Юрий Нестеренко. Плющ на руинах
сторінка №5
...орону перешли лишь несколько баронов...Остальные на словах уверяют меня в полной поддержке и глубоком ува-
жении, однако, как они выражаются, "не решаются выступить против
законного монарха, пока пагубность его правления не доказана более
полным образом", то есть пока его военное положение не стало совсем
безнадежным! Хитрые бестии... Запасы моего золота не безграничны, а
щедрым обещаниям они не верят.
-И, полагаю, правильно делают, - усмехнулся я.
-Конечно, если бы я удовлетворил все их пожелания, то оказался
бы еще более слабым королем, чем Гродрэд. Но те, кто примкнут ко
мне первыми, будут щедро вознаграждены. Впрочем, хорошо уже и то,
что большинство дворян согласно соблюдать нейтралитет. Но те, кто
будет слишком долго выжидать, могут и не дождаться. Мне понадобятся
земли для награждения моих людей. Знаете, Риллен, я намерен не толь-
ко отменить законы против выходцев из вашей эпохи, но и даровать им
дворянство. Сыщется, конечно, много мошенников, но вы поможете их
разоблачить. А вас... вас я со временем сделаю графом. Как некогда
король Гайлес Храбрый пожаловал графский титул моему предку-пере-
бежчику.
-Но пока вы даже не упразднили Священный Трибунал на подкон-
трольных территориях, - напомнил я.
-Увы! Церковники знают, как я к ним отношусь, и платят мне
взаимностью. Но пока у них нет формального повода придраться. Если
же я дам им такой повод и буду отлучен от церкви - а пока моя армия
еще не у стен Траллендерга, они могут на это решиться - то мои...
как там назывались эти доходные долевые обязательства?
-Акции, - подсказал я.
-Вот-вот. Мои акции сильно упадут. Риллен, нам чертовски не-
обходимы новые победы!
В этот момент один из генералов поднялся, чтобы произнести
первый тост. Но, едва в зале установилась относительная тишина, с
улицы послышались приветственные крики, топот марширующих ног и
глухой лязг доспехов.
-Что такое? - сдвинул брови герцог. В дальнем конце залы от-
крылась дверь, и на пороге появился караульный.
-Ваша светлость, прибыл майор Корр со своими солдатами!
-Уже? - удивился герцог. -Пусть войдет.
В зал, гремя оружием, вошел Граллен Корр, мой старый знакомый
по Адериону. Я отсалютовал ему поднятым кубком, он коротко кивнул
мне и тут же снова устремил взгляд на герцога.
-Ну, майор? - спросил Элдред. -Неужели Кандер сдался без боя?
-Да, ваша светлость! Там стояло два полка, почти три тысячи
человек. Но, когда мы подошли к Кандерской крепости, ее гарнизон
спустил королевский флаг и изъявил желание присоединиться к армии
вашей светлости. Я принял у них присягу на верность, назначил своих
офицеров и привел кандерцев сюда. Сейчас они стоят под стенами,
ожидая позволения войти в город.
-Разумно, - похвалил осторожный Элдред, - надо сперва их про-
верить. Но вряд ли это ловушка, не самоубийцы же они. Скорее всего,
солдаты бегут от Гродрэда - и совершенно правильно делают. Три ты-
сячи солдат - это отличный подарок, майор! Прошу к столу, выпейте
из моего кубка, - этот не слишком гигиеничный ритуал считался при
дворе весьма почетным. Корр принял кубок, который герцог еще не
успел пригубить, и провозгласил тост: -За короля Элдреда Второго!
- который после мгновенной паузы подхватили десятки глоток. Так
впервые была названа открытым текстом цель нашего похода. Мы все
выпили стоя. Элдред сделал знак слугам, которые побежали вдоль сто-
лов, снова разливая вино.
-И за вас, друзья мои! - провозгласил герцог ответный тост,
опять принимая свой кубок. Но, едва он поднес его к губам, Корр
издал какой-то странный звук. Я увидел, что лицо майора побледнело,
и на нем выступил пот.
-Элдред... - прохрипел он, хватаясь за горло, - вино... - на
губах Корра выступила пена, и он, пошатнувшись, с грохотом рухнул
на пол. Вино из опрокинутого кубка разлилось по столу, словно лужа
крови.
27.
В наступившей суматохе прогремел голос герцога:
-Перекрыть все выходы, никого не выпускать! Гвардейцы, ко мне!
В следующий момент Элдред уже стоял спиной к стене, с обнажен-
ным мечом в руке, словно ожидая нападения. Рыцари вскакивали с мест,
опрокидывая скамьи, кто-то закричал: "Измена!" Наконец в зал ворва-
лись гвардейцы.
-Спокойствие, господа! - призвал герцог. -Вы, лейтенант, - об-
ратился он к начальнику стражи, - немедленно арестуйте всех слуг и
передайте их Раддельду. Но пока допрашивать без резкости, просто
выяснить, кто что видел. Вас, господа, - он повернулся к гостям, -
я тоже прошу постараться припомнить, не заметил ли кто злоумышлен-
ника. Генерал Нерр, берите три полка и блокируйте кандерцев. Если
они окажут неповиновение, рубите их без пощады. Господа, еще раз
прошу всех соблюдать спокойствие и пока не расходиться. Я должен
отдать дополнительные распоряжения, - с этими словами герцог по-
спешно вышел.
Естественно, к еде и питью никто больше не притронулся. Через
некоторое время четверо стражников унесли тело Корра. Затем вернул-
ся Элдред. Он выразил сожаление по поводу испорченного пира и по-
клялся, что Гродрэд заплатит за свое злодейство.
Еще сутки после этого я не знал о дальнейшем развитии событий,
разве что наутро услышал от одного из офицеров, что кандерские пол-
ки оказались непричастны к заговору. То, что Корр привел их именно
в тот момент, оказалось совпадением - роковым для него и счастливым
для герцога. Лишь вечером Элдред вызвал меня к себе.
-Гродрэд - идиот, - сказал герцог, едва я переступил порог
его кабинета. -Только идиот станет устранять противника быстродей-
ствующим ядом. Хороший яд должен убивать через много часов, лучше -
через несколько дней. Впрочем, когда в стране презирают науку, в
забвенье приходит даже столь полезная область химии. Но теперь все
узнают, что Гродрэд - трус, готовый на любую подлость из страха
перед открытым боем.
-Вы не опасаетесь, ваша светлость, что он попытается в ответ
обвинить вас?
-Заявить, что я подстроил убийство Корра? Но зачем? Корр был
честный и преданный офицер, к тому же я не мог предвидеть его по-
явления... Хотя, конечно. Если бы моей целью была провокация против
Гродрэда, я мог подставить первого, кто подвернется. Да, в этом
есть резон. Но если такое обвинение прозвучит, я предложу Гродрэду
доказать его в рыцарском поединке. Правда, подобных прецедентов не
было уже больше двух столетий, но официально этот обычай никто не
отменял. Король - такой же рыцарь, как другие, первый среди равных.
