся Чикуров.
- А все началось еще со школы, - рассказывал Дмитрий Александрович. -
Чуть ли не с пятого класса. Ставила мальчишкам-воздыхателям условие: хочешь
поцеловать, купи эскимо на палочке или поведи в кино. Немного подросла, и
кино и мороженое ее уже не устраивали, а подавай кафе или ресторан. В
шестнадцать лет она впервые отдалась за деньги. Ну и пошло-поехало! Причем
Елизавета Николаевна быстро сообразила, что импортные шмотки, до которых
была страсть как охоча, легче всего заполучить у "фирмачей" - так на их
жаргоне звались иностранцы. И Тимофеева превращается в "путану".
- Это еще что за птица? - удивился Игорь Андреевич.
- Проститутка, отдающаяся иностранцам. За валюту и за тряпки. Ничем не
брезгуют: пиво в банках, печенье, сигареты. Лишь бы не наши. Между прочим,
на французском языке "путана" - шлюха.
- И тут страсть к иностранщине, - усмехнулся Чикуров.
- А как же! Короче говоря, в восемнадцать лет у Тимофеевой родилась
дочь Светлана. А через пару лет Тимофеева попадает в колонию: обворовала
иностранца. Воспитанием дочери занималась родственница, не то бабка
Елизаветы Николаевны, не то тетка. После освобождения Тимофеева пытается
вернуться к прежней профессии, но, увы, колония - не курорт, да и прежняя
бурная жизнь сделала свое: нет былой свежести, красоты, фигура расплылась.
В общем, с молодыми "путанами" она уже не могла тягаться. А честно
зарабатывать деньги ой как не хотелось! Тимофеева занялась фарцой,
валютными махинациями и сводничеством. Ну и погорела, конечно. Снова суд,
нары, тюремная баланда.
После третьего срока она вышла на волю всего полгода назад. Видит,
дочь подросла. К сожалению великому, яблоко от яблони упало совсем
рядышком... Елизавета Николаевна стала ее наставницей по части
проституции...
- Погодите, Дмитрий Александрович, - перебил коллегу Чикуров. - Если
Тимофеевой сейчас тридцать три, то сколько же ее дочери?
- В том-то и дело, что девчонке всего пятнадцать лет! - Кичатов
поморщился, словно от зубной боли.
- Да-а! - вырвалось у Чикурова. - Прямо не верится. Чтобы мать свою
несовершеннолетнюю дочь толкала на панель!
- Вы послушайте, чем они занимались, - продолжил подполковник. -
Елизавета Николаевна подыскивала для дочери клиентов. А глаз у нее наметан,
старалась подобрать из тех, у кого тугая мошна. Но в основном охотилась за
пожилыми мужчинами, занимающими высокое положение. У Тимофеевых было два
варианта, как выудить денежки. Первый: Светлана завлекала любителя
молоденьких девушек на специально снятую для этого квартиру. Когда клиент
входил в раж, появлялась мамаша. Она разыгрывала оскорбленную честь, совала
под нос метрику дочери, грозилась ославить, подать в суд и так далее.
Короче, доводила клиента до шокового состояния. И тут, как говорится,
Елизавета Николаевна брала его голыми руками - требовала компенсации. Если
у клиента не было с собой соответствующей суммы, заставляла писать
расписку.
- Какая такса?
- В зависимости от достатка и положения жертвы. Обычно десять тысяч.
Иногда - больше, если чувствовала, что клиент особенно перепуган и готов на
все.
- А второй способ?
- Светлана шла с клиентом в гостиницу. Потом, ублажив его, напоив,
забирала документы и поминай как звали! На следующий день в номере
раздавался телефонный звонок. Елизавета Николаевна угрожала, предлагала
встретиться, требовала в обмен на документы деньги. Словом, как в случае с
Варламовым. Здорово все рассчитала, бестия! Клиенты выкладывали требуемую
сумму как миленькие.
- Психолог, - усмехнулся Игорь Андреевич. - Но каким образом ей
удалось подцепить Варламова?
- Понимаете, тут замешан Блинцов, управляющий местным строительным
трестом.
- А, тот самый герой газетного фельетона! - вспомнил Чикуров разговор
с замминистра строительства Паршиным.
- Он самый, - кивнул подполковник. - Блинцов, видимо, во что бы то ни
стало хотел угодить Варламову. Управляющему трестом порекомендовали
Тимофееву как поставщицу девочек. Он сам лично привез Светлану в гостиницу
"Прибой". Так сказать, преподнес шефу на блюдечке с голубой каемочкой.
Представляете, сунул девчонке двести пятьдесят рублей и обещал дать еще,
если Варламов останется доволен. Бедняга не знал, какую свинью подложил он
начальнику!
- Вы что, допросили Блинцова?
- К сожалению, пока нет. Его срочно вызвали в министерство, он улетел
вчера вечером в Москву, - ответил Кичатов. - Ну а в номере у Варламова все
происходило по наезженному сценарию: Светлана ублажила его, подождала, пока
он заснет, а около полуночи покинула гостиницу, не забыв прихватить
документы заместителя министра.
- Какого числа это было?
- Двадцатого октября, - ответил Кичатов. - В тот же день, когда
Варламов прилетел в Южноморск.
