Юрий Браjдер, Николай Чадович. Между плахой и секирой
страница №8
...ернули на место. Только тогда появилась возможность толком осмотреться.Они находились в огромном, невероятно запущенном помещении, высота
которого значительно превосходила длину и ширину. Одна из стен, покрытая
прихотливой сетью трещин, пропускала снаружи свет, хотя и не была прозрачной, а
напоминала весенний ноздреватый лед. Положение многочисленных эскалаторов,
балконов, дверей и всех иных узнаваемых архитектурных деталей указывало на то,
что нынешний пол раньше был стеною, стена, пропускающая свет, - потолком, и так
далее.
Несмотря на свои размеры, помещение отнюдь не выглядело величественным.
Голый бетон, простые дыры окон, бессмысленное с виду переплетение
разнокалиберных труб, ржавые потеки на стенах, повсюду толстый слой пыли и
пепла, холодный ветер, гуляющий во всех направлениях, - нутро потухшей домны,
да и только.
Из кучи мусора Эрикс извлек какой-то сверкающий осколок.
- Когда-то здесь было казино. Самое лучшее в гавани. Одна его стена
состояла из водяных струй, другая из волшебного света, остальные - из зеркал.
Везде толпились люди. Вокруг не было ничего неподвижного. Все светилось,
менялось, играло, пело. Воздух благоухал полевыми цветами. Здесь можно было
заказать любое блюдо, любой напиток, познакомиться с прекрасными женщинами,
проиграть все, включая собственную жизнь, или выиграть несметные сокровища. В
перерывах между игрой каждый желающий мог посетить какое угодно место на Земле
или Луне... Это была не жизнь, а сон.
- Вот и проспали вы свое счастье, - сказал Зяблик. - А сон разума знаешь
что порождает? Дурную явь! Вот так-то, праправнучек!
Торопливо докурив свою первую в этом мире самокрутку, он пошел на зов
Смыкова, который в данный момент занимался одним из любимейших своих дел -
расставлял по местам людей. При этом он не забывал вразумлять их:
- Сейчас вернется тот самый Мишка, которого послали с донесением в штаб.
Хорошо, если он доставит одно голое распоряжение или приведет с собой
какого-нибудь младшего командира. А если целая банда набежит, чтобы нашим
Иавалом полюбоваться? - Он походя взъерошил Оськин чуб. - Можно, конечно, в
темпе брызгануть, как художественно выражается товарищ Зяблик, но это лишит нас
ряда преимуществ. Мало того, что аггелы немедленно организуют погоню, они еще и
поднимут тревогу по всей этой паскудной стране. Поэтому разумней будет
дожидаться их здесь и втихаря перестукать. Тем самым мы уберем единственного
свидетеля нашего появления, на неопределенный срок оттянем начало розыскных
мероприятий и поправим свое материальное положение. Не знаю, как кто, а я в
таком виде долго ходить не собираюсь, - Смыков подергал за пояс широченных
кальсон, составлявших весь его наряд.
- Надо драться, какое тут может быть иное мнение! - Цыпф, которому
досталась одна только нательная рубашка, рвался в бой из соображений чисто
шкурных. Ходить без штанов было почему-то гораздо более неудобно, чем совсем
голым.
- Тогда попрошу вас, братец мой, вместе с дамами и условно амнистированным
гражданином Иавалом занять позицию вон в той нише. Находясь в тактическом
резерве, будете действовать только по моему специальному сигналу. Если такой
сигнал в силу чрезвычайных обстоятельств не поступит, действуйте по обстановке.
Все понятно?
Лева хотел возразить, что он не резервист, а полноценная боевая единица,
но, представив себя со стороны - нескладного, очкастого, в чужой рубашке, едва
прикрывающей пуп, и с тупым мечом в руке, - вынужден был покорно кивнуть:
"Понятно".
- Тогда позаботьтесь о маскировке, - приказал Смыков.
К сожалению, оставалось совершенно неясным, с какой стороны должны были
появиться аггелы. После недолгого раздумья Смыков выбрал для засады места
достаточно скрытные, но не очень далеко отстоящие от колодца. Поднимать
пистолетную стрельбу без крайней необходимости запрещалось, поэтому основная
задача по уничтожению врага возлагалась на Толгая, устроившегося за трубой,
проходившей на высоте примерно двух метров от нынешнего пола.
Ждать пришлось довольно долго - не то штаб находился далеко, не то гонец
попался нерасторопный. Реальный Иавал вряд ли выдержал бы столь длительное
ожидание и давно свалился бы в колодец.
На сей раз оправдались самые худшие опасения Смыкова. За Мишкой - кудрявым
богатырем, красу которого слегка портила заячья губа, - валила целая толпа
аггелов, настроенных далеко не миролюбиво. Один на ходу грозился:
- Да я его просто удавлю своими руками! Еще и посмел вернуться, паскуда!
Его же в одной компании с нефилимами видели!
- А если он новых дружков за собой привел? - осторожно высказался кто-то.
- Чепуха! Нефилимы вне Эдема долго не протянут, - возразил первый аггел,
оглядываясь по сторонам. - А где же охрана? Сугрубов, ау!
- Ау! - хриплым басом отозвался Зяблик, уже получивший от Смыкова сигнал,
означавший, что втихую аггелов никак не одолеть и нужно бить их всеми
имеющимися средствами. - Я здесь, суки рогатые!
Слитно загрохотали два пистолета. Сначала следовало ошеломить аггелов
беглым огнем, а уж потом начинать прицельную стрельбу. Если чего сейчас ватаге
и недоставало, так это парочки ручных гранат.
При первых же звуках пальбы аггелы резво, как шарики пролитой ртути,
рассыпались по залу бывшего казино. Все они, похоже, были опытными бойцами, да
и численное преимущество имели немалое, но над ними висело вечное проклятие
людей, угодивших в засаду. Трудно вести правильный бой, если ты не видишь
противника, никак не можешь найти подходящее укрытие и не успел вовремя
зарядить оружие.
В течение первых пяти минут аггелы потеряли едва ли не каждого второго.
Уцелевшие пробовали палить наудачу, но это только мешало наиболее хладнокровным
из них определить местонахождение невидимого врага по звуку выстрелов. Толгай,
сверху прекрасно видевший каждого аггела, без помех расстреливал их из люка.
Все попытки прорваться к выходу закончились безрезультатно - Зяблик, вначале
сделавший из чужого пистолета несколько промахов, уже освоился и дырявил
рогатые головы, как горшки на заборе.
Цыпф из своего укрытия не видел ничего, кроме вздымающегося к потолку
порохового дыма, зато ясно слышал все реплики, доносившиеся как с той, так и с
другой стороны.
