КГБ: Юрий Нестеренко. Плющ на руинах / Юрий Нестеренко / Отечественная фантастика / Читать онлайн

Содержание Отзывы читателей См. также Юрий Нестеренко. Плющ на руинах © Copyright Юрий Нестеренко Email: comte@complife.net 14 Oct 2002 1. Немало времени прошло с тех пор, как я, Риллен Эр Ли, зарыл кейс со своей рукописью перед входом в землянку отшельника близ города Линдерга и отправился в путь на юг. Немало воды утекло - и немало крови. Многих из тех, с кем свела меня судьба за это вре- мя, уже нет в живых. Кто-то погиб от меча или стрелы в бою, кто-то от яда, кто-то принял смерть от рук палача - и, кажется, никто не умер естественной смертью. Жизнь, которую я вел все это время, не- ординарна не только с точки зрения людей Проклятого Века, но, на- сколько я могу судить, и с позиций нынешнего времени. Мне не раз приходило в голову, что происходящие со мной события следует за- писывать. Теперь, наконец, у меня есть для этого время и возмож- ность. Я - один из так называемых перебежчиков, людей, которые вос- пользовались изобретенными в конце Проклятого Века машинами време- ни, чтобы, несмотря на все запреты и репрессии властей, бежать в будущее. Мы бежали от охватившего планету кризиса, понадеявшись, что кто-то справится с ним вместо нас. Но, кроме нас, сделать это было некому, и цивилизация рухнула. Нынешний мир, мир дикости и варварства, беспощаден к нам. Двое из моей группы, Зи и Саннэт, сожжены на костре Священного Трибунала; инженер Лаус умер от раны, полученной в бою, а мой друг Лоут отправился в дальнюю разведку и не вернулся. Некоторое время я ждал его и записывал произошедшие с нами события; когда же мое повествование было окончено, а Лоут так и не появился, я решил, что следует подыскать себе более под- ходящее место жительства, нежели землянка в лесу под Линдергом. Итак, в начале лета 683 - как я узнал впоследствии - года от Искупления я покинул землянку, предварительно тщательно закопав все предметы, доставленные нами из своей эпохи. С особой неохотой я расстался с автоматами и патронами к ним, но, увы, подобное ору- жие невозможно носить незаметно. Я взял с собой лишь пистолет и ко- робок с несколькими оставшимися спичками. Имея слишком мало информа- ции об окружающем меня мире, я не мог выработать сколь-нибудь серь- езный план действий; в то же время страх выдать себя мешал мне со- бирать информацию достаточно активно. Я слишком хорошо помнил участь моих товарищей. У меня было два способа добывать себе пропитание: несколько патронов в обойме и несколько монет в кошельке. Первые три дня пути я старательно избегал людей и пользовался первым спо- собом, охотясь на мелкую дичь и почти не выходя из леса. В итоге я добился результата, прямо противоположного желаемому. Все еще с пистолетом в руке я подходил к подстреленной птице, когда сзади послышался шорох раздвигаемых ветвей. Я резко обернул- ся. Ко мне приближался человек в легкой зеленой куртке, кожаных штанах, высоких охотничьих сапогах и шапочке с пером. В руке он держал арбалет. Видимо, его привлек звук выстрела. Внезапно глаза его расширились - он увидел мой пистолет. Молниеносным движением он вскинул свое оружие. Я выстрелил. От волнения я не смог сделать это точно, хотя стрелял почти в упор. Он вздрогнул, раненый в пле- чо, но все еще пытался натянуть тетиву. Я выстрелил вторично - на этот раз пуля попала в голову, и он упал. Я, даже не подойдя к те- лу, бросился бежать. Только потом я понял, как это было глупо - я мог взять его арбалет, возможно, у него были с собой деньги, кре- мень и огниво, еще что-нибудь полезное в этом времени. Но тогда у меня была только одна мысль - этот человек может быть не один, а я только что израсходовал свой последний патрон. Я даже забыл об уби- той птице. Я бежал довольно долго, пока не рухнул без сил в траву, тяжело дыша. Только тут я вспомнил, что остался без ужина. Повертев ставший бесполезным пистолет, я не решился расстаться с ним, но по- думал, что нет больше смысла носить его под кольчугой, откуда он может выскочить в самый неподходящий момент, и сунул оружие за го- ленище сапога. Эту ночь, как и предыдущие, я провел в лесу, а утром вышел на дорогу. К полудню я добрался до трактира и зашел туда, чувствуя волчий голод. Народу было немного, судя по одежде - мелкие торгов- цы, ремесленники, несколько солдат. Я сел за стол в дальнем углу, сделал заказ и стал прислушиваться к разговорам посетителей. Ничего угрожающего я не услышал - судя по всему, об убийстве в лесу еще не знали. Трактирщик поставил передо мной миску с едой и глиняную кру- жку с вином. Пока я торопливо поглощал превосходное жареное мясо, открылась дверь, и вошло еще несколько солдат. Они направились в мою сторону. Я похолодел. Однако они спокойно уселись за мой стол, обменялись со мной приветствиями и тоже заказали мяса и вина. Меня это не слишком успокоило. В разговоре с ними я мог выдать себя с головой, а уклониться от разговора, не вызвав их подозрений, вряд ли было возможно. Мои опасения подтвердились: солдаты пребывали в хорошем настроении и не прочь были поболтать. Выяснив, что меня зовут Риллен, они сообщили свои имена и поинтересовались, где я служу. -В Линдерге, - назвал я единственный знакомый мне город. Это не понравилось одному из солдат, рыжему бородатому толстяку, кото- рый пробурчал что-то насчет королевских выскочек. Но остальные лишь посмеялись над ним - как я понял, речь шла о какой-то потасовке с королевскими солдатами, в которой толстяк выглядел не лучшим обра- зом. Сами они, как выяснилось, состояли на службе у герцога Рат- тельберского. Будучи в хорошем расположении духа, они не собирались ссориться и согласились выпить за короля, если я, в свою очередь, выпью за здоровье его светлости герцога, что я и проделал. Но тол- стяк был неудовлетворен, к тому же его, вероятно, злило, что това- рищи острили по его поводу в моем присутствии. Он принялся нелестно отзываться о вооружении и командирах линдергцев, а я вынужден был заступаться за честь полка, чтобы не вызвать подозрений. -И лошади у вас никудышние! - заявил толстяк. -Лошади у нас получше ваших, - возразил я. -Да пойдем и посмотрим хоть сейчас! Если в тебе есть хоть кап- ля чести, ты признаешь, что твоя лошадь моей в подметки не годится! Где стоит твоя лошадь? -Моя лошадь?... - растерянно пробормотал я. Разумеется, сол- дат, убитый нами в первый день, солдат, чья одежда была теперь на мне, был кавалеристом. Почему-то я не думал, что разница в обмун- дировании пехоты и кавалерии столь заметна. И было совершенно неве- роятно, чтобы кавалерист оказался на таком расстоянии от Линдерга без лошади. -Ну да, твоя, где стоит моя, я знаю. Пойдем и посмотрим! -Ребята, давайте сначала пообедаем, - вмешался другой солдат. -Нет, пусть он сперва признает, что я прав, или пойдем и по- смотрим, - не унимался толстяк. -Хорошо, пошли, - во дворе было несколько лошадей, и я решил, что могу указать на любую. Я потребовал, чтобы толстяк сперва показал своего коня - я не хотел случайно выбрать лошадь одного из солдат. Затем я повел всю компанию в противоположный угол двора и похлопал по шее наиболее понравившегося мне жеребца. Солдаты принялись со знанием дела осма- тривать его. -Эй, эй! Что вам надо от моего коня? - раздалось сзади. Один из посетителей трактира, держа руку на рукоятке кинжала, подходил к нам. -Ты пьян, приятель, - я решился идти до конца, - это мой конь. -Я-то как раз трезв, - ответил он, и это было правдой. Солдаты с недоумением уставились на меня. -Что за шутки? - спросил толстяк. -Ничего, - я лихорадочно отвязывал повод. -Посмотри, приятель, ты не ошибаешься? - я повел коня в сторону от солдат. Животное вы- тянуло морду к хозяину. В ту же секунду я вскочил в седло (именно вскочил, а не взобрался, не знаю, как это у меня получилось) и по- гнал коня со двора. -Стой, стой! - закричали сзади. Обернувшись на мгновение, я увидел, как солдаты седлали лошадей. Началась погоня. Первоначальный выигрыш во времени был быстро сведен на нет моей неумелой ездой. Еще дважды мне приказали остано- виться, а потом над моим ухом просвистела стрела. Мои преследовате- ли, очевидно, окончательно убедились, что я не солдат. Я выхватил нож, готовясь защищаться. В тот же момент петля аркана захлестнула мне шею. Я потерял равновесие, выронил нож и свалился на землю. По- ка я лежал, оглушенный ударом, солдаты спешились и окружили меня. -Он мне с самого начала не нравился, - заявил толстяк, когда я поднялся. -Ну, теперь из тебя вытянут, что ты за птица. Мне велели снять кольчугу, отобрали ремень вместе с кошельком и ножнами. -Сапоги тоже снимай, - потребовал один из солдат, переведя взгляд со своих ног на мои. Я вспомнил о пистолете за голенищем. Широкие раструбы с отво- ротами скрывали его, но теперь, если солдат захочет сразу примерить свою добычу... Именно так и случилось. С удивленным видом он выта- щил пистолет. В это время другой солдат нашел в кошельке спичечный коробок. -Да это, не иначе, Посланец Дьявола! - догадался толстяк. Все были в восторге от такой добычи, сулившей им крупное вознагражде- ние. Толстяк достал из седельной сумки кандалы и сковал мне руки и ноги. Через одно из звеньев цепи ручных кандалов пропустили верев- ку, концы которой привязали к седлам двух лошадей. Солдаты оседла- ли коней, окружив меня со всех сторон и держа оружие наготове. Их страх перед посланцами все-таки был достаточно силен. До конца этого дня я шагал босиком, скованный по рукам и но- гам, между лошадьми солдат. Подобное путешествие под палящим солн- цем так измучило меня, что под конец пути я едва держался на ногах. Мысли о грозящей мне участи практически оставили меня; я думал лишь о глотке воды и о том, сколько еще идти. Наконец, уже на закате, лошади встали. Я поднял голову и увидел стены какой-то крепости. Я стоял перед маленькой калиткой, ведущей внутрь широкой башни, и меня окружали стражники с копьями. Солдаты выдернули веревку, и я, наверное, упал бы, если бы стражники не подхватили меня. Один из них плеснул мне в лицо водой и велел не изображать обмороков. Потом меня повели в башню. Я долго спускался вниз по сырым и холодным ступеням, а затем брел по извилистым коридорам, погруженным в ед- ва разгоняемый факелами полумрак. Гремели ключи, тяжелые двери со скрипом открывались и с гулким стуком захлопывались. Наконец меня привели в тесный каземат. Узкая зарешеченная щель под самым потол- ком почти не пропускала света. Колеблющееся пламя факелов освещало сырые заплесневелые стены, сложенные из громадных глыб. Словом, все это вполне соответствовало моим представлениям о средневековой тюрь- ме - для полноты антуража не хватало только прикованных скелетов. Едва закрылась дверь за тюремщиками, я рухнул без сил на соло- му в углу, гремя цепями. У стены стоял кувшин, на треть наполненный водой; я залпом осушил его и растянулся на соломе. В свое время мне не раз приходилось читать о том, что чувству- ют в последнюю ночь люди, приговоренные к смерти. Однако мне не пришлось проверить это на практике: я был слишком измотан физичес- ки, и для душевных страданий не осталось ресурсов. Едва утолив жаж- ду, я провалился в сон. 2. Наутро меня разбудили стражники. Их было трое. Один из них ве- лел мне вставать и выходить. Вновь началось шествие по коридорам и лестницам. У меня не было оснований сомневаться, что меня ведут на казнь; я уже имел возможность убедиться, как быстро здесь расправ- ляются с Посланцами Сатаны. Однако долгий подъем по крутой винтовой лестнице убедил меня, что вряд ли наш путь лежит на улицу - мы явно поднялись значительно выше уровня земли. Впрочем, я не дал надежде увлечь себя: должна же здесь существовать формальная процедура сле- дствия и вынесения приговора. Наконец, через маленькую полукруглую дверь меня вывели в длин- ный, хорошо освещенный коридор и подвели к высоким дверям, украшен- ным резьбой. Двое солдат стояли по обе стороны от дверей. Один из моих конвоиров вошел внутрь. Слышно было, как он доложил о моей до- ставке; другой голос что-то ответил ему. Стражник приоткрыл дверь и сделал знак своим товарищам. Меня провели внутрь помещения. Это был, по всей видимости, кабинет, обставленный с тяжело- весной роскошью средневековья. Одну стену занимали громадный камин и превосходная коллекция холодного оружия, развешанная по обе сто- роны от него. Вдоль другой шли многоярусные шкафы, заставленные фо- лиантами и свитками. Через высокие и узкие окна открывался вид на крепостную стену и равнину за ней. Массивный стол на резных ножках в форме когтистых лап был завален бумагами. Пушистый ковер устилал пол. Возле стола стояло громоздкое кресло с изящно выгнутыми подло- котниками и высокой спинкой, увенчанной вырезанным из дерева гербом. В кресле, закинув ногу за ногу, сидел хорошо одетый человек лет со- рока - сорока пяти с властным и волевым лицом и черной, аккуратно подстриженной бородкой. На его левой руке сверкал большой сапфир в золотой оправе. -Снимите цепи и оставьте нас, - велел он стражникам. -Но эти Посланцы опасны... - попытался возразить один из них. Легкая усмешка искривила тонкие губы хозяина кабинета. -По-вашему, я не могу справиться с безоружным? Стражники освободили меня от цепей и вышли. Некоторое время хозяин кабинета молча смотрел на меня. -Как ваше имя? - наконец спросил он. -Риллен Эр Ли, - честно ответил я. Обращение на "вы" показа- лось мне издевательством, но я не подал вида. -Ну, а я - Элдред Раннел Конэральд герцог Раттельберский граф Валдэнский и Торрианский барон Дильский, епископ Раттельберский, - его губы вновь искривились в иронической усмешке. -Вы должны честно и прямо отвечать на мои вопросы, от вашей откровенности зависит ва- ша дальнейшая участь. Я и сам решил, что нет смысла что-то утаивать - орудия пыток, которые наверняка здесь имеются, позволят получить любое признание. -Вы прибыли из Проклятого Века, не так ли? -Да. -Время и место вашего прибытия? -Более месяца назад, окрестности Линдерга. -Я слышал об этом - вас было несколько... Кто-нибудь из ваших товарищей остался в живых? -Насколько мне известно - нет. -Чем вы занимались... там, у себя? -Боюсь, в современном языке это слово отсутствует, - настала моя очередь улыбнуться. -И все же? -Кибернетика. Создание весьма сложных машин. -Вы можете построить такую машину здесь? -Думаю, это много сложнее, чем выковать меч, не имея ни метал- ла, ни молота, ни наковальни. -А это? - герцог показал мне мой пистолет. -Вы можете заста- вить это стрелять? -Нет. Нужны новые патроны. В это мире знают порох? -В основном по легендам. А вы можете его изготовить? -Я только знаю, что в состав входят сера, селитра и уголь. Герцог быстро записал мои слова и продолжил допрос. -Каковы ваши познания в воинском деле? -Я лейтенант. -Вы дворянин? -Нет. В мое время это не имело значения. -Каковы ваши познания в магии? -Магии не существует, это все шарлатанство и суеверия, - я не сомневался, что епископ поддержит эту точку зрения. -Верно ли, что в ваше время умели получать золото из неблаго- родных металлов? -Верно, но это настолько сложно, что полученное золото оказы- валось дороже природного. -Хорошо. Я вижу, вы отвечали прямо и не пытались меня одура- чить. Я сохраню вам жизнь. -Благодарю вас, - ничего более умного не пришло мне в голову. -Кстати, незнание современного этикета для вас простительно, но все же, обращаясь ко мне, следует добавлять "ваша светлость". -Да, ваша светлость. -Я не разделяю нынешней точки зрения на выходцев из Проклятого Века. На мой взгляд, человек, преодолевший семь столетий, уже за одно это заслуживает уважения. Я беру вас на службу. Я не спрашиваю вашего согласия - у вас нет другого выбора. Я не требую от вас пре- данности - это удел глупцов, здравомыслящий человек предан только самому себе; но я требую от вас верности. Пока ваша служба будет состоять в том, чтобы беседовать со мной, рассказывать о Проклятом Веке, комментировать древние тексты и тому подобное. Если вы оправ- даете мои надежды, я сделаю вас ближайшим советником, обеспечу дво- рянский титул и доходное поместье - со временем вы сможете занять весьма высокое положение в королевстве. Если вы вздумаете интриго- вать против меня - пожалеете, что родились на свет. Вам все ясно? -Вы обещаете так много, ваша светлость, но разве в законе о перебежчиках, то есть Посланцах, предусмотрены исключения? -На территории герцогства я представляю высшую светскую и ду- ховную власть, так что о законах можете не беспокоиться. Но, конеч- но, посторонним не следует знать вашей биографии. Для всех вы бу- дете Рилленом Эрлиндом, уроженцем Аррендерга - это достаточно да- леко отсюда... для низших чинов - дворянином, не исключено, что вам придется ими командовать. После того, как вы вымоетесь, побреетесь и прилично оденетесь, ни тюремщики, ни солдаты вас не узнают. Вы бу- дете брать уроки верховой езды и фехтования. Жить будете здесь, в замке, без моего ведома никуда не отлучайтесь. -Значит ли это, что мне следует по-прежнему считать себя плен- ником, ваша светлость? -Это значит, что отныне вы состоите у меня на службе в долж- ности советника. 3. Так началась моя жизнь в Торрионе, древнем замке герцога. Это величественное сооружение, возведенное несколько столетий назад по всем правилам фортификационного искусства с использованием еще не забытых тогда технологий, герцог Раттельберский предпочитал прочим своим дворцам и замкам. Враг, даже преодолевший внешнюю стену, был бы еще весьма далек от победы: ему предстояло преодолеть еще шесть ярусов обороны, но даже и это не принесло бы спокойствия победите- лям. Сложная система тайных помещений и ходов, пронизывающих замок, позволила бы уцелевшим защитникам, спрятавшимся до времени, нано- сить внезапные и беспощадные удары. В подобном месте легенды о при- видениях имеют под собой реальную основу, и я уверен, что не один нежеланный гость графов Торрианских был найден поутру мертвым в своей спальне, запертой изнутри. Но, как бы ни был интересен Торрион, значительно больший инте- рес представлял его хозяин. Элдред Конэральд Раттельберский был, без сомнения, одним из умнейших людей своей эпохи. Во времена кос- ности и мракобесия, по части которых нынешнее средневековье даже превосходит прежнее, этот человек сохранил способность здраво и не- зависимо мыслить, практически не поддаваясь предрассудкам своего времени. Между нами быстро установились отношения, которые можно было бы назвать дружескими, если бы не неравенство нашего положе- ния - впрочем, герцог все реже давал мне его чувствовать. Он был моим единственным, но весьма могущественным покровителем и потому справедливо полагал, что может мне доверять. Я же, со своей сторо- ны, был весьма доволен тем, что могу беседовать с ним совершенно откровенно без вреда для себя. Служба моя была совершенно необременительной. Днем я занимал- ся верховой ездой и фехтованием на шпагах и мечах, бродил по замку или просиживал часами в библиотеке герцога, содержавшей причудливое собрание книг, свитков и манускриптов разных эпох. Доступ в библио- теку был открыт лишь нескольким наиболее доверенным лицам, и не удивительно - там хранилось немало преступного с точки зрения как короля, так и Священного Трибунала, в частности, несколько печат- ных книг Проклятого Века. Увы, вовсе не сокровища знания содержали они - все это были бульварные романы. Великие открытия и ценности цивилизации, считавшиеся бессмертными, канули в вечность вместе с нашим миром, а несколько мелодрам и дешевый детектив на семь сто- летий пережили своих создателей. Нечего сказать - достойное насле- дие достойной эпохи! Впрочем, были здесь и другие реликвии прошлого - неведомо как уцелевшие записи свидетелей катастрофы, обрывки великой летописи гибели цивилизации. Во многих случаях это были копии, сделанные, впрочем, достаточно давно - вероятно, в назидание потомкам, но бы- ли и оригиналы. Я и сейчас помню эти ветхие пожелтевшие страницы. "...месяц с тех пор, как на севере упала атомная бомба. Наши запасы воды подошли к концу, и придется выбираться из подвала. Эл- лис говорит, что это бессмысленно - снаружи все отравлено, и вода, и воздух. Но мы ведь не знаем, какой мощности был заряд. Снаружи есть жизнь: через подвальное окно я дважды видела собаку - худую, как скелет, шерсть свалялась, на глазу бельмо, но она все-таки жи- ва. А еще по вечерам в доме напротив загорается свет - такой туск- лый, что его почти не видно, и горит недолго - ровно полчаса. Эллис говорит, что это, наверное, какая-нибудь автоматика, потому что в том доме никто не жил - жильцы уехали еще до того, как все это на- чалось. Но ведь вся автоматика работала от сети, значит, она не мо- жет работать сейчас. И потом, я видела следы - кто-то проходил че- рез двор несколько дней назад. Эллис может сколько угодно повто- рять, что мне померещилось. Жаль, что слой пыли, скопившейся сна- ружи на оконном стекле, уже ничего не дает разглядеть. Но это и хорошо, потому что мы больше не видим труп того бедняги. Дух проти- воречия, заложенный в каждом из нас, все время подмывал меня взгля- нуть в ту сторону, хотя я и знала, что делать этого не следует. Ведь он лежит там уже месяц... Все, больше не буду об этом писать. По вечерам мы с Эллисом часто спорим, что сейчас происходит в мире. Была ли бомба случайностью, естественной в нынешнем хаосе, или в самом деле началась Последняя Мировая Война? Первое время я была уверена, что это случайность, потому что после взрыва ничего нового не происходило, хотя Эллис уже тогда говорил, что Большой город стерт с лица земли, а других стратегических целей поблизости нет. Теперь он добавляет, что теперь уже по всей планете ничего не происходит, потому что война закончилась. Он с цифрами на руках до- казывает, что количество ядерного оружия в мире было вполне доста- точным для полного уничтожения человечества. И, как бы я не убеж- дала себя, похоже, что он прав. Если это случайность, почему нам до сих пор не пытаются оказать помощь? Конечно, правительство уже почти не контролировало страну, армия развалилась, но хоть какие-то спасательные команды для столь серьезного случая еще должны были существовать? Неужели никому нет до нас дела? И все же лучше верить в это, чем в то, что мы - последние люди на планете, как утверждает Эллис. Он все время клянет себя за то, что поверил заявлениям о раз- рядке и не довершил оборудование нашего подвального убежища. Он утверждает, что если бы он купил тогда установки замкнутого цикла, мы могли бы жить здесь неограниченно долго. Я не жалею. Он старше меня почти на двадцать лет, и я всегда жила с мыслью, что рано или поздно мне придется его хоронить. Мне казалось, что я свыклась с этим, но теперь возможность пережить его приводит меня в ужас. Я не хочу остаться одна во всем мире - даже если где-то есть еще лю- ди, вряд ли удастся связаться с ними. Впрочем, свет в доме напро- тив... если он еще зажигается - из-за пыли не видно... Завтра мы выйдем наружу и узнаем..." Читая эти строки, написанные аккуратным почерком женщины, мер- твой уже семь столетий, я поймал себя на мысли, что и меня волнует эта загадка - кто - или что - зажигало свет в доме напротив? 4. "Несмотря на заявления правительства, - писал другой аноним- ный очевидец тех событий, - хаос и анархия в стране нарастают, как, впрочем, и во всем мире. Фактически все окраины Соединенных Рес- публик уже охвачены гражданской войной, падение производства про- должается, и во многих городах начинаются голодные бунты. Дикторы теленовостей уже не задаются риторическим вопросом, откуда у бое- виков оружие. Воюющие группировки вооружены по последнему слову техники, и я не сомневаюсь, что не сегодня-завтра мы услышим о при- менении ядерного оружия, прецеденты чему уже имеются в соседних странах. Ходят слухи, что в городах формируются добровольческие отряды для выколачивания продуктов у крестьян. Говорят, что их тай- но поощряет правительство; но, даже если это не так, оно ничего не сможет изменить. Объявив военное положение, власти окончательно признали свою беспомощность. Фактически власть уже перешла к ар- мейским группировкам, которые никому не подчиняются. Со дня на день режим Андего падет, и военные группировки перегрызутся между собой сразу же после переворота. После того, как наиболее разумные воен- ные сбежали в будущее, в руководстве армии не осталось умных людей - одни волкодавы. Официально объявлено, что все центры хроноисследований закры- ты, а машины уничтожены. Во-первых, я в это не верю - правители на- верняка оставили себе лазейку, а во-вторых, побеги уже сделали свое дело. Уже есть первые сообщения о расправах над учеными; думаю, это только начало. В международных отношениях творится полный беспредел. Несколько относительно благополучных и наименее потому пострадавших от побегов небольших стран уже захвачены озверевшей военщиной и го- лодными толпами из рушашихся империй. Лига Наций фактически прекра- тила свое существование и, вероятно, будет вскоре распущена офици- ально. Посольства еще функционируют, но что с того? Мир распадает- ся. Большинство авиакомпаний уже прекратили международные рейсы. Падают не только курсы валют, но и цены на золото - люди уже не верят финансовой системе и предпочитают натуральный обмен. Говорят, по-прежнему процветает нарко- и порнобизнес, но даже мафия обеспо- коена слишком уж глобальным кризисом. Похоже, из этого штопора че- ловечеству уже не выйти..." Был здесь и официальный рапорт. " Председателю Чрезвычайного Комитета генералу Реллу от полковника Зиллеса По имеющимся у меня данным, группировка Гри продолжает прак- тически беспрепятственное наступление. Войска, обещанные мне в под- крепление, так и не появились. Снабжение полностью нарушено, прови- зия и амуниция, предназначенные для армии, разворовываются, интен- дантская служба погрязла в коррупции. Эшелоны с боеприпасами, не- смотря на принятые мной жесткие меры по охране, постоянно подвер- гаются нападению анархистских элементов. Режим комендантского часа не соблюдается, мои патрули постоянно атакуются бандитскими груп- пировками, и только расстрелами удается поддерживать дисциплину. Тем не менее, если снабжение не будет налажено и мы не получим, наконец, подкрепления, солдаты просто разбегутся. Я официально за- являю, что в этих условиях не могу удерживать столицу своими сила- ми. В течение сорока восьми часов я вынужден буду оставить город Гри и отступить на Деррерг, причем в этом случае солдатам придется самим решать вопросы своего довольствия, так что до Деррерга добе- рутся не регулярные части, а вооруженная толпа. Мною уже начато ми- нирование сохранившихся стратегических объектов и подъездных путей. Жду ваших распоряжений." Были и другие дневниковые записи. "...электричества нет уже три дня, а воды - пять. Нет никакого сомнения, что это конец. Многомиллионный город остался без воды и тепла в середине зимы. Говорят, электростанции взорваны остатками воинских частей, а может, их постигла участь научных учреждений, разнесенных обезумевшей толпой. В столице, а может, и в стране, теперь не осталось не только фактической, но и формальной власти. Нас некому спасать и некому оккупировать - в последней телепере- даче, которая оборвалась на середине, говорили, что во всем мире творится то же самое. Пока жжем мебель и растапливаем снег, но дол- го мы так не продержимся. Угнетает неработоспособность канализации. Все лестницы в доме уже загажены. Стоит омерзительная вонь, и в нее, вероятно, уже вливается трупный запах. Удивительно, до чего мы, люди, оказались нежизнеспособны вне привычных благ цивилизации. После гибели городов..." "...вероятно, я - последний человек в городе. Может быть, в мире? Сегодня окончательно сели батарейки моего приемника, но ведь уже несколько месяцев я не мог поймать ни одной передачи. Не могу сказать точнее, я потерял счет дням. Знаю лишь, что зима кончилась, наступила весна и близится лето. Я пережил эту зиму - вопреки все- му, я, питавшийся сперва крысами, а потом мерзлой человечиной, вы- жил и сохранил рассудок. Я разбил зеркало, чтобы не видеть это об- росшее исхудалое чудовище, словно вырвавшееся из кошмаров, терза- ющих в последнее время мой мозг. Я пережил голод и холод, я научил- ся отбиваться от одичавших собак, я стал полуживым хозяином мертво- го города. Я заходил в банки, заваленные никому не нужными бумаж- ками и золотом, я жег эти бумажки миллионами. Я ходил по апарта- ментам высшей власти, по шикарным залам президентского дворца, пе- решагивая через обглоданные крысами скелеты его последних обитате- лей. Я проходил по музеям и галереям, где сосредоточены величайшие сокровища мирового искусства, и во многих залах находил лишь разби- тые статуи и разодранные штыками полотна, и сам складывал костры из бесценных картин и выбрасывал в окна скульптуры. Я видел руины за- водов и лабораторий, престижных офисов и институтов, и сам находил удовольствие в разрушении, дававшем мне почти безграничную власть, пока не понял, что все ценности, которым поклонялось погибшее че- ловечество - ничто, и не потерял к ним всякий интерес. И лишь в лабиринты метрополитена я ни разу не спускался, я даже близко не подходил к его черным разверстым пастям, испытывая почти мистичес- кий ужас - я чувствую, хотя и не могу это объяснить, что там обита- ет что-то пострашнее крыс и собак. Иногда мне кажется, что ночами оно выбирается на поверхность... Да, я пережил эту зиму, но весна меня доконает. Миллионы мер- твецов этого города отомстят мне, пережившему их. Они оттаивают, и воздух заполняется смрадом разложения. Это будет самая малочис- ленная эпидемия чумы - ведь погибнет всего один человек, и самая многочисленная - ведь погибнет сто процентов населения столицы... Я уже чувствую слабость и жар во всем теле. Видимо, это мои последние записи. Зачем я пишу? Разве кто-нибудь когда-нибудь про- чтет?.. Силы оставляют меня. Комната плывет... пустые глазницы до- мов... что это? галлюцинации?... Боже, боже, какая тоска, какая..." 5. Разбирая эти записи, я постепенно пришел к убеждению, что од- ного интереса герцога к истории было бы недостаточно для сбора та- кой коллекции. Для того, чтобы все это сохранилось на протяжении веков, подобный интерес должны были проявлять поколения предков нынешнего властителя Торриона. Однажды, беседуя с ним, я затронул эту тему. Он подтвердил, что его предки в самом деле интересовались прошлым, но не стал вдаваться в подробности. Наши беседы происходили по вечерам, когда солнце низко спуска- лось над зелеными холмами и расплавленным золотом разливалось в ре- ке, а изломанная зубчатая тень внешней крепостной стены вытягива- лась по ковру кабинета. Мы с герцогом садились в высокие кресла по обе стороны камина, бездействующего по летнему времени, и разгова- ривали часами. Герцог помногу распрашивал меня о Проклятом Веке и временах. ему предшествовавших, отвечая, в свою очередь, на мои вопросы о нынешней эпохе. Помня слова Лауса, я попытался заинтересовать его техническим прогрессом, хотя и не надеясь, как Лаус, на создание средневековой машины времени. Однако властитель Раттельбера отнес- ся к этому скептически. -Вы не представляете себе, Риллен, до чего сильна в нынешнем мире ненависть к науке, освященная церковью, - говорил он с отвра- щением. -Не только я, но и мой августейший кузен король Гродрэд не смог бы этого изменить - впрочем, подобное никогда не придет ему в голову. То, что вы рассказываете об электричестве, весьма занятно, но, вздумай я электрифицировать Торрион, меня не спас бы даже мой епископский сан. Собственные солдаты отшатнутся от меня как от по- собника дьявола, посягнувшего на божественную власть над молниями. То же относится и к авиации, хотя ее военное значение неоценимо. Самоходные машины были бы весьма полезны, но лишь в том случае, если бы в Корринвальдском королевстве исчезли все лошади. Пусть такая машина развивает большую скорость, но она не может щипать траву или хотя бы питаться овсом, которого везде вдоволь. Ей нужны нефть, запасы которой исчерпаны шестьсот лет назад, или другое от- нюдь не дешевое топливо. Ей нужны хорошие дороги, заправочные стан- ции, смазка; машины, в отличие от лошадей, не родятся и не растут сами. Даже если удастся построить боевые машины, которые вы назы- ваете танками, в полусотне миль от заправочных и ремонтных станций они станут беспомощной грудой металла, который, кстати говоря, в наше время тоже совсем не дешев. Но главной причиной, препятствовавшей развитию науки и техни- ки, была все-таки косность Священного Трибунала. Сам герцог отзы- вался об этой организации с глубоким презрением. Вообще властитель Раттельбера оказался атеистом, что совершенно не характерно для жи- телей нынешних королевств. -Хотите, я докажу вам, что бога нет? - спросил я его как-то раз. -Извольте. Интуитивно я это понимаю, но хотел бы получить точ- ное доказательство. -Основным свойством бога, по официальным догматам, является абсолютное всемогущество. Таким образом, мы можем рассматривать бога как машину, способную решить любую задачу. Очевидно, сформу- лировать задачу - это тоже задача. Следовательно, такая машина мо- жет сформулировать задачу, которую она не может решить. Мы пришли к противоречию. Герцог откинулся в кресле и рассмеялся. -За такие слова, Риллен, мой долг как епископа - отправить вас на костер. Ваше доказательство весьма изящно. А если мы отступим от догматов и признаем, что бог не всемогущ? -Тогда, если он и существует, то это не более чем животное, более высокоразвитое, чем человек. Но в этом случае у нас нет перед ним никаких обязательств, да и его власть над нами вряд ли реальна. Высшие животные редко обладают властью над низшими; к примеру, че- ловека нельзя назвать властелином крыс. А как вы стали епископом, ваша светлость? -Эта практика существует с незапамятных времен. Крупный феодал вместе с титулом автоматически получает высший духовный сан в своем феоде, не имея ни специального образования, ни подготовки. Факти- чески делами церкви занимается его помощник. Это напомнило мне существовавший в некоторых государствах Про- клятого Века обычай назначать министром обороны штатского. -Это правило не распространяется как на низшие, так и на выс- шие чины, - продолжал герцог. -После смуты 532 года короли коррин- вальдские потеряли архикардинальский сан, так что мой августейший кузен - лицо сугубо светское. Строго говоря, король Гродрэд не был кузеном герцога. Просто в Корринвальде кузенами и кузинами называли всех родственников по горизонтали (кроме родных братьев и сестер) вне зависимости от сте- пени родства. Как-то я поинтересовался генеалогией Элдреда Раттель- берского. Он ответил, что его род не такой древний и насчитывет всего пятьсот лет, хотя в Корринвальде и других королевствах име- ются аристократы, чьи предки были дворянами еще до Проклятого Века. Так, род короля Гродрэда, по официальным данным, насчитывает пол- торы тысячи лет. -Впрочем, меня это мало занимает, - заметил герцог. -Заслуги предков не заменяют собственных заслуг, и никакие титулы не сде- лают глупца умнее. Но, увы, в наши времена рационализм уступил мес- то нелепым предрассудкам. Взять хотя бы вас, выходцев из прошлого. Ваш опыт и знания могли бы оказаться бесценными для нашего мира. Так нет, эти тупые, невежественные святоши обрекли вас на уничто- жение! Честно говоря, хотя мы уже давно знакомы, время от времени я еще испытываю удивление от того, что говорю с человеком, родив- шимся более семисот лет назад. -Самое интересное, ваша светлость, что беседа с вами вызывает у меня точно такие же чувства. Я не воспринимаю этот мир как буду- щее, для меня это прошлое - семисотлетней давности, если не больше. -Древний мудрец сказал:"Нет ничего нового в этом мире: что есть, то было, а что было, то будет", - ответил герцог. -Но это неверно. Ничто не повторяется, и мне по душе обратное утверждение: "В одну реку нельзя войти дважды". 6. К концу лета я уже сносно владел холодным оружием и держался в седле не хуже любого солдата. К этому времени я стал замечать, что герцог чем-то обеспокоен. В замок прибывали какие-то таинст- венные гонцы, а однажды я видел, как из кабинета герцога выходил человек в одежде простолюдина. Через пару дней после этого Элдред Раттельберский вызвал меня к себе раньше обычного. -Ну, Риллен, - сказал он, едва я вошел в кабинет, - вам при- шла пора зарабатывать ваше дворянство. Садитесь и слушайте. Мой ку- зен Гродрэд придавал слишком мало значения моим советам, и теперь на севере разгорается крестьянский мятеж. Мои агенты доносят, что события развиваются даже быстрее, чем ожидалось. Но мои войска за- благовременно были приведены в полную готовность. Вы поедете на се- вер во главе карательного отряда. Вас что-то смущает? -Благодарю за честь, ваша светлость, но нельзя ли заработать дворянство другим способом? -Вы, похоже, хотели бы получить дворянство вовсе без всякого труда! -Если уж на то пошло, то разве не так его получают все родо- витые аристократы, наследующие титул по праву рождения? -Мне нравится ваша логика, Риллен, хотя она и противоречит законам государства. Будь это в моей власти, я сделал бы вас дво- рянином прямо сейчас, - герцог усмехнулся. -Но увы! Я чеканю свою монету, собираю налоги на территории Раттельбера, имею собственные войска, тюрьмы и виселицы, но возведение в дворянство - это коро- левская привилегия. А поскольку Гродрэд не слишком меня любит, он не станет пользоваться этой привилегией по отношению к одному из моих людей без особых на то оснований. Но вам не о чем особенно беспокоиться. Вы выступите во главе первосортных солдат против тол- пы мужиков, необученных и плохо вооруженных. -Это меня и смущает, ваша светлость. Мне приходилось убивать, чтобы выжить, но я не хочу выступать в роли палача. -Вот она, популярная в ваше время идея демократии! Но мятеж - это прямая угроза всему королевству. -Я не поддерживаю мятежников, ваша светлость: вся история Ля- меза убеждает в том, что ни один народный бунт добром не кончается. Но та же история говорит, что народные бунты не возникают на пустом месте. Видимо, крестьян жестоко угнетают. -Да, это так; но иначе у государства не хватит средств поддер- живать дворянские привилегии. -А почему оно должно их поддерживать? -Я мог бы возразить, что, раз государство не в состоянии обес- печить благосостояние всех, оно должно обеспечить благосостояние образованного класса, дабы этот класс мог беспрепятственно и наи- лучшим образом управлять государством. Но вся беда в том, что наши господа дворяне - такие же невежественные скоты, как и простона- родье. Однако я принадлежу к своему классу и должен защищать его интересы, как и свои собственные. В мире нет справедливости, Рил- лен. Когда волк преследует оленя - кто из них прав? Каждый по сво- ему. Оба борются за свою жизнь, и оба необходимы друг другу. Волк погибнет, если не будет оленей, но если не будет волков, олени рас- плодятся чрезмерно, съедят весь корм и тоже погибнут. Нынешняя го- сударственная система не идеальна, но что вы можете ей противопос- тавить? -Общество равенства прав. -Но ведь такое общество, насколько мне известно, существовало во многих государствах Проклятого Века. Чем это закончилось? Нет, Риллен, демократия - это власть толпы, власть посредственности. Это само по себе плохо; но к тому же уровень общества, где у власти оказываются средние, будет постоянно понижаться - ведь худших не переделаешь, а у лучших будет стимул к ухудшению и снижению тем самым среднего уровня. Если мы признаем, что мечи должен делать оружейник, а горшки - гончар, то с какой стати мы должны считать, что государством может управлять кто угодно? Каждый должен зани- маться своим делом: крестьянин - пахать, а король - править. Из крестьянина не выйдет хорошего правителя, так же как из дворянина - хорошего пахаря. Правда, основная идея аристократии - власть луч- шим, а не быдлу - не реализуется на практике, потому что аристокра- тия имеет тенденцию к вырождению. Идеального общественного устрой- ства не существует, Риллен. Волк, сочувствующий оленям, наносит вред и себе, и им. Посему думайте о собственной выгоде, это самое правильное. К тому же вам не придется принимать участие непосред- ственно в боевых действиях - вы будете сидеть безвылазно в одном из моих северных замков, принимая наши отряды, иногда координируя их действия и поставляя мне информацию. Я подумал, что предложение герцога в самом деле выгодно, и мне ничего не остается, как принять его. Герцог подозвал меня к столу, расстелил карту и показал маршрут. -Завтра утром вы с небольшим отрядом отправитесь по этой доро- ге. Вот ваша цель, замок Адерион. Основные силы уже в пути. К тому времени, как вы прибудете в замок, они уже завершат первую опера- цию. К вам прибудет гонец и доложит о результатах. Если очаг мятежа не будет ликвидирован, Адерион станет базой отряда, откуда он будет проводить рейды и наносить удары. Подробности действий на ваше ус- мотрение, но я настоятельно рекомендую вам слушать ваших помощни- ков - командира отряда и коменданта замка. Посылайте ко мне гонцов с известиями об исходе операций и резких изменениях обстановки. С королевскими частями, если они там появятся, поддерживайте лояльные отношения, но не давайте им перехватить инициативу, отвечайте, что подчиняетесь лично мне. Вот, собственно, и все. Адерион, конечно, не дворец императора Элдерика, но жить там можно. -Императора Элдерика? - переспросил я. До сих пор я слышал лишь о королях, но не об императорах. -Ах да, вы же не знаете этой легенды. Три с половиной столе- тия назад король Нордерик Завоеватель объединил железом и кровью несколько королевств и провозгласил создание империи. Он основал Нордердерг и перенес туда столицу, провел реформы армии и управ- ления, организовал несколько походов в Дикие Земли и значительно отодвинул их границу к югу. Немногие путешественники, вернувшиеся из Диких Земель, рассказывают о до сих пор сохранившихся там ру- инах замков и крепостей. После смерти Нордерика на трон взошел его сын Элдерик. В отличие от отца, он не любил войн и хотел удерживать империю исключительно с помощью взаимовыгодной торговли и справед- ливых законов; он покровительствовал искусству и науке, уменьшил привилегии дворянства и церкви и дал некоторые права простому наро- ду. Понятно, чем это закончилось. Повсюду начались мятежи и загово- ры, и империя была охвачена войной от края до края. Все попытки Эл- дерика спасти положение не увенчались успехом, империя рухнула, Нордердерг был разрушен, а император исчез. Так вот, легенда ут- верждает, что незадолго до катастрофы Элдерик выстроил роскошный дворец, "прекраснее которого нет и не будет на свете". Больше об этом дворце ничего не известно, само местонахождение его держалось в глубокой тайне. Легенда говорит, что он находится там, куда не может добраться "ни воин, ни южный варвар, ни дикий зверь". В этот дворец будто бы и удалился Элдерик после падения Нордердерга. В те- чение этих столетий предпринимались неоднократные попытки найти дворец, но, разумеется, безуспешно. Ведь это всего лишь легенда. Появилась даже поговорка "искать дворец Элдерика", то есть зани- маться заведомо безнадежным делом. -А почему вы не считаете, что дворец мог существовать в ре- альности, ваша светлость? -А где, собственно? На территории королевств его давно бы на- шли, а в Диких Землях для охраны дворца Элдерику понадобилась бы целая армия, которая не могла исчезнуть бесследно. -Но как вы объясняете возникновение легенды? -Видимо, императора просто убили. Автор легенды, хорошо к нему относившийся, изобразил таким образом переселение Элдерика в рай. Где еще может находиться место, прекраснее которого не будет на свете, куда не доберутся ни враг, ни варвар, ни дикий зверь? В на- шем мире такого места нет, Риллен. 