Кристофер Сташефф. Чародей поневоле
страница №8
...духа и медленно прошлись по темному залу.Там везде царила тесная и густая чернота. Он моргнул, стараясь избавиться
от чувства, что тьма давит ему на глаза.
- Милорд Логайр, - начал он и остановился, подбирая слова, - Милорд
Логайр, может, мне удастся стать этим куском железа - все равно, меня
называли и похуже. Но для того, чтобы сломить советников, я должен узнать
о них как можно больше. Поэтому скажи мне, чем они занимаются в этих
залах.
- Колдовством, - проворчал призрак. - Черной магией! Хотя о ее манере
я могу едва ли рассказать...
- Ну, расскажи мне все, что сможешь, - не отставал Род. - Все, что ты
сможешь сказать - будет принято с благодарностью.
- Ты говоришь, словно приходской священник, собирающий десятину, -
фыркнул дух. - Тем не менее я расскажу тебе все, что могу. Знай же тогда,
человек, что эти кривые людишки построили себе здесь алтарь из сверкающего
металла - то ни сталь, ни серебро, ни золото, ни любой другой ведомый мне
металл - здесь, в центре моего замка, где некогда танцевали придворные!
- О, - Род поджал губы. - И каким образом они преклоняются перед
своим алтарем?
- Как поклоняются? - поднял голову дух. - Да я бы поручился, что
принося себя в жертву, ибо они шагают внутрь той злой поделки, а затем
исчезают. А потом - хлоп! И они снова тут, и выходят целые! Я могу только
думать, что они, должно быть, отдают свою кровь темному демону внутри того
сверкающего алтаря, ибо туда они выходят тощие и трясущиеся. И в самом
деле, - задумчиво произнес он, - почему бы иначе они были такими
иссохшими, эти людишки?
В основании черепа Рода снова началось беспокойное покалывание,
постепенно оно поползло вниз по шее, затем распространилось по плечам.
- Я должен увидеть эту поделку, милорд, - Род нащупал кинжал. -
Давай-ка немного посветим.
- Нет! - внезапный вопль резанул по барабанным перепонкам.
Дух запульсировал, съеживаясь и вырастая, его контуры заколебались,
словно пламя свечи.
- Ужель ты уничтожишь меня, человек, и отправишь меня в более темное
царство, чем это?
Род помассировал шею, пытаясь высвободить мускулы, сведенные
судорогой от вопля духа.
- Прости меня, лорд Логайр, я совсем забыл. Мой фонарь останется
затемненным, но ты должен привести меня к этому странному алтарю, чтобы я
смог увидеть его своими глазами.
- Значит ты собираешься поклоняться там? - пустые глаза зловеще
покраснели.
- Нет, милорд, но я должен узнать эту вещь, чтобы потом смог свалить
ее, когда придет время.
С минуту дух молчал, затем степенно кивнул и скользнул вперед.
- Идем.
Род, спотыкаясь, побрел за ним, вытянув руки вперед, пока его ладони
не уперлись во что-то твердое и холодное.
- Берегись, человек! - прогромыхал дух. - Ибо здесь таятся темные
силы!
Род медленно, дюйм за дюймом, нащупывал себе дорогу вдоль металла,
мягко поблескивающего в слабой люминесценции призрака. Затем его правая
рука упала на нечто. Он пошарил и обнаружил, что это был угол, тогда он
пожелал, чтобы дух испускал еще немножко света, и шарил до тех пор, пока
не определил на ощупь контуры двери, или, более правильно, дверного проема
в два метра в высоту и три в ширину.
- Что находится внутри, милорд? - прошептал он.
- Это - гроб, - простонал дух. - Металлический гроб без крышки,
поставленный стоймя, и ты нашел его открытую сторону.
Род гадал, что случится, если он шагнет в эту нишу, но по какой-то
странной причине у него отсутствовал экспериментаторский зуд истинного
ученого.
Он пошарил напротив дверного проема. В его ладонь вжался круг, слегка
выступавший на поверхности металлического блока.
Проводя пальцами справа от дверного проема, он открыл полный набор
кругов, овалов и кнопок. Район в пределах их контуров был более гладким и
менее холодным, чем окружающий их металл.
"Стекло, - подумал он, - или пластик. Это, по всей видимости, пульт
управления".
- Милорд Логайр, - тихо позвал он. - Подойдите теперь сюда, ко мне,
умоляю вас, потому что мне нужен свет.
Дух подплыл к нему, и при свете его холодного излучения Род разглядел
набор измерительных приборов, верньер, ряд кнопок с цветочным кодом.
Голос духа был мягким, почти сочувственным.
- Почему ты дрожишь, человек?
- Холодно, - отрезал Род. - Милорд Логайр, боюсь, что я должен
согласиться с твоим мнением по поводу этой чудовищной штуки. Я не знаю,
что это такое, но оно нехорошее.
Дух загромыхал, соглашаясь.
- И то, что дурно на вид, должно быть вдвое хуже в действиях своих.
- Ну, я не столь уверен в этом как в основном принципе, - сдержанно
ответил Род. - Но в данном случае это вполне может быть применимо, Милорд,
в течение следующих нескольких минут не обращайте внимания на мое
бормотание, я должен... э-э... прочесть заклинание против этой машины.
Он переключился на жаргон галактических матросов, в то время как дух
в замешательстве хмурился.
- Векс, ты тут?
- Да, Род.
- Ты все слышал?
- Разумеется, Род.
- Гм. Ну, значит, э-э... эта штука - большой кусок металла,
прямоугольный, примерно э-э... шесть метров длинной на, скажем, три в
высоту и, может быть, три в ширину. Имеет вырезанную спереди небольшую
нишу размером примерно с гроб.
- Соответственно, - пробормотал робот.
- Без непрошенных комментариев на работе, пожалуйста. Это белый
металл с тусклой отделкой и холодней, чем ад, сейчас, во всяком случае.
Рядом с нишей - набор измерительных приборов: длинная линейка со шкалой и
бегунком.
- Как калибрована шкала, Род?
- Похоже на логарифмы, Векс. Арабские цифры. Ноль примерно в трех
четвертях пути от левого края. Левая сторона шкалы размечена до десяти
тысяч. Правая сторона идет до... э-э... 2385. Похоже на что-нибудь, о чем
ты уже слышал?
Возникла пауза. Наконец робот ответил:
- Занесено для анализа, продолжай описание.
Род скрипнул зубами. Эта громадная штуковина была явно столь же
незнакома Векса, как и ему самому.
- Тут есть циферблат с ручкой посередине, сразу справа от линейки.
