Юрий Браjдер, Николай Чадович. Между плахой и секирой
страница №10
... электронные слуги. Счетырнадцати лет он постоянно имел при себе средства, без которых плотская
любовь была столь же нереальна, как жизнь без воздуха. Работу свою он любил и
быстро делал в ней карьеру. Была у него уже и семья: очаровательная
жена-брюнетка и двое детей, зачатых от идеально здоровых и
высокинтеллектуальных доноров. Летний отпуск Эрикс обычно проводил в
швейцарских Альпах, а зимний - на тихоокеанских атоллах.
Утро того дня, который должен был превратиться в бесконечный кошмар не
только для него, но и для многих других людей в разных странах и эпохах, не
предвещало ничего необычного. Весь окружающий мир, начиная с земных недр и
кончая дальним космосом, находился под контролем людей. Любое землетрясение
заранее прогнозировалось, любой ураган рассеивался еще в момент зарождения,
любой приближающийся к Земле астероид беспощадно уничтожался.
Обычно Эрикс работал дома в кабинете, начиненном сверхмощной компьютерной
техникой, но сегодня почему-то решил наведаться в свою лабораторию. Электроника
умела очень многое, но с ее помощью нельзя было выпить чашечку кофе в компании
сослуживцев.
Вызвав на монитор последнюю сводку службы транспортного контроля, он
убедился, что улицы и воздушное пространство над городом забиты до предела.
Пришлось воспользоваться надземкой, прозрачные трубы которой без всякой опоры
висели над всеми основными магистралями. Пассажирские вагончики, похожие на
снаряды крупнокалиберных орудий, мелькали в них с головокружительной скоростью.
Через каждые два-три квартала трубы пересекались, и неискушенному человеку было
страшно смотреть, как вагончики несутся наперерез друг другу, и лишь доли
секунды отделяют их от возможного столкновения.
Пройдя тщательный досмотр в холле многоэтажного здания, целиком занятого
различными подразделениями службы информационной безопасности, Эрикс шутки ради
поинтересовался у дежурного количеством волос на своей голове, тут же получил
исчерпывающий ответ и был вознесен скоростным лифтом на тридцать девятый этаж,
где и располагалась лаборатория эгидистики.
Приемная была пуста, кабинеты администрации тоже. Никого не было даже в
маленьком служебном баре, чего на памяти Эрикса никогда раньше не случалось.
Проследовав на гул голосов, доносившихся из центрального пункта связи, он был
неприятно удивлен царившей здесь атмосферой... нет, не страха, от страха в
двадцать втором веке успели отвыкнуть, а какого-то тягостного недоумения.
Настроение присутствующих можно было сравнить только с чувствами мужа,
прожившего с женой в мире и согласии долгие годы, изучившего ее, как говорится,
вдоль и поперек, но внезапно узнавшего о супружеской неверности.
Эриксу не стоило труда убедиться, что все компьютеры ведут себя более чем
странно. На запрос о состоянии ионосферы в южном полушарии поступал ответ о
миграции китообразных в северных морях. Вместо сведений о погоде в ближайших
регионах на экране монитора высвечивались биографические данные какого-то
малоизвестного средневекового поэта. Все попытки операторов разобраться в
причинах сбоя аппаратуры, всегда казавшейся им столь же надежной, как их
предкам - молоток, оставались тщетными. Особенно угнетающим было то, что ныне
происходящее считалось раньше невозможным даже в теоретическом плане. Персонал,
толпившийся за спинами операторов, если и давал советы, то самого нелепого
свойства. Создавалось впечатление, что эти люди напрочь забыли все, чему их так
долго и упорно учили.
Собираясь на службу, Эрике не удосужился прихватить с собой какое-нибудь
индивидуальное средство связи и теперь был вынужден воспользоваться первым
попавшимся свободным компьютером. После нескольких неудачных попыток, которые
можно было объяснить своим собственным волнением, он соединился с приятелем,
работавшим в гавани на должности хотя и скромной, но дававшей доступ к
разнообразной секретной информации. После обычного обмена любезностями у них
состоялся следующий короткий диалог:
- У вас в гавани все в порядке?
- Я бы не сказал.
- Возникли какие-то проблемы?
- Похоже, да.
- Можно узнать, какие?
- Что-то со связью. Утерян контроль над всеми судами, находящимися в зоне
нашей ответственности... Сильные помехи радиосвязи, причем на всех частотах.
- А лазерные каналы? А проводная связь?
- Лазерные отказали в первую очередь. Проводная связь на юг и север тоже
барахлит. Сейчас пытаемся найти обходные пути. Весь западный сек...
- Вас не слышу! Не слышу!
- Бу-у-у... гда... р-р-р...
- Ничего не понятно! Повторите!
- ...Что за день сегодня! Сейчас слышите?
- Да. А что случилось?
- Похоже на кратковременное отключение электроэнергии.
- Что-то я такого случая припомнить не могу.
- Я тоже. Просто чудеса! Ведь у нас несколько независимых источников
питания. Есть своя собственная установка Кирквуда и резервная гелиостанция. Не
понимаю...
- Я не отвлекаю вас?
- Может быть. Впрочем, нет. Я все равно не знаю, чем мне сейчас заняться.
Ремонтники в растерянности. Никаких идей нет. Остается ждать, что все наладится
само собой.
- Что это за грохот? Вы слышите?
- Слышу. Сейчас попробую выяснить... Справочная муниципалитета не
отвечает... Служба экстренного спасения тоже. Я вижу отсюда столб дыма.
Кажется, это в районе аэропорта... Ого, дело нешуточное. Появилось несколько
спасательных вертолетов. Пожар очень сильный. Думаю, это потерпел аварию один
из взлетающих стратолайнеров. Сейчас как раз должен быть рейс на Сидней.
- Что же это такое творится?
- Сам не знаю. Надо посоветоваться с...
- Не слышу. Ничего не слышу. Куда вы пропали?
Однако связь с гаванью как ножом отрезало. Компьютер не реагировал больше
ни на какие команды, а на его экране беспорядочно роились тусклые точки (в
целом картина напоминала процесс размножения дрожжевых бактерий, снятый с
большим увеличением).
- Падение напряжения в сети, - пропел приятный голосок информатора системы
внутреннего жизнеобеспечения. - Переключаюсь на аварийное питание.