7. Наутро я покинул Торрион. Я ехал в середине небольшого, но хо- рошо вооруженного кавалерийского отряда, облаченный в офицерские доспехи, более прочные, но и более тяжелые, чем солдатские. К этому времени я уже изучил в общих чертах нехитрые воинские принципы этой эпохи, что в сочетании с полученными в Проклятом Веке военными зна- ниями позволяло мне командовать герцогскими формированиями. Пока в моем отряде было три десятка солдат и один капрал; в Адерионе мне предстояло принять командование над значительно более крупной час- тью. Чем дальше мы отъезжали от Торриона, тем более заметными ста- новились признаки начинавшегося мятежа. Проезжая мимо деревень и постоялых дворов, мы замечали все более многочисленные группы про- столюдинов, провожавших нас хмурыми и враждебными взглядами. Похоже было, что агенты герцога недооценили масштабов смуты, и она разго- ралась быстрее, чем предполагал властитель Раттельбера. Я подумал, что численность нашего отряда слишком мала, и нам следует спешить, иначе мы рискуем никогда не добраться до Адериона. Поэтому я отка- зался от большого привала в середине дня и сказал солдатам, что они отдохнут в замке, подумав про себя, что, если нам придется вступить в бой, не добравшись до цели, усталые люди и лошади могут стать легкой добычей. Но каждая минута промедления увеличивала опасность. Часа через три после полудня - без часов я мог определять вре- мя лишь весьма приблизительно - мы заметили первый отряд крестьян, вооруженных вилами, косами и топорами. Пешие и лишенные стрел, они не были для нас серьезным противником, и капрал предложил атако- вать. Однако я, руководствуясь все тем же принципом - как можно скорее добраться до замка - отверг эту идею. Некоторое время спус- тя уже более крупный отряд мятежников пытался преградить нам путь, но первые же выстрелы наших арбалетов обратили их в бегство. Мы въехали на территорию, где незадолго до этого действовал карательный отряд. На деревьях вдоль дороги стали попадаться повешенные. Мы ми- новали несколько деревень, сожженных дотла; по пепелищу бродили из- мазанные сажей погорельцы, выкрикивавшие нам вслед несвязные про- клятия. Ситуация нравилась мне все меньше; было ясно, что задавить мятеж в зародыше не удалось, и жестокость карателей лишь разозлила народ. Я подъехал к капралу и поинтересовался, можем ли мы еще уве- личить скорость. Он ответил, что в этом случае нам придется доби- раться до замка пешком, так как лошади не выдержат. Я с тревогой смотрел по сторонам. Герцог удачно выбрал наш маршрут: дорога все время шла по равнинной безлесой местности, что исключало возможность засады. Значит, повстанцы не могли навязать нам ближний бой, а на расстоянии арбалеты давали нам абсолютное преимущество. Но если мятежники уже раздобыли метательное оружие... Однако местность была на удивление пустынна. Деревни, которые мы проезжали, казались вымершими. Эта тишина и спокойствие действо- вали мне на нервы сильнее, чем явная опасность. Солнце уже клони- лось к горизонту, и я с ужасом думал, что мы можем не успеть в за- мок до темноты, тем более что лошади выбились из сил. Я и сам чув- ствовал себя не лучшим образом и покачивался в седле в состоянии какого-то полузабытья, из которого меня вывел возглас одного из солдат: -Адерион! Действительно, вдали показался замок. Как раз вовремя: послед- ний краешек солнца уже таял на западе. Лошади, почуяв конец пути, ускорили шаг, и вскоре мы подъехали к стенам крепости. Адерион сильно уступал по размеру Торриону; тем не менее его высокие каменные стены с узкими бойницами смотрелись достаточно внушительно. Наш трубач протрубил в рог, и подъемный мост замка начал опускаться. Распахнулись тяжелые ворота, и в их проеме рыв- ками поползла вверх крепкая решетка, оканчивавшаяся острыми зубцами. Мы въехали во внутренний двор, где нас встречали несколько солдат во главе с комендантом. Я протянул ему бумагу от герцога и слез с коня. После целого дня, проведенного в седле, я чувствовал себя ужасно, все тело ныло, и я едва добрался до приготовленной для меня кровати. Проснувшись, я увидел, что комната залита ярким солнечным све- том. Было уже довольно позднее утро; я удивился, почему до сих пор нет гонца - меня бы разбудили, если бы он прибыл. Надев доспехи, я вышел в коридор и выяснил у отсалютовавшего мне солдата, где найти коменданта. С комендантом замка Гралленом Корром я встретился на стороже- вой башне. Он также был обеспокоен отсутствием вестей от каратель- ного отряда. -Похоже, началась серьезная заваруха, - сказал он, стоя возле высокого и узкого окна в стене башни. -За вчерашний день караульные дважды видели большие отряды мятежников неподалеку от замка. Конеч- но, эти негодяи не осмелились бы атаковать Адерион, но и мы вынуж- дены были сидеть сложа руки, позволяя им разгуливать по окрестнос- тям. У меня слишком мало солдат. Командир отряда, капитан Лардильд, забрал себе почти весь гарнизон. -Я доставил вам тридцать человек, а когда капитан вернется, их здесь будет куда больше. -Если вернется, - покачал седеющей головой Корр. -Лардильд честолюбив. Он способен ввязаться в бой с превосходящими силами и не станет просить подкрепления, лишь бы слава досталась ему од- ному. Тем более он не отступит перед мужиками. Говоря со мной, Корр повернулся спиной к окну, я же стоял к нему лицом и первым увидел облачко пыли вдали, там, где дорога ухо- дила за горизонт. -Похоже, наконец-то гонец, - заметил я. Корр прищурился, вглядываясь вдаль. -Это не один всадник, - сказал он. -Их несколько... но не очень много. Не прошло и получаса, как десяток всадников, по виду - солдат герцога, остановили взмыленных коней под стенами замка, ожидая, пока опустится мост. Мы с комендантом спустились во двор, чтобы встретить их. Видно было, что вновь прибывшие проделали нелегкий путь. Некото- рые из них были ранены. Один из всадников, видимо, офицер, подъехал к нам, коснулся двумя пальцами в кольчужной перчатке помятого шле- ма, а затем снял его. Я увидел молодое лицо в серых разводах пыли и пота. -Лейтенант Криддер, - отрекомендовался он, - из отряда капи- тана Лардильда. -Почему капитан не прислал гонца раньше? Где отряд? - набро- сились мы на него с вопросами. -Господа, вы видите перед собой все, что осталось от отряда,- ответил лейтенант. -Капитан Лардильд убит, как и все остальные. Нам чудом удалось вырваться. Мятеж распространяется, как лесной пожар. Уже несколько графств охвачено им. К крестьянам присоединяется го- родская беднота. Рондерг поднял флаг восстания - это значит, у них в руках уже городской арсенал. Возможно, уже сегодня они будут под стенами Адериона, - с этими словами он попытался слезть с коня, но пошатнулся и чуть не упал. Мы с комендантом подхватили его и только тут заметили, что его левый рукав пропитан кровью. 8. Некоторое время спустя, после того как лейтенанту оказали пер- вую помощь и он пришел в себя, мы с комендантом сидели у его посте- ли и слушали его рассказ. Хотя было очевидно, что мятеж заранее не готовился - действиям повстанцев не хватало скоординированности - но вызревал он давно, и потому, начавшись несколько дней назад с убийств сборщиков податей, быстро охватил обширные территории. По- этому попытка задавить бунт в зародыше не увенчалась успехом; таких зародышей было несколько. Карательный отряд без труда расправился с мелкими, только что образовавшимися группами, не зная, что рядом уже действуют значительно более крупные силы. -Они захватили поместье барона Уддерда, - рассказывал лейте- нант, - и учинили там зверскую расправу. Сам барон и один из его сыновей были убиты в бою. Второй сын был ранен и попал к ним в ла- пы; поначалу они били его кнутом, а потом четвертовали. А дочь ба- рона... - голос Криддера пресекся, - сперва они насиловали ее, а потом, еще живую, прибили гвоздями к воротам, отрезали ей груди и вспороли живот. Когда мы туда прибыли, негодяи уже ушли, оставив несколько своих в качестве гарнизона. Увидев нас, те пытались бе- жать, но у них ничего не вышло, и капитан приказал сжечь их живьем. Капитан поклялся, что ни один мятежник не уйдет от возмездия. Мы скоро догнали их отряд, и нам удалось разбить его, но почти половина наших погибла или получила серьезные раны. Капитан повернул на Рон- дерг, надеясь получить там подкрепление. По дороге у нас были еще стычки, и еще дважды мы видели сожженные поместья и обезображенные трупы их хозяев. Когда оставшаяся треть отряда добралась до Рондер- га, мы не увидели над его башнями королевских знамен... Далее лейтенант рассказал, как сбылись опасения Корра: Лар- дильд счел невозможным бежать от простолюдинов и ввязался в безна- дежный бой под стенами города, в результате чего и погиб вместе с остатками отряда. -Дело плохо, - подвел итог Корр. -В замке едва наберется пол- сотни человек, способных держать оружие. У нас достаточно припасов, чтобы выдержать осаду, но в отношении штурма я не столь уверен. Что будем делать, господин советник? -Полагаю, следует немедленно отправить гонцов к герцогу и в ближайшие воинские части за подкреплением, - ответил я. -Я не уверен, что гонец благополучно доберется до цели через охваченные мятежом территории, - покачал головой комендант. -В лю- бом случае, его светлость не сможет прислать нам подкрепление рань- ше, чем через несколько дней. Иное дело - те войска, что уже нахо- дятся поблизости. На королевские части надежды мало - у них свое командование и свои заботы. Ближайшие войска герцога расположены в крепостях Крондер и Диллион. Возможно, сейчас они уже покинули крепости и ведут где-то бои. Если наши гонцы доберутся до них, у нас есть шанс. Чтобы увеличить наши шансы, я решил отправить нескольких гон- цов через определенные промежутки времени. Комендант возразил, что у нас и так мало людей. Я ответил, что пять человек не решат исход боя и велел послать двух гонцов в Диллион и трех в более отдаленную крепость Крондер. Комендант занялся приготовлениями к осаде; я на- блюдал за этим, набираясь знаний в незнакомой мне области. На баш- нях были выставлены караулы, на стенах у бойниц сложены стрелы, подготовлены копья и специальные рогатины для отталкивания пристав- ных лестниц. Было подготовлено также пять больших котлов с водой и дрова для их кипячения. Солдат распределили по местам, которые они должны были занять по тревоге. Больше делать было нечего, и я бес- цельно прохаживался по стенам замка, глядя на окружавшую нас равни- ну. Я думал о зверствах, учиненных мятежниками. Хотя я и убеждал себя, что каратели тоже не ангелы, они сожгли несколько деревень и повесили не один десяток крестьян, не только захваченных с оружием в руках, но и мирных жителей - но тем не менее я чувствовал, что мои прежние колебания исчезли. Я больше не сомневался, что мятеж должен быть подавлен самыми решительными и беспощадными средствами, и готов был принять в этом участие. Если, конечно, останусь в живых. Но до конца дня ничего не произошло. Окрестности Адериона ка- зались лишенными всех форм жизни, кроме растительной. Я лично обо- шел удвоенные на ночь караулы и отправился спать. На этот раз мне не суждено было выспаться: рано утром войско мятежников появилось под стенами замка. Оно состояло из нескольких отрядов, различных по численности и вооружению. Всего их было не менее трех тысяч человек, у них были сегменты лестниц, стенобитные орудия и даже одна катапульта. Стоя у окна башни, мы с комендантом наблюдали за их приближением, в то время как солдаты занимали места у бойниц. Я подумал, что одного пулемета было бы достаточно, чтобы вы- косить наступающую плотную толпу. Впрочем, синхронный залп из арба- летов тоже возымел бы эффект. Словно в ответ на мои мысли, мятеж- ники, подойдя на расстояние полета стрелы, стали рассредотачивать- ся, охватывая замок полукольцом. Один из них, стоя напротив ворот, приложил руки рупором ко рту и крикнул: -Эй, солдаты! Нам нечего делить с вами! Сдайте нам замок, и мы не причиним вам вреда! -Присоединяйтесь к нам, солдаты! - вторил ему еще один. -Вы- дайте нам ваших командиров и идите с нами! Скоро восстанет весь народ корринвальдский! Мы с комендантом переглянулись. У обоих мелькнула одна мысль: когда придется туго, солдаты могут купить свои жизни за счет наших. Положив руку на рукоять меча, я вышел на стену. Солдаты ждали при- каза стрелять. -Ничего, ребята, - ободрил я их, - они не знают, сколько нас здесь. Может быть, и не решатся атаковать. Однако этой надежде не суждено было сбыться. -Мы знаем, что вас совсем мало! - выкрикнул третий голос. -Вам не выстоять! Даем вам полчаса. Как видно, кто-то из отряда Лардильда, знавший положение в замке, попал к ним в руки живым. Но в таком случае знали ли они о пришедшем со мной подкреплении? Почему бы и нет - ведь отряды мя- тежников видели нас по пути. -Скоро прибудет помощь от его светлости, - попытался я сгла- дить впечатление от этих слов. Один из солдат недоверчиво качнул головой. Я обернулся, услышав шаги. Со стороны башни подходил лейтенант Криддер, бледный, с рукой на перевязи. -Лето в этом году засушливое, - сказал он. -Кстати, это одно из обстоятельств, способствовавших мятежу. Во рву почти нет воды, им не составит труда его форсировать. -Допустим, - согласился я, -но как они перетащат через ров стенобитные орудия? Лейтенант не ответил, следя за действиями повстанцев. -Как видно, в Рондерге к ним присоединились люди, сведущие в военном деле, - заметил он. -Смотрите, как они собирают лестницы. Держу пари, те придутся как раз по высоте стен... Я понял, что те "полчаса", которые нам дали, были не трид- цатью минутами - вряд ли у крестьян имелись часы, даже песочные или водяные - а просто временем, необходимым им для подготовки к штурму. Они монтировали лестницы из сегментов и полностью окру- жали замок. Затем по их рядам прокатился боевой клич, и мятежники двинулись на приступ. Они бежали к замку одновременно со всех сторон, некоторые та- щили лестницы, другие - деревянные щиты от стрел. Я хотел скоман- довать: "Огонь!", но запнулся: в армии, не имеющей огнестрельного оружия, такая команда бессмысленна. Меня выручил лейтенант, крик- нувший: "Стреляй!" Со стен и из башен на нападавших посыпались стрелы. Часть на- ших противников продолжала бежать вперед, другие останавливались, укрывшись за деревянными щитами, обстреливали нас из луков и ар- балетов, потом делали перебежку, подбираясь поближе. Третьи так и остались за границей досягаемости стрел. Катапульта бездействовала: у нападавших не было для нее каменных ядер, а возможно, и бомбарди- ров. Многие мятежники уже лежали неподвижно или корчились на траве, истекая кровью, а у нас еще не было потерь: стены замка служили нам надежной защитой. Однако врагов было слишком много, и первые потери не смутили их. Когда они добрались до рва, ситуация изменилась - с такого расстояния первые стрелы уже начали залетать в бойницы. Пра- вда, и перебиравшиеся через ров были хорошей мишенью для наших стре- лков. К стенам замка приставили лестницы; длина их и впрямь оказа- лась подобранной верно, и наибольшее их число было со стороны, про- тивоположной воротам. Лейтенант отправился туда с частью солдат. Не успели первые штурмующие подобраться к верху стены, как заскрипели вороты, накреняя котлы, и бурлящие потоки воды и пара хлынули в стенные желобы, а оттуда - на атакующих. Раздались ужа- сающие вопли обваренных; люди падали и прыгали с лестниц, калечась и разбиваясь насмерть. Тем, кто стоял внизу, тоже досталось, они с криками разбегались от стен. Однако кто-то столь же сообрази- тельный, сколь и громогласный, уже орал, перекрывая вопли боли и страха, что худшее позади, что больше кипятка у нас нет, а новый будет готов не скоро; увы, это была правда. Бегущие останавлива- лись, разворачивались и снова шли на приступ. Я переходил из одной башни в другую, наблюдая за ходом сраже- ния. Атака захлебывалась: лишь нескольким мятежникам удавалось до- браться до верха стены или башенных окон, и они тут же летели вниз, пронзенные копьями и стрелами. Я сам угостил одного из таких ударом меча. Затем мое внимание привлекла группа мятежников в доспехах и с деревянными щитами, спешивших к воротам и вооруженных топорами. Не- многие стрелы, летевшие в них со стен и из башен - с этой стороны замка осталось мало защитников - не причиняли им вреда. Я обратил на них внимание Корра. -Думаю, они собираются опустить мост, - сказал комендант; он стоял возле узкого окна, скрестив руки на груди. - Это важная за- дача, недаром они так хорошо защищены. Собрали чуть не все имеющи- еся доспехи. -Но как они могут опустить мост, не попадая в замок? -Очень просто, - пожал плечами Корр. -Мост удерживают в под- нятом положении две цепи, прикованные к железным скобам, вбитым в дерево моста. Достаточно изрубить дерево вокруг этих скоб, и мост рухнет. -И вы так спокойно об этом говорите? -Как только они подойдут к воротам, их изрешетят, - пояснил комендант. -На галереях тяжелые арбалеты, они пробивают любой до- спех, тем более почти в упор. Действительно, ворота находились в углублении крепостной сте- ны, и подход к ним слева и справа защищали галереи с узкими, ско- шенными вниз бойницами. Со своей позиции у окна башни я не видел, что происходит в проходе между галереями; я увидел лишь, как груп- па диверсантов скрылась там. Не прошло и пары минут, как они вы- скочили обратно, но уже изрядно поредевшие; некоторые с трудом во- локли на себе тела своих товарищей - вряд ли в надежде их спасти, скорее в качестве дополнительного прикрытия от стрел тяжелых ар- балетов. Будь на галереях больше людей, вероятно, из диверсантов не ушел бы ни один. -Почему они не дождались ночи? - подумал я вслух. -Ночью они могли бы сделать это. -Понимают, что время работает против них, - ответил Корр, -к нам в любую минуту может подойти подкрепление. У меня было свое мнение насчет времени. С начала боя не так уж мало стрел залетело в бойницы и окна, и все больше наших солдат за- стывали на полу башен и широких стенах или падали вниз. Было ясно, что, если натиск не ослабнет, долго мы так не протянем. Однако отступление диверсионной группы словно послужило сигна- лом остальным. Мятежники - по крайней мере, с этой стороны замка - отходили и попросту бежали из-под стен; некоторые даже бросали щиты и оружие. Вслед им летели стрелы. В башню вошел лейтенант Криддер с окровавленным мечом. -Мы разделались с теми, кто лез на стены, - доложил он, - но многие их лестницы валяются внизу почти целые и ждут новых желающих. Вы же видите, сколько у них народу. А у нас большие потери, под ко- нец мы уже не успевали сбрасывать их на подходе, бой шел на стенах. -Думаю, они получили хороший урок, - возразил комендант. -Вряд ли они отважатся на новый штурм. Однако, отойдя на безопасное расстояние, мятежники останови- лись; кто-то из вожаков даже попытался перестроить своих людей в правильный порядок. Похоже, во вражеском стане шли яростные споры; кто-то яростно жестикулировал, кто-то даже грозил оружием своим подчиненным. Особенно выделялся один светловолосый оратор, пере- ходивший от группы к группе; Корр следил за ним взглядом, явно со- жалея, что расстояние слишком велико для стрелы. Как видно, усилия предводителей возымели действие; скучившееся было войско мятежников стало снова разворачиваться, окружая замок. Стало ясно, что нового штурма не избежать. 9. Хотя вождям повстанцев и удалось организовать новую атаку, бы- ло заметно, что валяющиеся там и сям многочисленные трупы товари- щей, будя ярость в одних, в то же время охлаждают пыл других. Штурм был уже не таким мощным и стремительным, как в первый раз. Однако у мятежников в ход пошли свежие силы, а у наших бойцов сказывались не только потери, но и усталость. Стрельба по наступающим была уже не такой частой. Правда, у нас не было недостатка в боеприпасах, но не испытывал его и противник. Стреляли и мы с комендантом, хотя моя меткость оставляла желать лучшего. Но на сей повстанцы подготовили нам нечто новое. Большая группа устремилась к воротам, неся охапки хвороста и травы. "Неужели они надеются поджечь окованные железом створки?" - удивился я. Однако их план оказался умнее. Хворост и трава были свалены у начала про- хода между привратными галереями, но слишком далеко, чтобы его мож- но было залить водой со стен; несколько поджигателей поплатились при этом жизнью, но их товарищи успели сделать свое дело. Пламя вспыхнуло, жадно пожирая свою пищу, и ветер, некстати дувший как раз в сторону ворот, погнал едкий черный дым на галереи и башенные бойницы. Дым наполнил и комнату, где стояли мы с комендантом; Корр по- бежал вниз по винтовой лестнице, желая, видимо, лично проконтроли- ровать ситуацию на галереях, а я выскочил на стену и побежал с ме- чом в руке туда, где солдаты отбивали натиск карабкавшихся по прис- тавным лестницам врагов. Выглянув между зубцами и едва не поплатив- шись за это жизнью - стрела чиркнула по моим волосам - я увидел, как в задымленный проход снова нырнули диверсанты с топорами; их лица были замотаны мокрыми тряпками. Теперь им было куда легче про- делать свою работу... Уже позже я узнал, что, несмотря на дым, евший глаза и нос, арбалетчики на галереях остались на своих постах и продолжали стре- лять - сперва вслепую, а потом, когда с поднятого моста донесся ту- пой стук топоров, на звук. Один за другим диверсанты валились к основанию моста; наконец осталось только двое. Но в этот момент мост рывком перекосился, и вырванная цепь, извиваясь в воздухе, лязгнула по каменной стене (я со стены услышал это). Виновник этого тяжело спрыгнул на землю, взвалил на себя деревянный щит и поспешил прочь от замка. Но пущенная комендантом стрела попала ему в ногу, и он скатился в ров, где и остался лежать под щитом, оглашая воплями окрестности. Второй диверсант был утыкан стрелами, как дикобраз, но, види- мо, ни одна рана не была достаточно тяжелой, или же боевое безумие придавало ему силы, и он продолжал работать, пока стальной наконеч- ник очередной стрелы не пробил ему затылок. Однако он не упал вниз, а остался висеть на торце моста. Вес его тела сыграл роковую роль: спустя минуту искрошенное дерево не выдержало, и мост упал с глухим грохотом, подняв облако пыли и перекрыв собой ров. Со стороны мятеж- ников донеслись радостные крики, и они покатили вперед стенобитные орудия. Я успел заметить, как медленно двинулись по дороге тяжелые та- раны, и тут же эту картину заслонила красная заросшая физиономия, появившаяся над гребнем стены. Я рубанул по ней мечом, раскроив от лба до подбородка. Убивать мне уже приходилось, и в прошлой, и в нынешней жизни, но я впервые сделал это посредством меча. Размыш- лять об этом, однако, было некогда - по лестнице поднимался уже следующий кандидат. Расправившись и с ним, я осторожно выглянул между зубцами - следующий мятежник был еще далеко внизу, и можно было пока расслабиться. -Справа! - раздался вдруг предостерегающий окрик подоспев- шего коменданта. Я повернулся как раз вовремя, чтобы отразить удар. Пока я расслаблялся, справа от меня нескольким повстанцам удалось прорваться на стену, а за ними, спеша закрепить успех, лезли следу- ющие. Мне, вместе с Корром и несколькими солдатами с другой сторо- ны, пришлось драться с ними. Спасало меня то, что мои противники, вчерашние крестьяне, смыслили в фехтовании еще меньше меня. Од- нако вскоре я почувствовал, как ноющая усталость разливается по правой руке от плеча до кисти: меч оказался тяжелым и неудобным оружием. Пару раз по моему панцирю звякнули стрелы, но они приле- тели издалека и не причинили мне вреда. Однако вражеские лучники, почуяв, что наша стрельба ослабела, подбирались все ближе, прячась за деревянными щитами. Но вот натиск врагов стал иссякать; я сбросил со стены по- следнего и опустил оружие, переводя дух. Рядом комендант вытирал кровь со лба. Только тут я обратил внимание на доносившиеся снизу размеренные удары. -Они уже взламывают ворота, - мрачно заметил Корр. -Слышите? Я понял, почему прекратилась атака на стены. Теперь, когда в ход пошел таран, мятежники рассчитывали проникнуть в замок менее рискованным способом. Взглянув вниз, я увидел, как все больше их подтягивается к воротам. Впрочем, поскольку из башен еще стреляли, многие предпочли пока отойти за ров. -Сколько времени у нас в запасе? - спросил я. -Створки выдержат полчаса, - ответил Корр, - может, чуть боль- ше. Правда, останется еще решетка, с ней они тоже повозятся. -А сколько у нас людей? -Не больше тридцати, считая легкораненых, - послышался у меня за спиной голос Криддера, тут же пресекшийся вскриком. Обернувшись, я увидел лейтенанта, который удивленно смотрел на стрелу, торчащую из его груди, и медленно клонился назад. Я бросился к нему, но было поздно. Нога лейтенанта скользнула в пустоту, и он рухнул вниз, во внутренний двор. Доспехи глухо звякнули о камень, вторя эхом рит- мичным ударам тарана. -Надо что-то делать с теми, внизу, - сказал я Корру. -Если они ворвутся в замок, у нас не останется ни шанса. -Что вы предлагаете? -По их расчетам, ворота поддадутся нескоро, и они не ждут уда- ра в лоб. Мы можем неожиданно открыть ворота, расстрелять их в упор и, пока остальные не опомнятся, втащить стенобитное орудие в замок. С галерей нас прикроют. -Рискованно, - покачал головой комендант. -У нас мало народу для вылазки. Допустим, орудие мы затащим с помощью лошадей, но мо- жем не успеть снова закрыть ворота. И даже если все получится, у них останется еще один таран. -Во всяком случае, это какой-то шанс, - пожал плечами я. -Все лучше, чем сидеть сложа руки. Собирайте людей. Всего для вылазки удалось собрать шестнадцать человек, восемь остались на галереях и пятеро на башнях - к этому времени такова была численность остававшегося на ногах гарнизона. Из конюшен при- вели десять лошадей; к счастью, обитателям замка и прежде приходи- лось перетаскивать тяжелые грузы, и подходящая упряжь, с толстым канатом и могучим крюком на конце, уже имелась. С арбалетами наго- тове мы выстроились напротив сотрясавшихся от ударов ворот; было видно, что они долго не выдержат. Один из солдат принялся крутить ворот, решетка поползла вверх. Я проклинал скрипучий подъемный ме- ханизм, боясь, что враги, услышав скрип, догадаются о нашем плане. Затем натянувшаяся цепь подняла засов, и от следующего удара ворота распахнулись. Дым уже почти развеялся. Я впервые увидел стенобитное орудие так близко. Помимо станины на широких катках и подвешенного на це- пях тяжелого бревна с окованным наконечником, его немаловажной час- тью были толстые деревянные щиты, прикрывавшие раскачивавших таран сверху и с боков. Эти щиты и само бревно были обиты сырыми шкурами, чтобы предотвратить поджог со стороны защитников крепости. Сейчас эти шкуры были утыканы стрелами - как видно, без большой пользя для нашего дела... Мятежников, управлявшихся с тараном, было в полтора раза боль- ше, чем нас, но неожиданность сыграла свою роль, и десяток врагов рухнули в первые же секунды, пронзенные стрелами. Но остальные, бросив орудие, ринулись на нас с мечами и топорами. Мы не успели перезарядить арбалеты и вынуждены были вступить в рукопашную. Бой в тесноте, да еще под перекрестной стрельбой с галерей, оказался роковым для необученных повстанцев - в несколько секунд солдаты разделались с ними, потеряв лишь одного убитым и двух ранеными. Однако остальные мятежники уже поняли, что происходит, и устреми- лись к воротам. Но громоздкое стенобитное орудие, едва поместив- шееся в проходе, мешало им, и они невольно помогли нашему плану, наваливаясь на станину и толкая ее вперед. Мы, со своей стороны, зацепили перед крюком; "Нно! Нноо!" - закричал позади нас конюх, нахлестывая лошадей. Махина покатилась во двор. -Не дайте им ворваться! - крикнул комендант. Несколько сол- дат, яростно орудуя мечами, ударили в лоб наступавшей в узком про- ходе толпе. В сочетании с бившими с галерей арбалетными стрелами это на какой-то момент сработало, и мятежники отпрянули (мы как раз успели в это время вкатить орудие); но уже в следующий миг зад- ние надавили на передних, и наших солдат просто смело. Еще секун- да - и толпа была бы во дворе замка. -Решетку! - отчаянно рявкнул Корр. Солдат у ворота выбил клин, и громоздкая решетка, увлекаемая собственной тяжестью, с грохотом рухнула вниз. Ее стальные зубья пригвоздили к земле четверых, в том числе одного из наших солдат (ему пробило череп). Кровь и мозги брызнули во все стороны. В следующее мгновение решетка содрогнулась от удара навалив- шихся снаружи тел, но момент для мятежников был упущен. Сплющенные в давке, они были беспомощны, а мы расстреливали их в упор и кололи сквозь решетку. Наконец вопли и ругань избиваемых в проходе объяс- нили напиравшим сзади, что ломиться в ворота бессмысленно, и мятеж- ники вновь отступили, оставив перед решеткой столько трупов, что мы так и не смогли закрыть ворота. -Что дальше? - Корр тяжело перевел дыхание. -Нас осталось де- вять, плюс тринадцать у бойниц, а их там не одна сотня. -Наверх, - ответил я уже на бегу. -Надо скорее стрелять по ним, пусть думают, что нас еще много. Солдаты, оставленные наверху, мастерски справлялись со своей задачей: перебегая от бойницы к бойнице, они создавали впечатление хоть и не частой, но массовой стрельбы. Мы сразу же подключились к ним. Это сыграло свою роль: помня неудачный опыт двух предыдущих атак и почти не имея под рукой исправных лестниц, нападавшие со- чли за благо отойти. Но второе стенобитное орудие уже ползло через мост... -Нам осталось, самое большее, около часа, - сказал Корр. -Со- вершенно очевидно, что при следующей атаке Адерион падет. Я бросил безнадежный взгляд на горизонт, тщетно пытаясь уви- деть идущее нам на помощь подкрепление. -Что будет с нами двумя, если мы сдадимся? - спросил я. -В лучшем случае нас повесят на воротах. -Но, может быть, эти мятежники не столь кровожадны, как те, о которых говорил лейтенант? Они же обещали отпустить солдат! -Не думаю, что их обещание останется в силе после того, как мы убили столько их людей, - действительно, ров был буквально за- вален трупами, да и за ним валялось немало тел. -К тому же их обе- щания касались солдат, а не офицеров. -Мы переоденемся солдатами! Во дворе достаточно трупов, на которые можно надеть нашу одежду и доспехи. Мы скажем, что сража- лись, пока не погибли наши офицеры, а теперь сдаемся. -Это слишком лежит на поверхности, - покачал головой Корр. -Они, конечно, не смогут определить, кто из солдат врет, и потому для верности прикончат всех - хотя, как только возникнет такая уг- роза, кто-нибудь из солдат нас выдаст. -Значит, надо спрятаться получше! Здесь есть казематы? -Ничего не выйдет. Они непременно их обыщут, чтобы освободить узников... - Корр осекся. -То есть вы хотите? -Именно. В числе прочих они освободят и нас. Кстати, сколько узников в замке? -Трое. Разбойник из окрестных лесов, злостный неплательщик податей и мошенник, продавец очередного чудотворного эликсира. Вам ничто не мешает стать четвертым. Но для меня ваш план не годится, - Корр дотронулся до лба. -Эта царапина выдает во мне участника се- годняшнего боя. Мне придется притвориться солдатом. В этот момент к нам подошел единственный уцелевший унтер-офи- цер, капрал из моего отряда. Он сказал, что, поскольку подкрепление не подошло и шансов никаких, солдаты намерены капитулировать, и он не берется заставить их воевать. Я сообщил ему свой план, пообещав, от имени герцога, хорошую награду, если мы с комендантом останемся в живых. -Солдаты не выдадут вас, ваша милость, если мятежники отпус- тят их с миром, - сказал капрал. -Вступи в переговоры с мятежниками, - сказал я. -Скажи, что если они не гарантируют солдатам безопасность, в замке будет уст- роен пожар, и их стенобитное орудие тоже сгорит. Капрал отправился вести переговоры, а мы с Корром приступили к реализации нашего плана. Двое убитых были облачены в нашу одежду и латы, предварительно пробитые в нужных местах, после чего комен- дант оделся как солдат, а мне выдал какой-то балахон и отвел меня в подземелье. Когда он надел на меня цепи и вышел из камеры, заперев за со- бой дверь, меня охватил страх. Что, если мы ошиблись в расчетах и повстанцы не появятся в подземелье? Самому мне отсюда не выбраться, и никто, кроме коменданта, не знает, где я. Образ прикованного ске- лета живо возник в моем воображении. 10. Однако мои опасения были напрасны. Не прошло и получаса, как загремели засовы, и в камеру с факелами в руках вошли мои "освобо- дители". Я старательно разыграл изумление. Они рассказали мне о восстании, сообщили, что замок пал, что дворянам теперь придется туго, что армия повстанцев растет и скоро пойдет на Траллендерг, столицу королевства, и что их предводителя зовут Роррен. За то время, что мне пришлось просидеть в каземате, я проду- мал свою легенду. Мне не стоило называться крестьянином или ре- месленником - мою некомпетентность в соответствующих областях легко было обнаружить. Назваться разбойником тоже было рисковано: я знал от герцога, что деревенская и городская беднота симпатизирует раз- бойникам и часто поддерживает с ними контакты, а значит, меня могут поставить в тупик распросами о моей шайке. Вышло так, что из всех занятий, подобающих простолюдину в этом мире, я, благодаря герцогу, лучше всего знал ремесло солдата. Поэтому я сказал повстанцам, что я солдат, мое имя Риэл, а в тюрьму я попал за неподчинение приказу. Желая еще больше поднять свой вес в глазах повстанцев, я сообщил им, что это был приказ о карательных операциях. Один из моих осво- бодителей, хмурый детина с перебитым носом, заметил, что мне крупно повезло: если бы повстанцы не взяли замок, меня бы непременно пове- сили. Придав своему тону максимум кровожадности, я поинтересовался судьбой защитников Адериона. Хмурое лицо детины еще больше нахмури- лось. -Они сложили оружие, и Роррен отпустил их. Конечно, их надо было вздернуть, как собак. Но Роррен говорит, что, рассказывая дру- гим солдатам, что мы их отпустили, они принесут больше пользы на- шему делу. -Роррен уважает смелых парней, даже если это враги, - вмешался другой. -Ведь их осталось всего девятнадцать, когда они сдали за- мок, и с самого начала было ненамного больше. -А сколько они наших поубивали? - возразил детина. -Нет, не- пременно надо было их вздернуть! Вскоре я побеседовал с самим Рорреном. Предводитель мятежни- ков, высокий, мускулистый, с курчавой светлой бородой, производил впечатление человека неглупого и решительного. Как видно, именно он был оратором, поднявшим дух мятежников после первого неудачного штурма. Он предложил мне присоединиться к повстанцам. Я попытался отнекиваться, но мне объяснили, что восставшим позарез нужны про- фессиональные военные, и что я обязан им жизнью. Я понял, что даль- нейшее сопротивление будет подозрительным, тем более что моя леген- да предполагала сочувствие восстанию, и освобожденные вместе со мной узники приняли аналогичное предложение. Поэтому я согласился, решив про себя, что сбегу при первой возможности. Этот разговор происходил на лугу перед замком. Едва я изъявил свое согласие, как услышал шумные радостные восклицания и смех. По- вернув голову, чтобы определить их причину, я увидел, что на рас- пахнутых воротах покачиваются три трупа. В одном из них я узнал лейтенанта Криддера, два других были солдаты, которых мы с комен- дантом подставили вместо себя. Доспехи с них были сняты, и несколь- ко мятежников тут же принялись, упражняясь в меткости, стрелять в мертвецов из луков. Должно быть, мне не удалось полностью скрыть своего отношения к этой сцене, потому что Роррен счел нужным пояс- нить: -Ты не знаешь, Риэл, что по приказу этих скотов солдаты вытво- ряли в наших деревнях. Остальные покойники были похоронены в братских могилах, сол- даты отдельно. Было принято решение до конца дня отдыхать, а ночью выступить в поход. В подвалах замка нашлись запасы вина, но Роррен и его командиры следили, чтобы возлияния были умеренными и войско не перепилось. Ближе к вечеру новый взрыв радости возвестил о прибытии под- крепления. Прибывший отряд повстанцев был вдвое меньше войска Рор- рена и значительно хуже вооружен; предводителем его был молодой парень по имени Лурр. Под его началом находились практически одни крестьяне, и Роррен, у которого было уже несколько перешедших на сторону мятежников солдат, порекомендовал Лурру меня в качестве военного специалиста. Кроме того, Роррен поделился с ним захвачен- ным в замке оружием, но его было слишком мало на такой большой от- ряд. Должность военного советника снижала мои шансы незаметно ис- чезнуть, но, с другой стороны, давала возможность оказать услугу герцогу. Не откладывая дела в долгий ящик, я убедил Лурра, что, пока численность повстанцев не слишком велика, объединять все силы в одну армию преждевременно, а следует наносить противнику быстрые неожиданные удары, действуя небольшими мобильными группами. Я на- звал и подходящую цель для такого удара: крепость Крондер, из ко- торой якобы ушли войска. (Я полагал, что хотя бы один гонец добрал- ся туда, и войска ушли как раз в направлении Адериона, чего не мог знать Лурр.) Мой план был принят, и Лурр, чье воинство не участво- вало в бою и не было утомлено, отдал приказ выступать немедленно. Мы - еще недавно это местоимение означало для меня солдат гер- цога, и вот теперь я принужден был обозначать им мятежников - итак, мы шли, пока не стемнело, а затем разбили лагерь в неглубокой ло- щине. Высланные вперед разведчики вернулись и сообщили, что ничто не указывает на близость правительственных войск. Выставили часо- вых. Поев, повстанцы стали укладываться спать - большинство на голой земле или своих нехитрых пожитках, некоторые заворачивались в оде- яла. Я подумал, что момент для бегства подходящий, тем более что лощина стала заволакиваться туманом, но Лурр зазвал меня в свою палатку. Было ли это жестом дружелюбия, или он все-таки не до конца мне доверял? Во всяком случае, я принял его приглашение, чтобы не давать лишнего повода для подозрений. Рано утром Лурр разбудил меня, и я, чертыхаясь от желания спать, вылез из палатки в утренний холод. Туман был такой плотный, что, отойдя от палатки на несколько шагов, я уже едва мог ее раз- личить. Я сказал Лурру, что в таком тумане выступать бессмысленно, но он ответил, что, поскольку враг не ждет этого от нас, так и сле- дует сделать. Разумеется, свернуть лагерь и построиться в походный порядок в таких условиях оказалось не самой простой задачей, но в конце концов она была выполнена. Я оказался в первых рядах, что мне совсем не нравилось. Меж тем за нашей спиной поднималось солнце, и туман понемногу рассеивался. Мы вышли из лощины. Мне показалось, что впереди что-то блеснуло, но я вспомнил, что неподалеку протекает река. В воздухе была разлита тишина, и плоховооруженный отряд не мог нарушить ее ни лязгом доспехов, ни стуком мечей. Неожиданно налетел ветерок и разогнал последние остатки тума- на. В тот же момент я увидел, что именно блестело впереди. Солнце, восходившее позади нас, отражалось в щитах войска, стоявшего перед нами. 11. Я понял, что это конец. Сейчас начнется бой, и повстанцы будут разбиты наголову. Перебегать на сторону правительственных войск по- здно, пытаться просто спастись бегством - тоже. Меня наверняка убь- ют, а если даже мне удастся сдаться в плен, где гарантия, что меня не повесят прежде, чем я смогу доказать, что я советник герцога? Все это молнией пронеслось в моем мозгу. В следующий момент я понял, что для стоящей перед нами части появление из тумана врага тоже является полной неожиданностью, причем в их лагере еще не за- кончился подъем. Я принял единственно возможное решение. -За свободу! - я выхватил меч. -Вперед! Первые несколько шагов я бежал в одиночестве - бежал навстречу солдатам, еще более растерявшимся при виде моих доспехов и вооруже- ния, принадлежавших недавно одному из защитников Адериона. Потом толпа за моей спиной взорвалась воинственными криками и ринулась в атаку. Солдаты, наконец, опомнились и попытались сомкнуть цепь и вы- ставить копья, но было уже поздно. Первые ряды были сразу же смяты и опрокинуты. Тяжелые доспехи и щиты делали их неповоротливыми, не позволяя противостоять обрушивающейся на них лавине. Главную роль играли, конечно же, растерянность и неразбериха. Солдаты падали под ударами дубин и топоров. -Берите их оружие! - кричал я. -Не останавливаться! Мы должны прорваться к центру лагеря! В лагере уже сыграли тревогу. Солдаты выскакивали из палаток, но даже на это у них не всегда хватало времени. Я сам бежал через поваленные палатки, чувствуя, как их окровавленное полотно шеве- лится под ногами. Мы ворвались в центр лагеря, рубя все на своем пути, и двинулись дальше. К этому времени все наши противники, кто не был убит, уже были на ногах и дрались. Однако большинство офи- церов погибли, а те, кто остался, не могли командовать в общем ха- осе. К тому же солдаты не знали нашей численности. Многие поддались панике и были изрублены. Остальные сражались, но без какого-либо общего плана боя - каждый лишь боролся за свою жизнь. Все это время мной владел страх, настоящий панический ужас - но не тот, который приковывает человека к месту, не давая ему ше- вельнуться ради своего спасения, а тот, который позволяет взби- раться по отвесной стене, прыгать через гигантские трещины и ломать стальные прутья. На этот раз моими противниками были не необученные крестьяне, а хорошо вооруженные профессиональные солдаты. Я пони- мал, что мои шансы выжить ничтожны, и поэтому бился как одержимый, не чувствуя усталости. Прежде я не испытывал таких чувств - даже во время боя с силами полиции и госбезопасности, когда мы бежали в будущее из Проклятого Века. Огнестрельное оружие подсознательно воспринимается человеком, как нечто не вполне реальное. Умом он понимает, что пуля может его убить, но полета пули не видит, а не- редко не видит и стрелка, поэтому в глубине души не столь отчетливо ассоциирует хлопки выстрелов с опасностью для жизни. Иное дело - бой на мечах, когда ты видишь, как тяжелое стальное лезвие, со сви- стом рассекая воздух, опускается на тебя. Раны, наносимые мечом, ужасны; хороший удар может разрубить человека пополам. С хрустом проламываются черепа, кровавые внутренности вываливаются на зеле- ную траву. Я чувствовал, как теплая кровь течет по лицу и телу, и еще не знал, моя это кровь или чужая. Лишь одного из своих тогдашних противников я хорошо запомнил. Краем глаза я видел, что он сражается как лев, и уже несколько пов- станцев валяются возле него в окровавленной траве. Я понимал, что мне следует держаться от него подальше, но он, уложив очередного своего врага, сам двинулся ко мне, и я вынужден был повернуться к нему, чтобы защищаться. В этот момент я узнал его. Это был тот самый рыжебородый толстяк, из-за которого я угодил в подземелье Торриона. Он тоже узнал меня. Его челюсть буквально отвалилась, глаза едва не вылезли из орбит - он не сомневался, что я давно мертв. Хотя, в ко- нечном счете, именно ему я был обязан своим положением советника герцога Раттельберского, у меня не было причин испытывать благодар- ность к человеку, сделавшему все возможное, чтобы отправить меня на костер. Я замахнулся и ударил его мечом. В последний момент он от- вернул в сторону голову, меч разрубил кольчугу на его плече и вон- зился в основание шеи. Из перерубленной артерии фонтаном ударила кровь. Я увидел, как губы толстяка шепнули: "Дьявол!", и он сва- лился замертво. А бой продолжался. На правом фланге слышалось ржание и мета- лись обезумевшие кони. Я крикнул повстанцам, чтобы ловили лошадей; впрочем, многие уже сами поняли важность этой меры. Мы рассекли лагерь надвое, и солдаты, сражавшиеся на левом фланге, не могли прийти на помощь своим товарищам на правом. Я бросил основные силы на правый фланг, из-за чего слева наши противники перешли в контр- наступление. Но, к тому времени как мы были оттеснены на край ла- геря, справа сражение было практически кончено и большинство ло- шадей оседлано повстанцами. Они немедленно окружили теснивших нас солдат и обрушились на них с тыла. Сопротивление окруженных было скоро сломлено, началось избиение. Всадники согнали оставшихся сол- дат в кучу и изрубили их почти беспрепятственно. Сражение закончи- лось. Только тут я удивился, что фактически командовать боем при- шлось мне, и я с начала сражения ни разу не слышал голоса Лурра. Пройдя по разгромленному лагерю к тому месту, где начался бой, я увидел его. Его тело было разрублено от темени до нижних ребер, и уцелевшая часть лица смотрела в небо глазницей вытекшего глаза. Несколько повстанцев столпились вокруг, отдавая последнюю дань сво- ему предводителю. Подходили другие, подъезжали всадники. Я наблюдал за этим словно во сне, почти не чувствуя радости от одержанной не- возможной победы. На смену одержимости боя пришла опустошенность. Я слышал, как повстанцы говорят о выборе нового командира, как на- зывают мое имя. Я попытался спорить, но мой голос потонул в криках "Да здравствует Риэл!" В самом деле, это была моя победа, и что я мог возразить? "Ну и влип", - думал я, принимая их поздравления. Я чувствовал, как накатывается физическая усталость, и вспомнил, что мог быть ранен. Ноги не держали меня. Я попытался опереться на меч, который все еще сжимал в руке, но он легко ушел в землю, и я без сил повалился на забрызганную кровью траву. 