Юрий Нестеренко. Плющ на руинах
страница №7
... этом дрожала. И те, кто видел это, стали болеть, а многие умер-ли, потеряв волосы и зубы, непрерывно стеная от страшной боли; и
люди, приходившие с юга, рассказывали о сожженной пустыне, где нет
ничего живого, и о развалинах самых крепких замков, и о людях, от
которых остались только тени на обугленных стенах развалин; и все,
пришедшие с юга, умерли от той же болезни. И многие годы еще земля
рождала странные плоды, а из чрева женщин выходили чудовища. И ни
молитвы, ни лекаря не могли отвратить гнев Божий."
Так как большинство ядерных объектов располагалось на южной
половине континента, она и стала естественной зоной обитания му-
тантов. Были, разумеется, случаи рождения мутантов и в северных,
"цивилизованных" областях; в зависимости от законов конкретного
времени и места их либо убивали, либо изгоняли вместе с родителями
в Дикие Земли.
Все это, повторяю, я знал и прежде; однако облик пленных му-
тантов поразил меня. Несмотря на то, что, если верить Кри, некото-
рые ядерные объекты взорвались совсем недавно, а каким-то, видимо,
это еще предстоит, основное радиоактивное загрязнение пришлось на
первые столетия после Искупления; исходя из этого, я полагал, что
за прошедшие века естественный отбор отмел нежизнеспособные формы
мутантов, так что ныне существующие их расы по-своему совершенны и
единообразны. Однако, хотя среди пленников и не было ни одного дву-
хголового - любимый образ фантастики моей эпохи - но в целом они
являли собой настоящий паноптикум нефункциональных уродств. Я спро-
сил у своего товарища-солдата, все ли мутанты таковы, или есть сре-
ди них и более похожие на людей. Он подтвердил, что бывают мутанты,
практически неотличимые от нормального человека (он, конечно, ска-
зал просто "от человека"), но таких обычно не берут в плен, а унич-
тожают на месте. Во-первых, потому, что они могут, скрыв свои де-
фекты или избавившись от них (скажем, отрубив себе деформированную
кисть), выдать себя за нормального; во-вторых - тут солдат широко
усмехнулся - их тела вполне способны ввести грешных людей в иску-
шение, хотя вообще-то совокупление с мутантом считается тяжким гре-
хом.
Итак, среди мутантов были как вполне функциональные, почти
нормальные, так и явно ущербные; наличие последних можно было объ-
яснить двумя способами. Либо мутанты сохраняют жизнь даже наименее
жизнеспособным своим представителям - а значит, у них есть медицина
и какие-то социальные институты, и они отнюдь не полуживотные, ка-
ковыми их считают в королевствах; либо - при этой мысли все у ме-
ня внутри похолодело - либо причины, бурно порождающие новые мута-
ции, не исчезли, и там, куда мы направляемся, сохраняются очаги вы-
сокой радиоактивности.
37.
Странно, что мысль о подобной опасности не пришла мне в голову
раньше; теперь же я сразу подумал о необходимости дезертировать.
Однако, поразмыслив еще, я решил, что спешить с этим не стоит; меня
пугала не столько возможность поимки - вряд ли станут устраивать
охоту на одного-единственного солдата - сколько перспектива опять
остаться без средств к существованию. Эта опасность была вполне
реальной, в то время как опасность наткнуться на очаг радиации -
гипотетической и маловероятной. Даже если такие зоны и существо-
вали в пределах досягаемости, далеко не факт, что они окажутся на
нашем пути; а если и окажутся, то не исключено, что их удастся за-
благовременно распознать по внешнему виду - скажем, по вымершей
или разнообразно мутировавшей флоре и фауне.
Таким образом, я не предпринял попыток покинуть экспедиционный
корпус. Через неделю после встречи с пленными мутантами мы вышли на
северную границу Диких Земель и остановились ненадолго в самой юж-
ной грундоргской крепости. Некогда это был просто деревянный форт;
мутанты во время своих набегов несколько раз сжигали его, а коро-
левские солдаты всякий раз отстраивали заново. Наконец предшествен-
ник Ральтвиака в последние годы своего правления велел заменить де-
,
ревянные стены каменными; постройка обрела большую прочность, но
хорошей крепостью так и не стала. Этот форт, как и другие погранич-
ные крепости, служил базой для периодических неглубоких рейдов в
Дикие Земли; теперь сюда были заблаговременно доставлены припасы
для нашего экспедиционного корпуса, численность которого к тому
времени составляла что-то около 4 тысяч человек, в основном пехо-
тинцев - от кавалерии мало проку в лесах. После короткого отдыха
и последних приготовлений мы выступили оттуда четырьмя полками,
которые, продвигаясь к югу, постепенно расходились в стороны; в
свою очередь, каждый полк тоже со временем разделился. Поскольку
на этот раз я наблюдал кампанию не с командных высот, а с точки
зрения рядового солдата, я не могу с уверенностью судить о планах
и замыслах командования; вероятно, оно исходило из обычной тактики
мутантов, никогда не действовавших большими армиями, и поэтому мы
также двигались вглубь Диких Земель сравнительно небольшими отряда-
ми, растянувшимися по широкому фронту.
На пятый день пути в моем отряде осталось три сотни человек;
за все это время мы не встретили ни одного мутанта, но пару раз
натыкались на их заброшенные стоянки. Лес постепенно редел; к по-
лудню пятого дня мы вышли на обширную проплешину, где еще недавно
размещалось большое селение, окруженное земляным валом и частоко-
лом. Теперь оно было полностью сожжено; по пеплу и головешкам не-
возможно было даже приблизительно судить о жилищах и укладе жизни
нашего противника. Очевидно, селение стало жертвой карательного
рейда; вполне возможно, что пленники, которых мы видели, были за-
хвачены именно здесь. Я заметил несколько лошадиных скелетов, уже
обглоданных зверями, но нигде не увидел человеческих останков. Я
уже знал, что солдаты во время рейдов не хоронят убитых мутантов,
а вешают их или просто сваливают в кучу; выходит, недавно здесь
побывали соплеменники погибших и совершили похоронный ритуал. Мне
стало не по себе при мысли, сколь недружественные взгляды могут в
эту самую минуту следить за нами из-за деревьев. Офицеры тоже со-
знавали опасность; ночью были выставлены усиленные караулы.
Однако ни в эту ночь, ни в следующую нас никто не потревожил,
если не считать обычных звуков, характерных для богатой фауны юж-
ного леса. На шестой день мы уперлись в болото, и весь день ушел
на поиски обходного пути. Это стоило жизни трем солдатам, ушедшим
в трясину так быстро, что им не успели помочь; еще несколько де-
сятков человек также приняли грязевую ванну, но были вовремя спасе-
ны. На болотах нас атаковала армия кровососущих насекомых, что ока-
залось, пожалуй, самым тяжелым испытанием с начала похода. Эти про-
клятые твари не только кусали лицо и руки, но даже умудрялись за-
бираться под панцири доспехов, делая зуд совершенно невыносимым.
