Кристофер Сташефф. Чародей поневоле
страница №3
... - Это правда, парень? - главный сердито посмотрел на него.- Правда, - склонил голову Род.
- Ну, тогда! - главный выпрямился, уперев кулаки в бедра и
нахмурился.
- Что "тогда"? - поднял бровь Род.
Сержант начал волноваться.
- Ну, а по какой причине?
- Я желаю вступить в армию королевы. Этот ратник сказал, что мне
следует показать себя.
Сержант перевел взгляд с поверженного часового на Рода и кивнул.
- Ты получишь свой шанс, - сказал он. - Идем.
Шанс состоял из дородного сержанта, вооруженного мечом и круглым
щитом.
- Ты, я вижу, не берешь щита, парень? - проворчал старый рыцарь,
бывший капитаном гвардии.
- Нет, спасибо, - Род вынул кинжал из ножен. - Вот это отлично мне
послужит.
- Всего лишь с кинжальчиком и соломинкой - против меча и щита! - сэр
Маррис печально покачал головой. - Ты, видно, и впрямь желаешь умереть
молодым.
Глаза Рода удивленно расширились.
- Благодарю вас, - сказал он. - Мне никто не говорил, что я молодо
выгляжу, с тех пор как мне стукнуло тринадцать.
- Ну, скрестите мечи, - произнес сэр Маррис.
Род и сержант так и сделали. Маррис прохромал к ним, чтобы
собственным мечом разделить их клинки.
В следующий миг меч сержанта взлетел для удара во весь мах. Род
воспользовался преимуществом мгновенной задержки, чтобы сделать финт в
живот сержанту. Щит упал вниз, чтобы отразить кончик шпаги, но клинок Рода
перепрыгнул через руку сержанта и распорол ткань над его сердцем.
- Стой! - крикнул сэр Маррис, и меч сержанта замер посередине удара.
Тот выронил щит, глазея вокруг.
- Что случилось?
- Не дерись этот Гэллоуглас просто для забавы, - ответил сэр Маррис,
- ты был бы сегодня покойником, сержант Хэпвуд.
Он озадаченно нахмурился, глядя на Рода.
- Кто бы подумал использовать острие меча?
- Проделаем это снова? - клинок Рода свистнул снова и шлепнул его по
ноге.
Сэр Маррис изучал лицо Рода, хмуря брови.
- Нет, - решил он, поднимая голову. - Я подтверждаю, что ты -
фехтовальщик.
- Да, - пробормотал Большой Том.
Сэр Маррис перевел взгляд на него, но великан только сиял от
гордости. Капитан гвардии повернулся и поднял дубину.
- Вот! - он кинул Роду дубинку. - Мы попробуем тебя в этом.
Род сунул кинжал в ножны, поймал дубинку, схватив ее за середину, и
отбросил шпагу.
- Сходитесь! - скомандовал сэр Маррис.
Рослый сержант шагнул вперед, сделал, практикуясь, три быстрых удара,
затем встал как вкопанный на полусогнутых с дубинкой наготове.
Род последовал его примеру.
Внезапно он оказался среди дубового града ударов сержантской дубинки.
Тот колотил его по голове, по плечам, выискивая открытое место, где могло
быть хотя бы полусекундное отсутствие защиты.
Род стиснул челюсти и старался не отставать от сержанта, отбивая
удары столь же быстро, как они сыпались - но только еле-еле. Желудок его
сжался от сознания того факта, что он целиком ушел в защиту.
Он блокировал удар по голени, отбил отскок по голове, взмахнул нижним
концом дубинки, чтобы отбить ответный удар в... но удар так и не был
нанесен. Это был финт.
Он лихорадочно попытался вновь прикрыть голову, но сержант получил
свои полсекунды. Род уголком глаза заметил обрушивающуюся на него тяжелую
дубовую палку.
Он отпрянул, спасаясь от удара, но тот подобно удару грома обрушился
на его череп. Вокруг потемнело, все заполнилось пляшущими точками света, в
ушах Рода стоял звон.
Он отступил, чисто рефлекторно блокируя удары сержанта, и услышал
победный крик следивших за боем солдат.
"Совсем не гожусь", - кружилось в голове Рода. Его обучали драться на
дубинках, но у него уже больше года не было ни одной схватки, тогда как
сержант обладал этим искусством как человек, у которого это любимое
развлечение. Для него, вероятно, это была просто игра, так же как и
фехтование для Рода. Сержант был господином положения и осознавал это.
Существовал еще один шанс. Род отпрыгнул назад, его руки скользнули к
середине дубинки, он начал вращать ею, вертя, словно жезл регулировщика.
Стиснув челюсти, он приложил к этому делу всю силу своих мускул.
Его дубинка превратилась в вихрь, светящееся неразборчивое пятно. Это
был французский фехтовальный прием, мулине.
Сержант, вероятно, знал его ничуть не хуже Рода, но все шансы были за
то, что он не практиковался в нем - так же, как и Род. Это был довольно
экзотический вид, если ты не француз. А с таким именем, как сержант
Хэпвуд...
Сэр Маррис и компания разинули рты. Пораженный сержант сделал шаг
назад. Затем на его лице появилась осторожность, его дубинка тоже
превратилась в вихрь.
Так, значит, он знал этот стиль. Но он не был в нем мастером,
фактически Род имел преимущество. Дубинка сержанта стала пятном, но тихим
пятном. Дубинка же Рода делала очень милую имитацию циркульной пилы. Он
имел превосходство над сержантом в угловой скорости и, соответственно,
ударной силе.
Сержант Хэпвуд знал это, мускулы у него на шее сплелись в узлы, когда
он попытался ускорить вращение.
Сейчас! Род прыгнул вперед. Его дубинка выскочила из своего
круговорота, рванулась вниз встретить вращение дубинки сержанта.
Дубинки сошлись с треском винтовочного выстрела и таким содроганием,
что зубы у Рода задребезжали. Он справился на миг раньше сержанта и
обрушил на дубину сержанта два быстрых удара, выбив ее из рук противника.
Затем он выпрямился, испустив глубокий вздох, и дал напряжению вытечь
из него, когда опустил конец дубинки.
Онемевший сержант уставился на свои руки.
Род протянул руку вперед, мягко постучав его по макушке дубинкой.
- Бай! Ты убит.
- Стой! - крикнул сэр Маррис, делая результат официальным.
Род снова опустил дубинку и оперся на нее. Сэр Маррис нахмурился,
блестя глазами из-под кустистых бровей.
Род бросил ему натянутую улыбку.
Сэр Маррис медленно кивнул.
- Стоит ли тебя испытывать с длинным луком?
Род, блефуя, пожал плечами. С арбалетом, может быть, но с длинным
луком...