12. Однако я не был ранен. Мой обморок объяснялся чрезмерным нер- вным и физическим напряжением, и я скоро пришел в себя. Этот инци- дент не отразился на моем авторитете у повстанцев - многие из них сами едва держались на ногах после отчаянного боя, и я окончательно смирился со своей ролью командира мятежников. Пока мои новообретенные подчиненные собирали оружие и доспехи и отдыхали после сражения, у меня было время обдумать ситуацию. Даже ускользнув от повстанцев, что в моем новом положении было за- труднительно, я не мог теперь вернуться к герцогу. Я уничтожил его воинскую часть; поймет ли Элдред Раттельберский, что у меня не было другого выхода, а если и поймет, простит ли меня? Да и должен ли я к нему возвращаться? Кто я по натуре - бунтовщик или консерватор? Я был противником режима Андего, значит, пусть и пассивным, но ре- волюционером; однако предшественники Андего, установившие этот ре- жим, пришли к власти революционным путем, значит, я контрреволюци- онер. Действительно ли бунт обречен или постоянные победы мятежни- ков говорят об обратном? Разумеется, я помнил уроки истории и по- нимал, что, как и всякий другой, этот народный бунт принесет Кор- ринвальду одни несчастья. Но какое дело мне, гражданину великой цивилизации, до судьбы жалкого королевства, выросшего на ее об- ломках? Впрочем, я чувствовал, что мои симпатии на стороне герцога. Как-никак, это был единственный человек в этом варварском мире, ко- торого можно было назвать цивилизованным. И, разумеется, ему было бы весьма полезно иметь среди лидеров мятежников своего человека. К тому же я подумал, что положение лидера позволит мне уменьшить жестокость этой войны. Итак, я принял решение; теперь следовало заняться моими под- чиненными и в первую очередь подвести итоги битвы. Тела более двух тысяч убитых и умирающих устилали поле боя. От отряда Лурра оста- лось чуть больше пяти сотен; примерно сотне солдат противника уда- лось спастись бегством. У нас были теперь боевые кони со сбруей и трехкратное количество доспехов и оружия. Конечно, доспехи многих убитых солдат были повреждены, но все же предоставляли лучшую за- щиту, чем рубахи и кожаные куртки. По моему приказу излишки оружия и снаряжение были погружены на лошадей - я рассчитывал на пополне- ние. Решение о походе на Крондер было отменено под тем благовидным предлогом, что теперь у нас недостаточно для этого людей. На самом деле я решил как можно скорее покинуть Раттельбер, чтобы более не наносить ущерба войскам герцога, и впредь воевать лишь с королев- скими частями (что, как я не сомневался, герцог бы одобрил), не удаляясь, однако, слишком далеко от границ герцогства, чтобы не попасть в окружение войск короля. В течение следующей недели я водил своих людей по охваченным восстанием территориям, благополучно избегая новых боев за счет хорошо поставленной разведки и собирая пополнение. Новые повстан- цы приходили как поодиночке, так и целыми отрядами. Спустя неделю я уже командовал пятитысячной армией. Я покончил с прежним поряд- ком, при котором каждой присоединившейся группой командовал ее пер- воначальный лидер. Войско было поделено на три полка, а те, в свою очередь - на батальоны, были назначены офицеры из бывших солдат и наиболее способных горожан и крестьян. К этому времени стали посту- пать вести о Роррене. Его войско, более обширное, чем мое, осталось аморфным скоплением отрядов и гарнизонов. Герцог последовательно выбил его из всех захваченных замков и нанес Роррену крупное пора- жение под Рондергом, после чего повстанцы были вынуждены оставить приграничный Рондерг и два города на территории Раттельбера. Пора- жения пошли Роррену впрок, и он с численно уменьшившейся, но более сплоченной армией окончательно покинул пределы герцогства и соеди- нился с крупными повстанческими отрядами за его пределами, нанеся несколько мелких поражений королевским частям. Соединиться со мной он не мог, так как был отрезан от меня войсками герцога. Тем временем среди моих людей стали раздаваться голоса недо- вольных слишком долгим уклонением от боя. В самом деле, пока я не покидал графств, контролируемых повстанцами, но и здесь несколько крепостей и городов продолжали сопротивление. В качестве первой цели я избрал Линдерг, уже две недели находившийся в осаде. К тому времени, как моя армия подошла к стенам Линдерга, го- род еще далеко не исчерпал своих запасов и не помышлял о сдаче. Переговорив с лидерами осаждающих, я убедил их перейти под мое ко- мандование. Быстро убедившись, что город вряд ли удастся взять шту- рмом, я пошел на хитрость и провел ревизию трофеев примкнувших к нам формирований. Среди этих трофеев были достаточно жуткие, такие как отрубленные головы королевских офицеров, но меня больше интере- совали королевские знамена. Таковые нашлись, прочее же снаряжение правительственных войск имелось у нас в достаточном количестве. После этого я имитировал снятие осады, а к северным воротам Лин- дерга подошло "подкрепление" - под королевскими штандартами, впе- реди офицеры в блестящих латах. Обрадованные защитники города рас- пахнули ворота... Когда они поняли свою ошибку, было уже поздно. Из близлежащего леса вырвались скрытые в засаде повстанцы. Линдерг был взят. В этом городе, где нашли свою смерть Зи и Саннэт, у меня не было ни малейшего желания проявлять милосердие. Купеческие лавки и богатые дома были отданы на разграбление, аристократов и город- ских чиновников повесили на центральной площади, где они за не- сколько месяцев до этого любовались казнью моих товарищей. Я отдал особо строгий приказ о розыске всех местных членов Священного Три- бунала. Этот приказ вызвал неоднозначную реакцию: среди простолю- динов многие недолюбливали церковников, но многие и боялись их. По этой ли причине, или потому, что члены Трибунала умели загодя чуять запах жареного, но мне приволокли лишь одного из них. Он осыпал та- щивших его проклятиями и грозил им карой небесной. Это производило скверное впечатление на моих людей, и я велел заткнуть ему рот. Я не знаю, был ли это тот человек, что провозгласил приговор Саннэту и Зи, или тот, что разыскивал нас с отрядом солдат сразу после при- бытия в эту эпоху, или кто-то еще - скрывающие лицо капюшоны и про- сторные сутаны делали их всех похожими друг на друга. Так или ина- че, я переборол первоначальное желание сжечь его на костре и велел также повесить его на площади. Я решил, что отныне ни один из этих изуверов в сутанах не получит пощады. Взятие Линдерга (вместе с его арсеналом) еще более укрепило мои позиции. Вскоре после этого пали и другие очаги сопротивления на захваченной повстанцами территории. Я активно использовал темное время суток для штурмов и диверсионных операций. Один из городов был взят с помощью специального отряда, проникшего в город под во- дой, через протекавшую под стеной реку. Дольше всех сопротивлялся Гаррелдерг, самый крупный из этих городов, в котором стоял мощный королевский гарнизон. Гаррелдерг тоже находился на реке, но двойные стальные решетки перегораживали ее до самого дна на входе и выходе из города. Попытки штурма были безрезультатны, а осада грозила за- тянуться на многие месяцы. Тогда я велел своим людям строить на ре- ке выше Гаррелдерга плотину. Не только моя армия, но и все окрест- ные крестьяне участвовали в этом строительстве, проводимом бешеными темпами. Под стрелами осаждаемых к стенам города был подведен об- водной канал; хлынувшая по нему вода подмыла городские укрепления. Затем, как я и рассчитывал, плотина была прорвана, и город на ка- кое-то время оказался полузатоплен. Стены рухнули во многих местах, жертвами наводнения стали многие обитатели одноэтажных домов и ка- зарм. После падения Гаррелдерга я был вынужден двинуться дальше, на север, в направлении корринвальдской столицы. В том же направлении двигался и Роррен, и главные королевские силы были брошены против его более многочисленной армии. Он действовал на востоке, а я на западе; нас по-прежнему разделяли войска герцога, вдававшиеся между нами тупым клином. Роррен, по-видимому, был прекрасно осведомлен о взаимной антипатии короля и герцога и полагал, что последний не станет таскать для Гродрэда каштаны из огня и преследовать повстан- цев за пределами Раттельбера; однако войска герцога упорно продви- гались вперед. Чем большую территорию захватывал Роррен, тем труд- нее становилось ее удерживать; в конце концов ему пришлось выбирать между тотальной обороной и наступлением на севере с постепенным ос- тавлением позиций на юге. Очевидно, что первое было неприемлемо - затяжная война против регулярных правительственных войск не давала повстанцам шансов, поэтому Роррен старался как можно быстрее про- рваться к Траллендергу, оставляя южные позиции герцогу порою быст- рее, чем тот успевал их занимать. Меня подобная тактика не устраивала, и я всячески затягивал наступление, дожидаясь каждый раз, пока войска герцога подойдут с юга вплотную. Моим людям это не слишком нравилось, все слышней ста- новились призывы быстро идти на северо-восток на соединение с Рор- реном. Я для вида соглашался, понимая, что осень уже прочно вступи- ла в свои права, и корринвальдские дороги, превратившись в месиво грязи, вскоре сделают всякое быстрое продвижение невозможным. 13. К этому времени под моим командованием находилось уже около двадцати тысяч человек; у меня была пехота, тяжелая и легкая ка- валерия, специальные подразделения лучников - снайперов, стено- битные орудия и другая осадно-штурмовая техника, разведка и контр- разведка. Начальник контрразведки подчинялся лично мне; никто, кро- ме меня и его непосредственных подчиненных, не знал его в лицо. Благодаря его службе я был в курсе настроений войска и имел воз- можность своевременно устранять недовольных. Эту возможность при- шлось применять несколько раз против бывших командиров примкнувших формирований, несогласных с моей политикой строгой дисциплины. Моей целью было доведение централизации власти до предела, так, чтобы полной и достоверной информацией об обстановке располагал только я, и исполнение приказов стало бы автоматическим. Кроме того, я уделял самое серьезное внимание обучению солдат. Повстанческая вольница была поначалу от этого не в восторге, но наши победы служили убедительным аргументом в мою пользу. Кроме того, единство и равенство повстанцев было нарушено: я ввел чины и звания по образцу правительственных войск. Надо сказать, что сис- тема званий в Корринвальде была значительно проще, чем в армии Со- единенных Республик моей эпохи. Здесь имелось единственное унтер- офицерское звание - капрал, и четыре офицерских: лейтенант, капи- тан, майор и полковник. В армии герцога высшим воинским званием был генерал, у короля были еще и маршалы. Я решил не заходить слиш- ком далеко и произвел себя в генералы. Но если дисциплину удавалось поддерживать в походе и в бою, то при взятии города или крепости повстанцы выходили из-под конт- роля. Я не мог остановить грабежи и бесчинства; попытайся я это сделать, никакая контрразведка не предотвратила бы бунт. Залогом преданности моих офицеров была именно их повышенная доля добычи. Таким образом, я не мог и ограничить жестокость войны - если я при- казывал не казнить пленных, им сохраняли жизнь, но подвергали их бесчисленным унижениям и издевательствам, что для гордых аристо- кратов было хуже смерти. Впрочем, у пленных, если их знатность или личные качества не вызывали у мятежников слишком большой жажды кро- ви, существовал еще один путь - вступить в нашу армию. Особенно часто этим выходом пользовались солдаты, хотя были среди перебеж- чиков также офицеры, рыцари и дворяне. Их не любили, хотя я и объ- яснял повстанцам, что ренегаты более всего заинтересованы в победе восстания - в случае поражения их ждет жестокая казнь за измену. Произнося эти слова, я всякий раз задумывался о собственной судьбе. Как раз на эту тему я размышлял на шестой день после падения крепости Аллендер, сидя в кабинете коменданта над картой Коррин- вальда. Аллендер была едва ли не самой крупной из взятых мною кре- постей; если бы не беспечность ее защитников, слишком полагавшихся на неприступность укреплений, моим людям никогда не удалось бы про- рыть подкоп. Подземный лаз обвалился на следующий день после взятия крепости - сказались постоянные дожди. С тех пор не было ни одного дня без дождя, и это обстоятельство охлаждало - впрочем, до поры до времени - пыл тех, кто требовал продолжать наступление. Чрезвычайно выгодное стратегическое положение крепости, ее фортификационные ка- чества и обширные запасы делали ее идеальным местом для ставки и пункта дислокации; именно здесь следовало бы переждать осеннюю рас- путицу с точки зрения интересов восстания и, следовательно, с точки зрения зрения интересов герцога следовало увести армию отсюда. Име- нно этого, по неведению своему, хотели многие мои офицеры, сторон- ники наступления, и в особенности один из них, Туррего. Он был опа- сным человеком, пользовался авторитетом и явно метил на мое место. От него следовало избавиться, но я опасался поручить кому-нибудь из контрразведчиков его ликвидацию - Туррего следовало устранить законным путем. Поэтому я продолжал сидеть со всей армией в Аллен- дере, провоцируя Туррего на открытое неповиновение. Но в то же время Туррего и его сторонники могли оказаться пра- вы - наступление могло принести пользу восстанию, и только что по- лученные разведданные подтверждали это так явно, что я не решился нанести их на карту, которую мог увидеть кто-нибудь еще. Основные королевские силы были сосредоточены на востоке, напротив Роррена, который продвинулся намного севернее меня, но теперь увяз в ожес- точенных боях, не в силах прорваться дальше. Против меня стояли только косметические заслоны - очевидно, королевские военачальники, проанализировав мою прежнюю тактику, не ждали решительного наступ- ления с моей стороны. Если бы я предпринял это наступление, то легко прорвал бы заслоны и нанес бы внезапный удар с тыла и с фланга про- тивостоящим Роррену войскам. В результате этого королевская армия не была бы полностью разгромлена, но была бы оттеснена на восток, и соединенным повстанческим силам открылась бы прямая и почти не охраняемая дорога на Траллендерг. Конечно, взятие столицы - это еще не победа, феодалы подтянут свежие силы с севера, но... Стоит ли служить герцогу, если открывается возможность самому стать ко- ролем? -Безумная авантюра, и ничего больше, - произнес я вслух, и в ту же минуту часовой, стоявший у моей двери, доложил о прибытии Туррего. -Я никого не принимаю, - сказал я, но офицер уже вошел в по- мещение. Хуже того, за ним следовало четверо его солдат. -Риэл, я намерен решительно объясниться с тобой, - заявил он, остановившись напротив моего стола и положив руку на рукоять меча. -Хочу вам напомнить, майор Туррего, что, по принятому нами уставу, к старшим офицерам обращаются на "вы", - холодно заметил я. -По принятому тобой уставу, Риэл! Ты полностью узурпировал власть в армии! -Так ведь армия - не сельский сход, Туррего. Здесь должно быть единоначалие, и только так мы сможем победить. -Победить? Мы уже неделю сидим здесь безвылазно! -Прежде всего, Туррего, удали своих солдат. По-твоему, офице- рам пристало обсуждать план кампании в присутствии нижних чинов? -Ты даже говорить стал, как какой-нибудь граф! Все повстанцы - братья, и эти, как ты выражаешься, нижние чины ничуть не хуже тебя. -Оставь свою риторику, Туррего. Весь твой гнев происходит от того, что тебя до сих пор не произвели в полковники. -Если уж на то пошло, я заслужил этот чин! В отличие от тебя и твоих ближайших сподвижников, я не наблюдаю за боем с безопасного места, а сражаюсь бок о бок с моими солдатами. Или ты считаешь, что я недостаточно храбр в бою? -Я этого никогда не утверждал. Ты прекрасный солдат, но досто- инства солдата и достоинства офицера - разные вещи. В уважение тво- ей храбрости я сделал тебя майором; не требуй же от меня чрезмерно- го. -По-твоему, я не гожусь в командиры? А ты годишься? Любому солдату очевидно, что мы должны немедля идти на соединение с Рор- реном, а не торчать здесь, дожидаясь, пока на севере король соберет свежие силы, а с юга и востока подойдет герцог! -Данные, которыми я располагаю, показывают, что моя тактика верна. -Что же это за данные? Почему их никто не знает? Ты подчинил себе всю разведку! Никто из офицеров не знает реальной обстановки! Я требую, чтобы ты сегодня же собрал офицеров и отчитался им в сво- их действиях! -Ты не можешь ничего от меня требовать. -Значит, ты отказываешься? -Отказываюсь. Покинь помещение. Туррего отступил на шаг. -Солдаты! - обратился он к своим людям. -Этот человек - измен- ник. Арестуйте его! 14. Я дернул под столом шнурок "веревочного телеграфа", которым мои апартаменты соединялись с караульным помещением. Туррего заме- тил мое движение. -Твои уловки тебе не помогут, Риэл. Коридор занят моими людь- , ми, - он снова обернулся к солдатам. -Что же вы стоите? -Ты сошел с ума, Туррего, - сказал я, поднимаясь из-за стола. -Это же бунт. Ты хочешь расколоть нашу армию изнутри - прекрасный подарок королю! Солдаты, шагнувшие было вперед, остановились в нерешительнос- ти. За дверью послышался шум, крики и лязг оружия - очевидно, люди Туррего остановили тех, кто спешил мне на помощь. За моей спиной находилась еще одна дверь, предусмотрительно скрытая гобеленом, но знал ли о ней Туррего? Солдаты, услышав шум в коридоре, сделали еще шаг вперед. -Стойте! - крикнул я. -Вам придется ответить, если вы послуша- ете этого предателя! -Предатель - это ты! - воскликнул он и, желая подать солдатам пример, обнажил меч. Положение стало критическим: при мне не было ни доспехов, ни оружия, за исключением ножа. Я отступил к замаски- рованной двери, но Туррего оказался проворнее: он подскочил к стене и ударом меча сбросил гобелен на пол. -Аа, так я и знал! - воскликнул он торжествующе, глядя на дверь. Тут я сделал то, чего он не ожидал: бросился прямо навстре- чу солдатам, которые должны были арестовать меня. От неожиданности те расступились, и я, оказавшись у двери, за которой ждали сигнала люди Туррего, задвинул засов. Мятежный майор с проклятием повернул- ся и шагнул ко мне с мечом в руке, то же сделали и его солдаты. Я понял, что Туррего хочет не арестовать, а убить меня и поставить армию перед свершившимся фактом. Лезвие его меча уже готово было коснуться моей груди, когда дверь, прежде скрытая гобеленом, рас- пахнулась, и комната наполнилась вооруженными людьми. -Бросай оружие! - потребовал молодой голос. Это был караульный взвод во главе с лейтенантом. Люди Туррего поспешно исполнили приказ; несколько секунд спустя меч майора тоже со звоном ударился о каменный пол. -Арестуйте майора Туррего, лейтенант, - велел я, - за измену, попытку бунта и покушение на жизнь командира. После того, как Туррего и четверых его солдат увели, лейтенант вышел к собравшимся в коридоре и объявил об аресте их командира как изменника и заговорщика. Бунта, которого я опасался, не случилось: солдаты пошумели и разошлись. Своевременное появление лейтенанта и его отряда не было слу- чайностью: начальник караульной смены, которую по приказу Туррего не пустили ко мне, подал по "веревочному телеграфу" сигнал тревоги начальнику охраны, а тот послал на помощь лейтенанта, который был офицером контрразведки и знал про тайный ход. Мне захотелось отблагодарить лейтенанта. Я поинтересовался его именем - его звали Лидден - и сказал, что беру его в адъютанты. Суд над Туррего был коротким. Преступление его было слишком очевидно, и его обвинения в мой адрес, которыми он пытался защи- титься, лишь подтверждали его вину в попытке раскола армии и за- хвата власти. В течение дня несколько его сподвижников пытались взбунтовать солдат, но мои контрразведчики, получившие приказ об особой бдительности, своевременно их вылавливали. За два часа до заката один из старших офицеров контрразведки принес мне на под- пись приговор. На вечерней заре Туррего, несколько его наиболее активных сторонников и солдаты, покушавшиеся на меня, были пове- шены. В ту ночь я спал неспокойно. Усиленные караулы верных мне лю- дей охраняли подступы к моим апартаментам и арсеналу. Полное бо- евое вооружение лежало рядом с моей постелью. Но, наконец, вслед за долгой дождливой ночью наступило хмурое утро, и ко мне явился с докладом начальник контрразведки. Оказалось, ночью около пятисот человек из числа бывших под- чиненных Туррего покинули крепость и ушли на север. Караулы вынуж- дены были их пропустить, чтобы не допустить кровопролития между повстанцами. Известие об этом отнюдь не прибавило духа войску. В армии начиналось брожение - хотя многие повстанцы были удовлет- ворены спокойной и безопасной жизнью последних дней, обвинения в преднамеренной пассивности, выдвинутые против меня Туррего, не про- пали даром. Я понял, что мне необходимо срочно что-то предпринять. И случай представился. Около полудня Лидден доложил мне о при- бытии гонца от Роррена. Подобные гонцы появлялись уже несколько раз. Тогда Роррен не настаивал на объединении, понимая выгоду действия повстанцев на востоке и западе одновременно; он лишь хотел, чтобы я действовал под его командованием. Формально я признавал его лидером и всякий раз подтверждал это его посланцам, но действовал исключительно по собственной воле. Видимо, до поры до времени Роррена это не забо- тило, но теперь ситуация изменилась. Королевским войскам удалось наконец остановить его наступление, и общая невыгодность для пов- станцев затяжных боев усугублялась подходом герцогской армии с юга. Поэтому теперь Роррен настаивал на соединении, предлагая тот самый план с обходом королевских войск с фланга, над которым я думал на- кануне. Я заверил гонца, что моя армия выступит незамедлительно. Это обещание не сопровождалось никакими письменными документами, как, впрочем, и приказ Роррена - подобно большинству своих сподвижников, вождь повстанцев был неграмотным, да и я не афишировал своего уме- ния читать и писать. Впрочем, мое показное неумение было не так уж далеко от истины - за семь столетий орфография сильно изменилась. Гонец, таким образом, обретал власть, почти равную власти предво- дителей восстания: от того, как он изложит их послания друг другу, зависел ход войны. После отъезда гонца я велел построить армию на главной пло- щади Аллендера. Когда Лидден доложил мне об исполнении приказания, я облачился в полное боевое вооружение и вышел к собравшимся. Тол- па, запрудившая всю площадь и прилегающие к ней проходы, встретила мое появление не криками восторга, как прежде, а нестройным гулом. Эти люди, восставшие против королевского порядка, навязывавшегося им несколько столетий, легко могли взбунтоваться и против моей дис- циплины, навязывавшейся несколько месяцев. Поэтому я, апеллируя, как обычно, не к разуму, а к чувствам толпы, произнес зажигатель- ную популистскую речь, в которой обещал им встретить новый год в Траллендерге и объявил о начале грандиозного наступления и гряду- щем объединении с Рорреном. Под конец площадь ревела от восторга. Я донес до сознания слушателей мысль о том, что генерал Риэл давно готовил наступление и лишь не разглашал планов преждевременно, а Туррего - изменник, пытавшийся под предлогом заботы о ходе кампа- нии захватить власть. В тот же день повстанческая армия выступила в поход. Я оставил довольно солидный гарнизон для обороны крепости, ослабляя тем самым двинутое в наступление войско и полагая, что герцог не станет те- рять времени на взятие Аллендера, а просто осадит его небольшими силами и двинется дальше, без опасности для себя оставляя запертый в крепости гарнизон в тылу. Так, при общем ликовании, начался путь повстанческой армии к бесславному разгрому. Первым трагическим предзнаменованием было обнаруженное на другой день поле недавней битвы, буквально усеян- ное трупами. Все это были солдаты Туррего, самовольно оставившие лагерь. Неподалеку виднелись холмики братских могил: королевские солдаты похоронили своих, оставив мятежников гнить под открытым небом. Двумя часами позже мы выяснили участь пленных, добравшись до опушки небольшой рощи, где совсем недавно был лагерь королев- ской части. Около сотни мертвецов висели на деревьях, и вид этих тел говорил о жестоких пытках. К вечеру мы нагнали королевский полк - скорее всего, тот са- мый. Кавалерия, обойдя противника с флангов, отрезала ему путь к отступлению, и началась бойня. Королевские солдаты бились с отча- янием обреченных, но их было слишком мало, чтобы оказать серьезное сопротивление. Их рубили на куски мечами, насаживали на копья, топ- тали лошадьми. Кажется, никто не ушел живым - повстанцы сполна рас- платились за гибель своих товарищей, но пролитая кровь еще больше распалила их. 15. На следующий день состоялось крупное сражение. Мы вышли к ли- нии обороны королевских войск - тех, что маршалы Гродрэда выстави- ли в качестве заградительного заслона скорее для видимости, не веря в возможность нашего наступления. За прошедшие два дня королевские военачальники не успели, конечно, перебросить сюда сколь-нибудь значительные силы, за исключением нескольких отрядов легкой кава- лерии. Оборонительный рубеж выглядел более чем скромно: военная на- ука этого времени ориентировалась на оборону за стенами крепостей, а не в чистом поле. Вместо того, чтобы создать мощную систему тран- шей и земляных валов, королевские войска полагались более на естес- твенные свойства местности, заняв позиции на невысоких холмах и за ними. Все же эта позиция была достаточно выгодной, и я решил выманить противника с нее. Для этого я выслал вперед один из пол- ков, оставив главные силы далеко позади. На линии холмов полк был остановлен, а затем обращен в бегство. Правительственные войска не удержались от соблазна преследования, но в этот момент основные силы повстанцев стремительным броском были введены в бой. В этом бою я впервые применил катапульты на открытой местности. Запас кам- ней для них вскоре иссяк, но они сделали свое дело, внеся хаос в плотные построения королевской пехоты и кавалерии. Оборона была прорвана, затем повстанцы зашли оборонявшимся в тыл и расширили брешь. В принципе этого было достаточно - теперь можно было про- должать движение на северо-восток, прикрыв арьергард от возможных ударов с тыла. Однако быстрое продвижение не входило в мои планы, и я приказал добить королевские части. Это было совсем не просто: они хорошо оборонялись, отступали и маневрировали, все более рас- тягивая фронт. Лишь к вечеру остатки правительственных войск от- ступили в беспорядке на восток и на запад, предоставив повстанцам радоваться победе, достигнутой дорогой ценой. После этой битвы пов- станческая армия нуждалась в длительном отдыхе. Во время этой сто- янки я получил от разведчиков сведения, что первые легкие кавале- рийские отряды герцога уже замечены в районе Аллендера. Наконец мы снова выступили в путь. На первый взгляд, положение повстанцев могло показаться превосходным: оборона противника про- рвана, и перед нами фактически не было сил, способных остановить наше продвижение на север - немногочисленные королевские отряды, поддерживавшие порядок в этих землях, заблаговременно ретировались при нашем приближении. Однако на самом деле положение было не столь уж радужным, и я делал все, чтобы его еще более ухудшить. Стояла поздняя осень, никак не желавшая сменяться зимой. По- стоянно дувший холодный ветер вперемешку с мокрым снегом и мелким дождем не прибавлял солдатам ни боевого духа, ни здоровья. Тяжелая осадная техника увязала в грязи; люди и лошади выбивались из сил, вытаскивая из холодной жижи стенобитные орудия и катапульты. То же, хотя и в меньшей степени, касалось телег чрезмерно разросшегося обоза, перегруженного награбленным добром. Вместо того, чтобы по- слать мобильные кавалерийские части вперед, я держал их вместе с остальным войском, заставляя кавалеристов плестись с той же ско- ростью, что и вязнущая в грязи тяжелая пехота. Все труднее стано- вилось с продовольствием: деревни были разграблены королевскими войсками, и я вынужден был поощрять мародерство, что не создавало предпосылок для пополнения численности армии за счет местных добро- вольцев. Напротив, впервые за все время восстания началось дезер- тирство. Вообще дисциплина падала, многие уже сожалели об уходе из Аллендера и говорили, что Роррен сам должен решать свои проблемы. Тем временем герцог, не теряя времени даром, бросил вперед свою кавалерию, которая обошла нас с востока и стала поворачивать к западу, отрезая нас от Роррена. Растянувшаяся на несколько миль повстанческая армия, неповоротливая, едва прикрытая фланговыми разъ- ездами, представляла собой прекрасную мишень для внезапных кавале- рийских атак небольших отрядов, каковые и предпринимались не без успеха как герцогскими, так и королевскими солдатами. Пока на востоке от нас находились лишь кавалерия и небольшие части легкой пехоты герцога, не представляло особого труда преодо- леть их сопротивление и свернуть к востоку, с тем чтобы подойти к армии Роррена с тыла, и многие мои офицеры высказывались за это. Но я продолжал движение на север и даже забирал западнее, объясняя это желанием осуществить первоначальный план обхода противостоящих Роррену войск с фланга, с тем чтобы заставить их сражаться на два фронта и воссоединиться лишь после победы. Все это имело бы смысл, если бы армия продвигалась не так медленно. Атаковавшие нас герцог- ские отряды преднамеренно не трогали обоз, представлявший наиболее уязвимую добычу: их командиры понимали, что потеря обоза добавила бы повстанцам мобильности. Меж тем герцог бросил все силы на укрепление восточного ко- ридора, сняв даже войска с южного направления, словно приглашая нас двинуться вспять. Я понял, что он стремится отрезать нашу ар- мию не только от Роррена, но и от королевских войск, дабы не делить победу с Гродрэдом. Хотя полную картину знал только я, мои офицеры все же располагали кое-какими сведениями, и возрастающая концент- рация герцогских войск между нами и Рорреном все сильнее их беспо- коила. В то же время я заметил, что Элдред Раттельберский слишком увлекся идеей не допустить нас на северо-восток, поэтому южнее его позиции вытянулись в узкий коридор между контролируемыми повстан- цами территориями, по которому спешно и без должных мер предосто- рожности перебрасывались войска. Конечно, слабые и разрозненные повстанческие отряды на востоке, в тылу Роррена, не представляли опасности для герцога, но наша армия, внезапно развернувшись и дви- нувшись на юг, легко могла перерезать коридор и атаковать Элдреда с тыла. Когда я высказал этот план, офицеры, вновь было начавшие смотреть на меня косо, опять наполнились энтузиазмом. Однако с точ- ки зрения интересов восстания план этот имел существенные недо- статки: воссоединение с Рорреном отодвигалось на неопределенные времена, а нашей армии предстояло вновь идти по территории, раз- грабленной уже дважды - сперва солдатами короля, потом самими пов- станцами. Мои люди понимали это, и мне стоило большого труда сох- ранить дисциплину и повернуть армию на юг. Однако уже на следующий день, когда посланные за продоволь- ствием команды вернулись практически ни с чем или, хуже того, не вернулись вовсе, брожение среди повстанцев началось с новой силой. Ко мне являлись делегации от батальонов и даже от одного полка, заявлявшие, что их части больше не сделают ни шагу на юг. -Хорошо, - заявил я в конце концов, - завтра мы дадим бой гер- цогу здесь. Место было не самое подходящее: низина, к юго-западу заболо- ченная, а на востоке и юго-востоке заросшая лесом, хотя и сбросив- шим листья, но все равно предоставлявшим герцогу хорошую возмож- ность для скрытной переброски войск. Армия встала лагерем; я по- заботился о том, чтобы занятая позиция, приемлемая для наступления, была совершенно непригодной для обороны от внезапного удара с вос- тока. Оставалось лишь позаботиться, чтобы герцог нанес этот удар. 16. Прошло уже не меньше часа после отбоя. Я сидел в своей коман- дирской палатке, освещенной тусклым светом масляной плошки. Начали возвращаться разведчики; я выслушивал их по одному и наносил на карту полученную информацию. Наконец я отпустил последнего из них. Настала пора действовать решительно. Эта ночь должна была стать последней моей ночью в повстанческой армии. Генералу Риэлу следова- ло бесследно исчезнуть, подобно многим легендарным вождям. Я еще раз изучил позицию, а затем разорвал карту и сжег ее об- рывки. Каких-либо других документов, которые могли бы помочь пов- станцам, не существовало. Затем я отдал секретные приказы о снятии караулов на наиболее опасных направлениях. Я заметил, что некоторые капралы, выслушивавшие эти распоряжения, были удивлены как самими приказами, так и запахом гари в моей палатке, но дисциплина, за ко- торую я столь упорно боролся, еще действовала, и все было исполнено беспрекословно. После этого я отпустил часовых, стоявших у входа в палатку. -Вам надо отдохнуть перед завтрашним боем, - напутствовал я их. Я вернулся в палатку, задул светильник и некоторое время сидел в темноте. Затем, когда глаза привыкли к мраку, я вышел наружу и пошел на край лагеря, туда, где стояли лошади офицеров. Караульный солдат схватился за меч при моем приближении, но, узнав своего ко- мандира, вытянулся и отсалютовал. -Все в порядке? - спросил я его. -Да, генерал. -Хорошо. Оседлай мне коня. Дисциплина и тут работала: молодой повстанец не задал никаких вопросов. Я уже вскочил в седло, когда из темноты выступила еще ка- кая-то тень. -Генерал? -Лидден? -Да, генерал. Я вижу, вы собрались куда-то ехать? Разумеется, я мог не отвечать, но мое поведение и без того вы- глядело подозрительным. -Хочу еще раз осмотреть позиции перед завтрашним боем. -Но ведь это опасно! -Днем - да, но сейчас вряд ли. Я получил данные разведки и знаю, где находятся наши враги. -Разрешите мне поехать с вами, генерал. Только этого мне не хватало! Но что делать? -Хорошо, Лидден. Мы выехали из лагеря и некоторое время ехали молча. Лошади ступали по подмерзшей грязи, похрустывая ледяными корочками. На- летавший порывами ветер швырял в лицо мелкий снег. Все это время я думал, как избавиться от адъютанта. Он, как и я, был при мече, но без шлема. Открытый бой мог неизвестно чем закончиться, и в то же время я чувствовал, что не могу ударить его в спину. С другой стороны, он все равно был обречен, как и остальные; лучше быстрая смерть здесь, чем плен, пытки и казнь. Но эти разумные рассуждения все равно не могли заставить меня убить ничего не подозревавшего человека, которому, к тому же, я был обязан жизнью. В конце кон- цов я решил оглушить его, ударив плашмя мечом по голове. Я притор- мозил коня и, когда Лидден проехал на два шага вперед, выхватил меч. Но в самый последний момент адъютант, почуяв недоброе, обер- нулся и отпрянул. Меч скользнул по его доспехам, повернулся в моей руке и ударил по хребту жеребца Лиддена. Раненое животное шарахну- лось в сторону, переступая заплетающимися задними ногами, и рухнуло на бок, увлекая за собой всадника. Лошадь придавила ногу Лиддена, и он не мог встать, но и лежа сумел вытащить меч и попытался ударить меня по ноге. Я отреагировал автоматически - война учит этому - и, перегнувшись в седле, нанес адъютанту встречный удар. Меч перерубил ему кисть руки, державшей оружие; кровь хлынула потоком. Теперь только срочная медицинская помощь могла спасти его, но я не мог ее оказать. Все, что я смог сделать - это слезть с коня и вторым ударом прекратить агонию адъютанта. Затем я добил и его лошадь. Теперь следовало подумать о дальнейших действиях. Я знал, что милях в двух к северо-востоку наверняка наткнусь на караул ближай- шей герцогской части. Я решил, что пойду туда, а когда меня остано- вят, объявлю, что я агент герцога. Пойти или поехать? Пожалуй, луч- , ше все-таки пойти, всадник внушает большие опасения, по нему могут начать стрелять прежде, чем спрашивать пароль. В то же время не го- дится, чтобы генеральская лошадь без всадника вернулась в лагерь... Значит, мне предстояло еще одно убийство. Я вздохнул и со всей силы вонзил меч в шею верного скакуна. Теплая соленая кровь брызнула мне в лицо. Я выпустил рукоять меча и отшатнулся, едва сдержав тошноту. Конь еще пару минут бился в агонии, потом затих. Я побрел на севе- ро-восток, так и оставив меч в его ране. Пройдя около мили, я остановился, кляня себя за рассеянность, поспешно сорвал с плеча золоченый генеральский шнур и втоптал его в грязь. Более ничто в моем облике не указывало на высокое положение среди повстанцев. Снег шел все сильнее, и я отер им от крови лицо и доспехи. Еще примерно через полмили я услышал шорох в кустарнике спра- ва. Но, прежде чем я успел повернуться, в моей голове словно что- то взорвалось, и сознание покинуло меня. Очнувшись, я попытался пошевелиться и понял, что связан. Я осторожно приоткрыл глаза и увидел, что лежу на полу большого шат- ра, а надо мной стоят двое солдат. В первое мгновение мне показа- лось, что это повстанцы, и у меня внутри все похолодело от ужаса. Но это были солдаты герцога. Один из них заметил, что я пришел в себя. -Эй, да он очухался! Гляньте, господин лейтенант! Солдаты склонились надо мной с глумливыми улыбками. Из глубины шатра подошел офицер. Я подумал, что мне следует держаться как мож- но нахальнее, если я хочу избежать допроса с пристрастием. -Сейчас же развяжите меня, болваны! Я агент герцога Раттель- берского. Дружный хохот солдат был мне ответом, но лейтенант оборвал их. -Заткнитесь, недоумки! Что, если он говорит правду? -Разумеется, черт побери! - воскликнул я. -Иначе зачем бы я поперся в ваш идиотский лагерь? -Это легко проверить, - сказал лейтенант. -Его светлость гер- цог стоит лагерем недалеко отсюда. Я пошлю туда гонца, и все разъ- яснится. Если ты нас дурачишь, парень, тебе несдобровать. -Это тебе несдобровать, если не обеспечишь мне немедленную встречу с его светлостью! У меня экстренные сведения чрезвычайной важности. -Позвольте узнать ваше имя, господин агент? -Это вас не касается. Это такой же секрет, как и все остальное. -Ну хорошо, я пошлю гонца немедленно. А пока, сударь, не обес- судьте - вам придется побыть связанным, - лейтенант издевательски улыбнулся. -Его светлость спустит с вас шкуры, если узнает, что со мной плохо обращались, - по правде говоря, я не был в этом уверен. -Мало того, что ваши недоумки огрели меня по голове... -Ну хорошо, - лейтенант сделал нетерпеливый жест, - развяжите его. Но глядите, парни, смотреть за ним в оба, пока я не вернусь. Головой отвечаете. Он был уже на пороге, когда я окликнул его. -Лейтенант! Я бы не отказался от кружки вина. -Ну уж это - только после возвращения гонца! Не могу сказать, чтобы следующие полчаса были особенно прият- ны. Я сидел на тюфяке между двумя солдатами, не расположенными к дружеским беседам, голова болела, и я думал, что вполне мог схло- потать сотрясение мозга. Еще я думал, что герцог мог не ждать ни- каких агентов и решить не утруждать себя проверкой, или, даже узнав меня, мог неверно оценить мою деятельность в качестве предводителя мятежников. Дуновение свежего ветра вывело меня из этих размышлений. Я поднял голову. Полог шатра распахнулся, и внутрь вошел герцог Эл- дред Раттельберский. 17. Он предстал передо мной во всем великолепии главнокомандующе- го: в блестящих доспехах, с длинным и узким мечом в богато убраных ножнах на боку, тяжелые складки алого плаща за его спиной ниспада- ли до земли, вошедший следом оруженосец нес рыцарский шлем с пыш- ным султаном черных перьев. На мгновенье во взгляде герцога мельк- нуло что-то вроде недоумения, словно в моем появлении здесь было нечто неправильное. -Оставьте нас, - скомандовал он. Солдаты и оруженосец вышли из шатра. -Рад видеть вас, Риллен, - сказал герцог, усаживаясь на тюфяк и принимая непринужденную позу. -Или вас теперь следует называть "генерал Риэл"? -Ваша светлость... - только и мог произнести я. -Честно говоря, Риллен, я был чертовски раздосадован, когда узнал, что вас повесили на воротах Адериона. Жители пяти деревень поплатились за это жизнью, а захваченные в те дни пленные лишились легкой смерти. Однако впоследствии до меня добрался Граллен Корр и рассказал, каким тривиальным способом вы обвели вокруг пальца наше- го друга Роррена. Вообще вы действовали находчиво и остроумно, хотя я не был в восторге от того, что вы уничтожили Крондерский полк... -Ваша светлость, у меня не было другого выхода. Этот полк в тумане расположился лагерем в двух шагах от нас... то есть от от- ряда мятежников, где я находился... столкновение произошло неожи- данно, сражение было неизбежно... -Никогда не оправдывайтесь, это унижает человеческое досто- инство. Скажу вам без всякой иронии: я восхищен вашей деятельнос- тью в качестве вождя бунтовщиков. За несколько месяцев вам удалось превратить необученную толпу в боеспособную армию, доставившую не- мало неприятностей моему кузену Гродрэду. Если бы вы действительно хотели победы восстания, эти неприятности были бы куда больше... Вообще абсолютная нелепость вашей стратегии при хорошей тактике имела три объяснения: или вы бездарны как военачальник, или честно служите мне и способствуете разгрому мятежников, или заманиваете меня в исключительно хитрую ловушку. Первый вариант быстро отпал - вы не только создали эту армию, но и ухитрились держать ее в по- виновении, а это что-нибудь да значит. Однако я не мог до конца принять второй вариант, пока существовал третий. Признаюсь, когда позавчера вы начали этот маневр к югу, я был почти уверен в пра- вильности третьего варианта, однако ваше появление здесь не слиш- ком в него вписывается, не так ли? -Ваша светлость, я с самого начала думал о том, как привести мятежников к поражению... -И у вас ни разу не возникало искушение воспользоваться про- махами Гродрэда и привести их к победе? -Возникало, - ответил я, глядя в глаза герцогу, - но я не под- дался. И еще, признаюсь, вы переоценили мои организаторские спо- собности. Я планировал и дальше идти на юг, с тем, чтобы довести армию до полной деморализации и разложения, которые бы свели на нет всю выгоду этого маневра. Но мне это не удалось, они отказались ид- ти дальше. -Я чрезвычайно высоко ценю вашу честность, но это я уже знаю. -Знаете? Но ведь не прошло и двенадцати часов! -Как по-вашему, не доверяя вам полностью, должен был я заслать к вам хороших агентов? Кстати, ваша контрразведка их проворонила. -Моя контрразведка создавалась для борьбы с излишне ретивыми повстанцами, а не с вашими шпионами, - улыбнулся я. -Тоже верно. Однако как вам удалось ускользнуть от Лиддена? Признаться, я был о нем более высокого мнения. Я отвел взгляд. -Ваша светлость... Я не знал, что это ваш человек... Мне не удалось от него ускользнуть, и я был вынужден его убить. -Черт возьми, Риллен! - на этот раз герцог был действительно раздражен. -Я прощаю вам Крондерский полк, я прощаю вам разграб- ленные города, разрушенные замки, повешенных дворян и изнасилованных дворянок, за ту трепку, которую вы задали Священному Трибуналу, я просто готов вас наградить, но какого черта вы убили одного из луч- ших моих агентов? -Видимо, потому, что он был лучшим, ваша светлость, - ответил я. -У меня ни на секунду не возникло подозрение, что он - не пов- станец. -Что ж, - тон герцога смягчился, - вы, пожалуй, правы. Он спло- ховал, позволив себя убить... но, если бы он, защищаясь, убил вас, это было бы куда хуже. В конце концов, агентов много, чего о людях из Проклятого Века не скажешь. И, полагаю, вы прибыли сюда не толь- ко ради приятной беседы. -Разумеется. Войско мятежников полностью подготовлено к раз- грому. Часовые на самых важных направлениях сняты... -Довольно, довольно, Риллен. Мы сейчас едем в мой штаб и там все обсудим. Мы вышли из палатки, и нас сразу окружили гвардейцы герцога. Мне подвели коня. Я заметил, что гвардейцы не спускают с меня глаз, и понял, что это не просто почетный караул, тем более что мне так и не вернули оружие и доспехи. Путь до ставки Элдреда занял около четверти часа. Мы спешились возле большого шатра в середине лагеря и прошли внутрь мимо вытя- нувшихся часовых. Посредине шатра, освещенного масляными светильни- ками, стоял грубо сколоченный деревянный стол, покрытый большой картой; вокруг на табуретах и просто деревянных чурбаках сидело несколько старших офицеров герцога, которые встали, приветствуя главнокомандующего. -Господа, представляю вам Риллена Эрлинда, человека, заслу- живающего всяческого доверия; он только что вернулся из неприя- тельского лагеря. Прошу вас, Риллен, объясните нам ситуацию. Я подошел к столу и склонился над картой. Один из генералов положил передо мной грифель, чтобы я мог по ходу рассказа наносить обстановку. Из слов герцога я лишний раз понял, что мне не следует афишировать своей роли в событиях, и все время следил, чтобы не сказать "я" вместо "Риэл" или "командиры бунтовщиков". По мере то- го, как я описывал расположение повстанцев, во взглядах военачаль- ников герцога все чаще мелькало удивление; когда же я рассказал о снятых постах, один из них воскликнул: -Черт побери! Похоже, Риэл рехнулся! -Не забывайте, - улыбнулся герцог, - что в последнее время он окружен моими людьми. Некоторые приказы отданы от его имени, но без его ведома. Думаю, он не успеет узнать об обмане - его личный адъютант сделает так, что в завтрашнем - собственно, уже сегодняш- нем - сражении генерал не сможет командовать. План атаки был намечен быстро и не оставлял повстанцам шансов. Под прикрытием ночной темноты армия герцога должна была ворваться в лагерь, рассечь войско повстанцев на части, окружить и уничтожить их. Генералы отбыли отдавать распоряжения своим людям - надо было успеть выступить до рассвета - и в шатре остались только мы с гер- цогом. -Идите, Риллен, - сказал он, - вас проводят в вашу палатку. -У меня к вам одна просьба, ваша светлость. -Да? -Все же я командовал этими людьми... и без моей помощи они бы так легко не проиграли... Я прошу пощадить пленных. Герцог покачал головой. -Нет, Риллен. Я понимаю ваши чувства, но это невозможно. Они ведь останутся нашими врагами. Несколько месяцев назад, когда это была толпа мужиков, я еще мог бы их пощадить, но не теперь, когда это боеспособная армия. К тому же вы разве не заинтересованы в том, чтобы не осталось в живых людей, знающих в лицо генерала Риэла? -Я об этом не думал, - смутился я. -И напрасно. Никто, кроме меня, не должен знать об этой стра- нице вашей биографии. Ваши мятежники слишком хорошо потрудились на землях за пределами Раттельбера. Все, что я могу сделать - избавить ваших людей от пыток. Войскам уже отдан приказ не брать пленных. А теперь ступайте, Риллен. Вы заслужили отдых. 