Кристофер Сташефф. Чародей поневоле
страница №6
...ивыхватил его левой рукой, правой же быстро вытащил свой "рог единорога".
Катарина в изумлении уставилась на него, затем глаза ее сузились, а
лицо покраснело.
- Что это все значит, сударь?
Но Род глядел во все глаза на ножны кинжала. Голос Векса произнес у
него за ухом.
- Субстанция в аналитическом приборе токсична для человеческого
метаболизма.
Но ведь Род еще не наливал вина в рог, в роге ничего не было.
Ничего?
Ничего, кроме воздуха.
Род нажал шишку, превратившую рог в пурпурный цвет.
Катарина в ужасе уставилась на окрасившуюся поверхность ножен кинжала
в фиолетовый цвет.
- Сударь, - ахнула она. - Что все это значит?
- Ядовитый воздух, - отрезал Род.
Он сунул кубок служанке и оглядел комнату. Что-то здесь должно было
испускать ядовитый газ.
Очаг.
Род перешел комнату и подержал рог перевернутым над пламенем, но цвет
ножен только померк до бледно-лилового.
- Не тут, - Род развернулся, поднимаясь на ноги.
Он снова пересек комнату, держа рог перед собой словно свечу. Тот
по-прежнему оставался бледно-лиловым.
Он нахмурился и почесал в затылке. Куда же здесь лучше всего положить
патрон с ядовитым газом?
Конечно, как можно ближе к королеве.
Он повернулся и медленно направился к кровати королевы. Когда он
подошел ближе к Катарине, цвет рога потемнел до фиолетового.
Катарина в ужасе завороженно уставилась на рог.
Род медленно опустился на колени. Цвет рога потемнел до пурпурного и
начал переходить в черный.
Род откинул простыни и заглянул под кровать. Там, на каменном полу,
курилась жаровня.
Род схватил ее за длинную рукоятку и рванул к себе. Он перевернул рог
над дырочками в крышке - если ему не изменяла память, жаровни обычно
дырочек не имели...
Рог превратился в траурно-черный.
Он поднял взгляд на Катарину. Она закусила зубами костяшки пальцев
правой руки, чтобы не закричать.
Род повернулся, протянув часовому жаровню.
- Возьми это, - приказал он, - и вышвырни в ров.
Часовой выронил копье, взял жаровню и вылетел вон, держа ее как можно
дальше от себя.
Род медленно повернулся к Катарине.
- Мы снова обманули баньши, моя королева.
Рука Катарины, отнятая ею ото рта, дрожала. Затем ее губы плотно
сжались, глаза крепко зажмурились, кулачки стиснулись так сильно, что
костяшки пальцев побледнели.
Затем ее глаза медленно раскрылись, в них был дикий свет, а по губам
скользнула слабая улыбка.
- Мастер Гэллоуглас, останьтесь со мной. Все остальные удалитесь!
Род сглотнул и почувствовал, что у него размякают суставы. В этот миг
она была самой прекрасной женщиной, какую он когда-либо видел.
Гвардейцы, фрейлины и пажи были уже в движении, устремляясь в
зарождающуюся у дверей пробку.
Бром проорал приказ, и пробка не сумела возникнуть. Через тридцать
секунд в комнате остались только королева, Род и Бром О'Берин.
- Бром! - резко скомандовала Катарина, не сводя глаз с Рода, сквозь
ее улыбку начали показываться зубы. - Ты тоже оставь нас.
С миг Бром возмущенно смотрел на нее, затем плечи карлика обвисли и
он тяжело поклонился.
- Хорошо, моя королева.
Дверь тихо закрылась за ним.
Катарина снова медленно откинулась на подушки. Она потянулась с
роскошной ленивой грацией и протянула Роду руку. Стиснувшая его ладонь
рука была очень мягкой.
- Уже дважды ты подарил мне жизнь, мастер Гэллоуглас.
Голос ее был бархатистым мурлыканьем.
- Моя... моя привилегия. Моя королева...
Род выругал себя за то, что был неуклюж, словно подросток, пойманный
за чтением "Фанни Хилл".
Катарина мило нахмурилась, поджав подбородок и коснувшись губ
указательным пальцем.
Затем она улыбнулась и перекатилась на бок. Бархатистый халат
приоткрылся. Тут явно был обычай спать голышом.
"Помни, парень, - сказал себе Род, - ты всего лишь странствующий
коммивояжер. Ты проснешься утром и отправишься дальше в путь. Ты здесь для
того, чтобы продавать демократию, а не ухаживать за королевой. Нечестно
пользоваться тем, что она сейчас тебе благодарна, если ты не собираешься
остаться здесь и воспользоваться этим...
Разве это имеет смысл?"
Катарина играла висевшим нее на шее амулетом. Зубы ее теребили нижнюю
губу. Она оглядела его, словно кошка, прикидывая размер канарейки.
- У солдат со щитами без герба, - произнесла она, - имеется
соответствующая репутация...
Губы ее были влажными и потными.
Род почувствовал, что его губы шевелятся и услышал собственный голос,
произносящий, запинаясь:
- Как... как моя королева алчет исправить неполадки в своей стране,
я... я надеюсь исправить репутацию солдат. Я сделаю... только то, что для
блага Вашего Величества.
На миг, казалось, самая кровь Катарины, должно быть, перестала течь,
так неподвижно она лежала.
Затем ее глаза отвердели, и молчание в комнате растянулось, пока не
стало очень-очень тонким.
Она села, подбирая халат.
- Ты заслуживаешь больших похвал, мастер Гэллоуглас. Я и впрямь
счастлива иметь вокруг себя таких верных слуг.
К ее большой чести, при данных обстоятельствах, - подумал Род, -
служит то, что в ее голосе был только легкий тон насмешливости.
Ее глаза снова встретились с его взглядом.
- Прими благодарность королевы за спасение ее жизни.
Род припал на колено.
- Я и впрямь счастлива, - продолжала Катарина, - что мне верно
служат. Ты подарил мне жизнь, и я думаю, что не многие солдаты дали бы мне
доставку в целости и сохранности, как это сделал ты.
Род отпрянул, как от удара.
Она улыбнулась, на миг ее глаза сверкнули злобой и удовлетворением.
Затем ее взгляд упал на руки.
- А теперь оставьте меня, ибо у меня завтра будет утомительный день и
я должна хорошо использовать эту ночь для сна.
- Как пожелает королева, - невозмутимо ответил Род.
Он поднялся и повернулся к двери. В животе у него кипело от гнева -
гнева на себя. Не ее вина, что он был дураком.
Он закрыл за собой дверь, затем развернулся и всадил кулак в жесткий
камень стены. Нервные окончания его кулака завизжали от мучительной боли.