Под потолком вспыхнула красная лампочка, и все, как завороженные,
уставились на нее, словно это была путеводная звезда, обещавшая явить истину и
даровать спасение. Однако уже спустя пару секунд лампочка стала угасать, и
информатор тем же жизнерадостным тоном объявил:
- Переключения на аварийное питание не происходит. Срочно начать эвакуацию
здания. Использовать только пожарные лестницы. Ни в коем случае не пользоваться
лифтом. Не поддаваться панике. Вам немедленно придет на помощь служба
экстренного спасения.
Вам немедленно придет на помощь...
Красная лампочка окончательно погасла, а вместе с ней и экраны всех
компьютеров. Снаружи снова грохнуло, да так, что огромное здание словно на
пружинах качнулось. В другое время Эрикс включил бы экраны панорамного обзора,
позволявшие любоваться даже морскими пляжами, отстоящими от этого места на
десятки километров, но сейчас ему пришлось прильнуть к все еще вибрирующему
оконному стеклу.
Узкое ущелье улицы выглядело сумрачно, как будто бы уже наступил вечер.
Возможно, причиной этого был дым пожара, застилавший дневной свет. Вдоль стены
расположенного напротив здания еще сыпались обломки строительных конструкций,
образовавшие внизу завал, перекрывший уличное движение.
Дабы выяснить, что же такое случилось у соседей, Эриксу пришлось нагнуться
к самому подоконнику и закатить вверх глаза. Только тогда он смог разглядеть
хвостовую часть аэрокара, косо торчавшую из стены примерно на уровне
пятидесятого этажа и похожую на оперение стрелы, пробившей сверкающие доспехи
великана. Горючее струилось вниз по огромным зеркальным стеклам и вот-вот
должно было вспыхнуть, что и произошло несколько мгновений спустя прямо на
глазах у Эрикса. Пламя рвануло к небу и одновременно поползло по фасаду к
земле. Одиночные взрывы слились в канонаду, и в воздухе засвистела стеклянная
шрапнель.
Это словно вывело Эрикса из оцепенения и заставило присоединиться к
сослуживцам, кинувшимся вон из здания, превратившегося вдруг в смертельно
опасную ловушку. Пожарной лестницей не пользовались, наверное, с момента
окончания строительства, и за это время на ней скопилось множество всякого
хлама: пришедшей в негодность мебели, списанной техники, пустых бутылок и еще
черт знает чего. Современники Эрикса надеялись на системы автоматического
пожаротушения, как грудные дети на свою мамочку, и даже не допускали
возможности, что эти узкие и крутые лестницы когда-нибудь придется использовать
по прямому назначению.
Сразу возникла давка, быстро переросшая в массовый психоз, усугубленный
мраком и духотой, царившими здесь. Ком человеческих тел, сорвавшийся с тридцать
девятого этажа, вскоре налетел на тех, кто спасался с тридцать восьмого, а
сзади уже наступали беженцы с сорокового и так далее вплоть до несчастных
обитателей восемьдесят пятого, которые должны были прибыть сюда не ранее чем
через час. В тесной, лишенной вентиляции и света лестничной шахте сразу
оказалось несколько тысяч человек, которых гнал вниз уже не только страх, но и
законы гравитации. Упавший больше не мог подняться, и ноги бегущих скользили в
кровавом месиве его тела. Людей спрессовало так плотно, что нельзя было даже
шевельнуть рукой, чтобы помочь старику или женщине. То, что пережил на этой
лестнице Эрикс, навсегда осталось для него одним из сильнейших потрясений в
жизни, хотя впоследствии ему случалось попадать и в более жуткие переделки.
Впрочем, надо заметить, что творившийся здесь ад не мог идти ни в какое
сравнение с тем, что происходило в то же самое время в соседнем, горящем
небоскребе.
По мере движения вниз давка неуклонно возрастала и количество затоптанных
все увеличивалось. Ноги ощущали уже не бетон ступеней, а только податливую
чавкающую человеческую плоть. Эрикс подумал, что через десяток этажей трупы
целиком забьют лестницу, превратив ее тем самым в братскую могилу.
Спасла его случайность. В здании напротив что-то со страшной силой
взорвалось, и один из достаточно увесистых обломков проломил стену на два марша
ниже того места, где находился Эрикс. Это стоило жизни немалому количеству
людей, зато в лестничную шахту сразу хлынули свет и свежий воздух (правда,
изрядно попахивающий гарью). На минуту образовался затор, но мертвецов
догадались выбросить в образовавшуюся брешь, и лавина спасающихся вновь
стронулась с места.
Бочком пробираясь мимо зияющей дыры, Эрикс не мог не заглянуть в нее.
Далеко внизу - словно дно горного ущелья - виднелась улица, засыпанная
дымящимися обломками наполовину обвалившегося соседнего здания, а всего в трех
метрах ниже пробоины поблескивала прозрачная труба надземки. Один из только что
выброшенных наружу трупов так и остался лежать на ней.
Раздумывать было некогда. Удачный прыжок обещал спасение, неудачный -
быструю и легкую смерть на мостовой, вместо медленного и мучительного умирания
в лестничной шахте, под завязку наполненной человеческими телами. Впрочем,
Эрикс верил в свое счастье. Труба, казалось, находилась совсем рядом, нужно
было только посильнее оттолкнуться перед прыжком.
Эрикс пружинисто присел, резко взмахнул руками и прыгнул. Он был молод,
достаточно тренирован и жаден до жизни, но даже этого оказалось мало для того,
чтобы удержаться на гладкой и покатой поверхности трубы. В самый последний
момент, уже соскальзывая в бездну, он инстинктивно ухватился за ногу трупа,
занимавшего весьма удачную позицию поперек узенькой пешеходной дорожки,
являвшейся как бы гребнем трубы.
Это могло отсрочить гибель Эрикса разве что на пару мгновений да еще
предоставить напарника для совместного полета к земле. Однако мертвец хоть и
дернулся, но с места не сдвинулся, что позволило Эриксу единым духом
вскарабкаться наверх. Отдышавшись немного, он попытался перевернуть своего
невольного спасителя на спину, однако не преуспел в этом деле - пряжка брючного
ремня покойника накрепко застряла в стыке между двумя плитами пешеходной
дорожки.
Затем внимание Эрикса привлекли крики, раздававшиеся из дыры, край которой
послужил исходной точкой его спасительного прыжка. Эрикса просили отойти в
сторону, чтобы освободить место для очередного смельчака. Первой полетела вниз
девушка, которую сначала раскачали, а потом с силой вышвырнули наружу. Она даже
не смогла дотянуться до трубы, и Эрикс успел заметить тоску в ее больших
зеленых глазах, которым суждено было через несколько секунд выскочить от
страшного удара о мостовую.