- Предлагаю сдаться! - гундосил Смыков, которому шальная пуля срезала
кончик носа. - Тем, кто в течение минуты сложит оружие, гарантирую жизнь.
- Сам сдавайся, гнида! - ответил кто-то из аггелов. - Нашел дурачков!
Сейчас сюда наши набегут. Сначала шницель из тебя будем делать, потом лапшу, а
напоследок компот.
Такая перспектива почему-то обидела Смыкова.
- Товарищ Толгай! - он повысил голос. - Нельзя ли этого кулинара поучить
хорошим манерам?
Однако степняк, как это с ним нередко бывало, в горячке боя забыл русский
язык и никак не откликнулся на просьбу Смыкова.
Зато инициативу неожиданно взял на себя Эрикс. Трудно сказать, какие
побуждения заставили его вылезти из-за укрытия - не то решил, что все аггелы
убиты, не то спешил покинуть место, к которому и в самом деле могли вскоре
прибыть новые подкрепления врагов. Тем не менее один вид нефилима, мрачная
слава о силе, быстроте и неустрашимости которых, несомненно, дошла до
Будетляндии, отбил у аггелов охоту к дальнейшему сопротивлению. (Откуда им было
знать, что максимум, на что способен Эрикс, это закатить добрую оплеуху).
Оставшиеся в живых бросились кто куда. От полного истребления аггелов
спасло только то, что в пистолете Зяблика заклинило патрон. Пока он, матюгаясь
на чем свет стоит, возился с отказавшим оружием, двое или трое счастливчиков
успели выскользнуть наружу.
Не вызывало сомнений, что в самом ближайшем будущем они вернутся, но уже в
другом количестве, а главное - совершенно в другом настроении.
Времени не оставалось даже на то, чтобы добить раненых. Свое вечное
"Быстрее, быстрее!" Смыков еще никогда не орал так громко. Каждую секунду
ожидая получить выстрел в спину, они содрали одежду с нескольких ближайших
трупов (даже Эрикса заставили одеться) и, что называется, до зубов вооружились.
Бдолах обнаружить не удалось. Это еще раз подтверждало версию о том, что аггелы
пользуются им только в чрезвычайных обстоятельствах.
Пока все складывалось не так уж и плохо. Пусть и с боем, но они прорвались
в Будетляндию, оделись, вооружились и при этом не потеряли ни единого человека.
Дело оставалось за малым - пересечь страну из конца в конец и запастись по пути
бдолахом. Но сначала нужно было уйти как можно дальше от развалин казино - уж
очень горячо здесь становилось.
Теперь ватагу вел Эрикс. Пока он сам стремился отыскать более безопасное
место, им было по пути.
Вся Будетляндия представляла собой один огромный город, вернее - его
руины, но от руин Талашевска они отличались примерно так же, как какая-нибудь
подмосковная рощица от тропического леса.
Цыпф ощущал себя в этом мире ничтожным муравьем. То, что уступами в
несколько ярусов возвышалось над ним, даже нельзя было назвать зданиями. Этакие
рукотворные горы, деяния небожителей, чертоги олимпийцев, сады Семирамиды,
храмы космических пришельцев. Ясно, что улицей, по которой они сейчас
пробирались, мало кто до этого и пользовался (слишком много было над ней всяких
труб-транспортеров и пешеходных дорожек, безо всякой видимой опоры
распластавшихся в воздухе), но выглядела она так, словно была вымощена
серебряными слитками.
В глазах рябило от смешения цветов (траурное габбро вполне могло
соседствовать здесь с веселенькой терракотой) и стилей (готический храм как ни
в чем не бывало сидел на крыше официозного билдинга), от блеска еще
сохранившихся кое-где зеркальных стекол, от множества надписей на самых разных
языках, от стенных мозаик размером с футбольное поле, от предельно ясных
пиктографических указателей и вычурных вывесок, рекламирующих вещи совершенно
непонятного назначения.
Весь этот волшебный город был мертв и выглядел так, словно через него
сначала пронесся ураган, а потом промаршировали на позиции воины Армагеддона.
В прозрачных плавно изгибающихся трубах навечно застыли вагоны
гравитационных поездов. Нигде не было видно ни единой уцелевшей витрины. Улицы
загромождало все то, что раньше составляло меблировку квартир, то здесь, то там
виднелись следы пожаров. Дикая поросль покрывала высоченные стены, где
оспинами, где островками, а где и сплошным ковром; на крышах орали непуганые
вороны; на ближайшем перекрестке, совсем как в глухом лесу, выла какая-то
тварь. Люди не то чтобы отсутствовали, а даже дух их давно выветрился из этого
города.
Впрочем, довольно скоро охи и ахи по поводу грандиозности и причудливости
будетляндской архитектуры прекратились - глаза присмотрелись (хотя чувство
дикаря, оказавшегося вдруг на перроне станции метро, у Левы Цыпфа так и не
проходило). Эрикс выбирал самые широкие улицы, старался придерживаться их
центра и никогда не поднимался ни на какое сооружение, превышавшее хотя бы пару
человеческих ростов. Очевидно, у него были на то веские причины.
Это бегство не могло длиться долго. В отличие от Эдема, в Будетляндии
бегущий человек довольно быстро натруживал ноги и сбивал дыхание. Кроме того,
здесь не было чистейших рек, утоляющих жажду, и всяких вкусных корешков,
позволяющих приглушить голод. За целые сутки пребывания в этом мире никто из
ватаги еще ни крошки во рту не держал, ни глоточка не пригубил. Правда,
накурились вволю.
Первым не выдержал Зяблик, уже давно бросавший вокруг плотоядные взгляды.
- Эй, шеф! - обратился он к Эриксу. - А как у вас тут насчет общественного
питания дела обстояли?
- Что вы имеете в виду? - Эрикс явно не улавливал суть вопроса.
- Да все то же самое. - Зяблик похлопал себя по животу (при этом забрякали
торчащие у него за поясом пистолеты). - Кишки марш играют... Подкрепиться бы не
мешало... Желательно устрицами с шампанским. Но на худой конец и водка с черной
икрой сойдет.
- Ах да, извините... Я это как-то выпустил из виду. - У нефилимов,
вероятно, были совсем другие взгляды на проблемы питания. - Сейчас что-нибудь
придумаем.
- Думай, - великодушно разрешил Зяблик. - Забегаловок тут у вас много...
Хотя уже кто-то успел их подломить.
Они перешли на шаг, что вызвало облегченные вздохи почти у всех, и,
миновав еще пару кварталов, по знаку Эрикса свернули в какое-то заведение,
расположенное на первом этаже дома-башни, куда более широкого вверху, чем
внизу, что делало его похожим на стоящий торчком топор.
