Кристофер Сташефф. Чародей поневоле
страница №4
...- Как ты кормишь людей и одеваешь их, на принесенные ими гроши, да?- Нет, это только начало. Но со столь веским и четким доказательством
наших добрых намерений наша благодетельная королева нашла нас
заслуживающим средств к существованию.
Род уставился на него.
- Ты имеешь ввиду, что королева вкладывает вашей компании на
воспомоществование?
Туан озорно усмехнулся.
- Да, хотя она еще даже не подозревает. Она не знает Дома Хлодвига по
имени, знает только, что дает доброму Брому О'Берину деньги позаботиться о
ее бедняках.
- А Бром дает их вам.
- Да, а он со своей стороны, благодарен, что стало меньше краж и
убийств в темных переулках.
Род кивнул.
- Очень хитро. И все-таки дело - твоя идея, верно?
- О, нет! Это придумал Пересмешник, но его никто бы и слушать не
стал.
Род уставился на него.
- Пересмешник? Ты хочешь сказать, что этот вывернутый из передачи
"После полуночи" - босс этой операции.
Туан нахмурился и покачал головой.
- Люди не последуют за ним, друг Гэллоуглас: в нем нет ничего
авторитетного. Он всего лишь трактирщик, держит постоялый двор, выдает на
помощь нужное им добро - он слуга и только слуга, но слуга хороший. Ты
найдешь его более умным чиновником, чем любой другой. Да, даже
Лорд-казначей королевы.
- Понятно, только слуга.
"Но также и человек, который держит бумажник, - мысленно добавил Род.
- И мозг компании к тому же. Туан, может, и знает, как заставить людей
делать то, что он хочет, но знает ли он, чего хочет?"
Что за вопрос? Конечно знает. Разве Пересмешник не говорил ему, что
делает его, Пересмешника, местным политэкономом и, вероятно, составителем
речей Туана?"
Род откинулся на спинку стула, потирая подбородок.
- Тебе удается держать их в этой декадентской роскоши только на
приносимую нищими милостыню? Плюс, конечно, шиллинги королевы?
Туан застенчиво улыбнулся и, кивнув, нагнулся вперед.
- Это не так-то легко сделать, Род Гэллоуглас. Эти нищие терпеть не
могут, чтобы им указывали. Это утомительный труд: упрашивать, угрожать,
улещивать - человек изматывается от этого. И все же им вполне стоит
заниматься.
Род кивнул.
- Для этого требуется человек без ложной гордости и с еще меньшим
ложным стыдом, такой, который может заглянуть в сердце своего собрата.
Туан покраснел.
- Для этого требуется человек без ложной гордости, - повторил Род, -
такой человек, о котором ты говоришь, мог бы сделать королем среди нищих.
Но Туан покачал головой и закрыл глаза.
- Нет, здесь нет короля, мой друг Гэллоуглас. Хозяин дома, наверное,
но ничего более.
- А разве ты не хочешь быть королем?
Плечи Туана затряслись от смеха.
- Нищие об этом и слушать не станут!
- Я спрашиваю не об этом.
Глаза Туана сцепились с глазами Рода, улыбка сползла с его
мальчишеского лица. Затем Туан уловил смысл слов Рода, и его глаза
отвердели.
- Нет! - выдохнул он. - Я не алчу трона!
- Тогда зачем же ты пытаешься повести нищих против королевы? - сделал
новый выпад Род.
Лицо Туана снова осветилось улыбкой, он откинулся на спинку стула,
выглядя очень довольным собой.
- А ты знаешь о моем замысле! Тогда можно мне напрямик спросить тебя,
друг Род, присоединишься ли ты к нам, если мы пойдем на замок?
Род почувствовал, что его лицо застывает как гипс. Его глаза снова
встретились с глазами Туана, его голос был спокоен.
- Почему я?
- Нам необходимо иметь как можно больше друзей в гвардии королевы.
- У вас и так уже, должно быть их немало, - буркнул Род, - если вы
знаете, что я сегодня вступил в гвардию.
Улыбка Туана расширилась, веки опустились. Случайный факт со щелчком
встал на место в голове Рода.
- Если бы я поискал в этом зале, то думаю, что смог бы отыскать трех
человек, напавших на тебя сегодня, - произнес он.
Туан кивнул, его глаза бегали.
- Значит подстроено, - кивнул вместе с ним Род. - Небольшой
спектакль, устроенный только ради меня и с единственной целью заманить
меня сюда для вербовочной лекции. Ты-таки знаешь, как управлять людьми,
Туан Макриди.
Туан покраснел и опустил глаза.
- Но что, если я не захочу присоединиться к вам, мистер Туан Макриди?
Покину ли я живым Дом Хлодвига этой ночью?
Туан поднял голову, пронзив Рода острым взглядом.
- Только если ты превосходный фехтовальщик и чародей с головы до пят,
- ответил он.
Род медленно кивнул, в голове у него вихрем пронеслись события
последних двух дней. На миг у него возникло искушение присоединиться, но,
несомненно, смог бы пробраться на трон после революции и он.
Но нет, то, что сказал Туан, было правдой. Чтобы управляться с
нищими, требовался человек с врожденным даром массового гипноза. Род мог
занять трон, но нищие - и Пересмешник, и те кто стоял за ним - не позволят
ему сохранить его.
Нет, структура власти должна оставаться такой, какая есть:
конституционная монархия была единственной надеждой на демократию для этой
планеты.
И потом, к тому же, была еще и Катарина...
Мысли Рода стала резать диссонансная нота в партитуре событий. Он,
вероятно, влюбился в Катарину - она была мечтой!
Но Туан ему понравился с первого взгляда. Как они могли оба нравиться
ему, если были противниками друг друга?
Конечно честное обаяние Туана могло быть и игрой, но Род чувствовал,
что оно было искренним.
Нет. Если Туан действительно жаждал трона, он мог бы просто
поухаживать за Катариной и завоевать ее сердце. В этом Роду сомневаться не
приходилось.
Так, значит, Туан поддерживал королеву. Как он счел, что его
демагогия может помочь ей, Род вычислить не мог, но мнение, что Туан
помогал, что добьется именно этого, не было лишено оснований.
Тогда зачем же такой тщательный розыгрыш, чтобы заманить Рода в Дом
Хлодвига?
Чтобы испытать его, конечно, чтобы выяснить, можно ли ему доверять
находиться рядом с королевой.
Что имело смысл, если паренек имел дело с Бромом О'Берином. Это было
бы как раз похоже на Брома - попытаться поднять народ на поддержку
королевы - но зачем же пропаганда похода на замок?
У Туана, вероятно, был на это ответ, и если уж речь зашла об ответах,
Роду было самое время дать таковой.
