Кристофер Сташефф. Чародей поневоле
страница №11
... ответ, а затемдобавил, - немножко левей, Том.
Так что теперь они стояли втроем в тени фонтана, с Туаном в центре,
планируя нападение на разрушающуюся кучу камня, стоявшую по другую сторону
залитого лунным светом простора двора.
Род посчитал удары своего пульса, гадая, действительно ли его
сердцебиение так сильно замедлилось, пока Том не прошептал:
- Тревоги нет. Они нас не заметили, дорогие господа. Теперь
готовьтесь.
Том подобрался, теперь он выглядел как полудизель, решивший
превратиться в вора-домушника.
- Пошел! - рыкнул он и побежал.
Они кинулись легко и тихо через кажущееся пылание лунного света в
гостеприимную тень стен, затем распластались у камня с колотящимися
сердцами, придерживая дыхание, когда они напрягли слух, ловя какие-нибудь
звуки тревоги.
После небольшой трехминутной вечности Большой Том испустил глубокий
вздох облегчения.
- Так, значит, ребята, - прошипел он. - Теперь идемте!
Они прокрались к углу огромной сырой кучи камней. Большой Том широко
распластал пальцы, приставил к углу локоть и отметил место, где кончался
его средний палец. Затем приставил к отметке другой локоть.
- Большой Том! - окликнул вымученным шепотом Род. - У нас сейчас нет
времени для...
- Ш-ш-ш! - пальцы Туана стиснули Роду плечо. - Умоляю тебя, молчи! Он
измеряет в локтях.
Род заткнулся, чувствуя себя довольно глупо.
Том проделал еще несколько измерений, в результате которых он,
очевидно, нашел то, что искал. Он вытащил из сумки на поясе фомку и
принялся поднимать рычагом основу метрового блока.
Род уставился на него ничего не понимающим взглядом. Потребуется вся
ночь и часть следующего дня, чтобы выковырять этот блок. Что же сейчас
пытается предпринять Большой Том?
Том сделал последние движения рычагом и поймал упавший наружу слой
камня. Тот был сантиметров четырнадцать толщиной.
Он положил плиту на землю и посмотрел своих спутников. В лунном свете
блеснула холодная усмешка.
- Я думал, что в один прекрасный день мне может понадобиться запасной
выход, - прошептал он. - Ну а теперь, ребята, тихо!
Он нырнул головой и руками сквозь дыру, лягнул ногами и проскользнул
внутрь.
Род с трудом сглотнул и последовал за ним. Туан направился за ними по
пятам.
- Все тут? - прошептал Том, когда ноги Туана твердо стали на каменный
пол, и лунный свет отрезало, когда Большой Том вставил каменную затычку
обратно на место.
- Свет, - шепнул он.
Род обхватил рукоять кинжала и включил его, позволив лучу света
пробиться между двух пальцев.
Этого было вполне достаточно, чтобы увидеть, как Большой Том нащупал
на полу источенную червями панель и вставил ее обратно на место. Том
выпрямился, усмехаясь.
- Пусть теперь гадают, как мы проникли сюда. А теперь, за работу,
Он повернулся и пошел. Род последовал за ним, нерешительно озираясь.
Они были в большой каменной комнате, некогда украшенной деревянными
панелями. Панели по большей части искрошились и упали. В комнате царила
только паутина, ржавая железная утварь и длинные столы на козлах, ныне
пораженные гнилью.
- Когда-то тут была кухня, - прошептал Большой Том. - Теперь они
готовят на очаге в пивном зале. Никто не пользовался сим местом трижды на
двунадесять лет, даже больше.
Род содрогнулся.
- И что такой хороший мальчик, как ты делает в подобном месте?
Большой Том фыркнул.
- Нет, я серьезно, - настойчиво сказал Род. - Можно судить о боге,
идеале, по людям, что поклоняются ему, Том.
- Тихо! - огрызнулся Том.
- Это правда, однако, не так ли? Советники все - гнилые, мы это
хорошо знаем. А Пересмешник и его кореши - дрянь. Ты - единственный
хороший человек во всей этой кампании, так почему же ты...
- Тихо! - прорычал Том, разворачиваясь так внезапно, что Род с ходу
налетел на него.
Тут же он почувствовал как огромная бедроподобная ручища сгребла его
камзол прямо на горле, и пивной, чесночный запах дыхания Большого Тома,
когда тот приблизил свое лицо по-ближе к лицу Рода.
- А что насчет королевы? - прошипел Большой Том. - Что говорит она за
своих богов, а?
Он выпустил Рода с толчком, отбросившим его к стене и, повернувшись,
пошел прочь.
Род собрал себя в единое целое и последовал за ним, но не раньше чем
уловил блеск в глазах Туана, сузившихся и холодных от ненависти в луче
фонарика.
- Мы приближаемся к углу, - прошептал Туан Логайр. - Прихлопни свет.
Фонарик погас, и спустя несколько минут Род почувствовал, что впереди
слабое свечение в конце темного короткого коридора. Большой Том снова
остановился.
- Там снова угол, а за ним часовые, идите осторожно, ребята.
Он двинулся вперед, ступая очень осторожно. Род последовал его
примеру... и в следующий миг отпрянул с аханьем и конвульсивным
содроганием.
Большой Том хмуро посмотрел на него, сделав ему знак молчать.
Род посмотрел на стену и увидел белую, прилипшую к стене толстую
кляксу субстанции. Она щекотнула ему шею, и он мог авторитетно заявить,
что текстура ее была податливой, холодной и влажной на ощупь.
Он посмотрел на эту непристойную кляксу и снова содрогнулся.
- То лишь ведьмин мох, - прошептал ему на ухо Туан.
- Ведьмин мох? - нахмурился Род.
Туан недоверчиво уставился на него.
- Странно, ты - чародей, и не знаешь про ведьмин мох?
Род был спасен от ответа прекращением храпа за углом.
Трио коллективно затаило дыхание и распласталось у стены, Род -
заботливо избегая ведьминого мха. Том искоса прожег его взглядом.
Мгновение тишины растянулось до того, что стало скудным, как
содержание речи конгрессмена.
- Стой! - внезапно крикнул голос из-за угла.
Их мускулы резко напряглись в спазме.
- Куда ты идешь в такой час? - прорычал голос часового.
Страх медленно пополз по спине Рода.
Часовому ответил квакающий носовой голос:
- Не, я только ищу нужник.
Троица испустила долгий молчаливый вздох облегчения.
- Сэр - когда говоришь с солдатом!
- Сэр, - угрюмо повторил гундосый голос.
- По какой причине ты гуляешь после вечернего звонка? - угрожающе
осведомился часовой.
- Я только ищу нужник, сэр, - прохныкал голос.
Часовой засмеялся, смягчившись.
