Юрий Нестеренко. Плющ на руинах
страница №3
...ледовательно, с точкизрения зрения интересов герцога следовало увести армию отсюда. Име-
нно этого, по неведению своему, хотели многие мои офицеры, сторон-
ники наступления, и в особенности один из них, Туррего. Он был опа-
сным человеком, пользовался авторитетом и явно метил на мое место.
От него следовало избавиться, но я опасался поручить кому-нибудь
из контрразведчиков его ликвидацию - Туррего следовало устранить
законным путем. Поэтому я продолжал сидеть со всей армией в Аллен-
дере, провоцируя Туррего на открытое неповиновение.
Но в то же время Туррего и его сторонники могли оказаться пра-
вы - наступление могло принести пользу восстанию, и только что по-
лученные разведданные подтверждали это так явно, что я не решился
нанести их на карту, которую мог увидеть кто-нибудь еще. Основные
королевские силы были сосредоточены на востоке, напротив Роррена,
который продвинулся намного севернее меня, но теперь увяз в ожес-
точенных боях, не в силах прорваться дальше. Против меня стояли
только косметические заслоны - очевидно, королевские военачальники,
проанализировав мою прежнюю тактику, не ждали решительного наступ-
ления с моей стороны. Если бы я предпринял это наступление, то легко
прорвал бы заслоны и нанес бы внезапный удар с тыла и с фланга про-
тивостоящим Роррену войскам. В результате этого королевская армия
не была бы полностью разгромлена, но была бы оттеснена на восток,
и соединенным повстанческим силам открылась бы прямая и почти не
охраняемая дорога на Траллендерг. Конечно, взятие столицы - это
еще не победа, феодалы подтянут свежие силы с севера, но... Стоит
ли служить герцогу, если открывается возможность самому стать ко-
ролем?
-Безумная авантюра, и ничего больше, - произнес я вслух, и в
ту же минуту часовой, стоявший у моей двери, доложил о прибытии
Туррего.
-Я никого не принимаю, - сказал я, но офицер уже вошел в по-
мещение. Хуже того, за ним следовало четверо его солдат.
-Риэл, я намерен решительно объясниться с тобой, - заявил он,
остановившись напротив моего стола и положив руку на рукоять меча.
-Хочу вам напомнить, майор Туррего, что, по принятому нами
уставу, к старшим офицерам обращаются на "вы", - холодно заметил я.
-По принятому тобой уставу, Риэл! Ты полностью узурпировал
власть в армии!
-Так ведь армия - не сельский сход, Туррего. Здесь должно быть
единоначалие, и только так мы сможем победить.
-Победить? Мы уже неделю сидим здесь безвылазно!
-Прежде всего, Туррего, удали своих солдат. По-твоему, офице-
рам пристало обсуждать план кампании в присутствии нижних чинов?
-Ты даже говорить стал, как какой-нибудь граф! Все повстанцы -
братья, и эти, как ты выражаешься, нижние чины ничуть не хуже тебя.
-Оставь свою риторику, Туррего. Весь твой гнев происходит от
того, что тебя до сих пор не произвели в полковники.
-Если уж на то пошло, я заслужил этот чин! В отличие от тебя
и твоих ближайших сподвижников, я не наблюдаю за боем с безопасного
места, а сражаюсь бок о бок с моими солдатами. Или ты считаешь, что
я недостаточно храбр в бою?
-Я этого никогда не утверждал. Ты прекрасный солдат, но досто-
инства солдата и достоинства офицера - разные вещи. В уважение тво-
ей храбрости я сделал тебя майором; не требуй же от меня чрезмерно-
го.
-По-твоему, я не гожусь в командиры? А ты годишься? Любому
солдату очевидно, что мы должны немедля идти на соединение с Рор-
реном, а не торчать здесь, дожидаясь, пока на севере король соберет
свежие силы, а с юга и востока подойдет герцог!
-Данные, которыми я располагаю, показывают, что моя тактика
верна.
-Что же это за данные? Почему их никто не знает? Ты подчинил
себе всю разведку! Никто из офицеров не знает реальной обстановки!
Я требую, чтобы ты сегодня же собрал офицеров и отчитался им в сво-
их действиях!
-Ты не можешь ничего от меня требовать.
-Значит, ты отказываешься?
-Отказываюсь. Покинь помещение.
Туррего отступил на шаг.
-Солдаты! - обратился он к своим людям. -Этот человек - измен-
ник. Арестуйте его!
14.
Я дернул под столом шнурок "веревочного телеграфа", которым
мои апартаменты соединялись с караульным помещением. Туррего заме-
тил мое движение.
-Твои уловки тебе не помогут, Риэл. Коридор занят моими людь-
,
ми, - он снова обернулся к солдатам. -Что же вы стоите?
-Ты сошел с ума, Туррего, - сказал я, поднимаясь из-за стола.
-Это же бунт. Ты хочешь расколоть нашу армию изнутри - прекрасный
подарок королю!
Солдаты, шагнувшие было вперед, остановились в нерешительнос-
ти. За дверью послышался шум, крики и лязг оружия - очевидно, люди
Туррего остановили тех, кто спешил мне на помощь. За моей спиной
находилась еще одна дверь, предусмотрительно скрытая гобеленом, но
знал ли о ней Туррего? Солдаты, услышав шум в коридоре, сделали еще
шаг вперед.
-Стойте! - крикнул я. -Вам придется ответить, если вы послуша-
ете этого предателя!
-Предатель - это ты! - воскликнул он и, желая подать солдатам
пример, обнажил меч. Положение стало критическим: при мне не было
ни доспехов, ни оружия, за исключением ножа. Я отступил к замаски-
рованной двери, но Туррего оказался проворнее: он подскочил к стене
и ударом меча сбросил гобелен на пол.
-Аа, так я и знал! - воскликнул он торжествующе, глядя на
дверь. Тут я сделал то, чего он не ожидал: бросился прямо навстре-
чу солдатам, которые должны были арестовать меня. От неожиданности
те расступились, и я, оказавшись у двери, за которой ждали сигнала
люди Туррего, задвинул засов. Мятежный майор с проклятием повернул-
ся и шагнул ко мне с мечом в руке, то же сделали и его солдаты. Я
понял, что Туррего хочет не арестовать, а убить меня и поставить
армию перед свершившимся фактом. Лезвие его меча уже готово было
коснуться моей груди, когда дверь, прежде скрытая гобеленом, рас-
пахнулась, и комната наполнилась вооруженными людьми.
-Бросай оружие! - потребовал молодой голос.
Это был караульный взвод во главе с лейтенантом. Люди Туррего
поспешно исполнили приказ; несколько секунд спустя меч майора тоже
со звоном ударился о каменный пол.
-Арестуйте майора Туррего, лейтенант, - велел я, - за измену,
попытку бунта и покушение на жизнь командира.