-Как продвигается расследование, ваша светлость?
-Пока не слишком здорово. Теоретически это мог сделать любой
из слуг и любой из гостей - кроме вас, поскольку мы как раз раз-
говаривали, и у вас просто не было возможности незаметно бросить
яд в кубок.
-Благодарю за доверие, - усмехнулся я.
-Риллен, вы прекрасно знаете, что доверять нельзя никому. Но
вам-то я как раз верю, вы никак не заинтересованы в моей гибели...
Так вот, в принципе это мог сделать кто угодно, но на практике риск
был слишком велик - отравителя хоть краем глаза, да кто-нибудь за-
метил бы. Допросы подтвердили, что никто ничего подобного не видел,
а значит, вино не было отравлено на пиру. Следовательно, отравили
сам кубок до того, как он был подан на стол - видимо, ополоснули
ядом. А это сужает круг подозреваемых до нескольких слуг. До не-
скольких, но не до одного. Сделанный сразу же после покушения обыск
личных вещей ничего не дал. И, значит, придется пытать их всех.
Черт возьми, Риллен, ведь я знаю каждого из них! Я никогда не поль-
зуюсь услугами случайных людей и всегда вожу своих слуг с собой, вы
же знаете. И один из них, оказывается, изменник! Разве я плохо с
ними обращался? Разве мало платил? И теперь из-за одного подонка
придется потерять целый десяток! Я уже не смогу доверять людям,
безвинно перенесшим пытки по моему приказу.
-Надеюсь, вы не убьете их? - обеспокоился я.
-Нет, конечно. Как только предатель сознается, я заплачу ос-
тальным золотом за их страдания и отпущу их на все четыре стороны.
-А если он не сознается?
-Риллен, не говорите чепухи. Еще в вашу эпоху говорили, что
нет несгибаемых подследственных, есть плохие дознаватели. У меня
дознаватели хорошие.
В это время в дверь постучали; это явился с докладом гвардей-
ский лейтенант. Он молча кинул взгляд на меня, герцог так же молча
разрешил говорить в моем присутствии.
-Ваша светлость, он сознался!
-Кто? - лаконично спросил герцог.
-Тегго.
-Значит, Тегго... Конечно, он довольно легкомысленный малый,
но я ни за что бы не подумал, что его можно подкупить.
-Вы правы, ваша светлость. Дело не в деньгах.
-Что же они ему посулили? Дворянство?
-Нет. Его охмурила какая-то девка. Знаете, из тех, что вечно
таскаются за армией, маркитантка или просто шлюха.
Герцог выругался, затем спокойно спросил:
-Принятые меры?
-Капитан уже отдал приказ о задержании всех из этого контин-
гента, кто подходит по возрасту. Они будут предъявлены Тегго для
опознания. Если она была в городе на момент покушения, она от нас
не уйдет.
-Прибавьте к ним еще городских проституток, она может скры-
ваться среди них. Хотя, конечно, все это пустое. Наверняка она по-
кинула армию еще до покушения. Но для очистки совести... Вы увере-
ны, что Тегго не станет ее выгораживать?
-Полагаю, нет, ваша светлость. Ему объяснили, что он был лишь
орудием в руках королевской шпионки.
-Ладно. Что остальные слуги?
-Никто особенно не пострадал. Тегго сознался почти сразу, от
одного вида наших инструментов.
-Значит, остальные отделались испугом?
-Некоторых слегка выпороли.
-Тем, кто отведал кнута, раздайте по три медные монеты. Отлич-
но, выходит, слуг можно оставить. У них нет повода держать на меня
зло.
И в самом деле, в средние века телесные наказания столь обыч-
ны, что никому из слуг и в голову не пришло обижаться. Напротив,
высеченные, получив монеты, благодарили герцога за щедрость, а ос-
тальные им завидовали.
Из-за расследования мы задержались в городе еще на один день.
Однако найти шпионку, совратившую Тегго, так и не удалось. Хотя
герцог и предвидел это, он был в ярости.
-Черт возьми, Риллен, - восклицал он, - до каких пор похоть
будет отравлять жизнь не только тупицам, но и разумным людям? Ну
ничего, когда я приду к власти, я тоже отравлю ей существование.
Это же невозможно перечислить, сколько гнусностей и преступлений
совершено во все века из-за похоти! И черт знает сколько еще моих
людей подвергаются опасности! Ну, местные проститутки заплатят мне
за своих соратниц по ремеслу.
-Но ведь они невиновны.
-Они виновны в том, что они шлюхи! Если наша религия, - усмех-
нулся он, - считает все заповеди одинаково важными, то почему пре-
любодеяние должно караться менее сурово, чем убийство?
-Вы что, собираетесь их казнить?
-Я? Нет. Нет соответствующего закона. А если обойтись без за-
кона, это даст повод для насмешек. Скажут, что герцог Раттельбер-
ский нашел достойного противника. Но вот местному председателю Свя-
щенного Трибунала для поднятия престижа своей организации требуется
хороший процесс над ведьмами. Как видите, и от Священного Трибунала
иногда может быть польза.
-И что же, придя к власти, вы хотите узаконить смертную казнь
за проституцию?
-Риллен, в вас опять проснулись гуманистические замашки? Нет,
смертную казнь я вводить не собираюсь (хотя стоило бы), но наказа-
ние сделаю более действенным, чем прежде. Сейчас они обычно отделы-
ваются кнутом, а я введу клеймение. С обезображенным лицом им будет
труднее заниматься своим промыслом, да и для других это послужит
наглядной наукой.
Неприязнь герцога к разврату была совершенно непритворной.
Насколько мне известно, секс не занимал в его жизни никакого места.
-Женщины, Риллен, - говорил он, - подобны крепкому вину: в
малых дозах оно способно развеселить печального и придать силы ус-
талому, но стоит увеличить дозу - а сделать это очень легко - и че-
ловек превращается в отвратительное тупое животное. Однако даже и
малые дозы туманят мозг, так что лучше всегда оставаться трезвым.
Надо сказать, что я тоже никогда не был сексуально озабоченным
и вполне разделяю эту точку зрения.
