Юрий Браjдер, Николай Чадович. Между плахой и секирой
страница №7
...архитектура", "коммуникации","лаборатория", "объект", звучали для него как китайская грамота. (Впрочем, он и
русской-то грамоты не знал.) Как-никак, а годы беспризорного существования
сказывались. Вероятно, похожая судьба ожидала бы и Леву Цыпфа, не повстречайся
он в свое время с людьми, способными поделиться с маленьким оборвышем не только
хлебной коркой, но и частичкой своего знания.
Верка от нечего делать - шагалось им легко, без всякого напряга, не то что
в Нейтральной зоне - стала донимать Цыпфа всякими заумными вопросами, не
столько ради удовлетворения собственной любознательности, сколько для того,
чтобы выставить своего собеседника на посмешище.
- Лева, ну объясни ты мне, глупой бабе, какая разница между органическими
и неорганическими веществами.
Безусловно, Цыпф знал это. Но его объяснение было чересчур пространным,
малоубедительным и путаным. Он твердил что-то об атомарной теории строения
материи, об особом значении водорода и углерода, входящих в любое органическое
вещество, об окисях, закисях, радикалах и тому подобных высоких материях.
Кончилось бы все это тем, что Лева окончательно запутал бы и слушателей и
самого себя, но ему на помощь неожиданно пришел Зяблик:
- Да что тут долго рассуждать! Если вещество называется органическим,
значит, произошло от живого организма. От картошки - спирт, от деревьев - торф,
а от нас с вами - дерьмо.
- Хорошо, а в чем тогда разница между живым и мертвым? - не унималась
Верка.
- Разве вы сами не понимаете? - на этот раз Лева решил быть осторожнее.
- Нутром-то я, конечно, понимаю. Но ты мне это с научной точки зрения
объясни. Я в училище была одно время по уши влюблена в преподавателя
дерматологии. Как он рассказывал, как рассказывал! Не лекции читал, а сказки...
Особенно про чесотку и опоясывающий лишай. С тех пор у меня слабость к научным
объяснениям.
- Вопрос различия между живым и неживым скорее относится к компетенции
философии, чем биологии, - как всегда, издалека начал Лева. - Чтобы получить
полное представление об этой проблеме, необходимо сначала проследить все формы
проявления жизни, начиная от самых примитивных...
Опять начались заумные тары-бары о нуклеиновых кислотах, ферментах,
метаболизме, генетическом коде, синтезе белка и парадоксах вируса, который, как
известно, нельзя отнести ни к живым, ни к неживым объектам. Примерно с таким же
апломбом ученые прошлых веков вещали о флогистоне, теплороде и эфирной природе
Вселенной.
- Верка, не слушай его! - махнул рукой Зяблик. - Живое то, что
размножается, а до этого, естественно, сношается. Как у нас - мужик с бабой.
Или как у цветков - пестик с тычинкой. Или как у моллюсков - сам с собой.
- Не сношаются, а любят, - поправила его Лилечка. - Какой же вы все-таки
грубиян.
- Ладно, любят, - ухмыльнулся Зяблик. - Даже песня такая есть... "Любят
все, блоха и гнида, любит бабка Степанида, любит северный олень, любят все,
кому не лень..." Так и запишем: главный признак живого - любовь.
- И все равно вы грубиян.
- Лева, а ты с Зябликом согласен? - поинтересовалась Верка.
- Ну в какой-то мере... Хотя это весьма условное и примитивное
определение. В нем ничего не говорится о целом ряде немаловажных факторов...
- Все, Лева, прекращай. На сегодня мне науки хватит, - взмолилась Верка. -
А может, и слава Богу, что я с тем преподавателем не сошлась. Стал бы он мне в
постели рассказывать о методах лечения псориаза. Представляете? Любое желание
сразу пропадет... Нет, я тогда правильно сделала, что одного спортсмена
захомутала. С нами вместе учился. На медбрата. Ничего сложнее, наверное, не
потянул бы... Тупой был, но удивительно здоровый, - Верка мечтательно
прищурилась. - Десятиборец... Когда валил меня, так всегда и говорил: я,
дескать, десятиборец, меньше десяти раз подряд не могу... Однажды случай с ним
был смешной. Сдавали мы экзамен по внутренним органам. В аудитории стоит
цинковая лохань с формалином, и там все требухи человеческие плавают, от легких
до мочеточника. Веслом деревянным мотанешь и выбираешь любой орган по заказу.
Занятие, конечно, не для слабонервных, но мы уже привыкли. Моему миленку
достался по билету вопрос о сердце. Строение, функции и все такое... Крутил он
веслом, крутил, а ничего похожего на сердце выловить не может. Мы, естественно,
подсказываем втихаря: круглое, с кулак величиной... Вот он, дурак, и вытащил
матку. Она по форме и размеру приблизительно похожа на сердце. Мы-то все сидим
на задних партах и толком не видим, что у него в руках, но подсказывать
продолжаем. Можете себе представить, он на этой матке и аорту нашел, и
митральный клапан, и все желудочки. Преподаватель слушает, вида не подает. Но в
конце все-таки поинтересовался с хитрецой: что же это такое на самом деле? Мой
десятиборец стоит на своем. Сердце, мол, и все! Тогда ему деликатным образом
объясняют, что это вовсе не сердце, а женские внутренние половые органы.
Соответственно и оценка - два балла. Стипендии ему, значит, не видать как своих
ушей. Хоть он и спортсмен. Бедняга едва не плачет. Так ему обидно стало! Ладно
бы на чем-то серьезном погорел, вроде печени или желчного пузыря. А тут половые
органы... Вот он и говорит: "Я этих органов столько успел обласкать в жизни, а
в самый ответственный момент нате - обознался!"
Едва Верка успела закончить, как Зяблик принялся развивать тему
загадочности и непредсказуемости этих самых женских половых органов. Героем его
рассказа был грабитель, получивший за налет на сберкассу червонец, но
впоследствии оказавшийся не мужиком, а бабой. А причиной всему была как раз
ненормальная форма половых органов, благодаря чему в свое время девочку
зарегистрировали как мальчика. Страшно даже сказать, сколько эта баба-мужик
успела заработать в зоне, прежде чем спохватилось начальство.
К сожалению, эта поучительная история не была доведена до конца, и виной
тому послужили не ехидные реплики Смыкова и не возмущенные тирады Лилечки, а
собственные уши Зяблика, внезапно услышавшие нечто подозрительное. Условным
знаком он призвал спутников к тишине (Оська, в таких знаках не разбиравшийся,
просто получил подзатыльник) и тогда уж прислушался по-настоящему.
- Гонит кто-то за нами, - сказал Зяблик спустя пару минут. - И, по-моему,
не один.