Он бросил Туану недобрую усмешку и поднялся, положив руку на шпагу.
- Нет, спасибо. Я все же рискну попробовать свои шансы в фехтовании и
в колдовстве.
Глаза Туана вспыхнули радостью, он схватил Рода за руку.
- Хорошо сказано, друг! Я надеялся, что ты так и ответишь. А теперь
сядь и выслушай всю правду о моем замысле.
Род стряхнул его руку.
- Вынимай шпагу! - процедил он сквозь зубы.
- Нет-нет! Я не обнажу шпаги против друга. Я сыграл с тобой низкий
трюк, но ты не должен гневаться. То было для благой цели. Но сядь, и я
расскажу
- Я услышал все, что хотел, - Род начал было вынимать шпагу...
Туан снова схватил его за предплечье. На этот раз руку было не
стряхнуть. Род посмотрел в глаза Туану, сжав челюсти и напрягая мускулы
руки, но медленно и неуклонно его шпагу вынудили убраться обратно в ножны.
- Сядь, - велел Туан и вынудил Рода опуститься обратно на стул столь
же легко, словно Род был ребенком.
- А теперь выслушай мой замысел, - Туан отпустил руку Рода и
улыбнулся столь тепло, словно ничего не случилось. - Королева дает нам
деньги, и нищие знают, что она это делает, но принятие подарков вызывает в
принимающем лишь горючий гнев. Если мы хотим завоевать друзей королеве, мы
должны найти способ превратить этот гнев в благодарность.
Род, нахмурясь, кивнул.
- То есть, мы должны сделать шиллинги королевы чем-то иным, чем
подарки.
- И ты нашел способ это сделать?
- Не я, - признался Туан. - Пересмешник. "Когда подарок - не
подарок?" - загадал он мне загадку, и ответил: "Когда это - право!".
Туан откинулся на спинку стула, разводя руки в стороны.
- И вот, как это будет легко сделано. Нищие отправятся к замку и
покричат королеве, что она должна дать им хлеба и вина, ибо это - их
право. А она даст их им - и они будут благодарны ей!
Род улыбнулся, потирая подбородок.
- Очень хитро, - кивнул он.
А про себя добавил: "Если только это сработает. Но этого не будет,
потому что люди, у которых есть деньги, любят отдавать их на
благотворительность, но они не дадут ни гроша, если ты скажешь им, что они
обязаны сделать это. А сколь благодарны будут нищие, когда она им откажет
и позовет армию выгнать их взашей?
И даже если она уступит их требованиям, что тогда? Нищие, вынуждающие
королеву поделиться! Они не остановятся на хлебе и мясе, нет, они вернутся
через неделю с новыми требованиями, с Туаном или без него.
О да, это очень хитрый план, и Туана прекрасно засосало в него.
Пересмешник не может проиграть и, конечно, так же не могут стоящие за ним
инопланетные тоталитаристы."
Но Туан не желал худого. У него были самые благие намерения. Он был
немного слабоват в политических теориях, но его намерения были прекрасны.
- И все же некоторые говорят, что Дом Хлодвига стремится стащить
Катарину с трона.
- Нет-нет! - ужаснувшись, ответил Туан. - Я люблю королеву!
Род изучил искреннее, открытое лицо парня и сделал собственную
интерпретацию данного заявления.
Он снова посмотрел в кружку.
- Так же как и я, - сказал он с куда большей правдивостью, чем ему
нравилось. - Но даже в этом случае я вынужден признать, что она, скажем...
действует не мудро...
Туан испустил тяжелый вздох и стиснул руки.
- Это верно, ох как верно. У нее такие хорошие намерения, но она так
плохо их проводит.
"На себя лучше посмотри, философ", - подумалось Роду. Вслух же он
сказал:
- Она хочет в один день исправить то, что ее праотцы натворили за
века. Много зла есть в нашем королевстве, я это охотно признаю. Но кучу
навоза невозможно убрать одним взмахом лопаты.
- Верно, - согласился Туан. - Да и селитра под ним может оказаться
взрывоопасной. Великие Лорды не видят, что она изгоняет дьявола. Они видят
только то, что она хочет заполнить эту страну одним голосом, ее
собственным.
- Ну, - Род поднял кружку с мрачным от неизбежности лицом. - Выпьем
за нее, будем надеяться, что у нее все же выйдет это.
- Ты думаешь, что это возможно, - произнес Туан. - Тогда ты еще
больший дурак, чем я, а я известен далеко и широко как самый
исключительный дурак.
Род опустил свою кружку не пригубив.
- Ты говоришь из общего убеждения, или у тебя на уме что-то особое?
Туан свел указательные пальцы вместе.
- Трон покоится на двух ножках: первая - знать, которую оскорбляет
все новое, и которую следует считать вечным врагом королевы.
- Спасибо, - поблагодарил Род с горько-сладкой улыбкой, - за открытие
мне этой тайны.
- Предоставленные самим себе, - невозмутимо продолжал Туан, -
вельможи могли бы и стерпеть ее ради любви к ее отцу, но существуют и
советники.
- Или то, что они говорят лордам не делать, что приводит к тем же
результатам. А советники говорят одним голосом - Дюрера.
- Дюрер? - нахмурился Род. - Кто он?
- Советник милорда Логайра. - Рот Туана горько скривился. - Он
обладает некоторым влиянием на Логайра, что просто чудо, ибо Логайр -
самый упрямый человек. Таким образом, пока жив Логайр, Катарина может
устоять. Но когда Логайр умрет, Катарина падет, ибо наследник Логайра
ненавидит королеву.
- Наследник? - поднял бровь Род. - У Логайра разве есть сын?
- Двое, - ответил Туан с натянутой улыбкой. - Младший - дурак,
который любит своего злейшего врага, а старший - горячая голова, который
любит лесть Дюрера. А посему, что Дюрер скажет, то Ансельм Логайр сделает.
Род поднял кружку.
- Давай пожелаем Логайру долгой жизни.
- Да, - пылко согласился Туан. - Ибо Ансельм уже давно затаил обиду
на королеву.
Род нахмурился.
- Какую обиду?
- Не знаю, - лицо Туана обмякло, теперь он был похож на гончего пса,
страдающего от свища. - Не знаю.
Род откинулся на стуле, положив руку на эфес шпаги.
- Значит, он и Дюрер одинаково хотят падения королевы Катарины. А
другие вельможи последуют за ними, если только умрет старый Логайр. Вот и
все в пользу одной ножки трона. А что же с другой?
- Вторая, - произнес Туан с салютом малолетнего бойскаута, - народ:
крестьяне, ремесленники и купцы. Они любят ее за новообретенное при ней
облегчение забот, но они также и страшатся ее из-за ведьм и колдунов.