Впрочем, меня куда больше беспокоила возможность подцепить какую-
нибудь болотную лихорадку.
На седьмой день мы, наконец, выбрались из этого чертова боло-
та, сильно отклонившись от первоначального направления; капитан
послал гонцов, чтобы известить об этом отряды справа и слева. К
вечеру обнаружилось, что часть солдат чувствует себя прескверно;
очевидно, мои опасения насчет лихорадки подтвердились даже скорее,
чем я ожидал. Мы уже собирались останавливаться на ночевку, когда
вернулись посланные вперед разведчики и доложили, что обнаружили
поблизости развалины старинной крепости, пустой и заброшенной. Ка-
питан решил, что это самое подходящее место для привала, и вскоре
мы вышли к затерянному в лесу древнему форту.
Это, по всей видимости, была одна из тех легендарных крепос-
тей, что воздвиг в Диких Землях император Нордерик. Некогда кре-
пость была мощным фортификационным сооружением, но прошедшие столе-
тия не могли не отразиться на ее облике. Часть стен и башен обвали-
лась, от рва и земляного вала почти не осталось следов. С северной
стороны руины густо поросли мхом, а с южной - плющом; кое-где из
щелей между камнями, бойниц и узких башенных окон тянулись неболь-
шие деревца, а на стенах и необвалившихся еще крышах тут и там пыш-
но зеленел кустарник. Это зрелище торжества природы над человеком
навевало уныние не только на меня, но и на не склонных к философии
солдат.
Однако капитан велел нам скорее проходить внутрь; в самом де-
ле, даже полуразвалившаяся крепость выглядела лучшей защитой, неже-
ли простые палатки. Уже смеркалось; мы зажгли факелы. Капитан велел
тщательно обследовать руины, предупредив об опасности ядовитых змей.
Змей мы, впрочем, не обнаружили, но потревожили целый выводок лету-
чих мышей, которые принялись кружить над нашими головами, словно
ангелы смерти. Большая птица с шумом вспорхнула с пола одной из ба-
шен и некоторое время металась между стенами, пока не вылетела в
окно. Но были и более жуткие находки.
Я услышал испуганное восклицание и поспешил туда, где уже сто-
яли несколько солдат, освещая что-то факелами. У подножия стены при-
мостился человеческий скелет в остатках ржавых доспехов; между ко-
стями мертвеца и из одной из его глазниц росла трава. В колеблющем-
ся свете факелов казалось, что мертвец ухмыляется. Некоторые солда-
ты бормотали молитвы.
Всего на территории крепости оказалось больше десятка покойни-
ков; все это были солдаты, умершие очень давно. Некоторые скелеты
сохранились целиком, от других уцелели лишь отдельные кости. Непо-
нятно было, почему они оказались тут. Если все защитники крепости
погибли, то где остальные? Если же они победили, то почему бросили
товарищей без погребения?
Мои сослуживцы были напуганы и отнюдь не хотели оставаться в
крепости на ночь.
-Трусы! - возмутился капитан. -Испугались кучки костей!
-В самом деле, - поддержал я начальство, - можно еще бояться
живых, но с какой стати бояться мертвых?
-Эвон сказанул, - возразил мне рыжий детина, способный, веро-
ятно, завязать узлом кочергу, - живого-то можно убить, а вот мерт-
вому что сделаешь?
-Отставить базар! - прикрикнул капитан. -С нами сила господня -
или кто сомневается в могуществе Господа?
Таковых, разумеется, не нашлось. Капитан велел вырыть под сте-
ной яму и похоронить останки; после того, как выбранные им солдаты
не без трепета исполнили приказ (видимо, живого капитана они все-
таки боялись больше, чем мертвых воинов Нордерика), в лагере объ-
явили отбой. Я и еще несколько солдат заночевали в одной из башен.
Пробуждение мое было неожиданным и куда более неприятным, чем
обычно. Сигнал трубача оборвался на половине, снаружи доносились
крики и лязг оружия. Мы кое-как влезли в доспехи и выбежали во двор.
Солнце взошло совсем недавно, и почти вся внутренность крепости бы-
ла еще в тени, поэтому в первый момент я даже не понял, что в кре-
постном дворе полно мутантов.
По всей видимости, они напали внезапно, проникнув в крепость
в обход наших постов: очевидно, существовал какой-то тайный ход.
Многие из тех, что спали в палатках во дворе, были убиты или серь-
езно ранены в первые же минуты; если прибавить еще больных, состо-
яние которых со вчерашнего вечера только ухудшилось, выходило, что
к моменту, когда мы осознали происходящее, численный перевес врагов
был почти двукратным.
Первое, что бросалось в глаза в мутантах - полное отсутствие
единообразия, столь характерного для всякой армии. Мутанты заметно
различались физическим строением; но, в отличие от виденных нами
пленников, у этих не было каких-то особо нефункциональных, затруд-
няющих физическую активность уродств. Напротив, одному помогали
чересчур длинные или чересчур сильные руки, другой благодаря осо-
бому строению ног мог совершать невероятные прыжки, третий вертел
головой на двести с лишним градусов, не позволяя никому подобраться
сзади. Среди мутантов были и мужчины, и женщины, но преобладали
все-таки мужчины.
Не менее, чем внешность, различались обмундирование и воору-
жение наших врагов. Кто-то обходился штанами и рубахой, на ком-то
были металлические доспехи того или иного образца; кто-то прикры-
вался кожаным, деревянным или металлическим щитом, кто-то предпо-
читал держать оружие в обеих руках. Мелькали мечи, кинжалы, шпаги,
пики, кривые сабли, боевые топоры, длинные алебарды, серпы, кисте-
ни, наконец, просто дубины. Лучники, прятавшиеся за развалинами,
пускали в нас стрелы. Но одно оружие, похоже, пользовалось особой
популярностью. Это было что-то вроде длинного кнута с тяжелым ме-
таллическим или каменным шариком на конце и крючьями по всей длине.
В начале боя эти штуки были заткнуты у мутантов за пояса; они ис-
пользовали их позже.
Разумеется, в то время у меня не было возможности внимательно
разглядывать мутантов и анализировать увиденное. Я просто отчаянно
сражался за свою жизнь, с каждой секундой все отчетливее понимая,
что на этот раз шансов у меня нет. Нас довольно быстро оттеснили в
угол двора; сбившиеся в кучу, мы представляли собой превосходную
мишень для стрел. Капитан и двое лейтенантов уже были убиты; сра-
жались еще последний лейтенант, раненый в плечо, и двое капралов.