- Нет, - возразил Смыков, тоже отличавшийся острым слухом. - Один, но
дядька крупный. Не иначе как кто-нибудь из нефилимов. Что делать будем?
Вопрос в основном относился к Зяблику и Толгаю, поскольку Цыпф с
упразднением своих диктаторских полномочий подрастерял и авторитет, а с
женщинами Смыков советовался только ради приличия.
- Как шли, так и дальше пойдем, - сказал Зяблик. - Только чуток побыстрее.
Спрятаться здесь негде, а от нефилима все равно не убежишь. Но сдаваться не
будем, не безоружные, чай! - Он подмигнул Толгаю.
- Ук пушу, - Толгай на ходу вложил стрелу в лук, однако тетиву пока не
натягивал.
- Поймает, - с сомнением произнес Смыков. - Или увернется... Шустрый
очень...
- Пусть себе ловит... Улем поймает... Смерть свою...
Энергично двинулись дальше, построившись плотной цепочкой - впереди Оська,
уже начавший привыкать к подзатыльникам, сзади всех Толгай, прикрывавший лук от
посторонних глаз корпусом. Идущий предпоследним Зяблик все время косил глазом
назад.
- Показался, - сообщил он вскоре. - Никак не разберу, кто такой...
По-моему, наш Эрикс... Развязался, с-сука! Чешет быстро... и руками машет...
Кричит что-то...
- Не оборачиваться! - прикрикнул Смыков на особо любопытных. - Только
вперед! Близко его не подпускать! Но стрелять обязательно наверняка!
Темп хода нарастал, и вскоре ватага - как бы сама собой, без команды -
перешла на бег. Зяблик не переставал подавать свои короткие сообщения:
- Опять орет... Не пойму, что ему от нас надо...
- А вы, братец мой, не догадываетесь? Потроха вам хочет выпустить... Или
голову оторвать... Сколько до него?
- Метров сто.
- Подождем... - А еще несколько минут спустя: - Теперь сколько?
- Примерно семьдесят.
- Для лучника это много или мало?
- Нам много, а Чмыхало в самый раз.
- Товарищ Толгай, вы гарантируете поражение цели? - официальным тоном
обратился Смыков к степняку.
- Нигэ? - удивился тот.
- Не понял он, разве не видно, - разозлился Зяблик. - Ты толком спрашивай!
- Сами спросите, если такой умный...
Зяблик с Толгаем обменялись быстрыми взглядами и парой коротких фраз,
после чего последовало резюме для Смыкова:
- Сейчас он его заделает... Заказывай куда, в глаз или в сердце.
- А в ногу можно? - попросила Верка.
- Если только между ног...
Толгай стрелял из-за спины так, как некогда научили его пастухи,
охранявшие табуны от разбойников и сами в прошлом промышлявшие разбоем: наклон
вперед (враг еще не должен видеть лук), тетива натянута, но только за счет
левой руки, сжимающей кибить (локоть правой даже не шевельнулся), затем
стремительный маховый разворот левого плеча (все, что ниже пояса, по-прежнему
направлено вперед), и вот уже стрела несется по назначению, провожаемая
басовитым вздохом стальной струны.
Эрикс, к этому времени находившийся от Толгая не более чем в пятидесяти
метрах, на полет стрелы мог прореагировать ну разве что взмахом ресниц. И тем
не менее стальной стержень каким-то чудом оказался в его руке. Размахивая им,
как Юпитер-громовержец своими разящими инсигналиями (Инсигналии - в Древнем
Риме знаки божественного или царского достоинства.), Эрикс еще быстрее
припустил вслед за ватагой.
- Рассыпайтесь в кольцо! - приказал Смыков. - Шире! Оружие к бою! Нападать
всем одновременно!
Спустя полминуты нефилим оказался в центре живого кольца, готового в любое
мгновение сжаться, один против четырех клинков сразу. Впрочем, даже такое
численное превосходство вряд ли могло запугать его, но, видя, каким образом
обставлена встреча, Эрикс вскинул вверх обе руки и торопливо заговорил:
- Прекратите! Я безоружен! Я не собираюсь причинять вам вред!
- Зачем же ты тогда гнался за нами?
- Хочу сопровождать вас в мою родную страну.
- Как-нибудь сами доберемся, спасибо.
- Вы не поняли меня... Я покидаю Эдем навсегда... Я возвращаюсь домой...
- Да ты же, зайчик, сам говорил, что там ни единой живой души не осталось!
- ужаснулась Верка.
- Надо искать... - в голосе Эрикса появилась совсем не свойственная ему
горячность. - Кто-то обязательно должен уцелеть... Так не бывает, чтобы погибли
все сразу... Я возвращаюсь... Еще кто-нибудь вернется... Появится надежда.
- Признаться, озадачили вы нас, братец мой. - Смыков опустил меч, который
до этого держал на манер милицейского жезла. - Сперва аггел этот прибился,
теперь вы... Скоро в ватаге чужаков больше половины будет... Но раз решение
ваше окончательное, до Будетляндии можете вместе с нами идти. На правах
рядового бойца и без постановки на довольствие.
- Куда ему, бедолаге, еще деваться, - буркнул Зяблик. - Допустил побег
из-под стражи, теперь правилки опасается.
- Это совсем не так! - ответил Эрикс на полном серьезе, хотя реплика
Зяблика этого вовсе не заслуживала. - Между нефилимами не существует
конфликтов. Мне совершенно нечего опасаться... Просто я решил вернуться, вот и
все.
- Ладно, присоединяйся, - смилостивился Зяблик. - Замиримся пока. В
большой дороге, говорят, и волк с кобылой товарищи... Кстати, долго нам еще
топать?
- Не очень... Уже и отсюда кое-что видно. - Эрикс махнул рукой вперед.
Действительно, хорошенько присмотревшись, самые зоркие из ватаги
различили, что далеко-далеко, на фоне неба, серо-сизого, как дрянная известка,
виднеется нечто похожее на тончайшую сеть. Одни ее нити располагались
параллельно горизонту, другие, устремляясь вверх, вздымались высоко над ним,
третьи спиралями соединяли первые и вторые.
Эта непонятная конструкция (а возможно, лишь ее остатки) отсюда казалась
легкой и невесомой, как осенняя паутина. Хотя бы приблизительное представление
о ее реальных размерах могла дать, пожалуй, только едва заметная щетинка леса,
расположенная к наблюдателям намного ближе...
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Некоторое время они простояли в неподвижности, недоуменно взирая на
перегородившую небо циклопическую сеть, словно сотворенную для ловли
свифтовских летающих островов. Цыпф хотел было поинтересоваться назначением
столь странного сооружения, но вовремя прикусил язык. Они вступали в совершенно
новый мир, и было бы глупо интересоваться истинным смыслом каждой его детали.