Точка отсчета - наверху, двенадцать часов, отрицательное число слева,
положительное - справа. По крайней мере, я думаю, что это числа. Штука как
раз справа от точки отсчета выглядит несколько похожей на лекало, или,
может быть, на параноидную синусоиду. Потом есть фигура, похожая на
перевернутую грушу. Есть пара кругов с проходящей поперек них линией.
Последняя - лежащий на боку вопросительный знак, потом есть бесконечность
на месте шести часов. Левая сторона такая же, только все символы помечены
знаком отрицания.
Робот с минуту погудел. Род узнал мелодию из "Травиаты". Векс
положительно наслаждался.
- Занесено для анализа и справок, Род, продолжай описание.
- Значит ты тоже не узнаешь их, да?
- Они совершенно беспрецедентны в математических дисциплинах. Но если
в их образовании существует какая-нибудь логика, я дешифрую их. Продолжай.
- Ну, тут есть семь кнопок, установленных на одном уровне с
поверхностью в ряд, как раз над линейкой, с цветовой маркировкой. Цвета -
э, эй, это же спектр!
- Этого-то я и опасался, - пробормотал робот. - Использование спектра
в цветовой кодировке указывает на произвольную передачу значений. В
последовательности цветов нет никаких аномалий?
- Ну, окраска радужная...
- Не совсем то, что я подозревал под аномалией. Ну, занесено,
продолжай.
- Больше ничего, это все.
- Все? Только три прибора управления?
- Это все.
Минуту робот хранил молчание.
- Ну и что тебе удалось из этого заключить, Векс?
- Ну, - голос робота стал колеблющимся. - Система управления, похоже,
сработана для непрофессионала, Род.
- Почему? Оттого, что она такая простая?
- Именно. Помимо этого, тут недостаточно данных для...
- А, сделай догадку, черт побери! Сделай хотя бы дикую догадку!
- Род, гадание не находится в пределах способностей кибернетического
механизма, так как это требует интуитивности.
- Так экстраполируй из доступных данных!
Он снова услышал "Травиату", какую мог бы петь только гнусный
звукогенератор, затем Векс Сказал:
- Некруглость цифры 2385, кажется указывает номер года, Род,
обусловленный ее сопоставлением с цифрой десять тысяч.
- Э, что ты сказал?
- Цифра десять тысяч, - прочел лекцию Векс, - имеет много вероятных
соотнесений, одним из которых является зафиксированный период человеческой
истории.
- Эй... минуточку, Векс. Письменная история не восходит дальше
двухтысячного года до нашей эры, даже я знаю это.
- И это чудо, учитывая твое отчаянное сопротивление обучению с самого
раннего детства.
- Ладно-ладно! Да, я был плохим мальчиком, не выполняющим заданий на
дом! Сожалею! Раскаиваюсь! Только продолжай экстраполяцию, идет?
Он услышал серии замыкающихся реле, всегда напоминающие ему смешки,
затем Векс поведал:
- Человеческая история до развития письменного языка, можно сказать,
зафиксирована в легендах и мифологии, в таких произведениях, как "Эпос о
Гильгамеше". Охватываемый такими трудами период можно считать начавшимся
почти за четыре тысячи лет до нашей эры. Эта цифра, прибавленная к
нынешней дате, даст нам цифру 9432, которая близко подходит к цифре десять
тысяч, чтобы включить ее в число вероятных соотнесений.
- Хм, - Род погрыз нижнюю губу. - Ну, если посмотреть под таким
углом, то, я полагаю, 2385 вполне может оказаться датой. Но что это
означает?
- Ай, Род, вывод так очевиден.
- Значит я - идиот-микроцефал. Разжуй его.
Робот поколебался.
- По данной теории, Род, этот артефакт должен быть средством
передвижения для темпоральных путешествий.
Род уставился на линейку.
- Ты хочешь сказать, что это - машина времени?
Бегунок был продвинут вправо до предела, остановившись на цифре 2385.
- Род, ты должен держать в уме, что коэффициент вероятности этой
теории...
- МАШИНА ВРЕМЕНИ! - в мозгу Рода все завертелось. - Значит, эти
малорослые ублюдки явились из будущего!
- Род, я уже предостерегал тебя насчет твоей склонности сопровождать
недоказанную теорию грузом убеждений.
Род быстро покачал головой.
- О, не беспокойся, Векс. Это всего лишь догадка, вероятно,
неправильная. Я держу это в уме.
Он отвернулся от пульта управления с пылающим взором. Машина времени,
кто бы мог подумать?
Он вдруг осознал слабо свечение слева от него. Над ним возвышался
мрачный Горацио Логайр.
- Что это за магия, человек?
Род нахмурился и снова повернулся к машине.
- Странная история, милорд, и темная одновременно. Я немного знаком с
разными, э-э, магиями, но эта такая, о которой я ничего не знаю.
- Что же ты тогда будешь делать?
Род нахмурился, уставился на пол и поднял взгляд с мрачной улыбкой.
- Стоять и размышлять над тем, что увидел.
- И когда же ты уничтожишь эту игрушку сатаны?
- Когда буду уверен, - пробормотал Род, снова поворачиваясь
посмотреть на машину, - уверен, что эта чума, а не лечение этого
погруженного во мрак средневековья мира.
Брови Логайра сошлись, когда его нахмуренность углубилась. Он,
казалось, почти увеличился, вырисовываясь все выше и шире, делая человека,
стоящего перед ним маленьким и беззащитным. У Рода возникло безумное
ощущение, что на него с ревом несется древний локомотив.
В голосе зазвучал отдаленный гром.
- Тогда я поручаю тебе изгнание этого демонического алтаря и сброда
его ненавистных жрецов.
"Похоже, у старика, - решил про себя Род, - определенно зашли шарики
за ролики".
Меч духа молнией вылетел из ножен. От неожиданности Род непроизвольно
принял оборонительную стойку. Затем он выпрямился, выругав себя -
призрачный меч едва ли смог бы причинить ему вред.
Меч проплыл к нему острием вниз - сверкающее подобие распятия в
призрачном свете духа.
- Поклянись на рукояти моего меча, что отныне ты не успокоишься, пока
не очистишь землю сию от прорвавшейся к власти испорченности, что ты
изгонишь сей темный алтарь и всех слуг его, и еще что ты никогда, покуда
жив, не покинешь острова Грамарий в час опасности.
От ужаса у Рода отвисла челюсть, широко раскрыв глаза, он уставился
на неожиданную мощь и величие духа. В живот его закрался чуждый,
бесформенный страх. Волосы у него на затылке встали дыбом от холода
безымянного страха.
Он съежился.
- Это едва ли необходимо, милорд. Я люблю остров Грамарий, я никогда
не...
- Положи руку на рукоять и клянись! - слова духа были сжатыми и
строгими.
