страница №1
Стивен Кинг. Глаз дракона
COPY AZAPI
посвящается
моему лучшему другу Бену Страубу и моей дочери Наоми Кинг.
Жил однажды в королевстве под названием Дилэйн король, у которого было
два сына. Дилэйн - королевство старое престарое и пережило уже, наверное,
сотни королей, а может быть, даже и тысячи. Даже летописцы и историки не
могут всего упомнить, когда время тянется так долго.
Роланд Добрый был не из лучших, но и не из худших королей, когда-либо
правивших страной. Он изо всех сил старался никому не причинять большого
зла, и это ему почти удавалось. Роланд также очень старался совершать
великие дела, но, к сожалению, это ему удавалось не так хорошо. В конце
концов из него получился совсем заурядный король: он даже не был уверен, что
его будут долго помнить и чтить после смерти. А смерть могла прийти к нему
теперь в любой момент, потому что король состарился и сердце отказывалось
служить ему. Может быть, он протянет еще год, может, три, - кто знает? Все,
кто видел его землисто-серое лицо и трясущиеся руки, когда король устраивал
при дворе прием, понимали, что самое большее, лет через пять новый король
будет коронован на главной площади королевства у подножия башни-Иглы... да и
то, если эти пять лет будут отпущены милостью Божьей. Так думали и судачили
все в королевстве, от самого богатого барона и. щеголеватого придворного до
самого бедного слуги и его жены-замарашки.
Королем должен был стать старший сын Роланда - Питер. Но был в
королевстве один человек, который думал иначе. Он ломал голову над тем, как
сделать, чтобы королем стал младший сын - Томас. Этим человеком был Флэгг,
королевский колдун.
Король Роланд был стар. Он, правда, был готов примириться с возрастом в
70 лет, но не более, хотя на самом деле был много старше. Сыновья же его
были еще совсем юными. Дело в том, что Роланду пришлось жениться поздно.
Во-первых, потому, что ему так и не встретилась женщина, которую он смог бы
полюбить по-настоящему. Во-вторых, его мать - Ее Величество Вдовствующая
королева Дилэйна - которую Роланд считал бессмертной, как, впрочем, и все
остальные при дворе, включая ее саму, вдруг умерла. Она правила королевством
почти пятьдесят лет и вдруг однажды за чаем положила себе в чашку только что
отрезанный ломтик лимона, чтобы облегчить кашель, мучивший ее уже больше
недели. Во время этого самого чаепития вдовствующую королеву и ее придворных
развлекал королевский жонглер, весело жонглируя пятью хрустальными шариками.
Так вот, в тот самый миг, когда королева положила в рот тот самый кусочек
лимона, жонглер уронил один шарик на каменный пол во дворце. Раздался резкий
и очень громкий треск, королева в испуге широко разинула рот, злополучный
ломтик лимона застрял у нее в горле, и она задохнулась очень быстро - почти
моментально. Четыре дня спустя на площади Иглы состоялась коронация Роланда.
Жонглер не смог присутствовать на столь торжественном событии. За три дня до
этого ему отрубили голову позади площади Иглы, в квартале, где обычно
проводились публичные казни.
Король без наследников - естественная причина беспокойства и волнений
всех и вся в королевстве, особенно если королю уже пятьдесят и он начал
лысеть. Поэтому в интересах Роланда было жениться поскорее и произвести на
свет наследника престола. Самый близкий советник и друг Роланда Флэгг
настойчиво старался внушить ему это. Он часто повторял королю, что если тот
не поспешит, то вскоре возраст даст себя знать, и у наследника будет немного
шансов родиться. Поэтому Флэгг советовал Роланду поскорее жениться, не
дожидаясь, пока какая-нибудь благородная дама пленит его сердце. Поскольку
такой дамы Роланд, дожив до пятидесяти лет, не встретил, то возможно, что
она и вообще никогда не появится в его жизни - говорил Флэгг. Роланд
прислушался к советам Флэгга и согласился, не предполагая, что Флэгг - этот
вечный старец (колдун с бледным лицом и тонкими гладкими волосами, всегда
спрятанными под капюшоном, так что никогда не было видно, какое у него
выражение лица), давно разгадал главный секрет Роланда: король был
совершенно равнодушен к женщинам, поэтому-то он и не встретил той
единственной, которую смог бы полюбить и жениться на ней. Женщины пугали
его. Роланд никак не мог представить себе того, из-за чего женщина
становится беременной и у нее рождается ребенок. Он боялся этого. Но мудрый
колдун убедил Роланда в необходимости женитьбы, и по истечении шести месяцев
со дня похорон его матушки, королевы Дилэйна, в королевстве отмечали событие
более веселое, чем похороны, - праздновали свадьбу короля Роланда и Саши,
которая потом стала матерью Питера и Томаса. К Роланду в королевстве
относились спокойно. Нельзя сказать, чтобы его ненавидели, но нельзя
сказать, чтобы и обожали.
Сашу же любили все. Когда она умерла при родах своего второго сына, все
королевство погрузилось в глубокий траур, который длился целый год и один
день.
Саша... Саша была одной из тех шести дам, которых Флэгг представил
Роланду в качестве возможных невест. Ни одна из них не была знакома с
Роландом раньше. Все они были приблизительно одинакового происхождения и
положения в обществе. Все они были достаточно знатными, но королевская кровь
не текла в их жилах. Невесты были тихими, спокойными, мягкими, с хорошими
манерами. Флэгг ни в коем случае не хотел бы допустить, чтобы его
собственное место, самое близкое к уху короля, было бы занято кем-то другим:
этим он и руководствовался, когда подбирал невест для Роланда. Роланд выбрал
самую тихую из шести, ею и оказалась Саша. Наверное, он выбрал ее еще и
потому, что меньше всего пугался ее. Итак, они были обручены и обвенчаны.
Саше, которую привезли из Западного графства, очень маленького графства,
было всего семнадцать лет, и она была моложе своего мужа на тридцать три
года. Ей, конечно, никогда не приходилось видеть мужчину без панталон до
своей первой брачной ночи. Поэтому, когда она увидела вялый пенис Роланда,
она спросила просто и непосредственно:- Что это такое, муж мой? - Если бы
она сказала что-нибудь другое - или спросила бы о том же самом, но каким-то
совсем другим тоном, - события той ночи, а может быть, и весь ход событий
этой истории, которую я пытаюсь пересказать, могли бы пойти по совершенно
другому руслу, несмотря даже на чудодейственный напиток Флэгга, которым тот
потчевал Роланда в самом конце свадебного ужина, за час до того, как Саша и
король уединились. Роланд мог бы просто ускользнуть тайком. Но он не сделал
этого. Он увидел то, что увидел: юную, неопытную девушку, которая знала о
том, как получаются дети, еще меньше, чем он. Он отметил, что ее уста могут
произносить только добрые и хорошие слова, и полюбил ее, как полюбили потом
все в королевстве.