После того, как Туррего и четверых его солдат увели, лейтенант
вышел к собравшимся в коридоре и объявил об аресте их командира как
изменника и заговорщика. Бунта, которого я опасался, не случилось:
солдаты пошумели и разошлись.
Своевременное появление лейтенанта и его отряда не было слу-
чайностью: начальник караульной смены, которую по приказу Туррего
не пустили ко мне, подал по "веревочному телеграфу" сигнал тревоги
начальнику охраны, а тот послал на помощь лейтенанта, который был
офицером контрразведки и знал про тайный ход.
Мне захотелось отблагодарить лейтенанта. Я поинтересовался
его именем - его звали Лидден - и сказал, что беру его в адъютанты.
Суд над Туррего был коротким. Преступление его было слишком
очевидно, и его обвинения в мой адрес, которыми он пытался защи-
титься, лишь подтверждали его вину в попытке раскола армии и за-
хвата власти. В течение дня несколько его сподвижников пытались
взбунтовать солдат, но мои контрразведчики, получившие приказ об
особой бдительности, своевременно их вылавливали. За два часа до
заката один из старших офицеров контрразведки принес мне на под-
пись приговор. На вечерней заре Туррего, несколько его наиболее
активных сторонников и солдаты, покушавшиеся на меня, были пове-
шены.
В ту ночь я спал неспокойно. Усиленные караулы верных мне лю-
дей охраняли подступы к моим апартаментам и арсеналу. Полное бо-
евое вооружение лежало рядом с моей постелью. Но, наконец, вслед
за долгой дождливой ночью наступило хмурое утро, и ко мне явился
с докладом начальник контрразведки.
Оказалось, ночью около пятисот человек из числа бывших под-
чиненных Туррего покинули крепость и ушли на север. Караулы вынуж-
дены были их пропустить, чтобы не допустить кровопролития между
повстанцами. Известие об этом отнюдь не прибавило духа войску. В
армии начиналось брожение - хотя многие повстанцы были удовлет-
ворены спокойной и безопасной жизнью последних дней, обвинения в
преднамеренной пассивности, выдвинутые против меня Туррего, не про-
пали даром. Я понял, что мне необходимо срочно что-то предпринять.
И случай представился. Около полудня Лидден доложил мне о при-
бытии гонца от Роррена.
Подобные гонцы появлялись уже несколько раз. Тогда Роррен не
настаивал на объединении, понимая выгоду действия повстанцев на
востоке и западе одновременно; он лишь хотел, чтобы я действовал
под его командованием. Формально я признавал его лидером и всякий
раз подтверждал это его посланцам, но действовал исключительно по
собственной воле. Видимо, до поры до времени Роррена это не забо-
тило, но теперь ситуация изменилась. Королевским войскам удалось
наконец остановить его наступление, и общая невыгодность для пов-
станцев затяжных боев усугублялась подходом герцогской армии с юга.
Поэтому теперь Роррен настаивал на соединении, предлагая тот самый
план с обходом королевских войск с фланга, над которым я думал на-
кануне.
Я заверил гонца, что моя армия выступит незамедлительно. Это
обещание не сопровождалось никакими письменными документами, как,
впрочем, и приказ Роррена - подобно большинству своих сподвижников,
вождь повстанцев был неграмотным, да и я не афишировал своего уме-
ния читать и писать. Впрочем, мое показное неумение было не так уж
далеко от истины - за семь столетий орфография сильно изменилась.
Гонец, таким образом, обретал власть, почти равную власти предво-
дителей восстания: от того, как он изложит их послания друг другу,
зависел ход войны.
После отъезда гонца я велел построить армию на главной пло-
щади Аллендера. Когда Лидден доложил мне об исполнении приказания,
я облачился в полное боевое вооружение и вышел к собравшимся. Тол-
па, запрудившая всю площадь и прилегающие к ней проходы, встретила
мое появление не криками восторга, как прежде, а нестройным гулом.
Эти люди, восставшие против королевского порядка, навязывавшегося
им несколько столетий, легко могли взбунтоваться и против моей дис-
циплины, навязывавшейся несколько месяцев. Поэтому я, апеллируя,
как обычно, не к разуму, а к чувствам толпы, произнес зажигатель-
ную популистскую речь, в которой обещал им встретить новый год в
Траллендерге и объявил о начале грандиозного наступления и гряду-
щем объединении с Рорреном. Под конец площадь ревела от восторга.
Я донес до сознания слушателей мысль о том, что генерал Риэл давно
готовил наступление и лишь не разглашал планов преждевременно, а
Туррего - изменник, пытавшийся под предлогом заботы о ходе кампа-
нии захватить власть.
В тот же день повстанческая армия выступила в поход. Я оставил
довольно солидный гарнизон для обороны крепости, ослабляя тем самым
двинутое в наступление войско и полагая, что герцог не станет те-
рять времени на взятие Аллендера, а просто осадит его небольшими
силами и двинется дальше, без опасности для себя оставляя запертый
в крепости гарнизон в тылу.
Так, при общем ликовании, начался путь повстанческой армии к
бесславному разгрому. Первым трагическим предзнаменованием было
обнаруженное на другой день поле недавней битвы, буквально усеян-
ное трупами. Все это были солдаты Туррего, самовольно оставившие
лагерь. Неподалеку виднелись холмики братских могил: королевские
солдаты похоронили своих, оставив мятежников гнить под открытым
небом. Двумя часами позже мы выяснили участь пленных, добравшись
до опушки небольшой рощи, где совсем недавно был лагерь королев-
ской части. Около сотни мертвецов висели на деревьях, и вид этих
тел говорил о жестоких пытках.
К вечеру мы нагнали королевский полк - скорее всего, тот са-
мый. Кавалерия, обойдя противника с флангов, отрезала ему путь к
отступлению, и началась бойня. Королевские солдаты бились с отча-
янием обреченных, но их было слишком мало, чтобы оказать серьезное
сопротивление. Их рубили на куски мечами, насаживали на копья, топ-
тали лошадьми. Кажется, никто не ушел живым - повстанцы сполна рас-
платились за гибель своих товарищей, но пролитая кровь еще больше
распалила их.
15.