Род довольно-таки сильно струхнул, отлично сознавая, что эта клятва
на всю жизнь привяжет его к этой планете.
- Милорд, вы просите меня дать клятву верности? Я оскорблен, что вы
способны усомниться в моей...
- Клянись! - прогремел дух. - Клянись! Клянись!
- Ты тут, старый крот? - пробормотал Род себе под нос, но это не
сработало - он никогда не чувствовал себя менее веселым.
Взгляд Рода устремился на пылающую светом рукоять и строгое лицо за
ней. Почти против собственной воли он сделал шаг вперед, затем еще один,
смотрел как его рука сомкнулась вокруг рукояти. Ладонь ничего не
почувствовала, никакого давления твердого металла, но воздух в его кулаке
стал таким холодным, что парализовал его пальцы.
- А теперь клянись мне! - прогремел Горацио.
"А, ладно, - подумал Род. - В конце концов, это же только слова.
Кроме того, я ведь агностик, не так ли?"
- Я... клянусь, - неохотно произнес он, выдавливая каждое слово.
Но тут в его мозгу мелькнуло озарение, и он добавил:
- И далее я клянусь, что не успокоюсь до тех пор, пока королева и все
ее подданные не будут править вновь с одним голосом.
Он снял руку с меча, весьма довольный собой. Эта дополнительная
статья давала ему путь прямо к цели его задания, считал ли там Горацио или
нет демократию среди опасностей, угрожавших Грамарию.
Дух нахмурился.
- Странная клятва, - пробурчал он, - очень странная клятва. И все же
сердцем я не могу сомневаться и благословляю тебя.
"Конечно, - признался про себя Род, - клятва все же привязала его к
Грамарию, но через эту пропасть он сумеет перекинуть мост, когда к ней
приблизится.
Меч скользнул обратно в ножны. Дух повернулся и сказал через плечо.
- Следуй за мной, теперь я покажу тебе коридоры внутри этих стен.
Род последовал за ним, пока они не подошли к стене. Дух указал
длинным костлявым пальцем:
- Щупай, пока не обнаружишь, что камень под твоей ладонью поддается.
Род протянул руку к камню, указанному призраком, и толкнул, навалясь
всем телом. Камень застонал и со скрежетом подался, уйдя в стену. Когда он
вышел обратно, скрипя, отворилась дверь с протестом петель, которым уже
давно пора было сделать перерыв на смазку. Щеку Рода овеял холодный и
сырой воздух.
- А теперь оставь меня, - сказал стоявший рядом с ним высокий и
величественный дух. - И ступай выполнять свой долг. И все же помни,
Человек, клятву свою, и будь уверен, что если ты когда-нибудь отбросишь
ее, первый герцог Логайра всегда будет стоять рядом с твоей постелью, пока
тебя не начнет одолевать страх.
- Определенно, утешающая мысль, - пробурчал Род.
Он принялся ощупью спускаться по мшистым ступенькам, насвистывая:
"Никогда тебе не гулять одному."
На сей раз дверь на сеновал была открыта, и подобный землетрясению
храп Тома глухо раскатывался по каменному помещению.
Род остановился в дверях, пожевывая губу. Затем вернулся в коридор,
вынул из подпорки факел и сунул его вперед себя в помещение, осторожно
заглядывая туда, просто чтобы быть уверенным, что никто не попытается
вновь пробудить Тома с умыслом потребовать впоследствии алименты.
Колеблющийся свет факела открыл спящую фигуру рослого крестьянина,
укрытого плащом до середины груди. Одна медвежья ручища удобно обвивала
округлое тело блондинки, укрытой (или раскрытой) плащом в той же степени.
Ее маленькие твердые руки прижимались к боку Большого Тома, а голова
покоилась на его плече, с разметавшимися по ее плечам в славном беспорядке
длинными волосами. Одна из загорелых рук была по-собственнически
перекинута поперек бочонка груди великана.
Род нахмурился и подошел поглядеть поближе. Лицо было тонкое, нос
вздернутый, рот маленький, с довольно надменной улыбочкой.
Это была определенно не брюнетка, пристававшая к Роду в коридоре. Он
удивленно хмыкнул: так, значит, эта деваха не ринулась за слугой, когда ей
отказал господин.
Конечно, она могла просто недостаточно быстро двигаться... Но нет,
Большой Том был бы рад ублаготворить обеих.
Он поставил факел на место, вернулся на сеновал и с кивком
завистливого восхищения Большому Тому, не трудясь даже скинуть камзол,
свалился на кучу сена, служившую постелью. Это воскресило воспоминания. Он
зевнул, положив голову на согнутую руку, и медленно продрейфовал ко сну.
- Человек Гэллоуглас!
Голос так и прогремел в тесном помещении. Род рывком выпрямился,
девушка завизжала, а Большой Том спросонья выругался.
Над ними, люминесцируя в темноте холодным светом, возвышался дух.
Род поднялся на ноги, бросил быстрый взгляд на Тома и девушку. Она
съежилась в малодушном страхе, прижавшись к медвежьей шкуре на груди
Большого Тома, на лице которого уже установилось выражение угрюмого (и,
вероятно, испуганного) вызова.
Род переключил взор на духа, стоящего высоко над ними в пластинчатых
доспехах, с невероятно длинным и тонким лицом. Оружие у него на бедре было
рапирой - нет, это был не Горацио Логайр.
Род напомнил себе, что он - босс, факт, который он почти забыл, и
ответил бездонному взгляду самым надменным своим взглядом, на какой только
был способен.
- В каком хлеву ты вырос? - рявкнул он. - Что являешься перед
джентльменом столь бесцеремонно?
Глаза-пещеры расширились, у духа отвисла челюсть. Сбитый с толку, он
уставился на Рода.
Смертный поспешил воспользоваться своим преимуществом.
- Говори же, и повежливей, или я спляшу на твоих костях!
Дух прямо-таки зараболепствовал: Род попал в точку. Очевидно
существовала какая-то плазменная связь между духом и его бренными
останками. Он сделал мысленную заметку отыскать могилы всех участвующих в
деле духов.
- Прощу прощения, милорд, - заикаясь, произнес дух. - Я никак не
хотел оскорбить, я только...
Род оборвал его:
- Раз ты уже потревожил мой сон, ты вполне можешь сказать, что
привело тебя ко мне.
- Вас вызвали...
Род снова перебил его:
- Никто не вызывал меня.
- Прошу прощения, господин, - поклонился дух. - Милорд Логайр просит
вашего присутствия.
Род еще с миг пожег его взглядом, затем со вздохом взял лютню.
- Ну, кто имеет дело с духами, должен иметь эти дела во внеурочное
время. - Он вскинул голову. - Горацио Логайр?