От стропил раздался глухой воющий смех. Капитан гвардии и вся его
рота подпрыгнули. Большой Том упал на колени, закрыв голову руками.
Род вскинул голову, ища глазами источник смеха.
На одной из дубовых балок, пересекающих зал, сидел карлик,
барабанящий пятками по дереву.
Голова его была такой же большой, как у Рода, а плечи еще шире. Его
руки и ноги были такими же толстыми как у Рода. Он выглядел так, словно
кто-то взял большого нормального человека и сплющил его здесь и там на
метр.
Он был бочкогрудым, широкоплечим, с шеей как у быка. Лохматая черная
голова казалась странно большой для такого усеченного тела. Черные
кудрявые волосы свисали до края челюсти и шеи, кустистые черные брови
выпирали из плоского покатого лба. Глаза были большими, угольно-черными и
в данный момент искрящимися весельем. Их разделял ястребиный клюв носа,
под которым ухмылялись сквозь окладистую черную бороду толстые мясистые
губы. Квадратные ровные зубы блестели сквозь бороду.
Кто-то попытался затолкать великана в бочонок для гвоздей и почти
добился успеха.
- С длинным луком! - прогремел тот басом. - Нет, голову кладу, он
такой же хороший стрелок, как сельский баран весной!
Сэр Маррис поднял серьезный взгляд на карлика.
- Чума на тебя и твою повадку подкрадываться, Бром О'Берин! Неужели в
моих волосах и так недостаточно седины, что тебе хочется совсем побелить
их своими выходками?
- Повадка подкрадываться! - возмутился карлик. - Вот уж воистину,
будь у тебя хоть какая-нибудь гордость своим призванием, сэр Маррис, ты бы
поблагодарил меня за демонстрацию твоего же собственного отсутствия
бдительности!
- Бром? - пробормотал пораженный Род. - О'Берин?
Карлик бросил сердитый взгляд на Рода.
- Да, Черный Бром О'Берин.
- Это, э... комбинация голландского, ирландского и русского, если я
правильно понял.
- Что еще за чушь? - прорычал карлик.
- Ничего, - Род отвернулся, качая головой. - Мне следовало
предвидеть, что это случится. Мне следовало ожидать чего угодно на этой
сумасшедшей... э-э... в Грамарие!
Карлик усмехнулся, озорно взглянув по сторонам.
- Нет, если я не ошибся, это называется опорочиванием великой страны
Грамария!
- Нет-нет! Я не... я хотел сказать, - Род замолк, вспомнив, что в
этой культуре оправдания не подобают Бойцу.
Он выпрямился, задрав подбородок.
- Ладно, - сказал он. - Это было оскорбление, если тебе так больше
нравится.
Карлик радостно взвыл и вскочил на ноги.
- Теперь ты должен драться с ним, Гэллоуглас! - прогремел сэр Маррис.
- И тебе понадобится все твое умение до крохи.
Род уставился на капитана гвардии. Неужели он серьезно? Карлик, и
даст Роду тяжелый бой?
Карлик глухо хохотнул и соскользнул с балки. Это был
двенадцатифутовый прыжок на каменный пол, более чем втрое превышающий рост
карлика, но он легко приземлился, казалось, чуть ли не отскочил, и кончил
в стойке борца. Он выпрямился и, озорно гогоча, направился к Роду.
Позади Рода раздался рык, и Большой Том рванулся вперед.
- Это ловушка, мастер! - проревел он. - Колдовство есть и в этой
земле, и он - наихудший колдун из всех! Никто не бил Черного Брома! И все
же я готов...
Все солдаты, находящиеся в помещении, набросились на Большого Тома в
орущем хаосе гнева и насилия.
С миг Род стоял в шоке. Затем он выкинул свою дубинку и кинулся в
свалку, руки его замелькали, нанося удары каратэ. Солдаты попадали на пол.
- Стой! - грянул голос Брома.
Молчание выпало в осадок.
Бром каким-то образом снова очутился на стропилах.
- Спасибо вам, ребята, - проворчал миниатюрный геркулес, - но этот
большой парень не желал никому вреда, отпустите его!
- Никому вреда! - тявкнуло сразу полдюжины возмущенных голосов.
Бром глубоко вздохнул и выдохнул.
- Да, никому. Он только хотел защитить своего хозяина. А этот
Гэллоуглас желал только защитить своего слугу. А теперь отойдите от них:
они оба безвредны!
Солдаты неохотно подчинились.
Род хлопнул Тома по плечу и прошептал:
- Спасибо, Большой Том, и не беспокойся обо мне: этот голландский
ирландец только человек, как ты и я. А если он человек - то я могу побить
его.
Карлик, должно быть располагал, очень тонким слухом, потому что
прогремел:
- Ах, ты можешь, да? Это мы сейчас посмотрим, мой мальчик!
- Эх, мастер, - простонал Большой Том, вращая глазами, - вы не
знаете, о чем говорите. Этот эльф - отродье дьявола!
- Чародей? - презрительно фыркнул Род. - Таких на свете не
существует.
Сэр Маррис снова отступил к своей рати, сердито наблюдая ледяным
тоном.
- Тронь хоть волос на его голове - и мы запорем тебя.
- Не бойся, - хохотнул Бром О'Берин. - Не бойся, Гэллоуглас, сделай
все, чтобы одолеть меня. Будь уверен, ничего у тебя не выйдет. А теперь
позаботься о себе.
Он подпрыгнул на балке, заревев:
- Давай!
Род мигом принял стойку, откинув руки для рубящих ударов. Бром стоял
на балке, уперев кулаки в бедра и кивая огромной головой.
- Да, держись наготове. Но... - его глаза зажглись злым блеском, он
хохотнул. - Бром О'Берин - нелегкий человек.
Он прыгнул с балки ногами вперед, целясь прямо в голову Рода.
Род шагнул назад, пораженный внезапностью атаки карлика. Сработал
рефлекс, его руки взметнулись ладонями вверх, поймали Брома за пятки и
сделали ему сальто-мортале.
Затем, ожидая, что карлик приземлится прямо спиной на гранитный пол,
Род прыгнул вперед, чтобы поймать его, но Бром выкинул еще одно сальто и
приземлился с отскоком на ноги.
Он быстрым и сильным ударом отбросил руки Рода.
- Учтивый жест, но глупый, - прогрохотал он. - Твоя защита снята.
Прибереги мягкость для тех, кто в ней нуждается, Род Гэллоуглас.
Род отступил назад, снова приготовившись к защите и посмотрев на
маленького человечка с растущим уважением.
- Я, кажется, недооценил тебя, господин О'Берин.
- Не называй меня господином! - заревел карлик. - Я никому не
господин, я всего лишь шут королевы!
Род медленно кивнул:
- Шут.