- Ладно, хиляем дальше. - Зяблик сунул меч в пружинный колчан,
приспособленный им вместо ножен. - Чего попусту пялиться! Вприглядку города не
берут.
Эриксу уступили место между Цыпфом и Зябликом, но едва только ватага вновь
тронулась в путь, внезапно опомнился Смыков.
- Неужто так и уйдем отсюда без бдолаха? - воскликнул он. - Забыли разве,
с каким трудом мы его в Кастилии добывали? Как бы потом локти себе кусать не
пришлось!
Первым ему ответил Оська, до того старавшийся вести себя тихо, словно
выпавший из гнезда птенец.
- Да на фига вам лишняя работа! Пока его еще найдешь здесь... А там, - он
махнул рукой в сторону Будетляндии, - такого добра навалом. Хоть воз бери, хоть
тележку. Я все места знаю, где его очищают. Охрана там если и есть, то совсем
небольшая.
- Хороший ты парень, только два недостатка имеешь, - сказал Зяблик
зловеще-ласково. - Хочешь знать, какие?
-Ага...-заранее увял Оська.
- Дырку в заднице да язык без костей. Кто тебе позволил хайло разевать?
Рано еще свое мнение наперед старших высказывать! Если спросят, тогда отвечай.
А нет - лучше помолчи.
За бывшего аггела вступился Цыпф.
- Какой-то смысл в его словах присутствует. Искать бдолах в этих краях -
затея опасная. Скорее мы аггелов найдем. Ведь их основные плантации как раз и
должны располагаться вблизи Будетляндии. Намного выгоднее взять уже готовый,
концентрированный препарат в одной из лабораторий.
- Может, и выгоднее, да не проще. - Зяблик продолжал есть Оську глазами. -
Этот говнюк не в лабораторию тебя приведет, а на горячую сковородку! Не верю я
ему ни на грош... Жид крещеный, волк кормленый да враг примиренный - завсегда
подведут... Так один мой сосед по нарам говаривал. Кстати, кандидат философских
наук.
- А давайте узнаем, какое мнение по данному вопросу имеет наш новый
попутчик, - предложил Смыков, недвусмысленно косясь в сторону Эрикса. - Он лицо
незаинтересованное. Да и с местной обстановкой хорошо знаком.
- Запас бдолаха, безусловно, лучше иметь в переработанном виде, - ответил
нефилим. - Сырой материал быстро теряет свои свойства. Это то же самое, если
бы... - Он задумался, подыскивая подходящее сравнение.
- Если бы в дальнюю дорогу вместо спирта брать брагу, - подсказал Зяблик с
ухмылкой. - Но толкуем мы вовсе не об этом! Хватит ли у нас силенок, чтобы
отобрать бдолах у аггелов? Вот в чем вопрос, как выражался один припадочный
принц. Не знаю, что имел в виду этот сопляк, когда говорил, что охрана у
лаборатории совсем небольшая... Небольшая, а есть. И, поди, уже не с луками
дурацкими, а с пушками да лимонками. Зачем же в свару ввязываться, если можно
на цырлах мимо проскользнуть? Прихватим здесь по охапочке травки - и вперед. На
первое время должно хватить.
- Что такое: на цырлах? - поинтересовался Эрикс, очень внимательно
слушавший его.
- Тихонечко. - Зяблик изобразил, как, в его понимании, ходят на цырлах.
- Проскользнуть мимо аггелов тихонечко вам не удастся. Я уже говорил об
этом. Стычка неизбежна, но лучше все же ввязаться в нее там, а не здесь.
Во-первых, вас там не ждут, и вы сможете воспользоваться преимуществами
внезапного нападения. Во-вторых, там вы будете иметь гораздо более эффективное
оружие, чем здесь.
- Откуда оно, интересно, возьмется? - сразу навострил уши Смыков.
- Об этом позвольте побеспокоиться мне... В-третьих, там можно легко
укрыться от преследователей в лабиринте городских улиц... Устроить им засаду,
заманить в ловушку. Сами знаете, что в таких условиях десяток воинов способен
противостоять сотне противников. А главное, что в... - он выговорил длинное и
труднопроизносимое название своей страны, - у аггелов есть могучие враги,
которые хотя и не станут вашими союзниками, но значительно уравняют шансы
сторон.
- Как это? - переспросил Смыков.
- А как? - взорвалась вдруг Верка. - Неужели непонятно? Одно дело, когда
мыши дерутся только между собой, а совсем другое, когда за этим наблюдает
кошка! Я права?
- Мыши? - задумался Эрикс. - Кошка?.. Да, наверное... Аналогия подходящая.
- Поете вы все, конечно, красиво, - Зяблик оглянулся по сторонам, словно,
интересуясь мнением остальных членов ватаги, - боюсь только, как бы эти песни
нас потом до танцев не довели... Сами знаете, каких...
- Вам, я вижу, до сих пор пятки жжет, - съязвил Смыков.
- Мне душу жжет, - Зяблик стукнул себя кулаком в грудь. - Думаешь, я
сдрейфил? Скесом стал? Не дождешься! Я не за себя опасаюсь, а за вас. У меня на
аггелов давно руки чешутся. Пора их за машинку брать. Но не голыми же руками...
Про какое эффективное оружие ты только что молол? - Он перевел взгляд на
Эрикса. - Про топоры ваши каменные?
- Об этом вы узнаете в свое время, - с достоинством ответил тот. - Если
только сумеете благополучно преодолеть границу... Уж тут-то вам пригодится все:
топоры, ножи, руки и зубы... Будьте готовы к самому худшему.
Они отмахали еще с десяток километров, но небесный невод как будто бы и не
приблизился. С общего молчаливого согласия никто не расспрашивал Эрикса о его
назначении - когда захочет, сам расскажет.
Характер местности вокруг ничуть не изменился, только ощутимо похолодало,
да ароматы Эдема, уже ставшие привычными, как-то поразвеялись.
- Дымом, кажись, попахивает, - сказал Смыков. - Или химией какой-то.
- Незачем сопливым носом кипарис нюхать, - буркнул Зяблик.
- А это вам, братец мой, кто говорил? Все тот же сосед по нарам, кандидат
философских наук? - поинтересовался Смыков ехидно.
- Сосед, но другой. Дед Силкин. Из староверов. Восемь взрослых сыновей
имел. И все с ним под одной крышей жили. Но и, конечно, снох своих он трахал
регулярно. На правах хозяина. Одну, правда, потом жизни лишил ненароком... По
причине ее излишней похоти.
- Разве Бог позволяет сноху трахать? - засомневалась Верка. - Ведь вроде
записано в Библии, что грешно возжелать жену ближнего своего.