- Это, - ответил Роланд, бодрясь, - это железо короля.
- Но это не очень похоже на железо, - неуверенно произнесла Саша в
ответ.
- Так бывает перед ковкой, оно еще не закалилось.
- А-а-а... Тогда где же кузница? - спросила Саша.
- Ну, если ты доверишься мне, то... - сказал Роланд, ложась рядом с
Сашей в постель, - то я покажу тебе, где мы возьмем эту кузницу, потому что
ты привезла ее с собой из Западного графства, сама не зная об этом.
Все люди в королевстве Дилэйн любили Сашу. Ведь она была доброй и очень
хорошей. Ее стараниями была построена большая благотворительная больница.
Это она, королева Саша, так горько плакала из-за травли медведей на площади
Иглы, что королю пришлось отменить это развлечение и даже запретить его.
Саша уговорила короля снизить налоги в год великой засухи - такой сильной,
что даже листья знаменитого самого старого дерева в королевстве высохли и
стали совсем серыми. Как же Флэгг терпел рее это? Неужто не плел интриг
против нее? Поначалу нет. По его мнению, все эти уступки были лишь мелочью,
мелкими капризами королевы. Ведь Флэгг был настоящим колдуном и прожил на
свете сотни и сотни лет... Он даже позволил себе согласиться со снижением
королевских налогов, как того хотела Саша, потому что годом раньше
королевский флот Дилэйна наголову разбил андуанских пиратов, которые почти
сто лет были для Дилэйна уже чумы: постоянно нападали на южное побережье
королевства и нещадно грабили его. И вот с ними было покончено, а голова
короля андуанских пиратов была посажена на кол и красовалась, оскалившись в
улыбке, за стенами королевского дворца. Флэгг терпел капризы потому, что
королевская казна была полна: вся добыча, отнятая у пиратов, была там. Зато
Флэгг знал: в делах более крупных, в вопросах государственного значения нет
никогда и ничего ближе к уху Роланда, чем его уста - уста Флэгга. Потому он
был спокоен и поначалу снисходителен.
Хотя Роланд и полюбил свою жену, он так и не смог признаться даже
самому себе, что отношения между мужчиной и женщиной, которые большинство
мужчин считают самыми сладкими и привлекательными в жизни, отношения,
благодаря которым мужчина может одновременно и подарить маленького помощника
хорошенькой кухарке на дворцовой кухне, и произвести на свет наследника
высокого престола, не привлекали и не нравились ему. Он и Саша спали
раздельно. И Роланд не так уж часто посещал ее спальню. Визитов пять шесть в
год - не чаще. Но даже во время этих посещений никакого железа выковать так
и не удавалось, несмотря на сверхчудодейственный напиток, который готовил
ему Флэгг для усиления потенции, и на безупречное, ласковое и милое
поведение Саши. Тем не менее после четырех лет супружества Питер был зачат в
Сашиной постели. Более того, в тот раз Роланд даже обошелся без
чудодейственного напитка Флэгга, зеленого, пенистого, после которого у
Роланда что-то странное творилось с головой, как будто он сходил с ума... В
тот самый день Роланд отправился на охоту в свой заповедник со свитой из
двенадцати человек. Охота всегда была любимым занятием Роланда: запах леса,
чистый хрустальный звон воздуха, звук охотничьего рога и возбуждающее,
сильное ощущение лука в руках в тот момент, когда с натянутой тетивы
вылетает стрела, взяв точный курс на цель.
Про порох в королевстве Дилэйн знали, но редко пользовались им.
Охотничьи игры с железным стволом считались занятием низким и даже
презирались.
Когда Роланд вернулся с охоты, Саша лежала в постели и читала. Он
подошел к ней, его румяное бородатое лицо, пышущее здоровьем, светилось от
возбуждения, и она, положив книгу на грудь, стала слушать его рассказ. А
Роланд так увлекся, что размахивал руками и сопровождал свой рассказ всякими
смешными жестами. Потом он отошел назад, чтобы показать, как он натянул
тетиву лука и выпустил знаменитую отцовскую стрелу - Смерть Врага, - которая
.перелетела прямо через маленькую горную долину. Когда он все это проделал,
Саша захлопала в ладоши, рассмеялась и окончательно завоевала этим сердце
Роланда. Из-за того, что охоты в королевском заповеднике бывали очень часто,
почти всех животных уже истребили. В теперешние времена стало большой
редкостью встретить здесь крупного взрослого оленя, а уж о драконах позабыли
и думать. Вас просто подняли бы на смех, если бы вы предположили, что в
заповеднике, в этом искусственном лесу, могут водиться такие мифические
существа, но...
Но в тот самый день охоты, примерно за час до захода солнца, когда
Роланд со свитой уже хотели повернуть домой, такое вот существо напало на
них... Дракон выскочил из-за кустов с шумом и треском. Чешуя его блестела
зеленовато-медным отливом, а из обожженных и покрытых пеплом и сажей ноздрей
клубами валил дым. Дракон был не маленьким. Это был самец, того возраста,
когда драконы обычно собираются в первый раз сбросить шкуру. Вся свита
замерла, словно пораженная громом, не в состоянии не только натянуть лук, но
и сдвинуться с места. Дракон же уставился на охотников: его глаза, обычно
зеленые, стали желтыми, и чудовище замахало крыльями. Конечно, он не улетел
бы от них, так как его крылья еще не были развиты (для этого он должен был
быть лет на 50 старше и перенести по крайней мере еще две линьки), но все же
детская перепонка, которая удерживает крылья чудовища вдоль тела, пока ему
не исполнится десять или двенадцать лет, уже отпала, и даже одного взмаха
крыла хватило, чтобы поднять такой ветер, что он вышиб главного ловчего из
седла и вырвал охотничий рог из его рук. Роланд оказался единственным, кто
не окаменел, и, хотя он был слишком скромным, чтобы похвастаться Саше тем,
как он вел себя в те минуты, его действия можно было назвать геройскими, а
может, это просто спортивный азарт? Азарт охотника, преследующего добычу?