Вообще средневековые нравы в этом отношении довольно своеоб-
разны. С одной стороны, церковь резко осуждает разврат как тяжелый
грех; священникам предписано обязательное воздержание (хотя на пра-
ктике, конечно, отнюдь не все его соблюдают). Помимо идейных сооб-
ражений, есть и вполне материальные факторы: не только СИДА, до-
ставшаяся нынешнему миру в наследство от нашей эпохи, но и другие
неприятные болезни при теперешнем уровне медицины неизлечимы. С
другой стороны, сексуальная распущенность процветает. Проститутки
действуют почти открыто, откупаясь от местных властей, а в некото-
рых городах и графствах их "бизнес" и вовсе узаконен. Практически
любая трактирная служанка готова за умеренную плату обслужить пос-
тояльца по "полной программе". Феодалы пользуются "правом первой
ночи"; простолюдинки даже формально не защищены от домогательств
своих сеньоров, да и от других дворян их может защитить разве что
собственный сеньор, но никак не королевский суд. Более того, похо-
жие нравы наблюдаются и на более высоких ступенях общественной лес-
тницы. Так, считается само собой разумеющимся, если дворянин-вассал
поделится со своим сеньором собственной супругой; при этом брак ос-
тается столь же прочным, а честь всех участвующих сторон - незапят-
нанной. Впрочем, подобные услуги принято оказывать уже только сень-
ору, а не любому вышестоящему дворянину; исключение составляет ко-
роль, которому - не по закону, но по традиции - доступна фактически
любая женщина королевства. Разумеется, за эти услуги положено ока-
зывать благодеяния женщине, ее мужу или ее роду. Любопытно, что при
этом супружеская измена - то есть когда жена проделывает подобное
в тайне от супруга, да еще с человеком недостаточно высокого про-
исхождения - считается тягчайшим преступлением, за которое обману-
тый муж может убить изменницу, а нередко и любовника, не вызывая
никаких нареканий со стороны правосудия; правда, при этом он может
навлечь на себя месть родственников убитых. Несмотря на это, вне-
брачные связи, особенно в крупных (по нынешним меркам) городах,
широко распространены; поэты и трубадуры смеются над супружеской
верностью и воспевают "подвиги" героев-любовников. Общественная
мораль осуждает разве что насилие над девственницами, в отношении
же прочих во многом действует принцип "раз уж женщина все равно
делает это, то велика ли разница, с кем". Естественно, страна на-
воднена бастардами; те из них, кому посчастливилось произойти на
свет от похоти достаточно влиятельного лица, со временем нередко
становятся родоначальниками новых дворянских родов - и, разумеется,
в дальнейшем ведут себя ничуть не лучше своих родителей.
Короче говоря, скудоумные романтики моей эпохи, полагавшие
феодализм эпохой "возвышенной рыцарской любви и благородства",
были бы весьма удивлены, оказавшись здесь.
28.
Наутро, перед выступлением, на городской площади в присутст-
вии герцога и его свиты был казнен Тегго. Когда бывший слуга увидел
инструменты палачей, он бросился на колени перед человеком, чудом
не погибшем от его руки.
-Ваша светлость! Вы же обещали пощадить меня за помощь дозна-
нию!
-Если бы я это обещал, - спокойно ответил герцог, - пришлось
бы сдержать слово. Но я, разумеется, не обещал и не мог обещать
снисхождения изменнику.
-Но господин дознаватель говорил мне...
-Раддельд? Так ведь он не дворянин. Он может и солгать. Присту-
пайте, - велел он палачам.
Те сорвали с осужденного рубаху и подвесили его за ноги под пе-
рекладиной, после чего старший палач нанес ему 20 ударов кнутом.
Затем Тегго вспороли живот и засунули туда пук соломы, а подручный
палача затолкал несчастному в рот его собственные потроха.
-Ваша светлость, - повернулся я к герцогу, - позвольте мне
уйти.
-Не думайте, Риллен, что мне самому это доставляет большое
удовольствие, - тихо сказал он. -Но смерть предателя и должна быть
ужасной. А если вы уйдете, это будет выглядеть так, будто мои люди
не одобряют мои действия. Но никто не заставляет вас на это смот-
реть, просто сделайте вид.
Однако, как я ни отводил взгляд, это не могло защитить мой
слух от ужасных стонов, постепенно затихавших.
-Удивительная эпоха, - пробормотал я. -Можно предать человека
мучительной смерти, но нельзя нарушить данное ему слово.
-Так ведь в вашу эпоху можно было и то, и другое, - невозмути-
мо откликнулся герцог.
Мы стояли на площади, пока не кончилась агония Тегго; после
этого офицеры поспешили к своим частям, выстраивая их в походный
порядок, и войско покинуло город.
Итак, расследование второго покушения на Элдреда тоже окончи-
лось неудачей; хотя конкретный исполнитель был схвачен и казнен,
идущая от него ниточка вновь оборвалась. Впрочем, еще со времен
первого покушения герцог был уверен, что эта ниточка, прежде чем
протянуться в Траллендерг, цепляется еще как минимум за одного из
его офицеров.
-Узнаю своего кузена, - бормотал Элдред, покачиваясь в седле,
-Никакой фантазии. Оба покушения - на пиру. Впрочем, в этом есть
свой резон... много пьяных людей, притупленная бдительность... Но
я, в отличие от Гродрэда, никогда не напиваюсь допьяна, его людям
следовало бы это знать. Черт, эти ублюдки испортили тост за мое
коронование!
-Разве вы суеверны? - удивился я.
-Нет, конечно, но не все мои люди могут этим похвастаться.
Кое-кто счел это дурным предзнаменованием. Ну ничего, скоро Грод-
рэд мне за все заплатит.
Однако в этот день герцогу пришлось пережить новые удары, не
то чтобы совсем неожиданные, но весьма неприятные. С интервалом в
несколько часов мы встретили гонцов, сообщивших о падении двух на-
ших крепостей на севере, находившихся в осаде с начала кампании.
То, что они продержались так долго, объяснялось предусмотритель-
ностью герцога, который после подавления мятежа уделил особенное
внимание размещению гарнизонов за пределами Раттельбера. Однако
теперь королевские войска взяли эти крепости штурмом; гарнизоны
были перебиты, все пленные повешены. Герцог в ярости велел в ответ
повесить 4 сотни пленных, в том числе 30 старших офицеров; головы
последних были отосланы королю. Отныне в армии Элдреда действовал
приказ "Пленных не брать!"
Герцогская кавалерия совершила стремительный бросок на север
с целью спасти две еще оборонявшиеся крепости. В одном случае по-
мощь подоспела тогда, когда королевские войска уже ворвались в го-
род, и солдаты герцога все же одержали победу, хотя и дорогой це-
ной. Другой же город - это был Тондерг - осаждали столь большие
силы, что командир кавалеристов после непродолжительной битвы при-
нял решение отступить. Выслушав его доклад, герцог, скрепя сердце,
признал это решение правильным. Основные силы так и не успели на
помощь Тондергу, и через несколько дней город пал.