- Он самый, господин.
Служаночка ахнула.
Род вздрогнул - он совершенно забыл о своих слушателях. К полудню его
репутация будет известна всему замку.
- Ну, - сказал он, вешая лютню на плечо. - Веди.
Дух еще раз поклонился, затем, вытянув руку, повернулся к стене.
- Погоди! - рявкнул Род. - Лучше оставь тайные ходы тайными. Ступай к
милорду Логайру и скажи ему, что я скоро прийду. Ты забываешь, что я не
могу ходить сквозь стены подобно тебе.
Дух обернулся, недоуменно нахмурившись.
- Но, милорд...
- Ступай к милорду Логайру! - рассвирепел Род.
Дух съежился.
- Как вам угодно, милорд, поспешно промямлил он и скрылся.
В неожиданно наступившей темноте девушка испустила долгий рыдающий
вздох.
- Как это так, мастер? - осведомился Большой Том спокойным голосом,
всего лишь с легким следом удивления. - Ты теперь регулируешь движение
духов?
- Да, - ответил Род и распахнул дверь, гадая, где это Том подцепил
такое выражение, как "регулировать движение".
Он обернулся посмотреть на пару при свете дверей, сузив глаза и
пронзая их взглядом.
- Если хоть одно слово выйдет за пределы этого помещения, у вас у
обоих будет беспокойный сон и полуночные гости.
Глаза Большого Тома сузились, но глаза девушки расширились в испуге.
"Хорошо, - подумал Род. - Я пригрозил ее доходу, и теперь я могу быть
уверен, что она станет хранить молчание".
Он круто повернулся, закрыв за собой дверь, Большой Том конечно же
утешит ее, а контроль его мастера над духами не совсем чтобы уронит его в
ее глазах.
И, конечно же, она будет держать язык за зубами. Что тоже неплохо.
Для человека, не верящего в магию, Род и так уж через чур прославился как
чародей.
Он крался по коридору, пока не нашел пустую комнату со входом в
тайный туннель. Гранитные блоки одной из стен были вырезаны в виде
барельефа, изображавшего сжигаемую на костре оранжевую флейту, Логайры
явно довольно серьезно воспринимали принятое ими ирландское имя. Род нашел
один уголок в куче связок хвороста, вырезанный намного грубее остальных, и
бросил на него весь свой вес, толкнув его вправо.
Древний механизм издал глухое ворчание и дверь развернулась на
каменных плитах пола. Род нащупал пальцами ног ступеньки, протянул руку к
большому железному кольцу, установленному с внутренней стороны двери, и,
задвинув ее, направился по лестнице вниз.
Он прошел через массивную дверь в большой зал с темным алтарем. Его
призрачный проводник был уже там, дожидаясь.
Дух поклонился.
- Если вы будете так добры последовать за мной, мастер... - он
повернулся и поплыл по арочному выходу в коридор.
Род последовал за ним, бурча себе под нос:
- Полегче там с сарказмами.
Они вышли в коридор, и справа от себя Род увидел фосфоресцирующий
свет скопления духов. Они стояли неподвижно, склонив головы, глядя на
что-то на полу в центре круга. Род услышал испуганный смертный плач.
Когда он подошел, Горацио поднял голову. Он отплыл от кучки
призраков, его тупое лицо искажал гнев.
- Милорд Логайр, - Род поклонился с предельной вежливостью, затем
выпрямился - зачем ты вызвал меня?
Лоб духа немного разгладился, он, видно, несколько смягчился.
- Человек Гэллоуглас, - проворчал он. - Почему ты не сказал нам, что
пришел в наши коридоры не один?
- Не один? - поднял брови Род. - Вот как?
Нахмуренность Логайра вновь углубилась в озадаченность.
- Воистину, был некто, последовавший за тобой, кого я обнаружил по
выходе из зала со странным сооружением.
- Высший сорт, - пробормотал Род.
- Если нам предстоит теперь иметь здесь постоянное хождение смертных,
мне придется присмотреть за отоплением сих коридоров. Но к делу: я нашел
твоего слугу, как я уже говорил, прямо у выхода из зала.
- Слугу? - нахмурился Род. - Откуда ты знаешь, что это был слуга?
- Он же подслушивал у двери. И мы знаем, что он твой, ибо когда мы
двинулись на него, он выкрикнул твое имя.
- О, - Род почесал в затылке, нахмурясь. - Значит он назвал мое имя,
да?
- Да, - иначе мы убили бы его. И посему я послал за тобой, чтобы
выдать его тебе.
Логайр посторонился, круг духов расступился, и Род шагнул вперед. В
холодном свете призраков он увидел жалкий комок, пытающийся втиснуться в
стену. Лицо было отвернуто от него. По плечам рассыпались длинные черные
волосы. На нем была белая блузка, широкая юбка и черный лиф. Последний был
очень хорошо наполнен.
- Милорд Логайр... - начал было Род, но тут голос его сел, тогда он
попробовал снова. - Милорд Логайр, это едва ли "он".
Затем самым мягким голосом, на какой только был способен, обратился к
пойманному:
- Посмотри на меня, девушка.
Голова девушки вскинулась, губы раздвинулись. Ее лицо залилось
радостью и облегчением.
- Милорд!
Затем ее руки обвили его шею, так крепко, что ему пришлось бороться
за дыхание. Она уткнулась лицом в плечо Рода, содрогаясь всем телом от
рыданий.
- Милорд, о, милорд!
- Боже милостивый! - откликнулся Род, отодвигаясь от нее, чтобы
прочистить гортань.
Он, разумеется, узнал ее - это была служаночка, сделавшая ему ранее
вечером предложение.
- Ну-ну, тихо, девушка, все хорошо, - прошептал он, гладя ее по
спине.
Помещение вокруг него закачалось, он выбрал фиксированную точку света
и уставился на нее.
Она оказалась Горацио Логайром, с лицом, искаженным от негодования.
- Забери ее из моих коридоров, человек! Они и без того достаточно
сырые!
Род как раз успел заметить, как мило эта крестьяночка укладывалась в
его объятия. Он закрыл глаза, упиваясь ее теплотой и близостью. Услышав
голос Горацио, он кивнул.
- Да, милорд, я так и сделаю. Ну-ну, тихо, девушка, не нужно плакать,
- он вытащил из манежа платок и вытер ей щеки. - Хватит слез, вот так,
милая, ты повышаешь влажность, а у Горацио артрит, если он только сможет
вспомнить, куда положил свои кости. Вот так, умница.
Ее голова снова ткнулась ему в грудь, она продолжала шмыгать носом.
Ее глаза закрылись, мышцы расслабились, казалось, она чуть ли не уснула.