На следующий день состоялось крупное сражение. Мы вышли к ли-
нии обороны королевских войск - тех, что маршалы Гродрэда выстави-
ли в качестве заградительного заслона скорее для видимости, не веря
в возможность нашего наступления. За прошедшие два дня королевские
военачальники не успели, конечно, перебросить сюда сколь-нибудь
значительные силы, за исключением нескольких отрядов легкой кава-
лерии. Оборонительный рубеж выглядел более чем скромно: военная на-
ука этого времени ориентировалась на оборону за стенами крепостей,
а не в чистом поле. Вместо того, чтобы создать мощную систему тран-
шей и земляных валов, королевские войска полагались более на естес-
твенные свойства местности, заняв позиции на невысоких холмах и
за ними. Все же эта позиция была достаточно выгодной, и я решил
выманить противника с нее. Для этого я выслал вперед один из пол-
ков, оставив главные силы далеко позади. На линии холмов полк был
остановлен, а затем обращен в бегство. Правительственные войска не
удержались от соблазна преследования, но в этот момент основные
силы повстанцев стремительным броском были введены в бой. В этом
бою я впервые применил катапульты на открытой местности. Запас кам-
ней для них вскоре иссяк, но они сделали свое дело, внеся хаос в
плотные построения королевской пехоты и кавалерии. Оборона была
прорвана, затем повстанцы зашли оборонявшимся в тыл и расширили
брешь. В принципе этого было достаточно - теперь можно было про-
должать движение на северо-восток, прикрыв арьергард от возможных
ударов с тыла. Однако быстрое продвижение не входило в мои планы,
и я приказал добить королевские части. Это было совсем не просто:
они хорошо оборонялись, отступали и маневрировали, все более рас-
тягивая фронт. Лишь к вечеру остатки правительственных войск от-
ступили в беспорядке на восток и на запад, предоставив повстанцам
радоваться победе, достигнутой дорогой ценой. После этой битвы пов-
станческая армия нуждалась в длительном отдыхе. Во время этой сто-
янки я получил от разведчиков сведения, что первые легкие кавале-
рийские отряды герцога уже замечены в районе Аллендера.
Наконец мы снова выступили в путь. На первый взгляд, положение
повстанцев могло показаться превосходным: оборона противника про-
рвана, и перед нами фактически не было сил, способных остановить
наше продвижение на север - немногочисленные королевские отряды,
поддерживавшие порядок в этих землях, заблаговременно ретировались
при нашем приближении. Однако на самом деле положение было не столь
уж радужным, и я делал все, чтобы его еще более ухудшить.
Стояла поздняя осень, никак не желавшая сменяться зимой. По-
стоянно дувший холодный ветер вперемешку с мокрым снегом и мелким
дождем не прибавлял солдатам ни боевого духа, ни здоровья. Тяжелая
осадная техника увязала в грязи; люди и лошади выбивались из сил,
вытаскивая из холодной жижи стенобитные орудия и катапульты. То же,
хотя и в меньшей степени, касалось телег чрезмерно разросшегося
обоза, перегруженного награбленным добром. Вместо того, чтобы по-
слать мобильные кавалерийские части вперед, я держал их вместе с
остальным войском, заставляя кавалеристов плестись с той же ско-
ростью, что и вязнущая в грязи тяжелая пехота. Все труднее стано-
вилось с продовольствием: деревни были разграблены королевскими
войсками, и я вынужден был поощрять мародерство, что не создавало
предпосылок для пополнения численности армии за счет местных добро-
вольцев. Напротив, впервые за все время восстания началось дезер-
тирство. Вообще дисциплина падала, многие уже сожалели об уходе из
Аллендера и говорили, что Роррен сам должен решать свои проблемы.
Тем временем герцог, не теряя времени даром, бросил вперед
свою кавалерию, которая обошла нас с востока и стала поворачивать
к западу, отрезая нас от Роррена. Растянувшаяся на несколько миль
повстанческая армия, неповоротливая, едва прикрытая фланговыми разъ-
ездами, представляла собой прекрасную мишень для внезапных кавале-
рийских атак небольших отрядов, каковые и предпринимались не без
успеха как герцогскими, так и королевскими солдатами.
Пока на востоке от нас находились лишь кавалерия и небольшие
части легкой пехоты герцога, не представляло особого труда преодо-
леть их сопротивление и свернуть к востоку, с тем чтобы подойти к
армии Роррена с тыла, и многие мои офицеры высказывались за это.
Но я продолжал движение на север и даже забирал западнее, объясняя
это желанием осуществить первоначальный план обхода противостоящих
Роррену войск с фланга, с тем чтобы заставить их сражаться на два
фронта и воссоединиться лишь после победы. Все это имело бы смысл,
если бы армия продвигалась не так медленно. Атаковавшие нас герцог-
ские отряды преднамеренно не трогали обоз, представлявший наиболее
уязвимую добычу: их командиры понимали, что потеря обоза добавила
бы повстанцам мобильности.
Меж тем герцог бросил все силы на укрепление восточного ко-
ридора, сняв даже войска с южного направления, словно приглашая
нас двинуться вспять. Я понял, что он стремится отрезать нашу ар-
мию не только от Роррена, но и от королевских войск, дабы не делить
победу с Гродрэдом. Хотя полную картину знал только я, мои офицеры
все же располагали кое-какими сведениями, и возрастающая концент-
рация герцогских войск между нами и Рорреном все сильнее их беспо-
коила. В то же время я заметил, что Элдред Раттельберский слишком
увлекся идеей не допустить нас на северо-восток, поэтому южнее его
позиции вытянулись в узкий коридор между контролируемыми повстан-
цами территориями, по которому спешно и без должных мер предосто-
рожности перебрасывались войска. Конечно, слабые и разрозненные
повстанческие отряды на востоке, в тылу Роррена, не представляли
опасности для герцога, но наша армия, внезапно развернувшись и дви-
нувшись на юг, легко могла перерезать коридор и атаковать Элдреда
с тыла. Когда я высказал этот план, офицеры, вновь было начавшие
смотреть на меня косо, опять наполнились энтузиазмом. Однако с точ-
ки зрения интересов восстания план этот имел существенные недо-
статки: воссоединение с Рорреном отодвигалось на неопределенные
времена, а нашей армии предстояло вновь идти по территории, раз-
грабленной уже дважды - сперва солдатами короля, потом самими пов-
станцами. Мои люди понимали это, и мне стоило большого труда сох-
ранить дисциплину и повернуть армию на юг.
Однако уже на следующий день, когда посланные за продоволь-
ствием команды вернулись практически ни с чем или, хуже того, не
вернулись вовсе, брожение среди повстанцев началось с новой силой.
Ко мне являлись делегации от батальонов и даже от одного полка,
заявлявшие, что их части больше не сделают ни шагу на юг.
-Хорошо, - заявил я в конце концов, - завтра мы дадим бой гер-
цогу здесь.
Место было не самое подходящее: низина, к юго-западу заболо-
ченная, а на востоке и юго-востоке заросшая лесом, хотя и сбросив-
шим листья, но все равно предоставлявшим герцогу хорошую возмож-
ность для скрытной переброски войск. Армия встала лагерем; я по-
заботился о том, чтобы занятая позиция, приемлемая для наступления,
была совершенно непригодной для обороны от внезапного удара с вос-
тока. Оставалось лишь позаботиться, чтобы герцог нанес этот удар.
16.
Прошло уже не меньше часа после отбоя. Я сидел в своей коман-
дирской палатке, освещенной тусклым светом масляной плошки. Начали
возвращаться разведчики; я выслушивал их по одному и наносил на
карту полученную информацию. Наконец я отпустил последнего из них.