Теперь в дыру лез стройный темноволосый парень, даже не удосужившийся
ослабить узел своего галстука. Эрикс хотел крикнуть, чтобы он цеплялся за
мертвеца, но не успел - парень уже летел вниз, как заправский парашютист,
раскинув в стороны руки и ноги. Он не дотянулся до пешеходной дорожки всего на
какую-нибудь пару сантиметров, но, как и девушка, успел обменяться с Эриксом
прощальным взглядом. После этого никто уже не рискнул высунуться из дыры.
Убедившись, что его помощь больше никому не понадобится, Эрикс стал искать
способ спуститься на землю. Ближайшая станция надземки находилась в пяти или
шести кварталах к югу от этого места, но в той стороне тоже что-то горело и
труба тонула в завесе смрадного дыма. Оставался единственный путь - на север, к
центру города, которым и воспользовался Эрикс.
Вскоре выяснилось, что труба не является цельной конструкцией, как это
казалось издали, а состоит из сегментов, длиною приблизительно в сто метров
каждый. В некоторых сегментах имелись люки, дающие доступ внутрь, но Эрикс
предпочитал балансировать на узкой, ничем не огороженной дорожке, чем лезть в
какую-то трубу - хоть горизонтальную, хоть вертикальную. Замкнутые пространства
отныне стали для него кошмаром.
Удалившись от горевшего дома на безопасное расстояние и немного
успокоившись, Эрике попытался оценить сложившуюся ситуацию. Сейчас он находился
на уровне двенадцатого этажа и мог видеть только полоску неба над головой,
провал улицы внизу и громады зданий по обе стороны от нее.
Небо, еще недавно довольно-таки ясное, выглядело так, словно над городом
собирался дождь. Исчезли все летательные аппараты, в обычное время роившиеся
над крышами, как мухи над выгребной ямой. Машины на улице сбились в
беспорядочные стада и замерли, словно узревшие опасность парнокопытные. Еще
пытались как-то двигаться только те из них, которые имели гироскопические
аккумуляторы, но даже они не могли выбраться из столь безнадежных заторов.
Погасли все рекламы, исчезли созданные светом иллюзии, так украшавшие фасады
домов, затихли фонтаны. Город приобрел дикий и незнакомый вид.
Характерный рев набирающего силу огня и густое дымное марево
свидетельствовали о том, что поблизости горят сразу несколько зданий, однако
сирены пожарных машин молчали, а это означало, что пожары никто не тушит.
Случилось что-то страшное, в самый короткий срок лишившее город всего, что
раньше обеспечивало его процветание и безопасность. Привычный порядок сменился
разнузданным хаосом, в жерновах которого оказались миллионы невинных людей, в
том числе и семья Эрикса. Ее нужно было во что бы то ни стало отыскать -
сначала детей, потом жену.
Вскоре Эрикс оказался прямо над вагончиком надземки, застрявшем в трубе.
Сквозь два прозрачных слоя - оболочки трубы и стекла кабины - были видны
пассажиры, отчаянно махавшие руками и немо разевавшие рты. Помочь им было
невозможно. Вагончик сидел в трубе так же плотно, как пуля в винтовочном
стволе, и гнать его вручную до станции, где только и могли открыться двери,
было делом заведомо безнадежным.
Достигнув ближайшего пересечения двух линий надземки, Эрикс повернул
налево, в сторону прибрежного района, где находилась школа, которую посещали
его дети. В принципе, туда можно было добраться и по трубам, особенно учитывая
то, что творилось сейчас на улицах.
Однако этот путь довольно скоро прервался. Очередного пересечения просто
не существовало - два столкнувшихся на полной скорости вагончика разнесли
вдребезги не только друг друга, но и магистраль. Сразу четыре исковерканные
трубы клонились к земле, составляя как бы крест, лишенный центра. Издали каждая
из труб была похожа на лишенную головы лебединую шею.
По мере того как уклон пешеходной дорожки становился круче, Эрикс двигался
все осторожнее, а потом и вообще вынужден был опуститься на четвереньки.
Цепляясь за стыки плит, он добрался до оплавленного взрывом края трубы и по ее
крутому боку соскользнул вниз.
Вся улица под местом катастрофы была усеяна изувеченными телами случайных
прохожих, и Эрикс видел это, но другого места для спуска выбрать не мог. Мягко
приземлившись на кучу трупов, он едва не взвыл от ужаса - лежавшая сверху
смуглая женщина была очень похожа на его жену. Только стерев с лица погибшей
кровь, Эрикс убедился, что это совершенно незнакомая ему китаянка или японка.
Дальнейший его путь напоминал бег по пересеченной местности наперегонки со
смертью. Улицы были забиты заглохшими машинами, завалены обломками рухнувших с
неба аэрокаров, заполнены толпами мечущихся в панике людей. Верхние этажи
многих зданий, пострадавшие от таранов гибнущего воздушного транспорта, горели,
извергая на тротуары огненный ливень.
Кое-где уже появились полицейские, санитары и пожарные, однако они ничего
толком не могли сделать без специального оборудования. Повсеместное отключение
электроснабжения и выход из строя компьютерной сети потянули за собой целую
цепочку бед, начиная от отсутствия воды в водопроводе и кончая полным
информационным параличом. Никто ничего не понимал, никто не мог связаться с
родными, никто не знал, как вести себя в столь немилосердных обстоятельствах.
Люди, еще недавно крепко державшие в руках все, до чего только могли
дотянуться, начиная от мельчайших вирусов и кончая огромными планетами, вдруг
оказались перед лицом природы еще более беспомощными, чем их не знавшие огня и
топора косматые предки. Они не только не могли защитить самих себя, но еще и
впали в грех самоубийственной трусости. Оставалось только надеяться, что пожары
прекратятся сами собой, усталость заставит угомониться паникеров, а
расстилающийся вокруг богатый и доброжелательный мир не оставит в беде
несчастную страну.
Эрикс тем временем выбрался из лабиринта тесных улиц и оказался на
просторной площади, за которой начинался пологий склон, тянувшийся до самого
берега и застроенный уже не многоэтажными башнями, а виллами, дорогими и
изысканными, как океанские яхты. Отсюда до школы, где его дети не столько
учились, сколько забавлялись в свое удовольствие, было уже рукой подать.
Однако панорама, распахнувшаяся перед Эриксом, была настолько грандиозной
и устрашающей, что он, несмотря на все свои заботы, буквально оцепенел.