Судя по сверкающей никелем и красным деревом стойке, за которой
располагались пыльные и потрескавшиеся зеркальные полки, тут когда-то был бар
или закусочная. Вся передняя стена напрочь отсутствовала, и вовсе не потому,
что ее разнесли вдребезги мародеры или уничтожил пожар. Ее просто никогда и не
существовало, а зал от улицы отделяло что-то другое, бесследно исчезнувшее
сразу после катастрофы - подсвеченные водяные струи, мерцающие, как полярное
сияние, силовые поля или искусно воссозданный красочный мираж.
Внутри царил тот же разгром, что и в аналогичных заведениях Талашевска -
все стеклянные предметы превращены в груды осколков, с кресел содрана обивка,
стены размалеваны похабными рисунками, пол засыпан всем тем, что нельзя съесть
или выпить, но можно растоптать и исковеркать. Для полноты картины не хватало
только скелета бармена с подвязанной ради смеха челюстью и чинариком в зубах.
Впрочем, учитывая разницу в техническом уровне Отчины и Будетляндии, вполне
можно было предположить, что функции барменов здесь выполняли автоматы.
Не задерживаясь в зале, Эрикс двинулся в глубь здания, пока не уперся в
глухую стену, расписанную неизвестными письменами так же густо, как
погребальная камера фараона, и снабженную панелью с черно-белыми клавишами.
Тщательно определив на этой степени одному ему известную точку, Эрикс нанес по
ней такой сокрушительный удар секирой, что обсидиановое лезвие разлетелось
вдребезги. Стена переломилась по ранее незаметному горизонтальному шву и после
дополнительных усилий Эрикса, вцепившегося в ее нижнюю кромку, сложилась
наподобие гармошки. За ней открылось помещение, сверкающее стерильной чистотой
и до потолка заполненное штабелями запаянных в прозрачный пластик коробок.
После этого Эрикс сделал рукой жест, означавший: пользуйтесь, мол, - и скромно
отошел в сторону.
Тонкий на вид пластик оказался удивительно прочным, но против сабли Толгая
все же устоять не смог. В первой коробке были тюбики с розовой пастой, вкусом
напоминавшей творог, во второй - плоские хрустящие хлебцы, в третьей, которую
вскрывали еще всей компанией, - что-то вроде томатного соуса. Затем все
ударились в индивидуальный поиск, вместо сабли используя пистолетные протирки,
осколки обсидиана и всякие прочие достаточно острые предметы. Попробовав что-то
одно, сразу бросали и выискивали другое, более вкусное.
Эрикс, печально созерцавший эту картину, сказал:
- Мне показалось, что вы хотите утолить голод...
- А что мы делаем? - искренне удивилась Верка, перемазанная, как
первоклассница, угодившая дежурить на школьную кухню. - Утоляем! Ты бы, зайчик,
что-нибудь сладенького мне нашел.
- Вон, позади вас желтая коробка с красной надписью.
- Ты свои надписи сам читай... Я ни китайскому, ни арабскому не училась.
Лучше помог бы открыть.
Эрикс голыми руками надорвал ящик и, ни на кого не глядя, удалился в
разгромленный бар.
- Брезгует, - усмехнулся Смыков, дегустируя брикет прессованных орехов. -
Культурного из себя строит... А еще вчера голым ходил, как макака.
- Потому он и хмурый, - констатировала Верка, хрустя вафлями в шоколаде. -
Штаны в ширинке жмут.
- Какие же вы! - У Лилечки сделалось болезненное лицо. - Что мы, в самом
деле, сыра или консервированной ветчины не пробовали?.. Накинулись, как звери.
Неудобно даже...
Зяблик никакого участия в этих словопрениях не принимал, а сосредоточенно
работал. Распарывая коробку за коробкой, он все дальше продвигался в глубь
склада.
- Что ищем? - поинтересовался Цыпф, чьи гастрономические устремления
ограничились пакетом сухариков.
- Да так, - неопределенно ответил Зяблик. - Сам еще не знаю...
- Зачем тогда все коробки подряд вскрывать? Поинтересуйтесь вон той
зеленой.
- А что в ней? - насторожился Зяблик.
- Не знаю. Но, судя по надписи, содержание алкоголя в этом продукте
составляет пять процентов.
- Слабовато... А покрепче ничего нет?
- Я что-то пока не вижу.
- Ну тогда я еще поищу, - буркнул Зяблик, принимаясь за очередную коробку.
Вернулся Эрикс и, прислонившись плечом к стене, стал молча наблюдать за
энергичными действиями ватаги. В глазах его была печаль.
- Орешков не желаете? - осведомился Смыков.
- Нет.
- Зря... Очень питательные... С тех самых пор, что ли, остались? - Не
получив ответа, он в знак уважения помотал головой, совсем как фарфоровый
будда. - Умели же делать потомки! Что ни попробуешь, как будто вчера с пылу с
жару!
- Им-то что... Все машины делали... А они только жрали, - подал голос
Оська, предварительно убедившийся, что Зяблик его вряд ли услышит.
- Сначала нужно такие машины изобрести, - заступилась за потомков Лилечка.
- Думаешь, это просто?
Заметив, что Верка и Толгай набивают карманы всякими деликатесами, Эрикс
наконец-то шевельнул скорбно поджатыми губами:
- Не надо ничего брать про запас. Такие хранилища встречаются здесь на
каждом шагу. Никто не успел воспользоваться ими.
- Ай-я-яй, это же такое богатство пропадает! - не унимался Смыков. - Всю
Отчину можно десять лет кормить!
Зяблик уже нашел что-то, любезное его душе, и сейчас из груды
выпотрошенных коробок раздавались булькающие звуки и довольное фырканье.
- Вас нельзя было пускать в эту страну, - все так же печально произнес
Эрикс. - Вы смелые люди. Вы не боитесь аггелов. Вам не страшны страдания и
лишения. Но здесь вы погибнете от обжорства или от чрезмерного употребления
стимулирующих веществ. Этот мир чересчур богат для вас. Он уже погубил тех
дикарей, которые буйствовали здесь в первые дни после катастрофы. А вы, к
сожалению, мало чем отличаетесь от них.
- Не паникуй, шеф, прорвемся... - Зяблик заворочался в куче коробок,
видимо, устраиваясь на ночлег. - Быв-ва-ли-и дни вес-селые-е...
- Шутки шутками, а отдохнуть не мешает. - Смыков покосился на Эрикса. -
Что по этому поводу скажет нам гостеприимный хозяин?