- А нужник находится неподалеку от женского коридора? Нет, я думаю,
что нет. Ступай на свой тюфяк, мерзавец! Твоя шлюха сегодня не для тебя!
- Но я...
- Нет! - отрезал часовой. - Тебе хорошо известно правило
Пересмешника, сперва надо спросить у него разрешение.
Голос был почти конфиденциальным.
- Тут нет ничего особенного, приятель. Он вовсе не будет давать тебе
бумагу, гласящую, что ты можешь этим заняться, и устанавливающую
подходящее время и место. Он насчет этого достаточно свободен.
Гундосый голос откашлялся и сплюнул.
- Да брось ты, - проворчал часовой. - Ты только спроси его.
- Конечно, - фыркнул голос, - и так постоянно спрашивай его каждую
ночь, когда желаешь увидеться с ней! Черт, это было единственное во всем
мире, что доставалось задешево!
Голос часового снова отвердел.
- Слово Пересмешника - закон в этом доме, и моя дубина может
напомнить тебе об этом, если тебе не достаточно моего слова.
Возникла пауза, затем гневное отчаяние и рычание, и ноги пошлепали
прочь.
Снова воцарилась тишина, через некоторое время часовой вновь начал
храпеть.
Род взглянул на Туана. Лицо парня было мертвенно-бледным, его губы
сжались так плотно, что у них совсем пропал цвет.
- Я так понимаю, что тебе об этом не было ничего известно, -
прошептал Род.
- Да, - прошептал в ответ Туан. - Отстранив меня, они как видно не
теряли времени даром. Часовой в каждом коридоре, разрешение на право
разделить с кем-либо ложе - это кое-что похуже лордов юга.
Том вскинул голову.
- Нет! - прорычал он. - Это лишь неудобство. То, что за счет этого
приобретается вполне оправдывает такую цену.
Род, со своей стороны, согласился с Туаном. Полицейское государство,
контроль над всеми гранями жизни людей - да, взгляды Пересмешника все
яснее давали о себе знать.
- И какое же приобретение стоит такой цены? - фыркнул Туан, повышая
свой шепот.
- Да, ясное дело, - произнес Большой Том, стараясь говорить как можно
тише. - Больше пищи для всех, больше и лучше одежды, никаких бедных и
никаких голодных.
- И все благодаря планированию семьи, - пробурчал Род, бросив
озабоченный взгляд за угол.
- И как сие может произойти? - спросил Туан, повышая голос еще на
одно деление и игнорируя тревожные лихорадочные сигналы Рода. - Из
письменного разрешения заниматься любовью? Я не понимаю, как?
Губы Тома презрительно скривились, и он тоже заговорил еще громче.
- Да, ты этого не видишь! Но зато Пересмешник видит!
Туан уставился на него, затем его челюсти сжались, и его рука
скользнула к кинжалу.
- Ты ставишь себя и своих выше вельможи, хам?
- Эй, господа, - прошептал Род.
Большой Том напрягся, усмехаясь, его глаза насмешливо плясали.
- Кровь, она всегда скажется, - заявил он во весь голос.
Кинжал Туана выскочил из ножен, когда его владелец резко прыгнул
вперед.
Том тут же выхватил свой короткий меч.
Не теряя ни мгновения, Род вскинул руки, упершись обоим в ключицы.
- Господа, господа! Владейте собой! Я понимаю, что вы оба испытываете
очень сильные чувства по данному вопросу, но мой непременный долг
напомнить вам, что за углом находится часовой, который вполне способен
навлечь гнев Дома Хлодвига на наши головы, он дремлет, но не слишком
крепко!
- Но это нестерпимо, Род Гэллоуглас!
- Да, хохотнул Большой Том. - Правду всегда трудно снести.
Туан сделал выпад, пытаясь заколоть Тома через голову Рода.
Род толкнул парня в ключицу и быстро пригнулся, когда нож по дуге
прошел над его головой.
Том тихо рассмеялся.
- Вот вам вельможа! И дураку видно, что не дотянуться! Но он всегда
будет зарываться, когда знает, что должен потерпеть неудачу.
Род искоса посмотрел на Тома.
- Ты оговариваешься, Большой Том. Это был почти комплимент.
- Нет! - прошипел Том с горящими глазами. - Пытаться сделать
невозможное - это поступок дурака! Вельможи - дураки, и дороги в ихние
утопии вымощены костями крестьян!
Туан сглотнул.
- И что еще они...
- Тихо! - Род встряхнул их обоих. - Могу я убедить вас закрыть глаза
на ваши явные разногласия во взглядах на минутку ради общего дела?
Том выпрямился во весь свой рост и посмотрел сверху вниз на Туана.
- Маленький человечек, - промурлыкал он.
Род выпустил Туана и повернулся к Большому Тому, схватив его за
шиворот обеими руками. Большой Том усмехнулся и поднял свой могучий кулак.
- Да, мастер?
- Что есть утопия прямо сейчас, Большой Том? - выдохнул Род.
Усмешка Большого Тома перешла в нахмуренность.
- Да чтобы народ Грамария сам правил своей страной.
- Правильно! - Род выпустил ворот Тома и потрепал его по щеке. - Ты
просто умница! Ты получишь серебряную медаль этой недели! А что необходимо
для этого сперва сделать?
- Убить советников и вельмож, - усмехнулся Том.
- Очень хорошо! Золотую медаль мальчику! Ты еще удостоишься права
произнести прощальную речь на выпускном вечере, Большой Том! А теперь ты,
если действительно хочешь быть хорошим мальчиком - скажи учителю, что тебе
необходимо сделать для этого?
Том отрезвел.
- Посадить Пересмешника.
- Пятерка с плюсом! А что делается до этого?
Большой Том, смутившись, сплел руки.
- Что?
- Тихо! - рыкнул ему прямо в лицо Род театральным шепотом, затем
повернулся к Туану. - Итак! Что мы предпримем насчет часового?
А про себя подумал: "Ш-ш! Может, мне вообще следовало устроить здесь
политическое собрание?"
Туан упрямо выпрямил подбородок.
- Прежде чем мы двинемся дальше, этот малый должен признать во мне
лорда!
Том набрал воздуха для нового взрыва.
- Спокойно, мальчик, - поспешно вступился Род. - Высокое кровяное
давление вредно для тебя. Туан Логайр - прирожденный аристократ, Том?
- Да, - неохотно согласился Том. - Но это не...
- Род Логайров - один из великих знатных родов?
- Да, но...
- И твои отец и мать были крестьянами?
- Да, но это не говорит, что...
- И у тебя нет абсолютно никакого желания родиться аристократом?
- Никогда! - прошипел Том, пылая взором. - Пусть меня повесят на
самой высокой виселице в Грамарие, если я когда-либо желал этого!
- И ты не хотел бы стать аристократом, даже если бы мог?