- А-а. Да. Э-э... ведьм и колдунов, - Род нахмурился, сумев выглядеть
внимательным, востроглазым и компетентным, в то время как в мозгу у него
постоянно крутилось. ВЕДЬМЫ КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЭЛЕМЕНТ?
- ...веками, - говорил между тем Туан, - ведьм и колдунов предавали
пыткам, пока они не отрекались от дьявола, или подвергали испытанию водой,
или, потеряв возможность чего-либо добиться, сжигали на костре.
На миг Род испытал укол сочувствия к поколениям эстетов.
- Но теперь королева укрывает их, и некоторые поэтому говорят, что
она сама - ведьма.
Род сумел стряхнуть мысленный туман на достаточно долгий срок, чтобы
прохрипеть:
- Как я понимаю, это не совсем вдохновляет народ с неослабевающим
рвением сражаться за королеву и за ее дело.
Туан закусил губу.
- Давай скажем лучше так: люди не уверены.
- Чертовски напуганы, - перевел Род. - Но я замечаю, что ты не
упомянул нищих, как часть народа.
Туан покачал головой.
- Нет, они в стороне, на них косо смотрят и плюют все. И все же из
этого источенного дерева я надеюсь вытесать третью ножку для трона
королевы.
Род тщательно переварил эти слова, изучая лицо Туана. Затем откинулся
и поднял кружку.
- Ты, может быть и есть как раз то, что нужно королеве, вот!
Он выпил.
Опуская кружку, он добавил.
- Я полагаю, что советники сделают все от них зависящее, чтобы еще
больше углубить этот страх народа?
Туан покачал головой снова, озадаченно наморщив лоб.
- Нет, они не делают ничего подобного. Можно подумать, что они просто
не замечают, что народ жив.
Он нахмурился, глядя в свою кружку, окатывая вином внутренние стенки.
- И все же мало нужды говорить народу, чего он должен страшиться.
- Он и так это слишком хорошо знает?
- Да, ибо люди знают, что ведьмы и колдуны не способны отвадить
баньши от ее крыши.
Род озадаченно нахмурился.
- Ну и пусть себе протопчет борозду, если ему охота! Он не причиняет
никакого вреда, не так ли?
Удивленный Туан поднял взор.
- Разве ты не ведаешь значения баньши, Гэллоуглас?
Желудок у Рода сжался. Нет ничего хуже демонстрации своего неведения
в области местных легенд, когда пытаешься держаться неприметным.
- Когда на крыше появляются баньши, - растолковал Туан, - кто-то в
доме умрет. И каждый раз, когда баньши гулял по стене, Катарина находилась
на волосок от смерти.
- Вот как? - поднял бровь Род. - Кинжал? Упавшая черепица? Яд?
- Яд.
Род откинулся на стуле, потирая подбородок.
- Яд - оружие аристократа, бедный не может себе позволить иметь его.
Но кто же среди Великих Лордов так сильно ненавидит королеву?
- Да никто, - в ужасе уставился на него Туан. - Среди них нет ни
одного, кто унизился бы до яда, Род Гэллоуглас. Он был бы лишен чести.
- Честь здесь еще считается за что-то, да? - видя скандализированное
выражение на лице Туана, Род поспешил продолжить. - Это исключает вельмож,
но фокусничает непременно, кто-то с ихней стороны. Не советники ли это, а?
В глазах Туана появились понимание и сдержанный гнев. Он кивнул.
- Но чего они добьются ее смертью? - нахмурился Род. - Если только
один из них не собирается короновать своего лордика и стать королевским
советником.
Туан кивнул.
- Возможно, все они именно этого и желают, друг.
У Рода неожиданно возникло видение Грамария, разорванного на
двенадцать частей - мелких королевств, постоянно воюющих друг с другом,
каждое из которых управляется своим властителем, которым правит его
советник - японская узурпация, человек, стоящий за троном, и всеобщая
анархия.
АНАРХИЯ.
В Грамарие действовала внешняя сила, работали агенты с более высокой
технологией и изощренной политической философией. Великие вельможи
медленно разделялись, а народ посредством Дома Хлодвига становился против
знати. Двенадцать мелких королевств расколются на воюющие графства,
графства на приходы и так далее, пока не возобладает настоящая анархия.
Советники и были этой внешней силой, заботливо организующей состояние
анархии. Почему?
"Почему" это могло и подождать. Сейчас важно было то, что плелся
какой-то тайный заговор, и сидел он рядом с Логайром, и звали его Дюрером.
И его главной целью была СМЕРТЬ КАТАРИНЫ.
Замок, когда Род ехал обратно, обрисовался черным на фоне неба, но
подъемный мост и решетка были залиты светом факелов. Копыта Векса глухо
застучали по подъемному мосту. Пятнышки тени отделились от большой тени
ворот, одна тень протянула руку и зажала голень Рода в тиски.
- Стой, Род Гэллоуглас!
Род опустил взгляд и улыбнулся, кивая.
- Рад встрече, Бром О'Берин.
- Возможно, - ответил карлик, обыскивая взглядом лицо Рода. - За сие
ночное дело ты должен предстать перед королевой, Род Гэллоуглас.
Род все еще гадал, откуда Бром мог узнать, где он был, когда они
направлялись в зал аудиенций королевы. У Брома, конечно, был шпион в Доме
Хлодвига, но как могло сообщение так быстро дойти до Брома?
Дверь была массивная, дубовая, обитая железом и задрапированная
бархатом, зелено-золотого цвета дома королевы. Бром пробежал тренированным
взглядом по двум часовым, проверяя, вся ли кожа надраена, весь ли металл
сверкает.
Род подарил им кивок. После чего их лица сделались деревянными. Не
находился ли он под подозрением в государственной измене?
По кивку Брома один из гвардейцев постучал по двери тыльной стороной
ладони. Три маленьких тяжелых стука, затем широко распахнул дверь. Род
последовал за Бромом в помещение. Дверь за ними со стуком закрылась.
Помещение было маленьким, но с высоким потолком, обшитым панелями из
темного дерева, освещаемым только четырьмя большими свечами, стоявшими на
одетом в бархат столе в центре комнаты, и слабым огнем в кафельном очаге.
Противоположную стену комнаты занимал огромный книжный шкаф.
Род увидел по обеим сторонам очага два тяжелых резных кресла, еще два
были придвинуты к столу. В одном из них сидела Катарина, склонив голову
над большой старинной книгой в кожаном переплете. Рядом с ней лежали
открытыми еще пять-шесть. Ее белокурые волосы свободно спадали ей на
плечи, контрастируя с темно-коричневым платьем.
Она подняла голову, ее глаза встретились с глазами Рода.