18. Когда я проснулся, было светло - настолько, насколько бывает светло в пасмурный зимний день. Голова не болела, и я подумал, что легко отделался. В палатке было холодно, и я поспешно натянул курт- ку поверх грубого шерстяного свитера. Ни доспехов, ни оружия в па- латке не было. Я вышел наружу и едва не столкнулся с часовым в фор- ме личной гвардии герцога. Хотя часовой не сделал попытки остано- вить меня, я понял, что Элдред все еще не доверял мне. -Армия еще не вернулась? - спросил я гвардейца. -Нет, ваша милость, - покачал головой он. -Сражение пере- местилось на запад, и уже несколько часов в лагере нет новостей. Это мне не понравилось. По моим расчетам, повстанцы уже должны были быть полностью разгромлены. Я понимал, что от успеха боя за- висит доверие герцога, а значит, и моя жизнь. Полчаса спустя я прогуливался вдоль юго-западной границы ла- геря, поглядывая в сторону горизонта. Здесь же толпилось большин- ство из оставленных в лагере солдат, свободных от караулов. Наконец самые зоркие из них разглядели движущуюся по равнине точку; вскоре ее видели уже все. Это был одинокий всадник; но мере того, как он приближался, людьми овладевало все большее волнение. В эти послед- ние часы неизвестности у многих, и у меня в том числе, дрогнула ве- ра в непобедимость герцогских войск - ведь доселе между ними и пов- станческой армией не было крупных сражений, а войска короля не раз терпели поражения от повстанцев... Но вот, наконец, забрызганный грязью конь пересек линию пере- довых постов, и всадник, привстав на стременах, крикнул: -С бунтовщиками покончено! Встречайте его светлость! Вскоре вдали показалась победоносная армия. Бесконечной змеей извивалась она по равнине, чешуей блестели щиты тяжелой пехоты и доспехи рыцарей. Впереди ехало высшее командование во главе с гер- цогом. Гвардейцы, остававшиеся в лагере, выстроились в почетном карауле. Подъехав к первым палаткам лагеря, герцог повернул коня и отдал несколько распоряжений своим офицерам. Те поехали вдоль колонны, отдавая, в свою очередь, приказы младшим офицерам, кото- рые принялись строить солдат перед лагерем. Пока войска строились, герцог снял шлем и тяжелые латные рукавицы и бросил все это по- доспевшему оруженосцу. Заметив меня, Элдред подозвал к себе одного из гвардейцев и что-то сказал ему. Гвардеец кивнул и побежал вы- полнять приказ. Войска построились и ожидали слов своего главнокомандующего. Герцог обратился к ним, сидя в седле: -Солдаты! Сегодня вы вновь покрыли себя славой. Вы избавили землю Корринвальда от пятнадцати тысяч гнусных мятежников, в то время как наши потери в этой битве ничтожны. Но пусть вас не об- манывает легкость этой победы. Ведь это те самые грозные мятежники, от которых доблестные войска его величества короля Гродрэда драпа- ли, теряя сапоги! Это было и неостроумно, и неверно; но герцог знал, как следу- ет говорить с подобной аудиторией, и солдаты ответили на его шутку дружным хохотом. Когда смех начал стихать, кто-то крикнул:"Да здра- вствует герцог!", и войско взорвалось криками "Ура!" Многие потря- сали в воздухе мечами и колотили ими по щитам; целую минуту стоял невообразимый шум. Наконец герцог поднял руку, показывая, что же- лает продолжать. -Впрочем, я всегда готов помочь его величеству Гродрэду и по- слать ему несколько моих солдат, чтобы они поучили воевать его ге- нералов! (Новый взрыв смеха.) Но, впрочем, хотим ли мы, чтобы слава и добыча в этой войне - войне, выигранной нами - достались королев- ским войскам? Когда оставшиеся мятежники во главе с Рорреном побро- сают оружие - разве богатства мятежных городов должны достаться солдатам короля, только и умевшим, что отступать? (Шум, возмущенные крики.) Правильно, мы не можем этого допустить! (Крики: "Нет!", "Да здравствует герцог!") Солдаты! Сегодня мы разгромили самую органи- зованную армию мятежников. Армия Роррена - это просто сброд воров и насильников, который даже королевские войска успели основательно потрепать. Пойдем же на север и довершим дело до конца! Героев этой войны ждут слава, добыча, офицерские чины, дворянство и поместья! -Ура! Слава герцогу! - ревела толпа. В этот момент солдаты не задумывались о том, что их ждет трудный переход зимой через разо- ренные земли, что "банда воров и насильников" значительно превос- ходит по численности разгромленную армию Риэла, что богатства мя- тежников награблены, и король будет требовать возвращения их преж- ним владельцам, а офицерские чины и тем более дворянство ждут лишь немногих... Проезжая мимо меня, герцог придержал коня. -Риллен, я пришлю за вами перед вечерней сменой караула. По- беседуем. Вернувшись в свою палатку, я обнаружил там легкие кавалерий- ские доспехи и кинжал. Вечером ко мне явился гвардеец и проводил меня в палатку гер- цога. Элдред Раттельберский, видимо, уже отдохнул после бессонной ночи и сражения. Он объявил мне, что не забудет моей помощи в раз- громе мятежа и по окончании кампании меня ждут награды, пока же за мной сохраняется статус советника, после чего, удовлетворяя мое лю- бопытство, рассказал о прошедшей битве. Против даже не пятнадцати, а двенадцати с половиной тысяч пов- станцев герцог бросил двадцатидвухтысячную армию, разделив ее для нанесения одновременно двух ударов - с севера и с востока, из леса. В результате прежде, чем повстанцы успели организовать сопротивле- ние, их армия была рассечена на три части, причем герцог позаботил- ся, чтобы повстанческие подразделения оказались в наиболее неблаго- приятных условиях: тяжелую пехоту и кавалерию загнали в болото, легкую кавалерию окружили герцогские тяжелые пехотинцы с длинными копьями, почти не оставлявшими шансов на прорыв, а против легкой пехоты, оттесненной на лишенную укрытий равнину, была брошена ка- валерия. Однако примерно четырем тысячам мятежников удалось про- рваться на запад и отойти на значительное расстояние - герцог от- ложил их преследование до уничтожения остальных, дабы не распылять силы и не множить тем самым свои потери. Легкие кавалерийские от- ряды отошедших совершили несколько дерзких рейдов, нанося войскам герцога удары с фланга и с тыла, но эти рейды не могли повлиять на ход боя. После того, как окруженные мятежники были перебиты или утонули в трясине, герцог занялся прорвавшимися - тогда-то сражение и переместилось на запад. Собственно, это было уже не сражение, а погоня - повстанцы прекрасно понимали, чем кончится для них бой. В этой погоне пехотинцы несколько раз пытались обороняться, чтобы дать возможность отступить своим кавалеристам, но их ощетинивавши- еся копьями и мечами каре не могли выстоять против сплошной стрель- бы арбалетчиков герцога и атак его тяжелой кавалерии. Наконец от всей повстанческой армии осталось только полторы тысячи всадников, и на их преследование герцог бросил всю свою конницу, лично возгла- вив ее. Конные арбалетчики и наиболее мобильные легкие отряды окру- жали мятежников с флангов, не давая им разъехаться в разные сторо- ны, а сзади скакали тяжеловооруженные рыцари, дожидаясь, пока хол- мы, болота или река преградят быстрому врагу путь к спасению. Од- нако преследуемые бросились в разные стороны раньше, и около трех сотен на самых резвых лошадях спаслись, остальные же стали жертва- ми стрел, мечей и копий. За все сражение убитыми и ранеными герцог потерял чуть более трех тысяч человек. -В этом ваша заслуга, Риллен, - сказал он. -Если бы мы заранее не знали всех подробностей их расположения и оно не было бы столь удобным для нас, потерь было бы гораздо больше - они дрались, как звери... Знаете, человек во многом определяется тем, как он ведет себя перед лицом смерти - во многом, если не полностью... Среди них хватало и паники, и воплей о пощаде, но многие бились достойно - не будь они бандитами, я бы взял их в свою гвардию. Знаете, Риллен, в глубине души я даже жалею, что вы сдали партию в такой интересной позиции - было бы любопытно доиграть по-честному. Но это означало бы лишние потери, а солдаты мне еще пригодятся. Да и вы мне полез- нее в качестве союзника, а не врага. На следующий день герцог занял без боя крупный город Крамменер на северо-востоке и в течение недели ждал там подхода с юга допол- нительных войск. Наконец с сорокатысячной армией мы выступили в по- ход против Роррена. 19. Меж тем положение Роррена стало критическим. Хотя повстанцы по-прежнему контролировали довольно большую территорию, все их по- пытки наступления захлебнулись, и теперь королевские войска мед- ленно теснили их к югу. К услугам короля были людские и материаль- ные ресурсы многих областей и графств, меж тем как контролируемые Рорреном земли не могли уже ни снабжать его армию, ни давать ей по- полнение, столь необходимое после того, как лучшие ее части были перемолоты в бесплодных попытках прорыва на севере. Гродрэду, ве- роятно, уже удалось бы подавить мятеж, если бы не поведение многих крупных феодалов: они не спешили присылать ему помощь, дожидаясь, пока армия короля ослабеет в боях, и они смогут диктовать ему усло- вия. В подобной ситуации подход армии Риэла мог бы переменить по- ложение и воодушевить повстанцев на последнюю, отчаянную попытку прорыва; весть же о полном разгроме этой армии окончательно подо- рвала их дух. Началось беспорядочное отступление по всему северно- му фронту. В то же время войска герцога по мере продвижения на север встречали все более серьезное сопротивление. Оборона некоторых го- родов была столь сильна, что Элдред не тратил времени и сил на их взятие, а продолжал наступление, оставляя осажденные города в тылу, подобно тому, как он оставил в тылу Аллендер. Подобная тактика была особенно эффективна зимой, когда осажденным угрожал не только го- лод, но и холод. Разумеется, каждая осажденная крепость отвлекала на себя часть герцогской армии, но ведь и для Роррена гарнизоны крепостей были фактически утрачены, а он нес большие потери в боях на два фронта. В конце концов Роррен понял, что остаткам его армии грозит перспектива превратиться в несколько изолированных друг от друга и лишенных снабжения гарнизонов, окруженных герцогскими и королевскими войсками. Повстанцы стали отступать, избегая серьезных сражений с нами. Разведчики доносили о подготовке Роррена к боль- шому походу. -У него остался единственный выход, - комментировал ситуацию герцог, - бросить все, что может задержать его в пути, и пытаться быстро обойти войска Гродрэда далеко с запада или с востока, чтобы, обогнув стороной Траллендерг и защищающие его силы, прорваться в северные области Корринвальда и там пытаться раздуть пламя восста- ния. Думаю, так далеко мы его не пустим... весь вопрос в том, какой путь он изберет. -Почему бы не помочь ему в выборе? - заметил я. -Нам выгоднее, чтобы он двинулся на восток, поближе к северным границам Раттель- бера. Значит, надо создать у него впечатление подготовки наступле- ния на западе. -Браво, Риллен! - рассмеялся герцог. -Я уже неделю подбрасываю маршалам моего кузена достоверную информацию о том, что Роррен по- йдет на запад. Похоже, они наконец-то клюнули и выдвигают войска на западном направлении. Теперь у Роррена остается одна дорога - на восток. И действительно, уже на следующий день повстанцы Роррена вы- ступили в свой отчаянный восточный поход. Предводитель мятежников так спешил, что не стал дожидаться подхода всех своих частей с юга и севера. Некоторые из этих частей присоединились к нему по пути, другие были отрезаны и уничтожены впоследствии правительственными войсками. Восточный поход Роррена напоминал попытку корабля проско- чить между неумолимо смыкающимися айсбергами; но, если айсбергами движут слепые силы природы, то армиями короля и герцога управляла разумная воля. Поход повстанцев с течением времени все более пре- вращался в паническое бегство, на начальном этапе которого коман- диры бросали обозы, тяжелую осадную технику и вооружение, а под конец - целые части, если они не успевали прибыть в очередной пункт к назначенному сроку. Я не раз был свидетелем беспощадного истреб- ления таких отставших частей. За счет этого, однако, оставшимся си- лам удалось вырваться из смыкавшегося коридора и устремиться дальше на восток. Королевские войска повернули к северу, готовясь атако- вать повстанцев, если те попытаются двинуться туда же, а герцог продолжал преследование. Так, в походных условиях, мы встретили новый, 684-й год. Мы стояли в тот день в небольшом городке - кажется, он назы- вался Тарленг. По случаю праздника солдатам было выдано изрядное количество вина, и они, несмотря на холод, гуляли всю ночь, наводя страх на местное население. Поутру несколько десятков из них были найдены мертвыми - одни передрались, другие уснули в сугробах. Впро- чем, поведение многих офицеров было не лучше. Для высшего командо- вания , наиболее знатных рыцарей и своих приближенных герцог устро- ил пир в занятом им доме богатого купца. Я тоже там присутствовал. Изобилие яств и вин позволяло забыть о трудностях снабжения армии зимой, в разоренном краю, вдали от Раттельбера - трудностях, кото- рые не компенсировало даже вполне легализованное мародерство. -Мятежу скоро конец, - говорил герцог, стоя во главе стола с серебряным кубком в руке. -Сегодня я получил известие о падении Аллендера. Участь тех осажденных крепостей, которые еще держатся, также решена. Армия Роррена тает с каждым днем. Фактически это уже просто бегущая толпа, утратившая порядок и организацию. Вскоре на пути у них окажется Делерра, а это, как вы знаете, не самая малень- кая река... у них будут проблемы с переправой... В этот момент открылась дверь, и на пороге появился гвардеец. -Ваша светлость, прибыл гонец от полковника Дратта. -От Дратта? Надеюсь, он наконец взял Кридерг. Пусть войдет. Появился гонец в форме капрала. Как и положено нижним чинам в резиденции главнокомандующего, при входе он отдал караульным ору- жие. В правой руке гонец держал свернутый в трубку пергамент с тя- желой сургучной печатью на скрепляющем шнуре. Элдред поставил кубок и повернулся к гонцу. Когда тот прибли- зился, герцог протянул руку за посланием. Дальнейшее произошло в одно мгновение. Прибывший подскочил к герцогу, размахнулся и ударил его свернутым пергаментом, целясь в грудь, но Элдред успел повер- нуться, и удар пришелся в плечо. Лязгнул металл. Герцог отшатнулся, но устоял на ногах и схватился за рукоять меча. "Гонец" снова бро- сился на него, целясь на этот раз в горло, но Элдред успел перехва- тить его руку левой рукой, а тот, в свою очередь, мешал ему выта- щить меч. Они боролись секунды три, пока с окружающих не спало оце- пенение. Гости вскакивали с мест, обнажая оружие, а от раскрытой двери уже бежали караульные гвардейцы. -Живым! - крикнул герцог. Множество рук схватили злоумышленника, оттащили его от главно- командующего и скрутили. Из пергаментного свитка со звоном выпал остро отточенный стилет. -Вы не ранены, ваша светлость? -Нет, - отмахнулся герцог. -Я имею привычку носить под одеждой кольчугу, о чем господа бунтовщики, видимо, не знали. Но как он сю- да попал? Начальника стражи ко мне! Появился начальник стражи, бледный от страха. -Я не виноват, ваша светлость... - лепетал он, - он назвал па- роль... -Пароль - это еще не все! Ты должен был обнаружить стилет в пергаменте! Ты разжалован в рядовые. Караульным - по тридцать пле- тей. А этого бандита увести и выяснить все подробности, в частнос- ти, откуда знает пароль. Господа! - обратился герцог к гостям.-Про- шу вас занять свои места. Пир продолжается! Пир действительно продолжился, но веселье закончилось. 20. На следующий день мы покинули Тарленг. Полки проходили через арку привратной башни, под бойницами которой висели четыре трупа. Трое были солдаты - их застали, когда они, пьяные, спали на посту. Четвертый был злоумышленник. Его невозможно было узнать - это была просто окровавленная туша. Налетавший порывами холодный ветер по- качивал заиндевелые тела. Герцог был мрачен; я ехал поотдаль, не решаясь заговорить с ним. Однако, когда под вечер мы остановились на привал в большом селении, он сам позвал меня. К этому времени потеплело, и ветер стих; по этой ли причине, или из-за боязни ушей, которые могут иметь стены, наш разговор состоялся на улице. -Мне не нравится эта вчерашняя история, Риллен, - сказал гер- цог, когда мы вышли на окраину селения. -Этот парень как будто бы выложил все - у меня работают настоящие мастера своего дела, кото- рые не позволят, чтобы смерть или беспамятство прервали мучения до- прашиваемого прежде, чем тот скажет все, что знает. Это один из мя- тежников, специально оставшийся в городе, чтобы убить меня; по его словам, он напоил одного из солдат и узнал у него пароль, а потом убил капрала, тоже пьяного, и завладел его обмундированием. Это похоже на правду... по крайней мере, он сам до самой смерти в это верил. Но дело в том, что лишь очень немногие знали пароль, кото- рый должен был сообщить гонец. Слишком мала вероятность, что он наткнулся на одного из них случайно. Ему помогли; тут не пьянство, тут - рассчитанная измена. -Но если вы говорите, что число подозреваемых невелико, почему их не предъявили злоумышленнику для опознания? -Что толку? Он указал бы на первого попавшегося. Я не могу пы- тать всех моих людей по оговору ненавидящего меня мятежника. И тем не менее среди них есть изменник, возможно даже не один. -Вы полагаете, в нашей армии действуют агенты Роррена? -Ха! Роррена! Главарь спасающейся бегством толпы мужиков будет вербовать моих людей! Теперь, когда дни его сочтены и это очевидно всем! П о д у м а й т е, Риллен. -Неужели... - я понял, на что намекал герцог. -Вот именно, черт возьми! Кому еще так мешает моя слава усми- рителя мятежа и спасителя Корринвальда - кому, как не кузену Грод- рэду? В этот момент топот копыт привлек внимание Элдреда. Пятеро всадников миновали линию внешних постов и скакали по направлению к нам. Ничто не выдавало в них солдат герцога; по внешнему виду их можно было принять за мятежников или простых горожан. Ехавший впе- реди, видимо командир, узнал герцога и осадил коня. Я заметил ка- кой-то большой тюк, притороченный к его седлу и прикрытый полами плаща всадника. -Лейтенант Ронд, - сказал герцог, явно довольный. -Ну? Я понял, что прибывшие выполняли какую-то важную миссию, иначе вряд ли главнокомандующий знал бы простого лейтенанта. -Все в порядке, ваша светлость! - Ронд спрыгнул с лошади, ши- роко улыбаясь. Я увидел три свежие царапины, пересекавшие его левую щеку. -Показывайте, - велел Элдред. Лейтенант отвязал от седла то, что оказалось большим мешком, и опустил его на землю. Из мешка донесся стон. Затем Ронд ухватил ме- шок за углы и стащил его со своей добычи. Перед нами прямо на заснеженной грязи лежала молодая женщина в одной рубашке, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту. Види- мо, перед этим она была в беспамятстве и только что пришла в себя; ее взгляд, поначалу бессмысленный, наполнился ужасом и ненавистью. -Однако, - поморщился герцог, - вы могли бы обращаться с ней получше. Что, если бы она замерзла насмерть в пути? -Не замерзла бы, ваша светлость: я ее все время щупал, - ус- мехнулся Ронд. -А наряжать ее нам некогда было - охрана могла хва- титься в любую минуту. Да и она себя вела не слишком смирно - цара- палась, как кошка, стерва, - лейтенант дотронулся до своей щеки. -Ничего, сейчас отогреется. Солдаты за его спиной захохотали. -Ладно, тащите ее вон в тот дом, - показал герцог. -И пере- дайте Раддельду, чтобы раньше чем через час допрос не начинал. Дай- те ей очухаться, а то она долго не выдержит. Лейтенант ухватил пленницу за связанные руки и попытался по- ставить на ноги, но она снова упала в снег. Тогда Ронд опять втащил ее на коня, перекинул через седло, обойдясь на этот раз без мешка, и повез в указанном направлении. Его солдаты последовали за ними. Герцог обернулся ко мне. -Вас, конечно, интересует, кто это? Некая Нэленда Талл, дочь мелкого торговца из Крамменера, и по совместительству - любовница Роррена. Наш друг так спешил, что не успел заблаговременно вывезти свою возлюбленную из Тондерга, где он квартировал совсем недавно; он полагал, что за пару дней за мощными крепостными стенами с ней ничего не случится. Он не учел одного: корринвальдский генерал гер- цог Раттельберский может знать несколько более корринвальдского мятежника о системе тондергских потайных ходов. Как видите, мои люди благополучно увели ее из-под носа у рорренской охраны. Говоря это, герцог направился к своему штабу; я пошел за ним. -Сейчас я отдам соответствующие распоряжения, - продолжал он, -и не позднее завтрашнего дня Роррен получит мой ультиматум. Я по- требую от него капитуляции в обмен на жизнь и свободу Нэленды Талл. -Вы думаете, он согласится? -Конечно, нет, Роррен не идиот. А если бы он и согласился, не согласились бы его люди. Но, так или иначе, для него это будет хо- рошим ударом как раз накануне последнего сражения. К тому же эта шлюха наверняка немало знает. -И вы собираетесь пытать ее! Дайте хотя бы истечь сроку уль- тиматума! -Мой благородный Риллен, за это время стратегическая ситуация может измениться, и ее информация устареет. И вообще, бросьте вы жалеть всякую шваль. Вспомните лучше, что вытворяли со своими плен- ницами бунтовщики. -Я пытался этому воспрепятствовать. -И у вас ничего не вышло. Я знаю - и вы мне не раз подтверж- дали - что в вашу эпоху были популярны всякие гуманистические те- ории об изначально добром и хорошем начале в человеке. И к чему это привело? К мировым войнам с миллионами жертв, к торжеству ре- жимов, в сравнении с которыми Священный Трибунал - это невинные овечки, а в конце концов - сами знаете... Нет, Риллен, люди в мас- се своей - это скоты, и иного отношения не заслуживают. Не хотите присутствовать на допросе? Я вспомнил окровавленную тушу на башне Тарленга и содрогнулся. -Да я понимаю, что не хотите. Это довольно не... как это на- зывали в Проклятом Веке?... неэстетичное зрелище. А вот мне придет- ся - информация может быть слишком важной. Допрос, небось, затянет- ся... опять почти всю ночь не спать... а завтра выступать рано... Я вам завидую, Риллен - насколько ваша жизнь проще моей! 21. Армия выступила в путь, не дожидаясь возвращения гонцов, по- сланных с ультиматумом; думаю, герцог и не надеялся, что Роррен отпустит их живыми. Однако они вернулись; мы встретили их в дороге. По словам посланцев, удар для Роррена действительно оказался силь- ным, и несколько секунд после оглашения ультиматума они готовились к смерти. Но вождь повстанцев овладел собой и велел обращаться с парламентерами со всем должным почтением. Ультиматум не оставлял ему времени на раздумья - он должен был решать практически сразу. Роррен обещал оставить все еще занимаемые им крепости и просил вза- мен позволить его людям переправиться через Делерру, поскольку ос- татки его армии не представляют уже опасности для герцога. В обмен на свободу Нэленды Талл и помилование для тех мятежников, которые сложат оружие, Роррен обещал сдаться в плен герцогу. Элдред презрительно усмехнулся. -Типичное для кандидатов в герои позерство. Он прекрасно зна- ет, что не может рассчитывать на мое великодушие. Вместе с тем не в моих интересах казнить тех, кто сдается добровольно; я должен побеждать в открытом бою. Нам надо настигнуть их прежде, чем они сумеют переправиться через реку. На другой день мы подошли к стенам Тондерга, бывшего в по- следнюю неделю ставкой Роррена. Великолепную крепость никто не ох- ранял. Все ворота были открыты. На стенах висело более сотни тру- пов: как обычно в агонизирующей армии, вешали особенно много де- зертиров и изменников. Делегация дрожавших от страха горожан встре- чала герцога. Элдред раздраженно отмахнулся от их униженных просьб пощадить мирных жителей, не имеющих отношения к мятежникам, и при- нялся распрашивать о подробностях оставления города бунтовщиками. Оказалось, что в Тондерге Роррен оставил довольно мощный, по тепе- решним масштабам его сил, гарнизон, который должен был любой ценой задержать продвижение герцогских войск в случае, если предложения Роррена не будут приняты. Однако при первых вестях о подходе нашей армии гарнизон разбежался. В городе действительно не осталось ни- кого, кроме мирных жителей, которые равно боялись и повстанцев, и герцога. На сей раз их страхи оказались напрасными - герцогу не в чем было их винить. В течение еще трех дней мы не встречали никакого сопротивле- ния. Остатки мятежной армии таяли практически с каждым часом. К нам являлось много местных жителей, группами и одиночку; это были охот- ники за разбежавшимися и отставшими мятежниками, они приносили от- рубленные головы и приводили связанных пленных. Элдред велел пла- тить им за это. -Но где у вас гарантии, что это действительно головы мятежни- ков, а не законопослушных граждан? - попытался возмутиться я. -Никакой гарантии. Половина этих охотников - отъявленные раз- бойники, но мне приходится поощрять подобное верноподданническое рвение; к тому же мы далеко за пределами Раттельбера, - ответил герцог тоном, не терпящим возражений. В Дартленге, последнем крупном городе на пути к Делерре, нас ожидало сопротивление. На подошедших к стенам солдат посыпались стрелы. Прикрываясь щитами, солдаты подвели к двум городским воро- там тараны. После первых же ударов стрельба со стен прекратилась. Затем распахнулись главные ворота. Войдя в город, мы увидели его зашитников - их было несколько сотен, и они стояли на коленях вдоль главной улицы, надеясь на пощаду. Герцог велел повесить каждого пятого, а остальных помиловать, и они криками прославляли его ве- ликодушие. На другой день мы вышли к Делерре. Погода благоприятствовала Элдреду: несмотря на мороз, из-за позднего наступления зимы и слу- чавшихся оттепелей широкая река замерзла не полностью, на середине ее лед разрывали полыньи и трещины, так что переправа по льду была чрезвычайно рискованным делом. Мосты к северо-западу контролировали королевские части, а ближайшие мосты к юго-востоку были заблаговре- менно разрушены летучими отрядами герцога. На берегу Делерры и со- стоялась последняя битва. Около полутора тысяч деморализованных, голодных и обмороженных людей - вот все, что осталось от некогда грозной армии Роррена, уг- рожавшей всему Корринвальдскому королевству. Они брели вдоль берега в поисках места для переправы, без всякого порядка, растянувшись длинной колонной, когда на них налетели герцогские кавалеристы. Не- которые мятежники пытались сражаться и были быстро изрублены; мно- гие бросились бежать по льду к другому берегу и нашли смерть в ле- дяной воде или были убиты стрелами; остальные, что-то около семи сотен, побросали оружие и были взяты в плен. Но среди них не ока- залось ни Роррена, ни его основных сподвижников; как выяснилось, предводители восстания ночью тайно покинули лагерь, бросив на про- извол судьбы последних сохранивших им верность соратников. Герцог был крайне раздосадован; он принял решительные меры для поиска беглецов, опасаясь не столько того, что они избегнут наказа- ния, сколько того, что честь их поимки достанется людям короля. Как оказалось, опасения его были вполне обоснованы: мятежники перебра- лись через реку и двигались на север. Их небольшой, около трех дю- жин, отряд, соблюдая достаточную осторожность, мог ускользнуть не только от немногочисленных разъездов герцога по ту сторону реки, но и от преграждавших путь в северные области королевских частей. Однако мятежники уже сами не верили в возможность спасения. На пер- вом же ночном привале ближайшие соратники Роррена набросились на него и связали; некоторые офицеры пытались защитить своего пред- водителя и были убиты. Наутро ренегаты выдали Роррена первому же правительственному отряду - это оказался разъезд герцога, почти вдвое уступавший им по численности. Командир разъезда, оценив со- отношение сил, оказал мятежникам воинские почести, подобающие це- ремонии официальной капитуляции, и, даже не отобрав у них оружие, препроводил их через наскоро наведенную переправу на правый берег, в лагерь Элдреда. Здесь мятежников, совсем уже уверившихся в том, что головой Роррена они выкупили собственные, немедленно разору- жили и заковали в цепи. Все же по крайней мере в тот день они были избавлены от позо- ра, которому подвергли Роррена. Его водили напоказ по всему лагерю, на потеху солдатам. Я видел это издали - мне совсем не хотелось, чтобы предводитель мятежников узнал меня. Роррен шел в тяжелых кан- далах, скованный по рукам и ногам, прикрученный за шею к лошадиному хвосту. Солдаты кидали в него снегом и грязью; то один, то другой кавалерист подъезжал к нему, чтобы кольнуть копьем или ударить плетью. -Эй, Роррен, посмотри сюда! - крикнул какой-то всадник. Я тоже взглянул в ту сторону. Всадник держал за длинные волосы отрубленную голову. Я сразу понял, что это голова Нэленды Талл, хотя узнать ее было невозможно: у нее были отрезаны нос и уши, а щеки проткнуты насквозь железным прутом. Думаю, она была еще жива, когда с ней проделывали все это, и лишь после ее смерти под пытками у трупа отрубили голову. Веро- ятно, понял это и Роррен, потому что он издал звериный крик и бро- сился к всаднику, но петля сдавила его шею, и сразу несколько бичей обрушились на пленника. Я отвернулся и встретился взглядом с герцо- гом, видимо, давно уже стоявшим у меня за спиной. -Будете за него заступаться? -Нет, ваша светлость. Этот человек - преступник, и его люди вели себя ничуть не лучше. -Правильно, Риллен. Но, конечно, обеим участвовавшим в этой войне сторонам далеко до людей вашей эпохи. Ведь вы говорили мне, что в лагерях Проклятого Века могли за неделю уничтожить больше народу, чем у нас за долгую войну? -Верно. Но у нас жестокость была не такой... естественной. Государства скрывали правду о лагерях, понимая, что мировое со- общество не признает нормальным то, что там творилось. -Наше время честнее, только всего. Хотя, пока существует че- ловек, существуют ложь и подлость. -А что вы собираетесь сделать с другими вождями бунтовщиков? -Они напрасно понадеялись, что вторая измена искупит первую. То, что они выдали мне Роррена - сейчас, когда их песенка спета - вовсе не заслуга, обычная трусость. Кузен Гродрэд, конечно же, те- перь будет просить меня передать ему Роррена и остальных - разу- меется, просить, не может же он требовать у меня мою законную до- бычу. Я, так и быть, удовлетворю его просьбу... в обмен на триум- фальный въезд в Траллендерг и подобающее спасителю королевства чес- твование. У Гродрэда, чьи войска позорно отступали или топтались на месте, нет оснований мне отказать. Но вам, Риллен, не стоит при- сутствовать на этих мероприятиях. Во-первых, хотя официально объ- явлено, что Риэл убит, и даже найдено его тело - среди двенадцати тысяч трупов можно было подобрать похожий - существует немало лю- дей, которые могли бы вас узнать. Во-вторых, негоже всем моим людям одновременно собираться в гостях у кузена Гродрэда, не будем его искушать. Вы поедете в Торрион с частью моей армии. В ближайших к Траллендергу крепостях тоже будут стоять крупные раттельберские гарнизоны под надежным командованием. Мой августейший кузен должен знать, что любая случившаяся со мной неприятность грозит ему роко- выми последствиями. Вы показали свои достоинства, командуя мятеж- никами; в критической ситуации сможете командовать и моими людьми. 22. Итак, я возвратился в Торрион и не присутствовал на торжествах в Траллендерге. Впрочем, я достаточно хорошо знаю о них по расска- зам очевидцев. Элдред отложил свой триумфальный въезд на две неде- ли, дожидаясь, пока падут последние осажденные крепости повстанцев. Лишь после того, как ему доставили последних пленников, герцог тор- жественно вступил в корринвальдскую столицу. На протяжении десяти дней продолжались парады, пиры и увеселения, и все это, а также снабжение солдат - за счет королевской казны. Могу себе предста- вить, как чувствовал себя Гродрэд, вынужденный оказывать великие почести старому врагу, в то время как солдаты последнего наводняли королевскую столицу, а в близлежащих крепостях стояли мощные гер- цогские гарнизоны! Разумеется, и королевские части были стянуты к столице; можно сказать, что Элдред и Гродрэд оказались в заложни- ках друг у друга. На торжества в Траллендерг съехался весь цвет корринвальдской знати; здесь же находилась верхушка духовенства, способная освятить восшествие на престол нового монарха или обви- нить в ереси и предать церковному суду неугодного епископа. Сло- вом, обстановка была самая взрывоопасная, и любая из ежедневно слу- чавшихся между солдатами обоих "кузенов" потасовок могла окончиться большими потрясениями в государстве. Однако ничего не происходило; и король, и герцог воздерживались от резких движений, находя, по- видимому, свои шансы на победу сомнительными. После того, как празднества на королевские деньги закончились, Элдред еще некоторое время веселил столицу на собственные средства; потом и эти увеселения кончились, но герцог не спешил покинуть го- род и увести свои войска. В общей сложности он оставался гостем своего августейшего родственника более месяца, дожидаясь окончания следствия и суда над мятежниками. К этому времени многие из них уже были казнены в столице и по всей стране, а многим еще только пред- стояло попасть в руки властей. Но официально последней точкой в по- давлении мятежа стала серия казней его вождей на главной площади Траллендерга - зрелища эти собирали не меньше народу, чем разыгры- вавшиеся за три недели до этого мистерии. Роррена каждый раз при- водили из тюрьмы смотреть на это: ему была уготована участь стать последним. Наконец и до него дошла очередь. Вождь мятежников был казнен способом, до которого могло додуматься только изобретатель- ное средневековое правосудие: его посадили на кол, потом сняли, от- рубили ему руки и ноги и бросили то, что от него осталось, на рас- каленные угли. По свидетельству очевидцев, после этого он прожил еще более получаса; когда же стражники убедились в его смерти, то привязали изуродованный обрубок за шею к хвосту лошади и несколько часов таскали по всему городу, а потом отрубили голову и выставили ее, насаженную на шест, посреди площади, туловище же вывезли за город и бросили в чистом поле на растерзание зверям. В тот же день в королевском дворце был дан прощальный пир, и на следующий день герцог покинул столицу. Вскоре он прибыл в Торрион, однако большин- ство его воинских частей остались в завоеванных городах - ушли лишь те, которые стояли на подступах к Траллендергу. Элдред опасался слишком растянутых коммуникаций, да и прямую конфронтацию с королем считал преждевременной. Итак, в королевстве воцарился хрупкий мир и неустойчивое спо- койствие. Рыцари вернулись в свои замки; родственники казненных оплакивали своих близких и, в нарушение королевского указа, тайно снимали и хоронили повешенных; солдаты пропивали в кабаках свои трофеи и премии, а мы с герцогом просиживали в кабинете у камина долгие вечера ранней весны. Герцога весьма интересовали идеи и концепции Проклятого Века, но не потому, что они ему нравились; напротив, ему доставляло удо- вольствие доказывать их несостоятельность. -Свобода? - говорил он. -Но вы же сами признаете, Риллен, что даже в ваше время свобода была нужна лишь очень немногим. Для всех прочих свобода была непосильным бременем ответственности, и они го- товы были благословить любого, кто избавлял их от этого бремени, всех этих ваших Андего... -Всенародная любовь к Андего была делом Министерства пропа- ганды. -Не только и не столько, Риллен; поверьте мне, я знаю быдло. Оно, конечно, всегда готово пограбить тех, кто богаче - всеми ре- волюциями движет стремление к наживе, а не к свободе. Революционеры стремятся из угнетаемых стать угнетателями, а вовсе не ликвидиро- вать угнетение как таковое. Одиночки-фанатики - ничтожное исключе- ние... Да и что такое свобода? Ее вообще нет, есть законы природы и сила обстоятельств. Свобода - это иллюзия. Возьмем узника в моей тюрьме, сидящего в камере 3 на 4 шага: он несвободен. А теперь возь- мем провинциального корринвальдского барона: он всю жизнь сидит безвылазно в своем замке и вряд ли когда-нибудь отлучится от него далее, чем на милю - он свободен? Его камера больше и условия со- держания лучше, только и всего! Что примечательно, если король за- претит ему удаляться от замка больше чем на милю, он возмутится и почувствует себя несвободным, хотя в его жизни ровно ничего не из- менится! Исчезнет возможность, не только ему не нужная, но о кото- рой он даже не помышлял! -И все же наличие этой потенциальной возможности отличает сво- боду от несвободы. -Ну хорошо, допустим, что король издал запрет, а барон о нем не знает. Свободен он в этом случае или нет? -Очевидно, нет. -Нет? Однако он считает себя свободным, ведет себя, как сво- бодный, и, при таком своем поведении, не обнаруживает, что несво- боден. И вы говорите, что свобода - не иллюзия? -Так рассуждая, можно назвать иллюзией и несвободу. -Верно; между этими понятиями нет качественной разницы. Нет свободы и несвободы - есть лишь цепи разной длины. -Пусть так; однако и в этом случае следует стремиться к об- ществу с цепями наибольшей длины. -А вот тут вы расходитесь с мнением большинства. Ему важна не длина, а равенство длин цепей для всех. Гуманисты Проклятого Века называли это торжеством справедливости, не так ли? Кстати, Риллен, хочу прочитать вам одну любопытную притчу. Герцог подошел к шкафу и извлек оттуда потрепанный рукописный фолиант со множеством закладок. -Это так называемая Серая Книга, одно из наиболее полных со- браний еретических легенд и сказаний, а также доктрин ересиархов. Разумеется, за одно ее хранение полагается костер. Итак... - герцог пробежал пальцами по закладкам и открыл книгу на нужной странице. -"Жил некогда человек, по имени Террел, и был он обуян жаждой прав- ды и справедливости. И всюду искал он правды, но не мог сыскать, а видел повсюду, как торжествуют ложь и нечестие. И, видя сие, впал он в великое отчаяние и стал роптать на Господа и говорить: Госпо- ди! Почто оставил Ты чад Своих, и нет справедливости в мире Твоем? И едва он изрек сие, сошел к нему Ангел со словами: Человек! Гос- подь услышал тебя. Хочешь ли ты богатства, или славы, или любви земной? Проси - и получишь. И ответил Террел: Не прошу я у Господа ни богатства, ни славы, ни любви земной, а пусть сделает меня мечом Своим и даст мне власть карать несправедливость. И ответил Ангел: Да будет так. И получил Террел власть карать несправедливость всю- ду, где встретит. И стал он истреблять зло и нечестие во граде сво- ем; а когда закончил, отправился он в иные земли, дабы там служить мечом Господа. И в землях, где проходил он, оставалось жителей впо- ловину, на треть или на десятую часть; и понял Террел, сколь тяжкое это бремя, но не смел просить об избавлении от него, ибо сам его возжелал. И не знал он покоя ни днем, ни ночью, карая зло и нечестие, но вот пришел он в праведную землю. И возрадовался Террел, что обре- тет покой; но услышал Глас с небес: Террел! Почто не исполняешь службу свою? И взмолился Террел: Господи! Кого же карать мне? Нет зла в земле сей! И отвечал Господь: Не зло послан ты карать, но несправедливость. А несправедливость есть неравновесие. В прежних землях зло нарушало равновесие, и его ты карал. Здесь же равновесие нарушает добро; иди же и исполняй свою службу." 23. -У вас изумительная библиотека, - заметил я, когда герцог уби- рал книгу. -Еще бы, - ответил он не без гордости, - она собиралась пять столетий. С некоторыми перерывами, конечно. В семье не без урода, и в моем роду были не самые достойные представители. Но, в общем, интерес к знаниям прошлых эпох и однозначное отношение к Священно- му Трибуналу - наша фамильная черта. В свое время вы интересова- лись, почему это так - что ж, теперь я вам отвечу. Мой род, как вы знаете, насчитывает около пятисот лет; но основатель рода почти на два с половиной века старше. Да, да - как и вы, он был перебежчи- ком. -Как его звали? - воскликнул я в сильном волнении. -Теллис Торр. К сожалению, его портрет не сохранился. -Генерал Теллер Сторр! Убийца Сторр, непреклонный истребитель перебежчиков! -Вы его знали? -К счастью, только заочно. Один из самых способных и жестоких генералов Андего. Во времена моего побега он руководил борьбой с перебежчиками. Значит, и он... - но тут мне на ум пришла очевидная мысль. -Нет, это не мог быть он. Третье столетие от искупления - время, когда прибыли и жили большинство перебежчиков. Генерал Сторр не мог появиться среди них под своим именем, его бы растерзали. -Да, пожалуй. Значит, это был просто человек с похожим именем. А жаль, - усмехнулся герцог, - эффектное вышло бы совпадение. -Знаете, ваша светлость, я иногда задумываюсь над судьбой Ан- дего: успел ли он удрать? И если успел, то попал ли на костер, или высадился в более благоприятной эпохе? -Может, он еще не высадился. Диктаторы часто трусливы, а па- мять об их злодействах особенно живуча, когда из прошлого посто- янно появляются свидетели. Он мог выбрать срок и в тысячу, и в не- сколько тысяч лет. , Я подумал, что в таком случае могло его ждать по прибытии. Неужели этот подлец Андего всех перехитрил и доберется до возрож- денной цивилизации? Или, как предсказывал Лоут, его встретят уже каменными топорами? Несколько дней спустя в замок прибыл королевский гонец. Я про- гуливался по широкой внешней стене Торриона (земля вокруг еще пред- ставляла собой смешанную с талым снегом грязь) и видел, как гонец проехал по мосту. Вскоре меня отыскал гвардеец и позвал к герцогу. -У меня для вас две новости, Риллен, - сообщил Элдред. На сто- ле его лежала целая куча свитков, и я разглядел королевские печати. -Одна хорошая, другая... будущее покажет. Начнем с хорошей, - он протянул мне скрепленную большой печатью грамоту. Я принялся чи- тать, с трудом разбирая причудливую вязь официального письма: "Мы, Гродрэд Четвертый, Милостью Господней Король Корринвальд- ский, герцог Торбарский и Дальберский, князь... граф... и прочее и прочее и прочее, сим объявляем всем верноподданным Нашим, что за большие заслуги перед Нами и Державой Нашей Риллен Эрлинд из Аррен- дерга возведен нами в ПОТОМСТВЕННОЕ ДВОРЯНСТВО с пожалованием ему и роду его в вечное владение двухсот акров земли в 430 милях к югу от Валдерга." Ниже стояла подпись короля. -Благодарю вас, ваша светлость, - поклонился я. -Ведь я вам обязан этой милостью? -Да, Риллен, я не забываю своих обещаний. -А что это за земля, которой я теперь владею? И почему так странно указано ее местонахождение? Герцог поморщился. -Это чистая формальность. Гродрэд не настолько щедр, чтобы ждать от него большего. Дело в том, что по закону дворянство может быть пожаловано только вместе с земельным владением - в том случае, если жалуемый не имеет собственных земель. Однако все земли Коррин- вальдского королевства давным-давно поделены. Время от времени кое- какие освобождаются... но не настолько много, чтобы удовлетворить всех желающих. Поэтому, если короли корринвальдские не имеют жела- ния особо наградить возводимого во дворянство, они выделяют ему поместье в Диких Землях. В 492 году в пограничной крепости Арвил- дер был заключен договор между Корринвальдом и Грундоргом, по кото- рому Дикие Земли к востоку от Арвилдерского меридиана считаются корринвальдскими, а к западу - грундоргскими. Валдерг - один из са- мых южных городов нашего королевства. -Выходит, от этого поместья нет никакого проку? -Разумеется. Вы можете продать его или проиграть - но вряд ли кто-нибудь даст за него хоть один золотой. В прежние времена, прав- да, находились - да и теперь иногда находятся - предприимчивые лю- ди, которые скупали в больших количествах подобные мелкие владения, а потом снаряжали армию и отвоевывали свои законные земли у южных варваров. За счет этого реальная территория Корринвальда постепенно растет, но граница пожалованных владений отодвигается на юг куда быстрее - между морем и Арвилдерским меридианом не так уж много места. Более 400 миль от нынешней южной границы - это слишком да- леко. Так далеко не забирались и экспедиции Нордерика. Я вообще никогда не слышал о людях, побывавших там... во всяком случае, вер- нувшихся. Однако, Риллен, служа мне, вы можете получить гораздо больше, чем эти мифические двести акров. Вас не интересует вторая новость? Она состоит в том, что моему любезному кузену наскучили мои войска на его территории, и он в этом вот послании в самых уч- тивых выражениях велит мне немедленно вернуть их в границы Раттель- бера. В противном случае он "будет весьма удручен", то есть полезет в драку. Что же, я этого ждал, хотя и надеялся, что он не осмелеет так скоро. Видимо, его маршалы подсказали - сам бы он не додумался - что весенняя распутица дает преимущества тому, кто ведет войну на своей территории и не имеет нужды в переброске сил на большие рас- стояния. -И что же теперь? -Теперь настала пора нам с Гродрэдом окончательно выяснить отношения. За последнее столетие на корринвальдском троне сидело слишком много ничтожеств, пора сломать эту традицию. -Значит, трон. -Да, Риллен. Я догадываюсь, что вы хотите сказать. Зачем мне это надо? Власть над быдлом вовсе не отрадна. Мне придется все вре- мя общаться с людьми, которые мне отвратительны, и распутывать их бесконечную паутину интриг и заговоров. А сделать толком все равно ничего не удастся, потому что, как сказал древний мудрец, "ум чело- веческий имеет пределы, глупость же безгранична". Все это так, Рил- лен... Но, хоть власть над быдлом и не отрадна, куда менее отрадна власть быдла над тобой. Хотя бы уже поэтому имеет смысл добраться до самого верха. Да и кто сказал, что корринвальдское болото нельзя встряхнуть как следует? Апеллировать к разуму подданных бессмыслен- но - да, это так, но есть масса других веревочек, за которые можно дергать - страх, жадность, тщеславие... При умелой политике все они послужат полезному делу. Разве вам не хочется свернуть шею Священ- ному Трибуналу? А повыковыривать из родовых гнезд тупоголовых баро- нов, не признающих ни власти, ни закона, и только и умеющих, что мешать развитию страны междуусобными распрями и грабежами? Да и внешнеполитическая ситуация сейчас многообещающая... На грундорг- ском престоле сидит Ральтвиак II, вялый и нерешительный старик, более всего опасающийся каких-либо конфликтов. На него можно как следует нажать и аннексировать пару мелких королевств, граничащих с нами на западе и вечно играющих на противоречиях между Коррин- вальдом и Грундоргом. Это нарушит стратегическое равновесие в нашу пользу и позволит сколотить антигрундоргский союз с далеко идущими перспективами... Если бы Гродрэда интересовало что-нибудь, кроме охоты и придворных шлюх, он бы давно мог этим заняться. А теперь надо спешить: Ральтвиака поддерживают его вельможи, которым он не мешает грабить страну, но теперь у него подрос молодой и честолю- бивый племянник Крэлбэрек, с которым чертовски не хочется иметь дело... -И что же в результате, ваша светлость? Новая империя? -Ну... - герцог улыбнулся, и мне впервые почудилось на его лице смущение, - об этом еще рано говорить. Пока надо отдать приказы войскам. Через несколько дней мы выступим из Торриона. Так началась война Элдреда Раттельберского с Гродрэдом Кор- ринвальдским. 