- А через сутки прошел смерч, - задумчиво произнес Чикуров. - Как вы
думаете, мать и дочь имеют какое-нибудь отношение к гибели Варламова?
- Скорее всего - нет. Обе Тимофеевы до этого не знали Кима
Харитоновича. И общих знакомых не имели.
- А Блинцов? - напомнил Чикуров.
- Я же говорю: Блинцова свели с этой бандершей-мамашей буквально за
несколько часов до того, как состоялось свидание Светланы и Варламова в его
номере. И потом, Игорь Андреевич, сами подумайте, какая выгода Тимофеевым в
смерти Варламова? Они хотели получить с него свои десять тысяч. И то, что
Елизавета Николаевна полтора дня названивала в гостиницу заместителю
министра, подтверждает ее знакомая. Более того, уходя из номера, Светлана
могла бы прихватить не только документы, но и деньги! Вон сколько их было в
чемодане и "дипломате"!
- А может, она и взяла какую-то сумму, - пожал плечами Чикуров. - Мы
же не знаем, сколько денег было до ее прихода.
- Логично, - согласился Кичатов. - Пока этот вопрос будем считать
открытым. Я попрошу Жура проверить. И уж коли мы заговорили о деньгах,
обнаруженных в номере Варламова... Любопытная штука получается...
- Что там еще, - насторожился Чикуров. - Опять какая-нибудь закавыка?
- Угадали, - кивнул подполковник. - Начнем с "дипломата". Как вы
знаете, в нем находилось пятьдесят тысяч рублей...
- И перстень, - напомнил Чикуров.
- Так вот: на ручке "дипломата" имеются отпечатки пальцев Варламова, а
на купюрах таковых не обнаружено. На перстне тоже.
- Вы хотите сказать, он к ним не прикасался?
- Совершенно верно. Значит, считал эти пачки с купюрами и положил
"дипломат" другой человек. Как и перстень.
- Это действительно любопытно, - задумался Игорь Андреевич. - Выходит,
деньги заместителю министра кто-то передал. Интересно, кто, за что и когда?
- За что и когда - пока совсем еще неясно, - сказал Кичатов. - А вот
кто... Видите ли, Игорь Андреевич, на деньгах и на перстне имеются
отпечатки пальцев, которые идентичны тем, что обнаружены и на ручке
"дипломата" вместе с варламовскими пальчиками. Можно предположить, что
именно этот человек набил "дипломат" купюрами, положил туда перстень и
передал заместителю министра.
- Остался чистый пустячок, - усмехнулся Чикуров. - Установить, кому
они принадлежат.
- Установим я думаю, - не среагировал на тон следователя прокуратуры
подполковник. - Хотя совсем нет уверенности, что это имеет отношение к
происшествию в районе Верблюда.
- Вполне возможно, - согласился Чикуров.
- Но, как вы выразились, закавыка этим не исчерпывается, - продолжал
Кичатов. - Денежки в большом желтом чемодане тоже с каким-то секретом.
Вернее, с запашком...
- В переносном смысле? Вопреки поговорке, что деньги не пахнут?
- Эти семьдесят пять тысяч из варламовского чемодана пахнут в прямом
смысле слова.
- И чем же? - заинтересованно оживился Чикуров.
- Плесенью.
- Вы же говорили, что они совершенно новенькие!
- В том-то и дело, купюры совершенно новые! А выпущены в тысяча
девятьсот восемьдесят втором году, то есть несколько лет назад. И сложены
так, что номера на банкнотах идут по порядку. А на запах обратил внимание
капитан Жур. И эксперты установили, что купюры действительно покрыты
плесенью. Видимо, долгое время находились где-то в сыром месте. Главное,
что эти деньги не были в употреблении все эти годы!
- Интересно, кто же держал их в чулке? - задумался Чикуров.
- Мало ли у кого они были! Может быть, у жулика, спекулянта,
взяточника. Ну, кто скрывает нечестные доходы. Мне кажется, важнее ответить
на вопрос "почему?", - многозначительно произнес подполковник.
- Нужно послать запрос в ваше ведомство, то есть в Главное управление
уголовного розыска министерства, - понял коллегу Чикуров.
- Уже, - кивнул Кичатов. - Я попросил пройтись по давним делам. Чтобы
особое внимание обратили на нераскрытые случаи ограбления банков, сберкасс,
кассиров, учреждений, инкассаторов.
- Отлично! - одобрил его действия Игорь Андреевич. - Ну, надеюсь, на
сегодня сюрпризы исчерпаны?
- Не исчерпаны, - улыбнулся подполковник. - Но - последний... В
затонувшей машине, в которой был Варламов, находилось запасное колесо. Так
вот, в камере были запрятаны двести пятьдесят тысяч рублей и наркотики.
- Четверть миллиона! - округлил глаза Игорь Андреевич. - Прямо
наваждение какое-то: деньги, деньги, везде деньги - на воде, в номере у
Варламова, в чьей-то сумке "Адидас", а теперь нате вам, в запаске! Эти-то
двести пятьдесят тысяч кому принадлежат - владельцу "Жигулей" или
Варламову? - Чикуров вдруг загорелся. - Дмитрий Александрович, а может,
разгадка связана с наркотиками? Вокруг этой заразы порой такие страсти
бушуют! И деньги вращаются огромные.