Он повернулся лицом к коридору, там стоял дрожащий Бром О'Берин со
свекольно-красным лицом.
- Ну, мне опускаться перед тобой на колени? Ты наш новый король?
Гнев, кипевший в животе Рода, выплеснулся на Брома О'Берина. Род
стиснул челюсти, чтобы удержать его внутри, и, сузив глаза, прожег карлика
взглядом.
- Я лучше как-нибудь иначе использую свое время, Бром О'Берин, чем в
попытках обольщать младенцев королевской крови.
Бром уставился на него, ярость и кровь разом схлынули с его лица.
- То правда, - кивая, пробормотал он. - Клянусь всеми святыми, я
верю, что ты полон фурий, кричащее бешенство в мужестве твоем!
Род плотно зажмурил глаза. Его зубы стиснулись настолько, что
возникло ощущение, что вот-вот начнут ломаться.
Что-то должно было сломаться. Непременно, что-то где-то должно было
поддаться.
Откуда-то издалека он услышал слова Брома:
- У него есть для тебя послание от ведьм и колдунов в башне...
Бром смотрел вниз и налево. Последовав за ним взглядом, Род увидел
эльфа, скрестив ноги сидящего у ног карлика.
Пак.
Род выпрямил плечи. Надо было задушить гнев, ему можно будет дать
выход позже. Если ведьмы и колдуны отправили сообщение, оно, вероятно,
было крайне важным.
- Ну, так выкладывай, - буркнул он. - Что за сообщение ты принес?
Но Пак только покачал головой и пробормотал:
- Господи! Какие же дураки эти смертные!
Он отскочил в сторону на долю секунды раньше, чем кулак Рода вонзился
в стену там, где он только что стоял.
Род взвыл от боли и развернулся. Он увидел Пака и снова сделал выпад.
Но Пак сказал "тихо" - и огромное, мохнатое, розовое наполнило
коридор: полномасштабный, регулярный, огнедышащий дракон, вставший на дыбы
и мечущий пламя.
Род выпучил глаза. Затем он ухмыльнулся, оскалив зубы в жестокой
радости.
Дракон изрыгнул пламя и нанес удар. Род нырнул под пламя и выскочил
под головой у чудища. Его пальцы сомкнулись на чешуйчатой шее, большие
пальцы принялись нащупывать сонную артерию.
Дракон вскинул голову и хлестнул шеей, словно кнутом. Род мрачно
держался, пока дракон молотил его о гранитные стены. Наконец, голова его
хлопнулась о камень, и он заорал от боли, увидев звезды и тьму перед
глазами, но он только уплотнил свой захват.
Огромная шея наклонилась, и громадные когти ног прошлись по животу
Рода, разрывая его от ключицы до бедра. Кровь хлынула фонтаном, и Род
почувствовал себя провалившимся в черноту, но продолжал держаться, твердо
решив уволочь дракона в могилу. Пусть даже вместе с собой.
"Да, в могилу", - подумал он, изумленный и одновременно оскорбленный
тем, что умрет в результате жалкого приступа гнева, гнева из-за худенькой
суки-девчонки.
Ну, по крайней мере, он попадет в страну мертвых верхом.
Когда темнота засасывала его, он почувствовал, что огромная голова
опадает, опускается все ниже и ниже, следуя за ним в могилу.
Его ноги ощутили твердую землю, и, просто чудо, ноги удержали его.
Сквозь окружающую тьму просочился свет, просочился, собрался и вырос, и он
увидел зверя, лежащего мертвым у его ног.
Тьма уплывала от дракона, свет показал Роду гранитные стены и
парчовые драпировки, и коридор замка поплыл вокруг него, покачался и,
наконец, стал устойчивым.
У его ног драконьи цвета растаяли. Его контуры стали неопределенными,
померкли, и зверь исчез, под ногами Рода был только чистый черный камень.
Он посмотрел на свою грудь и живот. Камзол на нем был цел, даже без
единой морщинки. Ни одного следа крови, ни царапинки.
Он сжал локоть, ожидая боли от ушибов - никакой.
Голова у него была ясная, даже без признака боли.
Он медленно поднял глаза на Пака.
Эльф посмотрел на него своими большими и печальными глазами.
Изумительно - он не улыбался.
Род закрыл лицо руками, затем снова поднял взгляд.
- Чары?
Пак кивнул.
Род отвернулся.
- Спасибо.
- Ты в этом нуждался, - ответил Пак.
Род расправил плечи и глубоко вздохнул.
- У тебя есть послание для меня?
Пак снова кивнул.
- Тебя зовут на собрание ковена.
Род нахмурился и покачал головой.
- Но я не член союза.
Бром О'Берин хохотнул, словно включенный дизель.
- Нет, ты один из них, ибо ты - чародей.
Род открыл было рот, чтобы ответить, но решил, что лучше не стоит, и
с треском захлопнул его. Он воздел руки на животе в знак покорности.
- Ладно, - будь по-вашему, я чародей. Только не ждите, что я сам в
это поверю.
- Ну, по крайней мере, ты больше не станешь этого отрицать, - Тоби
наполнил Роду кружку горячим вином со специями. - Мы знали, что ты
чародей, даже прежде, чем увидели тебя в глаза.
Род пригубил вино и огляделся вокруг. Если он думал, что прошлой
ночью тут была гулянка, то это лишь еще раз доказывает его наивность. То
были просто посиделки. На этот раз ребята действительно гудели.
Он повернулся обратно к Тоби, проревев, чтобы услышать собственный
голос:
- Ты пойми меня правильно: я не хочу быть ушатом холодной воды, но по
какому случаю? С чего все это празднование?
- Да ведь королева осталась в живых! - крикнул Тоби. - И ты - герой
этой ночи! Ты послал баньши в баню!
- Герой... - Род откинулся, перекосив лицо в кривой улыбке.
Он поднял кружку и сделал большой глоток. Вдруг он резко опустил ее,
отплевываясь и кашляя.
- Что тебя беспокоит? - спросил озабоченный Тоби.
Он поколотил своего старшего товарища по спине, пока тот не засопел и
не ахнул.
- Оставь, - сказал он, поднимая руку. - Я - о'кей. Просто тут мне
пришло кое-что в голову.
- И что же ты подумал?
- Что баньши не настоящий.
- Что ты сказал? - недоуменно уставился на него Тоби.
Род сжал шею юноши и притянул ухо парня к своим губам.
- Слушай, - прошептал он. - Баньши появляется только перед тем, как
кто-то умирает, верно?
- Да, - подтвердил озадаченный Тоби.
- Перед тем как кто-то умирает, - повторил Род. - А не каждый раз,
когда кому-то угрожает смерть. Тем не менее королева все еще жива!
Тоби отодвинулся, уставясь на Рода.
Род улыбнулся, глаза его плясали.