- Добро пожаловать, - ее голос был мягким, чуть хриплым контральто,
столь отличным от резкого сопрано в палате совета, что Род на миг
усомнился, что перед ним та самая женщина.
Но взгляд ее был тот же настороженный и надменный. Да, это была она,
что и говорить.
- Ты был в доме Хлодвига? - требовательно спросила она.
Ее глаза словно вручали повестку в суд. Род обнажил зубы в
насмешливой улыбке и склонил голову в кивке.
- Все именно так, как вы говорили, моя королева, - в голосе Брома
звучали мрачные обертоны. - Хотя, как вы узнали...
- Не твое дело, Бром О'Берин, - она метнула в его сторону грозный
взгляд.
Бром мягко улыбнулся и склонил голову.
- Как? - фыркнул Род. - Да от шпионов, конечно. Очень великолепная
служба, чтобы так быстро доставить сообщение.
- Нет, - озадаченно нахмурился Бром. - Наши шпионы достаточно
немногочисленны, ибо в сей темный век верность встречается редко, и мы
совсем не держим шпионов в Доме Хлодвига.
- Никаких шпионов, - согласилась Катарина. - И все же я знаю, что ты
перемолвился словом сегодня с королем нищих, Туаном, - ее голос смягчился,
взгляд стал почти нежным, когда она посмотрела на карлика. - Бром?
Карлик улыбнулся, склонил голову и повернулся к двери. Он стукнул по
дереву ладонями. Дверь распахнулась. Бром обернулся, стоя одной ногой на
пороге, и пронзил Рода недобрым взглядом из-под кустистых бровей, затем
дверь за ним захлопнулась.
Катарина поднялась и скользнула к очагу. Она стояла, уставясь на
пламя, сцепив руки на талии. Плечи ее опустились и на мгновение она стала
похожа на совсем маленькую, покинутую всеми девочку - и такой прекрасной
при свете очага, струящемся, словно туман, вокруг ее лица и плеч, что у
Рода на старый знакомый лад перехватило горло.
Затем ее плечи резко выпрямились, а голова повернулась к нему.
- Ты не то, чем кажешься, Род Гэллоуглас.
Род потерял дар речи.
Рука Катарины блуждала по ее шее, играя медальоном на горле.
Род чуть нервозно почистил горло.
- Вот, надо же, я - обыкновенный простой солдат без герба на щите,
просто выполняющий свой приказ и получающий свое жалование, и меня уже три
раза за последние тридцать часов обвинили в том, что я являюсь чем-то
таинственным.
- Тогда я должна думать, что это правда, - рот Катарины скривился в
насмешливой улыбке.
Она села в одно из больших дубовых кресел, крепко сжав подлокотники,
и несколько минут молча изучала Рода.
- Кто ты, Род Гэллоуглас?
Род развел руками, пытаясь принять вид оскорбленной невинности.
- Щит без герба, моя королева. Солдат удачи, не более!
- "Не более", - передразнила Катарина со злостью в глазах. - Что у
тебя за профессия, Гэллоуглас?
Род нахмурился, начиная чувствовать себя преследуемой стороной в игре
в кошки-мышки.
- Солдат, моя королева!
- Это - твое развлечение, - сказала она. - Это лишь твое
удовольствие, твоя игра. А теперь расскажи мне о своей профессии.
Воистину, эта женщина была: а) жуткой и б) сукой, решил Род. Но беда
была в том, что она была прекрасной сукой, а к ним Род имел слабость.
Мозг Рода усиленно работал. Он сразу же отбросил несколько вымыслов и
выбрал наиболее очевидный и наименее правдоподобный.
- Моя профессия - сохранять жизнь вашего величества!
- В самом деле? - глаза Катарины наполнились усмешкой. - И кто же
обучил тебя этой профессии? Кто же столь верен, что прислал ко мне тебя?
Неожиданно Род заметил сквозь эта насмешливость и воинственность, что
это было лишь маской, щитом, за которым скрывалась испуганная, очень
одинокая девочка, та, которая хотела бы иметь кого-то, кому можно было бы
довериться. Но было слишком много предательств, и она не могла больше
позволить себе доверять.
Он посмотрел ей в глаза, давая свой самый мягкий, самый искренний
взгляд, и произнес в своей самой лучшей психоаналитической манере:
- Я не называю господином ни одного человека, моя королева. Я сам
прислал себя из любви к королеве Катарине и преданности стране Грамарий.
В ее глазах промелькнуло что-то отчаянное, ее руки стиснули
подлокотники кресла.
- Любви, - прошептала она.
Затем в ее глаза снова вернулась насмешливость.
- Да, любви к королеве Катарине, - она отвернулась, глядя на огонь. -
Может это и так. Но я думаю, что ты самый истинный друг, хотя почему я так
считаю, не знаю сама.
- О, вы можете быть уверены, что я таков! - улыбнулся Род. - Вы
знали, что я таков! - улыбнулся Род. - Вы знали, что я был в Доме
Хлодвига, хотя и не можете сказать откуда, и в этом вы правы.
- Тихо! - оборвала она.
Затем ее глаза медленно пронзили его.
- И какие же дела привели тебя этой ночью в Дом Хлодвига?
Может, она читает мои мысли?
Род почесал челюсть, микрофон в ней уловил звук...
- У меня в голове, к моему стыду, имеется некоторое смущение, -
сказал он. - Как вы узнали, что я был в Доме Хлодвига?
"Здесь, Род" - откликнулся голос у него за ухом.
Катарина бросила на него взгляд, в котором явно сквозило презрение.
- Да я же знала, что ты разговаривал с Туаном Логайром. Где же ты мог
разговаривать с ним, как не в Доме Хлодвига?
Очень ловко, только откуда она могла узнать, что он разговаривал с
Туаном... Логайром?
Логайр?
Род непонимающе уставился на нее.
- Извините, по... э-э... вы сказали Туан Логайр?
Катарина нахмурилась.
- Я думал, что его зовут, э-э Макриди.
Катарина чуть не рассмеялась.
- О, нет! Он - второй сын милорда Логайра. Разве ты не знал этого?
Второй сын! Выходит сам Туан и был тем человеком, которого осуждал
как дурака.
А его старший брат был тем человеком, который "давно затаил злобу на
королеву" и являлся крупной угрозой трону.
- Нет, - ответил Род. - Я не знал.
Голос Векса прошептал.
- Данные указывают на существование великолепной системы шпионажа.
Род мысленно застонал. Роботы оказывали огромную помощь. Он поджал
губы, уставясь на Катарину.
- Вы говорите, что у вас нет никаких шпионов в Доме Хлодвига? -
заметил он. - И если я допущу, что вы говорите правду, тогда это значит...
Он оставил предположение незаконченным - Векс заполнил пробел.