- Вот у меня голова прямо-таки забита всякими версиями, - признался
Кичатов. - Вплоть до того, что, возможно, замешана контрабандная пересылка.
- Он кивнул на море. - За нашей акваторией - воды чужой страны.
- И это предположение придется отрабатывать, - согласился Чикуров.
- Ну вот, мы и приехали, - показал на залитую вечерним светом гору,
похожую на двугорбого верблюда, Кичатов.
Водитель остановил машину. Следователи осмотрели берег моря в устье
Чернушки, где развернулись трагические события последних трех дней,
поднялись по ущелью. Протухшая рыба, выброшенная смерчем, собрала стаю
ворон. Отяжелевшие наглые птицы даже не улетали при появлении людей, лишь
отскакивали на другое место.
Когда Чикуров и Кичатов спустились к "Волге", солнечный диск краешком
коснулся водной глади. В Южноморск они приехали, когда уже зажглись уличные
фонари.
Чикурову был забронирован номер в той же гостинице, где жил и Кичатов.
Они еще долго говорили о деле, позвавшем их в этот прекрасный
город-курорт. Было решено собраться завтра на совещание в горуправлении,
где следственно-оперативной группе Чикурова выделили комнату, и совместно
со старшим оперуполномоченным уголовного розыска Журом выработать план
дальнейших действий.
Утром следующего дня Игоря Андреевича разбудил звонок из Москвы. Это
был Латынис.
- Извините, что рано, - сказал Ян Арнольдович, - но я боялся, как бы
вы куда-нибудь не закатились.
- Какой там рано, - ответил следователь. - Солнце жарит вовсю... Что,
есть важные новости?
- Не знаю, насколько важные, но насчет артиста Велика-нова удалось
кое-что узнать. Кстати, как его дела? Я имею в виду состояние.
- Вчера вечером оставалось по-прежнему. А сегодня еще не узнавал.
- Ну тогда для вас каждое сообщение будет нужным. И я не зря бегал, -
продолжал Латынис. - Постараюсь по пунктам, которые вы продиктовали
вчера... Вы меня слышите?
- Да, да, Ян Арнольдович, - откликнулся следователь. - Хорошо слышу.
- Значит, в Таллинне Великанов снимался в главной роли в картине под
условным названием "Сегодня ты, а завтра я". По роману Достоевского
"Игрок"...
- Как-как? - вырвалось у Чикурова.
- В роли Алексея Петровича по роману "Игрок" Достоевского, - повторил
майор.
- Почему снимают в Таллинне? - поинтересовался Чикуров.
- Должны были ехать за границу, ведь действие романа происходит там,
но Госкино запретило. Сказали, что самая достоверная заграница отлично
получается в Прибалтике. Великанов, как выяснилось, отказывался от других
предложений и все ждал, когда начнет снимать Лежепеков. Вообще все говорят,
что Великанов самозабвенно влюблен в свою профессию. Жил в долгах, терпел
нужду, но на халтурные роли не соглашался. Но, как говорится, не было бы
счастья, да несчастье помогло: полгода назад умерла Евгения Великанова,
народная артистка... Знаете, конечно?
- А как же! Даже был с ней знаком.
- Она родная тетка Александра Великанова. Умирая, оставила ему по
завещанию все, что имела.
- Приличное наследство?
- Судите сами: только денежный вклад на сберкнижке составлял сорок
восемь тысяч семьсот пятьдесят рублей. Плюс к этому - дача под Москвой,
обстановка в квартире, картины, хрусталь и так далее.
- А что, у нее своей семьи не было?
- Был муж, боевой генерал, но он недавно скончался. А детей они не
имели. Евгения Великанова страшно любила племянника, - рассказывал Латынис.
- Правда, между ними одно время пробежала, как говорится, черная кошка.
Понимаете, она терпеть не могла жену Александра.
- Так Великанов женат?
- Нет. Уже нет. Развелся года полтора назад, - ответил Ян Арнольдович.
- Но я продолжу о наследстве... Шестимесячный срок со дня смерти завещателя
истек девятнадцатого октября.
- Понятно, - сказал следователь. - И Александр мог вступить в
наследование.
- Совершенно верно. Он прилетел из Таллинна двадцатого, тут же пошел в
сберкассу и потребовал выдать все деньги, оставленные ему теткой. Но в
сберкассе сказали, что для получения такой большой суммы нужно делать
предварительный заказ. Что Великанов и сделал. В сберкассе его конечно же
узнали. Только и говорили о нем... На следующий день Александр явился за
наследством. Это все хорошо помнят, особенно кассирша, молоденькая такая,
по-моему, страстная поклонница киноартиста. Во всяком случае, на ее рабочем
месте пришпилена фотография Великанова. Ее удивило легкомыслие, с каким
относился к деньгам Александр.
- В чем это выражалось?
- Побросал, говорит, в спортивную сумку - и через плечо...
- Погодите, погодите, - заволновался следователь. - Кассирша случайно
сумку не запомнила?
- Она все запомнила, - ответил майор. - "Адидас".
- Отлично! - вырвалось у Чикурова.
- Что, фирма имеет значение?
- Думаю, что да. - Игорь Андреевич рассказал Латынису о находке
водолаза. - А если еще принять во внимание томик Достоевского с романом
"Игрок", - поделился своей догадкой следователь, - то можно с уверенностью
сказать, что сумка эта принадлежит Великанову.