Он сделал приглашающий жест обеими руками.
- Тогда давай продолжим, мудрый шут.
Бром мгновение постоял на месте, смерив Рода хмурым взглядом. Он
хмыкнул, растягивая рот в тугой улыбке.
Затем он прыгнул, выбросив ноги в воздухе, целясь прямо в подбородок
Роду. Род вскинул руку, снова поймал Брома за пятки, пробурчав:
- А я-то думал, ты научился.
Он снова толкнул ноги карлика вверх, но на ней раз Бром хлестнул
головой по подбородку Рода. У него была очень твердая голова.
Род отшатнулся от удара, крепко обвивая тело Брома О'Берина.
Карлик затрясся от веселья.
- А что теперь? - глухо прошептал он. - Вот ты сейчас схватил меня,
но что ты теперь станешь со мной делать?
Тяжело дышавший Род промолчал.
Это был хороший вопрос. Если он хоть на миг ослабит захват, то может
быть уверен, что Бром извернется и пнет его в живот. Он мог уронить этого
человека или бросить его, но Бром имел тенденцию подскакивать и, вероятно,
врезался бы при отскоке прямо Роду в подбородок.
Ну, коль сомневаешься, то сперва бей, а уж потом думай. Род упал на
пол, пихая тело Брома под прямым углом к своему собственному, ловя колено
и шею карлика для захвата на манер младенца.
Но Бром двигался самую малость быстрей. Его правая рука обвилась
вокруг левой Рода, он поймал локоть Рода в подобный тискам захват и нажал.
Спина Рода выгнулась от боли в локтевом суставе. Теперь у него был
простой выбор: разжать левую руку и отключиться от боли.
Решения, решения!
Род рискнул положиться на свою выносливость. Он уплотнил свой зажим
вокруг шеи Брома.
Тот крякнул от удивления.
- Другой бы заскулил от боли и отпрыгнул бы от меня, приятель
Гэллоуглас.
Колено Брома изогнулось назад, его стопа уперлась Роду в грудь,
скользнула под подбородок и продолжала жать дальше.
Род издал придушенный звук, его шею пронзило огнем, когда позвонки
затерлись друг о друга. В помещении потемнело, оно заполнилось точками
разноцветных огней.
- Теперь тебе придется выпустить меня, Гэллоуглас, - процедил Бром. -
Допрежь у тебя не откажет зрение, и ты не заснешь.
Неужели этот проклятый полпинты должен быть всегда прав?
Род попытался что-то свирепо прохрипеть в ответ, но в помещении и
впрямь тревожно быстро меркло. Точки света становились спицами, и это,
кажется, указывало на скорую потерю сознания.
Он выпустил свой захват, оттолкнулся руками от пола и, шатаясь
поднялся на ноги. Его уши наполнил густой смех.
Потому что Бром сохранил свой захват на руке Рода и обвил другой
ворот его камзола, притягивая Рода всем весом своего тела обратно на пол.
Ноги Брома коснулись пола, он оттолкнулся, бросив Рода назад. Род
закачался, потерял равновесие и упал, но привычка снова взяла свое. Он
вжал подбородок в грудь и шлепнулся на предплечья, прервав свое падение.
Бром взвыл от радости, увидев, что Род все еще в сознании, и прыгнул.
Род сделал тот маленький вздох, что позволила ему короткая пауза,
затем последовал быстрый выпад ногой. Нога попала Брому в живот, при этом
он схватил молотящую руку и резко оттолкнул противника отпустив ее.
Бром полетел вверх тормашками, пронесся несколько ярдов мимо Рода и
приземлился на каменные плиты, крякнув от удивления. Он приземлился на
ноги и мигом обернулся с громким ржанием.
- Очень ловко, малыш, очень ловко! Но недостаточно...
Род снова был на ногах, тяжело дыша и мотая головой. Бром скакнул к
нему, а затем прыгнул.
Род пригнулся как можно ниже в тщетной надежде, что Бром может
оказаться способен хоть раз промахнуться, но длинная рука маленького
человека хлестанула вниз и схватила Рода поперек горла, а колода тела,
помотавшись туда-сюда, устроилась между его плеч.
Одна стопа надавила Роду меж лопаток, обе руки потянули назад голову,
выгибая шею.
Род захрипел, поднимаясь на ноги и изгибаясь назад под тяжестью
Брома. Он схватил карлика за предплечья, а затем быстро нагнулся вперед,
рванув руки Брома.
Бром перелетел через его голову и сделал сальто. Он закукарекал,
когда его ноги стукнулись об пол.
- Превосходно проделано, малыш! Превосходно.
Он повернулся, в его глазах все еще горел озорной блеск.
- Но меня эта игра уже начинает утомлять. Давай-ка кончать с ней.
- Поп-пробуй, - выдохнул Род.
Бром нагнулся вперед, его длинные руки заколотили, отбивая защиту
Рода.
Он попытался схватить Рода за колено. Но тот рубанул правой рукой,
чтобы блокировать эту попытку, затем обхватил левой плечи Брома, пытаясь
толкнуть его вперед и заставить потерять равновесие, но руки карлика,
казалось, снова опутали его горло.
Род выпрямился, пытаясь сбросить Брома, рубя ему ребрами ладоней по
локтям, но захват карлика только уплотнялся. Бром лягнулся, бросив вперед
весь свой вес. Род споткнулся и увидел надвигающийся на него пол.
Бром прыгнул на этот раз мимо него, поймав по пути его стопу. Род
заплясал на полу танец живота, но хлопнулся на предплечья и не дал голове
удариться о камень.
Он попробовал было подняться, но кто-то привязал к его плечам
мельничный жернов. Под его левой рукой проскользнула змея и прижалась к
его шее.
Род попытался покатиться и разорвать этот полунельсон, но на его
правом запястье сомкнулись клещи и сделали ему "гусиную лапку".
- Сдавайся, малыш, - прошептал ему в ухо голос Брома. - Сдавайся, ибо
теперь ты не сможешь избавиться от меня.
Он толкнул вывернутую руку Рода, чтобы подчеркнуть сказанное. Род
скрипнул зубами от боли.
Каким-то образом он сумел подняться на ноги и попытаться стряхнуть
маленького человечка. Но ноги Брома сцепились вокруг его талии.
- Нет, - выдохнув сквозь зубы карлик. - Я же сказал тебе, что от меня
ты не избавишься.
Род встряхнулся, как терьер, но Бром держался, как бульдог. С минуту
Род раздумывал, а не упасть ли ему на спину, чтобы придавить собой Брома.
Его крайне раздражало осознание того, что его побьет противник в одну
треть его роста. Однако, он быстро отбросил эту мысль: в этой схватке было
много случаев, когда Бром мог сыграть с Родом равно подлые трюки.