Помедли Роланд хоть чуть-чуть - и дракон вполне мог зажарить всю
окаменевшую компанию охотников заживо. Но быстрые и точные действия короля
не допустили этого. Он выскочил на лошади вперед шагов на пять, быстро
натянул тетиву, положив на нее свою знаменитую стрелу, и выстрелил. Стрела
попала точно в цель - в маленькое мягкое пятнышко чуть пониже глотки дракона
(через это отверстие чудовище набирало воздух, чтобы потом выпустить языки
пламени из пасти). Чудовище, этот огромный червяк, упало замертво, выдохнув
перед смертью пламя такой силы, что загорелись все кусты вокруг. Охотники
быстро погасили пожар - кто водой, кто пивом, а кто просто помочился на
огонь, хотя мочились они, наверное, тоже чистым пивом, потому что, когда
Роланд отправлялся на охоту, свита всегда брала с собой огромное количество
пива - уж на что, а на пиво Роланд никогда не скупился. Итак, пожар был
потушен пивом через пять минут, дракона же разрубили и выпотрошили за
пятнадцать. И, несмотря на то, что туловище дракона было уже освобождено от
внутренностей, от его головы, точнее, от его ноздрей продолжал идти такой
жар, что на нем можно было, пожалуй, даже вскипятить чайник. Девятикамерное
сердце дракона, с которого капала кровь, торжественно преподнесли Роланду.
Он съел его сырым - таков был обычай - и признался, что никогда не пробовал
такого вкусного кушанья и, к сожалению, уже, наверное, больше не попробует.
Кто знает? Может быть, из-за съеденного сердца дракона Роланд
почувствовал себя таким сильным в тот вечер, когда вернулся с охоты. А
может, это была радость возбуждения охотой, радость осознания того, что, в
отличие от других охотников, Роланд повел себя находчиво, действуя быстро и
хладнокровно, в то время как остальные словно прилипли к своим седлам, кроме
главного ловчего, который прилип к земле, лежа на спине. Какова бы ни была
действительная причина хорошего настроения Роланда, когда Саша во время его
рассказа захлопала в ладоши и воскликнула: "Какой же ты молодец, мой
дорогой, мой любимый, мой храбрый муж!"- Роланд просто запрыгнул к ней в
постель. Саша приняла его с улыбкой и с широко раскрытыми глазами, в которых
отражался его триумф. Эта ночь была первой и единственной, когда Роланд
наслаждался объятиями своей жены, будучи абсолютно трезвым. Девять месяцев
спустя - по одной камере дракона на каждый месяц - в той же самой кровати
родился Питер. Королевство пышно праздновало это событие: у короля появился
наследник.
Вы, наверное, думаете (если вы, конечно, вообще взяли на себя труд
думать об этом), что после рождения Питера Роланд перестал принимать
странный зеленый напиток, который Флэгг регулярно готовил для него. Это не
так. Время от времени ему
хотелось доставить Саше удовольствие. Кое-где люди полагают, что только
мужчинам интимные отношения с женщинами доставляют удовольствие, а женщины
якобы только рады, если их оставляют в покое. Большинство жителей Дилэйна
таких странных мыслей не разделяло - так как совершенно справедливо считало,
что женщине не меньше, чем мужчине, приятен этот интимный акт, в результате
которого на свет появляются самые очаровательные на свете существа -
маленькие дети. Роланд понимал, что в этом отношении он мало уделяет
внимания жене, и решил, что будет стараться быть ласковым с женой как можно
чаще, даже если ему придется пить этот отвратительный на вкус напиток
Флэгга. Только одному Флэггу было известно, что король очень редко бывал в
спальне королевы.
Года через четыре после рождения Питера, в праздник Нового года, на
королевство Дилэйн налетел очень сильный снежный буран. Это была самая
сильная снежная буря за всю историю королевства, кроме, пожалуй, еще одного
случая, о котором я расскажу позже.
Флэгг, как всегда, готовил напиток для Роланда и, повинуясь каком-то
внутреннему порыву, который он сам себе так и не мог объяснить, сделал его
вдвое крепче обычного. Наверное, было что-то особенное в той снежной буре,
что заставило Флэгга сделать это. Может быть, Роланд, приняв питье, сделал
бы гримасу, как обычно (вкус был ужасный), а может быть, просто отставил бы
в сторону (так тоже бывало), но возбуждение и радость, вызванные этой
снежной бурей, были так велики, что передавались веем-веем празднующим тот
Новый год.
Праздник удался на славу. Было очень весело, и Роланд сильно опьянел.
Огонь, пылающий в камине, напомнил ему о пламени из ноздрей поверженного им
дракона, и он произнес несколько тостов, обращаясь к чучелу головы дракона,
которое висело на стене. Роланд выпил зеленое зелье залпом, и моментально
злой дух овладел им. Король сразу же покинул зал, где проходил праздничный
ужин, и пошел прямо в спальню к Саше. Пытаясь утолить свое желание силой, он
был груб с ней и сделал ей больно. Саша заплакала и взмолилась: "Пожалуйста,
муж мой, не надо..." "Прости меня", - пролепетал Роланд и тут же захрапел
рядом с ней, и оставался в полном беспамятстве целых двенадцать часов. Саша
потом никак не могла забыть тот странный запах, который исходил от Роланда,
когда он дышал. Это был запах гнилого мяса - запах смерти. "Что это он пил
или ел?"- с беспокойством подумала она. Больше Роланд не дотрагивался до
питья Флэгга. Тем не менее Флэгг был доволен. Спустя девять месяцев Саша
родила второго сына - Томаса, но при родах скончалась. Такие вещи случаются
иногда. И, конечно, хотя все у горевали по Саше, никто не удивился. Бывают
же такие случаи. На все воля Божья. Только два человека в королевстве знали
о настоящей причине смерти Саши: Анна Крукбрау, повитуха, и Флэгг,
королевский колдун. Флэггу, видимо, надоело, что Саша вмешивалась в те дела,
которые ее не касались и терпению Флэгга пришел конец.
Питеру было всего пять лет, когда не стало его матери. Он очень
тосковал по ней и вспоминал с любовью. Саша была ласковой и любящей матерью.