24. Первое время мы продвигались на север, не встречая какого-либо сопротивления, что неудивительно, если учесть, что войска герцога уже контролировали многие стратегические пункты за пределами Рат- тельбера. Гонцы доносили, впрочем, что самые северные гарнизоны осаждены армией короля, но Элдреда это не слишком беспокоило. "Гро- дрэд слишком боится моих солдат у себя в тылу, а значит, вынужден будет дробить силы вместо организации единого фронта", - говорил он. Вскоре, однако, и нам пришлось столкнуться с аналогичной про- блемой, когда несколько укрепленных городов отказались открыть во- рота армии герцога. -Плохо, - констатировал Элдред. -С одной стороны, нельзя по- ощрять сопротивление; с другой стороны, это к бунтовщикам я должен был проявлять беспощадность, а к будущим подданным надо быть милос- тивым. В ход пошло золото. В двух непокорных городах удалось подку- пить чиновников магистрата, в трех других - простых солдат, открыв- ших ночью ворота. Королевские гарнизоны были разоружены почти без сопротивления. Герцог никого не казнил, напротив, многие солдаты и часть офицеров вступили в нашу армию, привлеченные более высоким заработком (действительно, перед началом этой кампании Элдред уве- личил плату в своих войсках). Прецедент сыграл свою роль, и еще несколько командиров королевских гарнизонов сдали свои крепости без боя, надеясь на щедрое вознаграждение. Герцог действительно заплатил им ожидаемое, однако подобные успехи все меньше его ра- довали. Перефразируя известное изречение, приписываемое почти всем знаменитым полководцам, он ворчал:"Еще одна такая победа, и я ос- танусь без денег". Тем временем из Траллендерга летели все более грозные указы и распоряжения. Основные силы Гродрэда, однако, не спешили выдви- гаться нам навстречу, и он ограничился лишь посылкой на юг несколь- ких наиболее преданных офицеров в качестве командиров для местных частей. Герцог все еще не был официально объявлен государственным преступником; бездарный и слабохарактерный Гродрэд, сделав первый шаг к войне, все еще надеялся как-нибудь уладить дело миром. В та- кой обстановке мы подошли к Ноккелдергу. Этот крупный, по нынешним временам, и хорошо укрепленный город находился на пересечении ос- новных торговых путей южного Корринвальда и во время мятежа оказал серьезное сопротивление Роррену. Мятежникам никогда не удалось бы его взять, если бы не помощь "пятой колонны" - городской бедноты и, выражаясь языком моей эпохи, криминальных элементов. Теперь, однако, на помощь изнутри рассчитывать не приходилось: горожане, пережившие сначала повстанческий, а затем правительственный террор, ничего теперь так не боялись, как каких-либо перемен и вступления в город новых войск. В Ноккелдерге стояло несколько королевских полков, и как раз перед нашим подходом туда прибыл новый команду- ющий, генерал Дронг, решительно отвергший всякие переговоры. Армия герцога осадила город и остановилась. Элдред не решился двинуться дальше, оставляя Ноккелдерг в тылу; к тому же город пред- ставлял собой лакомую добычу. Осада, правда, могла затянуться на несколько месяцев, но герцог с усмешкой говорил, что нам все равно надо переждать весеннюю распутицу. Я, впрочем, догадывался, что он пытается спровоцировать короля на активные боевые действия. На седьмой день герцог сообщил мне о письме, доставленном ко- ролевским гонцом. -Гродрэд "в последний раз предлагает мне одуматься". Кажется, он здорово напуган, раз до сих пор ограничивается словами. -Возможно, стоит этим воспользоваться, ваша светлость? - пред- ложил я. -Вы, вероятно, могли бы заключить с ним выгодное соглаше- ние. Оттяпать парочку приграничных графств, кое-какие привилегии, и пока отступить. Вы же сами говорили - эта война для нас прежде- временна. -Нет, Риллен, - покачал головой герцог. -Нужно действовать, пока не поблекла моя слава усмирителя мятежа и спасителя королев- ства. К тому же, отступив и удовольствовавшись малым, я дискредити- рую себя в глазах сторонников. Элдред направил королю письмо, написанное в резкой и оскорби- тельной манере и содержавшие неприемлемые условия мира. Едва полу- чив это послание, Гродрэд издал указ, объявлявший Элдреда Раттель- берского изменником и государственным преступником. Как только весть об этом дошла до герцога, он объявил во всеуслышанье, что король оскорбил его, спасителя отечества, и заплатит за это. Дронгу был послан ультиматум с требованием сдачи, естественно, отвергнутый. Ночью - это была шестнадцатая ночь с начала осады - начался штурм. За эти две недели к стенам Ноккелдерга были подтянуты тяжелые катапульты, медленно тащившиеся по весенней грязи от границ Рат- тельбера, и доставлен изрядный запас камней для них. Вот уже не- сколько дней как наши баллистики сидели с инструментами над пла- нами города, рассчитывая траектории обстрела, дабы вести прицель- ную стрельбу в темноте. Под прикрытием ночи катапульты были под- ведены под стены и начали свою разрушительную работу. Первые залпы были рассчитаны только на разрушение; затем в ход пошли "хвостатые ядра", остроумное изобретение герцога. К такому ядру прикреплялась цепь, а к ней, в свою очередь - веревочная или цепная лестница; когда тяжелое ядро перелетало через стену, такую лестницу, в отли- чие от обычной приставной, защитники города уже не могли оттолкнуть (правда, и солдатам было труднее по ней взбираться). Использова- лись, впрочем, и обычные лестницы, осадные башни, тараны и другая штурмовая техника. Все это двигалось к стенам без единого факела и даже почти беззвучно; осажденные попросту не видели своих врагов, в то время как наши офицеры хорошо знали план города. Хотя внешний пояс городских укреплений мало пострадал от стрельбы катапульт, однако прочные стены вскоре утратили свое преимущество, поскольку бой уже повсеместно кипел на них и за ними. Наконец передовым от- рядам удалось пробиться к одним из ворот и открыть их; войско гер- цога хлынуло в город. Сквозь лязг оружия и крики боя доносились возгласы глашатаев, призывавших защитников Ноккелдерга прекратить сопротивление. Думается, эти призывы сохранили немало жизней с обе- их сторон: в средневековых войнах, если только они не носят рели- гиозный характер, солдаты нередко без больших угрызений переходят на сторону победителя. К утру Ноккелдерга был взят. Герцог въехал на центральную пло- щадь в окружении гвардейцев; сюда же привели пленных королевских офицеров. Элдред предложил им присоединиться к его армии, и неко- торые согласились, после чего отказавшихся он велел повесить. Для офицеров это было неожиданностью; осажденные не знали, что коро- левским указом герцог объявлен изменником и дело, таким образом, зашло дальше обычных межфеодальных распрей. Многие тут же изъявили желание пересмотреть свой отказ, однако Элдред удивленно восклик- нул: -Господа, за кого вы меня принимаете? Неужели я настолько жес- ток, чтобы заставлять людей служить мне против их воли? Солдаты дружным хохотом воздали дань его остроумию; караульные потащили первую партию пленных к балконам ближайшего дома, с кото- рых расторопные палачи уже спускали веревки. Но, когда петли были уже надеты на шеи, герцог остановил казнь. -Так поступил бы Гродрэд! - сказал он. -Но я дарую вам жизнь. После окончания кампании вам будет возвращена и свобода. Но тер- пение мое не безгранично; не всегда я буду столь милостив к тем, кто проливает кровь моих людей. При взятии Ноккелдерга мы потеряли более трех тысяч человек, включая тяжелораненых. У противника было меньше убитых, но раненых значительно больше. В общем, учитывая, насколько хорошо укреплен был город, он достался нам относительно малой кровью. Все же кон- траст с предыдущими бескровными победами был силен, и солдаты, коим доселе строжайше воспрещалось мародерство, получили разрешение по- грабить. Генерала Дронга не оказалось ни среди пленных, ни среди уби- тых. Видимо, он сумел ускользнуть в суматохе или же удачно прятался в городе. 25. Итак, после взятия Ноккелдерга мосты были сожжены; герцогу ос- тавалась одна дорога - вперед, на Траллендерг. Правда, существовала одна тонкость: официально Элдред еще не объявил о своих притязаниях на трон. Формально он оставался в роли вассала, оскорбленного сюзе- реном и идущего мечом восстановить справедливость. Доказательство правоты с помощью силы в обычаях средневековья; в феодальном судо- производстве предусмотрена даже процедура решения судебных споров через рыцарский поединок между сторонами. Считается, что господь не дарует победу неправому. А поскольку господь почему-то упорно не хочет даровать победу правому делу, если его защищает, напри- мер, старик против молодого воина, то участие в поединке может быть поручено доверенному лицу. Так что при конфликте между двумя феода- лами их армии можно уподобить таким доверенным лицам. Король, одна- ко, не желал рассматривать вопрос в такой плоскости и объявил гер- цога изменником. Уже сам подобный прецедент наносил удар по инте- ресам высшего дворянства и, стало быть, играл против короля и на руку Элдреду. В то же время крупные феодалы, поддержав короля, мог- ли в случае победы рассчитывать на хороший кусок при дележе Рат- тельбера. Кроме того, королевские солдаты, переходя под знамена изменника, сами становились изменниками со всеми вытекающими в слу- чае поражения последствиями, так что подобный шаг требовал от них теперь большей решимости. Впрочем, средневековый солдат, даже и объявленный преступником в родной стране, обычно легко находит ра- боту по специальности в соседнем королевстве. Герцог провел в Ноккелдерге почти две недели, выслав вперед часть войск под командованием своих генералов; сам он в это время занимался укреплением порядка на уже контролируемой территории и организацией на ней перевалочных баз, дабы снабжение войск не тре- бовало всякий раз караванов из Раттельбера. Королевские войска, потеряв стратегически важный Ноккелдерг, оборонялись где хуже, где лучше, но все-таки постепенно отступали или оказывались блокирова- ны за стенами крепостей. Наконец весенняя распутица пошла на убыль, и Элдред вместе с оставшейся в тылу частью армии вновь двинулся на север. Король к этому времени тоже подтянул к югу новые силы, и им удалось замедлить наше наступление на флангах, но не в центре; та- ким образом, контролируемая герцогом территория вытягивалась клином в сторону столицы. К концу весны мы подошли к Крамменеру. Это был первый город, уже знакомый мне по временам мятежа; теперь мы шли на столицу тем же путем, что и в свое время Роррен, (армия генерала Риэла действовала тогда западнее). Я был очень рад, что мне не приходится проезжать по местам своей "боевой славы", где меня могли узнать как предводителя мятежников; впрочем, по законам королевства теперь я снова был мятежником. Под Крамменером нас ожидало большое королевское войско, имев- шее, по всей видимости, целью не просто замедлить наше продвижение, но и обратить нас вспять. Вся армия герцога с учетом гарнизонов крепостей и перешедших на нашу сторону солдат составляла примерно 55 тысяч человек, но реально в походе находилось менее сорока. Мар- шалы Гродрэда вывели против нас 35 тысяч в поле и еще 10 сидело в городе. План, очевидно, состоял в том, чтобы заманить войско гер- цога под стены Крамменера, где оно окажется между двух огней. Однако благодаря хорошо поставленной разведке Элдред знал о противнике достаточно, чтобы навязать ему игру по своим правилам. Активное применение катапульт на открытой местности (в особенности стрельба зажигательными снарядами) позволило ему внести сумятицу в ряды королевской кавалерии. Горшки с горючей смесью, расплескивав- шие огонь в самой гуще войска, заставляли лошадей метаться, сбра- сывая всадников и путая строй полков. Противник тоже обстреливал нас - правда, каменными ядрами и куда менее прицельно. Однако стре- мительный рейд герцогской кавалерии положил этому конец: зайдя с фланга, кавалеристы пробились к вражеским катапультам и захватили или подожгли значительную их часть. Остальные же силы Элдреда, за исключением резерва, атаковали по фронту, вспоров линию королевской обороны двумя клиньями. Основной удар при этом пришелся не на сла- бый левый фланг, выставленный в качестве приманки, дабы увлечь герцога к стенам города, а на лучшие части, которые должны были захлопнуть ловушку. Таким образом, превоначальная диспозиция войск Гродрэда была полностью нарушена; однако это не значит, что они не оказали достойного сопротивления. Конечно, они лишились большин- ства катапульт, и поначалу это дало нам немалый выигрыш, но вскоре и у нас кончились снаряды. Хотя перевес еще оставался на нашей сто- роне, где-то через два часа после первой атаки королевские войска практически выровняли ход битвы и хотя и слегка отступили, но явно не собирались оставлять поле боя. Было ясно, что, если ситуация не изменится, мы скорее всего одержим победу, но потери сделают ее равносильной поражению: ведь силы Гродрэда не исчерпывались этой армией, герцог же поставил на кон все, что у него было. Самое время было вводить в бой резерв, но Элдред медлил. Сидя на коне, он вы- слушивал донесения адъютантов, с беспокойством поглядывая в сторо- ну Крамменера. -Если мы задействуем резерв, а они после этого ударят свежими силами из города, это может плохо кончиться, - сказал он мне. Но похоже было, что командир крамменерских частей не решается покинуть город: расстояние до основного поля боя было слишком велико, куда больше, чем предписывала их первоначальная диспозиция. Должно быть, сидевшие в городе еще рассчитывали, что нашим противникам удастся подвести нас к стенам. Наконец герцог ввел в бой резерв. Это оказалось последним толчком, сломавшим установившееся было почти-равновесие. Наши клинья разорвали ядро оборонявшейся армии на несколько частей. Некоторые полки были полностью окружены, осталь- ные обратились в беспорядочное бегство. Мы добивали сопротивлявши- еся части, когда со стороны Крамменера показались новые войска. Слишком поздно! Армия герцога развернулась и обрушилась на крам- менерцев всей своей мощью. Наши солдаты ворвались в город, что на- зывается, на плечах бегущего противника, и вскоре все было кончено. На башнях Крамменера взвились знамена с гербом герцогов Раттельбер- ских. Победа далась нам ценой 7 тысяч жизней; противник потерял бо- лее 15 тысяч убитыми и тяжелоранеными, и еще 8 тысяч сдалось в плен. Кроме того, мы захватили большие трофеи, а армия Гродрэда лишилась всех катапульт и прочей тяжелой техники. Как выяснилось позже, в этой битве нам снова пришлось иметь дело с Дронгом, правда, уже в чине полковника. После падения Ноккелдерга король так разгневался, что едва не упек его в темницу, но потом решил ограничиться разжа- лованием. Дронг получил под командование один из полков в Крамме- нерской битве и лез из кожи вон, чтобы оправдать доверие; и нельзя сказать, что ему это не удалось. Его полк храбро сражался и в конце боя сумел вырваться из окружения с не слишком большими потерями; это, впрочем, произошло в тот момент, когда наши основные силы были брошены на крамменерские части. Армия получила возможность отдохнуть, а высшие офицеры и сви- та - отпраздновать победу роскошным пиром. Однако я заметил, что среди всего этого веселья и тостов за скорую победу герцог остается чем-то озабоченным. Наконец я спросил его о причинах беспокойства после столь славной победы. -Все не так просто, Риллен, - ответил он. -Гродрэд учел уроки мятежа. Против нас была выставлена более сильная армия, чем я рас- считывал. -Но ведь мы разбили ее! Теперь дорога на север свободна! -Пока да. Но не забывайте, что мы идем по территории, разорен- ной уже дважды. То есть мы не можем рассчитывать на местные ресур- сы, а это означает постоянную зависимость от Раттельбера и растя- нутые коммуникации. Если бы мы успели дойти до Траллендерга, это не имело бы значения. Но у Гродрэда еще есть силы, потенциально его армия больше моей. Слишком многое зависит от поддержки феода- лов. -Но теперь, после победы под Крамменером, многие колеблющиеся встанут на нашу сторону. -Надеюсь... Все-таки я спас их от мятежа. И они должны пом- нить, что я "щедр в милости и страшен в гневе", - это был фамильный девиз графов Торрианских. Армия Элдреда, стремившегося к централизации и ценившего до- стижения прогресса, строилась почти по принципам моей эпохи: прак- тически вся она принадлежала непосредственно властителю Раттельбе- ра, и вся забота о ней лежала на центральной власти; вассалы же герцога только платили денежный налог на ее содержание и содейст- вовали рекрутским наборам на своей территории. Армия же Гродрэда была классически феодальной. Непосредственно короне принадлежало лишь несколько полков, забота же об остальных частях - об их форми- ровании, экипировке и снабжении - целиком ложилась на вассалов ко- роля. Те, в свою очередь, организовывали свои войска по тому же лоскутному принципу, и так до последнего захудалого барона, высту- павшего в поход во главе своей дружины из пары десятков человек на плохоньких лошаденках и с прадедовскими копьями. Понятно, что в условиях, когда самым оперативным средством связи является конный гонец, мобилизация подобной армии превращается в чрезвычайно дли- тельную процедуру, особенно если у части феодалов есть причины не слишком спешить. Достаточно сказать, что за все время мятежа, про- должавшегося около полугода, королевская армия так и не была отмо- билизована полностью. Однако после подавления мятежа отнюдь не все дворянское опол- чение было распущено; Гродрэд, напуганный усилением позиций Элд- реда, сохранял, как говорили в мою эпоху, повышенную боеготовность. Поэтому под Крамменером мы встретили куда более мощное войско, чем в свое время Роррен. Поражение же этой армии ставило дальнейший ход войны в зависимость от готовности крупных и средних феодалов под- держать одну из сторон или сохранить нейтралитет. Если бы большин- ство дворянской верхушки выступило на стороне короля, Гродрэд полу- чил бы армию существенно больше нашей; это и имел в виду герцог, говоря о потенциальной силе королевских войск. Естественно, Элдред не сидел сложа руки: его эмиссары вели переговоры со многими феода- лами королевства, добиваясь поддержки или хотя бы нейтралитета. 26. Армия герцога неуклонно продвигалась вперед. Победа под Крам- менером имела не только военное, но и политическое значение: многие королевские солдаты теперь переходили на нашу сторону, а многие крепости предпочитали сражению почетную капитуляцию. Элдред покон- чил, наконец, с недомолвками, не позволявшими ему принимать крутые меры, и объявил, что не считает более Гродрэда, доведшего страну до упадка и оскудения, законным королем. Себя он, впрочем, тоже не провозглашал таковым - без формальной процедуры коронации, требу- ющей участия высшего духовенства и дворянства, это не имело смыс- ла. Теперь, однако, он получил право казнить своих непокорных про- тивников как пособников "преступного правителя" и несколько раз этим правом воспользовался, что не могло не влиять на решения офи- церов, предпочитавших сдавать нам свои крепости. Это, впрочем, тоже грозило им казнью - теперь уже от Гродрэда, но, когда король дале- ко, в Траллендерге, а Элдред стоит под стенами, выбор не так уж труден. После поражения под Крамменером Гродрэд все еще не мог собрать достаточно мощную армию, чтобы серьезно противостоять нам, поэтому дело ограничивалось мелкими сражениями по широкому фронту. Фронт в тот период представлял собой сильно изломанную линию с обширными проплешинами "ничьих" земель и островками осажденных крепостей. К этому времени мы уже освободили от осады большинство герцогских гарнизонов, находившихся здесь еще со времен рорренского мятежа; но самые северные крепости по-прежнему были осаждены королевскими войсками. В начале лета, за несколько дней до годовщины моей службы у Элдреда, герцог праздновал свой день рожденья. Мы только что заняли очередной город - не настолько крупный, чтобы оказать сопротивление основным силам. Бургомистр почел за честь предоставить герцогу соб- ственный дом, справедливо рассудив, что это лучший способ защитить его от разграбления. В большой зале накрыты были столы, слуги раз- носили кушанья и напитки, музыканты терзали слух присутствующих отменно громкими безыскусными мелодиями. -Многие дворяне прислали мне поздравления, - сообщил герцог, наклоняясь ко мне в этом шуме, - но, черт возьми, они прекрасно знают, что я жду кое-чего посущественней! -Переговоры о военной помощи все еще топчутся на месте? -Да, пока на мою сторону перешли лишь несколько баронов... Остальные на словах уверяют меня в полной поддержке и глубоком ува- жении, однако, как они выражаются, "не решаются выступить против законного монарха, пока пагубность его правления не доказана более полным образом", то есть пока его военное положение не стало совсем безнадежным! Хитрые бестии... Запасы моего золота не безграничны, а щедрым обещаниям они не верят. -И, полагаю, правильно делают, - усмехнулся я. -Конечно, если бы я удовлетворил все их пожелания, то оказался бы еще более слабым королем, чем Гродрэд. Но те, кто примкнут ко мне первыми, будут щедро вознаграждены. Впрочем, хорошо уже и то, что большинство дворян согласно соблюдать нейтралитет. Но те, кто будет слишком долго выжидать, могут и не дождаться. Мне понадобятся земли для награждения моих людей. Знаете, Риллен, я намерен не толь- ко отменить законы против выходцев из вашей эпохи, но и даровать им дворянство. Сыщется, конечно, много мошенников, но вы поможете их разоблачить. А вас... вас я со временем сделаю графом. Как некогда король Гайлес Храбрый пожаловал графский титул моему предку-пере- бежчику. -Но пока вы даже не упразднили Священный Трибунал на подкон- трольных территориях, - напомнил я. -Увы! Церковники знают, как я к ним отношусь, и платят мне взаимностью. Но пока у них нет формального повода придраться. Если же я дам им такой повод и буду отлучен от церкви - а пока моя армия еще не у стен Траллендерга, они могут на это решиться - то мои... как там назывались эти доходные долевые обязательства? -Акции, - подсказал я. -Вот-вот. Мои акции сильно упадут. Риллен, нам чертовски не- обходимы новые победы! В этот момент один из генералов поднялся, чтобы произнести первый тост. Но, едва в зале установилась относительная тишина, с улицы послышались приветственные крики, топот марширующих ног и глухой лязг доспехов. -Что такое? - сдвинул брови герцог. В дальнем конце залы от- крылась дверь, и на пороге появился караульный. -Ваша светлость, прибыл майор Корр со своими солдатами! -Уже? - удивился герцог. -Пусть войдет. В зал, гремя оружием, вошел Граллен Корр, мой старый знакомый по Адериону. Я отсалютовал ему поднятым кубком, он коротко кивнул мне и тут же снова устремил взгляд на герцога. -Ну, майор? - спросил Элдред. -Неужели Кандер сдался без боя? -Да, ваша светлость! Там стояло два полка, почти три тысячи человек. Но, когда мы подошли к Кандерской крепости, ее гарнизон спустил королевский флаг и изъявил желание присоединиться к армии вашей светлости. Я принял у них присягу на верность, назначил своих офицеров и привел кандерцев сюда. Сейчас они стоят под стенами, ожидая позволения войти в город. -Разумно, - похвалил осторожный Элдред, - надо сперва их про- верить. Но вряд ли это ловушка, не самоубийцы же они. Скорее всего, солдаты бегут от Гродрэда - и совершенно правильно делают. Три ты- сячи солдат - это отличный подарок, майор! Прошу к столу, выпейте из моего кубка, - этот не слишком гигиеничный ритуал считался при дворе весьма почетным. Корр принял кубок, который герцог еще не успел пригубить, и провозгласил тост: -За короля Элдреда Второго! - который после мгновенной паузы подхватили десятки глоток. Так впервые была названа открытым текстом цель нашего похода. Мы все выпили стоя. Элдред сделал знак слугам, которые побежали вдоль сто- лов, снова разливая вино. -И за вас, друзья мои! - провозгласил герцог ответный тост, опять принимая свой кубок. Но, едва он поднес его к губам, Корр издал какой-то странный звук. Я увидел, что лицо майора побледнело, и на нем выступил пот. -Элдред... - прохрипел он, хватаясь за горло, - вино... - на губах Корра выступила пена, и он, пошатнувшись, с грохотом рухнул на пол. Вино из опрокинутого кубка разлилось по столу, словно лужа крови. 27. В наступившей суматохе прогремел голос герцога: -Перекрыть все выходы, никого не выпускать! Гвардейцы, ко мне! В следующий момент Элдред уже стоял спиной к стене, с обнажен- ным мечом в руке, словно ожидая нападения. Рыцари вскакивали с мест, опрокидывая скамьи, кто-то закричал: "Измена!" Наконец в зал ворва- лись гвардейцы. -Спокойствие, господа! - призвал герцог. -Вы, лейтенант, - об- ратился он к начальнику стражи, - немедленно арестуйте всех слуг и передайте их Раддельду. Но пока допрашивать без резкости, просто выяснить, кто что видел. Вас, господа, - он повернулся к гостям, - я тоже прошу постараться припомнить, не заметил ли кто злоумышлен- ника. Генерал Нерр, берите три полка и блокируйте кандерцев. Если они окажут неповиновение, рубите их без пощады. Господа, еще раз прошу всех соблюдать спокойствие и пока не расходиться. Я должен отдать дополнительные распоряжения, - с этими словами герцог по- спешно вышел. Естественно, к еде и питью никто больше не притронулся. Через некоторое время четверо стражников унесли тело Корра. Затем вернул- ся Элдред. Он выразил сожаление по поводу испорченного пира и по- клялся, что Гродрэд заплатит за свое злодейство. Еще сутки после этого я не знал о дальнейшем развитии событий, разве что наутро услышал от одного из офицеров, что кандерские пол- ки оказались непричастны к заговору. То, что Корр привел их именно в тот момент, оказалось совпадением - роковым для него и счастливым для герцога. Лишь вечером Элдред вызвал меня к себе. -Гродрэд - идиот, - сказал герцог, едва я переступил порог его кабинета. -Только идиот станет устранять противника быстродей- ствующим ядом. Хороший яд должен убивать через много часов, лучше - через несколько дней. Впрочем, когда в стране презирают науку, в забвенье приходит даже столь полезная область химии. Но теперь все узнают, что Гродрэд - трус, готовый на любую подлость из страха перед открытым боем. -Вы не опасаетесь, ваша светлость, что он попытается в ответ обвинить вас? -Заявить, что я подстроил убийство Корра? Но зачем? Корр был честный и преданный офицер, к тому же я не мог предвидеть его по- явления... Хотя, конечно. Если бы моей целью была провокация против Гродрэда, я мог подставить первого, кто подвернется. Да, в этом есть резон. Но если такое обвинение прозвучит, я предложу Гродрэду доказать его в рыцарском поединке. Правда, подобных прецедентов не было уже больше двух столетий, но официально этот обычай никто не отменял. Король - такой же рыцарь, как другие, первый среди равных. -Как продвигается расследование, ваша светлость? -Пока не слишком здорово. Теоретически это мог сделать любой из слуг и любой из гостей - кроме вас, поскольку мы как раз раз- говаривали, и у вас просто не было возможности незаметно бросить яд в кубок. -Благодарю за доверие, - усмехнулся я. -Риллен, вы прекрасно знаете, что доверять нельзя никому. Но вам-то я как раз верю, вы никак не заинтересованы в моей гибели... Так вот, в принципе это мог сделать кто угодно, но на практике риск был слишком велик - отравителя хоть краем глаза, да кто-нибудь за- метил бы. Допросы подтвердили, что никто ничего подобного не видел, а значит, вино не было отравлено на пиру. Следовательно, отравили сам кубок до того, как он был подан на стол - видимо, ополоснули ядом. А это сужает круг подозреваемых до нескольких слуг. До не- скольких, но не до одного. Сделанный сразу же после покушения обыск личных вещей ничего не дал. И, значит, придется пытать их всех. Черт возьми, Риллен, ведь я знаю каждого из них! Я никогда не поль- зуюсь услугами случайных людей и всегда вожу своих слуг с собой, вы же знаете. И один из них, оказывается, изменник! Разве я плохо с ними обращался? Разве мало платил? И теперь из-за одного подонка придется потерять целый десяток! Я уже не смогу доверять людям, безвинно перенесшим пытки по моему приказу. -Надеюсь, вы не убьете их? - обеспокоился я. -Нет, конечно. Как только предатель сознается, я заплачу ос- тальным золотом за их страдания и отпущу их на все четыре стороны. -А если он не сознается? -Риллен, не говорите чепухи. Еще в вашу эпоху говорили, что нет несгибаемых подследственных, есть плохие дознаватели. У меня дознаватели хорошие. В это время в дверь постучали; это явился с докладом гвардей- ский лейтенант. Он молча кинул взгляд на меня, герцог так же молча разрешил говорить в моем присутствии. -Ваша светлость, он сознался! -Кто? - лаконично спросил герцог. -Тегго. -Значит, Тегго... Конечно, он довольно легкомысленный малый, но я ни за что бы не подумал, что его можно подкупить. -Вы правы, ваша светлость. Дело не в деньгах. -Что же они ему посулили? Дворянство? -Нет. Его охмурила какая-то девка. Знаете, из тех, что вечно таскаются за армией, маркитантка или просто шлюха. Герцог выругался, затем спокойно спросил: -Принятые меры? -Капитан уже отдал приказ о задержании всех из этого контин- гента, кто подходит по возрасту. Они будут предъявлены Тегго для опознания. Если она была в городе на момент покушения, она от нас не уйдет. -Прибавьте к ним еще городских проституток, она может скры- ваться среди них. Хотя, конечно, все это пустое. Наверняка она по- кинула армию еще до покушения. Но для очистки совести... Вы увере- ны, что Тегго не станет ее выгораживать? -Полагаю, нет, ваша светлость. Ему объяснили, что он был лишь орудием в руках королевской шпионки. -Ладно. Что остальные слуги? -Никто особенно не пострадал. Тегго сознался почти сразу, от одного вида наших инструментов. -Значит, остальные отделались испугом? -Некоторых слегка выпороли. -Тем, кто отведал кнута, раздайте по три медные монеты. Отлич- но, выходит, слуг можно оставить. У них нет повода держать на меня зло. И в самом деле, в средние века телесные наказания столь обыч- ны, что никому из слуг и в голову не пришло обижаться. Напротив, высеченные, получив монеты, благодарили герцога за щедрость, а ос- тальные им завидовали. Из-за расследования мы задержались в городе еще на один день. Однако найти шпионку, совратившую Тегго, так и не удалось. Хотя герцог и предвидел это, он был в ярости. -Черт возьми, Риллен, - восклицал он, - до каких пор похоть будет отравлять жизнь не только тупицам, но и разумным людям? Ну ничего, когда я приду к власти, я тоже отравлю ей существование. Это же невозможно перечислить, сколько гнусностей и преступлений совершено во все века из-за похоти! И черт знает сколько еще моих людей подвергаются опасности! Ну, местные проститутки заплатят мне за своих соратниц по ремеслу. -Но ведь они невиновны. -Они виновны в том, что они шлюхи! Если наша религия, - усмех- нулся он, - считает все заповеди одинаково важными, то почему пре- любодеяние должно караться менее сурово, чем убийство? -Вы что, собираетесь их казнить? -Я? Нет. Нет соответствующего закона. А если обойтись без за- кона, это даст повод для насмешек. Скажут, что герцог Раттельбер- ский нашел достойного противника. Но вот местному председателю Свя- щенного Трибунала для поднятия престижа своей организации требуется хороший процесс над ведьмами. Как видите, и от Священного Трибунала иногда может быть польза. -И что же, придя к власти, вы хотите узаконить смертную казнь за проституцию? -Риллен, в вас опять проснулись гуманистические замашки? Нет, смертную казнь я вводить не собираюсь (хотя стоило бы), но наказа- ние сделаю более действенным, чем прежде. Сейчас они обычно отделы- ваются кнутом, а я введу клеймение. С обезображенным лицом им будет труднее заниматься своим промыслом, да и для других это послужит наглядной наукой. Неприязнь герцога к разврату была совершенно непритворной. Насколько мне известно, секс не занимал в его жизни никакого места. -Женщины, Риллен, - говорил он, - подобны крепкому вину: в малых дозах оно способно развеселить печального и придать силы ус- талому, но стоит увеличить дозу - а сделать это очень легко - и че- ловек превращается в отвратительное тупое животное. Однако даже и малые дозы туманят мозг, так что лучше всегда оставаться трезвым. Надо сказать, что я тоже никогда не был сексуально озабоченным и вполне разделяю эту точку зрения. Вообще средневековые нравы в этом отношении довольно своеоб- разны. С одной стороны, церковь резко осуждает разврат как тяжелый грех; священникам предписано обязательное воздержание (хотя на пра- ктике, конечно, отнюдь не все его соблюдают). Помимо идейных сооб- ражений, есть и вполне материальные факторы: не только СИДА, до- ставшаяся нынешнему миру в наследство от нашей эпохи, но и другие неприятные болезни при теперешнем уровне медицины неизлечимы. С другой стороны, сексуальная распущенность процветает. Проститутки действуют почти открыто, откупаясь от местных властей, а в некото- рых городах и графствах их "бизнес" и вовсе узаконен. Практически любая трактирная служанка готова за умеренную плату обслужить пос- тояльца по "полной программе". Феодалы пользуются "правом первой ночи"; простолюдинки даже формально не защищены от домогательств своих сеньоров, да и от других дворян их может защитить разве что собственный сеньор, но никак не королевский суд. Более того, похо- жие нравы наблюдаются и на более высоких ступенях общественной лес- тницы. Так, считается само собой разумеющимся, если дворянин-вассал поделится со своим сеньором собственной супругой; при этом брак ос- тается столь же прочным, а честь всех участвующих сторон - незапят- нанной. Впрочем, подобные услуги принято оказывать уже только сень- ору, а не любому вышестоящему дворянину; исключение составляет ко- роль, которому - не по закону, но по традиции - доступна фактически любая женщина королевства. Разумеется, за эти услуги положено ока- зывать благодеяния женщине, ее мужу или ее роду. Любопытно, что при этом супружеская измена - то есть когда жена проделывает подобное в тайне от супруга, да еще с человеком недостаточно высокого про- исхождения - считается тягчайшим преступлением, за которое обману- тый муж может убить изменницу, а нередко и любовника, не вызывая никаких нареканий со стороны правосудия; правда, при этом он может навлечь на себя месть родственников убитых. Несмотря на это, вне- брачные связи, особенно в крупных (по нынешним меркам) городах, широко распространены; поэты и трубадуры смеются над супружеской верностью и воспевают "подвиги" героев-любовников. Общественная мораль осуждает разве что насилие над девственницами, в отношении же прочих во многом действует принцип "раз уж женщина все равно делает это, то велика ли разница, с кем". Естественно, страна на- воднена бастардами; те из них, кому посчастливилось произойти на свет от похоти достаточно влиятельного лица, со временем нередко становятся родоначальниками новых дворянских родов - и, разумеется, в дальнейшем ведут себя ничуть не лучше своих родителей. Короче говоря, скудоумные романтики моей эпохи, полагавшие феодализм эпохой "возвышенной рыцарской любви и благородства", были бы весьма удивлены, оказавшись здесь. 28. Наутро, перед выступлением, на городской площади в присутст- вии герцога и его свиты был казнен Тегго. Когда бывший слуга увидел инструменты палачей, он бросился на колени перед человеком, чудом не погибшем от его руки. -Ваша светлость! Вы же обещали пощадить меня за помощь дозна- нию! -Если бы я это обещал, - спокойно ответил герцог, - пришлось бы сдержать слово. Но я, разумеется, не обещал и не мог обещать снисхождения изменнику. -Но господин дознаватель говорил мне... -Раддельд? Так ведь он не дворянин. Он может и солгать. Присту- пайте, - велел он палачам. Те сорвали с осужденного рубаху и подвесили его за ноги под пе- рекладиной, после чего старший палач нанес ему 20 ударов кнутом. Затем Тегго вспороли живот и засунули туда пук соломы, а подручный палача затолкал несчастному в рот его собственные потроха. -Ваша светлость, - повернулся я к герцогу, - позвольте мне уйти. -Не думайте, Риллен, что мне самому это доставляет большое удовольствие, - тихо сказал он. -Но смерть предателя и должна быть ужасной. А если вы уйдете, это будет выглядеть так, будто мои люди не одобряют мои действия. Но никто не заставляет вас на это смот- реть, просто сделайте вид. Однако, как я ни отводил взгляд, это не могло защитить мой слух от ужасных стонов, постепенно затихавших. -Удивительная эпоха, - пробормотал я. -Можно предать человека мучительной смерти, но нельзя нарушить данное ему слово. -Так ведь в вашу эпоху можно было и то, и другое, - невозмути- мо откликнулся герцог. Мы стояли на площади, пока не кончилась агония Тегго; после этого офицеры поспешили к своим частям, выстраивая их в походный порядок, и войско покинуло город. Итак, расследование второго покушения на Элдреда тоже окончи- лось неудачей; хотя конкретный исполнитель был схвачен и казнен, идущая от него ниточка вновь оборвалась. Впрочем, еще со времен первого покушения герцог был уверен, что эта ниточка, прежде чем протянуться в Траллендерг, цепляется еще как минимум за одного из его офицеров. -Узнаю своего кузена, - бормотал Элдред, покачиваясь в седле, -Никакой фантазии. Оба покушения - на пиру. Впрочем, в этом есть свой резон... много пьяных людей, притупленная бдительность... Но я, в отличие от Гродрэда, никогда не напиваюсь допьяна, его людям следовало бы это знать. Черт, эти ублюдки испортили тост за мое коронование! -Разве вы суеверны? - удивился я. -Нет, конечно, но не все мои люди могут этим похвастаться. Кое-кто счел это дурным предзнаменованием. Ну ничего, скоро Грод- рэд мне за все заплатит. Однако в этот день герцогу пришлось пережить новые удары, не то чтобы совсем неожиданные, но весьма неприятные. С интервалом в несколько часов мы встретили гонцов, сообщивших о падении двух на- ших крепостей на севере, находившихся в осаде с начала кампании. То, что они продержались так долго, объяснялось предусмотритель- ностью герцога, который после подавления мятежа уделил особенное внимание размещению гарнизонов за пределами Раттельбера. Однако теперь королевские войска взяли эти крепости штурмом; гарнизоны были перебиты, все пленные повешены. Герцог в ярости велел в ответ повесить 4 сотни пленных, в том числе 30 старших офицеров; головы последних были отосланы королю. Отныне в армии Элдреда действовал приказ "Пленных не брать!" Герцогская кавалерия совершила стремительный бросок на север с целью спасти две еще оборонявшиеся крепости. В одном случае по- мощь подоспела тогда, когда королевские войска уже ворвались в го- род, и солдаты герцога все же одержали победу, хотя и дорогой це- ной. Другой же город - это был Тондерг - осаждали столь большие силы, что командир кавалеристов после непродолжительной битвы при- нял решение отступить. Выслушав его доклад, герцог, скрепя сердце, признал это решение правильным. Основные силы так и не успели на помощь Тондергу, и через несколько дней город пал. Однако Элдред не стал тратить силы и время на отвоевывание Тондерга, поскольку он лежал восточнее нашего пути на столицу. Если бы крепость сохранилась за нами, она хорошо прикрыла бы нас с флан- га; однако теперь герцог смирился с потерей этого преимущества. По всей видимости, королевские маршалы были раздосадованы этим его ре- шением, так как рассчитывали выиграть время для подтягивания новой армии. Королю удалось собрать немалое войско, куда вошли все его твердые сторонники и значительная часть колеблющихся; правда, пока формирование этой армии еще не закончилось, и нам противостояли лишь дежурные части, в основном перевооруженные и частично попол- ненные остатки разбитой под Крамменером армии. Герцог тоже не мог пожаловаться на полное отсутствие подкрепления, однако графы и ба- роны предпочитали выжидать до последнего и присоединялись к нам только тогда, когда войска Элдреда подходили к их землям вплотную. Тем не менее, зная от разведчиков о приготовлениях Гродрэда, герцог постепенно снова стягивал разрозненные по широкому фронту части в единый кулак. Всем было ясно, что близится грандиозная, весьма воз- можно - решающая битва. Лето перевалило за середину, а мы достигли северной границы территории, некогда контролировавшейся мятежниками Роррена. Здесь их окончательно остановили, а потом стали теснить на юг королевские войска. С нами, однако, они пока ничего не могли поделать. Правда, теперь мы оставляли в тылу некоторые, наиболее укрепленные, вражес- кие крепости; это было довольно рисковано, но Элдред не хотел лиш- них потерь и задержек - он рвался вперед, к Траллендергу, надеясь закончить кампанию до осенней распутицы. Наконец стало ясно, что решающая битва произойдет, по всей видимости, где-то в районе местечка Ральдены. Именно туда была стя- нута королевская армия; они обустраивались на позициях первыми, что давало им определенные преимущества. К тому времени, как разведка донесла о местоположении предполагаемого поля боя, мы находились оттуда в трех переходах. Стояла теплая летняя ночь. Герцог и его свита пользовались гостеприимством местного феодала, армия же расположилась лагерем вокруг замка. После долгого пути верхом я заснул как убитый; од- нако около полуночи сквозь сон до меня донесся какой-то шум. При- ученный походной жизнью к бдительности, я вскочил с постели. В ко- ридоре слышался топот бегущих ног и какие-то крики; я кое-как одел- ся, схватил со стула меч и распахнул дверь. Мимо пробежал гвардеец с факелом и мечом наголо. -Что случилось? - спросил я. -Изменник! - крикнул он. -Поймали изменника! -Не поймали, ловят еще, - поправил его товарищ по оружию. Повинуясь внезапному импульсу, я выскочил в коридор и побежал за солдатами. Неужели Элдреду удалось наконец вычислить главного королевского шпиона, стоявшего за обоими покушениями и, вероятно, еще за какими-то подрывными действиями? Мы выбежали на внешнюю стену замка. Кажется, схватка происхо- дила на площадке угловой башни; в темноте я различил там фигуры солдат с обнаженными мечами, словно бы окруживших кого-то у внут- реннего края стены. Но когда мы подбежали к ним, то увидели, что солдаты просто стоят и смотрят вниз. Там, на камнях двора, лежало тело человека в доспехах; в метре от него валялся меч. Внизу тоже поднималась суматоха, выбежали солдаты с факелами, и в их колеблю- щемся свете я различил большое пятно крови вокруг головы лежащего. Кровь была и на его мече; позже я заметил, что один из гвардейцев на площадке зажимает рукой рану на плече. -Что здесь происходит? - услышал я голос герцога, появившегося из башни в доспехах и при оружии. Подошел лейтенант гвардейцев и принялся докладывать. Вскоре я уже знал, что случилось. Похоже, что после неудачи второго покушения, когда подручная шпиона вынуждена была бежать, а в армии и в окружении герцога были введены усиленные меры безопасности, королевский агент оказался в незавидном положении. Будучи одним из офицеров, приближенных к гер- цогу, он все время оставался на виду и не мог даже отправить доне- сения, столь необходимые перед решающей битвой. Наконец он отважил- ся на риск и попытался лично завербовать одного из гвардейцев. Шпи- он вел разговор очень осторожно, готовый в любую минуту отступить. Честный гвардеец заявил, однако, что разговор кажется ему подозри- тельным, и он доложит о нем начальству. Тогда шпион, опасаясь разо- блачения, бросился на солдата с мечом, но тому удалось избежать смертельного удара и поднять тревогу. Шпион сражался отчаянно, как и подобает хорошему офицеру, но, будучи оттеснен на крепостную стену и осознав, что бежать не удастся, бросился головой вниз на камни. Брови герцога поползли вверх, когда ему назвали имя агента. Это был Эдден Тагильд, человек, которого Элдред, а вслед за ним и я, считали абсолютно надежным. Герцог даже спросил, не обознался ли солдат, но тут же отмахнулся, осознав нелепость этого вопроса. За- тем мы все спустились во двор осмотреть останки злоумышленника. Его череп был совершенно разможжен; выбитый глаз плавал в луже крови. Лица нельзя было узнать, однако и фигура, и одежда, и, глав- ное, фамильный перстень, с которым Тагильд никогда не расставался, подтверждали печальную истину: герцога предал один из вернейших, как мы думали, его офицеров. Неудивительно, что, несмотря на дол- гожданное разоблачение изменника, Элдред отнюдь не выглядел обра- дованным. 