Однако Элдред не стал тратить силы и время на отвоевывание
Тондерга, поскольку он лежал восточнее нашего пути на столицу. Если
бы крепость сохранилась за нами, она хорошо прикрыла бы нас с флан-
га; однако теперь герцог смирился с потерей этого преимущества. По
всей видимости, королевские маршалы были раздосадованы этим его ре-
шением, так как рассчитывали выиграть время для подтягивания новой
армии. Королю удалось собрать немалое войско, куда вошли все его
твердые сторонники и значительная часть колеблющихся; правда, пока
формирование этой армии еще не закончилось, и нам противостояли
лишь дежурные части, в основном перевооруженные и частично попол-
ненные остатки разбитой под Крамменером армии. Герцог тоже не мог
пожаловаться на полное отсутствие подкрепления, однако графы и ба-
роны предпочитали выжидать до последнего и присоединялись к нам
только тогда, когда войска Элдреда подходили к их землям вплотную.
Тем не менее, зная от разведчиков о приготовлениях Гродрэда, герцог
постепенно снова стягивал разрозненные по широкому фронту части в
единый кулак. Всем было ясно, что близится грандиозная, весьма воз-
можно - решающая битва.
Лето перевалило за середину, а мы достигли северной границы
территории, некогда контролировавшейся мятежниками Роррена. Здесь
их окончательно остановили, а потом стали теснить на юг королевские
войска. С нами, однако, они пока ничего не могли поделать. Правда,
теперь мы оставляли в тылу некоторые, наиболее укрепленные, вражес-
кие крепости; это было довольно рисковано, но Элдред не хотел лиш-
них потерь и задержек - он рвался вперед, к Траллендергу, надеясь
закончить кампанию до осенней распутицы.
Наконец стало ясно, что решающая битва произойдет, по всей
видимости, где-то в районе местечка Ральдены. Именно туда была стя-
нута королевская армия; они обустраивались на позициях первыми, что
давало им определенные преимущества. К тому времени, как разведка
донесла о местоположении предполагаемого поля боя, мы находились
оттуда в трех переходах.
Стояла теплая летняя ночь. Герцог и его свита пользовались
гостеприимством местного феодала, армия же расположилась лагерем
вокруг замка. После долгого пути верхом я заснул как убитый; од-
нако около полуночи сквозь сон до меня донесся какой-то шум. При-
ученный походной жизнью к бдительности, я вскочил с постели. В ко-
ридоре слышался топот бегущих ног и какие-то крики; я кое-как одел-
ся, схватил со стула меч и распахнул дверь. Мимо пробежал гвардеец
с факелом и мечом наголо.
-Что случилось? - спросил я.
-Изменник! - крикнул он. -Поймали изменника!
-Не поймали, ловят еще, - поправил его товарищ по оружию.
Повинуясь внезапному импульсу, я выскочил в коридор и побежал
за солдатами. Неужели Элдреду удалось наконец вычислить главного
королевского шпиона, стоявшего за обоими покушениями и, вероятно,
еще за какими-то подрывными действиями?
Мы выбежали на внешнюю стену замка. Кажется, схватка происхо-
дила на площадке угловой башни; в темноте я различил там фигуры
солдат с обнаженными мечами, словно бы окруживших кого-то у внут-
реннего края стены. Но когда мы подбежали к ним, то увидели, что
солдаты просто стоят и смотрят вниз. Там, на камнях двора, лежало
тело человека в доспехах; в метре от него валялся меч. Внизу тоже
поднималась суматоха, выбежали солдаты с факелами, и в их колеблю-
щемся свете я различил большое пятно крови вокруг головы лежащего.
Кровь была и на его мече; позже я заметил, что один из гвардейцев
на площадке зажимает рукой рану на плече.
-Что здесь происходит? - услышал я голос герцога, появившегося
из башни в доспехах и при оружии. Подошел лейтенант гвардейцев и
принялся докладывать. Вскоре я уже знал, что случилось.
Похоже, что после неудачи второго покушения, когда подручная
шпиона вынуждена была бежать, а в армии и в окружении герцога были
введены усиленные меры безопасности, королевский агент оказался в
незавидном положении. Будучи одним из офицеров, приближенных к гер-
цогу, он все время оставался на виду и не мог даже отправить доне-
сения, столь необходимые перед решающей битвой. Наконец он отважил-
ся на риск и попытался лично завербовать одного из гвардейцев. Шпи-
он вел разговор очень осторожно, готовый в любую минуту отступить.
Честный гвардеец заявил, однако, что разговор кажется ему подозри-
тельным, и он доложит о нем начальству. Тогда шпион, опасаясь разо-
блачения, бросился на солдата с мечом, но тому удалось избежать
смертельного удара и поднять тревогу. Шпион сражался отчаянно, как
и подобает хорошему офицеру, но, будучи оттеснен на крепостную
стену и осознав, что бежать не удастся, бросился головой вниз на
камни.
Брови герцога поползли вверх, когда ему назвали имя агента.
Это был Эдден Тагильд, человек, которого Элдред, а вслед за ним и
я, считали абсолютно надежным. Герцог даже спросил, не обознался ли
солдат, но тут же отмахнулся, осознав нелепость этого вопроса. За-
тем мы все спустились во двор осмотреть останки злоумышленника.
Его череп был совершенно разможжен; выбитый глаз плавал в луже
крови. Лица нельзя было узнать, однако и фигура, и одежда, и, глав-
ное, фамильный перстень, с которым Тагильд никогда не расставался,
подтверждали печальную истину: герцога предал один из вернейших,
как мы думали, его офицеров. Неудивительно, что, несмотря на дол-
гожданное разоблачение изменника, Элдред отнюдь не выглядел обра-
дованным.
29.
Тагильд избежал пыток и казни, но не мог избежать позора. Его
обезображенный труп, насаженный на длинное копье, был выставлен на-
показ проходящим мимо войскам; ему, офицеру и дворянину, предстояло
истлеть без погребения. Но мысли об этом недолго занимали меня;
впереди нас ждала великая Ральденская битва.
К этому времени, с учетом всех потерь и подкреплений и за вы-
четом гарнизонов крепостей армия Элдреда составляла 33 тысячи че-
ловек, по большей части - раттельберцев, то есть хорошо обученных
и вооруженных солдат. Маршалы Гродрэда вывели в поле почти вдвое
больше - около 60 тысяч. По средневековым меркам, это очень большая
армия, но, с другой стороны, и Корринвальд (по тем же меркам) не-
маленькое королевство. Гродрэду удалось добится поддержки ряда фе-
одалов северных областей страны, которые не участвовали в подавле-
нии рорренского мятежа; на сей раз испуганный король предоставил
им те льготы и привилегии, в которых отказывал прежде, и, таким
образом, еще более ослабил центральную власть. Но королевское вой-
ско, по определению Элдреда, было "большим, но рыхлым": в нем было
слишком много тех самых ополченцев на плохоньких лошаденках, едва
умеющих обращаться с оружием. С другой стороны, какие-никакие, а
это были свежие силы, в отличие от прошедших с боями от границы
Раттельбера солдат герцога.