Но пять лет есть пять лет, и все воспоминания были не очень ясными и
определенными, а скорее расплывчатыми. Но один эпизод запомнился Питеру
очень ясно: это был тот случай, когда мама сделала ему замечание по поводу
его поведения. Много позже это происшествие сыграло в его жизни очень важную
роль.
А случилось все из-за салфетки. Каждое первое число пятого месяца по
календарю в королевстве устраивали пир по случаю завершения весенних
посадочных работ. Как только Питеру исполнилось пять лет, ему было разрешено
принять участие в пиршестве. По традиции, король должен был занять место во
главе стола, наследник престола - по правую руку от короля, а королева - на
противоположном конце стола.
Для маленького Питера это означало серьезное испытание. Он будет сидеть
далеко от матери, и она не сможет помочь управляться с едой во время
пиршества. Поэтому Саша решила дать ему заранее несколько наставлений, как
следует вести себя за столом. Ей хотелось, чтобы ее сын произвел впечатление
хорошо воспитанного мальчика, а также усвоил хорошие манеры. Саша
представляла себе, как трудно будет Питеру справиться с задачей самому,
потому что король-отец, хотя и будет рядом, не имеет ни малейшего
представления об этикете. Наверное, кто-то удивится, почему королева Саша
сама должна была заботиться о воспитании своего сына: неужели у принца не
было гувернантки? Была, и даже две. Неужели не было слуг в королевстве,
которые бы обслуживали только принца? Целые батальоны. Саша же, напротив,
старалась сделать так, чтобы все эти слуги и гувернантки находились как
можно дальше от Питера. Ей хотелось воспитать мальчика самой, пока она еще
могла что-то дать ему как мать. У нее имелись совершенно четкие принципы и
представления о воспитании сына. Саша нежно любила Питера и чисто
эгоистически хотела как можно больше времени проводить с ним, одновременно
сознавая всю ответственность и даже торжественность задачи, которая
досталась ей, матери принца. Этот маленький мальчик, ее сын, когда-нибудь
станет королем. Кроме этого, ей хотелось, чтобы Питер стал просто хорошим
человеком
- хороший человек будет и хорошим королем.
Пиршества, устраиваемые в королевстве, были не очень чопорными, и
нянюшек принца не заботило, как мальчик будет вести себя за столом. "Это
ведь будущий король!"- наверняка воскликнули бы они и были бы сильно
удивлены: как можно сделать замечание будущему королю из-за того, что он
что-то сделал не так за столом? "Подумаешь, мальчик опрокинул соусницу на
скатерть, или закапал брюки, или вытер руки об рубашку! Что из этого? Разве
давным-давно король Алан не вернул съеденное в свою тарелку, а потом, позвав
шута, не заставил его пробовать этот "вкусный горячий супчик"? Разве король
Джон во время пира не отрывал головы живой форели и не засовывал ее под
платье служанкам, подающим блюда за столом? И разве этот пир, как и все
прежние, не закончится тем, что все начнут кидать через стол друг в друга
остатками кушаний?" Несомненно, и этот пир закончится именно так, но к этому
времени Саша и Питер уже уйдут.
Что же касалось Саши, то ее искренне возмущала сама мысль о таком
отношении к этикету и поведению принца: "Подумаешь!" или "Что особенного?"
Она считала самым худшим из того, что могло бы привиться в сознании
мальчика, который по воле судьбы однажды станет королем. Поэтому Саша так
настойчиво учила Питера хорошим манерам и так внимательно наблюдала за ним
во время праздничного обеда. Позже, когда Питер был уже в кровати, Саша
пришла к нему поговорить перед сном. Поскольку она была хорошей матерью, она
сначала похвалила сына за достойное поведение за столом и за хорошие манеры,
что было справедливо, потому что Питер действительно вел себя за столом
почти безукоризненно... Но Саша знала, что если она не сделает ему замечание
сама, не поправит его, то никто не подскажет ему, что принц сделал что-то
неправильно. К тому же Саша была уверена, что, пока он еще боготворит ее как
мать, ее замечания и подсказки возымеют действие и пойдут на пользу, но
скоро ее влияние на сына кончится, поэтому после всех комплиментов она
произнесла осторожно:- Одно только замечание я вынуждена сделать тебе, мой
сын, потому что не хочу, чтобы когда-нибудь еще ты поступал точно так же.
Питер лежал в своей кроватке, внимательно глядя на нее своими
ярко-синими глазами:
- Какое, матушка?
- Ты забыл про салфетку, - сказала Саша, - так и оставил ее, не
развернув, у своей тарелки. Это меня очень огорчило. Ты ел жареного цыпленка
руками - это правильно, потому что все мужчины так делают, но когда ты
положил недоеденного цыпленка обратно на тарелку, ты - о ужас! - вытер
пальцы о рубашку, а это никуда не годится, мой мальчик!
- Да, но ведь отец, и Флэгг, и другие гости делали то же самое?!
- Ну и пусть! Мало ли как поступают Флэгг и другие гости! Какое тебе до
них дело? - воскликнула она так громко, что маленький Питер съежился в своей
кроватке. Он и испугался, и расстроился одновременно, ему было стыдно, что
эти яркие розы гнева на щеках матери расцвели по его вине.
- Все, что делает твой отец, - правильно, но он - король. Когда ты
станешь королем, то все, что ты будешь делать, тоже будет правильным. Но
Флэгг - не король, как бы он ни хотел этого, и все придворные - тоже не
короли, и ты еще не король, а просто маленький мальчик, который забыл, как
ведут себя хорошие мальчики.
Саша поняла, что ее сын испугался, и улыбнулась ему ласково, положив
руку ему на лоб.
- Успокойся, - сказала она, - все это мелочи, хотя и важные, потому что
когда-нибудь ты станешь королем. А теперь сбегай принеси свою грифельную
доску.
- Но ведь уже пора спать!
- Еще успеешь выспаться. Принеси свою грифельную доску.
Питер побежал за доской, Саша взяла кусочек мела, прикрепленный к
доске, и печатными буквами написала короткое слово - всего три буквы: GOD.
- Ты можешь прочитать это слово, Питер? - спросила она.
Мальчик кивнул. Он только начинал учиться читать и знал пока еще очень
мало слов. Но как раз эти буквы были знакомы ему, и он смог прочитать то,
что написала на доске мама.
- Это слово "Бог", - сказал он.
- Правильно, а теперь напиши это слово в обратном порядке, задом
наперед. Что получится?