29. Тагильд избежал пыток и казни, но не мог избежать позора. Его обезображенный труп, насаженный на длинное копье, был выставлен на- показ проходящим мимо войскам; ему, офицеру и дворянину, предстояло истлеть без погребения. Но мысли об этом недолго занимали меня; впереди нас ждала великая Ральденская битва. К этому времени, с учетом всех потерь и подкреплений и за вы- четом гарнизонов крепостей армия Элдреда составляла 33 тысячи че- ловек, по большей части - раттельберцев, то есть хорошо обученных и вооруженных солдат. Маршалы Гродрэда вывели в поле почти вдвое больше - около 60 тысяч. По средневековым меркам, это очень большая армия, но, с другой стороны, и Корринвальд (по тем же меркам) не- маленькое королевство. Гродрэду удалось добится поддержки ряда фе- одалов северных областей страны, которые не участвовали в подавле- нии рорренского мятежа; на сей раз испуганный король предоставил им те льготы и привилегии, в которых отказывал прежде, и, таким образом, еще более ослабил центральную власть. Но королевское вой- ско, по определению Элдреда, было "большим, но рыхлым": в нем было слишком много тех самых ополченцев на плохоньких лошаденках, едва умеющих обращаться с оружием. С другой стороны, какие-никакие, а это были свежие силы, в отличие от прошедших с боями от границы Раттельбера солдат герцога. Итак, под Ральденами сошлись почти все отмобилизованные воору- женные силы королевства; если бы в страну в это время вторглись, к примеру, грундоргцы, противостоять им было бы фактически некому. Но король Ральтвиак, как и говорил Элдред, больше всего боялся любых перемен и активных действий. Военачальники Гродрэда, по всей видимости, ожидали, что герцог применит свою излюбленную тактику удара тяжелыми клиньями, разрыва- ющими армию противника на части. Численное превосходство позволяло им думать, что на сей раз клин будет один и нанесет удар по цент- ру. Поэтому в центре они выставили лучшие части, уцелевшие после Крамменера, в задачу которых входило любой ценой выдержать удар главных сил герцога; после же того, как наша атака захлебнется, "рыхлые" фланги должны были обрушиться на нас слева и справа и за- давить своей массой. (Я говорю "нас", имея в виду армию; лично я, так же как и сам герцог и вся его свита, непосредственно в боевых действиях не участвовал.) Однако Элдред, в немалой степени благо- даря разведке, понял их замысел, и избрал иную тактику, ослабив центр и усилив фланги. Сначала бой как будто развивался по диспо- зиции противника - первый удар был нанесен по королевскому центру, правда, это был удар катапульт; все они били именно туда, по наи- более сильным частям, не расходуя ядер на остальное "рыхлое" войс- ко. Ответная стрельба была довольно слабой - Гродрэд потерял слиш- ком много катапульт под Крамменером и в других боях. Потом грозный внешне, а на самом деле ослабленный клин устремился в атаку, но, встретив сильное сопротивление, не попытался его преодолеть, как ожидали генералы противника, а начал довольно беспорядочно отсту- пать. Искушение было слишком велико; центральные королевские полки рванулись вперед, в контрнаступление, и в это время наши мощные фланговые части, пропустив врага по центру, обрушились одновремен- ным ударом на его "рыхлые" фланги. Качественное превосходство про- фессиональных солдат над баронскими дружинниками свело на нет чис- ленный перевес; боевые порядки противника сломались, там начался хаос, целые полки бежали с поля боя. Центральные королевские полки, вырвавшиеся вперед, внезапно оказались отрезаны от своих флангов и были атакованы с тыла. Они попытались развернуться и отразить эту атаку, что позволило нашим отступавшим центральным частям ос- тановиться и вновь перейти в наступление. После ожесточенного со- противления окруженное ядро королевской армии было разгромлено, после чего герцог велел преследовать отступавшие "рыхлые" части. Мы гнали их, рубя без пощады, пока всякое сопротивление с их сто- роны не прекратилось - теперь они думали только о бегстве. Несколь- ко раз мы пытались обойти их справа и слева и замкнуть в кольцо, но безуспешно. Лишь когда наши люди и лошади выбились из сил, гер- цог остановил преследование. На бумаге все это выглядит гладко; на самом деле победа до- сталась нам дорогой ценой. Под Ральденами мы потеряли почти 15 ты- сяч солдат, в основном раттельберцев, и встали перед необходимос- тью пополнения армии "рыхлыми" отрядами союзников. Гродрэд потерял от 25 до 30 тысяч, но у него оставалось еще столько же. И, разуме- ется, существовали еще колеблющиеся, способные примкнуть как к нам, так и к нему. Заняв Ральдены, мы пересекли южную границу земель, принадле- жавших непосредственно короне; в их центре лежал Траллендерг. Од- нако, хотя желанная цель была уже близка, мы не могли двигаться дальше. Армия нуждалась в отдыхе; но главное, она нуждалась в под- креплении. У нас еще были кое-какие резервы, которые подтягивались теперь из тыла, оголяя его; но чрезвычайно нужна была помощь других феодалов. Во все концы королевства мчались гонцы с ультимативными письмами Элдреда. На третий день нашего стояния в Ральденах, встретившись с гер- цогом за завтраком, я был огорошен неожиданной новостью: -Сегодня мы наконец разоблачили шпиона, Риллен. -Как? Еще один? -Да нет, Риллен, тот самый. 30. -Но как же Тагильд? - воскликнул я. -Тагильд - действительно вернейший офицер. Ради дела он согла- сился на то, на что пошел бы отнюдь не каждый дворянин: его имя, пусть и временно, было предано бесчестью. Разумеется, сегодня же его честь будет восстановлена, и он получит награду. -Значит, Тагильд жив?! -Разумеется. Но вы, конечно, хотите узнать обо всем по поряд- ку? Теперь уже можно рассказать. Вы помните, я заподозрил наличие шпиона еще после первого по- кушения, но круг подозреваемых был достаточно широк, и я не мог установить незаметную слежку за всеми. Тогда я использовал извест- ный прием, когда подозреваемым якобы случайно дается доступ к раз- личной правдоподобной информации, а потом по действиям противника остается определить, от кого именно произошла утечка. Однако ника- ких результатов это не дало. Я исключил вероятность того, что наш шпион - узкий специалист по убийствам, а секретные сведения его не интересуют; слишком уж это нелепо. Оставалось другое объяснение - операция по дезинформации ничего не дала, так как тот, на кого мы охотились, о ней знал. А это определенно указывало на Тайную Стра- жу. Да, Риллен, на Тайную Стражу, - печально повторил герцог, и его досада была понятна: Тайная Стража - особое подразделение герцог- ской гвардии, занимавшееся разведкой и контрразведкой; предатель- ство здесь было еще неприятней, чем мнимая измена Тагильда. -Но кое-что я все-таки узнал, - продолжал Элдред, - а именно уровень служебных полномочий шпиона. Не слишком низкий, раз он во- обще узнал об операции, но и не слишком высокий, иначе он бы сумел подставить вместо себя кого-нибудь невиновного. Значит, не рядовой и не старший офицер, скорее всего, младший офицер или, в крайнем случае, капрал. Теперь круг подозреваемых изменился - раньше я по- лагал, что это кто-то из военных - и сузился. Но вывести агента на чистую воду было по-прежнему сложно, поскольку жертва оказалась одним из охотников; как бы я ни сокращал число людей, занимающихся его поимкой, оставалась вероятность, что он окажется в их числе. Наконец я отобрал небольшую команду из лучших людей Тайной Стражи, рассудив, что если мы опять ничего не добьемся, значит, предателя надо искать внутри этой команды. В это время произошло второе по- кушение. Та шлюха, что была связной и подручной шпиона, вынуждена была спешно бежать; он остался без связи со своими хозяевами. Как вы знаете, после покушения были введены усиленные меря безопаснос- ти; гвардейцы Тайной Стражи следили друг за другом. Это не позволя- ло выявить шпиона, но лишало его возможности действовать. Я наде- ялся, что его нервы сдадут, и он выдаст себя неосторожным поступ- ком. Но он, похоже, предпочитал вовсе сидеть без связи, только бы не рисковать. Тогда мы с моей специальной командой разыграли этот спектакль с разоблачением Тагильда. Со стены столкнули пленного королевского офицера; Тагильд скрывается в одном из замков и теперь вернется в строй. Шпион, естественно, пребывал в растерянности: он ничего не знал о втором агенте; с другой стороны, возможно, ему просто не полагалось об этом знать. Действительно ли Тагильд тоже работал на короля или мы прикончили его по ошибке - вот что его интересовало. Однако вскоре он понял, что это не важно - мы раду- емся раскрытию агента и вроде бы прекратили охоту. Я очень наде- ялся, что он попытается связаться со своими хозяевами перед Раль- денской битвой. К этому времени моей спецкоманде путем выборочной слежки и тайных обысков удалось не то чтобы гарантированно, но с большой вероятностью еще сузить круг подозреваемых; я надеялся, что мы сцапаем его с поличным. Однако этому мерзавцу хватило хит- рости не высовываться; впрочем, по своим служебным обязанностям он не имел доступа к штабным документам и не располагал ценной во- енной информацией. Однако он не мог оставаться без связи вечно; я рассудил, что, если он не пытается завербовать кого-либо изнутри - а после истории о Тагильде он должен был особенно бояться подобных попыток - то связной должен прибыть к нему снаружи. Мы установили слежку за крестьянами, привозящими продовольствие для армии; сде- лать это было нетрудно, ибо их повозки могут попасть в лагерь толь- ко одним путем. Парочка из этих поставщиков показалась моим людям подозрительной - они на короткое время затерялись в толпе солдат. Едва они отъехали от лагеря, их схватили. Один оказался чист: в гвардии служит его брат, он виделся с ним. У второго при обыске нашли послание от шпиона. Это было вчера вечером. Надо сказать, связной довольно долго терпел пытки, но в конце концов сознался и указал на главного шпиона. Это оказался лейтенант Тайной Стражи Ринд. Когда гвардейцы ворвались к нему - это было в час пополуночи - он даже не успел дотянуться до меча. Но, черт побери... Когда ему связали руки, он попросил разрешения помолиться. Эти благочестивые идиоты, видя, что он раздет, связан и безоружен, разрешили. Он под- нес к губам свою ладанку и через несколько секунд был уже мертв. В ладанке был яд, тот самый, которым отравили Корра. Разумеется, про- водившие арест солдаты уже получили по 40 плетей, но информация, которой, возможно, располагал Ринд, для нас потеряна. Да... - произнес герцог после некоторой паузы, - эта идиотская религия постоянно сует мне палки в колеса. Чертовы попы... гм, "че- ртовы", почти каламбур... если бы удалось с ними договориться, но они не так глупы... Знаете, Риллен, когда в 567 Каннел III, бывший в ту пору еще герцогом Торбарским, шел на Траллендерг, он не смог одолеть королевские войска. Они остановили его в Алленде, почти за сотню миль от столицы. Однако духовенство было на стороне Каннела. Высшие церковные чины быстренько прибыли в Алленд и провели проце- дуру коронации, а царствовавшего монарха объявили отлученным от церкви и низложенным. Этого оказалось достаточно, чтобы в решающей битве половина войска перешла на сторону Каннела. -А вы не боитесь, ваша светлость, что вас могли бы свергнуть таким же способом? -Нет; с тех пор влияние церкви несколько ослабло, но не за счет усиления королевской власти, а скорее за счет увеличения вла- сти феодалов. А что делается теперь? Этот мерзавец Гродрэд совсем потерял голову от страха. Чтобы остановить меня, он готов полностью развалить государство на отдельные графства. -Но нас пока еще не остановили. -Да нет, Риллен, мы не можем двигаться вперед. У Гродрэда еще остается 30 тысяч солдат, пусть плохих, но зато их много. У меня еще достаточно сил, чтобы их снова разбить, но не уничтожить. Мы подойдем к Траллендергу, имея 10-15 тысяч человек; у Гродрэда будет порядка 20, и они засядут за стенами. Траллендерг - лучшая крепость в Корринвальде, Риллен. Ее нелегко взять, даже имея перевес. Были шансы, что при моем приближении Гродрэда предадут собственные со- юзники, но теперь он их так задобрил, что этого не случится. Без толку сидеть в осаде, дожидаясь, пока на подмогу осажденным подой- дут свежие силы, означает обречь себя на поражение. Черт побери, Риллен, я потерял в этом походе больше 20 тысяч раттельберцев! По- ловину всего моего войска, это еще не считая союзников! А ведь те, что погибли, сражаясь за Гродрэда, тоже должны были стать моими подданными... Было видно, что Элдред искренне сожалеет об этих жертвах, но винил ли он в них себя? Нет. Он говорил только о "мерзавце Гродрэ- де". Впрочем, другой на его месте и вовсе не стал бы жалеть о по- гибших за "правое дело". Итак, герцог пребывал в скверном настроении, и основания для этого увеличивались с каждым днем. Кроме подтягивавшихся из тыла отрядов, состоявших по большей части из ранее примкнувших союзни- ков, подкрепления почти не было. Наконец герцог, устав ждать, по- кинул Ральдены и продвинулся дальше на север, вторгшись еще на 30 миль вглубь королевских земель. Армия заняла без боя большой, но плохо укрепленный город Дольмдерг; мы же - герцог и его свита - расположились неподалеку в Даллионе - одном из замков, принадле- жавших короне. Но занять королевский замок еще не означает занять королевский трон. 31. Стояли первые дни осени. Вот уже три недели не было активных боевых действий; стороны собирали силы для последней схватки. И, надо сказать, у Гродрэда это получалось успешнее. Права, которые он щедро раздавал дворянам, действовали эффективнее слов герцога о сильном и богатом государстве. В начале похода Элдред рассчиты- вал, что, по мере продвижения вперед, все больше феодалов будут спешить под знамена победителя; вышло же так, что даже невежест- венные рыцари поняли - а кто не понял, тем объяснили - что речь идет не просто о замене одного короля другим, а о резкой смене всей государственной политики. Чем ближе был герцог к победе, тем силь- нее корринвальдская знать опасалась за свои привилегии и тем с бо- льшей готовностью вставала на их защиту. Теперь, оглядываясь назад, я задаю себе вопрос, почему Элдред не предвидел такой поворот со- бытий с самого начала. Рассчитывал на трусость и скудоумие своих врагов? Но разве он не знал, как сражается загнанная в угол крыса? Или просто не ждал, что Гродрэд, не желая потерять власть на поле боя, фактически отдаст ее феодалам своими указами, оказавшись - в столь далекой от конституций стране - в положении конституционного монарха, который царствует, но не правит? Скорее всего, именно так. И теперь разведка доносила о новых полках, подходящих к столице с севера; к нам же прибывали баронские отряды из нескольких десятков человек, а то и вовсе одинокие молодые дворяне из обедневших семей, искавшие способ любой ценой вырваться из нищеты и безвестности - это в то время, когда нам были необходимы сотни и тысячи! А порою бывало и так, что даже эти союзники, прибыв в лагерь и убедившись, как медленно пополняется наша армия, через несколько дней тихо ис- чезали. Наконец подошел из тыла большой сводный полк; офицеры, спе- ша выполнить приказ герцога, гнали полк ускоренным маршем, и теперь вид у солдат был совершенно измотанный. Пот и пыль покрывали их ли- ца; не слышно было ни песен, ни разговоров - только нестройный то- пот механически переставляемых ног. Герцог, наблюдавший это зрелище из седла любимого жеребца, молча развернулся и поехал обратно в за- мок. На следующий день его слуга оторвал меня от чтения любопытного манускрипта V века, записанного со слов путешественника, вернувше- гося из Диких Земель. Разумеется, уже тот факт, что он вернулся, показывал, что он и не углублялся в них достаточно далеко; впрочем, не исключено, что "путешественник" никогда не пересекал южной гра- ницы и все его рассказы были плодом скучающего воображения - уж больно много там было драконов, упырей, чародеев, живущих в желез- ных замках на хрустальных горах, псоглавых людей и тому подобной атрибутики. Впрочем, упоминания о "мерзких и кровожадных порожде- ниях Сатаны" (мутантах) и дикарях-людоедах, видимо, заслуживали внимания. Итак, слуга Элдреда оторвал меня от пергамента и передал приглашение своего хозяина. С технической точки зрения не составля- ло труда провести в мою комнату "веревочный телеграф", дабы герцог мог передавать свои просьбы напрямую; но, когда я как-то предложил это, он решительно отверг мою идею: не пристало звать дворянина тем же способом, что и слугу. -К тому же, Риллен, - усмехнулся он тогда, - надо же доставить моим слугам хоть какое-то занятие. Теперь, однако, Элдред не был склонен к благодушной иронии. Он владел собой, однако видно было, как он разгневан. -Они отказывают мне, Риллен, - сказал он, брезгливо указывая на ворох полуразвернутых свитков на столе. -Не у всех хватает сме- лости сказать это прямо, но сомнений быть не может: помощи от фео- далов мы не дождемся. Вообразите себе, эти ублюдки даже имеют наг- лость воротить нос от моей победы над мятежниками! Они заявляют, что "кровь мужиков не делает чести рыцарскому мечу!" Они забывают, что, не будь моего меча, веревка мужиков сделала бы честь их ры- царским шеям! Я улыбнулся - герцог никогда не лазил за словом в карман. Од- нако Элдред неверно понял мою улыбку. Он шагнул ко мне с таким вы- ражением лица, что я невольно вжался в кресло. -Черт возьми, я знаю, о чем вы думаете! Вы думаете, что чело- век, ведущий свою армию на столицу, такой же мятежник, как и Рор- рен! Черт побери, неужели вы не видите разницы между бандитом, оде- ржимым идеей перевешать и ограбить всех, кто богаче его, и дворяни- ном, желающим спасти страну от беззакония, распрей и мракобесия? Эти тупоголовые рыцари не понимают, что раздробленность и религиоз- ная диктатура, на защиту которых они встали, еще ударят не раз и по ним, и по их потомкам! Внезапно выражение его лица смягчилось. -Ну вот, Риллен, теперь вы ждете от меня театрального монолога на тему "эта ничтожная страна недостойна такого короля, как я!" Глупости. Слабые причитают, а сильные действуют. Вопрос лишь в том, какие действия выбрать. Он резко смел со стола свитки - очевидно, письма феодалов и донесения агентов. Под ними оказалась карта Корринвальда. Я подо- шел и встал рядом. -Взгляните. Мы находимся здесь, - палец герцога очертил круг вокруг старательно прорисованной башни с подписью "Даллион". -На сегодняшний день у нас 26 тысяч человек; это все, что удалось со- брать, оголив тылы. По моим данным, на подходе с разных сторон еще тысячи полторы; они могут нагнать нас позже. С другой стороны, у Гродрэда, - его палец переместился к изображению увенчанной короной городской стены с надписью "Траллендерг" - ах, каким коротким было это расстояние на карте! -у Гродрэда уже порядка сорока тысяч сол- дат, и он может рассчитывать еще как минимум на 10 в ближайшее же время. Собственно, не "может рассчитывать", а уже рассчитывает. Потому что наш старый знакомый Дронг - кстати, он снова генерал - выступил из района Траллендерга с 20-тысячной армией. -Что за глупость с их стороны! Сражаться с нами раздробленны- ми силами! -Нет, Риллен, не глупость. Армия Дронга, включившая в себя все наиболее мобильные части, движется в обход нас на юго-запад, чтобы потом повернуть на восток и зайти к нам в тыл, отрезая от Раттель- бера. И знаете, Риллен, есть все основания их опасаться. Видите, здесь их путь проходит вдоль западной границы? Тут они могут со- единиться с союзниками. -Неужели?... -Да, черт возьми! Сегодня я получил известие, что Гродрэд уже больше двух недель как отправил секретные посольства в западные королевства. Разумеется, они отправились за помощью, и разумеется, не за бесплатной. Этому ублюдку мало раздать страну собственной знати - он еще и иноземцам отрежет по куску! Интересно, чем он на- мерен расплачиваться? Раттельбером? -Вряд ли им нужен анклав, - усмехнулся я. -Возможно, им заплатят золотом, если оно у Гродрэда еще оста- лось, - заметил герцог. -Итак, дольше оставаться на месте и ждать, пока Гродрэд еще накопит силы, нельзя. Есть два пути, - его палец снова задвигался по карте, -вперед и назад. Сейчас, когда Дронг увел половину королевской армии, у нас хорошие шансы на обоих на- правлениях. Бой под Траллендергом мы выиграем, но город придется брать штурмом. А это, в данных обстоятельствах, мероприятие с весь- ма сомнительным исходом. К тому же даже взятие города и низложение Гродрэда не означает моментального усмирения поддерживающих его дворян. А сил на это усмирение почти не останется. С другой сторо- ны, если мы пойдем назад, то либо разобьем Дронга, если он поспешит нам наперерез, либо просто проскочим, если он станет дожидаться за- падных союзников. Но что дальше? Отступление до самого Раттельбера. Возвращение на исходные позиции. Война, поглотившая огромные люд- ские и материальные ресурсы, оканчивается ничем. Ну, господин со- ветник? Что вы можете посоветовать? Я в замешательстве рассматривал карту. -Право же, ваша светлость... ответственность слишком велика... Я не решаюсь дать однозначный совет. -А кто вам сказал, что я намерен слепо ему последовать? Я про- сто хочу выслушать ваши доводы. -Ну... - я побарабанил пальцами по изображению столицы, -вы сами говорите, что исход наступления на Траллендерг сомнителен. Длительная осада в условиях недружественного окружения - верное поражение. На взятие города может не хватить сил. На подавление дворянской оппозиции - тем более. Даже если вам удастся короновать- ся, для того, чтобы сохранить власть, придется подтвердить если не все, то большинство последних указов Гродрэда. К тому же не исклю- чено, что даже в этом случае ваши права на престол будут оспорены, и начнется война уже с новыми претендентами. С другой стороны, от- ступление по крайней мере с военной точки зрения представляется беспроигрышным вариантом. Конечно, удерживаться посередине пути не получится; придется отойти к Раттельберу. В этом случае за нами крепкий тыл и надежные коммуникации. Вряд ли маршалы Гродрэда ре- шатся атаковать нас на территории герцогства после всех поражений, которые они от нас терпели. Ведь лучшие полки короля перемолоты, остался всякий сброд да эти гипотетические западные союзники, ко- торых сами же феодалы не пожелают терпеть на корринвальдской земле, как только непосредственная угроза минует. По всей видимости, удас- тся заключить с Гродрэдом почетный мир на выгодных условиях; он на- столько перетрусил, что с радостью пойдет на уступки. -Вряд ли, - покачал головой герцог, - как только мы отступим, он снова осмелеет. К тому же он мстителен, как и большинство нич- тожеств. -В любом случае в Раттельбер им лучше не соваться, и они это знают. В крайнем случае можно объявить о выходе герцогства из со- става Корринвальда и создании независимого королевства. Мы сразу сможем заручиться поддержкой соседей, настроенных отнюдь не про- корринвальдски. В частности, Грундорг... -Риллен! Я затеял этот поход для того, чтобы укрепить коро- левство, а не развалить его! Конечно, не стану утверждать, что у меня совсем нет личных амбиций. Но у меня, кроме них, есть еще про- грамма по укреплению законов и торговли, по борьбе с варварством и вырождением. А у того же Крэлбэрека, который вот-вот сядет на грундоргский престол, кроме амбиций, нет ничего. Он готов развязать войну по всему континенту, лишь бы обессмертить свое имя. У вас есть еще что-нибудь добавить? -Только то, что, выступая в этот поход, мы переоценили свои силы. Умный человек не станет упорствовать в своей ошибке. -Значит, вы однозначно высказываетесь за отступление, - гер- цог провел рукой от Даллиона до границ Раттельбера, а затем резко и зло щелкнул по Траллендергу. -Отступление... - он прошелся по кабинету, подошел к окну и устремил долгий взгляд на север, туда, где в нескольких десятках миль лежала столица королевства. -Но черт возьми, Риллен! Цель нашей кампании всего в двух переходах отсюда! Гродрэд напуган и готов заключить союз хоть с дьяволом, лишь бы избавиться от меня! Я положил в этой войне больше половины отборной раттельберской армии, которую создавал много лет! Лучшие части Гро- дрэда уничтожены, его казна истощена, в то время как у меня кое-что еще осталось! И вы предлагаете отступить? -Да, у Гродрэда остались в основном "рыхлые", - согласился я, -но ведь и у нас они теперь составляют чуть не половину войска. -Две пятых, - поправил Элдред. -И у нас еще есть некоторое количество золота. Там, где нельзя купить хозяина, можно купить его слугу. В стане Гродрэда найдутся люди, готовые в нужный момент открыть ворота. -Но здесь нет никаких гарантий. -Риллен, если верить только твердым гарантиям, то остается просто сидеть и ждать, пока наши враги, рано или поздно, умрут. Но при этом нет никаких гарантий, что мы сами не умрем раньше. У нас есть шанс взять город, не такой верный, как хотелось бы, но есть. -Но как же оппозиция? -Она не однородна. Все крупные феодалы волками смотрят друг на друга. И с главным богачом страны - церковью - отношения у них натянутые. У средних и мелких дворян свои интересы. Города, если решить в их пользу некоторые тяжбы со знатью, способны оказать не- малую поддержку. Словом, как говорили в ваши времена, "разделяй и властвуй". -Ваша светлость, так говорили задолго до наших времен. -Тем более. Не стоит пренебрегать древней мудростью. -Значит, вы намерены идти на Траллендерг. -Риллен, если мы сейчас отступим, это будет политическое по- ражение, от которого почти невозможно оправиться. Будут говорить, , что я бездарно угробил большую и лучшую часть армии, чтобы, дойдя до столицы, позорно бежать от последнего сражения. Трусость Грод- рэда, раздавшего вассалам все, что только можно, назовут смелостью политика, не боящегося рискованных шагов. Бездарность его маршалов, проигравших все сражения - мудрой стратегией, позволившей истощить мои силы. Неужели вы думаете, что после этого у меня будет вторая попытка? Даже если мне удастся снова собрать столь же хорошую ар- мию, нас не поддержит уже никто. Нет, Риллен. Сейчас или никогда. 32. Все было почти готово. Офицеры заканчивали строить полки в походный порядок; из окон замка открывался прекрасный вид на армию. Я наблюдал, как то, что еще недавно выглядело бесформенной толпой, обретает математическую строгость и красоту. Ровными рядами блес- тели на солнце шлемы и панцири, аккуратные прямоугольники баталь- онов выстраивались в простой и четкий узор: здесь копейщики, там арбалетчики, легкая кавалерия, тяжелая рыцарская конница... Ветер лениво колыхал тяжелые хоругви и развевал длинные хвостатые вымпе- лы, шевелил султаны на шлемах рыцарей и слегка трепал лошадиные гривы. Солнце и ветер, ранняя осень... Почему-то мне казалось, что в воздухе разлито ощущение какого-то праздника. И все это войско выглядело выстроенным для парада, а не для жестокой, последней - для многих из них последней в самом прямом смысле - битвы. Словно и не было долгого пути с боями от границ Раттельбера, всех этих тысяч и тысяч солдат, зарубленных, насаженных на копья, облитых кипящей смолой со стен... Но нет, приглядевшись, можно было заме- тить следы войны. То тут, тот там геометрическую правильность пол- ков пятнали чужеродные вкрапления: воины в других, часто слишком легких или потрепанных, доспехах, с другими щитами, другим оружием вроде неупотреблявшихся у герцога алебард, кривых мечей, слишком коротких пик или слишком больших луков... Это были союзники, при- мкнувшие к нам на всех этапах кампании. Иные из них растворялись в раттельберских полках, другие стояли отдельно, своими подразде- лениями, со своими офицерами. Я спустился во двор, цепляясь концом меча за крутые ступени винтовой лестницы. Элдреду, облаченному в рыцарские латы, подвели его жеребца; слуга приготовился помочь герцогу сесть в седло (до- спехи слишком тяжелы, чтобы сделать это самостоятельно), но Элдред знаком велел ему обождать в стороне. -Риллен, - сказал он, -я хочу, чтобы вы ответили мне откро- венно. -Я всегда откровенен с вами, ваша светлость, - сказал я, не понимая, о чем идет речь. -На этот раз, возможно, у вас возникнет искушение лицемерить... Мы отправляемся в трудный и опасный бой. Я не знаю, чем он закон- чится, но вполне вероятно, что погибнут не только солдаты. В Дал- лионе останется маленький гарнизон, несколько офицеров и гвардей- цев. Вы хотите остаться с ними или ехать со мной? -Я... -Откровенно, Риллен. -Ваша светлость... - я отвел взгляд, затем снова посмотрел герцогу в глаза: -Я предпочел бы остаться. Показалось мне, или на лице Элдреда действительно мелькнула мгновенная тень досады? Так или иначе, он спокойно произнес: -Вы разумный человек, Риллен, за это я вас и ценю, - и после короткой паузы добавил: -Значит, вы совершенно не верите в мою по- беду? Я промолчал. Герцог отвернулся и посмотрел на север; рука его, еще не облаченная в латную рукавицу, поглаживала гриву любимого ко- ня. -Я мог бы стать хорошим королем... - произнес он задумчиво. -Ваша светлость! - воскликнул я. -Еще не поздно повернуть на юг. Спасите армию и себя. Ведь вы сами не верите в успех. -Если бы я не верил, то и не вел бы людей в бой, - неожиданно резким тоном ответил герцог. -Просто ставки в игре возросли до мак- симума. Ну, Риллен, прощайте. Встретимся на коронации в Траллендер- ге, - он поставил ногу в стремя, и слуга подбежал, чтобы помочь главнокомандующему. Я повернулся и побрел обратно в замок. Ненуж- ный уже меч, болтавшийся слишком свободно, норовил запутаться под ногами. Снова, как это уже случалось со мной в войнах последнего года, потянулась неизвестность ожидания. Два дня должно было уйти у гер- цога только на то, чтобы добраться до места боя; следовательно, гонца с вестями об исходе сражения мы могли ожидать в лучшем слу- чае к концу третьего дня. Я пробовал занять время чтением, но глаза скользили по строчкам, не цепляясь за смысл; к тому же изменившаяся грамматика и орфография, не говоря уже о витиеватом стиле, раздра- жали меня. В конце концов, отбросив свиток, я шел играть с офицера- ми или просто слонялся по замку, как привидение. От нечего делать я попытался обучить офицеров игре в шашки, но они сочли эту игру слишком нудной и даже жульнической, ибо я постоянно выигрывал. Все дело в том, что они попросту не знали ничего об интеллектуальных играх и двигали шашки так же, как бросали кости: без всякой стра- тегии, надеясь лишь на удачу. Я невольно лишний раз подумал, к ка- кому же упадку пришло знание во всех областях. Так протекли два дня, и настал третий. С самого утра все в замке находились в некотором возбуждении, хотя и понимали, что из- вестий ждать еще рано. К вечеру небо заволоклось тучами, и после заката земля погрузилась в непроглядный мрак. Холодный ветер, на- летая порывами, пытался задуть пламя факелов; караульные на башнях тщетно вглядывались в темноту. Я долго не мог уснуть, прислушиваясь к завыванию ветра в дымовых трубах. Наутро гонца все еще не было; общее беспокойство возросло. Ко- нечно, если Элдреду не удалось выманить противника из крепости, и он вынужден штурмовать город, это может затянуться надолго, но мы понимали, что время работает против нас. Накрапывал мелкий дождик, предвестник нудных осенних дождей; заметно похолодало. К вечеру не- бо вновь прояснилось, и на его темном фоне проступили звезды, затем взошла луна. Гонца все еще не было. В конце концов я совершенно продрог, стоя на крепостной стене и всматриваясь в северную часть горизонта, и отправился спать. Разбудил меня громкий стук в дверь. -Гонец, ваша милость! - услышал я голос гвардейца. -Гонец ска- чет! Не тратя времени на поиски огнива, я кое-как оделся в темноте и выбежал на площадку северной башни. Там уже собрались почти все офицеры; мне указали на вытянутое пятнышко, двигавшееся в нашу сто- рону по залитой лунным светом дороге. Несомненно, то была лошадь: вскоре уже можно было различить отдаленный топот копыт. -Смотрите! - воскликнул вдруг один из офицеров. -Кажется, вса- дника нет! -Да нет, - возразил другой, -он просто низко пригнулся к шее коня. Возможно, всадник ранен. Мы поспешили вниз. Гвардейцы открыли ворота и вышли наружу, размахивая факелами. Наконец лошадь, не замедляя темпа, вбежала во двор замка; гвардейцы едва успели подхватить ее под узцы. Ло- шадь храпела, роняя клочья пены на камни двора, и косила безумным глазом; всадник, без сомнения солдат герцога, распластался у нее на шее, крепко вцепившись в поводья. Я увидел стрелу, торчавшую из его сапога, и взял его за руку, намереваясь помочь выбраться из седла. Мои пальцы ощутили одеревенелые мышцы трупа; лишь в следу- ющий момент я заметил еще две стрелы, в боку и в спине. Уже пони- мая, что все это значит, я сунул руку в седельную сумку и обнаружил свиток. Это было письмо, адресованное мне; офицеры и гвардейцы с факелами сгрудились вокруг. Риллен! Все кончено. Мы проиграли. Часть союзников предала нас. Не- смотря на это, мы неплохо задали Гродрэду и уже были недалеки от победы, но тут к ним подошло подкрепление. Мне жаль, что я уже не смогу выполнить свои обещания. Передайте офицерам благодарность за верную службу. Теперь вам всем надо бежать. Мой совет - Грундорг; остальные западные королевства сейчас союзники Гродрэда. В подвале замка - кое-какие остатки войсковой казны; капрал Тальд укажет вам нужную дверь, а у капрала Лоннера ключ. Надеюсь, при дележе никто из вас не забудет о чести и достоинстве дворянина. Солдатам тоже причитается их доля. Прощайте, Риллен. Мне будет не хватать вашего общества. Элдред Раннел Конэральд герцог Раттельберский граф Валдэнский и Торрианский барон Дильский. Такова последняя весть, полученная мной от Элдреда Раттельбер- ского. Я ничего не знаю о дальнейшей судьбе этого человека. Погиб ли он в бою, нашел ли приют при дворе недружественного Корринвальду монарха, скрывается ли где-нибудь инкогнито? Так или иначе, даль- нейшие события вскоре лишили меня возможности наблюдать за перипе- тиями большой политики. 33. -Господа, - обратился я к офицерам, -герцог благодарит вас за верную службу, которая ныне окончена. Мы полностью разбиты, - я от- дал письмо коменданту замка, требовательно протянувшему за ним ру- ку. Несколько человек заглядывали ему через плечо, как только что мне. Прочитав послание, комендант велел солдатам удалиться, оставив только упомянутых в письме капралов; с ними мы отправились в под- земелья замка. Тальд, шедший с факелом впереди, остановился перед низкой две- рью какого-то каземата; Лоннер отпер ее. Петли не скрипнули - оче- видно, их недавно смазывали. В углу мрачного помещения со сводчатым потолком и сырыми стенами стоял средних размеров запертый сундук. Ключа не было; мы сбили замок мечами. Наверное, не у меня одного в этот момент возникло опасение, что мечи тут же могут быть исполь- зованы по другому назначению; и в самом деле, когда несколько рук уже схватились за крышку, намереваясь поднять ее, комендант власт- ным голосом потребовал вложить оружие в ножны. Думаю, несмотря на все легенды о рыцарской чести, предосторожность была не лишней, особенно если учесть, что сокровище оказалось не таким уж внуши- тельным. Золотые монеты, среди которых кое-где сверкали драгоцен- ности, покрывали днище сундука достаточно тонким слоем. Для одного человека это все равно было целое состояние, но нам предстояло раз- делить его между десятком офицеров и двумя капралами (солдатам ре- шено было выделить по золотой монете каждому). Возможно, где-то , поблизости у герцога хранились и большие сокровища, которыми он еще надеялся когда-нибудь воспользоваться, и уж наверняка немалые бо- гатства имелись в Раттельбере, но мы должны были довольствоваться содержимым сундука - и, надо сказать, со стороны Элдреда это был весьма щедрый жест. Офицеры принялись обсуждать, как справедливо разделить сокро- вище: монеты были разного достоинства, а драгоценности - разной цены. -Господа, - сказал я, - с вашего позволения, я, отвернувшись, трижды запущу руку в сундук и наполню свой кошель; больше я ни на что не претендую. Так как это было меньше, чем моя предполагаемая доля при рав- ном дележе, все согласились. Моя же цель заключалась в том, чтобы как можно скорее убраться из подвала и вообще из замка. За все вре- мя службы у Элдреда я так и остался чужаком для его людей. Можно, конечно, назвать это снобизмом, но мне попросту не о чем было го- ворить с этой неотесанной публикой; к тому же я опасался выдать се- бя какой-нибудь неосторожной фразой. Теперь, когда мой покровитель уже не мог меня защитить, да еще в условиях общего стресса от пора- жения, я опасался неприятных сюрпризов с их стороны и предпочел не искушать судьбу. Итак, наполнив свой кошелек, я поспешил наверх, оставив их в каземате обсуждать дальнейший дележ. План мой состоял в том, чтобы, следуя совету Элдреда, как можно скорее добраться до Грундорга и, с имеющимися у меня деньгами, начать там новую жизнь. При этом я понимал, что по пути к границе могу встретиться с патрулями Дронга. Несмотря на мое положение приближенного и почти друга герцога, я не был самостоятельной политической фигурой, однако все равно наверня- ка значился в списках государственных преступников, пусть и не в первом десятке. Поэтому ехать надлежало инкогнито; с большим сожа- лением я расстался со своей дворянской грамотой и облачился в кос- тюм, который мог носить простой горожанин или слуга дворянина сред- ней руки. Кошелек с золотом я спрятал под курткой, а на пояс пове- сил другой, с несколькими медными монетами. Меч или шпага, по из- бранному мною теперь статусу, уже не полагались; я прицепил к по- ясу кинжал в ножнах, основное оружие свободных простолюдинов. Вы- ведя из стойла лошадь - никто не пытался мне воспрепятствовать - я поскакал на юго-запад. Я мчался остаток ночи и все утро, когда по дорогам, когда сре- зая углы по полям и пустошам; наконец около полудня, чувствуя, что моя лошадь скоро свалится от усталости (да и сам я нуждался в от- дыхе), я остановился в какой-то харчевне. Народу в помещении было немного, но все громко обсуждали последние события. По всей види- мости, незадолго до меня здесь уже побывал королевский гонец или кто-то, с ним общавшийся; говорили о поражении Элдреда, об измен- никах, которые попытаются теперь бежать за границу, и о награде, которая будет назначена (уже назначена, перебивали другие) за их поимку. Какой-то долговязый парень сообщил о войсках соседних ко- ролевств, вторгшихся с запада, и о неминуемой теперь войне с ними; более информированный плешивый толстяк поправил его, объяснив, что это не враги, а союзники. "А теперь, значит, как раттельберцев раз- били, они, выходит, сами уйдут." Но парень остался при своем мне- нии. "Уйдут, как же! Их только пусти... Будет война! Запишусь в армию, а то совсем жрать нечего." "Что ж до сих пор не записался?"