- Я понимаю, что вы не можете долго обходиться без отдыха, - произнес
Эрике страдальческим голосом. - Точно так же, как без пищи и питья... Но хочу
предупредить, что в этот момент нас уже ищут по всем окрестностям, а весть о
событиях в районе гавани распространяется по стране. Нам следовало бы уйти как
можно дальше... Впрочем, время все равно упущено. Остается уповать на то, что у
аггелов не хватит сил обшарить каждое здание. Единственное, что я могу вам
посоветовать сейчас, это с максимальной эффективностью использовать выдавшуюся
передышку.
- Отоспаться, проще говоря, советуете, - подсказал Смыков.
- Да, но приняв предварительно меры предосторожности.
- Это уж как водится. Поучите свою тещу щи варить. - Смыков отстегнул часы
и бросил их Левке. - Заступайте в караул, товарищ Цыпф. Через два часа
разбудите Толгая. Потом очередь моя. Последним Зяблик. Пусть проспится, алкаш.
Женщин и детей прошу не беспокоить.
Под детьми Смыков, видимо, подразумевал Оську Иавала и Эрикса.
Спустя десять минут притомившаяся и обожравшаяся ватага уже почивала. У
одних сон был медвежий, глубокий. У других соловьиный, чуткий.
Цыпф перетащил одно из кресел в самый темный угол разгромленного зала и
уселся с таким расчетом, чтобы видеть улицу. У противоположной стены устроился
Эрикс, который, как видно, спать сегодня вообще не собирался. Могучий организм
нефилима требовал куда меньше послаблений, чем это принято среди обыкновенных
людишек.
Снаружи донесся легкий шорох, хотя улица по-прежнему оставалась безлюдной.
Присмотревшись, Цыпф разглядел маленькую собачонку, обнюхивавшую кучу мусора.
- Песик бегает... - пробормотал он. - А у нас в Отчине их почти не
осталось... Голод был страшный... Люди даже воробьев ели.
Ответа не последовало, да столь риторическое сообщение его и не
подразумевало. Дабы вызвать Эрикса на разговор, Цыпфу пришлось задать вполне
конкретный вопрос:
- А может случиться такое, что собачка, попавшая в зону, где нарушены
принципы причинности, обретет дар речи?
- Может, - флегматично ответил Эрике. - Но я таких собачек еще не
встречал.
Снова наступила долгая тишина. Цыпф напряженно обдумывал достойный вопрос.
Эрикс, похоже, дремал, полуприкрыв глаза.
- А мне ваш город не понравился, - внезапно выпалил Цыпф. - Камень да
железо... И вообще, неуютно. Один дом как картинка, а другой рядом будто бы на
скорую руку сляпан. Стены косые, балки наружу торчат... Не хватает здесь
чего-то. Ни парков нет, ни скверов, ни укромных уголков...
- Вы правы. - Веки Эрикса дрогнули. - Это совсем не тот город, каким он
запомнился мне... Как бы это лучше объяснить... В древности люди раскрашивали
свои мраморные статуи. Со временем пурпур и позолота сошли, но прекрасные формы
продолжают привлекать нас... Иллюзия красоты исчезает, настоящая красота живет
долго... Хотя и стоит намного дороже. В мое время искусство создания иллюзий, и
не только зрительных, достигло совершенства. Фасаду обыкновенного здания при
помощи не очень сложных ухищрений можно было придать вид Кельнского собора или
мавзолея Тадж-Махал. Причем подлинник от копии нельзя отличить даже на ощупь.
Со временем такие методы получили очень широкое распространение в
архитектуре... А с парками и уличными насаждениями всегда существовало много
проблем. Намного проще было создать их овеществленные миражи. При мне город
выглядел зеленым, тенистым и благоуханным, но все это достигалось исключительно
за счет ухищрений техники, творящей иллюзии. Как мне теперь кажется, иллюзией
была и вся наша цивилизация.
Он умолк, и стало слышно, как собачонка, урча, грызет что-то. Выждав
немного, Цыпф осторожно спросил:
- А почему, скажите пожалуйста, вам так кажется?
- Что? - Эрике, словно очнувшись, недоуменно глянул на него. - А-а... Это
не так-то просто объяснить. И раньше человек создавал вещи, которые облегчали
его жизнь. Прялки, топоры, паровозы... Без хозяина они были мертвы. Если топор
ломался, не составляло труда отковать другой. Если у паровоза вдруг кончался
уголь, котел можно было топить дровами.
- Точно! - обрадовался Цыпф. - Мы в Отчине именно так и делаем.
- Счастливые люди... Вещи, которые создавали в тех же целях мы, были
продуктом совсем иного технологического уровня. Они даже носы нашим детям умели
вытирать... Моя одежда лучше меня знала, что мне нужно. В зависимости от
погоды, времени суток и многих других обстоятельств она самостоятельно меняла
свой цвет, теплопроводность, фактуру и даже покрой. Каждая застежка имела свою
собственную память и спешила предугадать каждое мое желание. Глянув на манжет
левого рукава, я мог узнать любую новость. Манжет правого рукава позволял
связаться с каждым человеком на планете или получить какую угодно открытую
информацию. Моя одежда, мое рабочее место, весь мой дом были нашпигованы
компьютерами... Кстати, вам известно, что это такое? По-моему, первые из них
появились как раз в ваше время.
- Компьютеры... М-м-м... Это, кажется, такие электронные счетные машины.
- Ладно, пусть будет так. Детали здесь особого значения не имеют. Просто в
конце концов все вещи, окружавшие нас, объединились между собой в глобальную
сеть и стали жить своей собственной жизнью. Сохранись подача энергии, они
остались бы работоспособными и после гибели человечества... Может, в этом и нет
ничего плохого, но ко времени катастрофы наше существование целиком и полностью
зависело от искусственных помощников. Чем вы зажигаете огонь?
- По-разному. У кого-то есть спиртовые зажигалки. У кого-то огниво. А
некоторые даже научились спички делать. Правда, пока только фосфорные.
- Вот, а теперь представьте, что в момент катастрофы в нашей стране не
оказалось ни единой спички, ни одной зажигалки. - Эрикс, не открывая глаз,
усмехнулся. - И никто толком не знал, как без помощи электричества добыть
огонь, ведь сведения об этом содержались в памяти компьютеров.
- Так уж никто и не знал... - не поверил Цыпф.
- Увы, но это факт... Мы не забивали себе голову лишними сведениями, ведь
в любое мгновение можно было получить нужную информацию от компьютера...
Лишившись машин и приборов, мы оказались совершенно беззащитными как перед
стихией, так и перед врагами. То, что создавалось веками, рухнуло за несколько
дней, рассеялось, как мираж. Поэтому я и называю нашу цивилизацию иллюзорной.
Когда иллюзия исчезла, оказалось, что, помимо нее, почти ничего нет.
- Значит, вы уверены, что ваш мир погиб окончательно? - Цыпф почему-то
перешел на шепот.