- Ему полагается появляться только тогда, когда смерть неизбежна!
Он повернулся, осматривая большое башенное помещение. Колдуны и
ведьмы танцевали на стенах, на потолке и на полу, и в воздухе, с полнейшим
презрением к гравитации. Они поворачивали такие кульбиты, которые вызвали
бы у змеи тройной прострел.
Подняв бровь, Род посмотрел на Тоби.
- Не очень-то похоже на похороны.
Тоби нахмурился, затем его лицо раскололось в усмешке.
- Я думаю, ты еще не видел грамарийской тризны, - крикнул он. - И все
же ты прав, мы пляшем этой ночью ради жизни, а не ради смерти.
Род недобро усмехнулся, еще отхлебнул из своей кружки, вытер губы
тыльной стороной ладони.
- И теперь, если это подделка, а это так, то следующий вопрос таков:
кто его поставил туда?
У Тоби отвисла челюсть. Он вытаращил глаза.
- Достань мне Олдис! - крикнул ему Род.
Тоби закрыл рот, сглотнул и кивнул. Он закрыл глаза - и миг спустя
Олдис спикировала вниз и привела свое плечо в положение для приземления на
две
- Что пожелаешь? - выдохнула она.
Девушка раскраснелась, лицо ее светилось возбуждением и радостью. Вид
ее вызвал у Рода неожиданный укол траура по собственной потерянной юности.
Он нагнулся вперед.
- Попробуй, не сможешь ли ты настроиться на Дюрера, главного
советника Логайра.
Она кивнула и закрыла глаза. Через несколько минут она снова открыла
их и в страхе уставилась на Рода.
- Они сильно разгневаны, что королева не умерла. Но они еще больше
разгневаны тем, что не знают, кто поставил баньши на крышу этой ночью.
Род кивнул, сжав губы в тугую тонкую строчку. Он хлебнул последний
раз из кружки и поднялся, повернувшись к лестнице.
Тоби протянул руку, схватив его за рукав.
- Куда ты идешь?
- На стену, - ответил Род. - Где же еще следует искать баньши?
Ночной бриз резал холодом сквозь одежду, когда он поднялся на стены.
Луна над его головой заставляла тень шагать впереди него.
Стены вытянулись перед ним, словно огромный ряд разделенных
промежутками зубов.
- Векс, - тихо позвал Род.
- Здесь, Род, - прошептал голос у него за ухом.
- Этот баньши, кажется, любит один отрезок стены больше других?
- Да, Род. В период нашего пребывания в Грамарие баньши появлялся все
время под восточной башней.
- Всегда?
- Судя по неадекватным образцам, да?
Род свернул налево и зашагал на восток.
- Ну, собирай себе адекватные образцы, а я пока кое-что на этот счет
предприму.
- Да, Род, - согласился робот, сумев как-то добиться тона
мученического терпения.
Род посмотрел со стен на город, расположившийся ниже их, у подножия
большого холма, служившего фундаментом замку.
От города к подъемному мосту извивалась длинная белая дорога с
разбросанными там и сям мелкими постоялыми дворами.
И там же, внизу, в гниющем сердце города, стоял, словно какой-то
огромный базальтовый надгробный камень, Дом Хлодвига.
Позади него раздались спотыкающиеся и шаркающие шаги.
Род мигом принял стойку борца, с отражающим лунный свет кинжалом в
руке.
Большой Том, спотыкаясь, вышел с винтовой лестницы с чем-то
обернутым, поперек руки. Он остановился, оглядываясь, вгоняя с хрипом
воздух в легкие, с широко раскрытыми, побелевшими глазами.
Он повернулся и увидел Рода, тут же подбежал к нему с огромным
облегчением на лице.
- Ах, мастер, ты еще цел!
Род расслабился и выпрямился, вбрасывая кинжал в ножны.
- Конечно, цел. А что ты здесь делаешь, Большой Том?
Великан остановился, на его лице заколебалась усмешка. Он опустил
взгляд на холодные каменные плиты и пошаркал ногами.
- Черт побери, мастер, я услыхал... я... ну... - он поднял взгляд, и
слова сорвались залпом. - Ты не должен идти супротив баньши, но если ты
все же решился пойти на это, то пойдешь не один.
Секунду Род изучал лицо великана, гадая, откуда взялась вдруг такая
глубокая привязанность.
Затем он мягко улыбнулся.
- Колени твои превратились в желе лишь при одной мысли об этом
чудовище, но ты все же не отпустишь меня одного, - усмехнувшись, он
хлопнул Тома по плечу. - Ну, что ж, тогда идем, Большой Том, и не стану от
тебя скрывать, я, право, рад твоему обществу.
Том ухмыльнулся и снова опустил взгляд на каменные плиты.
В лунном свете трудно было разглядеть наверняка, но Роду подумалось,
что от ворота великана поползла по лицу легкая краска.
Он повернулся и направился к башне. Том побрел рядом с ним.
- Да, вот, мастер, - Том нахлобучил на плечи Рода принесенный им
плащ, - а то замерзнешь.
"Теплый дружеский жест", - подумал Род, мысленно благодаря Тома. Его
тронуло, что эта неуклюжая горилла беспокоится о нем - но он также
сознавал, что плащ стесняет его движения, и был уверен в том, что Том это
сознает.
- Не боишься, мастер?
- Род, нахмурившись, обдумывал этот вопрос.
- Ну, нет, не очень-то. В конце концов, не слыхали, чтобы баньши
причинил кому-то вред. Он просто, ну, предвещает, понимаешь? Герольд
смерти и все такое.
- А все же то чудо, что ты не боишься. Ты даже не пойдешь в тени
стены, мастер?
Род нахмурился и посмотрел на тени вдоль зубчатой стены.
- Нет, я, когда могу, выбираю середину дороги. Я всегда предпочитаю
идти прямо под солнцем, чем красться в тени по обочине дороги.
Большой Том на минуту замолк, спрятав глаза в тени.
- И все же, - заметил он, - в то или иное время человек по
необходимости должен проходить через тень.
Род неожиданно сообразил, что Том уловил и подхватил аллегорию. Кто
же он такой? Неграмотный крестьянин, разумеется!
Он кивнул с таким серьезным видом, что это выглядело почти комично.
- Да, Большой Том. Бывают времена, когда приходится выбирать ту или
иную сторону дороги. Но я остаюсь на обочинах только тогда, когда
вынужден. Я предпочитаю свет, - он усмехнулся. - Хорошая защита против
духов.
- Духов! - фыркнул Том.
Он быстро бросил Роду полуискреннюю усмешку и отвел взгляд,
нахмурясь.
- И все же, мастер, я дивлюсь, что ты выбираешь середину дороги, ибо
там на человека могут напасть с обеих сторон. И, что более существенно, он
не может сказать, выбрал ли он правую или левую сторону.