Настала пора действовать решительно. Эта ночь должна была стать
последней моей ночью в повстанческой армии. Генералу Риэлу следова-
ло бесследно исчезнуть, подобно многим легендарным вождям.
Я еще раз изучил позицию, а затем разорвал карту и сжег ее об-
рывки. Каких-либо других документов, которые могли бы помочь пов-
станцам, не существовало. Затем я отдал секретные приказы о снятии
караулов на наиболее опасных направлениях. Я заметил, что некоторые
капралы, выслушивавшие эти распоряжения, были удивлены как самими
приказами, так и запахом гари в моей палатке, но дисциплина, за ко-
торую я столь упорно боролся, еще действовала, и все было исполнено
беспрекословно. После этого я отпустил часовых, стоявших у входа в
палатку.
-Вам надо отдохнуть перед завтрашним боем, - напутствовал я
их.
Я вернулся в палатку, задул светильник и некоторое время сидел
в темноте. Затем, когда глаза привыкли к мраку, я вышел наружу и
пошел на край лагеря, туда, где стояли лошади офицеров. Караульный
солдат схватился за меч при моем приближении, но, узнав своего ко-
мандира, вытянулся и отсалютовал.
-Все в порядке? - спросил я его.
-Да, генерал.
-Хорошо. Оседлай мне коня.
Дисциплина и тут работала: молодой повстанец не задал никаких
вопросов. Я уже вскочил в седло, когда из темноты выступила еще ка-
кая-то тень.
-Генерал?
-Лидден?
-Да, генерал. Я вижу, вы собрались куда-то ехать?
Разумеется, я мог не отвечать, но мое поведение и без того вы-
глядело подозрительным.
-Хочу еще раз осмотреть позиции перед завтрашним боем.
-Но ведь это опасно!
-Днем - да, но сейчас вряд ли. Я получил данные разведки и
знаю, где находятся наши враги.
-Разрешите мне поехать с вами, генерал.
Только этого мне не хватало! Но что делать?
-Хорошо, Лидден.
Мы выехали из лагеря и некоторое время ехали молча. Лошади
ступали по подмерзшей грязи, похрустывая ледяными корочками. На-
летавший порывами ветер швырял в лицо мелкий снег. Все это время
я думал, как избавиться от адъютанта. Он, как и я, был при мече,
но без шлема. Открытый бой мог неизвестно чем закончиться, и в то
же время я чувствовал, что не могу ударить его в спину. С другой
стороны, он все равно был обречен, как и остальные; лучше быстрая
смерть здесь, чем плен, пытки и казнь. Но эти разумные рассуждения
все равно не могли заставить меня убить ничего не подозревавшего
человека, которому, к тому же, я был обязан жизнью. В конце кон-
цов я решил оглушить его, ударив плашмя мечом по голове. Я притор-
мозил коня и, когда Лидден проехал на два шага вперед, выхватил
меч. Но в самый последний момент адъютант, почуяв недоброе, обер-
нулся и отпрянул. Меч скользнул по его доспехам, повернулся в моей
руке и ударил по хребту жеребца Лиддена. Раненое животное шарахну-
лось в сторону, переступая заплетающимися задними ногами, и рухнуло
на бок, увлекая за собой всадника. Лошадь придавила ногу Лиддена, и
он не мог встать, но и лежа сумел вытащить меч и попытался ударить
меня по ноге. Я отреагировал автоматически - война учит этому - и,
перегнувшись в седле, нанес адъютанту встречный удар. Меч перерубил
ему кисть руки, державшей оружие; кровь хлынула потоком. Теперь
только срочная медицинская помощь могла спасти его, но я не мог
ее оказать. Все, что я смог сделать - это слезть с коня и вторым
ударом прекратить агонию адъютанта. Затем я добил и его лошадь.
Теперь следовало подумать о дальнейших действиях. Я знал, что
милях в двух к северо-востоку наверняка наткнусь на караул ближай-
шей герцогской части. Я решил, что пойду туда, а когда меня остано-
вят, объявлю, что я агент герцога. Пойти или поехать? Пожалуй, луч-
,
ше все-таки пойти, всадник внушает большие опасения, по нему могут
начать стрелять прежде, чем спрашивать пароль. В то же время не го-
дится, чтобы генеральская лошадь без всадника вернулась в лагерь...
Значит, мне предстояло еще одно убийство. Я вздохнул и со всей силы
вонзил меч в шею верного скакуна. Теплая соленая кровь брызнула мне
в лицо. Я выпустил рукоять меча и отшатнулся, едва сдержав тошноту.
Конь еще пару минут бился в агонии, потом затих. Я побрел на севе-
ро-восток, так и оставив меч в его ране.
Пройдя около мили, я остановился, кляня себя за рассеянность,
поспешно сорвал с плеча золоченый генеральский шнур и втоптал его в
грязь. Более ничто в моем облике не указывало на высокое положение
среди повстанцев. Снег шел все сильнее, и я отер им от крови лицо
и доспехи.
Еще примерно через полмили я услышал шорох в кустарнике спра-
ва. Но, прежде чем я успел повернуться, в моей голове словно что-
то взорвалось, и сознание покинуло меня.
Очнувшись, я попытался пошевелиться и понял, что связан. Я
осторожно приоткрыл глаза и увидел, что лежу на полу большого шат-
ра, а надо мной стоят двое солдат. В первое мгновение мне показа-
лось, что это повстанцы, и у меня внутри все похолодело от ужаса.
Но это были солдаты герцога. Один из них заметил, что я пришел в
себя.
-Эй, да он очухался! Гляньте, господин лейтенант!
Солдаты склонились надо мной с глумливыми улыбками. Из глубины
шатра подошел офицер. Я подумал, что мне следует держаться как мож-
но нахальнее, если я хочу избежать допроса с пристрастием.
-Сейчас же развяжите меня, болваны! Я агент герцога Раттель-
берского.
Дружный хохот солдат был мне ответом, но лейтенант оборвал их.
-Заткнитесь, недоумки! Что, если он говорит правду?
-Разумеется, черт побери! - воскликнул я. -Иначе зачем бы я
поперся в ваш идиотский лагерь?
-Это легко проверить, - сказал лейтенант. -Его светлость гер-
цог стоит лагерем недалеко отсюда. Я пошлю туда гонца, и все разъ-
яснится. Если ты нас дурачишь, парень, тебе несдобровать.
-Это тебе несдобровать, если не обеспечишь мне немедленную
встречу с его светлостью! У меня экстренные сведения чрезвычайной
важности.
-Позвольте узнать ваше имя, господин агент?
-Это вас не касается. Это такой же секрет, как и все остальное.
-Ну хорошо, я пошлю гонца немедленно. А пока, сударь, не обес-
судьте - вам придется побыть связанным, - лейтенант издевательски
улыбнулся.