Значит Бром обладал сильным чувством честной игры, и будь Род
проклят, если он окажется мельче, чем карлик.
- Не сдаешься, приятель? - прокартавил в его ухо Бром, и Род ахнул,
когда его правая рука попыталась коснуться шеи.
Затем Бром сильно нажал Роду на шею, вынуждаю его подбородок
опуститься до соприкосновения с ключицей. Род зашатался, накренился вперед
и выбросил ногу, чтобы удержаться от падения. Мускулы его спины и шеи
визжали от этой пытки, правая рука умоляла его сдаться. Его диафрагма
сложилась пополам, упрямо отказываясь втянуть еще один глоток воздуха.
Дыхательное горло скривилось в судороге, а легкие требовали воздуха...
В один миг он заметил, что, кажется, совершенно неожиданно наступила
ночь, и, еще более странно, что звезды беспорядочно метались.
По его лицу плескала холодная вода. Между его губ воткнулось горлышко
бутылки, казавшееся большим, словно тележное колесо. Жидкость заструилась
по его языку и дальше в живот, где она взорвалась огнем.
Он мотнул головой и заметил, что под спиной у него был холодный
камень. Ну-ка, что он, черт возьми, делает, пытаясь уснуть на каменном
полу?
В голове у него звенели голоса. Он открыл глаза и увидел глядевшее на
него круглое лицо с большими черными глазами, обрамленное лохматыми
черными волосами и бородой.
Голова уплыла прочь, и вокруг него завертелись серые каменные блоки.
Он вздохнул, уставился на отблеск света от наконечника копья, и помещение
медленно устоялось. В его ухе прогремел голос:
- Он - чудо, сэр Маррис! Он заставил меня попотеть!
Массивная рука обняла голову и плечи Рода и подняла их с камня. В
поле зрения вплыло великанское округлое лицо Большого Тома с озабоченно
сведенными бровями.
- Вы целы, мастер?
Род что-то крякнул, махнул рукой и кивнул.
Внезапно рядом очутилась лохматая голова с телом шимпанзе, и тяжелая
от мускулов рука сжала его руку.
- Ты хорошо дрался, малыш, - прогрохотал Бром О'Берин. - Я не видел
такой схватки с тех пор, как стал мужем.
Род стиснул Карлика и попытался усмехнуться.
Затем над ним склонилось седобородое, в шрамах, лицо сэра Марриса,
его старая рука сжала Роду предплечье, поднимая его на ноги.
- Брось, малыш, не вешай носа, ибо теперь ты - ратник армии королевы!
- Армии королевы! - прогудел Бром, каким-то образом очутившийся на
стропилах.
Помещение затряслось от смеха.
- Нет, сэр Маррис, на этого малыша претендую лично я! Он будет ЛИЧНЫМ
ТЕЛОХРАНИТЕЛЕМ КОРОЛЕВЫ!
- Нет, черт побери, Большой Том, отвяжись от меня с этой штукой!
- Но, мастер! - Том погнался за ним, протягивая панцирь. - Должны же
вы надеть хоть какие-то доспехи!
- Укажи мне хоть одну вескую причину для этого, - проворчал Род.
- Да, чтобы отбивать стрелы и мечи, мастер!
- Мечи я могу легко отбить своим собственным. А от стрел я могу
уклониться. Ну а против арбалетных стрел от него толку все равно нет! Нет,
Большой Том! Он лишь будет сковывать мои движения.
Дверь в караульную заскрипела и с грохотом захлопнулась. Бром О'Берин
стоял, молча наблюдая за ними, уперев руки в бедра, с обертывающим одно
плечо серебристым мерцанием.
- Как же это так, РОД ГЭЛЛОУГЛАС? Ты не станешь носить ливрею
королевы?
- Я буду носить ее, если будешь и ты, пестрый манекен!
Карлик усмехнулся, сквозь дикие заросли бороды блеснули белые зубы.
- Задел, определенно задел! Но я - не гвардеец, Род Гэллоуглас. Я -
шут, а пестрое - ливрея шута. Брось, солдат, облачайся в свои цвета!
- О, я буду носить цвета королевы, не беспокойся. Фактически я, в
общем не равнодушен к пурпурно-серебряному. Единственное, что я имею
против них, это то, что они - ливрея, но я надену их. Но, черт возьми, я
абсолютно отказываюсь иметь какое-либо отношение к этому карцеру, который
вы называете доспехами!
Лицо карлика посерьезнело, он медленно кивнул, не сводя глаз с Рода.
- О, да. Я так и думал, что ты таких убеждений.
Серебряная ткань со звоном слетела с его плеча и шлепнулась на грудь
Рода. Тот поймал ее, отстранил от себя, нахмурясь, проинспектировал ее.
- Ты наденешь кольчужную рубашку, Род Гэллоуглас?
- Я бы скорее надел власяницу, - проворчал Род, но все же втиснулся в
железную фуфайку. - Хорошо сидит.
Он поворчал и бросил на кольчужную рубашку гибельный взгляд, но грудь
у него выпятилась, плечи расправились, словно он был на параде.
Его взгляд вонзился в Брома О'Берина.
- Как это так, Бром? Как вышло, что ты позволил, чтобы мне сошло с
рук отсутствие панциря? Ведь я же буду без мундира, не так ли?
- Отнюдь, - пророкотал Бром, - ибо доспехи скрыты под ливреей. И ты
единственный человек в гвардии, кто не пожелал нагрудного панциря.
Род посмотрел уголком глаза на маленького человечка.
- Откуда ты знаешь, что я не захотел панциря?
Бром глухо хохотнул в бороду.
- Да я же дрался с тобой, Род Гэллоуглас, и ты хорошо дрался со мной,
на мой лад, - его улыбка исчезла. - Нет, ты надел бы доспехи не раньше,
чем я.
Род нахмурился, изучая большое бородатое лицо.
- Ты еще не совсем доверяешь мне, не так ли?
Бром улыбнулся натянуто с гримасой иронии.
- Род Гэллоуглас, нет на свете такого человека, которому бы я стал
доверять, я смотрю с подозрением на любого гвардейца королевы, пока он не
отдаст свою жизнь во имя ее спасения.
Род кивнул.
- И сколько таких?
Глаза Брома прожгли его.
- Семь, - произнес он. - За последний год я стал доверять семерым
гвардейцам.
Род дернул левой стороной рта в тяжелой улыбке. Он поднял
серебристо-белый камзол и натянул его.
- Так, значит, ты действительно держишься высокого мнения обо мне, ты
можешь позволить мне пробовать пищу королевы и смотреть, не отравлена ли
она.
- Нет, - проворчал Бром. - Это мое удовольствие и только мое.
С минуту Род молчал, глядя в глаза коротышке.