- Да, - согласился Род, - но он может сказать, что выбрал середину. А
что касается нападения, ну если дорога построена хорошо, то ее центр -
самая высокая часть дороги. Мостовая склоняется то направо, то налево, а
обочина мягкая и может поддаться под твоей тяжестью. Человек на середине
может видеть, откуда надвигаются его враги, и там твердое подножье.
Обочины дороги - предательские. Разумеется, это открытая позиция. Вот
почему не слишком многие имеют смелость идти по ней.
С минуту они шли молча, затем Род спросил:
- Ты когда-нибудь слышал о диалектическом материализме, Большой Том?
- Как?... - голова великана вскинулась в удивлении, почти в шоке.
Он отошел, нахмурился и энергично замахал головой бормоча:
- Нет-нет, мастер, никогда, никогда.
"Разумеется, Большой Том", - подумал Род. Вслух же он сказал:
- Это философия Земли, Большой Том. Происхождение ее теряется в
темных веках, но некоторые люди все еще придерживаются ее.
- А что такое "Земля"? - спросил великан.
- Мечта, - вздохнул Род. - И миф.
- И ты тот, кто живет ею, мастер?
Пораженный Род поднял взгляд.
- Чем? Мечтою о Земле?
- Нет, этим диалек... - каким волшебным словом ты ее нарек?
- А, диалектическим материализмом, - усмехнулся Род. - Нет, но я
нахожу некоторые его концепции очень сподручными, вроде идеи синтеза. Ты
знаешь, что такое синтез, Том?
- Нет, мастер, - покачал головой Том, округлив от удивления глаза.
Удивление, по крайней мере, было наверняка настоящим. Последнее, что
мог ожидать Том, это то, что Род примется толковать и цитировать
тоталитарную философию.
- Это средний путь, - пояснил Род. - Правая сторона дороги - теза,
левая - антитеза. Их надо соединить - получишь синтез.
- Да, - кивнул Большой Том.
"Весьма быстрая сообразительность для тупоумного крестьянина", -
отметил про себя Род и продолжал:
- И теза и антитеза одинаково частично ложны, так что ты выбрасываешь
их части и соединяешь истинные - берешь от них самое лучшее - называешь
результат синтезом, и ты получил истину. Теперь понимаешь?
В глазах Тома появилось осторожное выражение. Он начал понимать, куда
клонит Род.
- И синтез - это середина дороги. И, будучи истинной, она,
естественно, неудобна.
Он поднял взгляд. Над ним вырисовывалась восточная башня. Они стояли
в тени.
- Ну, хватит философствовать. Давай приниматься за работу.
- Моли небеса, чтобы баньши не свалился на нас, - простонал Большой
Том.
- Не беспокойся, он показывается только раз в день, вечером, чтобы
предсказать смерть в ближайшие двадцать четыре часа, - заметил Род. - Он
не должен появляться снова до завтрашнего вечера.
В тени вдруг раздался неожиданный шорох. Большой Том отпрыгнул с
внезапно оказавшимся в руке ножом.
- Баньши!
Род тоже выхватил нож, пронзая взглядом темень. Глаза его встретились
с двумя огненными точками у подножья стены башни.
Род шагнул вперед, согнувшись в стойке, перебрасывая нож из правой
руки в левую.
- Назови себя, - произнес он нараспев - или умри!
Визг и бросок - и огромная крыса стремглав пронеслась мимо него,
затерявшись в тени рядом с внутренней стеной.
Большой Том чуть не рухнул от вздоха.
- Да сохранят нас святые угодники! То была только крыса!
Род попытался скрыть дрожь в собственных руках, когда нож вернулся в
ножны.
- Кажется, крыс стало слишком много на стенах этого замка.
Большой Том выпрямился, напряженный и настороженный.
- Но я кое-что заметил, когда крыса побежала ко мне...
Голос Рода смолк, когда он опустился на колени у наружной стены,
слегка пробежавшись ладонями по камню.
- Вот!
- Что это, мастер? - щеку Рода овеяло чесночное дыхание Большого
Тома.
Род взял руку великана и приложил ее к своей находке. Том с дрожью
втянул в себя воздух - и тут же отдернул руку.
- Оно холодное, - голос его трепетал. - Холодное и квадратное - и оно
укусило меня!
- Укусило? - нахмурился Род, проводя пальцами по металлическому
ящичку.
Но тут он сам неожиданно ощутил укол слабого электрического тока и
отдернул пальцы.
Кто бы там не соединял прибор - он был самым рядовым из любителей.
Его даже не могли как следует заземлить.
Ящичек было легко увидеть, коль скоро ты знал, где его искать. Он был
сделан из белого металла, со стороной примерно в двадцать сантиметров, в
пять сантиметров высотой, с таким углублением, чтобы его перед и верх
заполнялись камнем посередине между двумя зубцами.
Но если поразмыслить, это неисправное заземление могло быть и
намеренным, чтобы удержать людей от вмешательства.
Род вытащил кинжал, радуясь изолированной рукояти, и осторожно
потыкал ящичек спереди.
Он мог разобрать серебристые нити печатной схемы и плоскую квадратную
коробочку сигнальной микросхемы - но весь расклад занимал не больше места,
чем ноготь его большого пальца!
Волосы у него на голове вздыбились от беспокойства. Кто бы там не
создал это устройство, он знал о молекулярных схемах малость побольше, чем
инженеры на его родине.
Но зачем такой большой ящичек, для такой маленькой схемы?
Ну, остаток ящика был заполнен каким-то аппаратом с красивым, но
совершенно незнакомым Роду механизмом.
Он посмотрел на верх ящичка, в его центре был установлен прозрачный
кружок. Род нахмурился. Он никогда раньше не сталкивался ни с чем и близко
походившим на это. Он догадывался, что схема была частью управляемой на
расстоянии системы, а механические части были... чем же они были?
- Мастер, что это?
- Не знаю, - пробормотал Род. - Но у меня есть подозрение, что все
это имеет какое-то отношение к баньши.
Он прощупал механизм кинжалом, пытаясь найти подвижную часть. Он
чувствовал себя надменно безрассудным, ведь прибор мог очень легко
оказаться разрушительным устройством, способным поднять всю эту секцию
стен до полпути к солнцу.
Зондирующее устройство что-то нашло, машина щелкнула и начала гудеть
почти в беззвучном диапазоне.
- Прочь, мастер! - крикнул Большой Том. - Оно проклято!
Но Род остался, где был, с рукой, замершей от страха, что острие ножа
может потерять какой-нибудь замкнутый им контакт.
Из прозрачного круга волнами стал подниматься дым, взвился на три
метра в воздух, затем опал. Меньше чем за минуту сформировалось маленькое
локализованное облачко.