Нас оставалось около семи десятков, когда сверху, со стены, на нас
столкнули огромный камень. Несколько человек были убиты или пока-
лечены, остальные, в том числе и я, бросились врассыпную. Мигом
мутанты оказались между нами и вокруг нас. Вот тут-то они и пустили
в ход свои кнуты. Благодаря тяжелому грузу на конце, эта штука пре-
красно обвивается - вокруг руки, вокруг ног, вокруг оружия - а крю-
чки цепко удерживают добычу. Виртуозно владея этими приспособлени-
ями, мутанты вырывали у солдат оружие и валили их с ног. Я увидел,
как сразу двое врагов с кнутами подступают ко мне, а еще двое с
мечами заходят сзади, но не торопятся рубить. Я понял, что меня хо-
тят взять в плен; какими ужасами это грозило, можно было только до-
гадываться, и у меня мелькнула мысль о самоубийстве. Однако страх,
особенно острый после пережитого ожидания неминуемой гибели, удер-
жал меня; я вообще не сторонник необратимых действий. К тому же
быстро и безболезненно покончить с собой с помощью меча не так-то
просто. Короче говоря, момент был упущен; меч вырвало из моей руки,
петля подсекла ноги, и я рухнул наземь, громыхнув доспехами. В сле-
дующий момент мне скрутили руки за спиной, связали ноги, а потом
куда-то поволокли.
38.
Я лежал связанный в густой траве, лицом вниз. Звуки боя вскоре
затихли; затем послышались короткие вскрики - очевидно, победители
добивали раненых. Мимо меня несколько раз кого-то протащили - по
всей видимости, других пленных, но я не решился их окликнуть. Я уп-
рекал себя за минуту слабости, из-за которой попал в руки мутантов
живым. Зная, как обращаются жители королевств с захваченными мутан-
тами, мог ли я рассчитывать, что мутанты обойдутся со мной лучше?
Впрочем, надежда, как известно, умирает последней; я отчаянно цеп-
лялся за мысль о возможности побега, хотя и помнил слова своего -
уже покойного - однополчанина о том, что из страны мутантов не воз-
вращаются.
Зашуршала трава; кто-то подошел и остановился рядом. Странный
голос, не мужской и не женский, предупредил меня на ломаном языке
(который можно было назвать и грундоргским, и корринвальдским), что
сейчас меня развяжут, но если я попробую сопротивляться, то мне бу-
дет очень больно. Затем чьи-то руки освободили меня от пут, и мне
велели встать. Я поднялся и увидел троих мутантов, вооруженных кну-
тами; лица двух из них были чрезвычайно безобразны, но я постарался
не выдать своего отвращения. Один из этих уродов, обладатель герма-
фродитского голоса, приказал мне раздеться догола. "Начинается! -
подумал я. -Неужели нравы по обе стороны Границы полностью симмет-
ричны?!"
Голого, под конвоем, меня отвели к лесу (я успел заметить, что
еще с несколькими пленниками проделывают то же самое, а остальные,
очевидно, ждут своей очереди) и поставили между двумя деревьями,
привязав за руки к их стволам. Затем ко мне подошли еще двое: аб-
солютно лысый мужчина средних лет без видимых дефектов - впрочем,
возможно, их скрывала одежда - и безобразная горбатая старуха с от-
висшей до подбородка нижней губой, настоящая ведьма - я даже удиви-
лся, как она могла попасть в военный отряд; впрочем, о силе и выно-
сливости мутанта не всегда можно судить по его внешнему облику. Эта
странная парочка принялась осматривать и ощупывать мое тело с такой
тщательностью, что я даже испугался, не носит ли их интерес гастро-
номический характер; при этом некоторые их действия заставили меня
смутиться. Наконец старуха что-то прокаркала приведшим меня солда-
там, и лысый кивком подтвердил ее слова. Меня развязали, по-прежне-
му держа наготове кнуты; затем, к моему удивлению и немалой радос-
ти, мне вернули одежду. Правда, теперь она вся была изрезана ножами
- возможно, искали что-нибудь зашитое, или это просто обозначало
мой теперешний статус; от сапогов отрезали голенища, превратив их
в подобия галош. И все же лучше ходить в лохмотьях, чем нагишом.
Едва я оделся, как мне снова связали руки за спиной, а на шею
надели кожаный ошейник с прикрепленной к нему веревкой. Взявшись
за эту веревку, один из мутантов повел меня в глубь леса, туда, где
располагался их лагерь; двое других шли сзади. Впрочем, лагерем это
можно было назвать только условно: здесь были лишь три-четыре пала-
тки, замаскированные зелеными ветками, остальные же мутанты, види-
мо, предпочитали в походе спать под открытым небом. Здесь мне наде-
ли на ноги цепь и велели лечь на землю рядом с другими пленниками,
уже прошедшими аналогичные процедуры.
Еще около часа со стороны крепости подводили новых пленных;
всего нас набралось около шестидесяти. Остальные, очевидно, были
мертвы; мутанты прикончили раненых, больных, а также, надо пола-
гать, тех, кто не прошел осмотр, если таковые были. Когда привели
последних солдат, нас всех выстроили в колонну по одному и соеди-
нили веревками наши ошейники, после чего снова велели лечь.
До полудня победители отдыхали, не обращая на нас внимания.
Я подумал, что если пыток и издевательств нет сейчас, то их, ви-
димо, не будет и потом; однако существовала вероятность, что они
просто не хотят мелочиться и там, куда нас приведут, нас ожидает
полная программа со множеством зрителей. Что ж, любая отсрочка по-
вышала шансы на побег. Я осторожно наблюдал за мутантами. Всего их
после боя осталось чуть меньше двухсот, включая раненых; в целом
их потери были ничтожны в сравнении с нашими. Мутанты валялись на
траве, жгли костры, жарили мясо; его аромат живо напомнил мне, что
я не ел со вчерашнего дня. Однако, после того как наши победители
поели сами, они накормили и нас - не то чтобы очень сытно, но луч-
ше, чем я ожидал. Наконец они стали собираться в путь. Большой от-
ряд разделился на три части. Основные силы должны были продолжить
борьбу против грундоргцев; тяжелораненых оставили здесь - как я
понял, лес с его целебными травами хорошо подходил на роль лазаре-
та; несколько человек оставалось для охраны раненых и ухода за ни-
ми, в том числе и горбатая старуха. Наконец, три десятка солдат,
половина из которых получили легкие ранения, должны были отправить-
ся в тыл и отконвоировать туда пленных. Начальник этого отряда, че-
ловек без левого глаза (не было даже глазницы - просто гладкая ров-
ная кожа на ее месте), так обрисовал нам ближайшие перспективы:
-Кто хочет жить - идти, быстро идти. Тогда не бить и кормить.
Кто плохо идти - делать больно. Кто пытаться бежать - страдать,
сильно страдать. Идти тихо, разговаривать нет.