- Ну, - произнес он и повернулся застегнуть пурпурный плащ, - я
замечаю, что ты еще жив.
Бром кивнул.
- Хотя несколько раз я был болен, и болен всерьез, мой мальчик. Но я,
похоже, умею определять яд на вкус, и мне не нужно дожидаться смерти для
доказательства, - он усмехнулся и, проходя через помещение, ХЛОПНУЛ Рода
по одетому в железо животу. - Не тужи, нет причин быть мрачным! Тебе
придется сталкиваться только лишь с мечами и, наверное, время от времени с
арбалетом, так что будь бодр и весел.
- О, я просто дрожу от нетерпения, - пробурчал Род.
Бром повернулся кругом и направился к двери.
- Но теперь - до палаты королевы! Идем, я покажу тебе твой пост, - он
обернулся, указав на Большого Тома. - Эй, там, ратник Том! Возвращайся к
себе в казарму, твой господин позовет тебя, если ты будешь нужен.
Том взглянул на Рода, испрашивая подтверждения, Род кивнул.
Бром со стуком распахнул дверь и вышел. Род покачал головой,
улыбнулся и последовал за ним.
Палата совета королевы была большой круглой комнатой, занятой по
большей части круглым столом шести метров в диаметре. На южной, восточной
и западной стороне находились тяжелые двери, северную занимал зияющий
камин, где потрескивал небольшой костер.
Стены были увешаны безвкусными гобеленами и богатыми мехами. Над
камином висел огромный щит, украшенный королевским гербом. Потолок был
сводчатым, почти куполообразным и пересекался большими резными балками.
Стол был из полированного орехового дерева. Вокруг него сидели
двенадцать Великих Лордов королевства: герцог Медичи, граф Романов, герцог
Глостер, князь Борджиа, граф Маршалл, герцог Стюарт, баронет Радигор,
герцог Савойский и величественный старый герцог Логайр.
Все были тут, отметил про себя Род, слушая, как герольд зачитывает их
имена со свитка, - все, кроме самой королевы, Катарины Плантагенет.
Размышляя над списком имен, выбранных себе элитой Эмигрантов, Род
решил, что они были не только романтиками, но также и самыми настоящими
психами. Вот уж воистину Плантагенет!
Рядом с каждым из Великих Лордов сидел стройный, жилистый, сморщенный
человечек, старичок, у каждого было почти истощенное лицо с горящими
голубыми глазами и несколькими прядями волос, ровно зачесанных по
кожистому черепу.
"Советники? - гадал Род. - Странно, что все они выглядят настолько
схожими..."
Все сидели в массивных, украшенных креслах из темного дерева. Только
самое большое позолоченное кресло стояло пустым в восточной точке стола.
Зарокотал барабан, заиграла труба, и лорды с советниками поднялись на
ноги.
Огромные двойные створки восточной двери широко распахнулись, и в
палату вошла Катарина.
Род стоял на посту у Западной двери, у него был превосходный обзор,
да такой, что вызвал у него перебои в сердце.
Облако серебристых волос вокруг изящно изваянного недовольного лица,
большие голубые глаза и розовые губы, стройное детское тело с набухающими
грудями и тощими бедрами под облегающим шелком, прижимаемым к ней еще туже
широким ремнем ее пояса в виде буквы "У" от бедер до пола.
Она села в пустующее кресло, положив руки на подлокотники, жестко
выпрямив спину, прислонившись к позолоченному дереву.
Бром О'Берин вскочил на табурет справа от нее. Прямо напротив
королевы, в западной точке стола, сидел герцог Логайр. Его советник
нагнулся поближе, что-то шепча. Герцог нетерпеливым жестом велел ему
заткнуться.
Бром О'Берин кивнул герольду.
- Великий Совет королевы открыт, - провозгласил герольд. - Великие и
могущественные страны Грамария собрались. Пусть все среди них, кто
добивается восстановления справедливости, подадут сейчас прошение королеве
в присутствии равных себе.
Комната наполнилась молчанием.
Герцог Бурбон неловко зашевелился и откашлялся. Голова Брома
повернулась к нему.
- Милорд Бурбон, - прогрохотал он. - вы будете обращаться к королеве?
Герцог медленно поднялся. Камзол его был украшен гербом лилии, но
волосы и усы были белокурыми.
- Ваше величество, - герцог степенно поклонился королеве, - и братья
мои, лорды.
Он кивнул головой столу вообще, затем поднял подбородок, выпрямляя
плечи.
- Я должен протестовать, - прорычал он.
Катарина наклонила спину так, что произвела впечатление смотрящей на
высокого вельможу сверху вниз.
- Против чего вы должны протестовать, милорд?
Герцог Бурбон опустил взгляд на ореховую поверхность стола.
- Со времен наших предков, прибывших со звезд, крестьяне были
подданными своих лордов, а лорды были подданными Великих Лордов. Великие
Лорды, в свою очередь, были подданными короля... королевы, - поправился он
с легким поклоном в сторону Катарины.
Губы ее сжались в тугую тонкую строчку, но она проявила выдержку и
пренебрегла этим фактом неуважения.
- Сие, - резюмировал герцог, - естественный порядок человечества,
чтобы каждый человек был подданным человека выше его, чтобы правосудие и
порядок были заботами лорда. В пределах своего домена он есть и должен
быть законом, подчиненным, конечно, королеве.
Снова вежливый кивок Катарине, и снова она стерпела неуважение, но ее
руки крепко стиснули подлокотники кресла, так что побелели костяшки
пальцев.
- И все же ныне Ваше Величество ниспровергает этот великий и
длительный порядок и навязывает нам судей, назначенных вами самими
справлять правосудие наших доменах, вопреки мудрости вашего отца,
благородная королева, и его отца, допрежь его, и всех ваших предков с
начала рода вашего, если вы мне позволите говорить прямо, я нахожу это
почти насмешкой над вашими предками, великими и благородными. И, говоря
лично от себя, я не могу потерпеть этого вашего мужлана-подчиненного,
который думает помыкать мной в моем же собственном доме!
Он закончил речь почти криком, пылая побагровевшим лицом.
- Вы кончили? - спросила Катарина тоном, который она хранила в
леднике именно для такого случая.
Герцог Бурбон медленно склонил голову.
- Да, - ответил он и сел.
Катарина на миг закрыла глаза, потом перевела взгляд на Брома
О'Берина и едва заметно кивнула.
Бром встал.
- Кто-нибудь хочет высказаться в поддержку милорда Бурбона?
На ноги поднялся молодой человек с огненно-рыжими волосами.
- Я согласен со всем, что только что сказал милорд Бурбон. Более
того, я добавлю, что королеве было бы не хуже обдумать возможность
продажности назначенных ею судей, ибо человека, не имеющего ни земель, ни
средств, ни родового имени, честь коего надо поддерживать, можно будет
легко искусить торговать своим правосудием.