Невозможно было даже сказать, что выглядит более ужасно - океан или небо.
Повсюду, куда только доставал взгляд, океанское дно обнажилось. И если вблизи у
среза вод все выглядело довольно занятно - десятки прогулочных лодок, вдруг
оказавшихся на суше, бьющиеся на песке дельфины, заросшие ракушками остовы
затонувших кораблей, луга водорослей и рощи кораллов, - то по мере удаления от
берега опустевшее океанское ложе казалось уже адской бездной, готовой
немедленно поглотить все на свете человеческие души. В той стороне, куда
отступала вода, что-то тяжело гудело, а у самого горизонта стеной вздымалась
волна, истинные размеры которой отсюда оценить было просто невозможно.
Волны ходили и по небу - тяжкие, мутные, готовые, казалось, вот-вот
обратиться в камень. Среди них изредка мигало бледное, перекошенное солнце,
больше похожее на полную луну. И едва оно погасло окончательно, как на
противоположной стороне небосклона возникло другое солнце - огромное,
зеленоватое, косматое, как голова Медузы, - солнце иного мира. Но и оно сияло
недолго, постепенно растворившись в сумрачной дымке, сплошь затянувшей небо.
Доведенный всеми этими мрачными чудесами до состояния ступора, Эрикс,
возможно, так и остался бы стоять столбом, переводя взгляд с грозного горизонта
на еще более грозное небо, если бы рядом не раздался крик чайки, так похожий на
детский плач. Словно подстегнутый, Эрикс сорвался с места, перепрыгнул через
мраморную балюстраду, отделяющую площадь от идущего к берегу склона, и, не
разбирая дороги, помчался вниз сквозь заросли цветущих эремурусов.
Вычурная крыша школы, похожая на панцирь стегозавра, сразу исчезла из поля
зрения, точно так же, как и несущаяся к городу волна. Впрочем, даже не видя ее,
он всем нутром ощущал стремительно надвигающуюся опасность - так собаки
чувствуют приближение землетрясения, а птицы бурю.
Уже через сотню шагов он разминулся с первым бегущим человеком. Это был
босой мужчина в купальном халате, похоже, только что выскочивший из ванны.
Затем люди - одетые, полуодетые и совсем голые (невдалеке располагался
нудистский пляж) - повалили толпами. Эрикс был единственный, кто бежал к морю,
а не от него.
Внезапно земля под его ногами задрожала, и Эрикс понял, что волна
достигнет берега намного быстрее, чем это ему показалось сначала. Над вершинами
королевских пальм, скрывавших горизонт, внезапно вознеслась зеленовато-сизая
стена грандиозной высоты, лишь по самому гребню окантованная пеной. Все лодки,
которые он до этого видел лежащими на отмели, взлетели вверх и пропали в этой
пене.
В следующую секунду глухой рокот наступающей воды сменился резким,
стреляющим грохотом рушащихся построек. Волна словно стучалась в дома, но под
ударами ее могучих кулаков слетали с петель двери, крошились оконные стекла и
разваливались крыши.
Эрикс не успел и глазом моргнуть, как оказался под обвалом холодной и
соленой воды. Волна, к счастью, уже утратившая свою первоначальную мощь,
оглушила его и поволокла вверх по склону, где в конце концов и оставила висеть
в развилке какого-то потерявшего крону дерева.
Очнувшись спустя несколько минут, Эрикс увидел, что вода отхлынула и
отмель снова обнажилась на многие сотни метров, однако на ней уже не было ни
лодок, ни дельфинов, ни даже обломков давным-давно затонувших кораблей. Океан,
как заправский налетчик, утащил с собой все, что только мог осилить.
Местность вокруг разительно изменилась. Некоторые деревья, правда,
устояли, но дома превратились в сплошные развалины. Исчезла и крыша, похожая на
панцирь стегозавра.
Еле передвигая ноги, Эрикс двинулся к берегу. Волна-злодейка больше не
возвращалась. Океан обмелел и утих. Вокруг не раздавалось ни единого звука -
никто не молил о помощи, никто не пытался организовать спасательные работы,
даже чайки почему-то приумолкли.
Обходя стороной развалины домов, в которых еще журчали последние ручейки,
он медленно приближался к школе. Знаменитая крыша и в самом деле куда-то
исчезла - океан или разбил ее вдребезги, или утащил в свои глубины. Здание
теперь представляло собой обширное нагромождение больших и малых обломков, а о
том, что совсем недавно оно было трехэтажным, можно было судить только по
торчащим кое-где вертикальным опорам.
Ничего еще не было окончательно известно, детей могли своевременно
эвакуировать, но у Эрикса уже начали непроизвольно постукивать зубы.
Взобраться на руины Эрикс не посмел, это было таким же святотатством, как
попирать ногами могильный камень. Поэтому разборку завалов он начал с края.
Сначала ему попадались не очень массивные обломки, но вскоре под грудой щебня
открылась треснувшая вдоль и поперек неподъемная плита межэтажного перекрытия.
Тогда Эрикс, вооружившись куском жести, стал рыть с другой стороны и
вскоре обнаружил новенькую девичью туфельку. Если детей и эвакуировали, то не
всех. Впрочем, для его дочери туфелька была великовата, и это оставляло хоть
какую-то надежду. Думать о чужом горе он уже не мог.
Работать в одиночку ему пришлось недолго. Один за другим начали появляться
заплаканные и растерянные родители. Потом на помощь им пришли местные жители,
которым уже все равно было нечего спасать, кроме фундаментов своих домов.
Последними прибыли спасатели из гавани, но у них не оказалось при себе никакого
инструмента, кроме десятка лопат и нескольких наспех изготовленных ломов.
Из-под развалин еще не извлекли ни единого трупа, но то, что они там, было
известно достоверно. Эрикс, без передышки таскавший камни уже несколько часов
кряду, перестал что-либо соображать и действовал как машина - тупо и
размеренно. Он даже не сразу осознал, что женщина, настойчиво пытающаяся
отвлечь его от работы, очень похожа на его жену. Она что-то кричала, но он не
понимал.
- Это ты? - вымолвил наконец Эрике. - А я вот, видишь...
- Пойдем домой! - кричала она сквозь слезы. - Тебя дети ждут! Да очнись же
ты!
- Дети дома? - Эта простая истина никак не могла пробиться сквозь корку,
которой уже успела покрыться его душа. - Правда?
- Я уже давно чувствовала, что они частенько прогуливают, - рыдала жена, -
вот и сегодня вместо школы пошли в парк. Говорят, что давно не катались на
каруселях.