- Задом наперед?.. - неуверенно произнес Питер и написал слово, ставя
буквы в обратном порядке, при этом они неумело спотыкались одна о другую, в
отличие от аккуратных букв, выведенных рукой его матушки. Написав слово DOG,
Питер очень удивился, что мог прочесть и его.
- "Пес"! Мама, получилось: "Пес!"
- Да, пес, - произнесла Саша, но с такой печалью и горечью в голосе,
что радостное возбуждение Питера тут же погасло.
- Это, - Саша показала сначала на слово "Бог", а потом на слово "Пес",
- две
стороны человеческой натуры. Никогда не забывай об этом, потому что
когда-нибудь ты станешь королем, а короли... короли всегда величественны.
Все короли становятся великими, сильными и неприступными, совсем как драконы
после того, как в девятый раз сменят кожу, то есть достигнут зрелости.
- Но ведь отец - совсем невысокого роста и не очень сильный... (Роланд,
кстати, был небольшого роста и кривоногий. К тому же его украшал еще
огромный живот, благодаря большому количеству пива и меда, которые он
частенько употреблял).
Саша улыбнулась:
- Да, это так, но короли растут и превращаются в неприступных великанов
совсем незаметно, сынок. Сразу же, как только они примерят на свою голову
корону и возьмут в руки скипетр на площади Иглы.
- Да? - Питер округлил глаза от изумления. Он подумал про себя, что их
разговор завел их слишком далеко от его неудачи с салфеткой на пиру, но
ничуть не сожалел об этом, потому что это оказался необыкновенно интересный
для него разговор.
Кроме того, он уже решил про себя, что никогда больше не забудет про
салфетку: если это так важно для матушки - будет важно и для него.
- О да! - продолжала Саша. - Короли вырастают в таких огромных и
сильных, что им нужно почаще быть внимательными и осторожными по отношению
ко всем Dog (англ.) - Пес, собака, остальным. Из-за своей величины большой
человек может легко раздавить человека поменьше и послабее его - даже не
заметив этого. Так, просто потому что, прогуливаясь, был небрежен, неловко
повернулся, неосторожно сел, да еще и не на то место. Плохие короли
поступают так довольно часто. Даже хорошим королям не удается избежать таких
случаев.
- Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, мама.
- Тогда послушай еще минутку, - она снова обратилась к грифельной
доске, постучав по ней. - Наши проповедники утверждают, что наши души
состоят из двух половинок: одна половинка - это частица Бога в нас, а вторая
половинка отдана хромому старику на костяной ноге с раздвоенной стопой.
Знаешь, кто этот старик?
- Это дьявол.
- Да, но существуют дьяволы и в жизни, не только в сказках. Плохие люди
больше похожи на собак, чем на дьяволов. Собаки дружелюбны, но глупы, совсем
как большинство мужчин и женщин, когда они пьяны. Когда собаки возбуждены и
сбиты с толку, они начинают кусаться; когда люди взбудоражены и сбиты с
толку - они могут начать драться. Почему собаки считаются лучшими друзьями
человека? Да потому что они преданы человеку. Но если пес - точная копия
своего хозяина, это значит, что хозяин - плохой человек. Так я думаю.
Собаки могут быть и бесстрашными, и трусливыми. Твой пес может залаять
в темноте, а может и убежать от опасности, поджав хвост. Собака лижет руки
своему хозяину независимо от того, плохой он человек или хороший. Она ведь
не знает разницы между добром и злом. Пес будет есть помои, объестся, его
стошнит тем, что его желудку не под силу переварить, но, освободив часть
желудка, он вернется опять за новой порцией помоев...
Саша помолчала с минуту, думая, вероятно, о том, что происходило в тот
момент на дворцовом пиру: мужчины и женщины перепились и помирают со смеху,
бросая друг в друга остатки обильных угощений, время от времени
отворачиваясь от стола, чтобы освободить переполненный желудок, даже не
вставая со стула.
В этом Роланд был похож на всех прочих, и Саша очень огорчалась из-за
этого. Но она не бранила мужа и не настраивала себя против, а принимала его
таким, каким он был. Он смог бы пообещать ей, что изменится, только для
того, чтобы сделать Саше приятное, а может быть, он даже и изменился бы...
Но тогда Роланд не был бы самим собой...
- Ты понимаешь меня, сынок? - спросила Саша задумчиво.
Питер кивнул.
- Прекрасно! А теперь скажи мне: собакам нужны салфетки?
Чувствуя себя униженным и заливаясь краской от стыда, Питер молча
уткнулся взглядом в стеганое покрывало своей постели и покачал головой в
знак отрицания. Было очевидно, что разговор не так уж и далеко ушел от
неприятной для него темы.
Оттого, что этот вечер был таким напряженным для Питера, и оттого, что
он уже очень устал, слезы моментально затуманили ему глаза и покатились по
щекам. Он отчаянно сопротивлялся подступившим рыданиям, и ему все-таки
удалось запереть их в груди.
Саша все видела и не могла не восхититься мужеством мальчика.
- Не надо, не плачь из-за салфетки, мой милый, я не хотела тебя обидеть
и не этого добивалась...
Она встала, ее большой живот выдавался далеко вперед - Томас должен был
родиться со дня на день.
- Я довольна твоим поведением и считаю его достойным подражания. Любая
мать в королевстве гордилась бы таким сыном, как ты. Мое сердце полно
восхищения тобой.
Я мать настоящего принца. Хотя это довольно трудная обязанность, но
ведь изменить ничего нельзя, да я и не хотела бы ничего менять, даже если бы
и могла. Но помни, что когда-нибудь чьи-то жизни могут зависеть не только от
твоих поступков, но и от твоих неожиданных желаний или даже просто от
сновидений, которые будут приходить к тебе по ночам. Возможно, что на жизни
твоих подданных и не повлияет твоя привычка пользоваться салфеткой после
еды, а может быть, и повлияет... Кто знает? Бывали случаи, когда люди теряли
жизнь по причинам куда менее значительным... Поэтому все, о чем я тебя
прошу, - это всегда помнить про лучшую половинку твоего существа, половинку,
которая принадлежит Богу. Ты обещаешь мне это, Питер?
- Да, мама, - ответил Питер.
- Вот и прекрасно! - Саша легко и ласково поцеловала сына. - Как
хорошо, что мы оба молоды -и я, и ты. И у нас еще будет полно возможностей,
чтобы поговорить о таких вещах, когда ты чуть-чуть подрастешь и поумнеешь.