-Его светлость спустит с вас шкуры, если узнает, что со мной
плохо обращались, - по правде говоря, я не был в этом уверен. -Мало
того, что ваши недоумки огрели меня по голове...
-Ну хорошо, - лейтенант сделал нетерпеливый жест, - развяжите
его. Но глядите, парни, смотреть за ним в оба, пока я не вернусь.
Головой отвечаете.
Он был уже на пороге, когда я окликнул его.
-Лейтенант! Я бы не отказался от кружки вина.
-Ну уж это - только после возвращения гонца!
Не могу сказать, чтобы следующие полчаса были особенно прият-
ны. Я сидел на тюфяке между двумя солдатами, не расположенными к
дружеским беседам, голова болела, и я думал, что вполне мог схло-
потать сотрясение мозга. Еще я думал, что герцог мог не ждать ни-
каких агентов и решить не утруждать себя проверкой, или, даже узнав
меня, мог неверно оценить мою деятельность в качестве предводителя
мятежников.
Дуновение свежего ветра вывело меня из этих размышлений. Я
поднял голову. Полог шатра распахнулся, и внутрь вошел герцог Эл-
дред Раттельберский.
17.
Он предстал передо мной во всем великолепии главнокомандующе-
го: в блестящих доспехах, с длинным и узким мечом в богато убраных
ножнах на боку, тяжелые складки алого плаща за его спиной ниспада-
ли до земли, вошедший следом оруженосец нес рыцарский шлем с пыш-
ным султаном черных перьев. На мгновенье во взгляде герцога мельк-
нуло что-то вроде недоумения, словно в моем появлении здесь было
нечто неправильное.
-Оставьте нас, - скомандовал он. Солдаты и оруженосец вышли
из шатра.
-Рад видеть вас, Риллен, - сказал герцог, усаживаясь на тюфяк
и принимая непринужденную позу. -Или вас теперь следует называть
"генерал Риэл"?
-Ваша светлость... - только и мог произнести я.
-Честно говоря, Риллен, я был чертовски раздосадован, когда
узнал, что вас повесили на воротах Адериона. Жители пяти деревень
поплатились за это жизнью, а захваченные в те дни пленные лишились
легкой смерти. Однако впоследствии до меня добрался Граллен Корр и
рассказал, каким тривиальным способом вы обвели вокруг пальца наше-
го друга Роррена. Вообще вы действовали находчиво и остроумно, хотя
я не был в восторге от того, что вы уничтожили Крондерский полк...
-Ваша светлость, у меня не было другого выхода. Этот полк в
тумане расположился лагерем в двух шагах от нас... то есть от от-
ряда мятежников, где я находился... столкновение произошло неожи-
данно, сражение было неизбежно...
-Никогда не оправдывайтесь, это унижает человеческое досто-
инство. Скажу вам без всякой иронии: я восхищен вашей деятельнос-
тью в качестве вождя бунтовщиков. За несколько месяцев вам удалось
превратить необученную толпу в боеспособную армию, доставившую не-
мало неприятностей моему кузену Гродрэду. Если бы вы действительно
хотели победы восстания, эти неприятности были бы куда больше...
Вообще абсолютная нелепость вашей стратегии при хорошей тактике
имела три объяснения: или вы бездарны как военачальник, или честно
служите мне и способствуете разгрому мятежников, или заманиваете
меня в исключительно хитрую ловушку. Первый вариант быстро отпал -
вы не только создали эту армию, но и ухитрились держать ее в по-
виновении, а это что-нибудь да значит. Однако я не мог до конца
принять второй вариант, пока существовал третий. Признаюсь, когда
позавчера вы начали этот маневр к югу, я был почти уверен в пра-
вильности третьего варианта, однако ваше появление здесь не слиш-
ком в него вписывается, не так ли?
-Ваша светлость, я с самого начала думал о том, как привести
мятежников к поражению...
-И у вас ни разу не возникало искушение воспользоваться про-
махами Гродрэда и привести их к победе?
-Возникало, - ответил я, глядя в глаза герцогу, - но я не под-
дался. И еще, признаюсь, вы переоценили мои организаторские спо-
собности. Я планировал и дальше идти на юг, с тем, чтобы довести
армию до полной деморализации и разложения, которые бы свели на нет
всю выгоду этого маневра. Но мне это не удалось, они отказались ид-
ти дальше.
-Я чрезвычайно высоко ценю вашу честность, но это я уже знаю.
-Знаете? Но ведь не прошло и двенадцати часов!
-Как по-вашему, не доверяя вам полностью, должен был я заслать
к вам хороших агентов? Кстати, ваша контрразведка их проворонила.
-Моя контрразведка создавалась для борьбы с излишне ретивыми
повстанцами, а не с вашими шпионами, - улыбнулся я.
-Тоже верно. Однако как вам удалось ускользнуть от Лиддена?
Признаться, я был о нем более высокого мнения.
Я отвел взгляд.
-Ваша светлость... Я не знал, что это ваш человек... Мне не
удалось от него ускользнуть, и я был вынужден его убить.
-Черт возьми, Риллен! - на этот раз герцог был действительно
раздражен. -Я прощаю вам Крондерский полк, я прощаю вам разграб-
ленные города, разрушенные замки, повешенных дворян и изнасилованных
дворянок, за ту трепку, которую вы задали Священному Трибуналу, я
просто готов вас наградить, но какого черта вы убили одного из луч-
ших моих агентов?
-Видимо, потому, что он был лучшим, ваша светлость, - ответил
я. -У меня ни на секунду не возникло подозрение, что он - не пов-
станец.
-Что ж, - тон герцога смягчился, - вы, пожалуй, правы. Он спло-
ховал, позволив себя убить... но, если бы он, защищаясь, убил вас,
это было бы куда хуже. В конце концов, агентов много, чего о людях
из Проклятого Века не скажешь. И, полагаю, вы прибыли сюда не толь-
ко ради приятной беседы.
-Разумеется. Войско мятежников полностью подготовлено к раз-
грому. Часовые на самых важных направлениях сняты...
-Довольно, довольно, Риллен. Мы сейчас едем в мой штаб и там
все обсудим.
Мы вышли из палатки, и нас сразу окружили гвардейцы герцога.
Мне подвели коня. Я заметил, что гвардейцы не спускают с меня глаз,
и понял, что это не просто почетный караул, тем более что мне так
и не вернули оружие и доспехи.
Путь до ставки Элдреда занял около четверти часа. Мы спешились
возле большого шатра в середине лагеря и прошли внутрь мимо вытя-
нувшихся часовых. Посредине шатра, освещенного масляными светильни-
ками, стоял грубо сколоченный деревянный стол, покрытый большой
картой; вокруг на табуретах и просто деревянных чурбаках сидело
несколько старших офицеров герцога, которые встали, приветствуя
главнокомандующего.