Несколько мгновений стояла мертвая тишина, затем за ухом Рода
раздалось громкое гудение, закончившееся резким щелчком.
Род мысленно выругался. Если у Катарины не было шпионов, то она, по
логике, не могла знать того, что знала. Он дал Вексу еще один парадокс и
цепи робота перегрузились. Роботы-эпилептики могли быть очень неудобными.
Катарина обожгла его взглядом.
- Разумеется, я говорю правду!
- О, я ничуть не сомневался, - поднял руку Род. - Но вы же
правительница и были воспитаны для этого, и одним из первых уроков,
которые вы должны были усвоить, это умение лгать с невозмутимым лицом.
Лицо Катарины застыло, затем она медленно опустила голову, глядя на
свои руки. Когда она подняла взгляд, лицо ее было искажено, маска была
сорвана, глаза ее стали призрачными.
- И снова я оказалась права, - произнесла она словно про себя. - Ты,
действительно, знаешь больше, чем солдатское ремесло.
Род тяжело кивнул. Он допустил ошибку - солдаты со щитами без герба
не разбирались в политике.
- Ты расскажи мне, - приказала она. - Как ты попал этой ночью в Дом
Хлодвига.
- Моя королева, - степенно начал Род, - на одного человека в переулке
напали трое. Я помог ему отбиться. Он взял меня в Дом Хлодвига
отблагодарить стаканом вина. Вот так я повстречался с Туаном Логайром.
Ее брови сошлись в легкой обеспокоенной нахмуренности.
- Если бы я только могла поверить в ваши слова.
Она поднялась и подошла к очагу. Ее плечи вдруг как-то сразу
опустились, а голова отклонилась вперед.
- Мне понадобятся все мои друзья в этот грядущий на нас час, -
произнесла она хриплым голосом, - и я думаю, ты - самый истинный из моих
друзей, хотя я и не могу сказать почему.
Она подняла голову и посмотрела прямо на него, неожиданно он понял,
что ее глаза залиты слезами.
- Значит еще есть, кому охранять меня, - тихо промолвила она, так
тихо, что Род едва расслышал сказанное, но ее глаза сияли сквозь слезы, и
грудь Рода сжало невидимым ремнем.
Род хотел что-то сказать, но дыхание его перехватило. Он застыл в
молчании, его глаза горели.
Королева отвернулась, закусив стиснутый кулак. Через минуту,
справившись с собой, она снова заговорила дрожащим голосом.
- Грядет время, когда каждый из Великих Лордов провозгласит себя "за"
или "против" меня, и я думаю, немногочисленны будут те, кто пойдет под мои
знамена.
Она повернулась, снова подошла к нему с загоревшимися глазами и
робкой, дрожащей улыбкой на губах. Род поднялся встретить ее, завороженно
глядя с отдающим в уши стуком сердца.
Она остановилась как раз перед ним, снова коснувшись рукой медальона
у себя на шее, и прошептала:
- Ты станешь рядом со мной в тот день, Род Гэллоуглас?
Род неуклюже кивнул и выдавил что-то утвердительное. В тот особый
момент его ответ, вероятно, был тем же самым, даже, если бы она
потребовала его душу.
Затем, вдруг, она оказалась в его объятиях, гибкая и извивающаяся, и
ее губы прижались к его губам, влажные и полные...
Какое-то безвременное мгновение спустя она опустила голову и неохотно
отодвинулась, держась за его руки, словно для опоры.
- Нет, я только слабая женщина, - ликующе прошептала она. - Теперь
ступай, Род Гэллоуглас, с благодарностью королевы.
Она сказала что-то еще, но Род не совсем уловил, что именно, каким-то
образом он очутился по другую сторону двери, идя по широкому, холодному,
освещаемому факелами, коридору.
Он остановился, встряхнулся, сделал отчаянную попытку собраться с
мыслями и пошел дальше не совсем твердым шагом.
"Что бы ты не думал о ее дипломатических способностях, эта девица,
безусловно, знает, как заставить человека служить себе".
Он споткнулся, рефлекторно попытался восстановить равновесие, но
препятствие, о которое он споткнулся, уперлось рукой ему в бедро, чтобы
придать устойчивость.
- Эй, ты, следи за своими ножищами, - проворчал Бром О'Берин, -
покуда ты не полетел кувырком и не испачкал пол.
Карлик некоторое время обеспокоенно изучал глаза Рода, он нашел то,
что искал, где-то между зрачком и роговицей глаза и удовлетворительно
кивнул.
Он взял Рода за рукав и, повернувшись, пошел вперед по коридору, ведя
ее за собой.
- Что ты получил от Катарины, Род Гэллоуглас?
- Получил от нее? - Род нахмурился, его глаза расфокусировались. -
Ну, она взяла у меня клятву верности...
- А-а! - Бром кивнул, словно соболезнуя. - Чего ты еще мог просить,
Род Гэллоуглас?
Род быстро покачал головой, широко открыв глаза. Чего еще он, черт
возьми, мог просить в любом случае? Чего, во имя неба, он ожидал? Или с
чего, во имя седьмой улыбки Цербера, он так ошалел?
Его челюсти сжались, в нем поднимался мрачный гнев. Эта сука была для
него ничто - просто пешка в великой игре, орудие, которое можно будет
использовать для установления демократии. И какого черта он сердится? На
это он тоже не имел права...
Черт! Ему требовался объективный анализ!
- Векс!
Он хотел прошептать это, но у него вышел крик. Бром О'Берин поднял на
него нахмуренный взгляд.
- Что за "векс"?
- Ненадежная зубчатая передача с шатуном, - сымпровизировал Род.
"И все-таки куда мог подеваться этот проклятый робот?" - ломал он
голову, пока, наконец, его не осенило: у Векса случился припадок.
Бром О'Берин тем временем остановился и внимательно изучал его лицо
сверхподозрительным взглядом.
- Что это за слова, Род? Что такое "зубчатая передача" и что такое
"шатун"?
Род сжал губы и мысленно сосчитал до десяти. "Осторожней, парень,
осторожней! Ты на краю! Ты же сорвешь все дело!".
Он встретил взгляд Брома.
- Зубчатая передача - это вьючный мул, используемый рыцарем для
перевозки его доспехов и оружия, - пробурчал он. - А шатун - это полоумный
сквайр.
- Полоумный! - озадаченно нахмурился Бром.
- Ну, в некотором роде эксцентричный. В данном случае все это
складывается в моего коня.
- Коня? - совершенно запутавшийся Бром уставился на него.
- Да. Мой конь - Векс. Сумма и итог всего моего земного имущества и
тыловая часть. А также единственная душа, ну, во всяком случае создание,
которому я могу поведать о своих неприятностях.