Больше они никогда не разговаривали так, и Питер запомнил этот урок на
всю жизнь. Он всегда пользовался салфеткой, даже когда никто вокруг не делал
этого.
И вот Саши не стало. И хотя в этом повествовании ей отведено немного
места, есть нечто, что вы обязательно должны знать про нее, вернее, про ее
игрушечный кукольный домик.
Этот игрушечный домик был очень большим и очень красивым, почти как
замок - только в миниатюре. Когда пришло время замужества, Саша изо всех сил
старалась делать вид, что она рада и ей весело, хотя на самом деле -
грустила. Она грустила, потому что ей приходилось расставаться со всем
дорогим, что окружало ее в родном доме в Западном графстве. Саша
беспокоилась, нервничала и даже призналась своей матушке: "Я ведь никогда не
была замужем и не знаю, понравится ли мне это?" Из всех своих игрушек и
детских привязанностей, которые она оставила дома, труднее всего ей было
расставаться с игрушечным домиком для кукол. Он был у нее с самого детства,
и она очень скучала по нему.
Роланд же был человеком добрым, и узнав об этом, нашел мастера, который
смог бы сделать такой же домик для Саши. Надо сказать, что Роланд тоже
немножко боялся женитьбы, поскольку тоже не был до этого женат ни разу и
беспокоился о том, как сложится их с Сашей совместная жизнь.
Мастера, которого нашел Роланд, звали Квентин Эллендер. Его считали
лучшим во всем королевстве.
"Я хочу, чтобы этот игрушечный домик был даже лучше того, что Саша
оставила дома, - сказал Роланд мастеру, - и чтобы она, взглянув на него,
забыла о своем старом домике навсегда".
Со стороны Роланда было, конечно, глупо желать этого, потому что никто
и никогда не забывает любимую игрушку - игрушку, которая доставляла столько
радости в детстве, чем бы ее ни пытались заменить потом. Вот и Саша так
никогда и не смогла забыть свой старый, любимый игрушечный кукольный домик.
Хотя была в восторге от нового. И неудивительно. Любому, если он только не
полный дурак, понравился бы новый домик. Все, кто видел его, признавали
единодушно, что это самое лучшее творение рук мастера Эллендера. Домик был
деревенский, очень похожий на тот, в котором Саша жила с родителями в
Западном графстве. Все внутри было крошечным, но сделано так искусно, что
казалось настоящим. И вправду, все вещи внутри домика действовали: плита
по-настоящему нагревалась, и на ней можно было готовить еду крошечными
порциями. Если вы в печь положите кусочек угля - не больше, чем спичечный
коробок, - печь будет гореть весь день. А если вы своими большими неумелыми
пальцами полезете на кухню и дотронетесь случайно до плиты - можете
обжечься.
Разумеется, в домике не было ни водопроводных кранов, ни туалетов со
спускающим воду бачком - в королевстве Дилэйн о таких вещах не знали, да и
по сей день, наверное, еще не знают. Но если вы аккуратны, то смогли бы
накачать воду крошечным насосом, который стоял тут же, размером с ваш
указательный палец, не больше. В домике была даже маленькая пошивочная
мастерская с прялкой, на которой можно было прясть. Ткацкий станок тоже
работал. В гостиной стояли клавикорды, звучавшие по-настоящему, и дом
наполнялся музыкой, если вы касались клавиш обычной зубочисткой. Все, кто
видел это чудо, были в восторге, и уж кто кто, а Флэгг, наверняка, приложил
здесь руку. Потому что, когда Флэгг слышал рассказы о чудесном домике, он
молчал и только улыбался. Он, кстати, не имел к домику никакого отношения -
и даже считал его глупой затеей, но был убежден, что для того, чтобы
достигнуть величия, совершенно необязательно расхваливать себя и
претендовать на какие-то исключительные заслуги. Порой достаточно просто
выглядеть умным и выразительно молчать.
В кукольном домике Саши были постланы настоящие шерстяные ковры, на
окнах висели плюшевые портьеры, посуда была из настоящего фарфора,
холодильная камера по-настоящему охлаждала продукты. Деревянные панели в
прихожей и в гостиной были сделаны из мореного дуба, окна застеклены, а
парадную дверь украшал цветной витраж.
В общем, это был самый замечательный, самый веселенький и самый уютный
домик, о котором любой ребенок мог бы только мечтать.
Саша захлопала от радости в ладоши, когда его преподнесли ей на
свадебной церемонии, и была от всей души благодарна Роланду за такой
подарок. Позднее она навестила Эллендера в его мастерской, чтобы
поблагодарить, и низко поклонилась ему - жест неслыханный по тем временам: в
такой день, да еще в таком возрасте, королевы никогда не кланялись простым
мастерам. Роланд был доволен, Эллендер, зрение которого заметно ухудшилось,
пока он работал над домиком, был очень и очень растроган.
Несмотря на всю свою прелесть, новый домик не смог вытеснить из сердца
Саши простенького по сравнению с новым, но очень милого старого кукольного
домика, который Саша оставила дома. Она уже не проводила дождливые вечера в
играх с этим домиком как было раньше, когда ей было даже 15 или 16 лет:
переставляя мебель, затапливая печку, наблюдая, как из трубы идет дым,
представляя, будто в доме идут приготовления к великому чаепитию или к
грандиозному ужину в честь королевы. На это, правда, была довольно простая
причина: неинтересно представлять, что ты королева, если ты на самом деле
королева. И, может быть, была и другая причина, явившаяся причиной всех
причин. Саша выросла и поняла, что быть взрослой совсем не так интересно,
как она представляла себе, когда была еще девочкой. Раньше она думала, что в
один прекрасный день ей придется принять очень тяжелое решение и убрать
подальше все свои милые детские игрушки и талисманы. Но случилось не так.
Саша поняла, что просто потеряла всякий интерес к ним. Он постепенно угасал,
и многолетняя пыль покрыла все яркие радости детства. Они были навсегда
забыты.
У Питера, этого маленького мальчика, который когда-нибудь должен был
стать королем, было очень много игрушек. Дюжины - нет, что я говорю, -
тысячи игрушек, если уж быть правдивым до конца. У него были сотни оловянных
солдатиков, и Питер мог устраивать с ними целые сражения. А множество
игрушечных лошадок, шары, мячи, игры, биты и ворота для крикета и много
всяких других забав? Например, ходули - когда он вставал на них, то
становился ростом в целых пять футов. Еще у него был волшебный попрыгунчик
на пружине. Питер обожал скакать на нем, а уж бумаги для рисования было
сколько хочешь, хотя в то время достать бумагу было очень трудно, и даже не
все богатые люди могли позволить себе такую роскошь.