Рода охватила внезапная волна нежности при помощи и содействии огромной
силы, внесенной его инстинктом защитника, и он мысленно выругал липучий
эффект дамочки в расстроенных чувствах.
Он снова посмотрел в мрачные пустые глаза Логайра.
- Заарканили тебя, человек.
- Кого? Меня? - Род нахмурился и глухо стукнул себя по груди. - Огонь
семь раз пробовал это.
- И нашел его желанным, - согласился Логайр. - И семь раз испытал,
что это за кара. Забери ее из моих коридоров, Человек.
Род бросил на него последний, вызывающий взгляд и повернулся к
девушке.
- Идем, девушка, - прошептал он. - Мы теперь должны уйти из этих
мест.
Он подхватил ее на руки. Она шевельнулась, что-то обиженно
пробормотала и снова уткнулась в его плечо, крепко обняв его шею руками.
"Младенцы и женщины, - раздраженно подумал Род, - хуже зыбучих
песков".
- Милорд, - обратился он к Логайру, - не проводите ли вы меня? Как вы
можете понять, мое внимание несколько отвлечено...
- Да, - ответил дух и свернул направо по коридору, но не раньше, чем
Род успел заметить на его лице призрачную улыбку...
Он вышел в освещенный коридор, где прежде встретил Дюрера.
Человечишка давно уже исчез, видимо, он предположил самое худшее и весело
пошел своей дорогой.
Род опустил ноги девушки на пол. Она снова пробормотала неразборчивый
протест и еще крепче прижалась к нему.
Род сжал ее в объятиях и потерся щекой о ее волосы, растягивая
мгновения как можно дольше.
Затем он печально улыбнулся и, подняв руку, погладил ее по
подбородку, повернув ее лицо в свою сторону. Глаза с длинными ресницами
были все еще закрыты, полные красные губы надуты и чуточку приоткрыты.
Род сделал себя твердым, как сталь, и мягко спросил:
- Теперь ты должна рассказать мне, девушка, зачем ты последовала за
мной.
Она вскинула голову, в испуге расширив глаза и замотала ею.
- Никто, милорд, никто. Только я сама.
- Да? - печально улыбнулся Род. - Значит ты сама по себе последовала
за мной в часть замка, населенную призраками?
Она снова опустила взгляд.
- Я не боюсь призраков, милорд.
Род удивленно поджал губы.
- Если это так - ты обладаешь смелостью, необычной для горничной.
Нервы у нее не сдали до тех пор, пока она не увидела духов в натуре -
а испытавши на себе их стоны, Род мог понять причину ее сломленности.
Она могла так же последовать за ним в надежде, что он может
пересмотреть свое решение спать в одиночестве. Или, может быть, она
думала, что сможет помочь, если он попал в беду. Род улыбнулся при мысли,
что это так. Но он должен был удостовериться в этом.
- И все же ты не сказала мне, почему ты последовала за мной.
Она снова закусила губу и скривила лицо. Род спокойно ждал. Наконец,
выдавливая из себя каждое слово, она произнесла:
- Я... я боялась за вас, милорд.
Род уставился на нее, затем его рот растянулся в полуулыбке. Он
медленно покачал головой.
- Ты боялась за меня!
- Да, - вскрикнула она, блеснув глазами. - Я не знала, что ты -
чародей, а... человек в одиночку... в тех коридорах...
Голос ее оборвался, глаза снова опустились. С миг девушка
сопротивлялась, затем уступила.
- Ах, девушка-девушка! - произнес он. - Чем же ты могла мне помочь?
- Я... у меня есть подход к некоторым духам, милорд, - голос ее был
приглушен тканью его камзола. - Я думала...
Род нахмурился. Неужто общение с миром духов было обычной нормой на
этой рехнувшейся планете?
Он мягко погладил ее по спине, прижимаясь щекой к ее волосам. Она,
конечно, могла и лгать, но это подразумевало бы, что она - великолепная
актриса, а для этого она казалась через чур бесхитростной.
Он вздохнул и еще крепче сжал ее в своих объятиях. Она прижалась к
нему бедрами.
Род закрыл глаза и стер в голове все ощущения, кроме ощущения ее
тела. Оно было хорошим, очень хорошим. Почти как у той сельской девушки -
Гвендайлон...
Он резко раскрыл глаза и уставился на освещаемый факелами полумрак
коридора, рисуя перед собой два лица - бок о бок, если покрасить волосы в
черный цвет, загнуть уголки глаз, выпрямить нос...
Она почувствовала его напряжение и подняла голову.
- Что такое, милорд?
Голос был немного выше тоном, да, но он был того же типа.
Он оглядел девушку с ног до головы. Комплекция была безупречная, кожа
- без единой веснушки. Но чтобы состряпать основы косметики, требуется не
такая уж и развитая технология.
Он нацелил ей указательный палец между глаз.
- А ведь ты, - заявил он, - обманывала меня.
Его палец остановился на кончике ее носа.
В ее глазах мелькнуло разочарование, но она тут же стала вновь
воплощением невинности.
- Обманывала вас, милорд? Я... я не понимаю...
Род щелкнул пальцами - и кончик носа отлетел. Он кивнул мрачно, но
улыбнувшись.
- Крахмал и вода. Но ты поступила неправильно, выпрямив его. Мне он
больше нравится чуточку вздернутым.
Он потер кончиком пальца по уголку глаза - и глаз перестал быть
косым, а на пальце Рода появилось темное пятно.
- Итак - крахмал, вода и черная краска на глазах. Немного муки,
смешанной со жженой амброй, на лицо, хна для волос.
Уголки ее рта сжались. Лицо под краской покраснело от нахлынувшего
жаркого гнева.
Он покачал головой, наморщив лоб.
- Но, зачем девушка? Твое лицо во много раз прекраснее.
Он позволил себе момент самодовольства, когда гнев на ее лице растаял
в нежность и страсть.
Она опустила взгляд.
- Я не могла тебя покинуть, милорд.
Он закрыл глаза, скрипнув зубами, и только огромным усилием воли
удержался от того, чтобы не сжать ее в объятиях.
- Но... - он остановился и с шумом выпустил долгий вздох. - Но как ты
последовала за мной, девушка?
Она подняла взгляд, невинно расширив глаза.
- В обличьи скопы, милорд.
Глаза его распахнулись с почти слышным щелчком. Пораженный, он
уставился на нее.
- Ведьма? Ты? Но...
- Ты не станешь презирать меня за это, милорд? - обеспокоенно
спросила она. - Ты, который сам чародей?
Его глаза потеряли фокус.
- Как?... Э-э... чародей? - он помотал головой, пытаясь прояснить ее.