- В том виде, в каком он существовал до катастрофы, безусловно! - твердо
ответил Эрикс. - Нет никакого смысла восстанавливать его. Для нормального
функционирования любого из этих домов требовалось энергии больше, чем для
целого вашего города. Каждая квартира имела свой лифт, свою систему
кондиционирования и жизнеобеспечения. На каждом этаже был бассейн с водопадом,
летний сад и еще много такого, о чем вы даже представления не имеете. Но, как
выяснилось, жить под кустом или в пещере куда безопаснее. Наша земля никогда не
дает урожай без удобрений, гербицидов и специальной обработки. Ни одна наша
женщина не может зачать естественным путем, а мужчина - совершить половой акт
без средств предохранения. Никто из нас не может достойно защитить даже самого
себя. Все мы мертвецы, включая тех, кто еще жив. Недаром здесь так
отвратительно пахнет...
- Но вы ведь явились сюда с вполне определенной целью. - Цыпф заерзал в
своем кресле. - Объединиться с теми, кто еще, возможно, уцелел, и начать все
сначала. Или я вас неправильно понял?
- Скорее всего это была ошибка... Минутная слабость... А впрочем, жалеть
не о чем... Настоящий нефилим из меня все равно бы не получился... Уж лучше
умереть здесь, в родных местах...
- Ну вы скажете тоже! - воскликнул Цыпф. - Да с вашим здоровьем еще сто
лет прожить можно, а то и больше.
- Но только не здесь. Вы же сами слышали слова одного из аггелов о том,
что нефилимы вне Эдема долго протянуть не могут. Протянуть - это значит
прожить, да?
- Ну... наверное. Только стоит ли всякой брехне верить?
- Зачем ему, как вы выразились, брехать? Так это или нет, но говорил он
искренне. Да я и сам чувствую, что со мной сейчас не все в порядке.
В коридоре зашаркали чьи-то шаги, и в дверном проеме появился заспанный
Оська. Встретив вопрошающий взгляд Цыпфа, он стеснительно потупился.
- Мне бы по-большому...
- Поищи где-нибудь там местечко, - Цыпф кивнул в сторону внутренних
помещений. - Нечего на улице зря болтаться.
Оська подчинился без пререканий, и еще долго было слышно, как он
натыкается в темноте то на стены, то на какие-то жестяные банки. Эрикс уже
спал, болезненно оскалившись. Испарина зловещей росой покрывала его лицо.
Пес закончил копаться в куче мусора, подошел поближе к бару и уставился на
Цыпфа голубыми любопытными глазами. Он определенно побывал в зоне, где принципы
причинности утратили силу, и там обрел дар речи. Сейчас он собирался поболтать
с человеком о преимуществах и недостатках собачьей жизни...
- Что же это ты, сучий потрох, вытворяешь? Ты почему дрыхнешь на стреме?
Да тебя в параше утопить мало! - Проклятый пес пребольно дергал Цыпфа за ухо да
еще и ругался при этом голосом Зяблика.
Лева принялся отмахиваться обеими руками и сразу проснулся, но еще долго
не мог сообразить, где он находится и что от него хотят.
- Ты чего?.. Пусти... - Он попытался вырваться из железных лап Зяблика. -
Сколько времени?
- Навалом!
- Тогда будите Толгая... Его очередь...
- Проснулись уже все давно! Только за тобой задержка!
- А что, собственно говоря, случилось? - Лева вспомнил о чувстве
собственного достоинства.
- А то случилось, что проспал ты все на свете! Куда эта тварь сопливая
подевалась? Где этот Иавал недоделанный?
- Оська? - Что-то такое стало Цыпфу припоминаться. - Где-то здесь,
наверное... Не знаю. Он на улицу просился, так я его не пустил.
- А куда пустил?
- Туда... - Лева махнул рукой в сторону коридора, ведущего в глубь здания.
- Одного? - застонал Зяблик.
- Конечно... Как же я мог пост оставить?
- Лучше бы ты нас всех оставил... Еще в Отчине. Только убытки от тебя.
Лишь теперь до Цыпфа дошел весь ужас и позор допущенного промаха. Он
вскочил и с грацией пингвина, спасающегося от опасности, устремился в темный
коридор, недра которого совсем недавно поглотили проклятого Оську.
- Не рыпайся, мы уже все кругом обшманали. - Зяблик преградил ему дорогу.
- Довыступался, философ доморощенный? Да ты хоть понимаешь, что загубил все
дело? Под монастырь нас подвел!
- А может, позвать его? - Растерявшийся Цыпф отмочил очередную глупость. -
Вы не пробовали?
- Это мы тебе поручим! - Зяблик глядел на Леву с острой ненавистью.
- Вы, братец мой, прокурора из себя не стройте, - подал голос Смыков. -
Вашей вины тут ничуть не меньше. Зачем было аггела с собой тащить? Давно бы
истлел в Эдеме и не создавал нам никаких проблем.
- А кто нас через весь Эдем провел? Кто сюда прорваться помог? - Теперь
Зяблик накинулся уже на Смыкова, и Цыпф понял, что гроза миновала, хотя гром
греметь будет еще долго. - Кто обещал нас на лаборатории аггелов вывести? Я же
с него всю дорогу глаз не сводил!
- Верно, - согласился Смыков. - Не сводили. Пока ясны были ваши глаза. А
как залили их, так сразу и свели неизвестно куда.
- Так... - Наступила зловещая тишина. - Значит, я во всем виноват, да?
- Я этого не говорил. - Смыков помахал пальцем перед своим слегка
укоротившимся носом. - Вы же не в единственном лице были. Виноват в первую
очередь коллектив, но мера вины у всех разная. Максимальную можете поделить с
товарищем Цыпфом пополам.
Зяблик помолчал, остывая, а потом вполне обыденным тоном сказал:
- За что я тебя, Смыков, люблю, так это за справедливость. Она у тебя еще
совдеповской закваски. Что бы ни случилось, обязательно виноват коллектив, но
отвечает кто-то один и всегда не тот, кому следует.
- Возможно, вы зря так беспокоитесь, - произнес бледный, не похожий сам на
себя Эрикс. - В этом здании множество помещений самого разного назначения.
Здесь даже бывалому человеку легко заблудиться. Кроме того, ваш пленник мог по
ошибке спуститься в подвальный этаж, составляющий единое целое с общей
коммуникационной системой города. А оттуда рукой подать до ближайшего
энергоблока. Сами понимаете, что творится сейчас в подобных местах. Если юноша
попал туда, его участи можно только посочувствовать.
- Нет, такие, как он, нигде не пропадут, - покачал головой Зяблик. - Этот
гаденыш из любого положения вывернется. Чует мое сердце, мы с ним еще
встретимся.