- Но в сберкассе он положил в нее не пять, а почти пятьдесят тысяч, -
напомнил Ян Арнольдович. - Где же остальные?
- Я бы тоже хотел знать это, - сказал Чикуров. - Попробуйте выяснить,
сколько Великанов прихватил с собой в Южноморск.
- Постараюсь, - откликнулся майор. - Понимаете, живет он один. Никто
не мог мне даже сказать, зачем Александр полетел в Южноморск, где там
остановился и прочее.
- Ничего, - подбодрил майора следователь. - За вчерашний день вы
узнали об артисте немало. Еще что-нибудь есть?
- Пока все.
Чикуров поручил Латынису установить, не являлись ли Великанов и
Варламов наркоманами, знакомы ли, может быть, связаны бизнесом на этой
отраве. Заканчивая разговор, условились, что Ян Арнольдович перезвонит
вечером.
Только Чикуров положил трубку - снова звонок. На этот раз следователь
услышал голос капитана Жура.
- Когда прислать машину, Игорь Андреевич? - спросил Жур.
- Зачем? - поинтересовался следователь. - Надо срочно встретиться?
- Ничего срочного. Просто спрашиваю, - растерянно ответил
оперуполномоченный уголовного розыска.
- В половине десятого мы с Кичатовым будем в управлении, - сказал
Игорь Андреевич, понимая, что начальство Жура не хочет ударить лицом в
грязь перед москвичами. - Насколько я знаю, тут рукой подать. Еще час в
запасе.
Чикуров быстро умылся, побрился, позвонил Кичатову. Тот, оказывается,
был давно на ногах, но не решался беспокоить коллегу.
Позавтракав на скорую руку, они отправились в горуправление внутренних
дел. Игорь Андреевич рассказал о звонке Латыниса.
- Слава богу, хоть что-то прояснилось, - сказал подполковник, который
тоже разделил мнение Чикурова о том, что сумка "Адидас" - великановская. -
И купюры только сотенные и пятидесятки, какие он взял в сберкассе.
- Я вот думаю, не они ли плавали в море, - задумчиво произнес
следователь прокуратуры. - У меня все не идет из головы, что Великанов
получил больше сорока восьми тысяч.
- Вполне может быть, - согласился Кичатов. - Водолаз обнаружил сумку в
воде полуоткрытой.
День разгорался чистый, светлый, дымка тумана над морем таяла
буквально на глазах. Игорю Андреевичу было непривычно шагать в пиджаке, без
пальто. Но больше всего поражали запахи, в них вплетались ароматы
незнакомой растительности и морские испарения.
Южноморск был сказочно красив. Но красота эта казалась неестественной,
декоративной, искусственной, что ли...
Они подошли к горуправлению. Капитан Жур уже ждал московских
следователей. Теперь Чикуров познакомился с ним лично и, не мешкая,
приступил к совещанию.
- Сначала, Виктор Павлович, - попросил руководитель группы, - что
удалось установить о перстне из "дипломата"?
- Вещь очень редкая. Я показывал тут одному ювелиру, который обычно
консультирует нас, так он затруднился даже приблизительно определить его
стоимость, - ответил старший оперуполномоченный уголовного розыска. -
Говорит, что нам следует обратиться к искусствоведам, а может, и к
историкам.
- Почему? - вскинул брови Чикуров.
- Ювелир считает, что перстень, возможно, имеет не только
материальную, художественную, но еще и историческую ценность. - Жур вынул
из конверта увеличенные фотографии кольца, найденного в номере Варламова. -
Видите, камень - гемма. На изумруде вырезана лилия. Работа очень старинная.
- Хорошо, будем искать соответствующих специалистов, - сказал Игорь
Андреевич.
- Но на вещдоке имеются и современные улики, - продолжил Виктор
Павлович. - Вот, смотрите, здесь и здесь, - водил он по снимку пальцем, - в
стыках, в глубине узоров сохранились микрочастички почвы.
- Вы хотите сказать, что эта вещь лежала в земле? - спросил Кичатов.
- Не знаю, лежала или же земля попала, когда перстень находился на
руке, главное другое: эксперты говорят, что состав почвы не характерен для
здешних мест.
- Что же, сведения интересные, - одобрительно посмотрел Чикуров на
капитана. - Хотя и не знаю пока, как их можно использовать. Варламов ведь
тоже не из местных... Но вполне вероятно, что сведения эти могут
пригодиться, и весьма. По перстню все?
- Все, - кивнул Жур.
- Я не мог дозвониться в больницу, вы не знаете, как там Великанов? -
спросил у него Кичатов.
- Пока все еще без сознания, - ответил Виктор Павлович. - Я забегал. -
Он улыбнулся. - Зав реанимационным отделением в панике, просит принять
меры.
- Какие? - не понял Чикуров.
- Весь город только и судачит о том, что у них лежит знаменитый
Александр Великанов, - пояснил капитан. - Вернее, взбудоражена женская
половина Южноморска... Девчонки дежурят под окнами. Всеми правдами и
неправдами стараются прорваться к нему. А это ведь нельзя ни в коем случае
- реанимация! Цветов натащили и каждый день заваливают нянечек из
отделения, просят передать. Даже предлагают свои услуги в качестве сиделок.