Бром уловил последнюю фразу и вцепился в нее со всей силой
утопающего. Глаза его помягчели, он понимающе улыбнулся.
- Ты теперь один из нас, Род Гэллоуглас, из тех немногих, кто стоит
за королеву.
Род увидел сочувствие в глазах Брома и гадал, что привязало этого
маленького деформированного человечка к службе Катарине - и вдруг он
возненавидел Катарину за то, что она была одной из тех сук, которым
нравится использовать людей.
Он направился широким шагом по коридору. Бром перешел на бег, чтобы
не отстать от него.
- Если я не ошибаюсь в своем суждении о человеке, - пробурчал сквозь
зубы Род, - у королевы есть еще один друг в Доме Хлодвига, и все же она
называет его своим врагом. Почему так, Бром? Просто потому, что он - сын
врага, герцога Логайра?
Бром остановил его, упершись рукой в бедро, и с полуулыбкой заглянул
ему в глаза.
- Не врага, Род Гэллоуглас, но того, кого она искренне любит: ее
дяди, кровного родственника, который дал ей приют и заботился о ней пять
лет, пока ее отец укрощал мятежных северных царьков.
Род медленно поднял голову, не отрывая взгляда от Брома О'Берина.
- Она выбирает странные способы показывать свою любовь.
Бром кивнул.
- Да, истинно, крайне странно, и все же она, несомненно, любит их, и
герцога, и его сына Туана.
Секунду он смотрел прямо в глаза Рода, не говоря ни слова.
Потом он повернулся и зашагал по коридору. Некоторое время Род
смотрел ему вслед, затем направился за ним.
- Эта повесть долгая и запутанная, - задумчиво произнес Бром, когда
Род догнал его. - А ее конец, начало и ядро ее - Туан Логайр.
- Король нищих?
- Да, - тяжело кивнул Бром. - Лорд Дома Хлодвига.
- И тот, кто любит королеву?
- О, да! - Бром откинул голову, закатив глаза вверх. - Тот, кто
безумно любит королеву, будь уверен, это тебе скажет он!
- Но ты не веришь ему?
Бром сцепил руки за спиной и затопал, опустив голову.
- Он либо искренен, либо самый великолепный лжец, а если он лжец, то
научился этому очень быстро. В доме отца его обучали только правде. И все
же он - Лорд Дома Хлодвига, тех, кто утверждает, что правителей следует
выбирать, как был избран, по их словам, древний король Хлодвиг - с
одобрения тех, кем он правил.
- Ну, тут они малость исказили историю, - пробормотал себе под нос
Род. - Но, как я понимаю, их планы требуют стащить Катарину с трона?
- Да, и как же я могу тогда ему верить, когда он говорит, что любит
ее? - Бром печально покачал головой. - Он - самый достойный молодой
человек, благородный и честный, трубадур, который будет вам воспевать
красоты глазного зуба своей дамы столь же быстро, как выбьет шпагу из
твоих рук своей рапирой. Он всегда и во всем джентльмен, и в нем не было
ничего от обмана.
- Похоже, ты когда-то знал его весьма хорошо.
- О, да! Я знал, еще как знал! Но знаю ли я его теперь? - Бром
испустил тяжелый вздох, покачал головой. - Они встретились, когда ей было
только семь лет отроду, а ему - восемь, в замке милорда Логайра, на юге,
куда отец отправил ее для безопасности. Там двое детей встретились, там
они резвились и играли - на моих глазах, ибо я должен был всегда стеречь
их. Их было только двое такого возраста во всем замке, а... - он улыбнулся
и горько рассмеялся, - я был чудом, взрослым, который был меньше, чем они.
Бром улыбнулся, откинув голову и глядя сквозь камни коридора на давно
умершие годы.
- Они оба были тогда невинны, Род Гэллоуглас! Да, так невинны и так
счастливы! И он поклонялся ей, он рвал ей цветы на венок, хотя садовник
бранил его. Ей докучает солнце - он сделает ей полог из листьев! Она
разбила хрустальный кубок миледи - он не задумываясь возьмет вину на себя.
- Избаловал ее до испорченности, - проворчал Род.
- Да, но не он первый разыгрывал перед ней Тома дурака, ибо даже
тогда она была самой прекрасной принцессой, Род Гэллоуглас. И все же над
их счастьем нависала темная мрачная тень - четырнадцатилетний паренек,
наследник замка и владений - Ансельм Логайр. Он смотрел на них с башни,
следил, как они играли в саду, с кривящимся и крайне угрюмым лицом, и один
во всей стране ненавидел Катарину Плантагенет - почему, никто не может
сказать.
- И он по-прежнему ненавидит ее?
- Да, и тем самым позволяет нам желать милорду Логайру долгой жизни.
Почти пять лет ненависть Ансельма мучила его, но потом он, наконец-таки,
восторжествовал. Ибо северные лорды наконец-то были подавлены и отец
призвал ее обратно к себе, сюда, в свой замок. И тогда они дали обет, Туан
и Катарина, она в одиннадцать лет, он - в двенадцать, что они никогда не
забудут друг друга, что она будет ждать, когда он приедет за ней.
Бром печально покачал головой. - Он приехал за ней, отрок
девятнадцати лет, золотой принц, примчавшийся с юга на огромном белом
скакуне, широкоплечий, златовласый и красивый, с мускулами заставляющими
язык любой женщины заплетаться и прилипать к небу, трубадур с лютней за
плечами и шпагой на боку, с тысячей экстравагантных похвал ее красоте. А
его смех был таким же чистым, сердце - таким же открытым, как и тогда,
когда ему было двенадцать.
Он улыбнулся Роду.
- Ей было восемнадцать, Род Гэллоуглас, и жизнь ее была спокойной и
гладкой, как летний ручей. Восемнадцать лет, и созрела для мужа, и голова
ее была полна легкомысленных призрачных мечтаний, коим юную девушку учат
баллады и книги.
Взгляд его сделался острым, но голос остался мягким, странно
разносившимся в гулкой пустоте.
- Разве у тебя никогда не было мечты о принцессе, Род Гэллоуглас?
Род обжег его взглядом и с трудом сглотнул.
- Продолжай, - сказал он.
- Что тут говорить? Она, конечно, полюбила его, какая бы женщина не
полюбила? Он не знал, для чего существуют женщины и был готов поклясться,
что и она тоже не знала, но могло выйти так, что им вместе может быть
суждено было это познать, можешь не сомневаться, что у них был верный
шанс.
Нахмурясь, он покачал головой.
- Если бы случилось так, это увенчало бы последние дни ее юности, ибо
именно той весной умер ее отец и скипетр перешел в ее руки.