И вот мы тронулись в путь, на юг, вглубь страны мутантов. Спло-
шной лес вскоре кончился, перейдя в лесостепь; ко всем прочим не-
удобствам прибавилось палящее солнце. Впрочем, неудобства оказались
меньше ожидаемых. Кандалы, делая невозможным бег, почти не мешали
при ходьбе: они явно были сделаны не из железа и не из стали, а из
какого-то легкого сплава. Впервые я подумал, что по уровню техно-
логий мутанты могут не только не уступать королевствам севера, но и
превосходить их. Конвойные относились к нам, разумеется, без особой
симпатии, но и без ненужной жестокости. Я подумал, что вряд ли мы
нужны им для какой-то ритуальной церемонии: скорее всего нас просто
собираются продать в рабство, и мы не должны терять товарного вида.
Кормили нас мутанты тем же, что ели сами. На привалах нам на неко-
торое время освобождали руки, причем не всем сразу, а по очереди,
десятками. Неприятнее всего мне показалась необходимость оправлять-
ся публично и по команде.
В первую ночь я проснулся от боли в связанных запястьях: верев-
ка была затянута слишком туго, и я понял, что почти не чувствую
пальцев. Удастся ли упросить кого-нибудь из мутантов ее ослабить?
Я приподнял голову и огляделся. В нескольких шагах от меня горел
небольшой костер. У огня, положив руки на колени, сидел мутант,
очевидно, один из караульных. Вглядевшись повнимательнее в осве-
щаемое колеблющимся светом лицо, я понял, что это женщина.
39.
-Эй! - тихо окликнул я ее. Мутантка обернулась. Насколько я
мог судить при таком освещении, ей было где-то между двадцатью и
тридцатью, и на лице ее не было заметных дефектов. Если судить то-
лько по лицу, то в мою эпоху призового места на конкурсе красоты
она бы не заняла, но замуж бы вышла без особых проблем. У меня не-
ожиданно сработал стереотип (вообще говоря, неверный, особенно в
эмансипированных обществах), что женщины менее жестоки, чем муж-
чины, и я попросил о большем, чем собирался.
-Послушай... У меня затекли руки. Ты не могла бы их развязать?
Я ведь все равно не убегу.
Секунду она раздумывала, затем огляделась, проверяя, не наблю-
дают ли за нами другие караульные (всего их было пятеро). Я вдруг
подумал, что нашим конвоирам приходится тяжелее, чем нам: ведь мы
можем спать всю ночь, а они вынуждены посменно нести дежурство.
Впрочем, как говорят в Грундорге, "ошейник раба весит больше, чем
доспехи воина".
Именно моим ошейником и привязанной к нему веревкой она и за-
нялась в первую очередь. Убедившись, что никакого подвоха нет и
веревка по-прежнему крепка, она освободила мои запястья, и я при-
нялся растирать их, восстанавливая кровообращение.
-Спасибо.
-Только это ненадолго, - предупредила она. -Когда моя смена
кончится, придется снова связать тебя. И держи руки за спиной.
(Разумеется, она говорила на языке Соединенных Республик не так
гладко, но мы понимали друг друга, а потому я не стану передавать
в своем повествовании ее акцент.)
Убедившись, что она не настроена враждебно, я решил продолжить
разговор.
-Как тебя зовут? - спросил я. Возможно, со стороны пленника
это было дерзостью, но я не заметил, чтобы мутанты придерживались
этикета.
-Эрмара, - ответила она.
-А я Риллен. С севера. Мне прежде никогда не приходилось встре-
чаться с му... с вашим народом, - я, пожалуй, слишком нарочито по-
пытался снять с себя ответственность.
-Мы не считаем слово "мутант" оскорблением, - холодно проин-
формировала она.
-Что с нами теперь будет? - задал я главный вопрос.
-Вы полноценные, - ответила Эрмара, и в ее голосе послышалась
странная интонация - не зависть, не неприязнь, а что-то еще. -Нам
нужны ваши гены.
Услышав это слово, я едва не выложил, кто я и откуда на самом
деле, но вовремя прикусил язык. Даже если мутанты и превосходили
по технологиям людей королевств, они явно не были ни уцелевшим ос-
колком, ни возродившимся очагом цивилизации. На это однозначно ука-
зывали их оружие и экипировка. Возможно, слово "гены" за столетия
изменило значение, утратив первоначальный смысл? Во всяком случае,
ни в Грундорге, ни в Корринвальде я его не слышал, а потому спро-
сил, что это такое.
Эрмара пробормотала что-то вроде "варвар", но затем все же сни-
зошла до объяснений - объяснений, которые, как я понял, были ей не-
приятны.
-То, чем мы отличаемся от вас, вызвано генетическими изменени-
ями. Эти изменения не всегда плохие - бывают и полезные. Но вредных
гораздо больше. Из-за этого, в частности, больше половины мутантов
не могут иметь детей, а больше половины детей рождаются мертвыми
или умирают вскоре после рождения. Нам необходим постоянный приток
здоровых генов, иначе мы бы вымерли.
-Выходит... мы нужны вам для оплодотворения?!
-Наконец-то понял. И работы вам хватит, можешь не беспокоиться.
Так вот, значит, какого рода рабство нас ожидало! Что ж, ка-
кой-нибудь самец на моем месте, вероятно, был бы только доволен.
Однако я уже упоминал, что не отношусь к сексуально озабоченным;
к тому же моими партнершами должны были стать отнюдь не фотомодели.
Кроме того, СИДА и другие болезни... Было отчего прийти в уныние.
-Значит, ради этого вы и устраиваете набеги на южные районы
королевств?
-Не только. Мы еще препятствуем вашей экспансии на юг. Нам не
нужен ваш север, но мы должны заботиться о самосохранении.
-Возможно, если бы вы прекратили набеги, вас бы оставили в по-
кое.
-Ты не знаешь собственной истории. Вы начали первыми, и это
вполне логично. Вы размножаетесь бесконтрольно, ваша численность
растет, вам нужны новые территории и ресурсы. И вы нас ненавидите.
К счастью, вы постоянно воююте друг с другом.
-Ты думаешь, мир невозможен?
-А ты думаешь иначе? - усмехнулась Эрмара. -Тогда почему ты
оказался здесь?
В самом деле, возразить было нечего. Церкви и государству ну-
жен внешний враг, дворянам нужны земли, мутантам нужны здоровые
гены...
-Женщин вы тоже захватываете? - спросил я.
-Редко. Отдача от них мала - мужчина может за свою жизнь про-
извести на свет в сто раз больше детей, чем женщина, а мороки с
вашими самками много. Забеременев от мутанта, они стараются всеми
силами повредить плоду, а любые суровые наказания только способ-
ствуют им в этом.
-А что происходит с пленником, когда он больше не может испол-
нять свою генетическую функцию?
-Зависит от конкретного квана. Обычно используют для физичес-
кой работы, пока не свалится. Вы ведь обращаетесь с захваченными
мутантами еще хуже.