-Господа, представляю вам Риллена Эрлинда, человека, заслу-
живающего всяческого доверия; он только что вернулся из неприя-
тельского лагеря. Прошу вас, Риллен, объясните нам ситуацию.
Я подошел к столу и склонился над картой. Один из генералов
положил передо мной грифель, чтобы я мог по ходу рассказа наносить
обстановку. Из слов герцога я лишний раз понял, что мне не следует
афишировать своей роли в событиях, и все время следил, чтобы не
сказать "я" вместо "Риэл" или "командиры бунтовщиков". По мере то-
го, как я описывал расположение повстанцев, во взглядах военачаль-
ников герцога все чаще мелькало удивление; когда же я рассказал о
снятых постах, один из них воскликнул:
-Черт побери! Похоже, Риэл рехнулся!
-Не забывайте, - улыбнулся герцог, - что в последнее время он
окружен моими людьми. Некоторые приказы отданы от его имени, но
без его ведома. Думаю, он не успеет узнать об обмане - его личный
адъютант сделает так, что в завтрашнем - собственно, уже сегодняш-
нем - сражении генерал не сможет командовать.
План атаки был намечен быстро и не оставлял повстанцам шансов.
Под прикрытием ночной темноты армия герцога должна была ворваться
в лагерь, рассечь войско повстанцев на части, окружить и уничтожить
их. Генералы отбыли отдавать распоряжения своим людям - надо было
успеть выступить до рассвета - и в шатре остались только мы с гер-
цогом.
-Идите, Риллен, - сказал он, - вас проводят в вашу палатку.
-У меня к вам одна просьба, ваша светлость.
-Да?
-Все же я командовал этими людьми... и без моей помощи они бы
так легко не проиграли... Я прошу пощадить пленных.
Герцог покачал головой.
-Нет, Риллен. Я понимаю ваши чувства, но это невозможно. Они
ведь останутся нашими врагами. Несколько месяцев назад, когда это
была толпа мужиков, я еще мог бы их пощадить, но не теперь, когда
это боеспособная армия. К тому же вы разве не заинтересованы в том,
чтобы не осталось в живых людей, знающих в лицо генерала Риэла?
-Я об этом не думал, - смутился я.
-И напрасно. Никто, кроме меня, не должен знать об этой стра-
нице вашей биографии. Ваши мятежники слишком хорошо потрудились на
землях за пределами Раттельбера. Все, что я могу сделать - избавить
ваших людей от пыток. Войскам уже отдан приказ не брать пленных. А
теперь ступайте, Риллен. Вы заслужили отдых.
18.
Когда я проснулся, было светло - настолько, насколько бывает
светло в пасмурный зимний день. Голова не болела, и я подумал, что
легко отделался. В палатке было холодно, и я поспешно натянул курт-
ку поверх грубого шерстяного свитера. Ни доспехов, ни оружия в па-
латке не было. Я вышел наружу и едва не столкнулся с часовым в фор-
ме личной гвардии герцога. Хотя часовой не сделал попытки остано-
вить меня, я понял, что Элдред все еще не доверял мне.
-Армия еще не вернулась? - спросил я гвардейца.
-Нет, ваша милость, - покачал головой он. -Сражение пере-
местилось на запад, и уже несколько часов в лагере нет новостей.
Это мне не понравилось. По моим расчетам, повстанцы уже должны
были быть полностью разгромлены. Я понимал, что от успеха боя за-
висит доверие герцога, а значит, и моя жизнь.
Полчаса спустя я прогуливался вдоль юго-западной границы ла-
геря, поглядывая в сторону горизонта. Здесь же толпилось большин-
ство из оставленных в лагере солдат, свободных от караулов. Наконец
самые зоркие из них разглядели движущуюся по равнине точку; вскоре
ее видели уже все. Это был одинокий всадник; но мере того, как он
приближался, людьми овладевало все большее волнение. В эти послед-
ние часы неизвестности у многих, и у меня в том числе, дрогнула ве-
ра в непобедимость герцогских войск - ведь доселе между ними и пов-
станческой армией не было крупных сражений, а войска короля не раз
терпели поражения от повстанцев...
Но вот, наконец, забрызганный грязью конь пересек линию пере-
довых постов, и всадник, привстав на стременах, крикнул:
-С бунтовщиками покончено! Встречайте его светлость!
Вскоре вдали показалась победоносная армия. Бесконечной змеей
извивалась она по равнине, чешуей блестели щиты тяжелой пехоты и
доспехи рыцарей. Впереди ехало высшее командование во главе с гер-
цогом. Гвардейцы, остававшиеся в лагере, выстроились в почетном
карауле. Подъехав к первым палаткам лагеря, герцог повернул коня
и отдал несколько распоряжений своим офицерам. Те поехали вдоль
колонны, отдавая, в свою очередь, приказы младшим офицерам, кото-
рые принялись строить солдат перед лагерем. Пока войска строились,
герцог снял шлем и тяжелые латные рукавицы и бросил все это по-
доспевшему оруженосцу. Заметив меня, Элдред подозвал к себе одного
из гвардейцев и что-то сказал ему. Гвардеец кивнул и побежал вы-
полнять приказ.
Войска построились и ожидали слов своего главнокомандующего.
Герцог обратился к ним, сидя в седле:
-Солдаты! Сегодня вы вновь покрыли себя славой. Вы избавили
землю Корринвальда от пятнадцати тысяч гнусных мятежников, в то
время как наши потери в этой битве ничтожны. Но пусть вас не об-
манывает легкость этой победы. Ведь это те самые грозные мятежники,
от которых доблестные войска его величества короля Гродрэда драпа-
ли, теряя сапоги!
Это было и неостроумно, и неверно; но герцог знал, как следу-
ет говорить с подобной аудиторией, и солдаты ответили на его шутку
дружным хохотом. Когда смех начал стихать, кто-то крикнул:"Да здра-
вствует герцог!", и войско взорвалось криками "Ура!" Многие потря-
сали в воздухе мечами и колотили ими по щитам; целую минуту стоял
невообразимый шум. Наконец герцог поднял руку, показывая, что же-
лает продолжать.
-Впрочем, я всегда готов помочь его величеству Гродрэду и по-
слать ему несколько моих солдат, чтобы они поучили воевать его ге-
нералов! (Новый взрыв смеха.) Но, впрочем, хотим ли мы, чтобы слава
и добыча в этой войне - войне, выигранной нами - достались королев-
ским войскам? Когда оставшиеся мятежники во главе с Рорреном побро-
сают оружие - разве богатства мятежных городов должны достаться
солдатам короля, только и умевшим, что отступать? (Шум, возмущенные
крики.) Правильно, мы не можем этого допустить! (Крики: "Нет!", "Да
здравствует герцог!") Солдаты! Сегодня мы разгромили самую органи-
зованную армию мятежников. Армия Роррена - это просто сброд воров
и насильников, который даже королевские войска успели основательно
потрепать. Пойдем же на север и довершим дело до конца! Героев этой
войны ждут слава, добыча, офицерские чины, дворянство и поместья!