Он замолк, меряя коридор шагами, и молчал столь долго, что Род
почувствовал необходимость что-то сказать.
- Здесь нет никакой причины для ненависти, Бром О'Берин.
- О, да! Но выслушай до конца эту печальную повесть, ибо только когда
на ее голове оказалась корона, Катарина вдруг увидела, что Туан был вторым
сыном, что он, таким образом, наследовал только лишь честь семьи, но не
более. Тогда она заявила, что он никогда не любил ее, что он только желал
ее трона, и что она больше не желает знать его, и в гневе и в презрении
она отослала его прочь - без должной причины, как казалось, хотя только
они вдвоем могли знать всю правду об этом. Она изгнала его в дикие земли,
объявив награду за его голову, чтобы он не вернулся, и предоставила ему
жить среди зверолюдей и эльфов или умереть.
Он снова замолчал.
- Милорд Логайр поднялся в гневе, - поторопил его Род.
- Да, - проскрежетал Бром. - А с ним и его вассалы и половина
королевства заодно. "Если Туан потерпел неудачу в своих ухаживаниях - он
заслужил гнев и презрение! - молвил лорд Логайр. - Но изгнание полагается
только за измену!".
"А разве это не измена - посягать на мою корону!" - горячо молвила в
ответ Катарина.
Тогда Логайр встал высоко в холодной гордости и заявил, что Туан
искал только любви Катарины, но слова его прозвенели в пустоте, ибо тот,
за кого Катарина выйдет замуж должен царствовать, это-то и сказала
Катарина.
Тогда Логайр печально произнес, что его сын был бы не изменником, а
всего лишь дураком, который ухаживал за глупым избалованным ребенком, и
тут Катарина снова была готова закричать "Измена!", но я помешал ей
сделать это.
- И все же ты продолжаешь утверждать, что она любит и Туана, и
Логайра?
- Да.
- Тогда, почему же такая резкость?
Бром снова замкнулся в молчании. Род прочистил горло и сказал:
- Туан, кажется, слишком долго оставался изгнанником...
- Да, - углы рта Брома опустились. - Этот дурак поклялся, что будет
постоянно неподалеку от нее, даже если за это поплатится головой. Но
награда за его голову принуждает его жить, как убийцу и вора.
Род кисло улыбнулся.
- И где-то он приобрел идею о том, что нищие вызовут меньше хлопот,
если кто-то позаботится о них.
Бром кивнул.
- И таким образом, - подытожил Бром, - нищие стали некоторой силой,
но Туан клянется, что он бросит все свои войска охранять тыл королевы. Он
утверждает, что по-прежнему любит ее, и что будет любить королеву, даже
если она отрубит ему голову.
- А она, конечно, - рассудил Род, - утверждает, что нет ни одной
причины в мире, по которой бы он должен ненавидеть ее.
- И в этом она права, несмотря на все, я думаю, что Туан все-таки
любит ее.
Они подошли к двери караульной. Род положил руку на засов и улыбнулся
Брому О'Берину, улыбнулся и печально покачал головой.
- Безмозглые! - произнес он. - Оба! Что она, что он!
- И самые нежно любящие враги, - улыбнулся Бром с оттенком
раздражения. - А вот и твоя квартира. Спокойной ночи.
Бром круто повернулся и удалился строевым шагом.
Род молча смотрел ему вслед, качая головой и мысленно ругая себя.
- Ну и дурак же я, - пробормотал он себе под нос. - Я-то думал, что
он стоял за нее от того, что в нее влюблен. А, ладно, Векс, бывает,
ошибается...
Большая свеча в казарме догорела до огарка. Время в Грамарие
измерялось по огромным свечам в красно-белую полоску - шесть красных колец
и шесть белых. Одна свеча зажигалась на рассвете, другая - двенадцать
часов спустя.
Согласно этой свече, было три часа утра. Веки Рода внезапно сделались
очень тяжелыми. Они казались прямо-таки свинцовыми, когда он вспомнил, что
час в Грамарие равен приблизительно одному часу и двадцати минутам
галактического стандарта.
Он доплелся до своей койки и споткнулся. Предмет, о который он
споткнулся, издал приглушенный звук. Род совсем забыл, что Большой Том
спал в ногах его постели на полу.
Великан сел, зевнув и почесываясь, поднял голову и увидел Рода.
- А, добрый вечер, мастер. Который час?
- Девятый час ночи, - ответил Род. - Спи себе, Большой Том. Я не
хотел тебя будить.
- Да я здесь именно для того, мастер. - он потряс головой, сбрасывая
с себя остатки сна.
Что было несколько странно, поскольку глаза у него были вполне
бодрствующими. В мозгу у Рода сработал синапс, и он стал вполне
действенным и осторожным, словно подрывной элемент.
Поэтому, чтобы не возбуждать у Большого Тома подозрений, он попытался
даже казаться более сонным, чем был.
- Это была большая ночь, Большой Том, - сонно пробормотал он и упал
лицом на койку.
Он надеялся, что Большой Том оставит дело таким, как есть, и вернется
ко сну, но он услыхал вместо этого глухой теплый смешок с подножья
постели, и Большой Том принялся стаскивать с Рода сапоги.
- Немного покуролесил, а, мастер? - шепотом спросил он. - Да и
деваха-другая за поясом, ручаюсь.
- Разбуди меня при зажигании свечи, - пробубнил в подушку Род. - Я
должен ждать выхода королевы к завтраку.
- Да, мастер, - Большой Том стянул второй сапог и, посмеиваясь,
улегся.
Род ждал, пока он снова захрапел, затем приподнялся на локтях и
оглянулся через плечо. В общем, этот большой увалень казался вполне верным
и восхитительно глупым, но бывали времена, когда Род гадал...
Он дал голове плюхнуться обратно на подушку, закрыл глаза и приказал
себе уснуть.
К несчастью, сегодня ночью положение "дух выше материи" не
срабатывало. Все его чувства казались обостренными выше максимума. Он был
готов поклясться, что ощущает каждую нить в подушке под щекой, слышит
грызущую плинтус мышь, квакающую во рву лягушку, доносимый ветром веселый
смех.
Веки его распахнулись.
Веселый смех?
Он скатился с постели и подошел к высокой щели окна. Кто же, черт
побери, мог гулять в такое время?
Луна стояла за зубчатой северной башней, через ее поверхность
проносились силуэты, юные фигуры кружились в трехмерном танце, казалось,
они оседлали помело.
Ведьмы... и колдуны... в северной башне...
Род начал подниматься по истертым ступенькам винтовой лестницы башни.
Гранитные стены, казалось, становились все ближе и ближе, чем выше он
поднимался. Он напоминал себе, что, будучи, провозглашенным эльфами
чародеем - безмозглые негодники! - он подходил для членства в этом
обществе.