-Вы знаете об этом от пленных? - поинтересовался я.
-Не только. У нас есть разведчики на вашей территории. Из чис-
ла тех, у кого нет заметных отклонений.
Я лишний раз убедился, насколько жители королевств недооцени-
вают своего противника.
-Эрмара, - сказал я, -у тебя, конечно, есть все основания мне
не верить, но я хочу сказать, что не испытываю ненависти к твоему
народу. В королевствах севера вас считают животными, но теперь я
вижу, насколько это неверно.
-Слишком поздно, - усмехнулась она. -Да и что мог бы изменить
один человек? - она посмотрела на небо, видимо, определяя время.
-Моя смена кончается. Не пытайся говорить со мной днем.
Веревка вновь обвила мои запястья, но уже не так туго, как
раньше.
40.
До сих пор все мутанты были для меня, если можно так выразить-
ся, на одно лицо - то есть, конечно, они весьма отличались друг от
друга своей внешностью, но я из-за брезгливости старался не глядеть
на них. Теперь же я решил рассмотреть Эрмару при дневном свете. Она
шла слева от нашей колонны, довольно близко ко мне - возможно, и не
случайно. Бросая на нее осторожные взгляды, я не заметил никаких
уродств и в конце концов склонился к мысли, что она - латентная
мутантка, из тех, чьи генетические отклонения не проявляются вне-
шне. Почему-то эта мысль была мне приятна; мне не хотелось испыты-
вать к Эрмаре отвращение. Я не лгал ей и действительно не чувство-
вал ненависти к мутантам, понимая, что их жестокость обусловлена
борьбой за жизнь, но ненависть и отвращение - разные чувства.
В середине дня мы подошли к большому селению. Подобно тому
разрушенному, что я видел в лесу, оно было окружено земляным валом
и деревянными стенами, однако заметно было, что сооружены эти ук-
репления давно и много лет не обновлялись. Выходит, у мутантов не
было междуусобных войн - или, во всяком случае, они случались край-
не редко. Солдаты же королевств, по всей видимости, со времен Эл-
дерика не появлялись здесь иначе, чем в цепях.
В этом поселении - по сути, большой и довольно зажиточной де-
ревне - проживало что-то около тысячи мутантов. Значительная их
часть высыпала на улицы и собралась на центральной (естественно,
немощенной) площади посмотреть на вернувшийся с севера отряд, по-
слушать новости и поглазеть на добычу. К чести мутантов, мы избе-
жали издевательств, которых я опасался; правда, дети усердно драз-
нили нас на незнакомом языке, но их попытки швырять в нас камнями
были решительно пресечены старшими. Впрочем, дело тут, очевидно,
не столько в мягкосердечии, сколько в прагматичном отношении му-
тантов к общественной собственности. Кому придет в голову глумиться
над коровой или лошадью?
В этой деревне остались трое раненых - то ли местные уроженцы,
то ли просто на лечение - и пятеро пленников. Никаких торгов не бы-
ло: этих пятерых просто отрезали от общей веревки с конца, как от-
резают сосиски от общей гирлянды. Так я оказался замыкающим; оче-
видно, в следующий раз должна была наступить моя очередь.
Разумеется, среди жителей деревни хватало любопытных экземп-
ляров. Например, сестры-сиамские близнецы: ниже пояса это был один
человек. Два торса расходились под углом вверх от общих бедер; сто-
ять или передвигаться они могли, только опираясь на костыли. У од-
ного мужчины ступни были вывернуты назад на 180 градусов, у другого
на лице не было ни глаз, ни носа - один только рот. Здесь же, на
привале, я впервые увидел левую руку Эрмары.
Ее кисть была страшно изуродована. Лишь большой палец еще как-
то походил на нормальный, хотя и был слишком толстым и коротким;
остальные же пальцы, высохшие, неестественно скрюченные и почти
сросшиеся, обтягивала мертвая, покрытая пятнами, шелушащаяся кожа.
Я поспешно отвел взгляд. Казалось бы, я уже насмотрелся на разные
уродства, но вид этой кисти вызвал у меня особое отвращение. Воз-
можно, виной тому было несоответствие между моими ожиданиями и дей-
ствительностью? Пожалуй, если бы у нее вовсе не было руки, это смо-
трелось бы лучше.
После недолгого отдыха мы покинули деревню и пошли дальше на
юг. Я вновь и вновь прокручивал в уме способы бегства. Теперь, ко-
гда с остальными пленниками меня соединяла только одна веревка, мо-
жно было попытаться перегрызть ее за ночь. Но даже если это удаст-
ся, как выбраться из охраняемого лагеря? Если бы у меня было больше
времени, возможно, удалось бы склонить на свою сторону Эрмару. Но
уже завтра я окажусь на одной из местных фабрик по производству
потомства...
Ночной привал опять сделали в чистом поле. Страна мутантов,
во всяком случае в этих местах, оказалось редконаселенной: путь
между соседними деревнями мог занимать целый день. Слева от места
стоянки находился симпатичный лесок, способный послужить неплохим
укрытием, если бы удалось до него добраться. Я сумел устроиться на
ночлег на левом краю лагеря. Но заступивший на дежурство тип с по-
крытой шишковидными наростами головой не сводил с нас взгляда. Вы-
жидая, пока он утратит бдительность или сменится, я так старатель-
но изображал спящего, что и в самом деле заснул.
Разбудило меня прикосновение к шее. Во мраке безлунной ночи
я различил склонившуюся надо мной фигуру с ножом в руке. Изуродо-
ванная рука зажала мне рот, и я вздрогнул не столько от страха,
столько от омерзения.
-Тихо! - прошептала фигура. -Не двигайся. Сейчас я освобожу
тебя.
Я понял, что это Эрмара. Холодное лезвие осторожно скользнуло
по моему горлу и разрезало ошейник. Затем я перевернулся, подстав-
ляя ей связанные руки.
-Я не могу сейчас снять цепь, - инструктировала меня мутантка,
-мы сделаем это потом. Сначала ты должен добраться до леса. Ползи
очень осторожно, пока не окажешься в чаще. Там жди меня.
Все это было так замечательно, что я даже усомнился, проснулся
ли я на самом деле. Или, может, меня заманивают в ловушку, чтобы
схватить при попытки к бегству? Но зачем? Непохоже, чтобы Эрмара
желала мне зла. С другой стороны, она предавала интересы своего
народа - не слишком ли большая жертва ради человека, с которым она
едва знакома, ради представителя враждебной расы?
-Ползи же наконец! - она ткнула меня в бок. -Ты что, окаменел
от счастья?
Да уж, в излишке изящных манер мутантов не упрекнешь. Впрочем,
общества с самым сложным этикетом оказываются обычно самыми жесто-
кими. Чем больше условностей, тем меньше свободы...