- Верующую, ясное дело, грешно. Но у Силкина все снохи или комсомолками
были, или сучками подзаборными... Таких трахай в свое удовольствие сколько душе
угодно. Бог на это ложил с прибором... Эй, чертенок недоделанный! - заорал он
вдруг. - Долго ты еще нас водить будешь, как бычков на веревочке?
- Не, счас придем. - У Оськи от этого окрика голова непроизвольно
втянулась в плечи. - Только шуметь не надо бы. Здесь поблизости наши могут
шастать... Ой, это я про аггелов хотел сказать!
От наказания за оговорку его спас Эрикс, попросивший принять немного
вправо, поближе к небольшому лесочку, похожему издали на взорвавшийся, да так и
застывший навсегда красочный фейерверк. Поплутав немного по его опушке, Эрикс
одолжил у Цыпфа меч и тыкал им в землю до тех пор, пока клинок не звякнул о
что-то твердое. В неглубоком тайнике хранилось около дюжины обсидиановых рубил,
видом своим сразу напомнивших Леве о кровавой бойне на берегу речки Евфрат (она
же Удача).
- А что, удобно, - сказал Смыков, наблюдая за тем, как Эрикс быстро
мастерит себе новую секиру. - Оружие с собой таскать не надо. И много у вас
таких арсеналов?
- Достаточно много, - ответил Эрикс. - По всему Эдему...
- Какую же это надо память иметь, чтобы все их запомнить!
- Запомнить? - Эрикс слегка нахмурился, как делал это всегда, когда что-то
недопонимал. - Зачем? Я ведь здесь никогда раньше и не был...
- А как же вы, пардон, узнали об этом? - Смыков ткнул пальцем в сторону
уже вновь зарытого тайника,
- Ну... Я почувствовал... Как бы лучше выразиться... Это место отмечено...
- Чем, интересно? - Чего-чего, а настырности Смыкову было не занимать.
- Образом того нефилима, который был здесь до меня... Его мыслью...
- Ну дела-а, - Смыков покачал головой. - А вы народ покруче, чем я
думал... Мыслью метки ставите... А позвать сейчас кого-нибудь из своих сможете?
- Зачем? - похоже, это слово Эрикс в последнее время употреблял чаще
всего. - Они все и так знают, где я нахожусь.
Тут в разговор вклинилась Верка:
- Миленький, а зачем тебе этот топорик, если ты к насилию не способен? Или
ты меня тогда вокруг пальца хотел обвести своими баснями?
- Самозащита не есть насилие, - стал объяснять Эрике. - Топор в моих
руках, скорее, не оружие, а символ намерений... Знак устрашения.
- Ох, боюсь, плевать хотели аггелы на твой знак... Все явственней ощущался
запах огромной заброшенной свалки, на которой перемешалось черт знает что:
ржавое железо, отработанный мазут, изношенные автомобильные покрышки,
пронафталиненное тряпье, дохлятина с желатиновой фабрики, которой пренебрегли
даже крысы, много раз горевшая, но так до конца и не уничтоженная макулатура,
строительный мусор, отходы сразу нескольких разнопрофильных химических
производств, негодная тара, клочья целлофана, прокисшие пищевые отходы и еще
многое другое из длиннейшего списка предметов так называемой антропогенной
деятельности. Даже в Отчине аналогичные благоухания уже почти повыветрились.
- Наша страна погибла, - как бы оправдываясь, сказал Эрикс. - Сейчас она
представляет собой один огромный разлагающийся труп.
- Трупы, между прочим, тоже разными бывают, - поморщился Зяблик. - Одно
дело, если какая-нибудь пташка Божья разлагается, а совсем другое, если хряк
десятипудовый. Чем больше дерьма в утробе, тем больше вони.
- Что вы подразумеваете под дерьмом? - Похоже было, что Эрикс обиделся. -
Созданные нашей цивилизацией материальные ценности? Действительно, мои
современники могли удовлетворить любые свои потребности, вплоть до самых
экзотических. В этом смысле наша утроба и впрямь была переполнена. А по-вашему,
нам следовало бы вернуться к уровню жизни первобытных людей?
- Ладно, не психуй... Все мы не без греха... - Зяблик осторожно тронул
пальцем лезвие секиры. - Готово вроде оружие... Значит, и в бой можно идти. Кто
нас сейчас поведет - ты или этот рогоносец малолетний?
Оказалось, что Эрикс напрочь не помнит о том, каким образом он оказался в
Эдеме, но много раз слышал от других нефилимов, что граница с Будетляндией -
место чрезвычайно опасное. Зато Оська, неоднократно пересекавший ее в обоих
направлениях, никогда ни с какими проблемами не сталкивался.
- Да это даже проще, чем два пальца обос... - Он осекся, встретившись с
пронзительным взглядом Зяблика. - Я хотел сказать, что все нормально будет.
Попотеем, конечно, немного... Грязью измажемся. А так все спокойненько...
- Ну тогда показывай дорогу. - Зяблик положил свою лапу Оське на загривок.
- А я за тобой впритык пойду. Если какую подлянку почую, сразу удавлю... Вот
таким манером!
- Ой-е-ей! - запрыгал на месте Оська. - Ой, не надо!
- Я еще ничего не делаю.
- Вопросик можно?
- Давай, - разрешил Зяблик.
- Вдруг вам что-то померещится и вы меня зазря удавите?
- Ну и хрен с тобой. Подумаешь, потеря...
- Ага, а что вы сами тогда делать будете? Без провожатого в тех местах и
ни туды и ни сюды. Или с голодухи загнетесь, или в такое место попадете, где
людям бывать не положено.
- Юноша-то наш совсем не дурак, - ухмыльнулся Смыков. - Сейчас он себя так
поставит, что мы с него пылинки сдувать будем.
- Не пугай ты меня, шкет. - Зяблик продолжал нежно сжимать холку бывшего
аггела. - Я не кастильская девственница. Меня такие типы пугали, что тебе и в
страшном сне не приснится... Будешь все делать по совести, ничего с тобой не
случится. Кумекаешь?
- Кумекаю. - Оська хотел кивнуть в знак согласия, но только скривился от
боли.
Они пересекли последний эдемский лес, тот, что, как казалось раньше,
располагался у самого подножия загадочной небесной сети. Однако та продолжала
реять где-то вдали, хотя и стала заметно монументальнее - уже не из ниток была
сплетена, а из канатиков, и охватывала не четверть небосвода, а едва ли не его
половину.
Из мира нежных цветов, ласковой листвы и шелковистых трав они сразу
нырнули в нагромождение каких-то не то скал, не то руин - голых, сырых, серых.
Шершавый камень холодом обжигал босые ступни. Откуда-то налетел мерзкий
порывистый ветер, и все лужи вокруг сразу покрылись рябью.