- Если они сделают это, - отрезала Катарина, - то будут повешены на
самой высокой виселице, и люди, которым они учинили несправедливость,
послужат им палачами.
Она хранила молчание ровно три вздоха, сцепившись взглядом с юным
вельможей. Затем Бром О'Берин прорычал:
- Выражаем нашу благодарность герцогу Савойскому!
Молодой человек поклонился и сел.
- Кто еще выскажется в пользу милордов Бурбона и Савойского?
Один за другим вставали члены Совета Великих Лордов, чтобы поддержать
словом герцога Бурбона. Итак, Великий Совет Королевы единогласно выступил
против нее.
Мгновение Катарина держала глаза закрытыми, туго сжав губы. Открыв
их, она обвела стол пылающим взглядом.
- Я глубоко огорчена, милорды, находя вас всех противящимися
королевскому правосудию, - она подарила им натянутую улыбку. - Благодарю
вас за ваш честный совет. И все же я не отступлю от своего намерения, мои
судьи останутся в ваших владениях.
Вельможи зашевелились в своих креслах, перешептываясь друг с другом
низкими хриплыми голосами. Они, казалось, составляли одного большого,
рычащего, потревоженного зверя.
Старый герцог Логайр медленно поднялся и тяжело оперся на стол.
- Моя королева, - прогромыхал он, - подумайте: даже короли могут
ошибаться в суждениях, а вы еще молоды и неопытны в государственных делах.
Известно, что много умов вместе могут обрести более ясное знание, чем один
ум, а здесь, с вами, собрались двенадцать человек из наиболее древних и
достопочтенных родов, из семей, поседевших, занимаясь делами государства,
старые люди из старых семейств и, надо надеяться, умудренные грузом своих
лет, ужель вы будете настаивать на своем, когда столько человек уверены в
том, что вы не правы?
Лицо Катарины стало бледным, почти мертвенно бледным. Ее глаза
горели.
- Да, - спокойно ответила она.
Долгий миг лорд Логайр смотрел ей прямо в глаза, а затем медленно
сел.
Катарина обвела взглядом окружающие ее лица, не жалея времени, чтобы
заглянуть поглубже в каждую пару глаз. Затем, поднимая подбородок,
заявила:
- Мои судьи останутся в ваших владениях, милорды. Что же касается их
возможностей продажности, то вы найдете их почти святыми в пренебрежении к
деньгам, винам и... удобствам. Их заботит лишь одно - только правосудие.
Она помолчала, давая время дойти смыслу своих слов до сознания
лордов, и Род заметил среди Великих Лордов несколько свекольно-красных
лиц. Он догадался, что правосудие во владениях некоторых было совсем не
таким праведным, как следовало бы.
Лицо герцога Логайра не покраснело. Единственное чувство, которое
можно было прочесть на нем - горе.
- Однако все это дело с судьями второстепенно по сравнению с целью,
ради которой я созвала вас здесь сегодня.
Катарина улыбнулась с более чем намеком на злость.
Вокруг всего стола вскинулись головы в тревоге. Бром О'Берин выглядел
более потрясенным, чем все прочие. Катарина явно не проконсультировалась
со своим Первым Советником: даже Брому преподнесли сюрприз.
Каждый лорд нагнул голову для быстрого, шепотом, совещания, со своим
соседом, и выражение тревоги на их лицах усугубилось до мрачного гнева.
- В каждом из ваших владений, - начала Катарина, - есть монастырь. Вы
привыкли назначать священников в свои приходы из своих собственных
монастырей.
В течение минутной паузы она смотрела на стол, затем подняла голову.
- Здесь, в этом замке, я собираю лучших теологов из всех монастырей.
Вы выберете из своих монахов молодых братьев, по одному на каждый приход,
и пошлете их сюда, ко мне, для обучения моими монахами. Коли в каком-либо
случае я не одобрю вашего выбора, я отошлю их обратно к вам, и потребую на
их место других. Когда они закончат свое обучение, я верну их вам служить
вашими приходскими священниками.
Лорды с грохотом вскочили на ноги, крича и жестикулируя, грохоча
кулаками по столу.
Этот гам прервал голос Катарины:
- Хватит! Тихо!
Медленно, один за другим, Великие Лорды впадали в мрачное молчание и,
пылая взором, погружались в свои кресла. Но лица советников, казалось,
вспыхнули от подавляемой радости, их глаза горели, на каждом лице играла
улыбка, едва не переходящая в ухмылку.
- Я сказала, - произнесла Катарина с холодком в голосе. - Это будет
сделано.
Поднялся старый лорд Логайр.
- Не будет ли Ваше Величество...
- Нет.
Бром О'Берин прочистил горло.
- Не разрешит ли Ваше Величество...
- Нет.
В палате совета воцарилось молчание. Катарина снова обвела взглядом
лица лордов и их советников.
Затем, повернувшись налево, она склонила голову.
- Милорд Логайр.
Старый вельможа поднялся, крепко сжав челюсти под седой бородой, его
кулак в красновато-коричневых пятнах пульсировал от едва сдерживаемого
гнева.
Он отодвинул назад большое позолоченное кресло, и Катарина встала. Он
прошел обратно на свое место. Катарина повернулась, и огромные дубовые
двери широко распахнулись. Гвардейцы выстроились впереди и позади нее. Она
остановилась в дверях и обернулась.
- Подумайте, милорды, - посоветовала она, - и соглашайтесь, ибо вы не
сможете выстоять против меня.
Огромные двери захлопнулись за ней. В палате снова разверзся
кромешный ад.
- Да брось ты! Это классическая картина, вплоть до последнего
оскорбительного взгляда!
Закончив дневное дежурство, Род ехал на Вексе обратно, к постоялому
двору с намерением перехватить немного сплетен и много пива. Большой Том
занимался домашним очагом в королевском замке с приказом держать уши
открытыми для лакомых кусочков информации.
- Я не согласен, Род. Это самая классическая картина, но с некоторыми
добавлениями.
- Упрямая скотина! Это просто преждевременная попытка централизации
власти. Катарина пытается объединить Грамарий под одним законом и одним
правительством вместо двенадцати почти независимых герцогств. Это дело с
судьями означает именно это и ничего больше. Пять к десяти, что почти все
эти лорды разыгрывали из себя богов в своих владениях, вынуждая половину
женщин спать с ними и зажимая налогами всех и все что приходило им в
голову. Катарина - реформатор, вот и все. Она пытается исцелить все зло,
что может найти, делая себя единственным законом в Грамарие - и у нее
ничего не выйдет. Знать этого попросту не потерпит. Ей могло бы сойти с
рук дело с судьями, но эта затея с попами наверняка приведет к мятежу. В
такого рода обществе священники имеют большее влияние на народ, чем любые
другие чиновники. Если она сделает их ответственными перед ней и только
перед ней, она действительно вырвет у вельмож зубы, и они это знают. И они
не сдадутся без боя.