Щелкнула вторая машина, где-то перед Родом, и с наружной стороны
стены тьму прорезал луч света, направленный вверх, повыше Рода,
воткнувшись в облако дыма. Луч света рассеялся в веер.
- Баньши! - ужас насквозь поразил Большого Тома. - Беги, мастер, ради
своей жизни!
Подняв взгляд, Род увидел возвышающегося над ним на три метра баньши.
Казалось, он мог почти чувствовать запах гнилых лохмотьев савана,
покрывающих чувственное женское тело.
Кроличий рот открылся, обнажая длинные заостренные зубы. Загудел,
оживая, спрятанный динамик, призрак готов был начать свои завывания.
Род поднял кинжал на несколько миллиметров, световой веер погас,
шипение механического кувшина с дымом заглохло.
Ветер зашуршал по стенам, рассеивая последние остатки дымового
облака.
Род неподвижно стоял на коленях, все еще глядя вверх, затем,
встряхнувшись, он поднял последнюю часть ящичка и вернул ее на свое место.
- Мастер, - прошептал Большой Том. - Что это было?
- Заклинание, - ответил Род. - И вызванный им баньши был подделкой.
Он встал, барабаня пальцами по камню.
Ткнул кулаком в стену.
- Ничего не поделаешь. Давай, Большой Том, держи меня за голени.
Он лег лицом вниз между двух огромных гранитных блоков, подняв колени
над машиной - кувшином-с-дымом.
- Что, мастер?
- Держи меня за голени, - отрезал Род. - Я должен посмотреть снаружи
стены. А ты удерживай меня от падения в ров.
Том не ответил.
- Давай-давай! - Род оглянулся через плечо. - У нас вся ночь впереди.
Большой Том медленно подошел, огромная неуклюжая фигура в тени. Его
огромные ручищи сомкнулись на голенях Рода.
Род осторожно продвинулся вперед, пока его голова не оказалась вне
края.
Там, как раз у него под подбородком, находился маленький квадратный
ящичек с коротким рыльцем - миниатюрный проектор, выстреливающий заранее
записанную баньши на дымовое облако, придававшее иллюзии трехмерность -
очень компактный проектор и перемещаемый экран, и все чувствительно к
дистанционному управлению.
Откуда?
Род вытянул шею. Все, что он мог разглядеть - это серый камень.
- Держи покрепче, Большой Том, - он пополз вперед, надеясь, что
угадал правильно насчет рослого крестьянина.
Он перестал ползти, когда почувствовал, что гранитный край стены
прижимается к пряжке его ремня. Верхняя половина его тела свободно
выступала за стену замка, не имея под собой ничего, кроме воздуха и далеко
внизу - рва.
Он посмотрел вниз.
М-да, это был долгий путь, не так ли? И что случится, если он
неправильно судил о Большом Томе? Если, вопреки его ожиданиям, этот
здоровенный подъемный кран отпустит его голени?
Ну, если это случится, Векс отправит доклад в штаб-квартиру ПОИСКа, и
они пришлют другого агента. Незачем беспокоиться.
Хриплое, тяжелое дыхание Большого Тома звучало очень громко у него за
спиной.
"Кончай с этим по быстрому, парень."
Взгляд Рода просканировал стену под ним.
Вот она, как раз под проектором, глубокая, с серебристыми линиями
чаша, утопленная в снегу - гиперболическая антенна. Почему
гиперболическая, хотелось бы ему знать.
Чтобы радиоимпульс, включавший механизм проекции, мог быть
очень-очень маленьким, невозможным для обнаружения за пределами прямой
линии между передающей и принимаемой установкой.
Так что, если найти хорошую передающую антенну возможно, то следует
смотреть вдаль по прямой.
И, глядя вдоль этой линии и давая поправку на параллакс, он оказался
глазеющим прямо на гниющую базальтовую кучу Дома Хлодвига.
С миг он просто смотрел, ошарашенный. Так значит, в конце концов, это
были не советники.
Затем он вспомнил Дюрерову попытку отравления за завтраком и
поправился: это были не все время советники.
И, если поразмыслить над этим, выкинуть тот фокус с жаровней было бы
намного легче слуге, чем советнику.
Из этих размышлений его вывели довольно внезапно: руки Большого Тома
задрожали на его голенях.
"Черт возьми, я вешу не так уж и много", - подумал он. Но, думая, он
уже полз обратно.
Ему подумалось, что он услышал вздох облегчения, когда Большой Том
вытянул его.
Род поднялся и повернулся. По лицу Большого Тома струился пот,
комплекция его выглядела похожей на грязную воду после мытья посуды,
нижняя губа у него дрожала, когда он с шумом втянул в себя воздух.
Несколько долгих секунд Род смотрел в глаза великану, ничего не
говоря, затем пробормотал:
- Спасибо.
Том еще с миг выдерживал взгляд Рода, потом отвернулся.
Род зашагал рядом с ним.
Они были на полпути обратно к лестнице, прежде чем Большой Том
произнес:
- И ты знаешь, кто наслал эти чары, мастер?
Род кивнул:
- Дом Хлодвига.
- Почему же ты тогда не уничтожил их?
Род пожал плечами.
- Это хорошее предупреждение, что королева в опасности, когда опять
появится баньши.
- Тогда кому же ты скажешь о них?
Род посмотрел на звезды.
- Своему коню, - медленно ответил он.
- Коню? - нахмурился Большой Том.
- Да, своему коню и никому более, пока не вычислю полностью, за кого
именно стоит Туан Логайр - за королеву или против нее.
- А, - казалось, что Большой Том счел это достаточным объяснением.
Род резко поднял свою оценку статуса Большого Тома. Очевидно, этот
человек знал о том, что здесь происходит, куда основательнее Рода.
Большой Том молчал, пока они не дошли до лестницы.
- Ты был на волоске от смерти этой ночью, мастер.
- О, я этого не думаю. - Род сложил руки на груди и прислонился к
стене. - Это был всего лишь ложный баньши, он не мог причинить нам вреда.
И даже будь он настоящим, я знаю заклинание, которое бы избавило нас от
него.
- Я говорю не о баньши, мастер.
- Я знаю. - Род посмотрел Тому прямо в глаза.
Затем он резко повернулся и принялся спускаться по лестнице.
Он миновал шесть ступенек, прежде чем сообразил, что Большой Том не
следует за ним. Он оглянулся через плечо: Том глазел ему вслед, разинув
рот от удивления. Затем его рот закрылся, а лицо застыло.
- Ты знал свою опасность, мастер?
- Знал.
Том очень медленно кивнул. Затем он опустил взгляд на ступеньки и
пошел мимо.
- Мастер, - произнес он после первой лестничной площадки, - ты - либо
наихрабрейший человек, либо величайший дурак, каких я когда-либо встречал.