- Сейчас бы и шубейка не помешала, - сказала Верка и тут же зажала ладонью
рот, настолько не по-человечески гулко прозвучали среди развалин ее слова.
Оська двигался в этом лабиринте быстро и ловко - ни дать ни взять горный
козел на своих заоблачных пастбищах. Даже Зяблик поспевал за ним с трудом.
Вскоре стало ясно, что эти каменные джунгли есть не что иное, как вход в
узкое ущелье. Его стены, носившие явные следы искусственного происхождения,
постепенно загибались внутрь и вскоре сомкнулись окончательно, образовав темную
трубу, на дне которой стояла черная протухшая вода. Лилечка поскользнулась и
сдавленно вскрикнула.
- Куда ты нас, шпана, завел? - прохрипел Зяблик.
- Тут неглубоко, - ответил Оська, после ухода из Эдема заметно
приободрившийся, - курице по гребень, свинье по хвост. Вы стеночки держитесь...
Эх, жаль, чиркалок нет. Я бы вам такие чудеса показал!
- Например? - поинтересовалась любопытная Верка.
- Тут в некоторых местах потолок как из стекла. Только толстого-толстого.
А в этом стекле люди! И до чего интересные! Кто с красными волосами, кто с
синими. Мужчины есть с косичками. А разодеты как! Шик-блеск! У одного кирюхи
манатки вообще как из золота. Некоторые собак на поводках держат. Тигры, а не
собаки.
- Что же они там делают? - удивилась Верка.
- Ничего не делают... Что жмурики могут делать? - в свою очередь удивился
Оська. - Запаяло их в этом стекле. Ты холодец ела?
- Ела, - автоматически ответила Верка.
- Свиной?
- Естественно.
- Вот и они все, как свиные хрящики в холодце.
И что интересно, ничем это стекло не взять. Мы и сверху пробовали
добраться, и снизу. Никак! Даже граната не помогает... Я на одного пацана люблю
смотреть. Особенно когда голодный. Он жрет что-то такое вкусное. Вроде грушу,
но побольше. Вот, думаю, какие дела. Он сытый, но там. А я голодный, зато
здесь. А пацанки какие! Юбки на них задрались, набок их перекосило, но на ногах
устояли. И никому уже за эти ноги не подержаться...
- Фонтан закрой, - негромко приказал Зяблик. - Твое дело дорогу
показывать, а не романы травить.
Некоторое время они молча хлюпали по воде, которая, судя по гнусному
запаху и еще более гнусной консистенции, уже и водой-то не могла называться, а
потом Эрикс сказал:
- Это не стекло. Это трансформированное пространство, имеющее совсем
другую природу и мерность, чем наше. Еще его называют кирквудовским янтарем...
- Ага! - радостно подтвердил Оська. - Желтое оно.
- Цыц! - прикрикнул на юнца Зяблик, но достать в темноте рукой не сумел.
- То, что мы наблюдаем, по сути есть только проекция на наш мир другого
мира, устроенного гораздо сложнее, - продолжал Эрикс. - Никаких людей в
кирквудовском янтаре скорее всего нет. Это лишь иллюзия, вызванная побочными
эффектами в его поверхностных слоях.
- Значит, на самом деле все эти люди живы? - спросила Лилечка. - И тот
мальчик, который не успел доесть грушу... И девочка с красивыми ногами...
- Никто не может сказать, живы ли люди, попавшие под воздействие вышедших
из-под контроля сил Кирквуда, и где они все сейчас находятся. Но поверьте, это
намного дальше, чем пресловутое загробное царство.
- В интересные игрушки вы тут играли, товарищи потомки, - присвистнул
Зяблик. - И зачем же вам понадобились эти... силы Кирквуда?
- А зачем вам понадобился уголь? Или что вы там использовали в своей
технике?
- Да уж и с атомом баловались. Пару городов даже успели спалить... А,
черт!.. - Зяблик зацепился за торчащий из стены кусок арматуры.
- Тогда вы и сами все должны понимать, - вздохнул Эрике. - От угля может
сгореть дом. От нефти - город. От атомной энергии - страна или даже целая
планета. От сил Кирквуда - добрый кусок мироздания... Но ведь никто в свое
время всерьез не пытался отказаться от нефти в пользу дров или от атомной
энергии в пользу угля. Прогресс похож на огромную глыбу, которую человечество
толкает вверх по бесконечному и крутому склону. Любая заминка грозит тем, что
глыба покатится вниз и раздавит всех. Необходимо прилагать все новые и новые
усилия, выискивать все более и более мощные источники энергии. Но от этого
глыба только увеличивается в размерах. Силы Кирквуда были лишь очередным этапом
этого Сизифова труда, благодаря которому мы имели много света, тепла, хорошей
пищи и не поддающееся подсчету количество разнообразных вещей, обеспечивающих
человеку то, что называется комфортом.
- И давно ты это понял? - с долей сарказма поинтересовался Зяблик. - Не в
Эдеме ли?
- Нет. Сразу после катаклизма неизвестной природы, который выбил ту самую
каменную глыбу из человеческих рук, и она, сокрушая все, прокатилась по нашим
городам.
- Да ты еще и поэт, оказывается!
- У меня было достаточно времени, чтобы подумать над всем случившимся.
- Скажите, пожалуйста, - Цыпф прихлюпал к ним поближе, - нам достаточно
много известно о природе механической, химической, электрической и ядерной
энергии. А в чем состоит источник сил Кирквуда?
- В сдвиге и расщеплении пространственно-временных связей. Именно этот тип
энергии подпитывает Вселенную, позволяя ей все более усложняться и
совершенствоваться.
- В вашей галиматье только знаменитый Дон Будатеус мог бы разобраться, -
буркнул Смыков, которому порядочно осточертели все эти умствования. - Лучше
скажите, кончится когда-нибудь эта крысиная нора или нет? У меня уже пальцы на
ногах сводит!
- Скоро придем! - поспешил заверить его Оська, до этого все время что-то
бормотавший себе под нос. Чувствовалось, что он тоже хочет задать вопрос
Эриксу, но боится Зяблика.
Леву Цыпфа между тем уже понесло. Ни темнота, ни холод, ни вонь, ни даже
намечавшаяся в скором времени схватка не могли помешать удовлетворению его
любознательности.
- А откуда вы черпали силы Кирквуда? Из иных пространств? - допрашивал он
Эрикса.
- Не совсем так. Условно говоря, они пронизывают все сущие миры Вселенной,
как свет пронизывает стопку стекол. Система энергоприемников улавливала их и
передавала на специальные преобразователи, до поры до времени считавшиеся
абсолютно безопасными.
- Но тем не менее неведомая космическая катастрофа разрушила их, и силы
Кирквуда вырвались на волю, верно?