- Шом! - крикнул Толгай, наблюдавший за улицей. - Тревога! Дошманы...
Много... Сюда идут...
- Ну вот и дождались, - печально вздохнула Верка. - Хорошо хоть успела
всякой вкуснятины попробовать. Теперь и умирать не так тоскливо...
Слева и справа, на расстоянии, превышающем дальность прицельного выстрела,
улица уже была перегорожена цепями аггелов. Штурмовая группа, заранее не
рассчитывая на внезапность, сооружала для себя передвижное прикрытие - молодцы
в черных колпаках навешивали на какую-то колесную раму металлические листы, до
этого украшавшие фасад расположенного поблизости здания.
- Запасный выход здесь есть? - спросил Смыков у Эрикса.
Тот только пожал плечами, но за него ответил Зяблик:
- Ясно, что есть! Как бы иначе этот сучонок отсюда свалил... В такой
громадине выходов десять может быть, если не больше. Да только ты на них особо
не рассчитывай. Аггелы выходы в первую очередь перекрыли.
Как бы в подтверждение этих слов наверху остервенело загалдели вороны и
вниз посыпался всякий мусор.
- На карниз залезли... - прокомментировала Верка. Аггелы между тем
закончили сооружение осадной машины и медленно покатили ее к тому месту, где
находилась ватага. По подсчетам Смыкова, за металлическим щитом укрывалось не
менее двадцати бойцов. Еще примерно столько же двигалось толпой на некотором
удалении, готовые прийти на помощь товарищам в тот момент, когда те ворвутся в
глубь здания и обстрел улицы станет невозможен. Аггелы учли все свои прошлые
ошибки и не хотели больше нести бессмысленные потери.
- Давайте хоть переговоры организуем, - предложил Смыков. - Время как-то
потянем.
- Валяй, - разрешил Зяблик.
- Эй, граждане рогатые! - Смыков сложил ладони рупором. - Предлагаю
заключить перемирие! Для обсуждения его условий прошу выслать вашего
представителя!
Щит продолжал медленно ползти по улице, и никто из скрывавшихся за ним
аггелов не отозвался. Зяблик, эксперимента ради, выстрелил в щит, и все
получили возможность услышать характерный звук рикошетящей пули.
- Нет, кореша, против такой шоблы нам не устоять, - сказал Зяблик. - Надо
смотреть фактам в харю... Ну уложим мы их с десяток, а что дальше? На этом наши
подвиги и закончатся.
- Что вы, братец мой, предлагаете?
- Смываться.
- Куда? Обложили нас со всех сторон! На прорыв надо идти! - выдвинул свое
контрпредложение Смыков.
- С бабами? С Левкой? Окстись, дорогой. Нам и полсотни шагов сделать не
дадут... А куда отступать, уже известно. Верно я говорю, шеф? - Зяблик
подмигнул Эриксу.
- Я понял, куда вы клоните, - кивнул нефилим. - Мысль о том, что от
аггелов можно уйти подземными коммуникациями, напрашивается сама собой.
Поверьте, если бы такое мероприятие было легко осуществимо, я бы давно
предложил его сам.
- Неужто там страх такой? - спросил Зяблик с сомнением.
- Я вновь позволю себе воспользоваться сравнением. Примеры эмоционального
характера зачастую бывают более убедительными. Представим, что мы сейчас олени,
спасающиеся от волков. Тогда подземелье, в которое вы предлагаете спуститься,
можно уподобить пасти гигантского дракона. Да, возможно, он сыт в этот момент.
Возможно, крепко спит. Но кто это может знать заранее?
- А волки полезут вслед за оленями в эту пасть?
- Трудно сказать. Слишком много своих они уже потеряли там. Но азарт охоты
зачастую побеждает осторожность.
- Но все же шанс у нас есть?
- Вопрос весьма любопытный. В зоне нарушения принципа причинности в один
из моментов у вас нет никаких шансов на спасение, а в следующий - их даже не
сто, а двести. На этот мир не распространяются привычные законы бытия. Тут даже
смерть еще не означает настоящую смерть, а внешние признаки жизни не есть ее
доказательство.
- Мудрено, шеф, выражаешься. - Зяблик еще раз, уже с более близкого
расстояния выстрелил в щит, и пуля, лязгнув по металлу, ушла куда-то в сторону.
- То шансы есть, то шансов нет... Ну а здесь нам что светит?
- Абсолютно ничего.
- Догадливый! Мы тебя с собой, конечно, не зовем. Сам своей судьбой
распоряжайся. Но в подвал ты нас проводи. Сделаешь?
- Я предпочитаю погибнуть от какой-нибудь экзотической причины, чем от
грязных рук этих выродков. - Впервые в речи Эрикса проскользнуло грубое слово.
- Поэтому я, естественно, остаюсь с вами.
Щит был в полусотне метров от бара, и сюда доносилась даже перебранка
аггелов, толкающих его. Кучи мусора очень мешали им, и, чтобы преодолеть
очередную, приходилось раз за разом идти на таран. Обе цепи уже стронулись с
места и медленно стягивали кольцо окружения. В окне расположенного напротив
дома мелькнула голова в черном колпаке, и Зяблик не удержался - выстрелил.
- Отходим без паники, в полном порядке, - распорядился для проформы
Смыков. - Направляющим товарищ Эрикс. Замыкающим я.
Сначала пришлось идти совершенно темными коридорами, в которых успели
пошуровать воинственные дикари из Гиблой Дыры, а потом, возможно, и аггелы. Под
ноги все время что-то попадало - то исковерканное железо, о которое можно было
запросто исцарапаться, то - еще хуже - нечто мягкое, осклизлое, вонючее,
прилипающее к подошвам.
- А все же неплохо, когда всякая гадость быстренько истлевает, - сказала
Верка, вляпавшаяся в одну такую кучу, вдобавок еще и противно захрустевшую под
ее ногой. - Я бы сейчас, кажется, с удовольствием в Эдем вернулась.
За очередным поворотом сразу посветлело - здесь под самым потолком тянулся
ряд квадратных отдушин, ныне облюбованных воронами для своего постоялого двора.
Затем ватага пересекла зал, вполне бы сгодившийся для коронации какого-нибудь
не слишком привередливого монарха. Все здесь, от капителей колонн до плит пола,
было как будто бы из мрамора - красного, черного, белого, - но при ударе этот
материал отзывался глухим деревянным звуком. Тут тоже имела место иллюзия, хотя
и куда более долговечная, чем свет или силовые поля. В сравнительно сохранном
состоянии находились только потолок, стены и колонны. Все остальное, включая
роскошную мебель, громадные напольные вазы, гобелены и даже оконные рамы, было
превращено в черепки, щепу и ветошь.