Но из всех игрушек, которые были у мальчика в замке, больше всего он
любил мамин игрушечный домик для кукол. Ведь он никогда-никогда не видел
того домика, что остался в Западном графстве, поэтому этот кукольный домик
был для него самым лучшим из всех игрушечных домиков. Он готов был сидеть
около домика часами, когда на улице лил бесконечный дождь или когда зимняя
вьюга, дохнув стужей, наметала глубокие сугробы везде и всюду.
Когда Питер заболел ветрянкой, слуга приспособил к его кровати
специальный столик, на который поставил кукольный домик, чтобы мальчику было
удобно играть. Питер почти без перерыва занимался этой игрушкой до тех пор,
пока не поправился.
Ему нравилось представлять маленьких человечков, которые якобы живут в
этом домике или приходят туда в гости. Иногда его фантазия рисовала этих
человечков так отчетливо, что мальчику казалось, что он слышит голоса
маленьких обитателей и действительно видит их. Он часто сам за них говорил,
меняя голос и интонации, и сам выдумывал их. Все они были членами большой
королевской семьи, самого короля звали Роджером, он был смелым и сильным
(хотя и не очень высокого роста и со слегка кривыми ногами). И однажды этот
король даже убил дракона. Его милую жену звали Сарой, а их маленького сына -
Пети. Король с королевой очень любили своего сына, и он тоже просто обожал
своих родителей. Питер, конечно, выдумал и слуг, которые должны были
поддерживать порядок в доме: застилать постели, запасать уголь для печи и
разжигать ее вовремя, приносить воду, готовить еду, чинить одежду. А уж
поскольку истории, связанные с домиком, сочинялись мальчиком, то все они
были несколько более кровожадными по сравнению с теми сказками, которые
придумывала Саша, когда еще девочкой играла с кукольным домиком.
Например, в одной из этих придуманных Питером историй андуанские пираты
окружили дом, собираясь пробраться внутрь и перебить всю королевскую семью.
Произошло сражение. Очень много пиратов было убито, но в конце битвы их все
равно оказалось слишком много. И они пошли в последнюю атаку. Но как раз
перед самой атакой подоспела славная королевская гвардия - ее роль исполняли
оловянные солдатики Питера - и перебила всех андуанских морских собак одного
за другим.
А в другой истории драконы устроили себе гнездо в одном из близлежащих
лесов (чаще всего ближайшим лесом било темное место под Сашиным диваном
около окна) и собирались спалить дом своим огненным дыханием. Но король
Роджер и Пети отправились в лес и перебили драконов всех до единого. "Они
дрались с драконами до тех пор, пока земля не почернела от их ледяной
крови", - так за ужином рассказывал Питер отцу про сражение, чем привел
Роланда в восторг.
После смерти Саши Флэгг заявил Роланду, что мальчику неприлично играть
с кукольным домиком.
- Можно надеяться, что он и не станет изнеженным мальчиком. А вдруг и
станет!? А уж если народ узнает, что принц играет в куклы - что уж тут
хорошего, - предостерегал Флэгг короля. А возможность того, что об этом
узнают в королевстве, конечно, была. Замок был полон слуг. Слуги знали и
видели все и, конечно, сплетничали.
- Но ведь ему только шесть лет! - взмолился Роланд, смущаясь. Он всегда
чувствовал себя неловко, разговаривая с Флэггом, лицо которого, бледное и
какое-то голодное, было спрятано глубоко под капюшоном.
- Шесть лет - это как раз тот возраст для мальчика, когда ему следует
начинать постигать все те науки и искусства, которые пригодятся ему в
будущем, - произнес Флэгг бесстрастно. - Подумайте об этом хорошенько, но в
любом случае любое Ваше решение будет одинаково правильным.
"Подумайте об этом хорошенько" - таковы были слова Флэгга. Но ведь
Роланд только и занимался, что думал и думал об этом. Я даже могу с
уверенностью сказать, что за время своего более чем двадцатилетнего
правления Роланд ни над чем так сильно не задумывался, как над этой самой
привязанностью Питера к игрушечному домику. Вам это может показаться
странным, если вы представите себе, какими делами приходилось заниматься
королю. Все это были значительные, весомые проблемы, такие, например, как
введение налогов на один вид деятельности и отмена на другой, или же:
объявлять войну, а может быть, не объявлять? Казнить или миловать?
Как же можно тогда ставить наравне с этими вопрос о том, разрешать ли
принцу играть с кукольным домиком или не разрешать? Так вот, судите об этом
сами. Может быть, и можно. Я только хотел бы признаться вам, что Роланд не
был самым умным королем из тех, которые когда-либо правили королевством
Дилэйн. Умственный процесс давался ему с трудом. Роланду казалось, что
огромные валуны .ворочаются у него в голове. Глаза начинали слезиться, а в
висках стучало. И .стоило только глубоко задуматься, как нос тут же
закладывало, и он не мог нормально дышать. Короче говоря, думать Роланду
было противопоказано.
Когда он, будучи еще мальчиком, писал сочинения или делал письменные
работы по математике и истории, у него сразу начинала болеть голова, да так
сильно, что ему разрешали обычно сдать работы незавершенными и идти
заниматься любимым делом. А любимым делом Роланда была охота.
Роланд очень старался быть хорошим королем, но он подспудно чувствовал,
что никогда не сможет быть ни достаточно хорошим, ни достаточно умным, чтобы
решить все проблемы в королевстве, или чтобы хотя бы принять правильное
решение, когда это требовалось. Ведь Роланд понимал, что если он примет
неверное решение, кто-то невинно может пострадать, чего он никак не хотел.
Если бы он услышал то, что Саша рассказывала Питеру про королей после
торжественного ужина в замке - он бы полностью был согласен с ее мнением.
Короли на самом деле отличались от своих подданных по разуму и величию -
иногда были во много раз больше и значительней остальных.