- Вероятно, и то, и другое, - сострил Род, не сводя глаз с освещенных
светом факелов, ступенек лестницы.
- Тебе следовало бы убить меня, когда ты впервые догадался, - в
голосе Тома прозвучала резкость.
Род без слов покачал головой.
- Почему же нет? - рявкнул Том.
Род запрокинул голову и вздохнул.
- Давным-давно, Том, и далеко-предалеко - господи, как предалеко!
- Сейчас не время для сказок!
- Это не сказка. Это - легенда, кто знает, может быть. Один король по
имени Хидэеси правил страной, которая называлась Японией, а величайшего
герцога в этой стране звали Иэясу.
- И герцог желал стать королем.
- Я вижу ты знаком с основной техникой, но Хидэеси не хотел убивать.
- Он был дурак, - пробурчал Том.
- Нет, просто он нуждался в его поддержке. Поэтому он пригласил
своего противника прогуляться с ним по саду. Только они двое, одни...
Том остановился, повернулся и оглядел Рода. Глаза его сверкали в
свете пылающих факелов.
- И они подрались.
Род покачал головой.
- Хидэеси сказал, что он становится стар и слаб, и попросил Иэясу
понести его меч.
Том выкатил глаза.
Затем его язык быстро прошелся по зубам. Он сглотнул и кивнул.
- Да. И ничего не случилось?
- И Иэясу был верен своему господину, пока тот не умер.
Глаза Большого Тома мигнули, сейчас он мог сойти за деревянного.
Он кивнул, сомкнув губы.
- Рассчитанный риск.
- Да, и весьма напыщенный язык для крестьянина.
Том зарычал и отвернулся. Род минуту постоял, глядя ему вслед. Затем
улыбнулся и отправился вслед за ним.
Они молча вернулись в караулку, когда Том положил руку Роду на плечо.
Род повернулся плечом к нему.
- Что ты? - прорычал Том.
Род улыбнулся краем рта.
- Ты имеешь в виду, на кого я работаю? Только на себя, Большой Том.
- Нет, - покачал головой Большой Том, - я этому не поверю. Но я
спрашивал не об этом.
- Вот как? - поднял бровь Род.
- Вот так. Я имею в виду, что ты есть, что ты за личность, что ты за
человек?
- Во мне нет ничего такого уж странного, - нахмурился Род.
- Нет, есть. Например, ты никогда не убьешь крестьянина между делом.
- Вот как? - удивленно поджав губы, Род уставился на собеседника. -
Это столь неординарно?
- Само собой разумеется. И ты вступишь в бой за своего слугу. И
доверяешь ему. И разговариваешь с ним, а не просто приказываешь. Кто же ты
такой, Род Гэллоуглас?
Род покачал головой и развел руками в замешательстве, а затем глухо
рассмеялся.
- Человек. Просто человек.
Том посмотрел ему в глаза.
- Да. Это так, - произнес он. - Я получил ответ.
Он повернулся к двери караульной и распахнул ее.
- Мастер Гэллоуглас, - сказал паж. - Тебя зовет королева.
Одно из величайших и наименее дорогих сокровищ жизни - это ложная
заря. Мир лежит, дожидаясь солнца, освещенный пылающим небом, холодный и
свежий, заполненный переливами птичьего пения.
Большой Том сделал один глубокий вдох утреннего воздуха, наполняя
свои легкие невинностью, которой никогда не знал.
- Эх, мастер! - крикнул он через плечо. - Вот этот мир - мир для нас!
Род ответил слабой улыбкой, когда Большой Том отвернулся и поскакал
впереди Рода, торжествующе, со смехом напевая, хотя и несколько не в тон.
К несчастью, Род не был в состоянии оценить эстетическое качество
рассвета, имея всего около трех часов сна, за последние сорок восемь.
И потом там же была еще и Катарина.
Беседа была краткой и кислой. Она приняла его в палате для аудиенций,
но не отводила глаз от огня, ни разу не взглянув на него. Лицо у нее было
холодным, губы плотно сжаты.
- Я страшусь за моего дядю Логайра, - сказала она. - Вокруг него есть
люди, которые возрадуются, увидев, что герцогом стал его старший сын.
Род ответил в том же жестком формальном тоне.
- Если он умрет - вы потеряете сильнейшего друга среди лордов.
- Я потеряю того, кто мне дорог, - отрезала она. - Меня не волнует
дружба среди лордов, но я очень волнуюсь за своего дядю.
И это, решил Род, было правдой - к ее чести как женщины в ущерб
правительнице.
- Вы, - резюмировала она, - сей же день поскачете на юг в домен
Логайра и присмотрите за тем, чтобы никто не причинил ему вреда.
И это, оставляя в стороне крайне формальное расставание, было все. И
в аду не найдешь такой глупости, как в женщине, которой пренебрегли,
подумал Род. Она отсылала как можно дальше своего самого компетентного
телохранителя.
- Векс?
- Да, Род? - конь повернул голову и посмотрел на своего всадника.
- Векс, я, несомненно, величайший олух из всех рожденных.
- Ты - великий человек, Род, из рода великий людей.
- О, да, я такой великий! Вот я, предположительно превращающий это
королевство в конституционную монархию, и пока я весело скачу на юг,
советники рвут на части любую возможность конституции, в то время как Дом
Хлодвига на грани убийства монарха.
И вот я скачу на юг со слугой, который, вероятно, с радостью воткнет
мне нож меж ребер, если его чувство долга хоть на секунду возьмет верх над
его совестью.
И чего я достиг? Я установил, что в этих местах полно призраков,
эльфов, колдунов, ведьм и множество других чудищ, которые никак не могут
существовать. Я вызвал у тебя пять-шесть припадков, и, чтобы увенчать все
это, прекрасная женщина сделала мне предложение, а я отказал! О, я такой
великий, что просто невероятно! Если бы я был всего лишь чуточку
поэффективней, то сумел бы уж обтяпать это дело Векс, а не лучше бы я
поступил, если бы просто сдался.
В ответ робот начал тихо напевать:
- Я человек постоянной печали, Видел беду я все свои дни...
- А, заткнись!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ВЕДЬМА НИЗШЕГО СОСЛОВИЯ
Рассвет нашел их среди покосов, наполовину скошенных и тяжелых от
росы. Род огляделся вокруг с вершины пригорка, рассматривая раскинувшиеся
угодья и аккуратно подстриженные живые изгороди с темнеющими то тут, то
там на фоне восходящего солнца деревьями.
- Большой Том!
Том повернулся в седле и оглянулся, затем натянул поводья своего
коня, когда увидел, что Род остановился.
- Завтрак! - крикнул, спешившись, Род.
Он отвел Векса с дороги к скальному выходу под густой порослью дрока.