- Странно как-то. - Верка оглянулась по сторонам. - Я попала в город
будущего, а впечатление, такое, что это средневековье. На Эрмитаж похоже...
- Одно время была такая мода в архитектуре, - сказал Эрикс. - Подражание
барокко... Впрочем, в этом городе вы можете найти все что угодно. И классику, и
готику, и конструктивизм. Стиль зависел только от вкусов заказчика.
- И вообще как-то архаично... Даже телевизоров нет.
- Телевизоров? - переспросил Эрикс.
- Ага. Коробки такие, - Верка изобразила руками квадрат. - Изображения
передавали. Кино, музыка, новости разные...
- Я понял. Здесь экраном могла служить любая стена, любая более или менее
ровная поверхность, даже оконная штора.
Опять потянулись коридоры, такие широкие, что по ним могли ездить грузовые
машины. Вскоре резные панели, роскошные светильники и мозаика на полу исчезли.
Их сменил уже привычный по зданию казино голый грубый бетон. Налево и направо
уходили узкие туннели, отмеченные римскими цифрами.
Наконец Эрикя остановился у люка столь широкого, что сквозь него можно
было спустить вниз даже бегемота. Огромная крышка, сорванная с хитроумных
запоров, лежала в стороне. Сквозняк шевелил торчащие из нее пучки тончайших
проводов.
- Узнаете? - Зяблик кивнул на крышку. - Как кому, а мне эта штука по гроб
жизни запомнится.
- Точно! - ахнула Верка. - Сковорода аггельская!
- Теперь понятно, откуда у аггелов снабжение идет. - Зяблик сплюнул. - А
мы-то головы ломали...
- Ну вот и пришли, - сказал Эрикс, заглянув вниз. - Сейчас там светло.
Хорошая примета.
- А там и темно бывает? - испугалась Лилечка.
- Там по-всякому бывает, - загадочно ответил Эрикс.
- Присядем для порядка, - предложила Верка. - Как-никак, к черту на рога
отправляемся.
- А вдруг аггелы не пойдут сюда вслед за нами... Побоятся. - В голосе
Лилечки прозвучала надежда. (Она уже успела заглянуть в люк и сразу потеряла
охоту лезть туда. В подземелье действительно было светло, вот только свет
какой-то неживой, зловещий, похожий на отблеск сотен погребальных свечей.)
- Хорошо бы... - сказал уже немного оправившийся после своего промаха
Цыпф. - Да только в мире с нормальными причинно-следственными связями, в
котором мы еще пока находимся, так не бывает... Все плохое, что может
случиться, обязательно случится. Сама послушай...
Действительно, в той части здания, которую они уже покинули, раздавался
топот многих ног и шум повального обыска. Чтобы опять не опростоволоситься,
аггелы проверяли каждую щель, каждый закуток, каждое место, в котором мог
затаиться человек. Подозрительные звуки слышались и впереди, и даже наверху.
Ничем не примечательное здание осматривалось не менее тщательно, чем
готовящийся к запуску космический корабль.
- Ну ладно! - Зяблик хлопнул себя по коленям. - Сколько здесь ни сиди, а
ничего толкового не высидишь. Надо вниз хилять.
Чуть пониже люка висел лифт - металлическая площадка с поручнями. С него
можно было или просто спрыгнуть на пол подземелья, как это сделали Зяблик и
Толгай, или спуститься по решетчатому ограждению лифтовой шахты, как поступили
остальные.
Ватага оказалась в просторном помещении, являвшемся как бы перекрестком
двух уходящих в разные стороны туннелей. По стенам тянулись трубы всех цветов и
диаметров. В некоторых что-то журчало. Если бы не толстый слой пыли,
покрывавший все вокруг, подземелье можно было бы считать образцом чистоты. Да и
пыль при ближайшем рассмотрении оказалась какой-то странной. На ощупь она была
колючей, как металлические опилки, а под ногами скрипела, как свежевыпавший
снег.
Воздух здесь, правда, был затхлый, как в сундуке, где долгие годы
хранились бабушкины тряпки. Ни одна из ламп, в шахматном порядке подвешенных
под потолком, не горела, и оставалось загадкой, откуда в подземелье поступает
свет. Скоро, впрочем, стало ясно, что это холодное, синеватое сияние наполняет
собой все вокруг, как облака фосфоресцирующих микроорганизмов наполняют
океанские глубины. Сияние то тускнело, то вновь разгоралось до максимума.
- Это скорее всего не опасно, - сказал Эрикс, заметив тревогу на лицах
своих спутников. - Когда вы выйдете отсюда... - он слегка поперхнулся, - то
сами будете светиться еще несколько часов.
- Куда пойдем? - Смыков по-хозяйски огляделся.
- Не имеет значения, - ответил Эрикс. - Главное, уйти подальше от этого
места. Но лучше, если мы пойдем в сторону энергоблока. Уж туда-то аггелы точно
не сунутся. А потом, если все сложится удачно, повернем на север или на запад.
- Инструктаж какой-нибудь будет? Что здесь можно, чего нельзя...
- Нельзя поддаваться панике. Что бы ни случилось, лучше оставаться на
месте, чем бежать сломя голову... Ну а там как повезет.
Кристаллическая пыль заскрипела под ботинками, и ватага, вытянувшись
цепочкой, двинулась вслед за Эриксом в тот туннель, на стенах которого все
надписи и указатели имели малиновый цвет. Очень скоро выяснилось, что здесь не
так уж и пусто, как это показалось вначале. На полу просматривались
многочисленные, хотя и малоразборчивые следы, по трубам шныряли крысы, в
тупиках и нишах раздавались подозрительные шорохи.
Кто-то тронул Цыпфа за плечо, и он от неожиданности едва не подпрыгнул
(что ни говори, а ожидание неведомой опасности действует на нервы не самым
благоприятным образом).
- Тс-с! - У шагавшего в арьергарде Смыкова лицо было похоже на
перекосившуюся погребальную маску. Указательный палец левой руки он прижимал к
губам, а большим пальцем правой тыкал себе за спину.
Цыпф глянул туда сначала раз, потом другой, а по-настоящему ужаснулся лишь
на третий. Вслед за Смы-ковым шагали цепочкой еще семь человек - Эрикс, Толгай,
Зяблик, Верка, Лилечка, еще один Цыпф и еще один Смыков, причем двое последних
с растерянным видом оглядывались, точно так же, как это делали их реальные
двойники.
Помня советы Эрикса, Цыпф уставился в спину настоящей Лилечки и больше не
реагировал на тычки Смыкова. Чтобы пересилить зудящий, как язва, страх, он
заставил себя заняться наглядной оценкой статей своей подруги. За последнее
время Лилечка заметно постройнела, даже талию приобрела, но ее зад, туго
обтянутый камуфляжной тканью трофейных брюк, выглядел по-прежнему пикантно.