- Мастер, - взмолился Большой Том, уязвленный до глубины души. -
Ужель ты так мало уважаешь меня, что можешь подумать обо мне такое?
- Нет, я верю тебе, Большой Том, - сказал Род, похлопав его по плечу.
- Но надо было продемонстрировать Туану.
Он повернулся к юному лорду.
- Удовлетворен? Он знает свое место, не так ли?
- Да, - Туан улыбнулся, словно любящий отец. - Ну и дурак же я был,
сомневаясь в нем.
- Ах ты, ком... - в глазах Большого Тома появилось понимание, его
челюсть отвисла, а его тяжелая рука сомкнулась на шее у Рода.
В ответ Род протянул руку и сжал локоть Тома как раз на нейроузле.
Том разжал руку, глаза его начали вылезать из орбит, рот разинулся,
готовый исторгнуть крик боли, который он не смел испустить.
- Итак, - повторно спросил Род, - как же мы все-таки избавимся от
этого часового?
- Ах ты, мерзавец! - выдохнул Том. - Ты скользкий клочок речного ила!
Ты, приблудный демократов сын, ты!
- Именно, - согласился Род.
- Нет, только скажи мне, - выдохнул Туан в ухо Роду, пылая взором, -
что ты с ним сделал? Ведь ты только коснулся его, и...
- Это, э-э, колдовской трюк, - ответил Род, все сваливая на самое
легкое, хотя и самое катастрофическое оправдание.
Он поймал Туана за шею и дернул в одну кучу со своей и Томовой
головами. - Итак, как мы вырубим этого часового?
- Есть только один способ, - прошептал Туан. - Разбудить его и
сразиться с ним.
- И дать ему поднять тревогу? - в ужасе уставился на него Большой
Том. - Нет-нет! Надо обойти его и дать ему сзади по голове!
- В этом нет чести, - мрачно возразил Туан.
Том плюнул.
- План Большого Тома о'кей, - заметил Род, - если не считать того,
что может случиться, если он проснется, пока мы подкрадываемся. И есть
очень хороший шанс на это, тот сластолюбивый нищий нам доказал!
Том пожал плечами.
- Тогда остается быстро рвануть и надеяться на лучшее. Если умрем,
то, значит, умрем.
- И тогда королева умрет вместе с нами, - проворчал Род. - Нехорошо.
Том вытащил короткий меч и сбалансировал его на пальце.
- Я смогу поразить его в глотку этим клинком на расстоянии пятидесяти
шагов.
Туан в испуге уставился на него.
- Одного из собственных людей, сударь!
- Одного для блага дела, - пожал плечами Том. - Что из того?
Глаза Туана замерли.
- Это еще хуже, чем заколоть в спину! Мы должны дать ему шанс
защищаться!
- О, да! - фыркнул Большой Том. - Шанс защищаться, а заодно и поднять
тревогу, чтобы сюда сбежался весь Дом Хлодвига на его крик! Шанс...
Род захлопнул обоим рты, радуясь, что он не взял с собою трех
человек. И прошипел Большому Тому:
- Будь терпелив, а? Он же еще новичок в работе коммандос!
Том пришел в себя.
Туан выпрямился с ледяным взглядом.
Род приложил рот к уху Большого Тома и шепнул:
- Слушай, если бы ты не знал, что он - аристократ, как бы ты стал
судить о нем?
- Храбрый человек и сильный боец, - признался Том, - хотя еще молодой
и глупый, со слишком многими идеалами.
Род погрозил ему пальцем.
- Предубеждения, Большой Том! Дискриминация! А я думал, что ты веришь
в равенство!
- Хорошо сказано, - неохотно проворчал Большой Том. - Я стерплю его.
Но еще одно из его благочестивых замечаний и...
- Если мы будем проделывать эту работу быстро, то у него не будет
никаких шансов. А теперь у меня есть идея!
- Тогда зачем же надо было спрашивать нас? - проворчал Том.
- Потому что у меня идея появилась как раз тогда, когда вы начали
перебранку. Нам нужно компромиссное решение, верно? Туан не потерпит ножа
в спину, ножа в спящего или убийства верного слуги, который мог бы завтра
стать хорошим пушечным мясом, верно?
- Конечно, - согласился Туан.
- А Большой Том не стерпит, чтобы он поднял тревогу - и я тоже, если
уж на то пошло. Мы все хорошие бойцы, но нас только трое против целого
дома головорезов - немножко перенапрягает оковы фантазии. Так вот, Том!
Если этот часовой выбежит вдруг из-за угла, ты сможешь быстро оглушить
его?
- Да, - ухмыльнулся Том.
- Более того его надо легко оглушить. Это удовлетворить тебя, Туан?
- Да, поскольку он будет к нам лицом.
- Хорошо! Теперь вопрос в том, как можно заставить его погнаться сюда
за мышью, и все о'кей!
- Конечно, - согласился Туан, - только где можно взять такую мышку,
которая сделала бы нам столь любезное одолжение?
- Мастер может сделать ее, - проворчал Том.
- Сделать ее? - Род уставился на него. - Разумеется, будь у меня
мастерская, я...
- Нет-нет! - улыбнулся Туан. - Я не знаю этих заклинаний, но у тебя
есть ведьмин мох, и ты чародей, что же еще тебе нужно?
- Как? - сглотнул Род. - Разве ведьмы и колдуны делают из этой штуки
животных?
- Да! Разве ты не знаешь об этом? Живые вещи, маленькие вещи - вроде
мышей.
Недостающая часть головоломки Грамария со щелчком стала на место в
голове Рода.
- Э-э, скажи-ка, как они проделывают этот фокус?
- Да просто смотрят на комом этой штуки, и он становится тем, чем они
желают.
Род медленно кивнул.
- Очень ловко, оч-чень ловко. Единственный зазор в этом деле, что это
не мой стиль колдовства.
Туан обмяк.
- Ты не обрабатываешь ведьмин мох? Тогда как же ты?... Все же
странно, что ты не знаешь об этом.
- Отнюдь, - возразил Большой Том, - просто очень плохой отдел
- А заткнись, - пробурчал Род. - Есть другие способы достать мышь.
Он сложил руки рупором у рта и позвал тихим голосом:
- Гвен! Эй, Гвен!
В следующий миг прямо перед его носом на ниточке упал паучок.
Род подпрыгнул.
- Е-твое! Не делай больше этого, девочка!
- Насекомое! - прошептал Том и замахнулся, чтобы прихлопнуть его.
Род ткнул его в солнечное сплетение.
- Поосторожней, Том! Если ты раздавишь паучка - тебя ждет в моем лице
большое несчастье!
Он поставил ладонь под паучка и нежно погладил его пальцем.
- Ну, во всяком случае хорошо хоть, что ты выбрала не "черную вдову".