Том пожал плечами и завернул коня.
К тому времени, когда Большой Том стреножил своего мерина и пустил
его пастись, Род уже разложил костер и разжег огонь. Великан в изумлении
уставился на него, сотворившего кофейник и сковородку, затем,
повернувшись, удивленно покачал головой и вытер место для сидения на
бревне, ниже по стволу. Он принюхался к запаху жарившейся ветчины,
вздохнул и достал парочку сухарей.
Род, нахмурясь, поднял взгляд и увидел, что Том сидит на мокрой траве
с сухарем и бурдюком эля. Он свел брови и крикнул:
- Эй!
Крик застал Большого Тома посреди глотка, он поперхнулся, закашлялся
и поднял голову.
- А, мастер?
- Моя пища недостаточно хороша для тебя?
Большой Том уставился на него, разинув рот.
- Брось! Иди сюда! - Род нетерпеливо махнул рукой. - И принеси с
собой эти сухари, они хорошо пойдут зажаренные в ветчинном жире.
Большой Том несколько раз открыл и закрыл рот, затем неопределенно
кивнул и встал.
Вода закипела. Род приподнял крышку кофейника и бросил туда пригоршню
молотого кофе. Он поднял взгляд на подошедшего Большого Тома, нахмурившего
лоб и выпучившего глаза.
Уголок рта Рода опустился.
- Ну, чего глядишь? Никогда раньше не видел костра на привале?
- Ты предлагаешь мне есть вместе с моим мастером?
- Это, значит здесь считается каким-то крупным чудом? - нахмурился
Род. - Вот дай-ка хлебнуть из этого бурдюка, ладно?
Дорога-то становится пыльной.
Том кивнул, все еще не сводя глаз с Рода, и протянул бурдюк. Род
отхлебнул, поднял взгляд и нахмурил брови.
- Что случилось, ты что, никогда не видел, как человек пьет? Или я
похож на какое-то чудище?
Рот Тома закрылся, глаза его стали темными и задумчивыми. Затем он
ухмыльнулся, рассмеялся и присел на камень.
- Нет, мастер, нет! Ты просто на редкость хороший человек, и только.
Да, и только!
- Вот так так! - нахмурился Род. - И что же во мне такого редкого?
Том бросил два сухаря на сковородку и, усмехнувшись, поднял взгляд.
- В этой стране, мастер, дворянин не принимает пищу вместе со своим
слугой.
- Ах, это! - отмахнулся Род. - Здесь, на дороге, только ты да я. Так
что мне незачем заниматься этой чепухой.
- Да, - засмеялся Большой Том. - Как я уже сказал, ты - чудесный и
редкий человек.
- И дурак, а? - Род положил два ломтя ветчины на деревянные блюда. -
Полагаю, что есть будем ножами, Том, начинай.
Они ели в молчании. Род хмуро глядел в свою тарелку, Том откинулся
назад и разглядывал местность.
Они находились в начале маленькой долины, заполненной сейчас утренним
туманом - ловушкой для солнечных лучиков. Солнце таилось за живыми
изгородями и золотило туман.
Том усмехнулся, дожевывая, и ткнул большим пальцем сторону долины.
- Это конец радуги, мастер.
- Хм? - вскинул голову Род. Он кисло улыбнулся - это был, в конце
концов, куда больший кувшин с золотом, чем он имел право ожидать.
Том издал рокочущее рыгание и поковырял в зубах кинжалом.
- Золотистый туман, мастер, а в нем могут быть и золотистые девушки.
Род быстро сглотнул и возразил:
- О, нет! В этом путешествии - никаких похождений на стороне, Большой
Том! Мы должны попасть на юг и попасть туда быстро.
- Эх, мастер, - завыл Том в потрясенном протесте. - Какой вред от еще
одного часа или четырех, а? Кроме того, - он выпрямился и, усмехнувшись,
ткнул Рода в ребра. - Готов дать голову на отсечение, что здесь ты
превзойдешь меня. Каких девушек может иметь чародей, мм?.. Э-э, что
случилось?
Род засопел и стукнул себя в грудь.
- Просто кусок сухаря вступил в спор с моим пищеводом. Слушай, Том, в
черт знает который непечатный последний раз говорю: я не чародей!
- О, да, мастер, само собой! - сказал Большой Том с широченной
усмешкой. - И, можешь быть уверен, что ты - такой же плохой лжец, как и
палач!
Род нахмурился.
- Я не убил ни одного человека за все то время, пока был здесь!
- Да, именно это я и имел ввиду.
- А, - Род повернулся и посмотрел на поля. - Ну, ты, Том, вполне
можешь добавить любовника к списку тех дел, в которых я не хорош.
Великан выпрямился и нахмурил брови, обыскивая взглядом лицо Рода.
- Воистину, по-моему, это он всерьез!
- Уж будь уверен.
Том посидел, изучая своего хозяина и подбрасывая кинжал, ловя его то
за рукоять, то за острие.
- Да, ты говоришь прямо, что знаешь, - он выпрямился, продолжая
смотреть Роду прямо в глаза. - И поэтому я осмелюсь дать тебе совет.
Род улыбнулся и издал глухой смешок.
- Ладно, можешь посоветовать. Расскажи-ка мне, как это делается.
- Нет, - поднял ладонь Том. - Уж это-то, я уверен, тебе хорошо
известно, но я должен тебя предостеречь насчет этих сельских девушек,
мастер.
- Вот как?
- Да, они... - лицо Тома расплылось в широкой улыбке. - О, они
великолепны, мастер, хотя и простоваты. Но... - он снова нахмурился. -
Никогда не давай им надежды.
Род нахмурился.
- А почему бы и нет?
- Потому что это будет твоей гибелью. Ты можешь спокойно любиться с
ними, мастер, но только один раз - только один раз. Потом ты должен будешь
оставить ее по-быстрому и никогда не оглядываться.
- Это еще почему? Неужели превращусь в соляной столп?
- Нет, гораздо хуже. Ты превратишься в мужа. Ибо, коль скоро ты дашь
им хоть малейшую тень надежды, мастер, эти деревенские девушки прицепятся
к тебе крепче пиявок, и ты никогда не сможешь от них избавиться.
- Был бы у меня шанс побеспокоиться об этом! - фыркнул Род. - Пошли.
Допивай свой кофе - и по коням!
Они погасили костер и упаковались, затем поскакали в
красно-золотистый туман.
Они проехали, наверное, метров триста, когда их приветствовал
протяжный альтовый голос.
Род поднял взгляд, напряженный и осторожный.
На одном из покосов у подножья снопа стояли, смеясь и махая руками,
две рослые крестьянские девушки с вилами.
Глаза Большого Тома зацепились за них с почти слышным щелчком.