Я медленно полз в направлении леса, изо всех сил стараясь не
звякнуть цепью. Несколько раз мне приходилось подбирать оторвавши-
еся куски моих лохмотьев, чтобы они не навели на след. Вот, нако-
нец, и первые деревья; но, следуя наставлениям Эрмары, я полз даль-
ше, пока не убедился, что, оглянувшись назад, уже не вижу костров
лагеря. Я поднялся, отряхнулся и стал ждать.
Вскоре послышался шорох раздвигаемых веток, и я скорее угадал,
чем увидел, приближающийся силуэт.
-Риллен, это я, - тихо сказала Эрмара.
-Как ты меня нашла в такой темноте? - удивился я.
-По запаху, - спокойно ответила она. -У меня очень острое обо-
няние.
Я смутился. Так же как и от других жителей этой эпохи, пахло
от меня не лучшим образом. Впрочем, Эрмара находила это совершенно
естественным.
-Что дальше? - спросил я.
-У меня есть никому не известный домик на юго-востоке. Доволь-
но далеко, но если бы ты не сбежал здесь и сейчас, завтра тебя бы
сдали в первом же селении. В этом доме есть все необходимое: инст-
рументы, чтобы снять цепь, одежда, оружие.
-Но если это далеко, то мне придется долго возвращаться оттуда
на север. Нет ли другого варианта?
-Конечно, есть! - раздраженно фыркнула Эрмара. -Можешь отправ-
ляться на север прямо сейчас, в лохмотьях и с цепью на ногах. Тебе
предлагают помощь, но принимать ее ты не обязан.
-Извини. Ты права. Я ведь даже не поблагодарил тебя за то, что
ты уже для меня сделала.
-От вас, северных варваров, дождешься благодарности, - провор-
чала Эрмара. -Ладно, поработать языком еще успеешь. Мы отправляемся
в путь прямо сейчас.
41.
Итак, я принял предложение Эрмары, и мы отправились на юго-
восток. Мутантка хорошо знала местность и рассчитала маршрут так,
что открытые степные участки мы пересекали в основном по ночам, а
днем пробирались по лесам или прятались в них. Таким образом нам
удавалось избегать нежелательных встреч; лишь один раз, стоя на
опушке леса, мы увидели вдали отряд конных мутантов (с такого рас-
стояния я не разобрал, отличаются ли их скакуны от нормальных ло-
шадей). Ручьи и небольшие речки, которые можно было перейти вброд,
попадались нам довольно часто, так что мы не испытывали недостатка
в воде. Питались мы мелкой живностью, которую Эрмара подстреливала
из своего арбалета, а также лесными плодами.
Естественно, на протяжении всего пути я приставал к ней с рас-
просами о мире, лежащем к югу от королевств. Вот что - насколько
можно верить ее словам - мне удалось узнать.
Большинство мутантов обитает в центральных и частично - запад-
ных районах континента. У мутантов нет единого государства или го-
сударств, а также крупных городов; их общество состоит из кванов
(возможно, это слово - видоизмененное "клан"). Кван - это община,
объединяющая население одного или нескольких близлежащих селений.
На севере Диких Земель расстояния между кванами довольно велики,
но к югу плотность населения повышается. Однако даже и там кваны
живут достаточно обособлено, основные связи между ними - торговые;
существует также обмен, который в мою эпоху назвали бы научно-тех-
ническим, и подчинение некоторым общим законам. У мутантов нет ари-
стократии, как нет вообще наследственных разделений. Во главе ква-
нов стоят кваиты - выборные лидеры, имеющие довольно широкие полно-
мочия; власть их, однако, обычно ограничивает Малое собрание - что-
то вроде совета старейшин. По особо важным вопросам жизни квана со-
зывают Большое собрание, в котором может участвовать любой взрослый
член квана. По вопросам, касающимся всех мутантов, собирают Совет
Кваитов; первичная инициатива созыва Совета может исходить от лиде-
ра любого квана. Если особого повода не возникает, Совет все равно
собирается раз в два года. Обычно Совет принимает общие для всех
законы и координирует военную политику. Мутанты не воюют друг с
другом: постоянная угроза вымирания и истребления научила их вы-
соко ценить жизнь своих соплеменников. По той же причине не ведут
они и кровопролитных завоевательных войн против внешних врагов,
ограничиваясь активной обороной и набегами с захватом пленных, хотя
всегда находятся горячие головы, мечтающие о покорении всего конти-
нента. На протяжении столетий подобные деятели несколько раз пред-
принимали попытки объединить мутантов в единое государство с силь-
ной центральной властью, но всякий раз такие попытки приводили к
междуусобным столкновениям, а потому теперь решительно пресекаются
в зародыше.
Наиболее непримиримыми врагами мутантов являются королевства
севера. На востоке, между страной мутантов и океаном, простираются
джунгли, населенные дикарями, которые никогда не покидают свои леса.
На юго-востоке начинается полоса бесплодных земель, отделяющая зем-
ли мутантов от джунглей и постепенно переходящая в пустыню, за ко-
торой, по слухам, тоже живут какие-то люди. На юго-западе находится
негритянское государство - совершенно закрытое кастовое общество с
абсолютной монархией и сильными позициями теократии, по уровню тех-
нологий уступающее мутантам и северянам. Обычных белых там обращают
в рабов, но мутантов предпочитают не трогать, считая, что им покро-
вительствуют духи зла. Наконец, на юге лесостепь постепенно перехо-
дит в сплошные степи, где обитают кочевые племена, состоящие из му-
тантов и обычных людей. Кочевники - совершенные варвары, к тому же
враждующие друг с другом; однако южные земли "цивилизованных" му-
тантов порой страдают от их набегов. Что находится дальше к югу,
Эрмара не знала.
Мутанты, вынужденные постоянно бороться с внешним врагом и
собственными физическими недостатками, с большим уважением отно-
сятся к науке и прогрессу. Они вообще ведут себя более разумно и
прагматично, чем жители королевств; ведь и человек, в конце кон-
цов - ничто иное, как обезьяна-мутант, вынужденная компенсировать
физическое несовершенство с помощью мозга. Их технологический уро-
вень, таким образом, выше, чем у северян, однако до высокоразвитой
цивилизации им все же далеко. У них есть машины, приводимые в дви-
жение водяными колесами, но использовать пар они не умеют. Не из-
вестно им также книгопечатание. Возможно, скоро они изобретут -
если уже не изобрели - порох; тогда неустойчивое военное равновесие
между мутантами и их врагами нарушится не в пользу последних. По
понятным причинам, мутанты весьма искусны в медицине. Помимо соб-
ственных достижений, они сохраняют некоторые обрывки знаний цивили-
зации Проклятого Века; так, они имеют представление о генетике и
радиации, хотя и не понимают механизма этих вещей. Эрмара подтвер-
дила мне, что в Диких Землях еще существуют опасные радиоактивные
зоны, хотя их довольно мало. Как оказалось, некоторые мутанты спо-
собны чувствовать радиацию, как обычный человек чувствует тепло;
благодаря им в основном и установлены границы опасных зон.