- Можно сказать и так... Но то, что случилось с нашим миром, нельзя
назвать обычной катастрофой. Это не было падением метеорита или, к примеру,
огромной вспышкой на солнце. Изменились некоторые фундаментальные свойства
материи. Другими стали параметры пространственно-временного каркаса... В
результате этого из строя вышли самые безотказные системы управления и
контроля... Глыба покатилась... Видели бы вы, что здесь творилось тогда.
- Да нам и собственного горя хватило... А как вы думаете, могла катастрофа
ваших энергетических систем повлиять на соседние миры?
- Вероятно... Кирквудовский янтарь как раз и служит подтверждением этому.
Кто-то успел подсчитать, что это семимерное образование... А куда вы,
собственно говоря, клоните?
- Сейчас узнаете... Ох, простите, я, кажется, забрызгал вас!
- Ничего страшного. Я уже давно мокрый с головы до пят... Подождите! -
взволновался вдруг Эрикс. - Вы чересчур свободно рассуждаете на эту тему. А
ведь теория многомерных пространств была разработана намного позже того
времени, в котором вы якобы обитали до катастрофы. Вы не тот, за кого себя
выдаете!
- Нет-нет! Здесь нет никакого подвоха. Дату моего и вашего рождения
действительно разделяют несколько веков. А эти сведения я получил от человека,
давно потерявшего связь с нашей эпохой и путешествующего ныне от пространства к
пространству.
- Тьфу! - Смыков смачно сплюнул в зловонную воду туннеля. - Болтун -
находка для шпиона!
Назревал очередной конфликт, но его, даже не ведая об этом, в самом
зародыше погасил Оська.
- Вроде все, - сказал он. - Притопали. Пора по лестнице наверх выбираться.
Но только там всегда караул дежурит.
- Обойти его как-нибудь нельзя? - поинтересовался Смыков.
- Можно, наверное... Только опасно. Пока этот путь разведали, столько
братвы накрылось... Ходов тут всяких до фига. Любой выбирайте, если дубаря не
боитесь врезать.
- Что будем делать, товарищи? - осведомился Смыков.
- Я, кажется, начинаю немного ориентироваться, - сообщил Эрикс. - Мы
сейчас где-то в районе гавани. Разрушения здесь были особенно велики. Туннель,
в котором мы находимся, раньше имел вертикальное направление и обслуживал
подводные терминалы. Именно таких мест я и советовал избегать... Где-то рядом
должен находиться разрушенный энергоблок системы Кирквуда...
- Это опасно? - спросил Цыпф.
- Чрезвычайно опасно, по-другому не скажешь. В системах энергоблока
продолжают идти неуправляемые процессы, влияющие как на окружающее
пространство, так и на время. В любой момент и в любом месте могут возникнуть
новые массивы кирквудовского янтаря. Постоянно нарушаются принципы
причинности...
- Давайте вопросы голой теории пока оставим в стороне, - строго сказал
Смыков, - нам сейчас в бой идти, а вы о принципе причинности... Философский
идеализм, и больше ничего. Хотелось бы знать, чем все это конкретно может
угрожать нам. Кого следует бояться? Людей, зверей, чудовищ, стихийных бедствий?
- В том-то и состоит сложность нашего нынешнего положения, что ничего
предугадать невозможно, - сказал Эрикс. - Нарушение принципов причинности ведет
к тому, что объективные события утрачивают связь между собой, а одинаковые
причины в одинаковых условиях вызывают самые различные последствия. Вода над
огнем не закипает, а превращается в лед. Человек обретает способность летать.
Или в его организме вдруг полностью исчезают молекулярные связи. Железо само
собой превращается в золото, а пуля летит не по прямой, а по кругу. Можете
самостоятельно придумать сколько угодно подобных примеров...
- Емеля, разъезжающий на печи, из той же серии? - Верка хотела пошутить,
но ничего не вышло - ватага на веселье была не настроена, а Эрикс не знал, кто
такой этот знаменитый Емеля.
Однако, как галантный кавалер и воспитанный человек, он не мог не
согласиться с дамой.
- Именно... Кроме того, существуют и другие опасности. Кирквудовский
янтарь, действуя то как клин, то как таран, может открыть дверь в наш мир из
любого пространства. Давно ходят слухи о всяких невообразимых тварях, которых
видели то в одном, то в другом месте.
- Причем надо учитывать, что эти твари могут явиться из пространств с иной
мерностью, чем наша, - подхватил Цыпф. - Представьте себе волка или крокодила
из девятимерного пространства в условиях нашей планеты! Не можете? И не
удивительно. Это то же самое, что абсолютно плоскому двухмерному существу
судить о внешнем облике человека только по очертаниям его подошв. Страшно, но
непонятно, а главное, нет никакой возможности защититься.
- А какое, спрашивается, дело человеку до абсолютно плоского существа? -
Зяблик принялся точить меч о стену, и обильно хлынувшие из-под клинка искры на
мгновение осветили его хмурое лицо. - Его ведь на зуб не возьмешь, шкуры не
лишишь и в оглобли не поставишь.
- Не спорю! - воскликнул не на шутку распалившийся Цыпф. - Девятимерному
существу человек абсолютно безразличен. Однако оно может уничтожить его
случайно, ненароком, как человек ненароком затаптывает червей или насекомых...
Но вы никак не даете мне закончить мысль, ради которой этот разговор был начат!
- А разве вы, братец мой, еще не закончили? - удивился Смыков. - Я,
признаться, уже и слушать вас перестал.
- Попрошу всего одну минутку внимания! То, что я скажу сейчас, может
пригодиться нам в будущем... Значит, вы считаете, - судя по интонации, он
обращался к Эриксу, - что так называемые силы Кирквуда вырвались из-под
контроля вследствие неведомой глобальной катастрофы?
- Допустим, - осторожно, словно опасаясь подвоха, ответил нефилим.
- А если все получилось наоборот? Сначала пошла вразнос одна из ваших
знаменитых установок, черпавших энергию в процессе расщепления и сдвига
пространственно-временных связей, а уж вследствие этого произошла катастрофа,
вырвавшая из своих пространств и своих времен наши несчастные страны! Возможно,
все мы запечатаны сейчас в одной огромной глыбе кирквудовского янтаря! Вот
почему исчезли солнце и звезды, вот почему высыхают моря и реки, вот почему в
недрах земли просыпаются древние неведомые существа, некогда владевшие всем
этим миром!
- Лева, куда тебя несет? - простонал в темноте Зяблик. - Нам сейчас
аггелов зубами рвать, а ты орешь, как слониха в течке. Силы побереги. Нянчиться
с тобой больше никто не будет, учти.
Лева с трудом, как загнанная лошадь, перевел дух и пробормотал:
- Простите, я что-то действительно немного не того... На меня иногда
накатывает... Эрикс, я вас ничем не обидел?