- Пока что я согласен с тобой, - сказал робот. - Пока это
классическая картина, похожая на попытку английского короля Джона
централизовать страну прежде, чем такой проект смог бы иметь успех.
- Да, - кивнул Род. - И мы можем надеяться, что, подобно вельможам
короля Джона, великие герцоги будут настаивать на Великой Хартии.
- Но...
Род принял вид мученического терпения.
- Что "но", Векс?
- Но есть чужеродный элемент: группа советников Великих Лордов,
группа, которая кажется очень сплоченной.
Род нахмурился.
- Ну, да. Есть.
- И, судя по тому, что ты мне рассказал о сцене после ухода
Катарины...
- И-х! - Род содрогнулся. - Выглядело так, словно она бросила
перчатку, а все герцоги вышли посмотреть, кому достанется честь поднять
ее. Девочка, может, и знакома с элементарной политической наукой, но она
совершенно не знакома с дипломатией. Она просто поощряет их драться с ней!
- Да, а советники очень умело подстрекали их - каждый советовал
своему лорду не драться, потому что он слишком слаб... а потом говорили,
что, если он должен драться, ему лучше вступить в союз с другими лордами,
потому что каждый из них по-одиночке был слишком слаб, чтобы выстоять.
Опытное использование оборотной психологии. Можно подумать, что советники
затеяли полностью ликвидировать центральную власть.
- Да, - задумчиво произнес Род, - это не совсем нормально в такого
рода обществе, не так ли, Векс?
- Да, Род. Теория анархии обычно не возникает до тех пор, пока
культура не достигнет намного более высокой степени развития.
Род пожевал губу.
- Может быть, постороннее влияние?
- Наверняка. И это приводит нас к народному тоталитаризму, еще одной
аномалии. Нет, Род, это не классическая картина.
- Да, черт возьми. Мы имеем три группы, борющиеся за власть:
крестьян, герцогов с их советниками и королеву с теми, кто там ее
поддерживает. В данный момент эта поддержка ограничивается Бромом
О'Берином.
- Тоталитаристы, анархисты - королева посредине, - резюмировал Векс.
- Кого ты поддерживаешь, Род?
- Катарину, черт возьми! - усмехнулся Род. - Я затеял посадить семена
демократии, все тем не менее выглядит так, словно единственный шанс этого
добиться - это создать конституционную монархию.
- Я могу и ошибиться, - произнес Векс, - но я считаю, что ты в
восторге, обнаружив, что должен поддерживать ее.
Несколько огней вокруг них померкли в вечерней мгле, стене тумана
метрах в десяти от них. Род ехал один через мир дыма, копыта Векса звенели
странно жутко в глухом безмолвии. Ночь разорвал протяжный крик, за которым
последовал звон мечей.
- На помощь! На помощь! - кричал молодой голос.
Род замер с рукой на эфесе шпаги, затем вонзил каблуки в
металлические бока Векса, и огромный черный конь поскакал к месту схватки.
В глубине переулка ало тлел сквозь туман факел. Там, в его дымчатом
свете один человек бился с тремя, стоя спиной к стене.
Род заревел и врезался прямо на коне в эту свалку.
Он закрутил вокруг себя шпагой, воя, словно индеец, учащийся быть
солдатом конфедерации. Он вырвал из-за спины кинжал, как раз вовремя,
чтобы отразить удар рапиры слева. Его собственная шпага описала дугу над
головой и клацнула о столб, когда противник отбил удар.
Затем стальные острия принялись колоть его словно жала. Род был
вынужден перейти к обороне, отметая в сторону клинки.
Но тут намеченная жертва испустила вопль, которого не постыдился бы и
баньши, атаковав с тыла.
Три шпаги сразу же отпали, а их владельцы поспешили скрыться в
переулке. Мгновение Род сидел ошеломленный, затем издал воинственный клич
и поскакал вдогонку за удирающими фигурами.
Но они уже успели пропасть в темноте в конце переулка, и когда Род
достиг того места, где потерял их из виду, камни мостовой оказались пусты.
Это был тупик, они исчезли через одну из затемненных дурно пахнущих
дверей.
Их несостоявшаяся жертва подбежала сзади, оглядываясь и тяжело дыша.
- Ушли, и бесполезно их искать. Они будут в пяти лигах отсюда через
несколько минут.
Род выругался и со стуком бросил шпагу в ножны. Он вздрогнул и крайне
осторожно коснулся предплечья, одна из рапир прорезала его камзол и
оцарапала кожу.
Он повернулся к незнакомцу.
- У вас все цело?
Молодой человек кивнул, пряча свою шпагу в ножны.
На Рода смотрело открытое курносое лицо с голубыми глазами и
сверкающей сквозь туман усмешкой. Скулы были высокие, а глаза большие и
широкие, с выражением невинности. Белокурые волосы были подстрижены "под
горшок". Это было молодое, неопытное, очень красивое лицо. Род
почувствовал прилив негодования.
Он спрыгнул с коня. Макушка головы юноши была примерно на уровне глаз
Рода, но что у мальчика недоставало в росте, компенсировалось
телосложением. Бочкообразная грудь переходила в бычьи плечи на добрых
пятнадцать сантиметров шире, чем у Рода. Руки выглядели бы более уместными
у медведя или у гориллы, а ноги были слишком маленькими стволами деревьев,
вогнанными в узкие бедра.
Он носил кожаный колет поверх белой рубашки, широкий черный пояс,
шаровары и высокие мягкие сапоги.
Он нахмурился, увидев кровь на руке Рода.
- Вы ранены?
- Царапина, - презрительно фыркнул Род и нашарил в седельной сумке
Векса антисептический бинт. Он перевязал бинтом предплечье, бросив юноше
усмешку.
- Вы, однако, можете оплатить счет портному.
Парень кивнул, его глаза посерьезнели.
- Я с радостью сделаю это, ибо они вырезали бы мне сердце, не
подоспей вы вовремя на помощь мне. Туан Макриди у вас в долгу.
Род осмотрел его с ног до головы, медленно кивнув. "Хороший паренек",
- подумал он.
- Род Гэллоуглас к вашим услугам, - протянул он руку. - И никаких
долгов. Всегда рад помочь одному против трех.
- Ах, но долг все же есть! - не согласился парень стискивая руку Рода
захватом, напоминающим сентиментальные тиски. - Вы должны, по крайней
мере, позволить мне угостить вас кружкой эля!