- Э-э я хочу сказать... нет, конечно, не стану... Я имею ввиду... ну,
некоторые из моих наилучших друзей... э-э...
- Милорд? - она взглянула на его лицо. - Здоров ли ты?
- Кто?... Я? Конечно, нет? Нет, минутку... - он остановился и сделал
очень глубокий вздох. - Итак, слушай. Ты - ведьма. Так. Большая вещь. Меня
куда больше интересует твоя красота, чем твои таланты.
Горящие уголья там, в ее глазах, готовы были воспламениться, если он
дыхнет на них. Он сделал еще один глубокий вздох и призвал свои гормоны к
порядку.
- А теперь давай внесем ясность в один вопрос.
- Да, милорд, - выдохнула она, прильнув к нему.
- Нет-нет! Я имел в виду не это! - он шагнул назад, выставив перед
собой руки, чтобы удержать ее. - Слушай. Единственная причина, по которой
ты последовала сюда за мной, заключалась в том, что ты боялась, что я
попаду в беду, с которой не смогу управиться, верно?
Она молчала, свечение в ее глазах медленно угасало под приливом
разочарования. Она опустила взгляд.
- Да, милорд.
То, как она это произнесла, заставило его подумать, что она оставила
жутко много подразумеваемым. Но он поспешил со следующим доводом.
- Но теперь ты знаешь, что я чародей. Верно?
- Да, милорд, - Род смог едва расслышать ее ответ.
- Значит ты знаешь, что мне нечего бояться, так? Значит тебе больше
нет нужды следовать за мной, верно?
- Нет, милорд! - она вскрикнула, подняв голову, затем ее подбородок
поднялся выше, гордый, надменный и упрямый. - Я по-прежнему буду следовать
за тобой, Род Гэллоуглас. В этом мире есть заклинания, о коих ты не
ведаешь.
"И одним из самых раздражающих ее качеств, - решил Род, - было то,
что она всегда оказывалась чертовски права. В этом безумном,
шиворот-навыворот, мире было, наверное, куда как много "чар", которых он
не мог бы даже вообразить.
Но с другой стороны, кажется, существовали и некоторые, о которых она
тоже не знала. Ведьма-любительница, скорее всего, и слишком старая, чтобы
вступить в профсоюз - уй, должно быть, почти столько же лет, сколько и
Роду. Фактически ее "колдовство", кажется, состояло из косметического
искусства, способности летать птицей (это он еще не совсем вычислил) и
совершенно неожиданной для женщины смелости.
Так, она была права, у нее имелись веские причины беспокоиться о нем,
он еще пребывает в опасности, так же как и она. Нет. Без толку говорить
ей, что она не может последовать за ним - она все равно последует. И он
выйдет живым, как всегда выходил из всех передряг, но она может быть убита
где-нибудь в кювете дороги. Или, может, настолько свяжет его, что они оба
кончат покойниками.
Он мотнул головой из стороны в сторону, энергично стряхивая все. Он
не мог позволить ей погибнуть. Он должен был как-то встряхнуть ее - и
знал, как именно.
Его рот скривился в тяжелой улыбке.
- Выходит, правда то, что говорят о сельских девушках: дай им хоть
миг доброты, и ты никогда от них не избавишься. У тебя, милая,
великолепный пыл приставучести.
Она ахнула, отступила от него, ее лицо исказила гримаса боли, а
тыльная сторона ладони метнулась к губам. На глаза навернулись слезы, она
закусила руку, повернулась и убежала.
Он уставился в пол, прислушиваясь к замирающим рыданиям, чувствуя в
нем растущую пустоту
По тяжелой дубовой двери громыхнул кулак. Род выкарабкался из глубин
сна, забарахтался, пытаясь сесть в сене.
Большой Том и деваха лежали, не шевелясь и не сводя глаз с двери. Род
хмыкнул, поднимаясь на ноги.
- Не беспокойтесь, - пробурчал он. - Духи не стучатся.
- Эй, менестрель! - грохнул грубый пропитый голос. - Ступай к моему
хозяину!
Род натянул камзол и поднял лютню. Он распахнул большую дверь, мотая
головой, чтобы очистить ее от следов своего скудного сна.
- Ты мог бы, по крайней мере, попробовать быть вежливым в такой час
чертова утра, - проворчал он. - И кто именно, черт возьми, твой хозяин?
Тяжелый кулак попал ему ниже уха, заставив его откатиться к стене. Он
поборол мгновенный импульс сломать шею этому типу.
Сквозь звон в ушах и туман в голове он расслышал глухой садистский
- Знай, как разговаривать с высшими, шут. То хорошее правило для
крестьянина.
Род поднялся, опираясь руками о стену и измерил взглядом своего
преследователя. Это был простой солдат, одетый в кожу и кольчугу, которые
давно нуждались в чистке, так же как и он сам.
Он, может быть, и был простолюдином, но у него был далеко не простой
случай телесного запаха, и венец всего - харитоз, обязанный, возможно,
гнилым зубам, которые он выставлял напоказ в самодовольной ухмылке.
Род вздохнул и выпрямился, решив, что, может быть, будет лучше
сыграть свою роль. Фактически, он заслужил этот удар, потому что выпал из
характера своего персонажа. Шут в средневековом обществе канализировал
выход эмоций не только через развлечения, но так же создавая мишень для
агрессий, становясь ее объектом.
- Ладно, - сказал он. - Идем.
На этот раз кулак угодил ему прямо в челюсть. Покатившись от удара,
он услышал, как веселый голос прорычал:
- Усвоил, но недостаточно. Правила требуют обращаться к высшим словом
"мастер".
Род подавил гнев в холодную расчетливость и бросился вперед, нанеся
три быстрых рубящих удара ребром ладони.
- У меня есть еще лучшее правило для солдата, - проинформировал он
смятую кучу у своих ног. - Сперва удостоверься, кто есть высший. А теперь
можешь вести меня к своему хозяину.
Его хозяином, оказалось, был Логайр. Рода проводили в зал средних
размеров с высоким потолком, который был весь увешан гобеленами.
Три высоких узких окна, сквозь которые Роду был виден солнечный свет
рассвета, искажаемый призмой водопада, освещали помещение, заполненное
ревом воды, но звук был приглушенным. Приглядевшись поближе, Род увидел,
что окна были с двойными рамами и метр глубиной. Кое-кто, видимо, кое-что
помнил из старой технологии.
Стены были увешаны гобеленами, под ногами лежал толстый ковер. Центр
покоев занимал большой овальный стол. Во главе стола сидел Логайр, справа
от него - старший сын. Дюрер сидел слева. Другие места занимали восемь
человек, их лица показались Роду знакомыми. У Рода расширились глаза,
когда он узнал их: герцог Медичи, граф Романов, герцог Бурбон, князь
Габсбург и их советники.