А Роланду хотелось быть меньше и незаметнее. Если вы когда-нибудь
задумывались о том, соответствуете ли вы своему месту, положению в обществе,
а также о том, хорошо или плохо вы справляетесь с задачами, которые вам
приходится решать, - тогда вы поймете, как себя чувствовал Роланд. Но о чем
вы, возможно, не догадываетесь, так это о том, что из-за таких мыслей и
сомнений человек начинает сам себя есть. Даже если ощущение, что вы
недостаточно хороши для выполнения какой-то работы, и не соответствует
действительности, очень скоро может случиться так, что это станет правдой и
вы действительно не будете в состоянии выполнять эту работу. Как раз это и
случилось с Роландом, и с годами он все чаще и чаще стал полагаться на
Флэгга. Его иногда беспокоила мысль о том, что фактически королем является
Флэгг, а не он. Но эти тревоги терзали его только по ночам. Днем он был
благодарен Флэггу за поддержку.
Если бы не Саша, Роланд как король был бы намного хуже. Но тихий,
ласковый голосок, который успокаивал короля по ночам, когда бессонница
мучила его, очень часто был более правдивым, чем те голоса, которые Роланд
слышал от своих подхалимов днем.
В действительности же королевством управлял Флэгг, а Флэгг был очень
дурным человеком. Нам, к сожалению, придется много раз встречаться с ним в
этом долгом повествовании. Но сейчас я с удовольствием прощаюсь с ним. Пусть
себе удаляется подальше.
Саша смогла немного ослабить влияние Флэгга на короля. Советы, которые
она давала Роланду, были, как правило, справедливые и практичные, и исходили
от доброго сердца. Флэгг же делал все наоборот. Саше никогда не нравился
Флэгг - он в королевстве не мог нравиться никому: многие в ужасе содрогались
только от одного его имени, но Саша никогда явно не выражала своей
неприязни. Возможно, она относилась бы к Флэггу намного хуже, если бы знала,
как внимательно и с какой ядовитой и все растущей ненавистью Флэгг наблюдает
за ней, не пропуская ни одного ее шага.
Однажды Флэгг уже совсем было решился отравить Сашу. Это случилось
тогда, когда ей удалось уговорить Роланда помиловать двух дезертиров из
армии короля, которых Флэгг хотел видеть обезглавленными на площади Иглы.
Дезертирство - дурной пример, и если не наказать одного или двух в полной
мере за провинность, то дисциплины в армии не будет. Единственный способ
положить конец дезертирству - сурово наказать нарушителей, публично
обезглавив их. Тогда все, кто только помышлял о дезертирстве, будут смотреть
на отрубленные головы вытаращенными глазами и призадумаются над всей
серьезностью службы королю. На дезертирство вряд ли кто-нибудь решится.
Саша, однако, узнала от своей служанки о причине, по которой солдаты
нарушили армейский режим и о которой Роланд не догадывался. Оказывается,
мать старшего мальчика-солдата серьезно заболела. В семье же, кроме него,
было еще три младших брата и две совсем маленькие сестренки. Если бы солдат
не ушел из лагеря и, нарубив дров, не принес их в свой дом, чтобы затопить
печь и обогреть семью, все они могли умереть от холода (зима в Дилэйне
обычно была очень суровой). А младший солдат ушел со старшим просто по
дружбе, чтобы помочь. Они кровью поклялись друг другу в дружбе. Без младшего
солдата старший справился бы с заготовкой дров на всю зиму, наверное, недели
за две, а то и больше. А так им хватило шести дней.
Случай дезертирства по этой причине сразу же стал выглядеть иначе.
Роланд сам испытывал большую привязанность к матери, нежно любил ее и был
уверен, что смог бы с легкостью отдать свою жизнь ради ее спасения. Он
расспросил подробно обо всем, что произошло, и убедился, что Саша была
права. Роланд также узнал, что солдаты убежали из лагеря только тогда, когда
старший сержант, садист, в очередной раз отказался доложить начальству
просьбу двух солдат о предоставлении им краткосрочного отпуска по семейным
обстоятельствам.
И вот, несмотря на то, что им обоим грозил трибунал, они оба вернулись
в лагерь, как только нарубили достаточно дров.
Роланд помиловал солдат. Флэгг же, когда узнал о помиловании,
улыбнулся, кивнув в знак согласия, и произнес: "Воля вашего величества есть
воля королевства Дилэйн". Ни за какое золото мира Флэгг не дал бы Роланду
возможности увидеть, какая буря негодования и злости закипела у него внутри.
В королевстве же очень радовались тому, что Роланд помиловал солдат, и
хвалили своего короля, потому что очень многим были известны обстоятельства
дезертирства, ну а те, кто ничего не знал о них, быстро узнали и славили
короля за доброе сердце. После того, как Роланд объявил о помиловании
дезертиров, об этом его мудром и чутком поступке в королевстве вспоминали
долго, и особенно тогда, когда он принимал менее гуманные законы, чаще всего
по настоянию Флэгга.
Но колдуна это мало беспокоило. Он хотел, чтобы дезертиров казнили, и
их бы казнили, если бы не вмешалась Саша. Почему Роланд не выбрал себе
другую жену? Он ведь ни одну из невест, представленных Флэггом, не знал
раньше, и женщины не интересовали его. Да, Флэгг улыбался, когда услышал о
помиловании, но в глубине души поклялся, что будет первым, кто придет на
похороны Саши.
В тот самый вечер, когда Роланд подписал указ о помиловании, Флэгг
отправился в свою мрачную лабораторию в подвале. Он над л на руку
специальную перчатку и достал из клетки смертельно ядовитую самку паука. Он
держал ее там целых двадцать лет и скармливал ей новорожденных мышей. Причем
мыши эти, перед тем как попадали к паучихе, были уже отравлены. Флэгг делал
это для того, чтобы еще больше усилить действие яда паучихи, хотя яд этого
вида пауков, вы не поверите, был сверхсильным и действовал моментально.
Паучиха была красного цвета, совсем как кровь, и размером с крысу. Ее
жирное туловище колыхалось от избытка яда, яд капал с жала прозрачными
каплями, которые тут же прожигали рабочий стол Флэгга, оставляя на его
поверхности дымящиеся дыры.
- А теперь, моя крошка, ты должна умереть и убить королеву, - прошептал
Флэгг и сжал паучиху в кулаке. Перчатка была сделана из волшебной стальной
сетки с шипами, которая не пропускала яда - тем не менее, когда вечером
Флэгг лег спать, руку дергало, она опухла и покраснела.
Яд из раздавленной паучихи Флэгг нацедил в...