- Абсолютно ничем... - произнес тот бесцветным голосом. - Если мы в чем-то
и виноваты, то давно расплатились за это. Не будем тревожить память мертвых. И
не забывайте, что в конце концов мы ваши потомки. Ваши грехи, слабости и
страсти наложили отпечаток и на нас...
- В общем, так! - как всегда, последнее слово досталось Смыкову. - Все
раздоры пока оставим. Идем на прорыв, а это дело нешуточное. Решение
принимается без голосования. Минута страха - и мы будем иметь все. Настоящее
оружие, приличную одежду, человеческую пищу, табак. И запомните! Главное не
это, - он чиркнул острием меча по камню, - не железо. Все равно мы железом
махать как следует не умеем. Главное - нахрап и внезапность.
Чья-то рука коснулась щеки Цыпфа. Из всех тех, кого судьба загнала в эту
мрачную нору, такая мягкая и прохладная ладонь могла быть у
одного-единственного человека.
- Ты обижаешься на меня? - прошептала Лилечка.
- Нет, - не сказал, а выдохнул Лева.
- Нам нельзя открыто любить друг друга, пока творится весь этот ужас.
- А тайно? - Душа Левы взлетела куда-то к невидимому потолку, попорхала
там немного и вернулась на место, изрядно облегченная.
- Тайно тоже нельзя. Но потом у нас еще будет время.
- А если не будет?
- А если времени уже не будет, одну минутку перед концом мы обязательно
выкроим. Правда?
- У нас будет время, - как можно более твердо сказал Цыпф. - У нас будет
много времени. И у наших детей тоже.
- Хотелось бы верить...
- Плохо, что стоит такая темень и я не вижу тебя.
- Хорошо, что стоит такая темень. Ведь я почти голая.
Рядом заскрипело и заскрежетало, словно парочка скелетов занялась любовью
на жестяной крыше. Это члены ватаги - один за другим - стали взбираться вверх
по хлипкой и ненадежной конструкции, которую лестницей мог назвать только с
детства сильно обделенный жизненными впечатлениями экс-аггел Оська.
Подъем был долгим и мучительным.
Одно дело брести (пусть и по колено в жидкой грязи) темным, но зато
горизонтальным туннелем, и совсем другое - карабкаться в полном мраке на
неведомую высоту. По словам Эрикса, этот колодец когда-то выполнял роль
обыкновенного коридора и поменял положение в пространстве почти на девяносто
градусов после того, как весь комплекс зданий гавани в ночь катастрофы встал на
попа.
Естественно, что до этого никаких лестниц в нем не имелось. Да они вообще
почти не применялись в Будетляндии, где любое здание было буквально напичкано
лифтами самых разнообразных конструкций. Вот и пришлось аггелам, из всех видов
техники сносно разбиравшихся только в огнестрельном оружии, состряпать для
своих нужд шаткое сооружение.
Но хуже всего, конечно, была темнота, царившая в колодце. Приходилось на
ощупь находить наперекосяк вбитые в стену штыри, хлипкие скобы и небрежно, со
слабинкой натянутые тросы. Лестница явно строилась в спешке, из первых
попавшихся под руку материалов. Уже это доказывало, что аггелы не чувствуют
себя здесь хозяевами.
- Вы проверяйте, за что цепляетесь и куда ногу ставите, - неустанно
предупреждал Оська. - Сначала подергайте, покачайте... У меня один знакомый
был. Фогарм. Хотя на самом деле его Яшкой звали. Недавно сорвался примерно в
этом же самом месте. До самого низа, правда, не долетел. На какой-то крючек
пузом напоролся.
- Ой, мамочки! - заскулила Лилечка. - Не могу больше! Не долезу! Сорвусь!
- Вперед! Ну пожалуйста! - уговаривал ее Левка, и сам чувствовавший себя
медведем, которого заставляют ходить по проволоке. - Спуститься мы уже не
сможем. Если что, ставь ногу мне на плечо.
Он поднимался сразу вслед за девушкой и, когда та в страхе замирала на
зыбких воздушных трапециях (иначе и нельзя было назвать эту небрежно сляпанную
конструкцию), подталкивал ее головой в зад.
- Да ты нас, падла, заделать всех хочешь начисто! - Слышно было, как
Зяблик, пыхтя, пытается поймать Оську за ногу, а тот, повизгивая от страха,
уворачивается.
- Я здесь ни при чем! - оправдывался он. - Не первый раз ведь здесь
лезу... Когда светло, так никаких забот... И пленных гоняли, и раненых
поднимали...
- А почему сейчас темно? - вопрошал Зяблик.
- Вот я и сам об этом думаю... Наверно, накрыли чем-то выход. Раньше там
всегда дырка светилась.
Как бы в ответ на его слова что-то вверху стукнуло. На миг появилось и тут
же снова исчезло светлое квадратное отверстие. Мимо людей, теряя искры,
пролетела вниз огненная точка.
- Чинарик. - Зяблик втянул носом воздух. - А табачок-то приличный...
- Люк, значит, поставили, - констатировал Смыков. - Вот вам и фактор
внезапности.
- Может, все же вернемся? - Даже у отчаянной Верки голос заметно дрожал.
- С каких это пор бабы взяли моду мужикам в бою указывать! - взорвался
Зяблик. - Наполеоны, мать вашу в три погибели! Все заранее знали, на что идем!
Назад поздно поворачивать!
- Да и вряд ли возможно, - добавил Эрикс спокойно.
Между ним, Зябликом и Смыковым началось какое-то совещание. Изредка на
правах эксперта привлекался и Оська.
- Сколько человек обычно в карауле? - спрашивал Смыков.
- По-разному. Три-четыре. Но не меньше трех. Да и другие частенько
приходят поболтать. Девки наши тут тоже постоянно вьются.
- Оружие у них какое?'
- Пистолеты, это уж обязательно. По стволу на рыло. Гранаты. Ружья могут
быть. Один раз я автомат видел.
- Эх... - Зяблик только заскрежетал зубами, но ничего не сказал, не желая,
видимо, окончательно подрывать боевой дух своих сотоварищей.
А положение ватаги в самом деле было отчаянное. Внизу - глубокий колодец,
стены которого утыканы ненадежной арматурой, вверху - глухой люк, охраняемый до
зубов вооруженными врагами, а посередине они - почти голые, исцарапанные, еле
живые от усталости, висящие, как обезьяны на лианах, но только не между небом и
землей, а между смертью и смертью.
Зяблик позвал к себе Толгая, находившегося в арьергарде, и тот неловко -
степняк не альпинист - полез наверх, едва не выколов при этом саблей глаз Цыпфу
и по ошибке вместо очередной скобы лапнув Лилечку за грудь. Последовал краткий
инструктаж (то, что Зяблик говорил Толгаю, никто, кроме них двоих, никогда не
понимал), после чего Смыков не без патетики объявил:
- Двигаемся вверх в прежнем порядке. В победе не сомневайтесь, поскольку
наше дело правое. Но верующие могут помолиться.