- Лентяями растут... - сказал Эрикс рассеянно. - Только в кого бы это...
То, что произошло сейчас, было как грянувший в упор выстрел. Но пуля чудом
миновала его сердце.
Добираясь домой по улицам парализованного и изувеченного города, а потом
поднимаясь пешком на двенадцатый этаж, они совершенно выбились из сил. По пути
Эрикс, стыдясь самого себя, подобрал брошенную кем-то трехлитровую бутылку
минеральной воды. Она оказалась как нельзя кстати - водопровод бездействовал, а
дети хотели пить. В холодильнике нашлась еда, но разогреть ее было не на чем.
Пришлось перекусить всухомятку.
- Мама, - сказал мальчик после ужина. - Я спать хочу. Почему вы меня не
укладываете?
Узнать время было неоткуда, механические часы сохранились разве что в
музеях, но Эрикс и сам чувствовал, что нынешний день выдался каким-то уж очень
длинным. За окном стояла все та же серая полумгла, что и много часов назад.
Они уложили детей (дочку едва ли не силой) и остались сидеть в столовой у
неубранного стола.
- Скорее бы все это закончилось, - вздохнула жена. - Я так хочу принять
душ.
- А я сегодня чуть не погиб, - сообщил Эрикс. - Два раза... Нет, даже три.
- У меня тоже были неприятности, - как бы оправдываясь, сказала жена,
работавшая в косметическом салоне. - Я подтягивала кожу одной даме, а тут вся
аппаратура отказала. Представляешь? Пришлось делать швы вручную. Хорошо хоть,
она была под наркозом. Представляю, какой поднялся шум, когда она очнулась.
- Шума сейчас достаточно и без вашей дамы... Подумай хотя бы о разрушенной
школе. Ее посещало несколько сотен детей. И не все из них оказались
прогульщиками.
- Да, печально... - Жена открыла дверцу холодильника, но, не обнаружив
ничего такого, что возбудило бы ее аппетит, снова захлопнула. - Боюсь, что
занятия начнутся не скоро. Куда бы на это время пристроить детей?
- Сама будешь с ними сидеть.
- Ты считаешь, что я должна бросить работу? - насторожилась жена, очень
дорожившая своим местом.
- Уверен, что завтра ваш салон не откроется. И послезавтра тоже.
- Надеюсь, ты шутишь? - Она вновь лязгнула дверцей холодильника.
- Не надо открывать его без необходимости, - поморщился Эрике. - Иначе
продукты испортятся гораздо раньше, чем мы съедим их.
- Что ты хочешь этим сказать? - обиделась жена.
- Я хочу сказать, что надо беречь все, что у нас осталось. Понимаю, что
могу показаться тебе брюзгой, но у меня очень плохие предчувствия.
- По-твоему, это безобразие, - она махнула рукой в сторону окна, - может
затянуться?
- Кто знает...
- Но ведь это не средние века! Нам должны прийти на помощь, - ее голос
дрогнул.
- Должны, - кивнул Эрике. - Давно должны. Но почему-то не приходят. У нас
нет никакой связи с внешним миром. Она пропала еще раньше, чем электроэнергия.
- При чем здесь связь? Над нами летают стратолайнеры. Нас видят со
спутников... И вообще...
- Знать бы, где сейчас эти спутники. - Эрикс поскреб ногтем по крышке
стола, еще недавно выполнявшего множество операций, начиная от сервировки и
кончая мытьем посуды, а теперь превратившегося в бесполезный хлам. - Посмотрим,
что творится на небе... Нас как будто в шкатулку заперли.
- Ты издеваешься надо мной. - На ее глаза опять навернулись слезы. - Тебе
нравится меня пугать...
- Совсем нет. Мне и самому страшно. В особенности за детей... Давай лучше
ляжем спать. Представляешь, проснемся завтра, а все уже наладилось. И
электричество есть, и вода, и все остальное.
- В самом деле! - Она просияла. - Так оно, наверное, и будет.
Обнявшись, они отправились в свою спальню и улеглись на вчерашние
простыни, которые постель так и не успела заменить. В их распоряжении было
много всяких хитроумных приспособлений, умевших доставить и мужчине и женщине
такое наслаждение, какое редко испытываешь при обычных формах половой близости,
но ныне сам Бог велел супругам заняться взаимными ласками.
- Ты знаешь, я почти не помню, как это делается, - сказала жена
извиняющимся тоном, когда возбужденный Эрикс уже был готов овладеть ею. -
Надеюсь, ты не забыл о мерах предосторожности?
- Нет. А почему ты спрашиваешь?
- Ты изменился за этот день... Я иногда не узнаю тебя.
- Изменились мы все... К сожалению.
Несмотря на усталость, уснуть они смогли только после того, как завесили
окно простыней. (Обычно стекло само меняло свои оптические свойства в
зависимости от времени суток и поры года.)
Эрикс всегда спал очень чутко и, когда в дверь постучали, сразу проснулся.
Сначала он никак не мог взять в толк, что случилось и чего от него хотят
(каждая квартира в их доме была оборудована электронным привратником, и такое
понятие, как "стук в дверь", давно вышло из употребления), но потом все же
вылез из постели и босиком прошлепал в прихожую.
Сакраментальная фраза: "Кто там?" - стала уже анахронизмом, и Эрикс
попросту распахнул дверь, ни один из замков которой толком не действовал. На
пороге стоял его сосед по этажу, немолодой и одинокий, но еще весьма энергичный
человек, имя которого как-то не удержалось в памяти Эрикса. Одет он был так,
словно собирался в дальнюю и нелегкую дорогу, а в руках держал бутылку с весьма
привлекательными этикетками.
- Добрый день, - сказал он, похоже, ничуть не смущаясь, - а может, и
доброе утро. Вопрос этот, конечно, проблематичный, но обсуждать его сейчас мы
не будем. Ведь не будем?
- Не будем, - растерянно кивнул Эрике и только сейчас сообразил, что
держать гостя на пороге неприлично. Поспешно отступив в глубь прихожей, он
сказал: - Проходите, прошу вас.
Сосед как будто бы только этого и ждал. Уже без всякого специального
приглашения он прямиком направился в столовую, уселся на стул, который обычно
занимал сам Эрикс, и водрузил в центр стола свою бутылку.
- Этому коньяку, - объявил он не без гордости, - не менее восьмидесяти
лет. Он купажирован более чем из двадцати сортов виноградного спирта
специалистом, предки которого посвятили этому благородному занятию пять веков.