Если подумать - самый хорошенький паучок, какого я когда-либо видел.
Паучок заплясал у него на ладони.
- Слушай, милая, мне нужна мышь, чтобы привести сюда часового. Ты
сможешь справиться с этим?
В следующий миг паучок потерял четкость формы, растекся и превратился
в мышь, которая тотчас же спрыгнула с ладони и шмыгнула к углу.
- О, нет, не ты! - Род прыгнул и накрыл ее ладонью, а затем очень
осторожно поднял. - Извини меня, милая, но на тебя могут случайно
наступить, а если с тобой что-нибудь случится, я буду совершенно
раздавлен.
Он поцеловал ее в нос и услышал, как за его спиной Большой Том
давится от смеха. Мышка завертелась в экстазе.
- Нет, - сказал Род, проводя пальцем по ее спине и ущипнув за хвост.
- Ты должна мне сделать вместо этого другую, вон из той кляксы ведьмина
мха. Ты думаешь, что сможешь справиться с этим, миленькая?
Мышка кивнула, повернулась и пристально посмотрела на ведьмин мох.
Клякса медленно сжалась, затем выпустила побег хвоста, вырастила на
верхнем конце усики, изменила цвет на коричневый, и со стены сползла мышь.
Том сглотнул и перекрестился.
Род нахмурился.
- А я думал, что ты - атеист.
Мышь из ведьминого мха шмыгнула за угол.
Большой Том поднял кинжал, держа его за лезвие, занеся тяжелую
рукоять, словно дубинку.
Храп за углом с кряканьем прекратился.
- Ааа! Кусать меня, гадина ползучая!
Табурет часового со стуком упал. Он дважды топнул, промахнувшись оба
раза, затем поджидавшие услышали быстрые шаги бегущего человека.
Том напрягся.
Мышка выскочила из-за угла.
Часовой появился следом за ней, ругаясь. Его ноги поскользнулись на
повороте. Он поднял голову и увидел Тома и имел как раз достаточно
времени, чтобы начать выглядеть ужаснувшимся, прежде чем рукоять кинжала с
громким стуком угодила ему в основание черепа.
Род испустил вздох облегчения.
- Наконец-то!
Часовой изящно свалился в поджидавшие его объятия Туана. Юный
вельможа, усмехаясь, посмотрел на Рода.
- Кто сражается бок о бок с чародеем, тот всегда побеждает, -
произнес
- И все же это был весьма жалкий трюк, - упрямо заявил Большой Том,
затем он согнулся и вытащил из сумки длинную черную нить.
- Это не удержит его, - запротестовал Туан.
Единственным ответом Большого Тома была ухмылка.
- Леска? - поднял бровь Род.
- Еще лучше, - ответил Большой Том, опускаясь на колени и начав
пеленать часового. - Плетеный синтетический паучий шелк.
- И всем этим мы обязаны тебе, - сказал Род, гладя мышку у себя в
руке.
Та завертела носом, а затем нырнула между пуговиц его камзола.
Род придушил смешок, накрыв ком у себя на животе.
- Эй, поосторожнее! Щекотно же!
Часовой между тем, был аккуратно спеленут в кокон Томом, с кляпом во
рту, и удерживался на месте несколькими витками нитки.
- Где мы его спрячем? - прошептал Туан.
- Да, тут под рукой нет ни одного удобного места, - пробурчал в ответ
Большой Том, высунув язык при завязывании гордиева узла.
- Эй! - Род прихлопнул ком, движущийся вниз от пряжки его пояса. - А
ну прекрати это!
- Вот на этой стене есть подставка для факела, - показал Туан.
- В самый раз, - проворчал Том.
Он поднял инертного часового, закрепив одну из петель нити на
подставке.
Род покачал головой.
- А что, если кто-нибудь пройдет этой дорогой? Мы не можем оставить
его тут повешенным.
Он сунул руку в камзол и оторвал мышку от исследовательского
путешествия по его грудной клетке.
- Слушай, детка, ты знаешь, что такое искривление пространства?
Мышка выкатила глаза и дернула усиками. Затем твердо покачала
головой.
- А как насчет... э-э, кармана времени?
Мышка энергично кивнула, затем мышинная мордочка сосредоточилась и
сморщилась... и часовой исчез.
Туан выпучил глаза, его челюсть отвисла.
Большой Том поджал губы, затем живо промолвил:
- А... да! Ну, давайте тогда действовать дальше.
Род усмехнулся, поставил мышку на пол, развернул ее кругом и легонько
хлопнул по спине.
- Сгинь, пропади, заколдованный зверь, но оставайся поблизости, ты
мне еще можешь понадобиться.
Мышка смылась с последним писком через плечо.
- Не сомневаюсь, что Пересмешник будет спать там, где была комната
Туана, - прошептал Том. - А его приспешники, будем надеяться, окажутся
неподалеку.
- А не может ли один из них оказаться бодрствующим? - прошептал Туан.
- Или может быть поставленным начальником караула?
Том медленно повернулся, глядя на Туана со странным выражением на
лице. Он поднял бровь и перевел взгляд на Рода.
- Хороший человек, - признал он. - И хорошая догадка. - Затем
добавил, - следуйте за мной, - и, повернувшись, пошел прочь.
Они смогли обойти только одного часового между собой и пивным залом.
Само помещение, как всегда, пещероподобное и грязное, было освещено
только задымленным светом большого очага и несколькими чадящими факелами.
Этого, однако, было достаточно, чтобы разглядеть большую каменную
лестницу, прорезавшую себе путь по противоположной стене с границей,
которой противоречили ее истертые ступени и сломанные перила.
Наверху лестницы в зал выступала галерея. Дверные проемы вдоль нее
вели в личные комнаты.
Рядом с большущим очагом сидел, развалясь в огромном кресле и храпя,
широкоплечий человек с лицом как топор. Еще двое караульных сутулились по
обеим сторонам двери в центре балкона.
- Неважное положение, - заключил Большой Том, ныряя обратно в
коридор. - Тут их на одного больше, и они находятся настолько далеко друг
от друга, что двое наверняка должны поднять тревогу, пока мы выводим из
строя двух других.
- Не говоря уже о мусорной свалке в виде освещенного зала, который
нам придется пересечь, чтобы добраться до них, - добавил Род.
- Мы можем проползти под столами и табуретами, - предположил Том. - И
тот, что у подножья лестницы, наверняка должен скоро задремать - он
постоянно клюет носом.
- Это ты позаботился о двух снизу, - согласился Род. - Ну, а как
насчет пары на балконе?
- На это, - ответил Туан, - у меня есть небольшой опыт владения
пращой.
Он вытащил клок кожи с обвернутыми вокруг нее двумя сыромятными
ремнями.