Итак, под Ральденами сошлись почти все отмобилизованные воору-
женные силы королевства; если бы в страну в это время вторглись, к
примеру, грундоргцы, противостоять им было бы фактически некому. Но
король Ральтвиак, как и говорил Элдред, больше всего боялся любых
перемен и активных действий.
Военачальники Гродрэда, по всей видимости, ожидали, что герцог
применит свою излюбленную тактику удара тяжелыми клиньями, разрыва-
ющими армию противника на части. Численное превосходство позволяло
им думать, что на сей раз клин будет один и нанесет удар по цент-
ру. Поэтому в центре они выставили лучшие части, уцелевшие после
Крамменера, в задачу которых входило любой ценой выдержать удар
главных сил герцога; после же того, как наша атака захлебнется,
"рыхлые" фланги должны были обрушиться на нас слева и справа и за-
давить своей массой. (Я говорю "нас", имея в виду армию; лично я,
так же как и сам герцог и вся его свита, непосредственно в боевых
действиях не участвовал.) Однако Элдред, в немалой степени благо-
даря разведке, понял их замысел, и избрал иную тактику, ослабив
центр и усилив фланги. Сначала бой как будто развивался по диспо-
зиции противника - первый удар был нанесен по королевскому центру,
правда, это был удар катапульт; все они били именно туда, по наи-
более сильным частям, не расходуя ядер на остальное "рыхлое" войс-
ко. Ответная стрельба была довольно слабой - Гродрэд потерял слиш-
ком много катапульт под Крамменером и в других боях. Потом грозный
внешне, а на самом деле ослабленный клин устремился в атаку, но,
встретив сильное сопротивление, не попытался его преодолеть, как
ожидали генералы противника, а начал довольно беспорядочно отсту-
пать. Искушение было слишком велико; центральные королевские полки
рванулись вперед, в контрнаступление, и в это время наши мощные
фланговые части, пропустив врага по центру, обрушились одновремен-
ным ударом на его "рыхлые" фланги. Качественное превосходство про-
фессиональных солдат над баронскими дружинниками свело на нет чис-
ленный перевес; боевые порядки противника сломались, там начался
хаос, целые полки бежали с поля боя. Центральные королевские полки,
вырвавшиеся вперед, внезапно оказались отрезаны от своих флангов
и были атакованы с тыла. Они попытались развернуться и отразить
эту атаку, что позволило нашим отступавшим центральным частям ос-
тановиться и вновь перейти в наступление. После ожесточенного со-
противления окруженное ядро королевской армии было разгромлено,
после чего герцог велел преследовать отступавшие "рыхлые" части.
Мы гнали их, рубя без пощады, пока всякое сопротивление с их сто-
роны не прекратилось - теперь они думали только о бегстве. Несколь-
ко раз мы пытались обойти их справа и слева и замкнуть в кольцо,
но безуспешно. Лишь когда наши люди и лошади выбились из сил, гер-
цог остановил преследование.
На бумаге все это выглядит гладко; на самом деле победа до-
сталась нам дорогой ценой. Под Ральденами мы потеряли почти 15 ты-
сяч солдат, в основном раттельберцев, и встали перед необходимос-
тью пополнения армии "рыхлыми" отрядами союзников. Гродрэд потерял
от 25 до 30 тысяч, но у него оставалось еще столько же. И, разуме-
ется, существовали еще колеблющиеся, способные примкнуть как к нам,
так и к нему.
Заняв Ральдены, мы пересекли южную границу земель, принадле-
жавших непосредственно короне; в их центре лежал Траллендерг. Од-
нако, хотя желанная цель была уже близка, мы не могли двигаться
дальше. Армия нуждалась в отдыхе; но главное, она нуждалась в под-
креплении. У нас еще были кое-какие резервы, которые подтягивались
теперь из тыла, оголяя его; но чрезвычайно нужна была помощь других
феодалов. Во все концы королевства мчались гонцы с ультимативными
письмами Элдреда.
На третий день нашего стояния в Ральденах, встретившись с гер-
цогом за завтраком, я был огорошен неожиданной новостью:
-Сегодня мы наконец разоблачили шпиона, Риллен.
-Как? Еще один?
-Да нет, Риллен, тот самый.
30.
-Но как же Тагильд? - воскликнул я.
-Тагильд - действительно вернейший офицер. Ради дела он согла-
сился на то, на что пошел бы отнюдь не каждый дворянин: его имя,
пусть и временно, было предано бесчестью. Разумеется, сегодня же
его честь будет восстановлена, и он получит награду.
-Значит, Тагильд жив?!
-Разумеется. Но вы, конечно, хотите узнать обо всем по поряд-
ку? Теперь уже можно рассказать.
Вы помните, я заподозрил наличие шпиона еще после первого по-
кушения, но круг подозреваемых был достаточно широк, и я не мог
установить незаметную слежку за всеми. Тогда я использовал извест-
ный прием, когда подозреваемым якобы случайно дается доступ к раз-
личной правдоподобной информации, а потом по действиям противника
остается определить, от кого именно произошла утечка. Однако ника-
ких результатов это не дало. Я исключил вероятность того, что наш
шпион - узкий специалист по убийствам, а секретные сведения его не
интересуют; слишком уж это нелепо. Оставалось другое объяснение -
операция по дезинформации ничего не дала, так как тот, на кого мы
охотились, о ней знал. А это определенно указывало на Тайную Стра-
жу. Да, Риллен, на Тайную Стражу, - печально повторил герцог, и его
досада была понятна: Тайная Стража - особое подразделение герцог-
ской гвардии, занимавшееся разведкой и контрразведкой; предатель-
ство здесь было еще неприятней, чем мнимая измена Тагильда.
-Но кое-что я все-таки узнал, - продолжал Элдред, - а именно
уровень служебных полномочий шпиона. Не слишком низкий, раз он во-
обще узнал об операции, но и не слишком высокий, иначе он бы сумел
подставить вместо себя кого-нибудь невиновного. Значит, не рядовой
и не старший офицер, скорее всего, младший офицер или, в крайнем
случае, капрал. Теперь круг подозреваемых изменился - раньше я по-
лагал, что это кто-то из военных - и сузился. Но вывести агента на
чистую воду было по-прежнему сложно, поскольку жертва оказалась
одним из охотников; как бы я ни сокращал число людей, занимающихся
его поимкой, оставалась вероятность, что он окажется в их числе.