Снова тяжело задышали карабкающиеся вверх люди, снова заскрипело ржавое
железо, снова посыпались вниз мелкие камушки, пугая слабые души длительностью
своего падения, снова раздались проклятия и вскрики тех, кто напоролся ладонью
на что-нибудь острое или получил чужой пяткой по макушке.
У люка все сбились в гроздь, словно пчелиный рой, готовящийся покинуть
улей. Сквозь щели между досок пробивались узенькие полоски света, что позволяло
людям хоть немного разглядеть друг друга. Честно говоря, сейчас они больше
всего походили на чертей в преисподней: черные от грязи, голые, взлохмаченные,
с лицами, искаженными яростью предстоящей схватки или ужасом грядущей гибели.
Оська постучал в люк.
- Эй! - позвал он. - Эй, откройте!
- Что надо? - раздался сверху голос, по которому очень легко можно было
представить себе его обладателя, - грубую, зачерствевшую в насилии и разврате
скотину, оттрахавшую, наверное, не одну кастильскую монашку и сверх всякой меры
насосавшуюся чужой крови.
- Открой, тебе говорят! - Оська по наущению Зяблика повысил голос: - На
хрена вы тут люк поставили! Ведь не было же его раньше!
- Для того и поставили, чтобы всякие птички вроде тебя сюда без дозвола не
залетали, - ответил аггел веско. - Доложись, кто ты есть такой.
- Иавал из пятой сотни.
- А кто сотник ваш? :
- Арфаксад, - не задумываясь, ответил Оська и на радостях даже подмигнул
Зяблику.
- Ты мне гвозди не забивай! Тут каждый третий Арфаксад. Как его в натуре
зовут?
- Сахно Валерий Кузьмич.
- Правильно... - Аггел умолк, похоже, удивленный осведомленностью
невидимого собеседника. - А откуда ты, Иавал, путь сейчас держишь?
- Из Эдема, откуда же еще...
- Долго там был?
- Порядочно. Дней двадцать.
- Вместе с сотником?
- Конечно. Куда же нам без него.
- Хорошо погуляли? - Допрос затягивался, и это было плохим признаком: или
Оську не признавали здесь за своего, или, наоборот, давно ждали и сейчас ловили
на противоречиях.
- Всякое было... Чего ты прицепился? Открывай, а не то я сейчас вниз
свалюсь.
- Туда тебе и дорога! - Судя по шуму, аггел вскочил, и то, на чем он до
этого сидел, отлетело в сторону. - Все, кто с сотником Арфаксадом последний раз
в Эдем ходил, там и остались! Даже их оружия мы не нашли! Как же ты, шустрый
такой, спасся?
- А вот повезло! - Оська уже почти вопил. - Всех положили, а я спасся!
Мертвым прикинулся, а потом в кусты уполз! Что же мне теперь, удавиться из-за
этого?
- И кто же это вас так разделал? - Аггел, похоже, немного успокоился.
- Нефилимы проклятые!
- Опять они! - Судя по витиеватой ругани, в которой толково и детально
упоминались все прегрешения прародительницы нашей Евы, аггел имел в прошлом
какое-то отношение к богословию. - Давить их надо, сволочей! Как клопов
вонючих, давить!
- Ага, на словах все вы храбрые...
- Ты один? - спросил аггел.
- Один.
- Сейчас разберемся... Не стони... - Аггел подошел поближе и всей своей
немалой тяжестью взгромоздился на люк, доски которого сразу заскрипели. - Эй,
Мишка! - крикнул он кому-то из своих подчиненных. - Беги живо в штаб и доложи,
что есть сведения об отряде Сахно. Вроде один из его хлопцев живым вернулся.
Пусть решают, что делать. А я пока здесь покараулю.
Зяблик нашептал что-то Оське на ухо, и тот просительно заныл:
- Дяденька, пустите наверх. Я и в самом деле сейчас сорвусь... У меня рука
ранена... Три дня не жравщи. Пустите.
- Если три дня не жрал, то полчаса потерпишь, - флегматично заметил аггел,
топчась по крышке люка. - А с раненой рукой на такую верхотуру не заберешься.
Врешь ты все.
- Зачем мне врать? .
- А это сейчас разберутся.
Зяблик изобразил что-то на пальцах, и Оська снова заныл:
- У меня бдолах есть. Могу угостить. Хотите?
- Умолкни! - рявкнул аггел. - Сейчас как стрельну, так и разбирательства
никакого не потребуется!
По сигналу Смыкова в верхнем эшелоне ватаги произошла перестановка. Оська
спустился чуть пониже, а его место прямо под люком занял Эрикс, передавший свою
секиру Зяблику.
Нефилим находился в очень неудобном положении - ноги упирались в одну
скобу, левая рука цеплялась за другую - и тем не менее удар, нанесенный им
снизу правым плечом, был страшен. Прочь отлетел не только люк, превратившийся в
груду досок, но и стоявший на нем дебелый аггел. В то же мгновение из колодца
выскочил Толгай, целеустремленный и беспощадный, словно демон смерти. Сабля,
крутящаяся у него над головой, визжала как бы от вожделения.
Они ожидали застать возле люка трех-четырех аггелов, но тех оказалось
только двое. Время, видимо, выдалось такое, что не располагало рогатую братию
ни к болтовне, ни к шашням.
Первый этап операции по прорыву в Будетляндию закончился спустя пару
секунд после его начала. Аггел, неосмотрительно ступивший на люк, валялся на
бетонном полу в сильнейшей степени контузии. (Девятипудовые субъекты в принципе
могут летать по воздуху, но вот только падать им не рекомендуется). Его более
молодой и субтильный напарник остался сидеть там, где сидел - в пяти шагах от
горловины колодца, - только голову сильно откинул назад. Это не позволяло
полюбоваться на образовавшуюся в ней аккуратную щель, вроде той, что бывает в
соответствующем месте у глиняной кошки-копилки.
В спешке Толгай не удостоился даже похвалы, и командование вновь взял на
себя Смыков. Ватага поимела первые, хотя и не очень богатые трофеи - два
комплекта одежды (вместе с бельем этого хватило на то, чтобы одеть четверых, в
том числе обеих женщин), столько же пистолетов с солидным запасом патронов и
полный кисет самосада.
Немалого труда стоило убедить Эрикса, что его действия ни в коем случае не
повлекли за собой смерть караульного, которого уже успел прирезать Зяблик.
Тела аггелов сбросили в колодец. Люк, кое-как собранный из отдельных
досок, в...