- Почему бы и нет? - пожал плечами Род. - Все равно я как раз сейчас
направлялся в таверну, идем со мной!
К его удивлению, Туан заколебался.
- С вашего позволения, дорогой мастер Гэллоуглас... в этом городе
есть только один дом, где я - желанный гость. Все прочие давно знают мой
обычай, и, - округлое лицо вдруг расколола усмешка, - мой образ жизни не
доставляет удовольствия мирным и добропорядочным.
Род кивнул и состроил гримасу.
- Пост йокундум ювентутем. Ну, я полагаю, один трактир ничуть не хуже
другого.
Дорога к Туанову трактиру несколько не шла к внешности юноши из
хорошей семьи, они миновали два темных переулка, протиснулись через брешь
в кирпичной стене и вышли на широкий, освещенный лунным светом двор,
бывший в свое время элегантным. Время это, должно быть, приходилось на
один-два века назад. В центре потрескавшихся плит булькали остатки
фонтана, благоухая вонью примитивного водопровода. Сорняки, сами в
состоянии крайней нищеты, всюду лезли из всех трещин. Кирпич стен
потрескался и раскололся, известка крошилась. У стен и по углам лежали
кучи мусора со случайными горстками отбросов то тут, то там.
Сам постоялый двор был нелюдим и представлял из себя гранитный блок с
полуразрушенным карнизом. Нависающий второй этаж подпирался грубо
отесанными бревнами, которым из-за нетвердости, обязанной их возрасту,
нельзя было доверять. Окна были забиты досками, потрескавшимися,
заплесневелыми и пораженными грибком. Массивная дубовая дверь была
единственным здоровым куском дерева в поле зрения, но даже и она осела.
- А здесь терпят твое поведение? - спросил Род, осматривая
закосневший двор, когда Туан постучал по двери рукояткой кинжала.
- Да, терпят, - ответил Туан, - хотя даже их гостеприимство иногда
вымученное.
Род почувствовал холодок меж лопаток. И гадал, на какого же все-таки
юношу со скромными манерами он наткнулся.
Туан снова постучал. Род думал, чего он ждал в ответ: сквозь осевшие
доски окна не было видно ни малейшего проблеска света. Судя по его виду,
дом был совершенно пуст.
Но дверь начала двигаться и застонала, доказывая, что она собирается
забастовать, требуя смазки, до тех пор, пока не открылась ровно настолько,
чтобы пропустить двух человек.
- Твой трактирщик, - весело представил Туан. - Пересмешник.
Искривленная, горбатая, иссохшая пародия на человеческое существо
выглянула из-за двери, издавая горловые глотательные звуки. Одно ухо
представляло собой что-то типа цветной капусты, а другое отсутствовало, по
пораженному пращей черепу было раскидано несколько прядей маслянистых
волос. Нос картошкой, рот - щель в массе бородавок, глаза - злорадные
блестящие щелки. Она, эта пародия, была одета в коллекцию лохмотьев и
заплат, которые некогда могли претендовать на название камзола и шаровар,
неуклюже висевших на фигуре чучела.
Тролль шмыгнул в дурно пахнущую тьму своего логова. Туан широким
шагом последовал за ним. Род сделал глубокий вдох, расправил плечи и
оглянулся через плечо, удостоверившись, что Векс все еще стоял там, у
фонтана, опустив голову в хорошей имитации пасущейся лошади. На миг Род
позавидовал способности робота отключать свои обонятельные рецепторы.
Затем, подняв подбородок, он последовал за Туаном в трактир. Дверь со
скрипом закрылась за ними, раздался шуршащий звук, когда Пересмешник
обежал вперед них открыть следующую дверь.
Эта открылась легко, хлопнув в стену и затопив их вспышкой факельного
света и взрывами хриплого буйного смеха. Род выпучил глаза.
Они прошли через дверь, и Род огляделся. Это был большой пивной зал с
четырьмя ревущими открытыми очагами и десятками факелов, воткнутых в
стены.
Над очагами висело жарившееся мясо, слуги просачивались сквозь толпу
с кружками эля и вина, наливаемых из двух огромных истекающих бочек,
господствовавших на противоположной стороне зала.
Клиентурой были подонки города. Их одежда была грязной, латаной и
кем-то выброшенной. Тела их носили следы примитивного правосудия: у одного
не хватало уха, у другого глаза. Лица всех были искажены и отмечены
различными болезнями. И все же здесь, в своем собственном логове, они
весело ржали и все как один ухмылялись, хотя в их глазах блеснула злоба,
когда они увидели Рода.
Но злоба растаяла, преобразовавшись во что-то, почти похожее на
преклонение, когда они посмотрели на юного Туана.
- Говорят, - улыбнулся парень, - что нет чести среди воров, но здесь,
среди нищих Грамария, есть, по крайней мере, сродство. Добро пожаловать,
Род Гэллоуглас, в Дом Хлодвига.
Волосы на голове Рода встали дыбом. Он вспомнил толпу, которую он
видел ранее ночью в порту.
Глаза его расширились, он уставился на Туана. Он не мог быть. Не мог.
Однако ж смог. Да, смог.
Туан Макриди был юным возбудителем черни, подстрекавшим толпу к
походу на замок.
Этот краснощекий здоровый юноша был первой крысой в местной клоаке.
Толпа разразилась грубым веселым гамом, приветствуя своего Галахада.
Туан ухмыльнулся и помахал рукой. От воротника ко лбу поползла легкая
краска. Он казался почти смущенным таким приемом.
Он провел Рода в темный угол в дальней части зала. Он не сказал ни
слова Пересмешнику, но две кружки подогретого курящегося вина со специями
стукнулись о стол чуть ли не тогда, когда они сели. Хозяин удрал, не
получив платы.
Род следил за его уходом, цинично подняв бровь. Он повернулся к
Туану.
- Вы здесь не пользуетесь деньгами?
- Нет, - улыбнулся Туан. - Все приходящие в дом Хлодвига приносят те
немногие деньги, которые у них есть. Их складывают в общую копилку, а мясо
и вино выдают всем по надобности.
- И место для сна, я полагаю?
- Да, и одежду. Это бедный стол по меркам дворянина, но огромное
богатство для этих моих бедных собратьев.
Род изучил лицо Туана и решил, что парень вполне мог не шутить, когда
сказал "собратья".
Он откинулся на спинку стула и скрестил ноги.
- Ты назвал себя религиозным человеком?
- Я? - Туан попытался придушить свой внутренний смех и почти преуспел
в этом. - О, нет! Должен бы быть, но я не был в церкви трижды двунадесять
воскресений, а то и больше!
"Значит, - решил Род, - его мотивы помощи бедным, вероятно, были не
слишком лицемерными, какими бы они не оказались.
Он посмотрел на свою кружку.
...