Когда-то такие напитки употребляли только короли. Давайте и мы выпьем!
Эрикс сразу вспомнил, что его сосед увлекается коллекционированием
старинных спиртных напитков и на этом поприще приобрел немалую известность.
- А стоит ли? - возразил он осторожно. - Я, прямо скажу, не большой знаток
подобных вещей. Зачем зря губить такую ценность. Сейчас найдем что-нибудь
попроще.
- Не надо. - Сосед вытащил из кармана антикварный позолоченный штопор. -
Конечно, это жемчужина моей коллекции, но остальные три сотни бутылок находятся
в целости и сохранности. Жаль, что у нас нет ни времени, ни физических сил,
чтобы сегодня опорожнить их все.
После этих слов Эрикс понял, что его гость слегка пьян. Памятуя, что
спорить с нетрезвым человеком то же самое, что перебрехиваться с собакой, он
отправился на поиски бокалов. Дело это было весьма непростое, потому что раньше
такие вопросы находились исключительно в компетенции электронного дворецкого.
Проблуждав в полумраке по дому, Эрикс ни с чем вернулся в столовую. Сосед
тем временем уже разлил свой уникальный напиток в пластиковые стаканчики,
оставшиеся после йогурта.
- Полагаю, что без тоста нам не обойтись, -он внимательно глянул на
Эрикса.
- Не знаю даже... - пожал плечами тот. - Сколько всего случилось... Даже в
голове не укладывается... Давайте выпьем за то, чтобы все опять наладилось.
- Достойный тост, - сосед кивнул. - Как раньше говорили: за все хорошее. -
Свой стаканчик он опорожнил одним глотком и закусывать не стал.
Его примеру последовал и Эрикс. Восьмидесятилетний коньяк резанул горло и
улегся в желудке кучей горячих углей. Ничего более гадкого Эрикс в своей жизни
еще не пробовал. С минуту за столом царило неловкое молчание, затем сосед вновь
наполнил стаканчики и отставил бутылку в сторону. Эрикс понял, что сейчас
начнется разговор, ради которого он и пришел сюда.
- Досталось вам, как видно, вчера? - спросил гость.
- Вспомнить страшно. Едва жив остался.
- Что дальше думаете делать?
- Не знаю... Подождать надо... Должно же быть какое-то распоряжение
муниципалитета.
- А как вы о нем узнаете?
- Это уж их забота... Хотя... Проблема, конечно, колоссальная... - Коньяк
подействовал на Эрикса странным образом: не успокоил, не расслабил, а,
наоборот, еще больше усилил тревогу. Сейчас он наконец-то представил себе все
то, чего не мог представить раньше - мир, в котором из всех средств связи
осталось разве что письмо, посланное с нарочным, а информация распространяется
только с помощью глашатаев да еще в рукописных листовках.
- Скажите, а какой момент впечатлил вас вчера больше других? - спросил
гость. - Но без связи с вашими личными обстоятельствами.
- Дайте подумать... Наверное, то, что творилось на небе. Картина, скажу я
вам, была весьма жутковатая.
- Сам я этого не видел. Но мне рассказывали... То был, так сказать,
завершающий аккорд. Жирная точка в конце последней строки. А все началось
значительно раньше, и мне пришлось быть свидетелем этого.
Тут Эрикс припомнил еще одну подробность из жизни соседа - тот был крупным
специалистом по кирквудовской энергетике и даже, кажется, имел ученую степень
доктора. Вот только имя его совершенно выветрилось из памяти Эрикса, и он про
себя стал называть соседа "доктором".
- Свидетелем чего? - переспросил Эрике.
- Свидетелем начала конца. Меня как раз вызвали для консультации в
центральную диспетчерскую. Природа сил Кирквуда до конца не ясна, и что бы там
ни говорили, всегда существует опасность какого-нибудь неприятного сюрприза.
Поэтому мы вынуждены постоянно контролировать состояние окружающей среды. По
тысячам параметров одновременно. И если хотя бы сотая часть их начнет менять
величину, это означает аварийную ситуацию. Вы меня понимаете?
- Конечно.
- Примерно за час до того, как случилось самое страшное, началась какая-то
чертовщина с приборами. Нечто просто невозможное. Если верить их показаниям,
изменилось все на свете. Скорость распространения электромагнитных волн,
гравитационная постоянная, электрическая постоянная, величина элементарного
заряда, масса покоя большинства элементарных частиц, все планковские константы.
- Признаться, я не совсем понимаю, как это может отразиться на моей личной
судьбе и судьбе моих детей.
- Если приборы не врут, мы находимся уже не на Земле. И даже не в нашей
Вселенной.
- Тем не менее мы живем. Дышим. Пьем коньяк.
- Это загадка и для меня. - Гость резким взмахом руки вдруг смахнул со
стола наполненные стаканчики. - Извините... Но это уже не коньяк! Электроны его
атомов заняли совсем другие орбиты. И мы уже не люди... И мир вокруг уже не
принадлежит нам... Но я пришел к вам совсем с другой вестью. Сожалею, но она
тоже печальная.
- Я уже начинаю привыкать к тому, что время хороших вестей закончилось.
Говорите, не стесняйтесь.
- Хотя результаты измерений свидетельствовали о весьма неблагоприятных
изменениях в окружающей среде, автоматика, следящая за безопасностью
кирквудовских установок, на это никак не отреагировала. Аварийного отключения
не произошло.
- Хотите сказать, что установки Кирквуда работают до сих пор? .
- Это факт.
- И нет никакой возможности отключить их?
- Для этого пришлось бы как минимум разрушить все приемные устройства.
Вряд ли такое возможно сейчас. Силы Кирквуда продолжают накапливаться в нашем
мире, и мы ничего не знаем о последствиях, которые может вызвать их чрезмерная
концентрация. Одна из наиболее мощных установок находится прямо под этим домом.
Да и вокруг их натыкано предостаточно. Хотелось бы надеяться, что авария не
произойдет или по крайней мере не вызовет столь разрушительных последствий,
как, например, взрыв атомного реактора. Но на вашем месте я бы постарался как
можно быстрее покинуть город. Тем более что санитарная обстановка здесь вскоре
ухудшится до такого предела, что сделает жизнь вообще невозможной.
- Чем я обязан вашему вниманию к моей скромной персоне? - Эриксу очень не
хотелось верить в мрачные пророчества гостя.