- усмехнулся толстяк. "Так нешто охота с раттельберцами связываться? Али не знаете, что ихний герцог - колдун? Только по молитве святых отцов с ним и совладали, точно вам говорю. А эти, на западе, тьфу - хлюпики, прежде их били и сейчас побьем!" Все эти разговоры, осо- бенно слухи о вознаграждении за поимку изменников, естественно, не прибавили мне оптимизма; я не решился задерживаться в харчевне и, дав лошади минимальный отдых, снова отправился в путь. Я решил бо- льше не останавливаться в корринвальдских трактирах и потому кое- какие съестные припасы прихватил с собой. Пару раз мне на пути встретились королевские солдаты, но, так как я проезжал мимо них беззаботным шагом с самым глупым выражением лица, на какое был способен, они не проявили особого интереса к мо- ей персоне. В самом деле, в эту эпоху не существует паспортов, да и прочитать какой-нибудь документ способен далеко не каждый офицер, не говоря уже о солдатах. Поэтому в ответ на их ленивый вопрос до- статочно было представиться вымышленным именем и назваться жителем одного из близлежащих городов, чтобы солдаты сочли себя исполнив- шими свой долг. Тем не менее, вскоре они должны были получить ука- зание усилить бдительность. Ближе к вечеру я завел лошадь в небольшой лесок, и, привязав ее к дереву, без особого удовольствия проспал несколько часов на голой земле, уже довольно холодной даже сквозь куртку, а ночью сно- ва тронулся в путь. К утру я, по моим расчетам, был уже недалеко от грундоргской границы, там, где северо-восточная оконечность этого королевства выступом вдается в корринвальдскую территорию. Именно здесь, уже почти считая себя в безопасности, я и нарвался на непри- ятности. Солнце еще не взошло, и я слишком поздно разглядел на фоне вы- сившегося справа леса королевский разъезд. Их, разумеется, заинте- ресовал одинокий всадник, мчащийся во весь опор по ночной дороге, и они закричали мне, чтобы я остановился. Я колебался лишь какое-то мгновение: даже если пока их подозрения не слишком велики, меня не- пременно обыщут, а значит, найдут кошелек под курткой. Я пришпорил коня и пригнулся к его шее. На этот раз я проявил куда большее искусство верховой езды, чем больше года назад, когда меня преследовали солдаты герцога. Однако мой конь был изнурен долгой скачкой, и погоня приближалась. Совсем рядом с моей головой просвистела стрела. Я свернул к лесу, понимая, что это единственное спасение. Мне повезло: лес в этом районе оказался достаточно редким, чтобы некоторое время по нему можно было скакать верхом. Но очень недолго: рассвет только занимался, и в лесу было темно. К счастью, преследователи быстро потеряли меня из виду, так как лошадь моя бы- ла вороной масти, а сам я был одет в темные куртку, штаны и сапоги. Некоторое время я ехал шагом, периодически оборачиваясь и прислу- шиваясь. Но стоило мне окончательно убедиться, что погони больше нет, как мой конь остановился, пошатнулся, а затем, прежде чем я успел соскочить, осел на задние ноги и повалился набок. С прокля- тиями я вытащил ушибленную ногу, придавленную лошадиным боком. В тот же момент я убедился, что причиной этого падения была вовсе не усталость животного: одна из стрел все-таки достигла цели. Увы, я не мог отблагодарить спасшего меня коня даже быстрым избавлением от мучений: я знал, как сделать это мечом, но не коротким кинжалом. Итак, я должен был продолжать свой путь пешком. Я знал, что лес этот простирается до самой грундоргской границы и дальше; глав- ное теперь было не заблудиться. Тут я пользовался обычным приемом: выбираешь ориентир прямо курсу на расстоянии в несколько десятков метров, доходишь до него и выбираешь следующий. Около полудня я сделал привал на берегу ручья, развел костер и перекусил остатками припасов, а затем пошел вниз по течению, рассчитывая выйти к реке или к дороге. Через некоторое время, однако, под ногами захлюпало, и я понял, что ручей заведет меня в болото. Чертыхаясь, я зашагал в другом направлении и, к немалой радости, вскоре выбрался на доро- гу, ведшую как раз в нужном направлении. Я пошел прямо по ней, рас- судив, что, услышав топот копыт и голоса всадников, всегда успею скрыться в чаще. Мой страх перед королевскими солдатами был столь велик, что я как-то позабыл о других опасностях, подстерегающих ме- ня в средневековом лесу - например, о хищниках или о... Громкий свист донесся откуда-то сверху, и путь мне внезапно преградили два здоровенных обросших детины. Один держал в руке то- пор, другой покачивал тяжелой палицей и ухмылялся, демонстрируя выбитые зубы. 34. Я сделал шаг назад и невольно оглянулся. Разумеется, еще двое разбойников уже стояли за моей спиной. -Пошли, - сказал тот, что с палицей, кивая в сторону леса. Мы сошли с дороги. Разбойники - теперь я увидел, что их не меньше де- сятка - окружали меня со всех сторон. -Парни, я не тот, кто вам нужен, - сказал я. -Я - простой го- рожанин. -Деньги водятся не только у графов, - сказал детина с палицей; вероятно, он был главарем. -Какие там деньги, посмотрите сами, - я отвязал от пояса ко- шелек и кинул его главарю. Другой разбойник забрал у меня кинжал. -В самом деле негусто, - заметил главарь, пересчитав медяки. -Только, сдается мне, это не все, чем ты можешь похвастать. Ну-ка сними куртку. Естественно, мне пришлось подчиниться. -Что бы это могло быть? - удивился главарь, встряхивая кошель с золотом. -Не иначе святые мощи из монастыря! Разбойники захохотали. Главарь высыпал на ладонь несколько золотых монет, следом за ними выпал небольшой изумруд. Кто-то вос- хищенно присвистнул. -Нехорошо врать, - наставительно заметил разбойник, поворачи- ваясь ко мне. -Святые отцы учат, что ложь изобрел сам Сатана. (Но- вый взрыв смеха.) Знаешь, как мы наказываем обманщиков? -Ребята, да посмотрите на меня! - воскликнул я в отчаянии. -Будь я рыцарем или купцом, разве я бы оказался здесь без лошади, без охраны, в этом костюме? Мы же с вами занимаемся одним ремеслом! Я украл эти деньги у корринвальдского вельможи и теперь бегу в Гру- ндорг! -Гм... - задумался предводитель разбойников. -Звучит правдо- подобно. Ну-ка, парни, обыщите его получше. Но, так как дальнейший обыск ничего не дал (я лишний раз по- радовался, что не взял с собой дворянскую грамоту), разбойники по- верили в мою историю. -Что же нам с тобой делать? - произнес главарь. Я подумал, не попроситься ли в шайку, но тут же отверг эту мысль - не для того я бежал из Корринвальда, чтобы снова оказаться вне закона. -Вот что! - решил предводитель. -Поскольку по твоей шее плачет та же веревка, что и по нашим, мы отпустим тебя восвояси и вернем это, - он кинул мне кошель с медяками. -Но, за то что ты хотел об- мануть своих товарищей и не пожелал с нами делиться, мы заберем всю твою добычу. Справедливо? -Справедливо! - закричали разбойники. -Справедливо, - пришлось согласиться и мне. -Но скажите хотя бы, далеко ли до Грундорга? -Ты уже здесь, - объяснили мне. -Иди дальше по дороге, часа через три выйдешь к ближайшему городу. Вот так я в один момент лишился состояния, которое могло бы надолго обеспечить мне спокойную жизнь. Трудно сказать, как сло- жилась бы моя дальнейшая судьба, если бы не эта встреча с граби- телями; во всяком случае, вряд ли бы я попал туда, где нахожусь сейчас. Разбойники не соврали: через три часа (насколько я мог судить по солнцу), голодный, уставший, лишившийся всех надежд и не имеющий понятия, что делать дальше, я подошел к воротам грундоргского горо- да. Это был еще один грязный средневековый городишко, ничем не отличающийся от своих корринвальдских собратьев. Впрочем, мне было не до эстетических оценок. Тех денег, что у меня оставались, хва- тило бы на еду и ночлег в ближайшие пять-шесть дней, может, неде- лю, если найти заведение подешевле. После этого я оказывался без средств к существованию. Обратиться к властям, в надежде на вражду между Грундоргом и Корринвальдом? Но, как я уже отмечал, я не был фигурой, имеющей вес в политике, к тому же у меня не было никаких документов, способных подтвердить мой рассказ. Я даже не располагал какими-либо важными секретами, которые можно было бы продать грун- доргцам... Размышляя таким образом, я оказался на пороге харчевни, до- статочно грязной, чтобы не заламывать высокие цены. Я вдруг особен- но остро почувствовал, как нуждаюсь в еде и отдыхе, и вошел внутрь. Утолив голод и опорожнив большую кружку дрянного вина, я расслабил- ся (насколько это можно было сделать на колченогом табурете) и, об- локотившись на стол, принялся лениво наблюдать за другими посети- телями. Грундоргский язык, насколько я мог судить по долетавшим обрыв- кам разговоров, отличался от корринвальдского, но не настолько, чтобы я не мог объясниться с местными жителями. Очевидно, языки всех стран в этой части континента имели своей основой государст- венный язык Соединенных Республик; можно было только удивляться, что за 7 столетий изменения оказались столь незначительными. Оче- видно, подумал я, дело в том, что в течение этих столетий общество не развивалось, а деградировало; следовательно, и язык тоже мог меняться только в сторону упрощения. Вокруг одного из столов собралось несколько человек; оттуда доносились радостные восклицания и проклятия. Как я понял, там шла игра в кости. Это навело меня на мысль. Игра - вот единственный бизнес, для которого я располагаю достаточным стартовым капиталом. Конечно, я могу и проиграться; однако велика ли разница, истощатся мои средства сейчас или через неделю? Главное - вовремя остановить- ся, если начну выигрывать. А уж располагая некоторой суммой, я, возможно, что-нибудь придумаю... С этими мыслями я подошел к столу и присоединился к игрокам. Сначала выигрыши чередовались с проигрышами, и мой небогатый капитал то незначительно увеличивался, то слегка уменьшался. Я по- нял, что так ничего не добьюсь, да и соперники требовали увеличить ставки. Два раза подряд я выиграл, но полученная сумма была все еще недостаточной. Я снова кинул кости и проиграл, потом опять выиграл и опять проиграл... Не стану описывать, как охватила меня обычная игорная лихо- радка, как я удваивал ставки в надежде вернуть утраченное, как го- ворил себе, что, если прекращу игру прямо сейчас, останусь с теми же проблемами и еще меньшими средствами для их решения... Я проиг- рал все. Игроки, убедившись, что денег у меня больше нет, предложили мне сыграть на куртку, разделенную на несколько ставок. Однако пер- спектива остаться без куртки в преддверии осенних холодов удержала меня от дальнейших попыток. В состоянии полного отчаяния я вышел из харчевни. Солнце клонилось к закату. Вскоре неосвещаемые улицы погру- зятся во мрак, и на них можно будет встретить разве что припозд- нившихся гуляк да грабителей... Грабители. Да, пожалуй, это един- ственное, что мне оставалось. Никаким ремеслом я не владел, а мысль наняться в услужение к какому-нибудь мелкому дворянину - а только такой и может взять человека с улицы - вызывала у меня отвращение. Чистить ему сапоги и получать удары палкой, когда у него будет пло- хое настроение? Ну уж нет, лучше сделаться вором. Поскольку у меня не было ни оружия, отобранного разбойниками, ни денег для его при- обретения, наиболее доступной оказывалась карьера карманника. Я знал по книгам, что это малопочтенное и малодоходное ремесло тре- бует высокой квалификации, однако понадеялся на удачу. К тому времени, как я добрался до городского рынка, там ос- , талось совсем мало продавцов и покупателей. Естественно, большая часть покупок делается с утра. Понимая, что карманнику легче всего работать в толпе, я не стал рисковать. Что же предпринять дальше? Будь у меня деньги, я мог бы напоить, а потом обчистить какого-ни- будь простака. Но разве мало простаков напивается за свой собст- венный счет? Я отыскал улочку, на которой находились целых три ка- бака, и принялся неспешно фланировать по ней, иногда прячась в пе- реулках, в ожидании подходящей добычи. Целый час прошел впустую: посетители или вываливались на улицу целыми компаниями, или выгля- дели достаточно трезвыми и сильными, чтобы дать отпор. Наконец я заприметил подходящую жертву. Добродушного вида тол- стяк, хорошо одетый - вероятно, из цеховых старшин или чиновников магистратуры, вышел из дверей питейного заведения, слегка пошатыва- ясь и что-то бурча под нос. Я мигом оказался рядом. -Позвольте проводить вас, ваша милость. Улицы нынче небезо- пасны. Тот сфокусировал на мне подозрительный взгляд, но, увидев, что я одет довольно прилично для горожанина, успокоился. -Знаешь, где я живу? - осведомился он. -Не имею чести, ваша милость. -Улица святого Валлена, второй каменный дом, - мне это, естес- твенно, ничего не говорило, но он уже навалился на мое плечо. Я двинулся вперед и, как видно, пока угадывал направление. Толстяк, давя мне на плечи своей ручищей и дыша перегаром, пытался напевать какую-то песенку. Я принялся осторожно ощупывать его пояс, стараясь отвязать кошелек. В этот момент мы проходили мимо какого-то пере- улка, куда, как выяснилось, мне следовало свернуть. -Эй, куда ты меня ведешь? - возмутился толстяк, когда мы про- шли мимо. Его доверие по мне резко улетучилось, и рука его проворно переместилась вниз, на то место, где только что был кошелек. Я от- толкнул его и бросился бежать. -Держи вора! - заорал толстяк зычным басом, вполне соответст- вовавшим его комплекции. Я слышал за спиной его тяжелые шаги, но, разумеется, он не мог соревноваться со мной в скорости. Несколько раз завернуть за угол - и я затеряюсь в лабиринте узких кривых уло- чек. Я нырнул в полутемный переулок... и с разбегу налетел на пат- руль городской стражи. Надо отдать им должное - они моментально оценили обстановку и схватили меня. Один из них, обшарив мои карманы, извлек наружу то- лько что добытый тугой кошелек. Через минуту, пыхтя и обливаясь по- том, появился толстяк. Он выразил живейшую радость по поводу моей поимки, а также надежду, что по столь пустячному делу ему не при- дется давать показания в суде. -Не беспокойтесь, господин Таммельд, - заверил его начальник патруля, возвращая ему кошелек. Таммельд немедленно отсчитал каж- дому патрульному по монете, дабы они выпили за его здоровье. После этого мне связали руки и велели идти вперед. Поначалу мною владела только досада, что я так глупо попался, но затем ее вытеснил страх. Если по грундоргским законам вора са- жают в тюрьму, это не так уж плохо: тюрьма - это все-таки пусть и плохая, но еда и крыша над головой. Но наказание может быть и хуже. Что, если за подобные преступления здесь секут кнутом, а потом от- пускают? Мало кому понравится быть публично высеченным, но мысль о том, что подобное могут проделать со мной, дворянином, показалась особенно отвратительной. (Я с удивлением отметил, что начинаю за- ражаться предрассудками этой эпохи.) Кроме того, в средние века популярны всякие членовредительские наказания: клеймение, отрубание конечностей... наконец, может существовать закон, предписывающий вешать даже за мелкое воровство. Словом, к тому моменту, как меня привели к судье, я уже не знал, куда деваться от страха. Судья и секретарь уже собирались уходить и посмотрели на меня с досадой. -Завтра, - сказал судья. -Да дело-то на две минуты, ваша честь, - ответил начальник патруля. -Он украл кошелек на улице. Судья поморщился и вновь надел мантию. Секретарь раскрыл книгу и обмакнул перо в чернила. -Имя? - спросил судья. -Риллен Эрлинд, - честно ответил я. Здесь, в Грундорге, это не могло мне повредить. -Ты сознаешься в краже кошелька... -...у господина Таммельда, - подсказал стражник. -Да, ваша честь, - ответил я, от души надеясь, что моя сговор- чивость не введет их в искушение навесить на меня еще несколько нераскрытых дел. Нет сомнения, что местное правосудие располагает всеми средствами, чтобы заставить обвиняемого признаться в чем уго- дно. Но, очевидно, здесь не существовало понятия "процент раскры- ваемости" или же судье просто хотелось поскорее от меня отделаться. -Год тюрьмы, - постановил он, стукнув молотков по столу, и принялся снимать мантию. Из зала суда меня отвели в расположенную рядом тюрьму, одно из самых внушительных зданий города. Стражник передал начальнику тюрьмы бумагу, тот переписал данные в регистрационную книгу и вы- звал надзирателей. Мне велели снять с себя все и выдали взамен ка- кое-то грязное вонючее рубище; к нему и прикасаться-то было про- тивно, не то что надевать, но выбора не было. После этого меня от- вели в камеру - крохотную одиночку на четвертом этаже, единственное убранство которой составляли охапка слежавшейся соломы на полу и ведро для нечистот. Следом вошел кузнец с инструментами, и в скором времени я был уже прикован за правую лодыжку тяжелой цепью к вму- рованному в стену кольцу. Тюремщики вышли, дверь со скрипом захлоп- нулась, лязгнул засов. 35. Вот так я, бывший советник герцога Раттельберского и коррин- вальдский дворянин, оказался в тюрьме за мелкое воровство. Поначалу срок показался мне не слишком большим, но вскоре я убедился в своей неправоте. Условия содержания в средневековой тюрьме ужасны даже и без пыток; точнее говоря, они сами являются пыткой. Во-первых, го- лод. Два раза в день мне давали хлеб и воду, иногда немного бобов - достаточно, чтобы не умереть от истощения, однако о том, что такое сытость, я просто забыл. К тому же жуткая антисанитария. Средневе- ковье и гигиена - вообще несовместимые понятия, здесь даже самые знатные особы моются только несколько раз в год, по большим рели- гиозным праздникам. Король может беседовать с подданными, сидя от- нюдь не на троне, а на стульчаке; более того, герцог рассказывал мне, что во время многочасовых дворцовых церемоний придворные без особого смущения справляют нужду за ближайшей портьерой, так что периодически двор вынужден переезжать из одного дворца в другой, дабы их можно было отмыть. И хотя за время своего пребывания в этой эпохе я изрядно растерял цивилизованные привычки, притерпевшись к паразитам, кусающим здесь и королей, и рыцарей, и благородных дам, и церковных иерархов - словом, всех; хотя притерпелся я также и к запахам, исходящим от человеческих тел, наполняющим любое жилое помещение - однако тюрьма нанесла новый удар по остаткам моей брез- гливости. За все время заключения у меня не было возможности не то что вымыться, но даже просто умыться. В камеру часто наведывались мыши и крысы, и со временем я перестал вздрагивать, когда что-ни- будь подобное пробегало по моей ноге. Вообще цивилизованный лоск утрачивается очень быстро, подтверждением чему служит нынешнее со- стояние человечества. По мере того, как осень вступала в свои права и постепенно пе- реходила в зиму, прибавилось и новое бедствие - холод. Не раз я проклинал крохотное окошко моей камеры, в котором, естественно, не было никакого стекла - только решетка; мне казалось, что лучше уж сидеть в полной темноте, чем выносить задувавший в окно холодный ветер, ронявший снежинки на грязный пол. Единственным способом со- греться были физические упражнения; впервые за всю свою жизнь я к ним пристрастился. Однако тюремная диета не располагает к большим , физическим нагрузкам, поэтому большую часть времени я проводил сидя или лежа на своей соломе, сжавшись в комок и обхватив руками око- ченевшие босые ступни. Удивительно, что, несмотря на холод и отсут- ствие витаминов, я отделывался одной лишь постоянной простудой. Все-таки человек обладает большими ресурсами приспособляемости; собственно, это спасло мне жизнь - в этой тюрьме, в условиях пол- ного отсутствия медицинской помощи, меня гарантировано прикончила бы не только пневмония или бронхит, но даже какая-нибудь ангина. Впрочем, помогало мне и то, что зима выдалась довольно теплой, на- сколько подобное слово вообще применимо к этому времени года. Корот- кие заморозки сменялись оттепелями с дождем и мокрым снегом, и, будь у меня возможность выглянуть в окно, я, вероятно, постоянно наблюдал бы на улицах жуткую слякоть. Но такой возможности у меня не было: маленькое окошко располагалось более чем в двух метрах от пола, а подойти к нему и подпрыгнуть я не мог - не пускала цепь. Однако физические мучения были не единственными. Я по-прежнему считаю, что одиночное заключение лучше пытки постоянным пребыванием в обществе, но лишь тогда, когда узнику есть чем себя занять. Одна- ко когда нет возможности ни читать, ни писать, ни даже играть с са- мим собой в карты, а цепь позволяет сделать не более двух шагов в любую сторону, скука превращается в кошмар, который, кстати, не затмевает физические страдания, а лишь усиливает их. Время словно останавливается; пытаешься все время спать, но постоянно просыпа- ешься от холода. Иногда надзиратель, которому тоже скучно на де- журстве, остановится у двери какой-нибудь камеры поболтать с за- ключенным, но, увы, эта возможность скоротать время представлялась редко, да и к тому же я не знал, о чем говорить. Надзиратели не большие охотники рассказывать - в их жизни редко случается что-ни- будь стоящее упоминания; я же, в свою очередь, быстро исчерпал за- пас скабрезных анекдотов, которые помнил еще с Проклятого Века, и не нашел другой безопасной темы. По мере того, как голод затумани- вал сознание, я все больше опасался ляпнуть что-нибудь лишнее. Не- которое время я развлекался тем, что выкладывал на полу фигуры из соломинок; затем и это наскучило мне до отвращения. Я поймал себя на том, что разговариваю с крысами. "Через некоторое время ты на- чинаешь говорить с ящерицами, а скоро они начинают тебе отвечать..." - припомнилась мне фраза из какой-то книги моей эпохи. Да, конечно, все это не могло не действовать на психику. Постепенно я погружался в какую-то апатию, теряя чувство времени и ощущение реальности про- исходящего. Говорят, немало узников выходят из такой тюрьмы и через десять, и через двадцать лет, умудряясь сохранить при этом рассу- док. Что ж, для этого, вероятно, надо родиться в средневековье, с его неспешным темпом жизни и минимальными потоками (точнее, ручей- ками) информации. Мозг цивилизованного человека к этому просто не приспособлен. Если бы не овладевавшее мной затуманенное состояние, я бы на- верняка заметил, что в середине весны колокольный звон за окном стал звучать все чаще, а многие тюремщики, прежде заступавшие на дежурство регулярно, больше не показываются. Наконец однажды дверь моей камеры открылась в неурочное время, и вошел незнакомый надзи- ратель и кузнец с инструментами. -Славь нашего милостивого короля, - хмуро сказал надзиратель. -Да здравствует король, - поспешно сказал я. -А что случилось? -В городе чума. Очень многие уже умерли. Не хватает людей, чтобы сторожить тюрьмы. По приказу короля важные преступники се- годня удушены в камерах, а мелочь вроде тебя велено выпустить на свободу. Кузнец расковал меня, а надзиратель велел спускаться во двор. Я заикнулся относительно возврата моих вещей, но свирепый взгляд тюремщика заставил меня отказаться от этой мысли. Во дворе уже собралась целая толпа таких, как я. Грязные, об- росшие, в лохмотьях, они мало походили на людей. Я содрогнулся при мысли, что сам выгляжу так же. Стражники с копьями, похоже, собира- лись выгнать нас наружу, в чумной город. Я вспомнил, как входил в этот город несколько месяцев назад, в хорошей одежде, с кошельком, полным медных денег... Подумать только, т о г д а я считал свое положение отчаянным! В этот момент с улицы донеслось цоканье копыт, и во двор въе- хал офицер в сопровождении нескольких солдат. -Слушайте, вы, отребье! - обратился он к нам. -Вам предостав- ляется редкий шанс. Его величество король не только прощает ваши прежние преступления, но и готов взять вас на службу. Чума нанесла урон славной королевской армии; Грундоргу нужны солдаты. Все, кто хочет поступить на службу, должны следовать за нами. Мы будем ехать не слишком быстро, но и не слишком медленно; те, кто отстанут, мо- гут возвращаться в город - королю не нужны дохляки. Стоя босиком на обледенелых камнях тюремного двора посреди охваченного чумой города, без единого гроша в кармане (да и кар- манов-то на моем тряпье не было), мог ли я дожидаться лучшего пред- ложения? Надо сказать, не все освобожденные были того же мнения; последовать за всадниками решило что-то около половины, у остальных же, очевидно, имелись свои планы. По всей видимости, они рассчиты- вали, что в охваченном эпидемией городе есть чем поживиться и ради этого пренебрегали опасностью; впрочем, средневековые нарушители закона, невежественные и суеверные, куда легкомысленней цивилизо- ванных. Итак, мы, три десятка бывших узников, побежали за офицером и солдатами. Всадники торопились скорей покинуть чумной город, и бежать приходилось изо всех сил. К тому моменту, как мы добрались до городских ворот, несколько человек уже отстали; я и сам чувст- вовал, что недолго выдержу подобный темп. Мы миновали заставу, в обязанности которой входило блокировать въезд и выезд из чумного города, и оказались на дороге, ведущей на юг. Здесь нам дали не- большую передышку; я надеялся, что теперь мы получим хоть самое плохонькое обмундирование, однако испытание еще не закончилось, и мы должны были и дальше бежать за всадниками босиком и в лох- мотьях. Солдаты ехали уже не так быстро, но путь оказался длин- ным. Я затрудняюсь сказать, какое расстояние мы преодолели - думаю, больше пяти миль. Казалось, дороге не будет конца; некоторые падали в грязь и оставались лежать, иные, чувствуя, что вот-вот отстанут, пытались ухватиться за еще державших темп; их грубо отпихивали. Я тоже пару раз заехал таким локтем в ребра. Удивительно, что я сам выдержал этот забег. Я задыхался, во рту стоял мерзкий металличес- кий привкус, ступни, казалось, совершенно онемели - боль от мно- жества мелких ран пришла потом. Наконец показался лагерь грундорг- ского полка; из числа бывших арестантов до него добралось 16 чело- век. Всех нас поместили в разгороженный надвое деревянный барак, где нам предстояло провести почти две недели в карантине - предо- сторожность, пожалуй, излишняя, ибо карантином для нас уже послу- жила тюрьма. Уголовники были не слишком приятным обществом, однако благодаря физическим упражнениям в камере я находился в неплохой (по меркам столь же ослабленных узников) форме; убедившись, что я могу дать отпор и в то же время не претендую на лидерство, меня оставили в покое. Наконец карантин кончился; мы привели себя в по- рядок и получили обмундирование. Только теперь, оказавшись в грун- доргской казарме, я узнал, что за время моего заключения в большой политике произошли большие перемены. Как и опасался Элдред Раттельберский, молодой и честолюбивый принц Крэлбэрек, наскучив ожиданием, в конце концов сверг своего дядю Ральтвиака и занял грундоргский трон. Сразу же после этого он двинул армию к границам разоренного и ослабленного Корринваль- да и выдвинул Гродрэду ряд ультимативных требований. Тот, естест- венно, согласился на все; даже и лучший правитель на его месте по- просту не смог бы собрать достаточно сил для противостояния грун- доргскому вторжению. В результате Корринвальд лишился ряда терри- торий на юго-западе, а также вынужден был бросить на произвол судь- бы своих союзников - небольшие королевства вдоль западной границы; самое южное из них было вскоре оккупировано Грундоргом. Ирония су- дьбы: Элдред затеял свой поход на Траллендерг, желая сделать страну сплоченной, сильной и богатой; в результате же она оказалась раз- дробленной, слабой, разоренной и униженной. Вполне возможно, что в скором будущем Корринвальд вообще перестанет существовать как еди- ное государство. Итак, к концу зимы Крэлбэрек добился немалых военных и дипло- матических побед. Однако разразившаяся эпидемия чумы - довольно обычное средневековое бедствие, обыкновенно обогащающее церковь, ибо люди стремятся откупиться от "гнева божьего" - эпидемия чумы заставила молодого короля поумерить свои планы. Он отказался от дальнейшей экспансии в цивилизованные области, ограничившись удер- жанием новых границ; но, чтобы не терять времени даром, решил дви- нуть экспедиционный корпус на юг, в Дикие Земли. Активное участие в южном походе должен был принять и полк, солдатом которого я те- перь стал. 36. Как я упоминал в предыдущей рукописи, которая покоится ныне в кейсе, зарытом в лесу под Линдергом, жители королевств почти ни- чего не знают о Диких Землях. Об этих территориях, площадь которых значительно превосходит суммарную площадь королевств, ходит великое множество смутных, обычно жутких и нередко противоречивых легенд. Просвещенные люди нынешней эпохи (к коим в первую очередь следует отнести главных душителей знания - высшее духовенство) не исключа- ют, что за поясом Диких Земель могут находиться другие "цивилизо- ванные" государства. Однако считается, что в пределах досягаемости, возле южных границ Корринвальда, Грундорга и их соседей, ничего по- добного нет, а есть лишь варвары, дикие звери и разнообразные чу- довища. Естественно, подобные противники не заслуживают того же уважения, что и армии "цивилизованных" соседей, и части, посланные Крэлбэреком на юг, были далеко не отборными. Комплектовались они из кого попало; то, как я там оказался, служит ярким тому примером. Более половины личного состава составляли новобранцы; вскоре после моего зачисления в полк нас всех выстроили на плацу и велели выйти вперед тем, кто уже имеет воинские навыки. Я, разумеется, восполь- зовался этой возможностью, надеясь пробиться в офицеры или хотя бы в капралы; однако унтеры, оценивавшие наши способности, нашли, что я довольно посредственный солдат. В самом деле, ведь до сих пор мне приходилось воевать в основном на командных должностях. Отныне мне предстояли ежедневные упражнения - гимнастика и учебные бои; но все же я избежал той жуткой муштры, которая предназначалась новичкам, впервые взявшим в руки оружие. Грундоргская армия по структуре своей напоминает и корринваль- дскую, и раттельберскую; уровень централизации в ней заметно выше, чем в первой, но ниже, чем во второй. Оружие в основном такое же, как в Корринвальде. Наиболее распространенные доспехи, в отличие от корринвальдских кольчуг и раттельберских панцирей, состоят из соединенных металлических пластин, похожих на квадратную чешую. Щиты легкой пехоты и кавалерии квадратные, с острыми углами, не- редко с металлическим шипом посередине - такой щит может служить и оружием. Офицеры при Ральтвиаке назначались исключительно из дво- рян, и вообще знатность играла едва ли не решающую роль в карьере, но Крэлбэрек сломал эту традицию. Однако в нашем, как я уже отме- тил, отнюдь не лучшем полку большинство офицеров были старой за- кваски. Наконец, после месячной подготовки, начальство сочло, что ос- тальному мы обучимся непосредственно в ходе боевых действий, буде таковые возникнут. (Многие в полку всерьез полагали, что южные ди- кари побегут от одного нашего вида; при этом их отнюдь не смущало, что за последнее столетие граница Грундорга не отодвинулась к югу ни на милю - впрочем, возможно они, как и я в то время, просто не знали об этом.) Итак, в конце весны мы выступили в поход. Прежде, чем вторг- нуться в таинственные и враждебные Дикие Земли, нам предстояло пе- ресечь Грундорг с севера на юг. Этот путь длиной примерно в 350 миль - Грундорг, в отличие от Корринвальда, вытянут не с севера на юг, а с запада на восток - занял у нас три недели. По дороге, в со- ответствии с неведомыми мне планами командования, происходили по- стоянные переформирования, какие-то части и подразделения присоеди- нялись к нам, какие-то уходили, так что в южных областях состав экспедиционного корпуса сильно уже отличался от того полка, что выступил с севера - но, кажется, общий уровень не повысился. Меня все эти перемены не затронули. Никаких особенно интересных наблю- дений по дороге я не сделал: во-первых, потому что средневековая жизнь вообще невероятно скучна, и если не считать войн, пожаров и прочих бедствий, оживляют ее лишь казни да мистерии по праздникам; во-вторых, ежедневные долгие переходы в полном вооружении - доволь- но утомительное занятие, чтобы глазеть по сторонам. Лишь одна кар- тина врезалась в мою память. Это было уже ближе к концу пути; мы проходили через один из южных городов. У пересечения двух самых широких улиц нас останови- ли. Даже по линдергским меркам лето уже прочно вступило в свои пра- ва, а в этих широтах тем более; солнце припекало во всю, хотелось поскорее выбраться из душного города, и тем более раздражала вне- запно возникшая заминка. По главной улице, видимо, двигалась какая- то процессия; я слышал радостные крики мальчишек и непристойные ругательства взрослых; кого-то дразнили. Затем в общем шуме я раз- личил цоканье копыт, звон железа и щелканье бичей; вскоре показа- лись и главные участники зрелища. Дюжина кавалеристов конвоировала около полусотни совершенно голых людей, мужчин и женщин. Все пленники были закованы в кандалы по рукам и ногам; кроме того, общая цепь соединяла их железные оше- йники. Было видно, что идут они уже давно и еле держатся на ногах от усталости и боли; всадники нещадно хлестали их бичами по обна- женным плечам и спинам - очевидно, не столько для того, чтобы при- нудить идти быстрее, сколько ради удовольствия толпы. Более всего меня поразила нагота пленников: хотя по обычаям средневековья уни- жение побежденного считается делом не только естественным, но и необходимым, церковная мораль никогда не допустит, чтобы обнажен- ное человеческое тело было выставлено напоказ. Однако, когда стран- ная процессия приблизилась, я начал понимать, в чем тут дело. Эти тела могли пробудить вожделение разве что у самых извращенных на- тур. На всех пленниках лежала печать редкого уродства. Кожу многих из них покрывали безобразные язвы, волдыри и наросты, у многих не хватало пальцев на руках и ногах или, напротив, обнаруживались лиш- ние. Я видел страшно искривленные, высохшие или покрытые гноящейся сыпью конечности; кости, выпиравшие из-под натянувшейся кожи в са- мых разных местах; тела согнутые, перекошенные, перекрученные, гор- батые; ужасно деформированные, сплющенные, вдавленные, раздутые че- репа; лица с чудовищно искаженными чертами, гроздьями гигантских бородавок, сросшимися или заплывшими жировыми наростами ртами, но- сами, глазами. У одного мужчины вместо правой руки был какой-то жалкий багровый рудимент, однако и на эту культю умудрились надеть цепь. У другого рука полностью срослась с телом, и кисть уходила куда-то вглубь бедра. У одной женщины начисто отсутствовала левая грудь, а на правой не было соска. Про одного из пленников вообще нельзя было сказать, мужчина это или женщина; я так и не разглядел на его дряблом теле никаких следов половых признаков. Кто-то ковы- лял на руках, заменявших ему ноги; кто-то при каждом выдохе ронял в пыль слизь, стекавшую у него из дыры на месте носа... Некоторое время любопытство боролось во мне с отвращением; наконец отвращение победило, и я отвернулся, давясь подступившим к горлу комком. -Что, никогда не видел мутантов? - спросил стоявший рядом сол- дат, заметив мою реакцию. Странно было слышать слово, бывшее неког- да медицинским термином, а потом перекочевавшее на страницы научной фантастики, из уст средневекового солдата. -Нет, - ответил я и поспешно добавил: -Я с севера, - опасаясь, что моя неосведомленность может вызвать подозрение. Это объяснение оказалось вполне удовлетворительным; солдат кивнул и принялся рас- сказывать. Оказывается, мутанты составляют давнюю проблему для Грундорга и других королевств, граничащих с Дикими Землями; Корринвальд в их число не входит, ибо на юге от него - джунгли, населенные дикарями- людоедами, мутанты же предпочитают центральные и западные области континента. Сколько их, никто не знает; люди, попавшие в страну мутантов, не возвращаются. Периодически отряды мутантов предпри- нимают набеги на южные области королевств, а отряды солдат - ка- рательные экспедиции в северные районы Диких Земель; по всей ви- димости, мы видели как раз результат удачной экспедиции или не- удачного набега. Впрочем, серьезной угрозы безопасности королевств в целом мутанты не представляют: хотя число их, несмотря на все принимаемые меры, похоже, не уменьшается, однако они - животные и могут создать только стаю, но не армию. Так что не менее, а то и более, чем военная, важна проблема религиозная. Существуют две принципиально разные концепции. Святой Тауллен считал, что мутан- ты - порождение Сатаны, и, соответственно, долг каждого верующего - уничтожать их елико возможно. Блаженный же Афтриак, архиепископ Тромский, признавая, разумеется, мутантов существами нечистыми, утверждал в то же время, что Господь терпит их, дабы напоминать человечеству о грехе, в который оно некогда впало. Один из после- дователей Афтриака, Уннел, даже утверждал на этом основании, что убивать мутантов нельзя, а когда человечество очистится от грехов, они исчезнут сами, но эта точка зрения была осуждена как ересь. Сам же Афтриак полагал, что убивать мутантов можно, но можно и не уби- вать, а использовать, предварительно подвергнув процедуре очищения (обычно через кропление святой водой), ибо "Господь сильнее Сатаны, а следовательно, и нечистое, помимо воли своей, может служить бла- гу". Спор между последователями Тауллена и Афтриака носил поначалу академический характер, но по мере отодвигания границ на юг столк- новения с мутантами участились, и проблема обрела остроту, едва не приведшую к церковному расколу. В самом деле, авторы обеих концеп- ций были к тому времени канонизированными церковными авторитетами, и признать правоту одного означало обвинить в ереси другого. Однако в конце концов сочтено было, что раскол церкви из-за каких-то му- тантов недопустим; так поныне и существуют обе концепции - уникаль- ный случай церковного плюрализма. В тех епархиях, где заправляют тауллениты, мутантов уничтожают, торжественно сжигая на кострах, там же, где сильны позиции афтриакцев - в частности, на большей части Грундорга - мутантов используют в разных целях: как рабочую скотину и для показа на ярмарках. При использовании мутантов, од- нако, существует два ограничения: во-первых, всех их полагается кастрировать, чтобы не плодилось нечистое племя, а во-вторых, они не должны носить одежду (мутант - сатанинская карикатура на чело- века, который есть подобие Божие; обрядить мутанта в человеческие одежды значит уподобить его человеку и тем оскорбить Господа). По- этому на севере, где зимой без одежды не выжить, даже в афтриакских епархиях мутанта можно увидеть крайне редко. Я давно уже знал о существовании мутантов: о них шла речь в рукописи Даллена Кри, найденной мной и Лоутом вскоре после прибытия в эту эпоху, а также в некоторых манускриптах из библиотеки герцо- га. Мутанты появились в результате взрывов и медленного разрушения военных и мирных ядерных объектов после гибели цивилизации. Один из манускриптов так описывал подобное событие: "Среди ночи на юге взошло новое солнце, и было оно во сто крат ярче солнца истинного. Столь ярок был его свет, что пламя факелов отбрасывало тени; и вся- кий, кто видел это солнце, ослеп. Следом пришел огненный ураган, вырывавший деревья с корнем и срывавший крыши с домов; земля же при этом дрожала. И те, кто видел это, стали болеть, а многие умер- ли, потеряв волосы и зубы, непрерывно стеная от страшной боли; и люди, приходившие с юга, рассказывали о сожженной пустыне, где нет ничего живого, и о развалинах самых крепких замков, и о людях, от которых остались только тени на обугленных стенах развалин; и все, пришедшие с юга, умерли от той же болезни. И многие годы еще земля рождала странные плоды, а из чрева женщин выходили чудовища. И ни молитвы, ни лекаря не могли отвратить гнев Божий." Так как большинство ядерных объектов располагалось на южной половине континента, она и стала естественной зоной обитания му- тантов. Были, разумеется, случаи рождения мутантов и в северных, "цивилизованных" областях; в зависимости от законов конкретного времени и места их либо убивали, либо изгоняли вместе с родителями в Дикие Земли. Все это, повторяю, я знал и прежде; однако облик пленных му- тантов поразил меня. Несмотря на то, что, если верить Кри, некото- рые ядерные объекты взорвались совсем недавно, а каким-то, видимо, это еще предстоит, основное радиоактивное загрязнение пришлось на первые столетия после Искупления; исходя из этого, я полагал, что за прошедшие века естественный отбор отмел нежизнеспособные формы мутантов, так что ныне существующие их расы по-своему совершенны и единообразны. Однако, хотя среди пленников и не было ни одного дву- хголового - любимый образ фантастики моей эпохи - но в целом они являли собой настоящий паноптикум нефункциональных уродств. Я спро- сил у своего товарища-солдата, все ли мутанты таковы, или есть сре- ди них и более похожие на людей. Он подтвердил, что бывают мутанты, практически неотличимые от нормального человека (он, конечно, ска- зал просто "от человека"), но таких обычно не берут в плен, а унич- тожают на месте. Во-первых, потому, что они могут, скрыв свои де- фекты или избавившись от них (скажем, отрубив себе деформированную кисть), выдать себя за нормального; во-вторых - тут солдат широко усмехнулся - их тела вполне способны ввести грешных людей в иску- шение, хотя вообще-то совокупление с мутантом считается тяжким гре- хом. Итак, среди мутантов были как вполне функциональные, почти нормальные, так и явно ущербные; наличие последних можно было объ- яснить двумя способами. Либо мутанты сохраняют жизнь даже наименее жизнеспособным своим представителям - а значит, у них есть медицина и какие-то социальные институты, и они отнюдь не полуживотные, ка- ковыми их считают в королевствах; либо - при этой мысли все у ме- ня внутри похолодело - либо причины, бурно порождающие новые мута- ции, не исчезли, и там, куда мы направляемся, сохраняются очаги вы- сокой радиоактивности. 37. Странно, что мысль о подобной опасности не пришла мне в голову раньше; теперь же я сразу подумал о необходимости дезертировать. Однако, поразмыслив еще, я решил, что спешить с этим не стоит; меня пугала не столько возможность поимки - вряд ли станут устраивать охоту на одного-единственного солдата - сколько перспектива опять остаться без средств к существованию. Эта опасность была вполне реальной, в то время как опасность наткнуться на очаг радиации - гипотетической и маловероятной. Даже если такие зоны и существо- вали в пределах досягаемости, далеко не факт, что они окажутся на нашем пути; а если и окажутся, то не исключено, что их удастся за- благовременно распознать по внешнему виду - скажем, по вымершей или разнообразно мутировавшей флоре и фауне. Таким образом, я не предпринял попыток покинуть экспедиционный корпус. Через неделю после встречи с пленными мутантами мы вышли на северную границу Диких Земель и остановились ненадолго в самой юж- ной грундоргской крепости. Некогда это был просто деревянный форт; мутанты во время своих набегов несколько раз сжигали его, а коро- левские солдаты всякий раз отстраивали заново. Наконец предшествен- ник Ральтвиака в последние годы своего правления велел заменить де- , ревянные стены каменными; постройка обрела большую прочность, но хорошей крепостью так и не стала. Этот форт, как и другие погранич- ные крепости, служил базой для периодических неглубоких рейдов в Дикие Земли; теперь сюда были заблаговременно доставлены припасы для нашего экспедиционного корпуса, численность которого к тому времени составляла что-то около 4 тысяч человек, в основном пехо- тинцев - от кавалерии мало проку в лесах. После короткого отдыха и последних приготовлений мы выступили оттуда четырьмя полками, которые, продвигаясь к югу, постепенно расходились в стороны; в свою очередь, каждый полк тоже со временем разделился. Поскольку на этот раз я наблюдал кампанию не с командных высот, а с точки зрения рядового солдата, я не могу с уверенностью судить о планах и замыслах командования; вероятно, оно исходило из обычной тактики мутантов, никогда не действовавших большими армиями, и поэтому мы также двигались вглубь Диких Земель сравнительно небольшими отряда- ми, растянувшимися по широкому фронту. На пятый день пути в моем отряде осталось три сотни человек; за все это время мы не встретили ни одного мутанта, но пару раз натыкались на их заброшенные стоянки. Лес постепенно редел; к по- лудню пятого дня мы вышли на обширную проплешину, где еще недавно размещалось большое селение, окруженное земляным валом и частоко- лом. Теперь оно было полностью сожжено; по пеплу и головешкам не- возможно было даже приблизительно судить о жилищах и укладе жизни нашего противника. Очевидно, селение стало жертвой карательного рейда; вполне возможно, что пленники, которых мы видели, были за- хвачены именно здесь. Я заметил несколько лошадиных скелетов, уже обглоданных зверями, но нигде не увидел человеческих останков. Я уже знал, что солдаты во время рейдов не хоронят убитых мутантов, а вешают их или просто сваливают в кучу; выходит, недавно здесь побывали соплеменники погибших и совершили похоронный ритуал. Мне стало не по себе при мысли, сколь недружественные взгляды могут в эту самую минуту следить за нами из-за деревьев. Офицеры тоже со- знавали опасность; ночью были выставлены усиленные караулы. Однако ни в эту ночь, ни в следующую нас никто не потревожил, если не считать обычных звуков, характерных для богатой фауны юж- ного леса. На шестой день мы уперлись в болото, и весь день ушел на поиски обходного пути. Это стоило жизни трем солдатам, ушедшим в трясину так быстро, что им не успели помочь; еще несколько де- сятков человек также приняли грязевую ванну, но были вовремя спасе- ны. На болотах нас атаковала армия кровососущих насекомых, что ока- залось, пожалуй, самым тяжелым испытанием с начала похода. Эти про- клятые твари не только кусали лицо и руки, но даже умудрялись за- бираться под панцири доспехов, делая зуд совершенно невыносимым. Впрочем, меня куда больше беспокоила возможность подцепить какую- нибудь болотную лихорадку. На седьмой день мы, наконец, выбрались из этого чертова боло- та, сильно отклонившись от первоначального направления; капитан послал гонцов, чтобы известить об этом отряды справа и слева. К вечеру обнаружилось, что часть солдат чувствует себя прескверно; очевидно, мои опасения насчет лихорадки подтвердились даже скорее, чем я ожидал. Мы уже собирались останавливаться на ночевку, когда вернулись посланные вперед разведчики и доложили, что обнаружили поблизости развалины старинной крепости, пустой и заброшенной. Ка- питан решил, что это самое подходящее место для привала, и вскоре мы вышли к затерянному в лесу древнему форту. Это, по всей видимости, была одна из тех легендарных крепос- тей, что воздвиг в Диких Землях император Нордерик. Некогда кре- пость была мощным фортификационным сооружением, но прошедшие столе- тия не могли не отразиться на ее облике. Часть стен и башен обвали- лась, от рва и земляного вала почти не осталось следов. С северной стороны руины густо поросли мхом, а с южной - плющом; кое-где из щелей между камнями, бойниц и узких башенных окон тянулись неболь- шие деревца, а на стенах и необвалившихся еще крышах тут и там пыш- но зеленел кустарник. Это зрелище торжества природы над человеком навевало уныние не только на меня, но и на не склонных к философии солдат. Однако капитан велел нам скорее проходить внутрь; в самом де- ле, даже полуразвалившаяся крепость выглядела лучшей защитой, неже- ли простые палатки. Уже смеркалось; мы зажгли факелы. Капитан велел тщательно обследовать руины, предупредив об опасности ядовитых змей. Змей мы, впрочем, не обнаружили, но потревожили целый выводок лету- чих мышей, которые принялись кружить над нашими головами, словно ангелы смерти. Большая птица с шумом вспорхнула с пола одной из ба- шен и некоторое время металась между стенами, пока не вылетела в окно. Но были и более жуткие находки. Я услышал испуганное восклицание и поспешил туда, где уже сто- яли несколько солдат, освещая что-то факелами. У подножия стены при- мостился человеческий скелет в остатках ржавых доспехов; между ко- стями мертвеца и из одной из его глазниц росла трава. В колеблющем- ся свете факелов казалось, что мертвец ухмыляется. Некоторые солда- ты бормотали молитвы. Всего на территории крепости оказалось больше десятка покойни- ков; все это были солдаты, умершие очень давно. Некоторые скелеты сохранились целиком, от других уцелели лишь отдельные кости. Непо- нятно было, почему они оказались тут. Если все защитники крепости погибли, то где остальные? Если же они победили, то почему бросили товарищей без погребения? Мои сослуживцы были напуганы и отнюдь не хотели оставаться в крепости на ночь. -Трусы! - возмутился капитан. -Испугались кучки костей! -В самом деле, - поддержал я начальство, - можно еще бояться живых, но с какой стати бояться мертвых? -Эвон сказанул, - возразил мне рыжий детина, способный, веро- ятно, завязать узлом кочергу, - живого-то можно убить, а вот мерт- вому что сделаешь? -Отставить базар! - прикрикнул капитан. -С нами сила господня - или кто сомневается в могуществе Господа? Таковых, разумеется, не нашлось. Капитан велел вырыть под сте- ной яму и похоронить останки; после того, как выбранные им солдаты не без трепета исполнили приказ (видимо, живого капитана они все- таки боялись больше, чем мертвых воинов Нордерика), в лагере объ- явили отбой. Я и еще несколько солдат заночевали в одной из башен. Пробуждение мое было неожиданным и куда более неприятным, чем обычно. Сигнал трубача оборвался на половине, снаружи доносились крики и лязг оружия. Мы кое-как влезли в доспехи и выбежали во двор. Солнце взошло совсем недавно, и почти вся внутренность крепости бы- ла еще в тени, поэтому в первый момент я даже не понял, что в кре- постном дворе полно мутантов. По всей видимости, они напали внезапно, проникнув в крепость в обход наших постов: очевидно, существовал какой-то тайный ход. Многие из тех, что спали в палатках во дворе, были убиты или серь- езно ранены в первые же минуты; если прибавить еще больных, состо- яние которых со вчерашнего вечера только ухудшилось, выходило, что к моменту, когда мы осознали происходящее, численный перевес врагов был почти двукратным. Первое, что бросалось в глаза в мутантах - полное отсутствие единообразия, столь характерного для всякой армии. Мутанты заметно различались физическим строением; но, в отличие от виденных нами пленников, у этих не было каких-то особо нефункциональных, затруд- няющих физическую активность уродств. Напротив, одному помогали чересчур длинные или чересчур сильные руки, другой благодаря осо- бому строению ног мог совершать невероятные прыжки, третий вертел головой на двести с лишним градусов, не позволяя никому подобраться сзади. Среди мутантов были и мужчины, и женщины, но преобладали все-таки мужчины. Не менее, чем внешность, различались обмундирование и воору- жение наших врагов. Кто-то обходился штанами и рубахой, на ком-то были металлические доспехи того или иного образца; кто-то прикры- вался кожаным, деревянным или металлическим щитом, кто-то предпо- читал держать оружие в обеих руках. Мелькали мечи, кинжалы, шпаги, пики, кривые сабли, боевые топоры, длинные алебарды, серпы, кисте- ни, наконец, просто дубины. Лучники, прятавшиеся за развалинами, пускали в нас стрелы. Но одно оружие, похоже, пользовалось особой популярностью. Это было что-то вроде длинного кнута с тяжелым ме- таллическим или каменным шариком на конце и крючьями по всей длине. В начале боя эти штуки были заткнуты у мутантов за пояса; они ис- пользовали их позже. Разумеется, в то время у меня не было возможности внимательно разглядывать мутантов и анализировать увиденное. Я просто отчаянно сражался за свою жизнь, с каждой секундой все отчетливее понимая, что на этот раз шансов у меня нет. Нас довольно быстро оттеснили в угол двора; сбившиеся в кучу, мы представляли собой превосходную мишень для стрел. Капитан и двое лейтенантов уже были убиты; сра- жались еще последний лейтенант, раненый в плечо, и двое капралов. Нас оставалось около семи десятков, когда сверху, со стены, на нас столкнули огромный камень. Несколько человек были убиты или пока- лечены, остальные, в том числе и я, бросились врассыпную. Мигом мутанты оказались между нами и вокруг нас. Вот тут-то они и пустили в ход свои кнуты. Благодаря тяжелому грузу на конце, эта штука пре- красно обвивается - вокруг руки, вокруг ног, вокруг оружия - а крю- чки цепко удерживают добычу. Виртуозно владея этими приспособлени- ями, мутанты вырывали у солдат оружие и валили их с ног. Я увидел, как сразу двое врагов с кнутами подступают ко мне, а еще двое с мечами заходят сзади, но не торопятся рубить. Я понял, что меня хо- тят взять в плен; какими ужасами это грозило, можно было только до- гадываться, и у меня мелькнула мысль о самоубийстве. Однако страх, особенно острый после пережитого ожидания неминуемой гибели, удер- жал меня; я вообще не сторонник необратимых действий. К тому же быстро и безболезненно покончить с собой с помощью меча не так-то просто. Короче говоря, момент был упущен; меч вырвало из моей руки, петля подсекла ноги, и я рухнул наземь, громыхнув доспехами. В сле- дующий момент мне скрутили руки за спиной, связали ноги, а потом куда-то поволокли. 