-Ура! Слава герцогу! - ревела толпа. В этот момент солдаты не
задумывались о том, что их ждет трудный переход зимой через разо-
ренные земли, что "банда воров и насильников" значительно превос-
ходит по численности разгромленную армию Риэла, что богатства мя-
тежников награблены, и король будет требовать возвращения их преж-
ним владельцам, а офицерские чины и тем более дворянство ждут лишь
немногих...
Проезжая мимо меня, герцог придержал коня.
-Риллен, я пришлю за вами перед вечерней сменой караула. По-
беседуем.
Вернувшись в свою палатку, я обнаружил там легкие кавалерий-
ские доспехи и кинжал.
Вечером ко мне явился гвардеец и проводил меня в палатку гер-
цога. Элдред Раттельберский, видимо, уже отдохнул после бессонной
ночи и сражения. Он объявил мне, что не забудет моей помощи в раз-
громе мятежа и по окончании кампании меня ждут награды, пока же за
мной сохраняется статус советника, после чего, удовлетворяя мое лю-
бопытство, рассказал о прошедшей битве.
Против даже не пятнадцати, а двенадцати с половиной тысяч пов-
станцев герцог бросил двадцатидвухтысячную армию, разделив ее для
нанесения одновременно двух ударов - с севера и с востока, из леса.
В результате прежде, чем повстанцы успели организовать сопротивле-
ние, их армия была рассечена на три части, причем герцог позаботил-
ся, чтобы повстанческие подразделения оказались в наиболее неблаго-
приятных условиях: тяжелую пехоту и кавалерию загнали в болото,
легкую кавалерию окружили герцогские тяжелые пехотинцы с длинными
копьями, почти не оставлявшими шансов на прорыв, а против легкой
пехоты, оттесненной на лишенную укрытий равнину, была брошена ка-
валерия. Однако примерно четырем тысячам мятежников удалось про-
рваться на запад и отойти на значительное расстояние - герцог от-
ложил их преследование до уничтожения остальных, дабы не распылять
силы и не множить тем самым свои потери. Легкие кавалерийские от-
ряды отошедших совершили несколько дерзких рейдов, нанося войскам
герцога удары с фланга и с тыла, но эти рейды не могли повлиять на
ход боя. После того, как окруженные мятежники были перебиты или
утонули в трясине, герцог занялся прорвавшимися - тогда-то сражение
и переместилось на запад. Собственно, это было уже не сражение, а
погоня - повстанцы прекрасно понимали, чем кончится для них бой.
В этой погоне пехотинцы несколько раз пытались обороняться, чтобы
дать возможность отступить своим кавалеристам, но их ощетинивавши-
еся копьями и мечами каре не могли выстоять против сплошной стрель-
бы арбалетчиков герцога и атак его тяжелой кавалерии. Наконец от
всей повстанческой армии осталось только полторы тысячи всадников,
и на их преследование герцог бросил всю свою конницу, лично возгла-
вив ее. Конные арбалетчики и наиболее мобильные легкие отряды окру-
жали мятежников с флангов, не давая им разъехаться в разные сторо-
ны, а сзади скакали тяжеловооруженные рыцари, дожидаясь, пока хол-
мы, болота или река преградят быстрому врагу путь к спасению. Од-
нако преследуемые бросились в разные стороны раньше, и около трех
сотен на самых резвых лошадях спаслись, остальные же стали жертва-
ми стрел, мечей и копий. За все сражение убитыми и ранеными герцог
потерял чуть более трех тысяч человек.
-В этом ваша заслуга, Риллен, - сказал он. -Если бы мы заранее
не знали всех подробностей их расположения и оно не было бы столь
удобным для нас, потерь было бы гораздо больше - они дрались, как
звери... Знаете, человек во многом определяется тем, как он ведет
себя перед лицом смерти - во многом, если не полностью... Среди них
хватало и паники, и воплей о пощаде, но многие бились достойно - не
будь они бандитами, я бы взял их в свою гвардию. Знаете, Риллен, в
глубине души я даже жалею, что вы сдали партию в такой интересной
позиции - было бы любопытно доиграть по-честному. Но это означало
бы лишние потери, а солдаты мне еще пригодятся. Да и вы мне полез-
нее в качестве союзника, а не врага.
На следующий день герцог занял без боя крупный город Крамменер
на северо-востоке и в течение недели ждал там подхода с юга допол-
нительных войск. Наконец с сорокатысячной армией мы выступили в по-
ход против Роррена.
19.
Меж тем положение Роррена стало критическим. Хотя повстанцы
по-прежнему контролировали довольно большую территорию, все их по-
пытки наступления захлебнулись, и теперь королевские войска мед-
ленно теснили их к югу. К услугам короля были людские и материаль-
ные ресурсы многих областей и графств, меж тем как контролируемые
Рорреном земли не могли уже ни снабжать его армию, ни давать ей по-
полнение, столь необходимое после того, как лучшие ее части были
перемолоты в бесплодных попытках прорыва на севере. Гродрэду, ве-
роятно, уже удалось бы подавить мятеж, если бы не поведение многих
крупных феодалов: они не спешили присылать ему помощь, дожидаясь,
пока армия короля ослабеет в боях, и они смогут диктовать ему усло-
вия. В подобной ситуации подход армии Риэла мог бы переменить по-
ложение и воодушевить повстанцев на последнюю, отчаянную попытку
прорыва; весть же о полном разгроме этой армии окончательно подо-
рвала их дух. Началось беспорядочное отступление по всему северно-
му фронту.
В то же время войска герцога по мере продвижения на север
встречали все более серьезное сопротивление. Оборона некоторых го-
родов была столь сильна, что Элдред не тратил времени и сил на их
взятие, а продолжал наступление, оставляя осажденные города в тылу,
подобно тому, как он оставил в тылу Аллендер. Подобная тактика была
особенно эффективна зимой, когда осажденным угрожал не только го-
лод, но и холод. Разумеется, каждая осажденная крепость отвлекала
на себя часть герцогской армии, но ведь и для Роррена гарнизоны
крепостей были фактически утрачены, а он нес большие потери в боях
на два фронта. В конце концов Роррен понял, что остаткам его армии
грозит перспектива превратиться в несколько изолированных друг от
друга и лишенных снабжения гарнизонов, окруженных герцогскими и
королевскими войсками. Повстанцы стали отступать, избегая серьезных
сражений с нами. Разведчики доносили о подготовке Роррена к боль-
шому походу.