- Вашим детям, - ответил тот прямо. - Я вижу их чуть ли ни каждый день, и
они мне очень симпатичны. Дети, наверное, единственное, что мы еще можем
спасти. А уж им потом придется отстраивать мир заново.
- Куда же нам идти?.. Я даже не представляю...
- Уходите как можно дальше от города. В глубь страны или к восточному
побережью. Туда, где есть вода и лес. Здесь я отметил все известные мне
установки Кирквуда, - он ткнул пальцем в вырванную из старой книги и сплошь
испещренную крестиками географическую карту. - Постарайтесь захватить с собой
как можно больше пищи. Но только такой, которая долго не портится. Не
стесняйтесь грабить магазины. Наша экономическая система все равно рухнула, и
кредитные карточки к оплате больше не принимаются. Пока в городе еще не начался
хаос, запаситесь кастрюлями, ножами, теплой одеждой. Добывать огонь подручными
средствами вы умеете?
- Никогда не пробовал.
- Надо учиться. Жаль, что бензиновые зажигалки и спички давно вышли из
употребления. Да и увеличительное стекло вряд ли поможет, - он покосился в
окно, сквозь которое едва пробивался мутный свет.
- Что же тогда делать?
- Понадобится вата, какая-нибудь горючая жидкость вроде одеколона и пара
камней для получения искр... Ну и смекалка, конечно. Людям всему придется
учиться заново... Для человечества наступают тяжелые времена.
- А если я не последую вашему совету? - Эрикc в упор глянул на гостя.
- Последуете, - мрачно хохотнул тот. - Я даже и не сомневаюсь в этом. Вы
последуете моему совету, когда в соседних кварталах будут разграблены все
магазины, улицы превратятся в отхожее место, а немногие сохранившиеся водоемы
станут источником заразы. Только боюсь, будет уже слишком поздно.
Эрикc молчал, не зная, что ответить. Гость отпил несколько глотков прямо
из горлышка бутылки и встал.
- Прощайте. Я хочу предупредить еще несколько человек в нашем доме. Тех, у
кого есть дети.
- Каковы ваши дальнейшие планы?
— Скорее всего, я останусь в городе. Кому-то ведь надо проследить, чем
закончится вся эта эпопея с установками Кирквуда.
- Тогда желаю успеха... Спасибо, что предупредили.
- Не стоит благодарности. - Губы гостя опять скривились в невеселой
ухмылке. - В древности тем, кто приносил дурную весть, заливали горло
расплавленным свинцом. А я всего лишь отхлебнул паршивого коньяка... Еще раз
прощайте...
Странный гость ушел, а Эрикс так и остался сидеть за столом, украшенным
кучей объедков и наполовину опустевшей бутылкой. Никакого определенного решения
он пока еще не принял. Конечно, страшно было оставаться в городе, лишившемся
вдруг всего, что раньше обеспечивало сытую и комфортную жизнь его обитателей,
но еще страшнее - уходить из родного дома в неизвестность. Впрочем, некоторые
идеи, высказанные соседом, были не лишены практического смысла. В первую
очередь необходимо позаботиться о пропитании прежде, чем голод, жажда и
отчаяние ожесточат горожан. Однако у ближайшего магазина Эрике наткнулся на
полицейского. Оружия он при себе не имел, но один лишь его грозный вид
отрезвляюще действовал на законопослушных граждан. Эрикс продемонстрировал
стражу порядка свою кредитную карточку и выразил желание приобрести в магазине
хотя бы самые необходимые продукты, однако ему вежливо посоветовали обратиться
в специальную комиссию муниципалитета, где после регистрации всех нуждающихся
снабжали талонами на питание. В связи с отсутствием наличности денежное
обращение в городе временно прекращалось.
Делать было нечего, и Эрикс пешком отправился через весь город в
муниципалитет. То, что власти не бросили народ на произвол судьбы, внушало ему
некоторую надежду. Миновав с дюжину кварталов, Эрикс убедился, магазинов в
городе гораздо больше, чем полицейских. Ему попалась лавчонка с распахнутыми
настежь дверями, из которых дети и взрослые тащили все что ни попадя. Донельзя
смущенный, Эрикс проник внутрь завладел двумя объемистыми коробками сухих
завтраков. Присутствующие поддержали его советами и шутками. Какой-то
доброжелатель даже сунул Эриксу в карман бутылку ликера. Грабили пока не очень
активно без остервенения, скорее ради развлечения, чем ради наживы.
Отправляясь в следующую вылазку, Эрикс прихватил с собой вместительный
пластиковый мешок, в котором до этого хранилось манто его жены. Стыдясь
встретить свидетелей своего предыдущего грехопадения, он выбрал для промысла
другую улицу. На этот раз ему повезло меньше - почти все магазины уже были
обеспечены охраной, а в неохраняемых не осталось даже соли и специй.
То, что было нужно, Эрикс обнаружил довольно далеко от дома, в районе
рыбного рынка. Торговый комплекс вместе с рестораном занимал целых три этажа и,
судя по кипевшей вокруг сутолоке, представлял для мародеров весьма лакомый
кусочек. Ювелирный отдел, несмотря на пуленепробиваемые стекла, мог
похвастаться разве что черным бархатом своих опустевших витрин. Основательно
пострадал и отдел, торговавший самым простым и дешевым хозяйственным инвентарем
- ножами, туристскими топориками, бензиновыми печками. На одежду пока никто
особо не зарился, за исключением одной девушки, которую Эрикс заметил в отделе
мехов. Она примеряла все шубы подряд, швыряя их затем на пол.
Зато в гастрономическом отделе царило оживление, раньше бывавшее там
только накануне Рождества. Хватали главным образом консервы и продукты в
вакуумной упаковке. Пользовались спросом также копчености и все виды
алкогольных напитков. Кто только не участвовал в грабеже: и дамы, до этого
населявшие лучшие особняки прибрежного района, и государственные служащие в
строгих костюмах, и клошары, всем другим удовольствиям жизни предпочитавшие
дешевое вино и ночлег под мостом. Встречались и вообще странные личности,
похожие на ряженых карнавального шествия: перепачканные красной краской лица,
голые мускулистые торсы, султаны перьев на голове, дикий взгляд исподлобья.
Эриксу пришлось изрядно потолкаться в этой толпе, прежде чем его мешок
разбух до пределов, еще не превышающих разумные, но сильно осложнявших проблему
возвращения. Внезапно монотонный гул толпы, грабившей вполне спокойно и
деловито, нарушили истерические крики. Несколько молодых полицейских,
ворвавшись в торговый зал, принялись отбирать у людей добычу, заодно в устной
форме ставя под сомнение их гражданское и человеческое достоинство.