- Как ты научился этому искусству? - проворчал Том, когда Туан
разматывал ремешки. - Это же оружие крестьянина, а не игрушка лордика.
Во взгляде, брошенном Туаном на Тома был оттенок презрения.
- Рыцарь должен обучаться умению владеть всяким оружием, Том.
Род нахмурился.
- Я не знал, что это было частью стандартного кодекса.
- И было, и нет, - признал Туан. - Но таковы правила рыцарства моего
отца и мои, как вы увидите. Оба этих негодяя будут измерять свой рост на
холодном камне, допрежь поймут, что их сразило.
- Не сомневаюсь, - мрачно согласился Род. - Ладно, поехали. Я беру
того, что у очага.
- Нет, - поправил его Большой Том. - Ты возьмешь того, что у
лестницы.
- Вот как? На то у тебя какая-то особая причина?
- Да, - по-волчьи оскалился Том. - Тот, что в большом кресле, и есть
тот самый, что засадил меня в тюрягу. То моя добыча, мастер.
Род посмотрел Тому в глаза и почувствовал, как зловещий холодок
пополз по его спине.
- Ладно, мясник, - пробормотал он. - Только помни, леди пока не для
терзания.
- Пусть каждый валит своих покойников по своему вкусу и обычаю, -
процитировал Том. _ Ступай и займись своими мертвецами и предоставь моих
мне.
Они упали на животы и поползли по-пластунски, каждый к своему
собственному противнику. Для Рода это была вечность, состоявшая из ножек
столов и табуретов, с массой остатков пищи между ними, и постоянного
страха, что один из них может добраться до своего участка первым и
заскучать.
Вдруг раздался громкий и отчаянный треск.
Род замер. Один из них ступил неудачно...
На миг снова воцарилась тишина, затем голос окрикнул:
- Что это?
Затем:
- Эй, ты, там, Эгберт! Проснись, пьянчуга, и следи за лестницей, что
караулишь.
- А?... Что? Что такое? - пробормотал невнятный голос поближе.
- Что вас там смутило? - пробормотал еще более глухой и раздраженный
голос у очага. - Что вы будите меня по пустякам.
Возникла пауза.
Затем первый голос произнес.
- Был шум, капитан, вроде как стук среди столов.
- Стук, он говорит! - проворчал капитан. - Крыса, наверное, убирает
остатки, ничего более! Сделай это еще раз, и ты тогда впрямь услышишь
громкий стук - от удара по твоей пустой голове.
Затем этот голос пробурчал про себя:
- Стук, понимаешь ли! Проклятый стук!
Потом снова наступила тишина, затем приглушенное клацанье, когда один
из часовых беспокойно переменил позу.
Род испустил вздох облегчения - медленный и беззвучный. Он ждал, пока
часовой снова начнет храпеть.
Затем он снова ужом пополз вперед, до тех пор, пока не улегся тихо
под ближайшим к лестнице столом.
Казалось, время остановилось.
Наконец от очага донесся пронзительный свист и стук, когда Большой
Том перевернул табурет, под которым прятался.
Род тотчас же прыгнул на своего противника.
Уголком глаза он увидел вскочившего на ноги Туана, неясную дугу его
пращи, затем он врезался в часового, вогнав кулак ему в поддых и сжав
левой рукой горло.
Тот сложился пополам. Род слегка рубанул ребром ладони по основанию
черепа как раз под железной шапкой, и часовой слегка обмяк.
Он поднял голову как раз во время, чтобы увидеть, как осел на пол
часовой на балконе. Другой извивался на камнях, стиснув руки на горле.
Род поднялся по лестнице в пять прыжков. С разгону он нанес часовому
скуловорот в челюсть. Глаза того закатились, когда он отключился.
Гортань у него была перекошена. Зрелище было малопривлекательным, но
в этом ему повезло - будь это прямой удар, его трахея была бы напрочь
уничтожена.
Его спутнику не было такого везения - камень пробил ему лоб. Кровь
залила все его лицо и лужей растеклась по полу.
- Прости меня, старина, - прошептал Туан, когда узрел дело своих рук.
Род никогда еще не видел лица юноши таким мрачным.
- Рак войны, Туан, - спокойно произнес он.
- Да, - согласился Туан. - И будь он равен мне, я мог бы тут же
забыть об этом. Но человеку моей крови полагается защищать крестьян, а не
убивать их.
Род посмотрел на невеселое лицо юноши и решил, что именно такие люди,
как Логайры, и давали аристократии то малое оправдание, которое она имела.
Том бросил лишь один беглый взгляд и отвернулся, чтобы связать
оставшегося, с грозным выражением лица.
Был только один убитый, капитан и караульный на лестнице лежали
надежно скрученные черной нитью Большого Тома.
Том поднялся, сердито глядя на Туана.
- Все было хорошо сделано, - проворчал он. - Ты вывел из строя двоих
из них и сумел пощадить одного, ты - лихой боец, а что до второго - то не
скорби о нем: тебе едва ли удалось бы получить время для лучшего
прицеливания.
Лицо Туана стало озадаченным от смущения, он не мог, по
справедливости, возражать против манеры Тома, и все же ему было как-то не
по себе получать отеческий совет и прощение от крестьянина.
Род дал ему выход.
- Ты спал там?
Он ткнул большим пальцем через плечо в сторону двери, охранявшейся
часовыми.
Вопрос пробился через растерянность Туана, юноша обернулся, посмотрел
и кивнул.
- Ну, значит, здесь-то и будет Пересмешник, - Род посмотрел на Тома.
- Капитан внизу был одним из личных кадров Пересмешника?
- Да.
- Значит, остаются еще двое. Каковы шансы на то, что они оба
находятся в каждой из этих комнат рядом с комнатой Пересмешника?
Когда Большой Том потянул себя за нижнюю губу и кивнул, Род
продолжал:
- Значит, по одному на каждого из нас. Вы, ребята, берете
приспешников, а я - самого Пересмешника.
Он повернулся к двери. На плечо ему упала мясистая рука Тома.
- Это как же так? - проворчал рослый крестьянин. - Почему это
Пересмешник должен стать твоей добычей, а не моей?
Род усмехнулся.
- Я - человек, стоявший посередине, помнишь. Кроме того, какой у тебя
пояс?
- Коричневый, - признался Том.
- А у Пересмешника.
- Черный. - неохотно проговорил Большой Том. - Пятый дан.
- У меня - черный, восьмой дан. Ты берешь приспешника.
- Что это за болтовня о поясах? - нахмурился Туан.
- Просто спор о юрисдикции, не беспокойся об этом, - Род повернулся к
центральной двери.
Большой Том снова схватил его за руку.
- Мастер, - на этот раз он, похоже, употреблял это выражение всерьез.
- Когда с этим будет покончено, ты должен поучить меня.