Наконец я отобрал небольшую команду из лучших людей Тайной Стражи,
рассудив, что если мы опять ничего не добьемся, значит, предателя
надо искать внутри этой команды. В это время произошло второе по-
кушение. Та шлюха, что была связной и подручной шпиона, вынуждена
была спешно бежать; он остался без связи со своими хозяевами. Как
вы знаете, после покушения были введены усиленные меря безопаснос-
ти; гвардейцы Тайной Стражи следили друг за другом. Это не позволя-
ло выявить шпиона, но лишало его возможности действовать. Я наде-
ялся, что его нервы сдадут, и он выдаст себя неосторожным поступ-
ком. Но он, похоже, предпочитал вовсе сидеть без связи, только бы
не рисковать. Тогда мы с моей специальной командой разыграли этот
спектакль с разоблачением Тагильда. Со стены столкнули пленного
королевского офицера; Тагильд скрывается в одном из замков и теперь
вернется в строй. Шпион, естественно, пребывал в растерянности: он
ничего не знал о втором агенте; с другой стороны, возможно, ему
просто не полагалось об этом знать. Действительно ли Тагильд тоже
работал на короля или мы прикончили его по ошибке - вот что его
интересовало. Однако вскоре он понял, что это не важно - мы раду-
емся раскрытию агента и вроде бы прекратили охоту. Я очень наде-
ялся, что он попытается связаться со своими хозяевами перед Раль-
денской битвой. К этому времени моей спецкоманде путем выборочной
слежки и тайных обысков удалось не то чтобы гарантированно, но с
большой вероятностью еще сузить круг подозреваемых; я надеялся,
что мы сцапаем его с поличным. Однако этому мерзавцу хватило хит-
рости не высовываться; впрочем, по своим служебным обязанностям
он не имел доступа к штабным документам и не располагал ценной во-
енной информацией. Однако он не мог оставаться без связи вечно; я
рассудил, что, если он не пытается завербовать кого-либо изнутри -
а после истории о Тагильде он должен был особенно бояться подобных
попыток - то связной должен прибыть к нему снаружи. Мы установили
слежку за крестьянами, привозящими продовольствие для армии; сде-
лать это было нетрудно, ибо их повозки могут попасть в лагерь толь-
ко одним путем. Парочка из этих поставщиков показалась моим людям
подозрительной - они на короткое время затерялись в толпе солдат.
Едва они отъехали от лагеря, их схватили. Один оказался чист: в
гвардии служит его брат, он виделся с ним. У второго при обыске
нашли послание от шпиона. Это было вчера вечером. Надо сказать,
связной довольно долго терпел пытки, но в конце концов сознался
и указал на главного шпиона. Это оказался лейтенант Тайной Стражи
Ринд. Когда гвардейцы ворвались к нему - это было в час пополуночи -
он даже не успел дотянуться до меча. Но, черт побери... Когда ему
связали руки, он попросил разрешения помолиться. Эти благочестивые
идиоты, видя, что он раздет, связан и безоружен, разрешили. Он под-
нес к губам свою ладанку и через несколько секунд был уже мертв. В
ладанке был яд, тот самый, которым отравили Корра. Разумеется, про-
водившие арест солдаты уже получили по 40 плетей, но информация,
которой, возможно, располагал Ринд, для нас потеряна.
Да... - произнес герцог после некоторой паузы, - эта идиотская
религия постоянно сует мне палки в колеса. Чертовы попы... гм, "че-
ртовы", почти каламбур... если бы удалось с ними договориться, но
они не так глупы... Знаете, Риллен, когда в 567 Каннел III, бывший
в ту пору еще герцогом Торбарским, шел на Траллендерг, он не смог
одолеть королевские войска. Они остановили его в Алленде, почти за
сотню миль от столицы. Однако духовенство было на стороне Каннела.
Высшие церковные чины быстренько прибыли в Алленд и провели проце-
дуру коронации, а царствовавшего монарха объявили отлученным от
церкви и низложенным. Этого оказалось достаточно, чтобы в решающей
битве половина войска перешла на сторону Каннела.
-А вы не боитесь, ваша светлость, что вас могли бы свергнуть
таким же способом?
-Нет; с тех пор влияние церкви несколько ослабло, но не за
счет усиления королевской власти, а скорее за счет увеличения вла-
сти феодалов. А что делается теперь? Этот мерзавец Гродрэд совсем
потерял голову от страха. Чтобы остановить меня, он готов полностью
развалить государство на отдельные графства.
-Но нас пока еще не остановили.
-Да нет, Риллен, мы не можем двигаться вперед. У Гродрэда еще
остается 30 тысяч солдат, пусть плохих, но зато их много. У меня
еще достаточно сил, чтобы их снова разбить, но не уничтожить. Мы
подойдем к Траллендергу, имея 10-15 тысяч человек; у Гродрэда будет
порядка 20, и они засядут за стенами. Траллендерг - лучшая крепость
в Корринвальде, Риллен. Ее нелегко взять, даже имея перевес. Были
шансы, что при моем приближении Гродрэда предадут собственные со-
юзники, но теперь он их так задобрил, что этого не случится. Без
толку сидеть в осаде, дожидаясь, пока на подмогу осажденным подой-
дут свежие силы, означает обречь себя на поражение. Черт побери,
Риллен, я потерял в этом походе больше 20 тысяч раттельберцев! По-
ловину всего моего войска, это еще не считая союзников! А ведь те,
что погибли, сражаясь за Гродрэда, тоже должны были стать моими
подданными...
Было видно, что Элдред искренне сожалеет об этих жертвах, но
винил ли он в них себя? Нет. Он говорил только о "мерзавце Гродрэ-
де". Впрочем, другой на его месте и вовсе не стал бы жалеть о по-
гибших за "правое дело".
Итак, герцог пребывал в скверном настроении, и основания для
этого увеличивались с каждым днем. Кроме подтягивавшихся из тыла
отрядов, состоявших по большей части из ранее примкнувших союзни-
ков, подкрепления почти не было. Наконец герцог, устав ждать, по-
кинул Ральдены и продвинулся дальше на север, вторгшись еще на 30
миль вглубь королевских земель. Армия заняла без боя большой, но
плохо укрепленный город Дольмдерг; мы же - герцог и его свита -
расположились неподалеку в Даллионе - одном из замков, принадле-
жавших короне. Но занять королевский замок еще не означает занять
королевский трон.
31.
Стояли первые дни осени. Вот уже три недели не было активных
боевых действий; стороны собирали силы для последней схватки. И,
надо сказать, у Гродрэда это получалось успешнее. Права, которые
он щедро раздавал дворянам, действовали эффективнее слов герцога
о сильном и богатом государстве. В начале похода Элдред рассчиты-
вал, что, по мере продвижения вперед, все больше феодалов будут
спешить под знамена победителя; вышло же так, что даже невежест-
венные рыцари поняли - а кто не понял, тем объяснили - что речь
идет не просто о замене одного короля другим, а о резкой смене всей
государственной политики. Чем ближе был герцог к победе, тем силь-
нее корринвальдская знать опасалась за свои привилегии и тем с бо-
льшей готовностью вставала на их защиту. Теперь, оглядываясь назад,
я задаю себе вопрос, почему Элдред не предвидел такой поворот со-
бытий с самого начала. Рассчитывал на трусость и скудоумие своих
врагов? Но разве он не знал, как сражается загнанная в угол крыса?