Никто даже и не пытался пререкаться с представителями закона. Правда, пока
одни беспрекословно сдавали награбленное и приносили свои искренние извинения,
другие спешили к служебному выходу и разбитым витринам. Эрикс, оказавшийся
невдалеке от полицейских, еще решал, примеру какой категории сограждан
последовать, когда прямо на его глазах произошла неправдоподобная по своему
ужасу сцена.
Юный страж порядка, еще даже не имевший своего личного значка, скорее
всего кадет полицейского училища, попытался вырвать у одного из ряженых
огородную лопату, неизвестно для чего тому понадобившуюся. После минутной
схватки краснорожий легко отшвырнул от себя мальчишку и все той же злополучной
лопатой раскроил его голову с такой же легкостью, словно это был перезрелый
арбуз. Все, кто оказался поблизости, просто окаменели от неожиданности, а
убийца хладнокровно нагнулся к мучительно хрипевшей жертве и, набрав полные
ладони крови, принялся мазать ею свое лицо и грудь.
Только после этого ошарашенные полицейские (никто из них не то что никогда
не видел убийства человека в натуре, но даже не предполагал, что такое вообще
возможно) попытались задержать ряженого. Но у того оказалось несколько
сообщников - точно таких же, как и он, скуластых, широкогрудых, перепачканных
красным молодцов. (Эрикс с опозданием сообразил, что это не краска, а
запекшаяся человеческая кровь.)
Против безоружных полицейских были пущены в ход бронзовые топоры и
короткие дубинки с шестиперыми каменными навершиями. Если очередная жертва
извергала в момент гибели недостаточное количество крови, ей ножом перерезали
горло, и алая струя хлестала в ладони победителя.
Никто не ожидал такого поворота событий и не мог оказать даже малейшего
сопротивления. То, что человек не способен убить человека, давно стало
неоспоримой истиной, а следовательно, существа в пышных плюмажах не относятся к
роду человеческому. Для всех, имевших несчастье оказаться здесь в этот момент,
они были неистребимыми исчадиями ада, чудовищами из бреда, неведомой и страшной
силой, которую нельзя победить и от которой невозможно скрыться. Если бы
перемазанным кровью чужакам захотелось вдруг перебить вдесятеро большее
количество людей, это не составило бы никаких проблем, однако, имея какие-то
свои, совсем иные планы, они покинули магазин сразу же после расправы с
полицией.
Только добежав до своего подъезда, Эрикс вспомнил о мешке, неизвестно где
забытом. Увидев его, жена всплеснула руками:
- Что с тобой опять случилось?! Ты же весь в крови!!
Эрикс никаких ран на себе не чувствовал, но, ощупав одежду, убедился, что
жена права - пиджак его напоминал сюртук палача, весь день усердно трудившегося
у плахи.
- Это чужая кровь, - сказал он, лязгая зубами по горлышку коньячной
бутылки. - Совсем рядом со мной убили человека... Полицейского... А потом еще
нескольких... Кровь хлестала во все стороны... А потом убийцы мазали ею свои
лица...
Немного успокоившись, он рассказал жене о мрачных пророчествах соседа и о
сцене, свидетелем которой он стал в разграбленном магазине.
- Кто же это мог быть? Сумасшедшие? - Жена побледнела. Он заразил ее своим
страхом, как раньше заражал страстью. - Ты говоришь, в волосах у них торчали
перья?
- Не в волосах, а на шлемах. У каждого был на голове кожаный шлем с
плюмажем... А в руках топоры и дубины.
- Какой ужас!
- Я не знаю, кто они такие... Может, их породил эффект антивероятности,
вызванный аварией установки Кирквуда. Или они настоящие хозяева этого мира.
Недаром сосед говорил, что мы, возможно, находимся в чужой вселенной.
- Какая чушь!
- Чушь или не чушь, но давай вместе решать, как нам следует поступить. В
городе становится все опасней. Ради спасения наших детей мы должны покинуть
его.
- И не подумаю! - заявила она тоном, какого раньше никогда себе не
позволяла. - Ты с ума сошел! Вы оба просто перепились и несли всякий бред! Вот
он и засел у тебя в голове! Куда, спрашивается, мы пойдем? По жаре, пешком, с
маленькими детьми? Ты погубить нас хочешь! Признавайся!
Эрикс хотел возразить ей, привести какие-нибудь убедительные доводы, но
так и не смог найти нужных слов - кровавое происшествие лишило его не только
аппетита и веры в светлое будущее, но и красноречия.
Проснувшаяся дочка позвала жену к себе, и та, продолжая костерить Эрикса,
отправилась в детскую. Благодаря столетию безопасной и беззаботной жизни у нее
атрофировался инстинкт самосохранения, столь свойственный женщинам предыдущих
эпох.
Дети, поковыряв холодную кашу, раскапризничались - им хотелось фруктов и
пирожных, они желали смотреть развлекательную программу, их тянуло на свежий
воздух.
- И в самом деле, почему бы нам немного не погулять, - сразу встала на их
сторону жена. - Нельзя же вечно сидеть взаперти.
- А придется! - возможно, впервые за их совместную жизнь Эрикс повысил
голос. - Как ты не понимаешь, что вам нельзя выходить на улицу. Сейчас по ним
гуляет смерть! Те трое или четверо, что устроили бойню в магазине, были только
разведчиками! Оружие они прятали под одеждой! Завтра придут сотни, тысячи,
десятки тысяч их собратьев и отнимут у нас все, а в первую очередь - жизнь! Мы
совершенно беззащитны против них! Сами убивать не умеем, а все наши боевые
машины обречены на бездействие.
- Папа, а когда наступит это завтра? - спросил сын. - Мы уже выспались и
два раза поели, а вчера все не кончается. Разве бывают такие длинные-предлинные
дни?
- Раньше не было, - наивный вопрос ребенка растрогал Эрикса. - А теперь
бывают... Тут уж ничего не поделаешь, надо привыкать. Что касается завтра...
оно уже наступило. Хотя мне очень хотелось бы вернуться во вчера.
- Ты бы поменьше языком молол, а лучше сходил бы поискал воды, -
продолжала кипятиться жена. - Всего только пара глотков и осталась. Столько
времени где-то болтался, а так ничего и не принес. Отец называется...
Эрикс хотел было огрызнуться, но вовремя передумал - хотя жена выбрала...