- Ничего не поделаешь - слава! - развел руками Кичатов.
- А вообще бы неплохо потолкаться среди почитателей, - высказал
предложение Игорь Андреевич. - Авось кто-нибудь прольет свет на то, как
очутился возле Чернушки их кумир. И что же произошло там на самом деле.
- Смерч, - сказал Жур. - Установлено совершенно категорически.
- Я с этим не спорю, - заметил следователь прокуратуры. - Но давайте
лучше обмозгуем все известные нам факты. Итак, в ночь с двадцать первого на
двадцать второе октября произошло катастрофическое природное явление. На
следующее утро в море были обнаружены плавающие деньги, а также автомобиль
с погибшим Варламовым. Далее: проходят сутки, и писатель Зайковский
становится свидетелем, как двое неизвестных вытаскивают из моря еще одного
утопленника с непонятной аппаратурой на теле. В тот же день находят на
берегу Великанова с черепной травмой. Еще через четыре часа все тем же
Зайковским был обнаружен третий труп, полного мужчины. Вскоре водолаз
поднимает со дна моря четвертый труп, скорее всего какого-то художника, а
также сумку "Адидас" с деньгами, принадлежащую, по всей видимости, артисту
Великанову. Но, помимо всего прочего, в гостиничном номере Варламова вы,
Виктор Павлович, вместе с прокурором Измайловым находите чемодан и
"дипломат" с деньгами и чрезвычайно ценным перстнем... Так?
- Ну, - кивнул Жур.
- Что нам известно еще? - продолжал Игорь Андреевич. - Варламов
прилетел в Южноморск в командировку за день до смерча, а Великанов - за
несколько часов. Теперь смотрите, что получается. Смерч пронесся в ущелье,
по которому течет Чернушка. Наводнение, смывшее в море четырех человек и
автомобиль, произошло в пустынном месте. Понимаете, в глухом ущелье, где
нет ни жилья, ни кемпинга и так далее! Что делали в это время там люди,
оказавшиеся жертвами стихийного бедствия? - И следователь прокуратуры
замолчал, переводя взгляд с Кичатова на Жура и обратно.
- Это вопрос вопросов, - усмехнулся подполковник. - Действительно,
нахождение в этом месте Варламова как-то можно объяснить: ехал на машине, и
бурный поток смыл в море...
- Не очень убедительное объяснение, - заметил Игорь Андреевич. - Ведь
заместитель министра находился на заднем сиденье "Жигулей". То есть не за
рулем...
- Его могло швырять в машине, когда несло наводнением, - пожал плечами
Кичатов. - Вот поэтому он и оказался сзади.
- Хорошо, - с натяжкой согласимся, - сказал Чикуров. - А как же
остальные утопленники?
- Но ведь машину скорее всего несло не один десяток метров, - заметил
Жур. - Дверцы могли открываться и закрываться...
- Но почему остальные утопленники должны были находиться в этой
машине, - подполковник сделал ударение на слове "этой". - А может, они
ехали в другой? И водолаз просто не обнаружил эту другую?
- Не обижайтесь, Дмитрий Александрович, - сказал Чикуров, - но,
по-моему, дно моря в этом месте обследовали из рук вон плохо! Когда вы
вчера рассказывали мне, я не хотел акцентировать... Хорошо, что вы сами
подняли этот вопрос. Я считаю, что нужно обшарить все, буквально все!
Захватить куда больше территории дна! И привлечь к этому не одного
водолаза, а пять, десять!..
- Согласен с вами, - кивнул подполковник. - Мое упущение.
- Понимаете ли, - продолжал Чикуров, - у меня такое ощущение, что есть
еще, обязательно существуют какие-то вещи, улики, указывающие на то, почему
погибшие оказались в районе наводнения. И скорее всего, улики эти смыты в
море! Возможно, палатка или еще автомобиль... Потому что ночью в ущелье
просто так не прогуливаются.
- Я тоже думал об этом, - подхватил Жур. - Ведь вокруг Южноморска
полным-полно дикарей. Сейчас, осенью, конечно, меньше, чем летом, но все
равно есть! Одни ставят палатки, другие спят в своих машинах, а некоторые,
особенно молодежь, ночуют прямо под открытым небом в спальных мешках.
- Вот именно, - кивнул Игорь Андреевич. - Просто на земле вряд ли бы
кто улегся спать... Но вернемся к утопленникам. Одна это компания или же
совершенно не связанные друг с другом люди? И действительно ли все они
жертвы несчастного случая, то есть разбушевавшейся стихии? А может, кто-то
из них попал в море до смерча? - он снова замолчал, ожидая услышать мнение
собеседников.
- Приходится признать, - спустя некоторое время сказал Кичатов, - что
пока мы только ставим вопросы, а ответов на них - увы...
- Я тоже склонен так считать, - вздохнул Игорь Андреевич. -
Единственное, что бесспорно, - это смерч. Остальное покрыто мраком.
- Нашей южной черной ночью, - усмехнулся капитан Жур. - И все же
кое-какие проблески есть. Так сказать, сверкают отдельные звездочки...
- Звезды тут у вас яркие, - улыбнулся подполковник, вспоминая свой
неудачный медовый месяц, уж они-то с Ларисой насмотрелись на ночное небо.