-У него остался единственный выход, - комментировал ситуацию
герцог, - бросить все, что может задержать его в пути, и пытаться
быстро обойти войска Гродрэда далеко с запада или с востока, чтобы,
обогнув стороной Траллендерг и защищающие его силы, прорваться в
северные области Корринвальда и там пытаться раздуть пламя восста-
ния. Думаю, так далеко мы его не пустим... весь вопрос в том, какой
путь он изберет.
-Почему бы не помочь ему в выборе? - заметил я. -Нам выгоднее,
чтобы он двинулся на восток, поближе к северным границам Раттель-
бера. Значит, надо создать у него впечатление подготовки наступле-
ния на западе.
-Браво, Риллен! - рассмеялся герцог. -Я уже неделю подбрасываю
маршалам моего кузена достоверную информацию о том, что Роррен по-
йдет на запад. Похоже, они наконец-то клюнули и выдвигают войска на
западном направлении. Теперь у Роррена остается одна дорога - на
восток.
И действительно, уже на следующий день повстанцы Роррена вы-
ступили в свой отчаянный восточный поход. Предводитель мятежников
так спешил, что не стал дожидаться подхода всех своих частей с юга
и севера. Некоторые из этих частей присоединились к нему по пути,
другие были отрезаны и уничтожены впоследствии правительственными
войсками. Восточный поход Роррена напоминал попытку корабля проско-
чить между неумолимо смыкающимися айсбергами; но, если айсбергами
движут слепые силы природы, то армиями короля и герцога управляла
разумная воля. Поход повстанцев с течением времени все более пре-
вращался в паническое бегство, на начальном этапе которого коман-
диры бросали обозы, тяжелую осадную технику и вооружение, а под
конец - целые части, если они не успевали прибыть в очередной пункт
к назначенному сроку. Я не раз был свидетелем беспощадного истреб-
ления таких отставших частей. За счет этого, однако, оставшимся си-
лам удалось вырваться из смыкавшегося коридора и устремиться дальше
на восток. Королевские войска повернули к северу, готовясь атако-
вать повстанцев, если те попытаются двинуться туда же, а герцог
продолжал преследование. Так, в походных условиях, мы встретили
новый, 684-й год.
Мы стояли в тот день в небольшом городке - кажется, он назы-
вался Тарленг. По случаю праздника солдатам было выдано изрядное
количество вина, и они, несмотря на холод, гуляли всю ночь, наводя
страх на местное население. Поутру несколько десятков из них были
найдены мертвыми - одни передрались, другие уснули в сугробах. Впро-
чем, поведение многих офицеров было не лучше. Для высшего командо-
вания , наиболее знатных рыцарей и своих приближенных герцог устро-
ил пир в занятом им доме богатого купца. Я тоже там присутствовал.
Изобилие яств и вин позволяло забыть о трудностях снабжения армии
зимой, в разоренном краю, вдали от Раттельбера - трудностях, кото-
рые не компенсировало даже вполне легализованное мародерство.
-Мятежу скоро конец, - говорил герцог, стоя во главе стола с
серебряным кубком в руке. -Сегодня я получил известие о падении
Аллендера. Участь тех осажденных крепостей, которые еще держатся,
также решена. Армия Роррена тает с каждым днем. Фактически это уже
просто бегущая толпа, утратившая порядок и организацию. Вскоре на
пути у них окажется Делерра, а это, как вы знаете, не самая малень-
кая река... у них будут проблемы с переправой...
В этот момент открылась дверь, и на пороге появился гвардеец.
-Ваша светлость, прибыл гонец от полковника Дратта.
-От Дратта? Надеюсь, он наконец взял Кридерг. Пусть войдет.
Появился гонец в форме капрала. Как и положено нижним чинам
в резиденции главнокомандующего, при входе он отдал караульным ору-
жие. В правой руке гонец держал свернутый в трубку пергамент с тя-
желой сургучной печатью на скрепляющем шнуре.
Элдред поставил кубок и повернулся к гонцу. Когда тот прибли-
зился, герцог протянул руку за посланием. Дальнейшее произошло в
одно мгновение. Прибывший подскочил к герцогу, размахнулся и ударил
его свернутым пергаментом, целясь в грудь, но Элдред успел повер-
нуться, и удар пришелся в плечо. Лязгнул металл. Герцог отшатнулся,
но устоял на ногах и схватился за рукоять меча. "Гонец" снова бро-
сился на него, целясь на этот раз в горло, но Элдред успел перехва-
тить его руку левой рукой, а тот, в свою очередь, мешал ему выта-
щить меч. Они боролись секунды три, пока с окружающих не спало оце-
пенение. Гости вскакивали с мест, обнажая оружие, а от раскрытой
двери уже бежали караульные гвардейцы.
-Живым! - крикнул герцог.
Множество рук схватили злоумышленника, оттащили его от главно-
командующего и скрутили. Из пергаментного свитка со звоном выпал
остро отточенный стилет.
-Вы не ранены, ваша светлость?
-Нет, - отмахнулся герцог. -Я имею привычку носить под одеждой
кольчугу, о чем господа бунтовщики, видимо, не знали. Но как он сю-
да попал? Начальника стражи ко мне!
Появился начальник стражи, бледный от страха.
-Я не виноват, ваша светлость... - лепетал он, - он назвал па-
роль...
-Пароль - это еще не все! Ты должен был обнаружить стилет в
пергаменте! Ты разжалован в рядовые. Караульным - по тридцать пле-
тей. А этого бандита увести и выяснить все подробности, в частнос-
ти, откуда знает пароль. Господа! - обратился герцог к гостям.-Про-
шу вас занять свои места. Пир продолжается!
Пир действительно продолжился, но веселье закончилось.
20.
На следующий день мы покинули Тарленг. Полки проходили через
арку привратной башни, под бойницами которой висели четыре трупа.
Трое были солдаты - их застали, когда они, пьяные, спали на посту.
Четвертый был злоумышленник. Его невозможно было узнать - это была
просто окровавленная туша. Налетавший порывами холодный ветер по-
качивал заиндевелые тела. Герцог был мрачен; я ехал поотдаль, не
решаясь заговорить с ним. Однако, когда под вечер мы остановились
на привал в большом селении, он сам позвал меня. К этому времени
потеплело, и ветер стих; по этой ли причине, или из-за боязни ушей,
которые могут иметь стены, наш разговор состоялся на улице.
-Мне не нравится эта вчерашняя история, Риллен, - сказал гер-
цог, когда мы вышли на окраину селения. -Этот парень как будто бы
выложил все - у меня работают настоящие мастера своего дела, кото-
рые не позволят, чтобы смерть или беспамятство прервали мучения до-
прашиваемого прежде, чем тот скажет все, что знает. Это один из мя-
тежников, специально оставшийся в городе, чтобы убить меня; по его
словам, он напоил одного из солдат и узнал у него пароль, а потом
убил капрала, тоже пьяного, и завладел его обмундированием. Это
похоже на правду... по крайней мере, он сам до самой смерти в это
верил. Но дело в том...