Или просто не ждал, что Гродрэд, не желая потерять власть на поле
боя, фактически отдаст ее феодалам своими указами, оказавшись - в
столь далекой от конституций стране - в положении конституционного
монарха, который царствует, но не правит? Скорее всего, именно так.
И теперь разведка доносила о новых полках, подходящих к столице с
севера; к нам же прибывали баронские отряды из нескольких десятков
человек, а то и вовсе одинокие молодые дворяне из обедневших семей,
искавшие способ любой ценой вырваться из нищеты и безвестности -
это в то время, когда нам были необходимы сотни и тысячи! А порою
бывало и так, что даже эти союзники, прибыв в лагерь и убедившись,
как медленно пополняется наша армия, через несколько дней тихо ис-
чезали. Наконец подошел из тыла большой сводный полк; офицеры, спе-
ша выполнить приказ герцога, гнали полк ускоренным маршем, и теперь
вид у солдат был совершенно измотанный. Пот и пыль покрывали их ли-
ца; не слышно было ни песен, ни разговоров - только нестройный то-
пот механически переставляемых ног. Герцог, наблюдавший это зрелище
из седла любимого жеребца, молча развернулся и поехал обратно в за-
мок.
На следующий день его слуга оторвал меня от чтения любопытного
манускрипта V века, записанного со слов путешественника, вернувше-
гося из Диких Земель. Разумеется, уже тот факт, что он вернулся,
показывал, что он и не углублялся в них достаточно далеко; впрочем,
не исключено, что "путешественник" никогда не пересекал южной гра-
ницы и все его рассказы были плодом скучающего воображения - уж
больно много там было драконов, упырей, чародеев, живущих в желез-
ных замках на хрустальных горах, псоглавых людей и тому подобной
атрибутики. Впрочем, упоминания о "мерзких и кровожадных порожде-
ниях Сатаны" (мутантах) и дикарях-людоедах, видимо, заслуживали
внимания. Итак, слуга Элдреда оторвал меня от пергамента и передал
приглашение своего хозяина. С технической точки зрения не составля-
ло труда провести в мою комнату "веревочный телеграф", дабы герцог
мог передавать свои просьбы напрямую; но, когда я как-то предложил
это, он решительно отверг мою идею: не пристало звать дворянина тем
же способом, что и слугу.
-К тому же, Риллен, - усмехнулся он тогда, - надо же доставить
моим слугам хоть какое-то занятие.
Теперь, однако, Элдред не был склонен к благодушной иронии.
Он владел собой, однако видно было, как он разгневан.
-Они отказывают мне, Риллен, - сказал он, брезгливо указывая
на ворох полуразвернутых свитков на столе. -Не у всех хватает сме-
лости сказать это прямо, но сомнений быть не может: помощи от фео-
далов мы не дождемся. Вообразите себе, эти ублюдки даже имеют наг-
лость воротить нос от моей победы над мятежниками! Они заявляют,
что "кровь мужиков не делает чести рыцарскому мечу!" Они забывают,
что, не будь моего меча, веревка мужиков сделала бы честь их ры-
царским шеям!
Я улыбнулся - герцог никогда не лазил за словом в карман. Од-
нако Элдред неверно понял мою улыбку. Он шагнул ко мне с таким вы-
ражением лица, что я невольно вжался в кресло.
-Черт возьми, я знаю, о чем вы думаете! Вы думаете, что чело-
век, ведущий свою армию на столицу, такой же мятежник, как и Рор-
рен! Черт побери, неужели вы не видите разницы между бандитом, оде-
ржимым идеей перевешать и ограбить всех, кто богаче его, и дворяни-
ном, желающим спасти страну от беззакония, распрей и мракобесия?
Эти тупоголовые рыцари не понимают, что раздробленность и религиоз-
ная диктатура, на защиту которых они встали, еще ударят не раз и
по ним, и по их потомкам!
Внезапно выражение его лица смягчилось.
-Ну вот, Риллен, теперь вы ждете от меня театрального монолога
на тему "эта ничтожная страна недостойна такого короля, как я!"
Глупости. Слабые причитают, а сильные действуют. Вопрос лишь в том,
какие действия выбрать.
Он резко смел со стола свитки - очевидно, письма феодалов и
донесения агентов. Под ними оказалась карта Корринвальда. Я подо-
шел и встал рядом.
-Взгляните. Мы находимся здесь, - палец герцога очертил круг
вокруг старательно прорисованной башни с подписью "Даллион". -На
сегодняшний день у нас 26 тысяч человек; это все, что удалось со-
брать, оголив тылы. По моим данным, на подходе с разных сторон еще
тысячи полторы; они могут нагнать нас позже. С другой стороны, у
Гродрэда, - его палец переместился к изображению увенчанной короной
городской стены с надписью "Траллендерг" - ах, каким коротким было
это расстояние на карте! -у Гродрэда уже порядка сорока тысяч сол-
дат, и он может рассчитывать еще как минимум на 10 в ближайшее же
время. Собственно, не "может рассчитывать", а уже рассчитывает.
Потому что наш старый знакомый Дронг - кстати, он снова генерал -
выступил из района Траллендерга с 20-тысячной армией.
-Что за глупость с их стороны! Сражаться с нами раздробленны-
ми силами!
-Нет, Риллен, не глупость. Армия Дронга, включившая в себя все
наиболее мобильные части, движется в обход нас на юго-запад, чтобы
потом повернуть на восток и зайти к нам в тыл, отрезая от Раттель-
бера. И знаете, Риллен, есть все основания их опасаться. Видите,
здесь их путь проходит вдоль западной границы? Тут они могут со-
единиться с союзниками.
-Неужели?...
-Да, черт возьми! Сегодня я получил известие, что Гродрэд уже
больше двух недель как отправил секретные посольства в западные
королевства. Разумеется, они отправились за помощью, и разумеется,
не за бесплатной. Этому ублюдку мало раздать страну собственной
знати - он еще и иноземцам отрежет по куску! Интересно, чем он на-
мерен расплачиваться? Раттельбером?
-Вряд ли им нужен анклав, - усмехнулся я.
-Возможно, им заплатят золотом, если оно у Гродрэда еще оста-
лось, - заметил герцог. -Итак, дольше оставаться на месте и ждать,
пока Гродрэд еще накопит силы, нельзя. Есть два пути, - его палец
снова задвигался по карте, -вперед и назад. Сейчас, когда Дронг
увел половину королевской армии, у нас хорошие шансы на обоих на-
правлениях. Бой под Траллендергом мы выиграем, но город придется
брать штурмом. А это, в данных обстоятельствах, мероприятие с весь-
ма сомнительным исходом. К тому же даже взятие города и низложение
Гродрэда не означает моментального усмирения поддерживающих его
дворян. А сил на это усмирение почти не останется. С другой сторо-
ны, если мы пойдем назад, то либо разобьем Дронга, если он поспешит
нам наперерез, либо просто проскочим, если он станет дожидаться за-
падных союзников. Но что дальше? Отступление до самого Раттельбера.