- Как я понял, вы имеете в виду проблески по нашему делу?
- Так точно, Игорь Андреевич, - сказал Жур. - Кажется, мне удалось
выйти на аквалангиста.
- Это который вытащил из моря утопленника со странной аппаратурой на
теле? - уточнил Кичатов.
- Его, - подтвердил капитан и продолжил: - Помните, Зайковский
показал, что человек с аквалангом был значительно выше второго мужчины на
берегу? Из всех подозреваемых я остановился на инструкторе физкультуры
детского санатория "Ласточка". Валентин Трешников, двадцати шести лет от
роду, рост под два метра, кандидат в мастера спорта по подводному плаванию.
В Южноморск приехал в прошлом году после окончания института физкультуры.
Как ему удалось устроиться в санаторий, сказать трудно, во всяком случае -
живет он на птичьих правах. Ни кола, как говорится, ни двора... У
Трешникова одна надежда решить проблему с жильем - жениться на Нелли
Колесниковой, которая работает в том же санатории воспитательницей.
- Любовь по расчету? - спросил Кичатов.
- Нет, любовь настоящая, оба готовы хоть в шалаш, лишь бы вместе, -
ответил капитан Жур. - Но поначалу ситуация для влюбленных складывалась так
скверно, что дальше некуда. Папаша Нелли был категорически против
зятя-физкультурника. Мол, что это за профессия для мужчины? Ежели бы еще
знаменитый чемпион, заслуженный мастер спорта, тогда другое дело! Слава
богу, за дочку вступилась мамаша. Да и Нелли проявила характер: не дадите
благословения, горевать не будем, поедем жить в Кинешму, к матери
Валентина. Побушевал Колесников, да и смирился. Жених и невеста подали
заявление в загс. А расписываться они должны были вчера. Однако позавчера,
то есть двадцать третьего октября, когда обнаружили утопленника с
аппаратурой, произошли события, которые не укладываются ни в какие рамки.
Валентин Трешников в этот день не вышел на работу - это раз. После обеда он
позвонил директору санатория и сообщил следующее: получил телеграмму из
Кинешмы, что мать в тяжелом состоянии, и поэтому он срочно улетает, - это
два. Директор, естественно, выразил сочувствие и не стал препятствовать.
Таким образом, соединение двух горячо любящих сердец, которого они так
ждали и добивались, откладывается на неопределенный срок - это три!
Виктор Павлович замолчал.
- Ну и что в этом необычного? - нетерпеливо спросил Кичатов.
- Во-первых, никакой телеграммы из Кинешмы Трешников не получал, -
стал загибать пальцы Жур. - Во-вторых, мать его совершенно здорова. И
в-третьих, Валентин Трешников вчера улетел в Алма-Ату... Вот какие зигзаги
в поведении парня.
- К кому он полетел? - спросил Чикуров.
- У Трешникова там дед, отец матери.
- Адрес?
- Есть, - кивнул Жур.
- Ну что ж, - как бы подытожил его сообщение Игорь Андреевич, - скорее
всего, Трешников действительно тот самый аквалангист, которого видел
Зайковский. А насчет второго мужчины что-нибудь узнали?
- Глухо, - ответил Виктор Павлович. - То есть ни одной ниточки, ни
одной зацепочки.
- А что сообщили насчет Приваловой, жены владельца "Жигулей"-фургона?
- Она уже в Барнауле, - сказал капитан. - Вернулась домой после
отдыха.
- Пора бы уже прояснить вопрос, почему автомобиль здесь, а хозяин в
Сибири, - нахмурился Игорь Андреевич. - Не дай бог, Привалов вместе с
культурой несет в массы гашиш! Считаю, Виктор Павлович, что вам нужно
отправиться в Барнаул, а затем навестить в Алма-Ате Трешникова.
- Все понял, Игорь Андреевич, - ответил Жур.
Он позвонил в аэропорт. Самолет на Барнаул улетал через три часа.
- Успеете собраться? - спросил Чикуров.
- Какие там сборы, - улыбнулся Жур. - Чемоданчик дома всегда наготове.
Следователи пожелали оперуполномоченному уголовного розыска
счастливого пути.
После его ухода Кичатов отправился в НТО, а Чикуров поехал в порт
"выбивать" водолазов. Там Игорю Андреевичу пришлось приложить немало
усилий, чтобы ему выделили катер, который тут же отчалил в сторону устья
Чернушки. Сам Чикуров разработал с тремя здоровенными парнями, которым
предстояло обшарить морское дно, план поисков. Понятыми должны были быть
двое членов команды.
Прибыли на место.
И хотя условия для задуманного следователем были не самые лучшие -
море было неспокойно, - очень скоро один из водолазов обнаружил раскладной
походный столик и четыре стула, вершу с несколькими живыми рыбками, мангал
для жарения шашлыка. Другой отыскал несколько дешевых стаканов (по семь
копеек за штуку), коробку с костяшками домино, половину комплекта шахматных
фигур, которые утонули из-за того, что имели для устойчивости свинцовые
бляшки внутри. Третий водолаз поднял на поверхность мужскую шерстяную
куртку большого (не меньше 56-го!) размера, непарные башмаки (оба почему-то
на левую ногу) и странный предмет, похожий на шкуру длинношерстного
зверька. Приглядевшись, Чикуров удивился еще больше: то был женский парик
черного цвета. Потом некоторое время находок не было, и Чикуров дал
распоряжение сменить место поисков.