- Да, разумеется, все, что угодно. Ты у меня получишь диплом
колледжа, только давай покончим с этим, идет?
- Спасибо, - усмехнулся Большой Том. - Но у меня уже имеется диплом
доктора.
Род сделал быстро переоценку, затем уставился на него.
- Чего?
- Теологии.
Род кивнул.
- Это укладывается. Слушай, ты ведь не выдвигал каких-нибудь
атеистических теорий, да?
- Мастер, - обиженно запротестовал Большой Том, - посудите сами, как
можно доказывать или опровергать существование нематериального существа
посредством материальных данных? Это-то и есть врожденное противоречие...
- Господа, - вмешался с сарказмом Туан, - мне крайне неприятно
перебивать столь ученую беседу, но Пересмешник ждет и может вполне даже
проснуться.
- А?... О! Ах, да!... - Род повернулся к двери. - через пять минут
увидимся.
- Да, мы должны продолжить беседу, - ухмыльнулся Большой Том и
повернул к двери справа.
Род приоткрыл собственную дверь, напрягая мышцы рук. Но дверь все
равно заскрипела. Она стонала. Она завизжала. Она подала формальный
протест.
Род бросился вперед, времени у него было только только, чтобы
сообразить, что Пересмешник заботливо оставил дверные петли несмазанными в
качестве примитивной, но очень эффективной системы сигнализации, прежде
чем Пересмешник завизжал: "Караул!" и вскочил с постели, нанося рубящие
удары ладонями.
Род блокировал удар сверху и сделал выпад в солнечное сплетение. Его
рука была тоже умело отражена, в следующий момент визг Пересмешника: "На
помощь!" пронзил ему уши.
У Рода как раз достало времени, чтобы оценить юмор ситуации: черный
пояс зовет на помощь, прежде чем увидел удар ноги, метящей ему в пах.
Он отпрыгнул назад, но Пересмешник прыгнул следом за ним. На этот раз
удар прошел.
Род покатился по полу, корчась от боли.
Он увидел ногу, нацелившуюся ему прямо в челюсть. Ему удалось как раз
достаточно отвернуть голову: нога скользнула по левой стороне черепа.
Он увидел россыпь красных звездочек, пылающих на черном фоне, и
бешено затряс головой, пытаясь как можно быстрее прояснить ее.
Сквозь звон в ушах он услышал еще один визг, неожиданно оборвавшийся,
затем глухой стук, потом рев Большого Тома.
- Твоя праща, Туан! На этот визг сейчас сбегутся охранники!
Затем великан склонился над ним, приблизив лицо.
- Ты сильно ранен, мастер?
Род никогда не подозревал, что пивной перегар и лук могут так хорошо
пахнуть.
- Со мной все в порядке, - выдохнул он. - Слава небесам, удар
пришелся немного не по центру!
- Ты можешь сам встать?
- Через минуту. Гвендайлон, однако, может быть временно разочарована.
Как это тебе удалось, Большой Том?
- Я поймал его ногу на взмахе, - усмехнулся Большой Том, - затем
подбросил его ввысь. Затем провел апперкот, допрежь он приземлился.
Род недоверчиво уставился на него.
- Что?
- Апперкот. В поддых.
Род перекатился, подобрал под себя колени и в изумлении покачал
головой.
- Апперкот вырубает черный пояс. Зовите репортеров!
Снаружи раздался крик, но он внезапно оборвался.
Род вскинул голову, прислушиваясь. Затем он с трудом поднялся на
ноги, все еще прижимая руки к паху, и только что не выпал из двери,
игнорируя озабоченные протесты Большого Тома.
На каменном полу пивного зала лежало еще три тела.
Туан стоял на перилах балкона, туго натянув в руках пращу, плотно
стиснув челюсти, с выражением холодного страха в глазах.
- Сперва появился один, - монотонно произнес он. - Потом другой,
затем третий. Первых двух я отправил к праотцам, допрежь они успели
закричать, но с третьим я запоздал.
Туан повернулся спиной к залу. Через минуту он медленно и твердо
произнес:
- Не нравится мне это убийство.
Затем его глаза прояснились.
- Так, - кивнул Род, охнув, когда короткий спазм тошноты заставил его
вцепиться в перила. - Никакому человеку, стоящему звания "человек
разумный" не нравится это, Туан. Но не позволяй этому тревожить себя, это
война.
- О, я убивал раньше, - губы Туана сжались. - Но убивать людей,
которые еще три дня назад пили за мое здоровье...
Род кивнул закрывая глаза.
- Я знаю. Но если ты лелеешь хоть какую-нибудь надежду стать королем,
Туан Логайр, или даже могущественным герцогом, ты должен в первую очередь
научиться не позволять этому беспокоить себя.
Он поднял взгляд на юношу.
- Кроме того не забывай - они бы без колебаний убили бы тебя, если бы
только смогли.
Том вышел на балкон, неся скрученного Пересмешника в руках, словно
младенца.
Он быстро оглядел пивной зал, и его лицо отвердело.
- Новые убитые? - он отвернулся, осторожно положил Пересмешника рядом
с распростертыми телами его приспешников и вздохнул. - Ау-оем! Но увы,
таковы уж времена и мода.
Он нагнулся заняться связыванием одного из приспешников, высокого
тощего человека-скелета со шрамом там, где ему полагалось иметь ухо -
сувенир на память о королевском правосудии.
Род посмотрел и кивнул: Пересмешник толково выбрал себе соучастников.
Они имели веские причины ненавидеть монарха. Род медленно выпрямился,
содрогнувшись от боли.
Туан взглянул на него.
- Тебе следует присесть и отдохнуть, Род Гэллоуглас.
Род сделал быстрый резкий вздох и замотал головой.
- Это просто боль. Не лучше ли нам сволочь этих вниз, в тюрьму?
В глазах молодого Логайра сверкнул огонек.
- Нет, свяжите их и держите здесь. У меня есть для них отличное
применение.
Род нахмурился.
- Что ты имеешь ввиду под словом "применение"?
- Не спрашивай, мастер, - поднял руку Большой Том. - Если Туан
нуждается в них - предоставь их ему. Этот малыш прекрасно знает свое
ремесло. Я никогда не видывал и очень редко слыхивал о каком-либо
человеке, который мог бы так управлять толпой.
Он повернулся и спрыгнул вниз по лестнице, проверил павших на
сердцебиение, связал одного, все еще живого и уволок под балкон их всех.
Затем он подхватил их капитана у очага и перекинул его через плечо.
- Том, - окликнул Туан, и когда великан поднял взгляд, приказал. -
Принеси тот рог, что висит над каминной полкой и барабан рядом с ним.
Том кивнул и взял с гвоздя помятый, закрученный спиралью охотничий и
забрал один из барабанов - ничего большего, чем пустой бочонок с
натянутыми по обеим сторонам шкурами - с его места на каминной полке.