Но его желудок не принимал сообщения, он все еще требовал лекарства,
во рту у него совсем пересохло. Разумеется, эльфы его одобрили, но
уведомили ли они об этом колдунов и ведьм?
Снова вспыхнули все старые сказки его детства, свободно перемешанные
с обрывками сцен с ведьмами из "Макбета". Теперь, когда он поразмыслил над
этим, он что-то не мог вспомнить ни единого примера филантропствующей
ведьмы, кроме Доброй Глинды, волшебницы из страны Оз, а ее, собственно,
нельзя было назвать ведьмой.
В его пользу одно: эти колдуны и ведьмы казались достаточно
счастливыми. Музыка, плывшая по лестнице, была старой ирландской джигой и
была прослоена смехом - молодым и жизнерадостным.
Стена перед ним пылала от факельного света. Он повернул за последний
изгиб спирали и вошел в большую башенную комнату.
В разгаре был круговой, или скорее, шаровой танец, своего рода
трехмерный хоровод, сквозь тучи факельного дыма он мог разглядеть пары,
танцующие на стенах, на потолке, в воздухе и, при случае, на полу. Тут и
там были кучки щебечущих, хихикающих людей. Одежда их была яркой до
предела - ну, черт возьми, она была попросту крикливой. Большинство из них
держали кружки, наполняемые из большого бочонка рядом с лестницей.
Они все были молоды, чуть ли не подростки. Он не мог найти ни одного
лица, выглядевшего достаточно взросло, чтобы голосовать.
Он остановился на пороге, охваченный отчетливым ощущением, что ему
здесь не место. Он чувствовал себя, словно классная дама на выпускном балу
в средней школе - необходимым злом.
Юнец, починающий бочонок, увидел Рода и ухмыльнулся.
- Привет! - крикнул он. - Ты опоздал с приходом.
В руку Рода шлепнулась полная кружка.
- Я не знал, что приду, - смущенно пробормотал Род.
- Будь спокоен, зато мы знаем, - усмехнулся юноша. - Молли это
предвидела, но она сказала, что ты будешь здесь полчаса назад.
- Сожалею, - глаза Рода чуть остекленели. - Столкнулся с парой
препятствий.
- А, не думай об этом, то был ее неверный вызов, а не твой, из-за
вина, несомненно. И все же, мы ждали тебя с тех пор, как ты переступил
порог замка. Эльфы сказали нам прошлой ночью, что ты - чародей.
В голове Рода мигом прояснилось.
- Ерунда! Я не больше чародей, чем ты... то есть я имею ввиду...
- О, ты - чародей, - парень мудро кивнул. - Чародей и самый
могущественный! Разве не ты явился сюда в падающей звезде?
- Но это наука, а не волшебство! Я действительно, не чародей!
Юноша плутовато улыбнулся.
- Знающий или нет, но ты, наверняка, чародей.
Он отсалютовал Роду кружкой.
- А значит, ты - один из нас.
- Э-э... ну, спасибо, - Род ответил таким же салютом и отхлебнул из
кружки.
Это было подогретое вино со специями.
Он оглядел комнату, пытаясь привыкнуть к постоянному гаму и вопиющим
нарушениям законов Ньютона, царящим вокруг.
Глаза его вспыхнули при виде парочки, сидевшей под одним из окон,
углубившись в разговор, то есть она говорила, а он слушал. Она была
красоткой с готовым лопнуть лифом, он же был худ и внимателен, его глаза
горели, когда он смотрел на нее.
Род цинично улыбнулся и подумал о мотивах парня для такой стойкой
привязанности.
Девушка ахнула и, резко обернувшись, обожгла Рода негодующим
взглядом.
У Рода отвисла челюсть. Затем он, заикаясь, начал бормотать
извинения, но прежде чем они достигли ее уст, девушка смягчилась и
улыбнулась, грациозно склонив голову в его сторону и повернулась обратно к
своей аудитории из одного человека.
Род долго не мог придти в себя от случившегося. Он лихорадочно
протянул руку, нащупывая рукав наливавшего вино, не сводя глаз с девушки.
Парень положил ему руку на плечо, голос его был обеспокоенным:
- Что тревожит тебя, друг?
- Та... та девушка, она может читать мои мысли?
- О, да! Мы можем это все в какой-то мере, хотя она лучше
большинства.
Род положил руку на голову, чтобы приостановить головокружение.
Телепаты. Целая компания, полная комната. Предполагалось, что во всей
галактике было около десятка признанных телепатов.
Он снова поднял взгляд. Это, несомненно, была мутация или
генетический дрейф, или что-то подобное.
Он подтянулся и прочистил горло.
- Скажи-ка, приятель... а как, кстати тебя зовут?
- Ай да мы! - Парень стукнул себя по лбу кулаком. - Чума на мою
голову! Я - Тобиас, мастер Гэллоуглас, и ты должен познакомиться со всеми
нами.
Он увлек Рода к ближайшей группе.
- Но... я только хотел сказать...
- Это - Нелл, это - Андрей, это - Брайан, это - Дороти...
Спустя полчаса и пятьдесят три представления Род рухнул на деревянную
лавку. Он опрокинул свою кружку и залпом выпил остатки.
- Теперь, - сказал он, стукнув ею о колено. - Мы оба высосаны.
- А, позволь мне принести тебе другую! - Тоби выхватил из его руки
кружку и улетел.
Улетел буквально.
Род посмотрел, как он плывет через комнату в трех метрах над полом, и
покачал головой. Теперь уж его ничто не могло поразить.
Кажется, он имел на руках многообещающую колонию эсперов -
левитирующих, предвидящих и телепатирующих.
Но если все они и могли левитировать, то как вышло, что девушки
разъезжали на помеле?
Тоби появился у локтя Рода с легким "уф" смещенного воздуха. Род
выпучил на него глаза, затем принял вновь наполненную кружку.
- Э-э, спасибо. Скажи-ка, вы можете, э-э, левитировать и
телепортироваться?
- Извиняюсь? - непонимающе нахмурился Тоби.
- Вы можете... э-э... летать? И... э-э... переносить себя из одного
места в другое?
- О, да! - улыбнулся Тоби. - Это мы все умеем делать.
- Что? Летать?
- Мы все можем пожелать себя из одного места в другое, нам известное.
Все ребята могут летать, только девушки не могут.
"Ген, сцепленный с полом", - подумал Род. Вслух же он сказал:
- Вот потому-то они и ездят на помеле?
- Да. Их сила - заставлять безжизненные предметы делать то, что они
им приказывают. Мы, мужчины, этого не можем.
Ага! Вот еще одна сцепка. Телекинез шел с Х-хромосомами, левитация -
с "У".
...