И сразу же был найден прицеп-дача.
Открытие оказалось очень важным: на прицепе был тот же номер, что и на
"Жигулях", в которых нашли Варламова.
Материя крыши дачи была в нескольких местах порвана. Можно было
предположить, что, когда ее подхватил смерч, она находилась в разобранном,
то есть жилом, виде. Рядом с ней на морском дне валялась переносная
лампочка с проводами, питающаяся, очевидно, от автомобильного аккумулятора.
Здесь же находились недостающие шахматные фигуры, несколько разбухших от
воды игральных карт и два металлических шезлонга. Затем была обнаружена
большая брезентовая палатка.
Ветер тем временем крепчал. Члены команды поглядывали на небо,
затянутое тучами. Игорь Андреевич понимал, что поиски, к сожалению,
придется прекратить. Два водолаза закончили работу, их подняли на борт и
освободили от скафандров. А третьему уже дали команду по телефону двигаться
к катеру. Он находился как раз напротив того места, где нашли на берегу
киноартиста Великанова. И вдруг командир катера, державший связь с
водолазами, встревожился.
- Что, что? - крикнул он в микрофон. - Кого видишь?.. Понятно. -
Командир повернулся к Чикурову и взволнованно сказал: - Товарищ
следователь, утопленник на дне!
Эта весть взбудоражила команду. Не без труда удалось доставить тело
покойного на борт: волны то и дело захлестывали судно. Катер тут же взял
курс в порт. Чикуров попросил командира связаться по рации с руководством,
чтобы то сообщило о трупе в горуправление внутренних дел.
Утопленник был мужчиной лет тридцати-сорока, в брюках, рубашке и
легкой куртке из синтетики. При первом же взгляде на покойного Чикуров
увидел дырочку от пулевого ранения возле уха. Второе отверстие находилось
под противоположным ухом. Цвет кожи был белым-белым, хищные обитатели моря
успели попортить лицо. Документов при нем не оказалось. В кармане куртки
следователь обнаружил несколько смятых купюр - двадцать семь рублей - и
мелочь. Имелась также связка ключей. Их было три: два от английского замка
и один очень необычный. Этот ключ был явно от импортного замка.
Когда катер пришвартовался, Чикурова на берегу уже ждали Кичатов и
судмедэксперт Дьяков.
- Пулевое ранение, - констатировал врач при осмотре трупа. - Сквозное.
Скорее всего, оно и послужило причиной смерти.
- Вы хотите сказать, что покойный попал в воду уже мертвым? - спросил
Игорь Андреевич.
- Где был во время выстрела потерпевший, я не знаю, - ответил Дьяков.
- Но обратите внимание на направление выстрела. Вероятнее всего, он
находился в положении, близком к горизонтальному.
- Лежал, что ли? - уточнил Чикуров.
- А может быть, плыл, - пожал плечами врач. - Но об этом лучше скажут
эксперты.
Труп сфотографировали с нескольких точек. Сняли отпечатки и покойного
отправили в морг, на вскрытие.
- Вот это сюрприз, - заметил Кичатов.
- И не говорите, - вздохнул Чикуров, которого слегка подташнивало от
того, что провел несколько часов на качающейся палубе. - Куда же нам все
это везти? - показал он на поднятые со дна моря вещи, сложенные на причале.
- В горуправление, куда же, - усмехнулся Кичатов. - Не в гостиницу же.
Шторм усиливался, волны обрушивались на пристань. Надо было спешить.
Когда Чикуров глянул утром в окно, то увидел совершенно другой
Южноморск. Исчезли яркие, радующие глаз краски, город накрыла
монотонно-серая пелена дождя.
"Недолго же баловало меня солнышко", - подумал Игорь Андреевич.
Выйдя на улицу, следователь почувствовал, как его обволокла
всепроникающая влажность. Он шел по уже ставшей знакомой дороге в
горуправление внутренних дел и невольно сравнивал перемену в погоде с тем,
что произошло в следствии. Еще вчера утром предположение о том, что
Варламов и трое других мужчин погибли в результате смерча, казалось самым
близким к истине. Но вот найден еще один покойник, застреленный, и версия
эта покрылась туманной дымкой, как горы вокруг Южноморска, укутанные
тучами.
Насильственная смерть неизвестного мужчины круто меняла дело.
Игорь Андреевич присутствовал на вскрытии трупа, которое показало:
пулевое ранение было смертельным, погибший утонул уже мертвым.
Выходит, в гибели людей виноват не только смерч? И помимо катастрофы в
природе произошла человеческая трагедия? С кем, почему, на какой почве?
Чикуров с тоской смотрел на ощетинившееся свинцовыми волнами море и
жалел о том, что вчера не удалось завершить работу по обследованию дна. И
когда это можно будет сделать, неизвестно: в ближайшие несколько дней
синоптики ничего хорошего не обещали.
Да, находок вчера было много, но относятся ли они к смерти пятерых
мужчин? А может быть, выловлено далеко не все? И не все пятеро являются
жертвами какого-то одного непонятного происшествия?