- Эх, мастер, хорошенькие болоночки, верно?
Они действительно были хорошенькими, и отрицать это не имело смысла -
хотя, конечно, какие угодно, только не маленькие. Обе были с полными
бедрами и высокими грудями, на них были свободные блузки с низким вырезом
и широкие юбки. Платки закрывали их волосы. Юбки их были подоткнуты, чтобы
не промокать от росы на сене.
Они призывно махали спутникам, и в их смехе звучал насмешливый вызов.
Одна из них положила руки на бедра и выполнила медленное вращательное
движение тазом:
Большой Том с шумом втянул в себя воздух, выпучив глаза от
удовольствия.
- Эх, мастер, ну! - взмолился он. - Неужели мы так спешим?
Род вздохнул и закатив глаза к небу, покачал головой.
- Но мне было бы крайне неприятно увидеть их страдающими от
пренебреженья, Большой Том. Действуй!
Том с радостным криком пришпорил коня, перемахнул через канаву и
понесся галопом по полю. Он выскочил из седла прежде, чем конь замедлил
свой бег и перешел на рысь, поймал в каждую руку по девушке, подхватил их
и закружился с новыми подружками.
Род медленно покачал головой, отсалютовал Большому Тому и его
подружкам, затем повернул прочь - отыскивать соседний стог сена, где он
смог бы спокойно вздремнуть.
- Род, - произнес тихий голос у него за ухом.
- Да, Векс?
- Твое поведение беспокоит меня, Род. Оно не естественно для молодого
здорового мужчины.
- Ты не первый, кто говорит мне это, Векс. Но я методичен, я не могу
держать в голове сразу двух девушек.
Соседний стог сена оказался как раз за следующей изгородью. Род
припарковался в тени и разнуздал Векса, который для поддержания вида
принялся щипать сено. Род снова влез на коня и прыгнул с седла на верхушку
стога и с блаженным вздохом повалился на мягкое душистое сено. Острый
запах недавно скошенного сена наполнил его голову, увлекая обратно в
детство на поле у отцовского предместья, во время сенокоса. Настоящий
Эдем, безо всяких там мягких, в брачном возрасте, проблем, бегающих
кругом, создавая беспорядок, только роботы...
Он наблюдал за проплывающими по бирюзовому небу золотыми облаками и
не заметил, как задремал.
Он резко проснулся и остался совершенно недвижим, гадая, что же могло
его разбудить. Он пробежался по каталогу ощущений, способных включить
будильник, звенящий у него в голове.
Поблизости кто-то был.
Его глаза резко распахнулись, каждый мускул тела напрягся,
подготавливаясь к схватке.
Он глядел в лиф с низким вырезом.
Осознав, что происходит, он оторвал взгляд от этого приятного
пасторального зрелища - задача, требующая немало силы воли - и увидел два
глядящих на него больших, зеленых глаза.
Они были влажные, с длинными ресницами, и выглядели обеспокоенными.
Сфокусировалось и их окружение: изогнутые брови, усыпанный веснушками
курносый нос, очень широкий рот с полными красными губами - все это на
округлом красном лице, обрамленном длинными развевающимися волосами.
Полные губы были надуты, а глаза встревожены.
Род улыбнулся, зевнул и потянулся.
- Доброе утро, прекрасный джентльмен.
Она сидела рядом с ним, на одну руку и глядя ему в глаза.
- Почему вы спите здесь один, сэр, когда женщина рядом только и ждет
вашего зова?
Ощущение было такое, словно кто-то только что влил горькую настойку в
кровеносную систему Рода. Дрожь, и не совсем приятная, затопила его.
Он улыбнулся, пытаясь сделать свою улыбку теплой.
- Спасибо, девочка, но я не чувствую сегодня себя игривым.
Она улыбнулась, но между бровей у нее продолжала оставаться
нахмуренность.
- Благодарю вас за вашу доброту, сэр, но едва ли я могу оставаться с
верой в ваши слова.
- Это почему же? - нахмурился Род. - Неужели для мужчины так уж
невозможно, не желать порезвиться?
Девушка издала одинокий смешок.
- О, такое может быть, милорд, но едва ли вероятно. Даже с
крестьянином и еще меньше с лордом.
- Но я не лорд.
- Тогда дворянин. Им ты уж наверняка являешься. И, значит, тебе
никогда не придется страдать отсутствием интереса.
- Вот как? - поднял бровь Род. - Почему?
Она печально улыбнулась.
- Но, милорд, крестьянин может страшиться вынужденного брака, но лорд
- никогда.
Род снова нахмурился, изучая лицо собеседницы. Он решил, что она была
немного моложе его, ей что-то около двадцати девяти или тридцати. А для
крестьянской девушки в таком обществе быть в тридцать лет не замужем...
Он высвободил руку.
- Подойди сюда.
На миг в глазах девушки зажглась надежда, но она быстро растаяла,
заполненная смирением. Она со вздохом упала на сено рядом с ним,
перекатилась на бок и положила голову ему на плечо.
"Надежда, - думал Род, ощущая прижавшееся к его груди тело, - надежда
быть помятой и выброшенной прочь..."
Он содрогнулся, и девушка озабоченно подняла голову.
- Замерз, милорд?
Он повернулся к ней и улыбнулся, неожиданная волна благодарности и
нежности комом стала у него в горле. Он крепко прижал ее к себе, закрыв
глаза, чтобы лучше смаковать прикосновение ее тела к своему. Его голову
наполнил аромат, но то был аромат не розового масла или сирени, то был
просто солено-сладкий запах женщины.
С легким удивлением он вдруг почувствовал, как боль изнутри него
вытекает, хотя мгновение назад он даже не знал о ее существовании, пока
она не начала покидать его.
Она прильнула к нему, стиснув в кулачках ткань его камзола и
уткнувшись щекой в его шею.
Затем постепенно он снова начал расслабляться, высвободив свои
объятия. Он лежал совершенно неподвижно, давая своему мысленному фокусу
расшириться, снова открывая его для окружающего мира. Он смутно различил
вдали звуки птичьего пения и шепот ветра по кустам и деревьям. Где-то
рядом с его головой стрекотал в сене сверчок.
Ее объятия освободились вместе с его, теперь руки и голова девушки
лежали на нем свинцовой тяжестью.
Он не открывал глаза, солнце давило ему на веки, а он по-прежнему
лежал в его алом свете, воспринимая окружающий мир только лишь через
органы слуха.
Раздался шорох, и ее тело отодвинулось, поднявшись, она села. Сейчас,
наверное девушка смотрит на него, в глазах - боль, нижняя губа дрожит, по
щеке крадется слеза.
Его захлестнула жалость, жалость к ней, и по пятам за ней - гнев на
себя. Не ее это вина, что все, что ему хоте...