После Логайра они были четырьмя самыми могущественными из Великих
Лордов. И если сейчас эти пятеро собрались вместе, то не могут ли быть
поблизости и другие семеро?
Все сидели за завтраком, но никто из них, кажется, по-настоящему не
осознавал, что он ест. Взять, например, Ансельма, сына Логайра - он ел,
словно автомат, уставясь в тарелку, с лицом, застывшим, словно у
скульптуры, в холодной ярости.
Его отец сидел, склонив голову, крепко стиснув руки перед собой на
столе.
"Надо полагать, - решил про себя Род, - здесь была небольшая ссора
между отцом и сыном, и Логайр победил - но только после приказа сыну
заткнуться.
Ну а его, Рода, призвали залатать брешь. Ой-ей-ей! Чего только не
ждут люди от эстрадных артистов!"
Лицо Дюрера освещалось подспудным огнем мстительной ярости, у других
советников были более умеренные выражения тех же чувств на лице. Что бы
тут не произошло, все вышло так, как хотел Дюрер: вероятно, именно он к
этому и подстрекал. Этот человек был превосходным катализатором, решил
Род, он никогда не вступал в вызванные им реакции.
Логайр посмотрел на своего сына с немым призывом в старых
покрасневших глазах. Но Ансельм не ответил отцу даже мимолетным взглядом,
и лицо Великого Лорда снова стало твердым как камень.
Повернувшись старик увидел Рода.
- Менестрель! - рявкнул он. - Почему стоишь праздно? Дай нам веселье!
Голова Дюрера резко повернулась в его сторону, он вцепился взглядом в
Рода. Тревогу на его лице сменил шок, с последовавшей за ним самой что ни
на есть убийственной яростью.
Род весело улыбнулся, поклонился и коснулся чуба, отдавая честь. Про
себя он гадал, какая же песня способна выжечь напряженность, царившую в
этом зале. Он сильно подозревал, что тут существовал обычай освежать
воздух, избивая менестреля за неумение выполнить задачу.
Он начал проигрывать "Мэтти Гровса", прикидывая, что его единственный
шанс заключается в том, чтобы дать им нечто еще более ужасное, чем все,
что только могло иметь место.
Он, однако, несколько минут воздерживался от слов, чтобы дать себе
время изучить лица всех четырех лордов. Выражения их лиц менялись от
задумчивости размышления до прямого (хотя и несколько завуалированного)
презрения, последнее явно было, похоже, направлено на старого герцога
Логайра. Похоже, Логайр не имел здесь сильных сторонников: баланс мнений,
кажется, покоился на его сыне.
- Менестрель!
Род поднял взгляд. Это заговорил Ансельм.
Лицо молодого человека было настолько кислым, что свернулось.
- Ты знаешь песню о парне, из которого одна женщина сделала дурака, и
все же он остался дураком вдвойне, потому что продолжает любить ее?
- Конечно! - оборвал Логайр, но прежде, чем Ансельм смог ответить,
Род произнес:
- Есть много песен, милорд, о мужчинах все еще любящих женщин,
однажды отвергнувших их, но во всех леди в конце концов возвращаются к
ним.
- Возвращаются! - сплюнул Ансельм. - Да, она непременно возьмет его
обратно, чтобы потом с позором повесить его на воротах своего замка!
Старый герцог, поднявшись на ноги, рыкнул:
- Довольно твоей гнусной клеветы!
- Клеветы! - кресло Ансельма опрокинулось, когда он вскочил, чтобы
встретить отца лицом к лицу. - Разве это клевета - сказать, что она
оплевала гордое имя герцогов Логайров? Да! И не раз, и не дважды и сделает
это вновь!
Он врезал по столу кулаком, обернувшись, чтобы пройтись взглядом по
лицам великих лордов.
- Нет! Это подлая девка должна, наконец, усвоить, что она не смеет
топтать честь своих пэров! Мы должны сбросить ее с престола и сломать под
нами, раз и навсегда!
Лицо Логайра-старшего побагровело, он уже совсем был готов резко
ответить, но прежде чем он смог заговорить, Род пробормотал словно бы про
себя:
- Нет, милорд, не так круто. Не громить, а дисциплинировать.
Он попал под перекрестный огонь подобных лазерным лучам взглядов
Ансельма и Дюрера, но тут вступился Логайр:
- Да! - произнес он с гигантской радостью и облегчением. - Хоть он и
говорит не к месту, но речь его верна! Наша юная королева норовиста, но
ведь такой всегда бывает молодая кобылка, пока ее не взнуздают. Она должна
усвоить, что ее власть - не абсолютная, что есть узда и на ее силу, но она
- сюзерен, и ее нельзя сбрасывать!
Ансельм издал булькающий звук, лицо его раскраснелось, глаза начали
вылезать из глазниц. Он задыхался от ярости, затем сумел выговорить,
сильно заикаясь от гнева:
- Нет же! Теперь я говорю - нет! Женщина - сюзерен? Это насмешка! И
блудящая надменная сука!...
- Тихо! - прогремел Логайр, и даже четверо великих Лордов съежились
от дикой силы его голоса.
Что касается Ансельма, то он порядком струхнул, испуганно глядя на
стоящего перед ним седобородого великана, который, казалось, вырос и
раздался у них на глазах.
Затем медленно и с куда большим достоинством, чем Род когда-либо
видел в человеке, истинно царственным достоинством, что может получиться
только бессознательно, Логайр вернулся на свое место, так и не отведя глаз
от сына.
- Возвращайся в свои покои, - приказал он холодным и ровным голосом.
- Мы не будем больше говорить об этом до конклава на закате.
Ансельм как-то сумел найти в себе силы снова задрать подбородок,
жест, показавшийся каким-то нелепым и напыщенным, и круто повернулся.
Когда он шел к двери, его взгляд упал на Рода. Ярость и унижение кипели в
нем, он замахнулся, чтобы вознаградить менестреля оплеухой.
- Нет! - рявкнул старый лорд, и Ансельм замер.
- Этот человек, - размеренно произнес герцог, - говорил правду. Я не
потерплю, чтобы с ним плохо обращались.
Ансельм сцепился взглядом с отцом, затем его взгляд заколебался, и он
опустил глаза. Молча повернувшись, он направился прочь, дверь за ним с
шумом захлопнулась.
- Менестрель! - прогромыхал лорд Логайр. - Играй!
Род дал своим пальцам прогуляться по струнам, наигрывая "Старика из
Тор-Таппана", пока размышлял.
Так, значит, сегодня ночью состоится военный совет, да? И главным
вопросом станет, ясное дело, конституционная монархия против воеводств,
хотя знали об этом, может только он да Дюрер. Ну, он знал, на чьей стороне
он будет.