По мнению эксперта, застреленный был поражен выстрелом из нарезного
огнестрельного оружия. Стреляли с расстояния нескольких метров. Возникло
множество вопросов. Убийство произошло на берегу и труп бросили в воду, или
же это случилось в море, когда неизвестный плыл? А может, его застрелили на
каком-нибудь судне и кинули за борт? Из чего стреляли - пистолета,
винтовки? Где искать орудие убийства?
Над всеми этими вопросами они с Кичатовым ломали голову чуть ли не
полночи, но, сколько ни думали, проблем становилось лишь больше.
С раннего утра Кичатов помчался в больницу: может быть, артист
Великанов пришел в себя? Помимо этого, у Дмитрия Александровича было немало
и других дел. Как, впрочем, и у Чикурова.
Когда Игорь Андреевич пришел в горуправление, тут же с головой
окунулся в работу. В середине дня, выбрав свободную минуту, он хотел
сбегать пообедать в буфет, но уже с порога его вернул звонок Жура из
Барнаула.
- Как успехи? - спросил Чикуров после взаимного приветствия.
- Успехи это или нет, не знаю, - ответил капитан. - Но, сдается,
работенки прибавилось... Понимаете, вчера как раз вернулся с гастролей
ансамбль "Крылья молодости". Ну, я с утречка встретился с Приваловым,
вызвал с работы в отделение милиции...
- Наконец-то! - не сдержавшись, воскликнул Чикуров. - Ну и что там с
этим администратором, владельцем "Жигулей"?
- Что Привалов работает в ансамбле администратором - это факт, -
подтвердил старший оперуполномоченный уголовного розыска. - А вот насчет
"Жигулей"... Какая-то непонятная петрушка, Игорь Андреевич. - Жур немного
помолчал, затем выпалил: - Привалов говорит, что у него нет никакой машины!
- Постойте, постойте, Виктор Павлович, - забеспокоился Чикуров. - В
ГАИ напутали, что ли?
- Ничего не напутали! Машина действительно зарегистрирована на имя
Привалова Степана Архиповича, - рассказывал Жур. - Вижу, гражданин что-то
уж больно нервничает. Попросил его посидеть в другой комнате, а сам
допросил жену Привалова, которую ребята любезно привезли в отделение.
Спрашиваю: автомобиль имеете? Отвечает: имеем "Жигули"-фургон красного
цвета. А где он? Гражданка отвечает, что муж уехал на автомобиле с
месячишко назад... Куда? А вот этого Привалова якобы не знает. Ее Степан,
как она выразилась, ей не докладывается. И еще, говорит, он не вернулся...
- Как так? - вырвалось у следователя.
- Я не меньше вашего удивился. Подумал, может, муженек по возвращении
с гастролей завернул к зазнобе, а супруга законная и знать ничего не знает.
Бывает же, верно? Но мне-то в прятки играть некогда. Пригласил
администратора, представляю: ваш муж, Привалов Степан Архипович... У
женщины аж челюсть отвисла. Когда шок прошел, заявила, что никакой он не
муж, она его знать не знает, впервые видит. - В трубке послышался тяжелый
вздох Жура. - Администратор тоже с ней не знаком.
- Ничего не понимаю! - сказал следователь. - Однофамильцы, что ли?
- Да нет, Игорь Андреевич... В паспорте у работника ВИА Привалова
вписана как жена, да и прописка по тому же адресу. И фотография - самого
администратора... Попросил его объяснить, что все это значит? Молчит,
только побледнел. А Привалова в истерику: где муж, что с ним сделали?
Недаром, говорит, нашла в доме тряпку в крови... Ну, я тут же решил
произвести обыск.
- Квартира, дом? - спросил Чикуров.
- Домина - прямо замок средневековый! - ответил Жур. - Однако никакого
трупа и ничего, что бы говорило об убийстве, мы не нашли. Зато обнаружили
восемь сберегательных книжек и наркотик...
- Наркотик? - переспросил следователь. - Какой именно?
- Гашиш. Около трех килограммов.
- Ничего себе!
- Интересная деталь, Игорь Андреевич, знаете, где нашли? В гараже, в
автомобильной шине, в покрышке.
- Та-ак, - протянул следователь. - Как и в здешнем "жигуленке". Один и
тот же способ!
- Владелец-то один, выходит, - поддакнул капитан.
- Еще что-нибудь интересное нашли?
- Очень даже, - сказал Жур, и Чикуров уловил в его голосе усмешку. -
Весьма даже примечательное... Статую.
- Ну и что?
- Скульптура человека в натуральную величину, - продолжал рассказывать
Жур. - С очень значительным выражением на лице. Глянул, думаю, кого это он
напоминает? И кажется, узнал.
- Кого же? - нетерпеливо спросил Чикуров.
- Того толстяка-утопленника, который сам всплыл.
- Вы не ошибаетесь, Виктор Павлович? - взволнованно спросил
следователь.
- Думаю, что нет, - после некоторого колебания ответил Жур.
- Вы спросили у Приваловой, кто изображен?
- Конечно! Она сказала, что это ее муж, Степан Архипович. И то ли
женщина что-то почувствовала, то ли на моем лице что углядела, но вдруг
расплакалась и стала допытываться, что с Приваловым, ее мужем. Ну, врать не
хотелось, я ей этак осторожненько сообщил: кажется, с ним в Южноморске
несчас...