Узнав, что мутанты уважают науку, я подумал, что могу быть
полезен им своими знаниями, и осторожно выяснил у Эрмары, как ее
народ относится к хроноперебежчикам. Но ее ответ меня разочаровал:
оказывается, мутанты любят перебежчиков не больше, чем северяне.
Правда, причина здесь не религиозная, а более рациональная: сопле-
менники Эрмары считают - и, надо сказать, они правы - что во всем,
что случилось с миром, в частности, и в их мутациях, виноваты мы.
Стало быть, и в этой стране для меня не было места.
Мутанты в целом нерелигиозны, хотя стопроцентные атеисты со-
ставляют меньшинство. Более распространена другая концепция: "есть
бог или нет - мы не знаем, и нет нам до этого дела; во всяком слу-
чае, помощи от него не дождешься." Все это не мешает существованию
множества суеверий и легенд о разных фантастических существах, лес-
ных и водяных духах. Имеются и несколько религий, в основном воз-
никших на базе конфессий, существовавших еще в мое время. Религиоз-
ная нетерпимость, однако, отсутствует. Церкви существуют на общест-
венных началах и не имеют никаких привилегий; ни одна из них не
считается главной.
Поскольку общество мутантов децентрализовано, у них нет посто-
янных силовых структур. Военные операции осуществляются сборными
отрядами кванов, которые формируются по соглашению между кваитами.
У каждого квана имеется своя милиция, следящая за порядком в своей
общине; судьей является кваит или назначенное им лицо. Поскольку
чего-либо типа федеральной полиции не существует, бегство в другой
кван с высокой вероятностью спасает преступника от ответственности;
поэтому искушению нарушить закон противостоят очень суровые наказа-
ния. Узнав об этом, я задал Эрмаре давно мучивший меня вопрос, как
же она решилась не только помочь моему бегству, но и дезертировать
из отряда; на это она беспечно ответила, что была в отряде единст-
венной представительницей отдаленного квана, и вряд ли кто-нибудь
сможет сообщить о ее преступлении ее землякам.
Однако это, конечно, не могло объяснить поступка Эрмары. Не-
ужели любовь с первого взгляда, заставившая забыть о долге? При
всем моем отвращении к подобной романтической пошлятине приходилось
рассматривать и эту версию. Но Эрмара отнюдь не походила на взбал-
мошную истеричку, теряющую голову от мгновенно вспыхнувшей страсти.
Да и поведение ее не походило на поведение влюбленной, она не де-
лала никаких шагов к сближению. Ждала инициативы с моей стороны?
Но я знал с ее слов, что в обществе мутантов установлена полная
эмансипация. К тому же, если мутанты не кажутся нормальным людям
симпатичными, то и люди вряд ли нравятся мутантам - у каждой расы
свои идеалы...Что же тогда? Жест великодушия? Она поняла, что я
заметно отличаюсь от обычного солдата с севера, и решила спасти
меня от жалкой участи? Или же за всем этим крылась какая-то ловуш-
ка? Но Эрмаре и ее квану часть добычи полагалась на законном осно-
вании, ей незачем было похищать меня. Постепенно я даже стал сты-
диться своих подозрений: ведь Эрмара полностью доверяла мне, хотя
знала, как северяне относятся к мутантам, и не могла не понимать,
что я мог бы, к примеру, напасть на нее, когда она спит.
Наш путь занял четыре дня. К утру пятого, петляя между лысыми
холмами, мы вышли к чахлой рощице достаточно унылого вида. Продрав-
шись сквозь колючий кустарник и сухие ветки, мы оказались перед
приземистым каменным строением, сооруженным неведомо кем и когда.
Дом врос в землю почти по окна, закрытые тяжелыми ставнями. На про-
гнившей бревенчатой крыше виднелись заплаты из досок.
-Недурное местечко, а? - воскликнула Эрмара. -Несколько лет
назад мне показал его один искатель приключений, натолкнувшийся на
него во время своих скитаний по восточным районам. Он все собирался
отправиться в джунгли, и мне не удалось его отговорить. Из джунглей
он, конечно, не вернулся, а дом достался мне. Наверное, ему лет
триста, а то и больше. Может быть, он стоит здесь с самого Прокля-
того Века.
-Ну это вряд ли, - заметил я. -Тогда не строили таких угрюмых
крепостей. Вот столетием позже - вполне возможно.
-Откуда ты знаешь? - удивилась Эрмара.
-Ну... - смутился я, - приходилось видеть на севере...
-А я слышала, что северяне уничтожили все, что сохранилось от
Проклятого Века, - сказала Эрмара и странно на меня посмотрела.
-Впрочем, тебе, конечно, виднее.
Она сняла с двери огромный засов, и мы вступили в затхлый по-
лумрак. Эрмара уверенно пошла вперед, я двинулся за ней наощупь.
Заскрипели открываемые ставни, и в помещение хлынул дневной свет,
продемонстрировав мне комнату с тяжеловесным столом посередине и
несколькими грубо сколоченными табуретами вокруг.
-Ну, теперь можно и перекусить со всеми удобствами, - сказала
мутантка, выкладывая на стол остатки подстреленного прошлым вечером
фазана (во всяком случае, я думаю, что это был фазан). -Сейчас при-
несу вино.
-Я предпочел бы сначала разделаться с цепью, - заметил я.
,
-По-моему, голод причиняет большие неудобства, - усмехнулась
она. -Ну ладно, жди меня здесь.
Эрмара вышла и вскоре вернулась с пыльным узкогорлым кувшином
в одной руке и ножовкой в другой. Пока я пилил кандалы, она сходила
за двумя глиняными кружками, размотала тряпку, закрывавшую горлышко
кувшина, и разлила вино. К тому моменту, как я освободил наконец
ноги, Эрмара уже с довольным видом жевала кусок фазаньего мяса. Она
отсалютовала мне кружкой - у мутантов нет обычая произносить тосты -
и отхлебнула вино. Я тоже взял свою кружку. Вино было удивительно
приятно на вкус и пахло лесными ягодами. Однако уже после пятого
глотка я почувствовал головокружение, которое все усиливалось. Я
поставил кружку и взглянул на Эрмару, но тут же глаза мои закры-
лись, и я уронил голову на стол.
42.
Проснувшись, я долгое время не мог понять, где я и что со мной.
Я лежал, тупо уставясь в потолок, пока рассудок с трудом выныривал
из вязкой бездны тяжелого сна. Наконец я понял, что лежу на доста-
точно жестком ложе, в комнате с низким потолком, покрытый серой
простыней. Я чувствовал сухость во рту и еще какое-то ощущение...
хорошо знакомое и означавшее нечто скверное. С растущим чувством
тревоги я сел, откинув простыню... и убедился, что дела мои дей-
ствительно сквернее некуда.