Возвращение на исходные позиции. Война, поглотившая огромные люд-
ские и материальные ресурсы, оканчивается ничем. Ну, господин со-
ветник? Что вы можете посоветовать?
Я в замешательстве рассматривал карту.
-Право же, ваша светлость... ответственность слишком велика...
Я не решаюсь дать однозначный совет.
-А кто вам сказал, что я намерен слепо ему последовать? Я про-
сто хочу выслушать ваши доводы.
-Ну... - я побарабанил пальцами по изображению столицы, -вы
сами говорите, что исход наступления на Траллендерг сомнителен.
Длительная осада в условиях недружественного окружения - верное
поражение. На взятие города может не хватить сил. На подавление
дворянской оппозиции - тем более. Даже если вам удастся короновать-
ся, для того, чтобы сохранить власть, придется подтвердить если не
все, то большинство последних указов Гродрэда. К тому же не исклю-
чено, что даже в этом случае ваши права на престол будут оспорены,
и начнется война уже с новыми претендентами. С другой стороны, от-
ступление по крайней мере с военной точки зрения представляется
беспроигрышным вариантом. Конечно, удерживаться посередине пути не
получится; придется отойти к Раттельберу. В этом случае за нами
крепкий тыл и надежные коммуникации. Вряд ли маршалы Гродрэда ре-
шатся атаковать нас на территории герцогства после всех поражений,
которые они от нас терпели. Ведь лучшие полки короля перемолоты,
остался всякий сброд да эти гипотетические западные союзники, ко-
торых сами же феодалы не пожелают терпеть на корринвальдской земле,
как только непосредственная угроза минует. По всей видимости, удас-
тся заключить с Гродрэдом почетный мир на выгодных условиях; он на-
столько перетрусил, что с радостью пойдет на уступки.
-Вряд ли, - покачал головой герцог, - как только мы отступим,
он снова осмелеет. К тому же он мстителен, как и большинство нич-
тожеств.
-В любом случае в Раттельбер им лучше не соваться, и они это
знают. В крайнем случае можно объявить о выходе герцогства из со-
става Корринвальда и создании независимого королевства. Мы сразу
сможем заручиться поддержкой соседей, настроенных отнюдь не про-
корринвальдски. В частности, Грундорг...
-Риллен! Я затеял этот поход для того, чтобы укрепить коро-
левство, а не развалить его! Конечно, не стану утверждать, что у
меня совсем нет личных амбиций. Но у меня, кроме них, есть еще про-
грамма по укреплению законов и торговли, по борьбе с варварством
и вырождением. А у того же Крэлбэрека, который вот-вот сядет на
грундоргский престол, кроме амбиций, нет ничего. Он готов развязать
войну по всему континенту, лишь бы обессмертить свое имя. У вас
есть еще что-нибудь добавить?
-Только то, что, выступая в этот поход, мы переоценили свои
силы. Умный человек не станет упорствовать в своей ошибке.
-Значит, вы однозначно высказываетесь за отступление, - гер-
цог провел рукой от Даллиона до границ Раттельбера, а затем резко
и зло щелкнул по Траллендергу. -Отступление... - он прошелся по
кабинету, подошел к окну и устремил долгий взгляд на север, туда,
где в нескольких десятках миль лежала столица королевства. -Но черт
возьми, Риллен! Цель нашей кампании всего в двух переходах отсюда!
Гродрэд напуган и готов заключить союз хоть с дьяволом, лишь бы
избавиться от меня! Я положил в этой войне больше половины отборной
раттельберской армии, которую создавал много лет! Лучшие части Гро-
дрэда уничтожены, его казна истощена, в то время как у меня кое-что
еще осталось! И вы предлагаете отступить?
-Да, у Гродрэда остались в основном "рыхлые", - согласился я,
-но ведь и у нас они теперь составляют чуть не половину войска.
-Две пятых, - поправил Элдред. -И у нас еще есть некоторое
количество золота. Там, где нельзя купить хозяина, можно купить
его слугу. В стане Гродрэда найдутся люди, готовые в нужный момент
открыть ворота.
-Но здесь нет никаких гарантий.
-Риллен, если верить только твердым гарантиям, то остается
просто сидеть и ждать, пока наши враги, рано или поздно, умрут.
Но при этом нет никаких гарантий, что мы сами не умрем раньше. У
нас есть шанс взять город, не такой верный, как хотелось бы, но
есть.
-Но как же оппозиция?
-Она не однородна. Все крупные феодалы волками смотрят друг
на друга. И с главным богачом страны - церковью - отношения у них
натянутые. У средних и мелких дворян свои интересы. Города, если
решить в их пользу некоторые тяжбы со знатью, способны оказать не-
малую поддержку. Словом, как говорили в ваши времена, "разделяй и
властвуй".
-Ваша светлость, так говорили задолго до наших времен.
-Тем более. Не стоит пренебрегать древней мудростью.
-Значит, вы намерены идти на Траллендерг.
-Риллен, если мы сейчас отступим, это будет политическое по-
ражение, от которого почти невозможно оправиться. Будут говорить,
,
что я бездарно угробил большую и лучшую часть армии, чтобы, дойдя
до столицы, позорно бежать от последнего сражения. Трусость Грод-
рэда, раздавшего вассалам все, что только можно, назовут смелостью
политика, не боящегося рискованных шагов. Бездарность его маршалов,
проигравших все сражения - мудрой стратегией, позволившей истощить
мои силы. Неужели вы думаете, что после этого у меня будет вторая
попытка? Даже если мне удастся снова собрать столь же хорошую ар-
мию, нас не поддержит уже никто. Нет, Риллен. Сейчас или никогда.
32.
Все было почти готово. Офицеры заканчивали строить полки в
походный порядок; из окон замка открывался прекрасный вид на армию.
Я наблюдал, как то, что еще недавно выглядело бесформенной толпой,
обретает математическую строгость и красоту. Ровными рядами блес-
тели на солнце шлемы и панцири, аккуратные прямоугольники баталь-
онов выстраивались в простой и четкий узор: здесь копейщики, там
арбалетчики, легкая кавалерия, тяжелая рыцарская конница... Ветер
лениво колыхал тяжелые хоругви и развевал длинные хвостатые вымпе-
лы, шевелил султаны на шлемах рыцарей и слегка трепал лошадиные
гривы. Солнце и ветер, ранняя осень... Почему-то мне казалось, что
в воздухе разлито ощущение какого-то праздника. И все это войско
выглядело выстроенным для парада, а не для жестокой, последней -
для многих из них последней в самом прямом смысле - бит...