Он снова посмотрел на сидящего, выпрямившись старого герцога Логайра,
поедающего чисто символически кусочки пищи, туго сжав губы под окладистой
белой бородой, сдвинув брови в легкой нахмуренности, и только с самым
малым намеком на горе в глубоких темных глазах.
Да, Род знал, на чьей он стороне.
Они собрались в огромном зале, достаточно большом, чтобы послужить
ангаром для космического корабля приличных размеров, если бы только
грамарийцы знали, что такое космический корабль.
На каменном полу был выложен герб Логайров. Вдоль стен на каждый ярд
имелся серебряный канделябр с факелом. Потолок был сводчатым и
позолоченным, с подвешенной в центре огромной серебряной люстрой. Окон не
было, но это не имело значения, поскольку уже наступила ночь.
Логайр сидел в большом резном кресле в одном конце зала, позади него
стена была задрапирована полотнищем с цветами его рода. Кресло стояло на
помосте высотой метра полтора, так что стоявшие лорды должны были смотреть
на него снизу вверх.
Их было довольно много, помимо Двенадцати Великих Лордов
присутствовал сонм графов, баронов и рыцарей - их вассалов.
И рядом с каждым стоял, вернее, горбился тонколицый костлявый
человечек с приглаженными вдоль черепа скудными светлыми волосами.
Род обвел взглядом зал, его губы поджались в беззвучном присвисте. Он
и не представлял себе, что советники могут быть столь многочисленны. Тут
было, по крайней мере, штук пятьдесят, а может, и семьдесят.
И могли быть еще вне его поля зрения. В данный момент у него был
буквально туннельный обзор, и притом одноглазый. Освещавшие зал факела
сидели в канделябрах, прикрученных к стене тремя грубыми болтами.
Но в одном из канделябров за креслом Логайра болт отсутствовал, а
камень за ним был просверлен на дюйм, а затем вырезан на глубину
человеческой головы. Голова в данный момент принадлежала Роду, который
стоял в холодной полутьме узкого хода за стеной.
Глазок давал ему великолепный обзор затылка Логайра и небольшой вид
через его плечо - когда к нему кто-нибудь обращался.
Правая рука Рода покоилась на рычаге: если он толкнет его вниз - и
если тот не проржавел так, что не сдвинешь - камень перед ним должен
распахнуться и создать сподручную дверь. Судя по выражениям лиц, стоявших
перед герцогом Логайром, она могла быть очень даже сподручной.
Непосредственно перед герцогом стоял Ансельм. Бурбон и Медичи стояли
по бокам молодого человека, Дюрер, конечно, пристроился справа от Логайра.
Логайр тяжело поднялся на ноги.
- Мы собрались здесь, - прогремел он, - здесь, в этом зале сошлась
вся благородная кровь Грамария, истинная власть сей страны.
Он медленно обвел взглядом лица, смотря прямо в глаза каждому из
своих собратьев, Великих Лордов.
- Мы собрались здесь, - повторил он, - чтобы решить о подобающем
выражении своего недовольства нашей королеве Катарине.
Герцог Бурбон зашевелился, расправил сложенные на груди руки и
расставил чуть пошире ноги. Это был человек, похожий на огромного черного
медведя с лохматыми бровями и нечесанной бородой.
Он стискивал кулаки и крепко сжимал губы. В его позе было что-то
вкрадчивое, робкое.
Он посмотрел на Логайра горящим взором.
- Нет, мой дорогой дядя, ты здесь неправ. Мы собрались здесь для
того, чтобы обсудить то, как мы можем ее свергнуть, ибо иначе она
растопчет честь и могущество наших благородных домов.
Логайр напрягся, глаза его негодующе расширились.
- Нет, - прохрипел он. - Нет для этого достаточной причины!
- Причины! - Бурбон выпрямился, его черная борода подпрыгнула вместе
с челюстью. - Она обложила наши земли налогом, более тяжелым, чем
когда-либо было в наших традициях, и выкидывает целое состояние на поганых
и грязных крестьян. Она посылает к нам каждый месяц судей, выслушивать
жалобы со своих поместий, а теперь она будет назначать попов в наши земли
- и у нас нет никакой причины? Она лишает нас наших законных прав в
пределах наших же собственных домов, а потом, венчая все это, оскорбляет
нас прямо в лицо, выслушивая петиции одуревших нищих, допрежь склонить ухо
к нашим!
Медичи нагнулся послушать тощего субъекта рядом с ним, потом
выпрямился и слегка улыбаясь произнес:
- И разве существовала когда-нибудь традиция, чтобы монарх получал
петиции от своих крестьян в собственном Большом Зале?
- Никогда! - прохрипел Бурбон. - Но ныне наша благородная королева
ставит этот сброд впереди нас! И это, мой досточтимый герцог, только самые
крупные из гнусностей и жестокостей, излитых на обычаи страны. И это пока
она еще только дитя! Вы понимаете, что она может натворить, милорд, когда
вырастет?
Он остановился перевести дух, затем мотнул головой и прокричал:
- Нет, дорогой мой кузен! Мы должны свергнуть ее!
- Да! - проговорил Медичи.
- Да, - провозгласили другие Великие Лорды.
- Да, - прокатилось, нарастая, по всему залу, пока слово не вышло
законченным, выкрикиваемое каждой глоткой снова и снова. - Да! Да! Да!
- А я говорю нет! - проревел Логайр, поднимаясь во весь свой рост и
во всю ширь; выглядя в этот момент больше королем, чем герцогом.
Голос его стал только чуть спокойнее, падая, словно набатный звон.
- Она - сюзерен. Капризная - да. Своевольная, горячая, норовистая -
да. Но все это - изъяны юности, ребенка, которого надо учить, что есть
пределы его власти. Сейчас мы должны показать ей, что она превысила свои
пределы. Это мы можем сделать, и ничего более. Наше дело не требует
дальнейших действий.
- Женщина не может править мудро. - прошептал советник Медичи, и
Великий Лорд подхватил:
- Мой дорогой и добрый кузен, бог не создал женщину мудрой в делах
правления государством.
- Да, дорогой дядя, - подал свою реплику Бурбон. - Почему она не даст
нам короля? Пусть выходит замуж, если желает, чтобы этой страной хорошо
управляли.
Род гадал, не был ли Бурбон разочарованным женихом. В нем было что-то
неясно развратное и совсем ничего романтического.
- Она правит по праву! - прогрохотал Логайр. - Она потомок
Плантагенетов, носивших корону этой страны с момента ее рождения. Как,
дорогой племянник, ты столь легко забыл клятву ве...