Род нахмурился, сбитый с толку.
- Для чего тебе понадобились барабан и горн?
Туан усмехнулся.
- Ты умеешь играть на роге?
- Ну, я не совсем подхожу для первого кресла в филармонии, но...
- Сумеешь, - сказал Туан с пляшущими от возбуждения глазами.
Большой Том взбежал по лестнице с Пересмешником на одном плече и
трубой и барабаном на другом.
Он бросил инструменты и положил связанного к его товарищам. Затем
выпрямился, уперев кулаки в бока, и ухмыльнулся.
- Здорово, мастера! Ну и что теперь ты велишь нам сделать с ними,
Лордик?
- Ты возьмешь барабан, - сказал Туан, - и когда я дам тебе знак,
повесишь этих четверых на перилах балкона, но не за шею. То намного больше
к нашей чести, что мы взяли их живыми.
Род вскинул бровь.
- Это не тот старый анекдот, что мы, мол, достаточно могущественны,
чтобы быть милостивыми?
Он не услышал ответа, потому что Большой Том принялся бить в барабан.
Помещение наполнил топорный рокот.
Род поднял рог.
Туан ухмыльнулся, вскочил на перила, встал, широко расставив ноги и
сложив руки на груди.
- Созови их, мастер Гэллоуглас! - крикнул он.
Род поднес к губам мундштук и заиграл "побудку".
Она звучала довольно-таки странно на охотничьем роге, но свое
воздействие все же произвела. Прежде чем он добрался до середины второго
куплета, зал заполнился нищими, грабителями, хромыми, однорукими, ворами,
карманниками и убийцами.
И ропот - прибой и ветер перед штормом - наполнил зал как контрапункт
к барабану и рогу. Все они были спросонья, с осоловелыми глазами, с
затуманенными мозгами, швыряющими друг другу тысячи недоверчивых вопросов,
с потрясением и испугом увидевшие Туана, брошенного ими в тюрьму, который
теперь стоял высоко и гордо в зале, из которого он недавно был изгнан.
Ему полагалось страшиться их, ему следовало страшиться возврата, а
если уж он вернулся, созывая их к себе горном и барабаном - а куда же
делся Пересмешник?
Они были потрясены и больше чем малость испуганы. Люди, которых
никогда не учили мыслить, теперь столкнулись с немыслимым.
Род закончил свое туше и резко оторвал трубу от губ, завертев ее
сверкающим кругом, кончившимся тем, что раструб уперся ему в бедро.
Большой Том дал барабану последний, заключительный "бум".
Туан провел рукой в сторону Большого Тома и начал очень тихо щелкать
пальцами. Барабан снова заговорил, рокочуще, настойчиво и очень тихо.
Род поднял взгляд на Туана, который усмехался, уперев руки в бока -
ни дать, ни взять, царственный эльф, явившийся в свое королевство. Он
посмотрел на зрителей, потрясенных и преисполненных страха, пялившихся,
разинув рты, на повелительную, командующую фигуру возвышающуюся над ними.
Род был вынужден признать, что это был отличный способ начать речь.
Туан вскинул руки, и зал затих, за исключением мерного рокота
барабана Тома.
- Вы прогнали меня! - крикнул Туан.
Толпа съежилась, бормоча, полная страха.
- Прогнали и выбросили вон! - воскликнул Туан. - Вы отвратили от меня
глаза свои, отвернулись от меня, думали никогда больше не смотреть мне в
Ропот усилился, начиная принимать угрюмый, отчаянный оттенок.
- Разве это не так, разве я не был изгнан вами? - вопросил Туан, а
затем добавил обращаясь к толпе. - Тихо!
И как по волшебству зал затих.
Он навел на толпу обвиняющий перст и прорычал:
- Разве я не был изгнан?
На этот раз были некоторые пробормотавшие:
- Да.
- Разве не так? - в третий раз обратился Туан.
Хор "да" еще более усилился.
- Разве не так?
- Да! - наконец это слово прокатилось по головам всей толпы.
- Разве вы не называли меня предателем?
- Да, - снова ответила толпа.
- И тем не менее вот он я, стою здесь, - выкрикнул Туан, - как
видите, сильный и свободный, и снова в качестве хозяина Дома Хлодвига!
Никто этого не оспаривал.
- А где те настоящие предатели, которые увидели бы вас разорванными в
клочья в безнадежной битве? Предатели, которые превратили Дом Хлодвига в
тюрьму в мое отсутствие? Где они теперь, чтобы оспаривать мое главенство?
Он положил руки на бедра, в то время как толпа пустила этот вопрос по
рядам, а Том быстро привязал десятифутовую нить к путам Пересмешника, а
другой конец привязал к столику перил.
Когда ропот толпы: "Где Пересмешник?" стал усиливаться, он обслужил
таким же образом троих его приспешников.
Туан дал ропоту нарасти и усилиться, затем как раз тогда, когда он
достиг своего пика, подал знак Тому.
Том с Родом перебросили связанных, и они повисли по двое по обе
стороны от Туана. Пересмешник пришел в сознание и начал извиваться и
брыкаться на конце своей веревки.
Зал заполнило потрясенное молчание. Туан усмехнулся и сложил руки на
груди.
Толпа зарычала, словно один огромный дикий зверь, и устремилась
вперед. Последние ряды начали прыгать, пытаясь достать его болтающиеся
ноги. Непристойные эпитеты и проклятия Пересмешнику и его молодчикам
летели со всех углов набитого зала.
- Вот! - крикнул Туан, вскидывая руки, и толпа замолкла. - Вот они -
предатели и воры, отнявшие у вас все свободы, что я добыл для вас!
Большой Том усмехнулся, не сводя горящих глаз с молодого лорда,
раскачиваясь в ритм со словами юноши.
Ибо воистину паренек сейчас казался четырех метров ростом.
- Разве вы не были рождены безо всяких хозяев? - крикнул Туан.
- Да! - проревела в ответ ему толпа.
- Вы родились для воли! - прогремел Туан. - Верно, для свободы быть
вне закона и нищенствовать, но рожденные свободными!
Туан сделал паузу, и как только возгласы толпы смолкли, продолжил:
- Разве вы не родились дикими! - прокричал он.
- Да! - завизжала в ответ толпа. - Да, да! Да!
- Разве я украл у вас вашу свободу?
- Нет-нет!
Кривобокий горбун с повязкой на глазу крикнул:
- Нет, Туан! Ты дал нам еще больше свободы!
Толпа утвердительно зашумела.
Туан снова скрестил руки, улыбаясь и давая одобрительным крикам идти
свои чередом.
Как только они прошли свой зенит, он снова вскинул руки и крикнул:
- Говорил ли я вам?
Снова воцарилось молчание.
- Говорил ли я вам, что вы должны иметь мое разрешение на ночь любви?