На мне не было никакой одежды, но самым худшим было не это.
Я был снова прикован цепью к кольцу в стене - правда, на этот раз
за левую ногу, и цепь была куда длиннее, чем в грундоргской тюрьме.
По всей видимости, ее длины хватило бы на перемещение почти по всей
комнате, которая была несколько больше грундоргской камеры. Заб-
ранное вертикальными прутьями решетки окно также было больше, чем
там, и располагалось на нормальной высоте, а простую кучу соломы
заменяла деревянная кровать; этим различия и исчерпывались. Я со-
бирался уже встать и более подробно исследовать свою тюрьму, как
вдруг в двери заскрежетал ключ. Я поспешно прикрылся простыней.
Дверь отворилась, и вошла Эрмара.
-Черт возьми, что все это значит?! - воскликнул я, чувствуя,
что в сложившейся ситуации мое возмущение звучит несколько комично.
-Извини, Риллен, - спокойно ответила она, - но мне пришлось
так поступить.
-Пришлось? Ты хочешь сказать, что действуешь по чьему-то при-
казу?
-Нет, - ответила она, и ее тон стал жестче. -Исключительно по
собственной воле.
-Но зачем эта комедия с побегом?
-Подобно многим из нас, я бесплодна. По нашим законам, меня
никогда не подпустили бы к полноценному. Полноценные не должны тра-
тить свое драгоценное семя на таких, как я.
Теперь-то я наконец все понял, хотя, знай я о ее бесплодии,
мог бы догадаться и раньше. Мутанты ведь весьма ответственно под-
ходят к вопросам своего размножения. И они не считают обычных лю-
дей уродливыми. Красота - понятие относительное, ее идеал форми-
руется как нечто среднее для каждой расы. Но мутанты - не единая
раса, все они слишком отличаются друг от друга, и у них не может
быть собственного идеала красоты. Если усреднить их внешность, уро-
дства скомпенсируют друг друга, и получится как раз обычный чело-
век. Чертова сука! Ей захотелось сексуального партнера посимпатич-
нее, и она, ничтоже сумняшеся, просто взяла то, что хотела.
-Проклятье! - воскликнул я. -По-твоему, лучший способ привя-
зать к себе мужчину - это приковать его цепью? Есть извращенцы, ко-
торым такое нравится, но я не из их числа.
-Я же сказала, что вынуждена действовать подобным образом!
Однажды я уже помогла бежать одному офицеру. Пока мы с ним проби-
рались по лесам, он говорил, что обожает меня и останется со мной.
Но, как только я распилила его кандалы, он огрел меня куском цепи
по голове, и когда я упала, бил еще и еще, пока я не потеряла со-
знание. Думаю, он счел меня мертвой, поэтому я и осталась жива.
Когда я пришла в себя, выяснилось, что он исчез, прихватив с собой
все, что смог унести. По-твоему, после этого я могу доверять севе-
рянам?
-Я не причинил бы тебе вреда.
-Но и со мной бы не остался, - сказала она без всякой вопроси-
тельной интонации.
Я промолчал.
-Не остался бы, - повторила она. -Если бы я тебе хоть чуть-
чуть нравилась, ты бы дал мне это понять по пути сюда. Впрочем,
после той истории я бы вряд ли тебе поверила.
-Но ты хоть понимаешь, что поступила со мной не лучше, чем
тот офицер с тобой?!
-Лучше, - безапелляционно заявила Эрмара. -Я спасла тебя от
фабрики, а там тебе пришлось бы куда хуже, чем здесь. К тому же я
не собираюсь держать тебя на цепи всю жизнь. Нам еще может быть
хорошо вместе.
-Хорошо?! С тобой?! - возмущение лишило меня всякой способ-
ности к дипломатии.
-Почему бы и нет, ведь ты даже еще не пробовал!
-И не собираюсь! Во всяком случае, - счел нужным добавить я,
-пока ты не снимешь цепь.
-Сейчас это невозможно. Ты слишком зол на меня.
-Разумеется! Только не понимаю, какая тебе теперь от меня по-
льза. Неужели после того, что случилось, ты решишься ко мне прибли-
зиться?
-Конечно, - спокойно ответила она. -Предположим, ты меня убь-
ешь - ну и что это тебе даст? Ключа от цепи у меня при себе нет,
ножовки тоже. Места здесь глухие, об этом доме никто не знает, тем
более никто из тех, кто мог бы тебе помочь. Ты попросту умрешь от
жажды и голода, сидя на цепи рядом с моим разлагающимся трупом. Ну,
некоторое время ты сможешь питаться моим мясом... но это лишь рас-
тянет агонию. Неужели это приятнее, чем быть моим любовником?
Черт возьми, она все предусмотрела! Я мог лишь упрямо повто-
рить:
-Ничего у тебя не выйдет.
-Голодный мужчина - злой мужчина, - изрекла Эрмара. -Я принесу
поесть.
-Опять что-нибудь отравленное?
-Теперь-то зачем? - искренне удивилась она.
И действительно, Эрмара принесла миску с холодным мясом и кру-
жку с вином - тем самым, но на этот раз безвредным. Когда она отда-
вала все это мне, у меня была прекрасная возможность для нападения -
но нападение не имело смысла, тут она была права.
-Ты не должен так обижаться из-за того, что я принимаю вынуж-
денные меры предосторожности, - продолжала увещевания мутантка. -Да
и что тебе делать на севере? Я же вижу, что ты не простой солдат,
ты умнее этих варваров. Видимо, тебе пришлось поступить в армию,
чтобы скрыться от преследований. Ты, наверное, аристократ, ставший
жертвой интриг. Или ученый, обвиненный в ереси. Или даже... беглец
из прошлого, - она метнула на меня пристальный взгляд, но я продол-
жал спокойно жевать, хотя сердце мое и забилось учащенно.
-Можешь не отвечать, - продолжала она. -В конце концов, я при-
вела тебя сюда не ради разговоров. Но, если ты не умеешь ценить
оказанных услуг, подумай хотя бы о собственных интересах. Условия
твоего содержания целиком зависят от твоего поведения. Думай, - с
этими словами она забрала посуду и удалилась.
Да уж, было над чем подумать. Больше всего меня злила идиот-
ская анекдотичность ситуации. Впрочем, смешного во всем этом было
мало, серьезность намерений мутантки не подлежала сомнению. Очевид-
но, я не мог рассчитывать чего-то добиться переговорами: все козыри
были у нее на руках. Тогда что же? Сдаться? Несмотря на мое отноше-
ние к сексу, физически я мог бы удовлетворить ее притязания - вряд
ли она была слишком ненасытной, раз у нее хватило терпения на весь
этот план. Но я хорошо помнил старую басню о певчей птице, которая,
попав в клетку, пыталась заслужить свободу усердным пением.
Я с...