Лева так увлекся этим успокаивающим душу (но отнюдь не плоть) занятием,
что не расслышал команду остановиться и на манер петуха налетел сзади на
Лилечку, за что получил от нее легкий удар локтем.
Ватага остановилась у места пересечения с другим туннелем, имевшим черные
указатели, и Эрикс, предостерегающе раскинув руки, смотрел куда-то влево. Тут
Цыпф ощутил, что пол подземелья едва заметно вздрагивает, словно по нему
ритмично колотят чугунной бабой.
Из поперечного туннеля выплыло мерцающее облако, заметно более яркое, чем
наполнявший подземелье свет, и медленно проследовало мимо Эрикса. За ним столь
же медленно протопали босые человеческие ноги, видные от подошв до середины
голени. Картина была предельно реальная - на слегка оттопыренном кверху большом
пальце желтел тронутый грибком ноготь, пятки сплошь покрывали ороговевшие
мозоли, а кожу - рыжий густой волос. Только ноготь этот был величиной с добрую
сковороду, пятка могла раздавить бычка, а каждый волосок толщиной превосходил
спичку.
Едва только великанские ноги скрылись, Эрикс знаком показал, что путь
свободен.
Пересекая поперечный туннель, Цыпф во все глаза таращился на его своды, но
ничего из ряда вон выходящего не заметил - та же пыль, те же погасшие
светильники, что и везде. Оставалось предположить, что эти ноги были всего лишь
миражом. Но откуда тогда взялись на полу огромные косолапые следы? И что это
были за толчки, до сих пор продолжавшие сотрясать подземелье?
Цыпф украдкой оглянулся назад и с облегчением увидел, что процессия
двойников исчезла. Всех их заменила одна-единственная птица, видом похожая на
цыпленка, но размерами приближающаяся к страусу. Время от времени она пыталась
клюнуть Смыкова в затылок, и тот ожесточенно отмахивался.
Встретившись взглядом с Цыпфом, игривый цыпленок сразу смешался, повернул
в сторону и нырнул в стену, будто та состояла не из бетона, а из дыма или
водяных струй.
Следующую остановку Эрикс сделал возле высохшего трупа, сидевшего в позе
попрошайки у стены. Он весь зарос пылью, пострадал от крыс, и сейчас невозможно
было разобрать, кем он был при жизни - аггелом, будетлянином, гиблодырцем или
еще кем-то. Когда ватага снова тронулась в путь, Цыпфу померещилось, что
мертвец, у которого на лице сохранились только зубы, носовые хрящи да серые
лохмотья кожи, пытается ухватить его за штанину.
Поклявшись самому себе не смотреть больше ни по сторонам, ни назад, Цыпф
вновь возвратился к созерцанию мерно подрагивающих при каждом шаге Лилечкиных
ягодиц.
От этого увлекательного зрелища его отвлек выстрел, в ограниченном
пространстве туннеля треснувший особенно гулко. Помимо воли Цыпф поднял глаза и
увидел, что дорогу им загораживает внушительных размеров живое существо, не
имеющее явных признаков глаз, рта и конечностей. Нежный желтоватый пушок,
сплошь покрывавший шкуру, делал его похожим на гигантский персик. Пистолетные
пули ничуть не тревожили этого флегматика, да и неудивительно: для него,
наверно, они были тем же самым, чем для слона является утиная дробь. Выглядело
существо совершенно безобидно, к тому же слева от него оставался проход, по
которому вполне мог протиснуться человек, но Эрикс почему-то не спешил
воспользоваться этой возможностью.
Продолжая коситься на диковинное создание, он присел на корточки и отер
пот с лица, уже даже не бледного, а синеватого. Всем было понятно, что их
проводник занемог, но справиться о его здоровье или хотя бы посочувствовать ни
у кого почему-то язык не поворачивался.
- Надо доставить сюда того мертвеца. - Эту недлинную фразу Эрикс выдавил с
явным усилием, в несколько приемов.
- Товарищи Цыпф и Толгай! - по-фельдфебельски выпучился Смыков. -
Выполняйте приказание!
Лева на этот демарш отозвался так:
- Я, в принципе, конечно, не против. Но тогда у вас будет сразу два трупа.
Тот, о котором идет речь, и мой собственный.
- В таком случае отставить! - Здравый смысл редко покидал Смыкова, и он
сразу понял, что Лева не лукавит. - Я сам схожу.
Отсутствовали они куда дольше, чем ожидалось, и вернулись обескураженные,
что было заметно даже по физиономии Толгая, обычно невозмутимой, как лик бога
войны Сульдэ.
- Нет его там! - Для большей убедительности Смыков развел руками. - Мы аж
до того самого места дошли, где волосатые ноги топали.
- Что же, он ушел, по-твоему? - недоверчиво переспросил Зяблик.
- Вы у меня спрашиваете? - внезапно рассвирепел Смыков. - Может, и ушел!
Если не верите, сходите и посмотрите! На месте-то стоя, хорошо трепаться!..
Кстати, там какой-то гомон в туннеле слышен. Чует моя душа, что это аггелы по
нашему следу идут.
- Самоубийцы они, что ли, - хмыкнул Зяблик.
- Вернемся немного назад и поищем обходной путь, - сказал Эрикс, с натугой
вставая.
- А если рискнуть? Сами взгляните, какая мирная тварь. Лежит себе и еле
дышит. - Похоже, что возвращения назад Смыков боялся даже больше, чем пути в
неизвестность.
- Здесь рисковать нельзя, - только и ответил Эрикс.
Зато Зяблик не пожалел для друга теплых слов:
- Сам подумай, чудо гороховое, ради какой нужды эта гадина тут
развалилась. Жрать-то ей что-то надо! А травка, сам видишь, вокруг не
произрастает. Другими продуктами она питается. Такими лопухами, как ты!
Несмотря на горячие, но малоаргументированные возражения Смыкова, ватага
двинулась назад. Новый сюрприз настиг их уже через сотню шагов. Лилечка вдруг
завизжала, выставив перед собой руки с растопыренными пальцами.
- Ой, мамочки! - причитала она. - Смотрите, смотрите! Почернели!
Ее нежная кожа и в самом деле темнела с катастрофической быстротой.
Сначала она приобрела цвет густого загара, потом - кофе с молоком и наконец
сапожной ваксы. Нельзя сказать, что Лилечка от этого подурнела, но, во всяком
случае, вид приобрела диковатый.
Впрочем, ее участь разделили и все остальные члены ватаги, однако
неудовольствие высказал один только Смыков, имевший опыт общения с негроидной
расой и по этой причине тайно придерживающийся расистских убеждений.
- А вот это уже форменно...