- Нет! - заревели они в ответ, оба пола, для разнообразия
объединившись.
- И никогда не скажу!
Они закричали:
- Ура!
Туан улыбнулся и почти застенчиво склонил голову на бок в знак
благодарности.
- И все же! - голос Туана упал на низкий, угрюмый, гневный регистр.
Он нагнулся вперед, махнув перед зрителями стиснутыми кулаками.
- Когда я вернулся в эти стены сей темной вечерней порой, что же я
обнаружил?
Голос его, усиливаясь, поднялся.
- Вы позволили этим подлым негодяям украсть у вас все то, что я дал
вам!
Толпа зарычала.
Туан махнул левой рукой. Том ударил в барабан с такой силой, что звон
перекрыл рев толпы.
- Нет, больше того! - воскликнул Туан.
Его указательный палец тыкал в толпу, глаза горячо искали отдельные
лица. Теперь его голос стал холодным и размеренным.
- Я обнаружил, что в своей подлой трусости вы позволили им украсть у
вас даже ту свободу, с которой вы родились!
Толпа испуганно зароптала. Послышались неуверенные выкрики, передние
ряды шарахнулись назад.
- Вы позволили украсть у вас даже свое прирожденное право!
Ропот перерос в волну страха от презрения, звучавшего в устах
молодого Логайра.
- Вы позволили им отнять у вас даже постельную свободу!
Он взмахнул рукой. И Том снова ударил в барабан.
- И вы после этого еще называете себя мужами! - засмеялся Туан резким
и презрительным голосом.
Волна ропота пошла теперь на него с мрачными протестующими голосами.
- Мы - мужи! - крикнул кто-то, и толпа подхватила. - Мы - мужи! Мы -
мужи! Мы - мужи!
- Да! - завизжал одноглазый горбун. - Только выдай нам сих
болтающихся негодяев, что так бессовестно ограбили нас, Туан, и мы сумеем
доказать тебе, что мы - мужи! Мы разорвем их на части, сдерем с них коду!
Мы не оставим и унции мяса висеть на их костях! Мы даже переломаем их
кости и извлечем оттуда костный мозг!
Толпа жадно завыла.
Туан выпрямился и сложил руки на груди, мрачно улыбаясь. Взоры толпы
вновь обратились к нему, рев притих до ворчания с оттенком вины, затем
раскололся на очаги угрюмого шепота и наконец совсем стих.
- Разве это мужество? - спокойно произнес Туан. - Нет!
Он выбросил руку вперед в обвиняющем жесте.
- Я видел стаи собак, способных еще лучше выполнить подобную работу!
По толпе пробежала волна ропота, становясь все более сердитой и
громкой.
- Поосторожней! - призвал Род Туана. - Так можно ненароком довести
дело до того, что они растерзают нас на кусочки.
- Не бойся, - успокоил его Туан, не отрывая взора от толпы. - Пусть
немного побесятся.
Ропот резко возрос. То тут, то там какой-нибудь нищий кричал,
раздавались гневные крики, махали кулаками Туану, по-прежнему стоявшему на
перилах
Молодой Логайр вновь вскинул руки, крикнув:
- Но я говорю, что вы - мужи!
Толпа притихла, уставясь на оратора.
- Есть другие, оболгавшие вас, но я зову вас мужами! - он переводил
взгляд от лица к лицу. - И кто возразит мне?
С миг толпа молчала, затем кто-то крикнул.
- Никто, Туан!
Другой голос добавил:
- Никто!
- Никто! - подхватило еще несколько голосов.
- Никто! - все новые и новые голоса откликались на его обращение, и
скоро ежу вся толпа ревела. - Никто!
- Сможете ли вы доказать, что вы - мужи! - крикнул Туан.
- Да, - зарычала толпа в ответ.
- Вы будете драться? - взвыл Туан, взмахнув кулаком.
- Да! - закричали они, кровожадно теснясь ближе.
Рука Туана метнулась вперед, на уровень пояса, ладонью вниз,
раздвинув пальцы.
Толпа стихла.
Его голос стал тихим и напевным:
- Все вы были рождены для грязи, струпьев болезней!
- Да, - пробормотали они.
- Вы были рождены для пота и боли в спине от тяжелого труда!
- Да!
- Вы были рождены для урчания пустых желудков и тоски по дому!
- Да!
- Кто наполнил ваши животы? Кто дал вам крышу над головой в этом
самом доме?
- Ты!
- Кто дал вам крепость и защиту?
- Ты!
- Кто?
- Скажите мне имя!
- Туан Логайр! - завизжала толпа.
- Да! - руки Туана снова поднялись, он стоял, пригнувшись с горящими
глазами. - Из юдоли вывел я вас. Но кто дал вам ее при рождении? Кто давил
на вас столетие за столетием, от отца к сыну, из поколения в поколение со
времен наших самых отдаленных праотцов?
Толпа неуверенно забормотала.
- Крестьяне?
- Нет! - ответила толпа.
- Не солдаты ли?
- Да! - закричали нищие, снова оживляясь.
- А кто командует солдатами?
- Вельможи!
Род содрогнулся от ненависти, вложенной ими в это слово.
- Да! То были вельможи! - крикнул Туан, выбрасывая вперед кулак,
толпа завыла.
Он дал несколько минут звучать шуму и гаму, затем снова вскинул руки.
Потом его руки снова упали на уровень пояса, он принял стойку.
- Кто? - вновь обратился он к толпе, и барабан позади него зарокотал.
- Кто единственный из высокородных принял нашу сторону? Кто дал нам пищу,
когда вы алкали ее, услышав ваши просьбы? Кто послал судей к вам, чтобы
дать вам правосудие вместо вельможного произвола?
Его кулак взметнулся вверх, потянув за собой все тело.
- Королева!
- Королева! - словно эхо подхватили они.
- Она закрывает уши перед вельможами, чтобы слышать ваши крики!
- Да!
- Она лила слезы по вам!
- Да!
- Но тем не менее, - крикнул горбун, - она прогнала тебя, Туан!
Юноша кисло улыбнулся.
- Прогнала? Или послала к вам! - он вскинул руки вверх, и они
заревели, словно лавина. - Именно королева отдала вам ваше прирожденное
право!
- Да!
- Вы - мужи! - крикнул Туан.
- Да!
- Вы будете драться!
- Будем!
- Вы будете драться с вельможами!
- Да!
- Вы будете драться с вельможами за нашу королеву Катарину
Плантагенет?
- Да! Да-да-да-да!
Тут шум толпы перекрыл все, люди прыгали и кричали, мужчины хватали
женщин и крутили их.
- Есть у вас оружие? - крикнул туан.
- Да, - вверх взметнулись, сверкая, тысячи кинжалов.
- Разбирайте свои...