38. Я лежал связанный в густой траве, лицом вниз. Звуки боя вскоре затихли; затем послышались короткие вскрики - очевидно, победители добивали раненых. Мимо меня несколько раз кого-то протащили - по всей видимости, других пленных, но я не решился их окликнуть. Я уп- рекал себя за минуту слабости, из-за которой попал в руки мутантов живым. Зная, как обращаются жители королевств с захваченными мутан- тами, мог ли я рассчитывать, что мутанты обойдутся со мной лучше? Впрочем, надежда, как известно, умирает последней; я отчаянно цеп- лялся за мысль о возможности побега, хотя и помнил слова своего - уже покойного - однополчанина о том, что из страны мутантов не воз- вращаются. Зашуршала трава; кто-то подошел и остановился рядом. Странный голос, не мужской и не женский, предупредил меня на ломаном языке (который можно было назвать и грундоргским, и корринвальдским), что сейчас меня развяжут, но если я попробую сопротивляться, то мне бу- дет очень больно. Затем чьи-то руки освободили меня от пут, и мне велели встать. Я поднялся и увидел троих мутантов, вооруженных кну- тами; лица двух из них были чрезвычайно безобразны, но я постарался не выдать своего отвращения. Один из этих уродов, обладатель герма- фродитского голоса, приказал мне раздеться догола. "Начинается! - подумал я. -Неужели нравы по обе стороны Границы полностью симмет- ричны?!" Голого, под конвоем, меня отвели к лесу (я успел заметить, что еще с несколькими пленниками проделывают то же самое, а остальные, очевидно, ждут своей очереди) и поставили между двумя деревьями, привязав за руки к их стволам. Затем ко мне подошли еще двое: аб- солютно лысый мужчина средних лет без видимых дефектов - впрочем, возможно, их скрывала одежда - и безобразная горбатая старуха с от- висшей до подбородка нижней губой, настоящая ведьма - я даже удиви- лся, как она могла попасть в военный отряд; впрочем, о силе и выно- сливости мутанта не всегда можно судить по его внешнему облику. Эта странная парочка принялась осматривать и ощупывать мое тело с такой тщательностью, что я даже испугался, не носит ли их интерес гастро- номический характер; при этом некоторые их действия заставили меня смутиться. Наконец старуха что-то прокаркала приведшим меня солда- там, и лысый кивком подтвердил ее слова. Меня развязали, по-прежне- му держа наготове кнуты; затем, к моему удивлению и немалой радос- ти, мне вернули одежду. Правда, теперь она вся была изрезана ножами - возможно, искали что-нибудь зашитое, или это просто обозначало мой теперешний статус; от сапогов отрезали голенища, превратив их в подобия галош. И все же лучше ходить в лохмотьях, чем нагишом. Едва я оделся, как мне снова связали руки за спиной, а на шею надели кожаный ошейник с прикрепленной к нему веревкой. Взявшись за эту веревку, один из мутантов повел меня в глубь леса, туда, где располагался их лагерь; двое других шли сзади. Впрочем, лагерем это можно было назвать только условно: здесь были лишь три-четыре пала- тки, замаскированные зелеными ветками, остальные же мутанты, види- мо, предпочитали в походе спать под открытым небом. Здесь мне наде- ли на ноги цепь и велели лечь на землю рядом с другими пленниками, уже прошедшими аналогичные процедуры. Еще около часа со стороны крепости подводили новых пленных; всего нас набралось около шестидесяти. Остальные, очевидно, были мертвы; мутанты прикончили раненых, больных, а также, надо пола- гать, тех, кто не прошел осмотр, если таковые были. Когда привели последних солдат, нас всех выстроили в колонну по одному и соеди- нили веревками наши ошейники, после чего снова велели лечь. До полудня победители отдыхали, не обращая на нас внимания. Я подумал, что если пыток и издевательств нет сейчас, то их, ви- димо, не будет и потом; однако существовала вероятность, что они просто не хотят мелочиться и там, куда нас приведут, нас ожидает полная программа со множеством зрителей. Что ж, любая отсрочка по- вышала шансы на побег. Я осторожно наблюдал за мутантами. Всего их после боя осталось чуть меньше двухсот, включая раненых; в целом их потери были ничтожны в сравнении с нашими. Мутанты валялись на траве, жгли костры, жарили мясо; его аромат живо напомнил мне, что я не ел со вчерашнего дня. Однако, после того как наши победители поели сами, они накормили и нас - не то чтобы очень сытно, но луч- ше, чем я ожидал. Наконец они стали собираться в путь. Большой от- ряд разделился на три части. Основные силы должны были продолжить борьбу против грундоргцев; тяжелораненых оставили здесь - как я понял, лес с его целебными травами хорошо подходил на роль лазаре- та; несколько человек оставалось для охраны раненых и ухода за ни- ми, в том числе и горбатая старуха. Наконец, три десятка солдат, половина из которых получили легкие ранения, должны были отправить- ся в тыл и отконвоировать туда пленных. Начальник этого отряда, че- ловек без левого глаза (не было даже глазницы - просто гладкая ров- ная кожа на ее месте), так обрисовал нам ближайшие перспективы: -Кто хочет жить - идти, быстро идти. Тогда не бить и кормить. Кто плохо идти - делать больно. Кто пытаться бежать - страдать, сильно страдать. Идти тихо, разговаривать нет. И вот мы тронулись в путь, на юг, вглубь страны мутантов. Спло- шной лес вскоре кончился, перейдя в лесостепь; ко всем прочим не- удобствам прибавилось палящее солнце. Впрочем, неудобства оказались меньше ожидаемых. Кандалы, делая невозможным бег, почти не мешали при ходьбе: они явно были сделаны не из железа и не из стали, а из какого-то легкого сплава. Впервые я подумал, что по уровню техно- логий мутанты могут не только не уступать королевствам севера, но и превосходить их. Конвойные относились к нам, разумеется, без особой симпатии, но и без ненужной жестокости. Я подумал, что вряд ли мы нужны им для какой-то ритуальной церемонии: скорее всего нас просто собираются продать в рабство, и мы не должны терять товарного вида. Кормили нас мутанты тем же, что ели сами. На привалах нам на неко- торое время освобождали руки, причем не всем сразу, а по очереди, десятками. Неприятнее всего мне показалась необходимость оправлять- ся публично и по команде. В первую ночь я проснулся от боли в связанных запястьях: верев- ка была затянута слишком туго, и я понял, что почти не чувствую пальцев. Удастся ли упросить кого-нибудь из мутантов ее ослабить? Я приподнял голову и огляделся. В нескольких шагах от меня горел небольшой костер. У огня, положив руки на колени, сидел мутант, очевидно, один из караульных. Вглядевшись повнимательнее в осве- щаемое колеблющимся светом лицо, я понял, что это женщина. 39. -Эй! - тихо окликнул я ее. Мутантка обернулась. Насколько я мог судить при таком освещении, ей было где-то между двадцатью и тридцатью, и на лице ее не было заметных дефектов. Если судить то- лько по лицу, то в мою эпоху призового места на конкурсе красоты она бы не заняла, но замуж бы вышла без особых проблем. У меня не- ожиданно сработал стереотип (вообще говоря, неверный, особенно в эмансипированных обществах), что женщины менее жестоки, чем муж- чины, и я попросил о большем, чем собирался. -Послушай... У меня затекли руки. Ты не могла бы их развязать? Я ведь все равно не убегу. Секунду она раздумывала, затем огляделась, проверяя, не наблю- дают ли за нами другие караульные (всего их было пятеро). Я вдруг подумал, что нашим конвоирам приходится тяжелее, чем нам: ведь мы можем спать всю ночь, а они вынуждены посменно нести дежурство. Впрочем, как говорят в Грундорге, "ошейник раба весит больше, чем доспехи воина". Именно моим ошейником и привязанной к нему веревкой она и за- нялась в первую очередь. Убедившись, что никакого подвоха нет и веревка по-прежнему крепка, она освободила мои запястья, и я при- нялся растирать их, восстанавливая кровообращение. -Спасибо. -Только это ненадолго, - предупредила она. -Когда моя смена кончится, придется снова связать тебя. И держи руки за спиной. (Разумеется, она говорила на языке Соединенных Республик не так гладко, но мы понимали друг друга, а потому я не стану передавать в своем повествовании ее акцент.) Убедившись, что она не настроена враждебно, я решил продолжить разговор. -Как тебя зовут? - спросил я. Возможно, со стороны пленника это было дерзостью, но я не заметил, чтобы мутанты придерживались этикета. -Эрмара, - ответила она. -А я Риллен. С севера. Мне прежде никогда не приходилось встре- чаться с му... с вашим народом, - я, пожалуй, слишком нарочито по- пытался снять с себя ответственность. -Мы не считаем слово "мутант" оскорблением, - холодно проин- формировала она. -Что с нами теперь будет? - задал я главный вопрос. -Вы полноценные, - ответила Эрмара, и в ее голосе послышалась странная интонация - не зависть, не неприязнь, а что-то еще. -Нам нужны ваши гены. Услышав это слово, я едва не выложил, кто я и откуда на самом деле, но вовремя прикусил язык. Даже если мутанты и превосходили по технологиям людей королевств, они явно не были ни уцелевшим ос- колком, ни возродившимся очагом цивилизации. На это однозначно ука- зывали их оружие и экипировка. Возможно, слово "гены" за столетия изменило значение, утратив первоначальный смысл? Во всяком случае, ни в Грундорге, ни в Корринвальде я его не слышал, а потому спро- сил, что это такое. Эрмара пробормотала что-то вроде "варвар", но затем все же сни- зошла до объяснений - объяснений, которые, как я понял, были ей не- приятны. -То, чем мы отличаемся от вас, вызвано генетическими изменени- ями. Эти изменения не всегда плохие - бывают и полезные. Но вредных гораздо больше. Из-за этого, в частности, больше половины мутантов не могут иметь детей, а больше половины детей рождаются мертвыми или умирают вскоре после рождения. Нам необходим постоянный приток здоровых генов, иначе мы бы вымерли. -Выходит... мы нужны вам для оплодотворения?! -Наконец-то понял. И работы вам хватит, можешь не беспокоиться. Так вот, значит, какого рода рабство нас ожидало! Что ж, ка- кой-нибудь самец на моем месте, вероятно, был бы только доволен. Однако я уже упоминал, что не отношусь к сексуально озабоченным; к тому же моими партнершами должны были стать отнюдь не фотомодели. Кроме того, СИДА и другие болезни... Было отчего прийти в уныние. -Значит, ради этого вы и устраиваете набеги на южные районы королевств? -Не только. Мы еще препятствуем вашей экспансии на юг. Нам не нужен ваш север, но мы должны заботиться о самосохранении. -Возможно, если бы вы прекратили набеги, вас бы оставили в по- кое. -Ты не знаешь собственной истории. Вы начали первыми, и это вполне логично. Вы размножаетесь бесконтрольно, ваша численность растет, вам нужны новые территории и ресурсы. И вы нас ненавидите. К счастью, вы постоянно воююте друг с другом. -Ты думаешь, мир невозможен? -А ты думаешь иначе? - усмехнулась Эрмара. -Тогда почему ты оказался здесь? В самом деле, возразить было нечего. Церкви и государству ну- жен внешний враг, дворянам нужны земли, мутантам нужны здоровые гены... -Женщин вы тоже захватываете? - спросил я. -Редко. Отдача от них мала - мужчина может за свою жизнь про- извести на свет в сто раз больше детей, чем женщина, а мороки с вашими самками много. Забеременев от мутанта, они стараются всеми силами повредить плоду, а любые суровые наказания только способ- ствуют им в этом. -А что происходит с пленником, когда он больше не может испол- нять свою генетическую функцию? -Зависит от конкретного квана. Обычно используют для физичес- кой работы, пока не свалится. Вы ведь обращаетесь с захваченными мутантами еще хуже. -Вы знаете об этом от пленных? - поинтересовался я. -Не только. У нас есть разведчики на вашей территории. Из чис- ла тех, у кого нет заметных отклонений. Я лишний раз убедился, насколько жители королевств недооцени- вают своего противника. -Эрмара, - сказал я, -у тебя, конечно, есть все основания мне не верить, но я хочу сказать, что не испытываю ненависти к твоему народу. В королевствах севера вас считают животными, но теперь я вижу, насколько это неверно. -Слишком поздно, - усмехнулась она. -Да и что мог бы изменить один человек? - она посмотрела на небо, видимо, определяя время. -Моя смена кончается. Не пытайся говорить со мной днем. Веревка вновь обвила мои запястья, но уже не так туго, как раньше. 40. До сих пор все мутанты были для меня, если можно так выразить- ся, на одно лицо - то есть, конечно, они весьма отличались друг от друга своей внешностью, но я из-за брезгливости старался не глядеть на них. Теперь же я решил рассмотреть Эрмару при дневном свете. Она шла слева от нашей колонны, довольно близко ко мне - возможно, и не случайно. Бросая на нее осторожные взгляды, я не заметил никаких уродств и в конце концов склонился к мысли, что она - латентная мутантка, из тех, чьи генетические отклонения не проявляются вне- шне. Почему-то эта мысль была мне приятна; мне не хотелось испыты- вать к Эрмаре отвращение. Я не лгал ей и действительно не чувство- вал ненависти к мутантам, понимая, что их жестокость обусловлена борьбой за жизнь, но ненависть и отвращение - разные чувства. В середине дня мы подошли к большому селению. Подобно тому разрушенному, что я видел в лесу, оно было окружено земляным валом и деревянными стенами, однако заметно было, что сооружены эти ук- репления давно и много лет не обновлялись. Выходит, у мутантов не было междуусобных войн - или, во всяком случае, они случались край- не редко. Солдаты же королевств, по всей видимости, со времен Эл- дерика не появлялись здесь иначе, чем в цепях. В этом поселении - по сути, большой и довольно зажиточной де- ревне - проживало что-то около тысячи мутантов. Значительная их часть высыпала на улицы и собралась на центральной (естественно, немощенной) площади посмотреть на вернувшийся с севера отряд, по- слушать новости и поглазеть на добычу. К чести мутантов, мы избе- жали издевательств, которых я опасался; правда, дети усердно драз- нили нас на незнакомом языке, но их попытки швырять в нас камнями были решительно пресечены старшими. Впрочем, дело тут, очевидно, не столько в мягкосердечии, сколько в прагматичном отношении му- тантов к общественной собственности. Кому придет в голову глумиться над коровой или лошадью? В этой деревне остались трое раненых - то ли местные уроженцы, то ли просто на лечение - и пятеро пленников. Никаких торгов не бы- ло: этих пятерых просто отрезали от общей веревки с конца, как от- резают сосиски от общей гирлянды. Так я оказался замыкающим; оче- видно, в следующий раз должна была наступить моя очередь. Разумеется, среди жителей деревни хватало любопытных экземп- ляров. Например, сестры-сиамские близнецы: ниже пояса это был один человек. Два торса расходились под углом вверх от общих бедер; сто- ять или передвигаться они могли, только опираясь на костыли. У од- ного мужчины ступни были вывернуты назад на 180 градусов, у другого на лице не было ни глаз, ни носа - один только рот. Здесь же, на привале, я впервые увидел левую руку Эрмары. Ее кисть была страшно изуродована. Лишь большой палец еще как- то походил на нормальный, хотя и был слишком толстым и коротким; остальные же пальцы, высохшие, неестественно скрюченные и почти сросшиеся, обтягивала мертвая, покрытая пятнами, шелушащаяся кожа. Я поспешно отвел взгляд. Казалось бы, я уже насмотрелся на разные уродства, но вид этой кисти вызвал у меня особое отвращение. Воз- можно, виной тому было несоответствие между моими ожиданиями и дей- ствительностью? Пожалуй, если бы у нее вовсе не было руки, это смо- трелось бы лучше. После недолгого отдыха мы покинули деревню и пошли дальше на юг. Я вновь и вновь прокручивал в уме способы бегства. Теперь, ко- гда с остальными пленниками меня соединяла только одна веревка, мо- жно было попытаться перегрызть ее за ночь. Но даже если это удаст- ся, как выбраться из охраняемого лагеря? Если бы у меня было больше времени, возможно, удалось бы склонить на свою сторону Эрмару. Но уже завтра я окажусь на одной из местных фабрик по производству потомства... Ночной привал опять сделали в чистом поле. Страна мутантов, во всяком случае в этих местах, оказалось редконаселенной: путь между соседними деревнями мог занимать целый день. Слева от места стоянки находился симпатичный лесок, способный послужить неплохим укрытием, если бы удалось до него добраться. Я сумел устроиться на ночлег на левом краю лагеря. Но заступивший на дежурство тип с по- крытой шишковидными наростами головой не сводил с нас взгляда. Вы- жидая, пока он утратит бдительность или сменится, я так старатель- но изображал спящего, что и в самом деле заснул. Разбудило меня прикосновение к шее. Во мраке безлунной ночи я различил склонившуюся надо мной фигуру с ножом в руке. Изуродо- ванная рука зажала мне рот, и я вздрогнул не столько от страха, столько от омерзения. -Тихо! - прошептала фигура. -Не двигайся. Сейчас я освобожу тебя. Я понял, что это Эрмара. Холодное лезвие осторожно скользнуло по моему горлу и разрезало ошейник. Затем я перевернулся, подстав- ляя ей связанные руки. -Я не могу сейчас снять цепь, - инструктировала меня мутантка, -мы сделаем это потом. Сначала ты должен добраться до леса. Ползи очень осторожно, пока не окажешься в чаще. Там жди меня. Все это было так замечательно, что я даже усомнился, проснулся ли я на самом деле. Или, может, меня заманивают в ловушку, чтобы схватить при попытки к бегству? Но зачем? Непохоже, чтобы Эрмара желала мне зла. С другой стороны, она предавала интересы своего народа - не слишком ли большая жертва ради человека, с которым она едва знакома, ради представителя враждебной расы? -Ползи же наконец! - она ткнула меня в бок. -Ты что, окаменел от счастья? Да уж, в излишке изящных манер мутантов не упрекнешь. Впрочем, общества с самым сложным этикетом оказываются обычно самыми жесто- кими. Чем больше условностей, тем меньше свободы... Я медленно полз в направлении леса, изо всех сил стараясь не звякнуть цепью. Несколько раз мне приходилось подбирать оторвавши- еся куски моих лохмотьев, чтобы они не навели на след. Вот, нако- нец, и первые деревья; но, следуя наставлениям Эрмары, я полз даль- ше, пока не убедился, что, оглянувшись назад, уже не вижу костров лагеря. Я поднялся, отряхнулся и стал ждать. Вскоре послышался шорох раздвигаемых веток, и я скорее угадал, чем увидел, приближающийся силуэт. -Риллен, это я, - тихо сказала Эрмара. -Как ты меня нашла в такой темноте? - удивился я. -По запаху, - спокойно ответила она. -У меня очень острое обо- няние. Я смутился. Так же как и от других жителей этой эпохи, пахло от меня не лучшим образом. Впрочем, Эрмара находила это совершенно естественным. -Что дальше? - спросил я. -У меня есть никому не известный домик на юго-востоке. Доволь- но далеко, но если бы ты не сбежал здесь и сейчас, завтра тебя бы сдали в первом же селении. В этом доме есть все необходимое: инст- рументы, чтобы снять цепь, одежда, оружие. -Но если это далеко, то мне придется долго возвращаться оттуда на север. Нет ли другого варианта? -Конечно, есть! - раздраженно фыркнула Эрмара. -Можешь отправ- ляться на север прямо сейчас, в лохмотьях и с цепью на ногах. Тебе предлагают помощь, но принимать ее ты не обязан. -Извини. Ты права. Я ведь даже не поблагодарил тебя за то, что ты уже для меня сделала. -От вас, северных варваров, дождешься благодарности, - провор- чала Эрмара. -Ладно, поработать языком еще успеешь. Мы отправляемся в путь прямо сейчас. 41. Итак, я принял предложение Эрмары, и мы отправились на юго- восток. Мутантка хорошо знала местность и рассчитала маршрут так, что открытые степные участки мы пересекали в основном по ночам, а днем пробирались по лесам или прятались в них. Таким образом нам удавалось избегать нежелательных встреч; лишь один раз, стоя на опушке леса, мы увидели вдали отряд конных мутантов (с такого рас- стояния я не разобрал, отличаются ли их скакуны от нормальных ло- шадей). Ручьи и небольшие речки, которые можно было перейти вброд, попадались нам довольно часто, так что мы не испытывали недостатка в воде. Питались мы мелкой живностью, которую Эрмара подстреливала из своего арбалета, а также лесными плодами. Естественно, на протяжении всего пути я приставал к ней с рас- просами о мире, лежащем к югу от королевств. Вот что - насколько можно верить ее словам - мне удалось узнать. Большинство мутантов обитает в центральных и частично - запад- ных районах континента. У мутантов нет единого государства или го- сударств, а также крупных городов; их общество состоит из кванов (возможно, это слово - видоизмененное "клан"). Кван - это община, объединяющая население одного или нескольких близлежащих селений. На севере Диких Земель расстояния между кванами довольно велики, но к югу плотность населения повышается. Однако даже и там кваны живут достаточно обособлено, основные связи между ними - торговые; существует также обмен, который в мою эпоху назвали бы научно-тех- ническим, и подчинение некоторым общим законам. У мутантов нет ари- стократии, как нет вообще наследственных разделений. Во главе ква- нов стоят кваиты - выборные лидеры, имеющие довольно широкие полно- мочия; власть их, однако, обычно ограничивает Малое собрание - что- то вроде совета старейшин. По особо важным вопросам жизни квана со- зывают Большое собрание, в котором может участвовать любой взрослый член квана. По вопросам, касающимся всех мутантов, собирают Совет Кваитов; первичная инициатива созыва Совета может исходить от лиде- ра любого квана. Если особого повода не возникает, Совет все равно собирается раз в два года. Обычно Совет принимает общие для всех законы и координирует военную политику. Мутанты не воюют друг с другом: постоянная угроза вымирания и истребления научила их вы- соко ценить жизнь своих соплеменников. По той же причине не ведут они и кровопролитных завоевательных войн против внешних врагов, ограничиваясь активной обороной и набегами с захватом пленных, хотя всегда находятся горячие головы, мечтающие о покорении всего конти- нента. На протяжении столетий подобные деятели несколько раз пред- принимали попытки объединить мутантов в единое государство с силь- ной центральной властью, но всякий раз такие попытки приводили к междуусобным столкновениям, а потому теперь решительно пресекаются в зародыше. Наиболее непримиримыми врагами мутантов являются королевства севера. На востоке, между страной мутантов и океаном, простираются джунгли, населенные дикарями, которые никогда не покидают свои леса. На юго-востоке начинается полоса бесплодных земель, отделяющая зем- ли мутантов от джунглей и постепенно переходящая в пустыню, за ко- торой, по слухам, тоже живут какие-то люди. На юго-западе находится негритянское государство - совершенно закрытое кастовое общество с абсолютной монархией и сильными позициями теократии, по уровню тех- нологий уступающее мутантам и северянам. Обычных белых там обращают в рабов, но мутантов предпочитают не трогать, считая, что им покро- вительствуют духи зла. Наконец, на юге лесостепь постепенно перехо- дит в сплошные степи, где обитают кочевые племена, состоящие из му- тантов и обычных людей. Кочевники - совершенные варвары, к тому же враждующие друг с другом; однако южные земли "цивилизованных" му- тантов порой страдают от их набегов. Что находится дальше к югу, Эрмара не знала. Мутанты, вынужденные постоянно бороться с внешним врагом и собственными физическими недостатками, с большим уважением отно- сятся к науке и прогрессу. Они вообще ведут себя более разумно и прагматично, чем жители королевств; ведь и человек, в конце кон- цов - ничто иное, как обезьяна-мутант, вынужденная компенсировать физическое несовершенство с помощью мозга. Их технологический уро- вень, таким образом, выше, чем у северян, однако до высокоразвитой цивилизации им все же далеко. У них есть машины, приводимые в дви- жение водяными колесами, но использовать пар они не умеют. Не из- вестно им также книгопечатание. Возможно, скоро они изобретут - если уже не изобрели - порох; тогда неустойчивое военное равновесие между мутантами и их врагами нарушится не в пользу последних. По понятным причинам, мутанты весьма искусны в медицине. Помимо соб- ственных достижений, они сохраняют некоторые обрывки знаний цивили- зации Проклятого Века; так, они имеют представление о генетике и радиации, хотя и не понимают механизма этих вещей. Эрмара подтвер- дила мне, что в Диких Землях еще существуют опасные радиоактивные зоны, хотя их довольно мало. Как оказалось, некоторые мутанты спо- собны чувствовать радиацию, как обычный человек чувствует тепло; благодаря им в основном и установлены границы опасных зон. Узнав, что мутанты уважают науку, я подумал, что могу быть полезен им своими знаниями, и осторожно выяснил у Эрмары, как ее народ относится к хроноперебежчикам. Но ее ответ меня разочаровал: оказывается, мутанты любят перебежчиков не больше, чем северяне. Правда, причина здесь не религиозная, а более рациональная: сопле- менники Эрмары считают - и, надо сказать, они правы - что во всем, что случилось с миром, в частности, и в их мутациях, виноваты мы. Стало быть, и в этой стране для меня не было места. Мутанты в целом нерелигиозны, хотя стопроцентные атеисты со- ставляют меньшинство. Более распространена другая концепция: "есть бог или нет - мы не знаем, и нет нам до этого дела; во всяком слу- чае, помощи от него не дождешься." Все это не мешает существованию множества суеверий и легенд о разных фантастических существах, лес- ных и водяных духах. Имеются и несколько религий, в основном воз- никших на базе конфессий, существовавших еще в мое время. Религиоз- ная нетерпимость, однако, отсутствует. Церкви существуют на общест- венных началах и не имеют никаких привилегий; ни одна из них не считается главной. Поскольку общество мутантов децентрализовано, у них нет посто- янных силовых структур. Военные операции осуществляются сборными отрядами кванов, которые формируются по соглашению между кваитами. У каждого квана имеется своя милиция, следящая за порядком в своей общине; судьей является кваит или назначенное им лицо. Поскольку чего-либо типа федеральной полиции не существует, бегство в другой кван с высокой вероятностью спасает преступника от ответственности; поэтому искушению нарушить закон противостоят очень суровые наказа- ния. Узнав об этом, я задал Эрмаре давно мучивший меня вопрос, как же она решилась не только помочь моему бегству, но и дезертировать из отряда; на это она беспечно ответила, что была в отряде единст- венной представительницей отдаленного квана, и вряд ли кто-нибудь сможет сообщить о ее преступлении ее землякам. Однако это, конечно, не могло объяснить поступка Эрмары. Не- ужели любовь с первого взгляда, заставившая забыть о долге? При всем моем отвращении к подобной романтической пошлятине приходилось рассматривать и эту версию. Но Эрмара отнюдь не походила на взбал- мошную истеричку, теряющую голову от мгновенно вспыхнувшей страсти. Да и поведение ее не походило на поведение влюбленной, она не де- лала никаких шагов к сближению. Ждала инициативы с моей стороны? Но я знал с ее слов, что в обществе мутантов установлена полная эмансипация. К тому же, если мутанты не кажутся нормальным людям симпатичными, то и люди вряд ли нравятся мутантам - у каждой расы свои идеалы...Что же тогда? Жест великодушия? Она поняла, что я заметно отличаюсь от обычного солдата с севера, и решила спасти меня от жалкой участи? Или же за всем этим крылась какая-то ловуш- ка? Но Эрмаре и ее квану часть добычи полагалась на законном осно- вании, ей незачем было похищать меня. Постепенно я даже стал сты- диться своих подозрений: ведь Эрмара полностью доверяла мне, хотя знала, как северяне относятся к мутантам, и не могла не понимать, что я мог бы, к примеру, напасть на нее, когда она спит. Наш путь занял четыре дня. К утру пятого, петляя между лысыми холмами, мы вышли к чахлой рощице достаточно унылого вида. Продрав- шись сквозь колючий кустарник и сухие ветки, мы оказались перед приземистым каменным строением, сооруженным неведомо кем и когда. Дом врос в землю почти по окна, закрытые тяжелыми ставнями. На про- гнившей бревенчатой крыше виднелись заплаты из досок. -Недурное местечко, а? - воскликнула Эрмара. -Несколько лет назад мне показал его один искатель приключений, натолкнувшийся на него во время своих скитаний по восточным районам. Он все собирался отправиться в джунгли, и мне не удалось его отговорить. Из джунглей он, конечно, не вернулся, а дом достался мне. Наверное, ему лет триста, а то и больше. Может быть, он стоит здесь с самого Прокля- того Века. -Ну это вряд ли, - заметил я. -Тогда не строили таких угрюмых крепостей. Вот столетием позже - вполне возможно. -Откуда ты знаешь? - удивилась Эрмара. -Ну... - смутился я, - приходилось видеть на севере... -А я слышала, что северяне уничтожили все, что сохранилось от Проклятого Века, - сказала Эрмара и странно на меня посмотрела. -Впрочем, тебе, конечно, виднее. Она сняла с двери огромный засов, и мы вступили в затхлый по- лумрак. Эрмара уверенно пошла вперед, я двинулся за ней наощупь. Заскрипели открываемые ставни, и в помещение хлынул дневной свет, продемонстрировав мне комнату с тяжеловесным столом посередине и несколькими грубо сколоченными табуретами вокруг. -Ну, теперь можно и перекусить со всеми удобствами, - сказала мутантка, выкладывая на стол остатки подстреленного прошлым вечером фазана (во всяком случае, я думаю, что это был фазан). -Сейчас при- несу вино. -Я предпочел бы сначала разделаться с цепью, - заметил я. , -По-моему, голод причиняет большие неудобства, - усмехнулась она. -Ну ладно, жди меня здесь. Эрмара вышла и вскоре вернулась с пыльным узкогорлым кувшином в одной руке и ножовкой в другой. Пока я пилил кандалы, она сходила за двумя глиняными кружками, размотала тряпку, закрывавшую горлышко кувшина, и разлила вино. К тому моменту, как я освободил наконец ноги, Эрмара уже с довольным видом жевала кусок фазаньего мяса. Она отсалютовала мне кружкой - у мутантов нет обычая произносить тосты - и отхлебнула вино. Я тоже взял свою кружку. Вино было удивительно приятно на вкус и пахло лесными ягодами. Однако уже после пятого глотка я почувствовал головокружение, которое все усиливалось. Я поставил кружку и взглянул на Эрмару, но тут же глаза мои закры- лись, и я уронил голову на стол. 42. Проснувшись, я долгое время не мог понять, где я и что со мной. Я лежал, тупо уставясь в потолок, пока рассудок с трудом выныривал из вязкой бездны тяжелого сна. Наконец я понял, что лежу на доста- точно жестком ложе, в комнате с низким потолком, покрытый серой простыней. Я чувствовал сухость во рту и еще какое-то ощущение... хорошо знакомое и означавшее нечто скверное. С растущим чувством тревоги я сел, откинув простыню... и убедился, что дела мои дей- ствительно сквернее некуда. На мне не было никакой одежды, но самым худшим было не это. Я был снова прикован цепью к кольцу в стене - правда, на этот раз за левую ногу, и цепь была куда длиннее, чем в грундоргской тюрьме. По всей видимости, ее длины хватило бы на перемещение почти по всей комнате, которая была несколько больше грундоргской камеры. Заб- ранное вертикальными прутьями решетки окно также было больше, чем там, и располагалось на нормальной высоте, а простую кучу соломы заменяла деревянная кровать; этим различия и исчерпывались. Я со- бирался уже встать и более подробно исследовать свою тюрьму, как вдруг в двери заскрежетал ключ. Я поспешно прикрылся простыней. Дверь отворилась, и вошла Эрмара. -Черт возьми, что все это значит?! - воскликнул я, чувствуя, что в сложившейся ситуации мое возмущение звучит несколько комично. -Извини, Риллен, - спокойно ответила она, - но мне пришлось так поступить. -Пришлось? Ты хочешь сказать, что действуешь по чьему-то при- казу? -Нет, - ответила она, и ее тон стал жестче. -Исключительно по собственной воле. -Но зачем эта комедия с побегом? -Подобно многим из нас, я бесплодна. По нашим законам, меня никогда не подпустили бы к полноценному. Полноценные не должны тра- тить свое драгоценное семя на таких, как я. Теперь-то я наконец все понял, хотя, знай я о ее бесплодии, мог бы догадаться и раньше. Мутанты ведь весьма ответственно под- ходят к вопросам своего размножения. И они не считают обычных лю- дей уродливыми. Красота - понятие относительное, ее идеал форми- руется как нечто среднее для каждой расы. Но мутанты - не единая раса, все они слишком отличаются друг от друга, и у них не может быть собственного идеала красоты. Если усреднить их внешность, уро- дства скомпенсируют друг друга, и получится как раз обычный чело- век. Чертова сука! Ей захотелось сексуального партнера посимпатич- нее, и она, ничтоже сумняшеся, просто взяла то, что хотела. -Проклятье! - воскликнул я. -По-твоему, лучший способ привя- зать к себе мужчину - это приковать его цепью? Есть извращенцы, ко- торым такое нравится, но я не из их числа. -Я же сказала, что вынуждена действовать подобным образом! Однажды я уже помогла бежать одному офицеру. Пока мы с ним проби- рались по лесам, он говорил, что обожает меня и останется со мной. Но, как только я распилила его кандалы, он огрел меня куском цепи по голове, и когда я упала, бил еще и еще, пока я не потеряла со- знание. Думаю, он счел меня мертвой, поэтому я и осталась жива. Когда я пришла в себя, выяснилось, что он исчез, прихватив с собой все, что смог унести. По-твоему, после этого я могу доверять севе- рянам? -Я не причинил бы тебе вреда. -Но и со мной бы не остался, - сказала она без всякой вопроси- тельной интонации. Я промолчал. -Не остался бы, - повторила она. -Если бы я тебе хоть чуть- чуть нравилась, ты бы дал мне это понять по пути сюда. Впрочем, после той истории я бы вряд ли тебе поверила. -Но ты хоть понимаешь, что поступила со мной не лучше, чем тот офицер с тобой?! -Лучше, - безапелляционно заявила Эрмара. -Я спасла тебя от фабрики, а там тебе пришлось бы куда хуже, чем здесь. К тому же я не собираюсь держать тебя на цепи всю жизнь. Нам еще может быть хорошо вместе. -Хорошо?! С тобой?! - возмущение лишило меня всякой способ- ности к дипломатии. -Почему бы и нет, ведь ты даже еще не пробовал! -И не собираюсь! Во всяком случае, - счел нужным добавить я, -пока ты не снимешь цепь. -Сейчас это невозможно. Ты слишком зол на меня. -Разумеется! Только не понимаю, какая тебе теперь от меня по- льза. Неужели после того, что случилось, ты решишься ко мне прибли- зиться? -Конечно, - спокойно ответила она. -Предположим, ты меня убь- ешь - ну и что это тебе даст? Ключа от цепи у меня при себе нет, ножовки тоже. Места здесь глухие, об этом доме никто не знает, тем более никто из тех, кто мог бы тебе помочь. Ты попросту умрешь от жажды и голода, сидя на цепи рядом с моим разлагающимся трупом. Ну, некоторое время ты сможешь питаться моим мясом... но это лишь рас- тянет агонию. Неужели это приятнее, чем быть моим любовником? Черт возьми, она все предусмотрела! Я мог лишь упрямо повто- рить: -Ничего у тебя не выйдет. -Голодный мужчина - злой мужчина, - изрекла Эрмара. -Я принесу поесть. -Опять что-нибудь отравленное? -Теперь-то зачем? - искренне удивилась она. И действительно, Эрмара принесла миску с холодным мясом и кру- жку с вином - тем самым, но на этот раз безвредным. Когда она отда- вала все это мне, у меня была прекрасная возможность для нападения - но нападение не имело смысла, тут она была права. -Ты не должен так обижаться из-за того, что я принимаю вынуж- денные меры предосторожности, - продолжала увещевания мутантка. -Да и что тебе делать на севере? Я же вижу, что ты не простой солдат, ты умнее этих варваров. Видимо, тебе пришлось поступить в армию, чтобы скрыться от преследований. Ты, наверное, аристократ, ставший жертвой интриг. Или ученый, обвиненный в ереси. Или даже... беглец из прошлого, - она метнула на меня пристальный взгляд, но я продол- жал спокойно жевать, хотя сердце мое и забилось учащенно. -Можешь не отвечать, - продолжала она. -В конце концов, я при- вела тебя сюда не ради разговоров. Но, если ты не умеешь ценить оказанных услуг, подумай хотя бы о собственных интересах. Условия твоего содержания целиком зависят от твоего поведения. Думай, - с этими словами она забрала посуду и удалилась. Да уж, было над чем подумать. Больше всего меня злила идиот- ская анекдотичность ситуации. Впрочем, смешного во всем этом было мало, серьезность намерений мутантки не подлежала сомнению. Очевид- но, я не мог рассчитывать чего-то добиться переговорами: все козыри были у нее на руках. Тогда что же? Сдаться? Несмотря на мое отноше- ние к сексу, физически я мог бы удовлетворить ее притязания - вряд ли она была слишком ненасытной, раз у нее хватило терпения на весь этот план. Но я хорошо помнил старую басню о певчей птице, которая, попав в клетку, пыталась заслужить свободу усердным пением. Я слез с кровати и принялся обследовать помещение. Главную проблему составляла цепь, и я с радостью убедился, что металличес- кие звенья и вмурованный в стену штырь во многих местах покрыты пятнами коррозии. Все же цепь была достаточно прочна, нечего было и думать справиться с ней без какого-нибудь орудия. Рассохшаяся деревянная кровать для этой цели явно не подходила. Если нечем рас- пилить, найти хотя бы какой-нибудь рычаг... Я подошел у окну и потряс прутья решетки. Тоже старые и ржа- вые; мне показалось, что один из них чуть поддается. Концы прута были зацементированы в щелях между камнями. Если каким-нибудь ору- дием расковырять эти щели... Очевидно, звеньями цепи, благо длина ее вполне позволяет. Неизвестно только, сколько времени на это уй- дет... но начать я решил немедленно. Не знаю, сколько времени я скреб и корябал старый цемент и яростно тряс прут; в конце концов я совершенно выбился из сил, а работа продвинулась весьма незначительно. Шепотом ругаясь послед- ними словами, я лег отдохнуть на кровать. В этот момент Эрмара за- явилась во второй раз. Теперь на ней не было штанов и рубахи. Босая, завернувшаяся в какое-то покрывало, она походила на женщину моей эпохи, вышедшую из ванной. Однако грязные засаленные волосы - а когда она подошла ближе, то и запах пота - развеивали эту иллюзию. -Ну, ты все еще сердишься? - спросила она отвратительно ко- кетливым тоном. -Сержусь, - пробурчал я. -Напрасно. Настало время помириться, - с этими словами она скинула покрывало и осталась совершенно голой. Ее грудь была слиш- ком плоской, а тело - слишком мускулистым для женщины; но единстве- нным по-настоящему крупным изъяном была левая рука. Именно эту уро- дливую клешню я и рассматривал. Проследив направление моего взгля- да, Эрмара покраснела и спрятала руку за спину. Она не имела ни малейшего понятия о технике обольщения и, дол- жно быть, полагала, что достаточно просто стоять вот так, чтобы лю- бой мужчина на нее набросился. Возможно, с ее прежними любовниками- мутантами так оно и было; в отличие от пресыщенных и развращенных аристократов северных королевств или людей моего времени, мутанты, по-видимому, не нуждаются в сексуальной изощренности. -Ну же! - сказала она, теряя терпение. Я смотрел на нее без всякого интереса или неприязни, со ску- чающим равнодушием. -Я же говорил - ничего у тебя не выйдет. -Но ты же можешь! - воскликнула она. -Но не хочу, - спокойно ответил я. Прежде мне приходилось читать, что женщина, чьи сексуальные домогательства отвергнуты, приходит в куда большую ярость, чем муж- чина в аналогичной ситуации. Теперь я мог наглядно в этом убедить- ся. Казалось, Эрмара вот-вот набросится на меня с кулаками. Но вме- сто этого она подобрала с пола свое покрывало и порывистым движени- ем завернулась в него. -Пока не передумаешь, еды больше не получишь, - заявила она, уходя. 43. Когда она удалилась, я выждал из осторожности некоторое время, а затем снова принялся за работу. Я понял слова Эрмары буквально и поначалу решил, что мне придется только поголодать, что было непри- ятно, но не слишком меня беспокоило; однако через несколько часов я убедился, что остался также и без воды. Это заставило меня удво- ить усилия. К ночи мне удалось довольно заметно раскрошить цемент; прут уже ощутимо шатался. Отчаянно мечтая о кружке воды, я улегся спать. Проснулся я рано, почти на рассвете (что вообще-то для меня нехарактерно), с ощущением жуткой сухости во рту. Прежде мне ни- когда не приходилось подолгу переносить жажду, и я понял, что вре- мени у меня не много. Если я не справлюсь с решеткой в ближайшее же время, то за глоток воды буду готов на все. Эрмара не появлялась целый день; у нее достало решимости ждать, пока я сломаюсь. Наконец я почувствовал, что вот-вот сумею вырвать из щели нижний конец прута, и решил на этом пока остановиться, по- скольку результаты моей работы уже были заметны со стороны, хотя и не бросались в глаза. Я подошел к двери и принялся барабанить по ней кулаками и звать мою тюремщицу. -Ты передумал? - услышал я наконец ее голос из-за двери. -Да! Но сначала дай мне напиться! -Хорошо, - сказала она. -Я тебе поверю. Надеюсь, ты оправдаешь доверие. Через полминуты она вошла с кувшином в руке. На этот раз на ней не было даже покрывала. Я ждал ее, сидя на кровати, полупри- крытый простыней. Естественно, на окно она даже не взглянула. Она протянула мне кувшин, не выпуская его из рук, и дала мне сделать лишь несколько жадных глотков. -Остальное потом, - деловито сказала она и поставила кувшин на пол. Я заставил себя улыбнуться. Она улыбнулась в ответ и накло- нилась, приготовившись скользнуть в мои объятия. Я резким движением бросил на нее простыню и, схватив Эрмару за горло, опрокинул ее на пол. Возможно, в первое мгновение она восприняла мои действия как неожиданную ласку, но уже в следующий момент принялась яростно со- противляться. Мне даже не удалось с размаху ударить ее головой о каменный пол, как я рассчитывал. В то же время простыня закрыла ей лицо, и она вынуждена была бороться вслепую. Как я уже упоминал, Эрмара была весьма развита физически; если бы наша схватка произошла вскоре после моего прибытия в эту эпоху, то я, изнеженный цивилизацией интеллектуал, имевший лишь номиналь- ное воинское звание, не получил бы ни единого шанса. Однако за вре- мя пребывания здесь я кое-чему научился и теперь старательно пере- жимал пульсировавшие под моими пальцами артерии на ее горле, в то время как она наносила мне довольно болезненные удары и все стара- лась добраться до моего лица и шеи. Потом инстинкт самосохранения взял в ней верх, и она принялась отрывать от горла мои руки. В ка- кой-то момент ей это почти удалось, но затем ее хватка ослабла и руки бессильно упали в стороны. Ее тело застыло подо мной. Воз- можно, в каком-то смысле она и получила от меня то, что хотела - смерть от асфиксии нередко сопровождается острыми сексуальными ощу- щениями. Я откинул простыню и посмотрел на ее исказившееся лицо, а за- тем полностью накрыл труп. Я был по-прежнему зол на Эрмару и не жалел о ее смерти, хотя и не желал ее. Я убил ее не из-за злости, а просто потому, что это был самый простой и надежный способ обе- зопасить дальнейшую работу по моему освобождению. Первым делом я допил воду из кувшина, а затем, немного пере- дохнув после схватки, снова занялся прутом. Вскоре мне удалось вы- тащить из щели его нижний конец, а повиснув на нем всей тяжестью и продолжая раскачивать, я вырвал и верхний. Оставалось самое от- ветственное - цепь. Все мои расчеты строились на том, что с помо- щью прута удастся с ней справиться; если же нет - тогда жуткий ко- нец, описанный Эрмарой, становился реальностью... Я сел на пол, вставил конец прута в одно из звеньев цепи и начал поворачивать, перекручивая цепь. Один оборот, второй, тре- тий... Она лязгала, натягиваясь по всей длине, металлическое коль- цо все сильнее впивалось в мою лодыжку. Постепенно я придвигался ближе к стене; цепь укорачивалась, резко складываясь изгибами и петлями, которые увеличивали мой рычаг. Звенья скрипели и скреже- тали друг о друга, с них осыпалась ржавчина. Крутить становилось все труднее; наконец настал момент, когда я, даже навалившись всем телом на рычаг, не мог больше выиграть ни градуса. Все же я продол- жал наваливаться, стиснув зубы от злости и боли в ноге. Я еще пом- нил из курса физики, что, даже если сила недостаточна для мгновен- ного разрушения материала, при постоянно приложенном напряжении деформация накапливается; закрыв глаза, я пытался вообразить эти постепенно расходящиеся атомы, эти микротрещины, бегущие во все стороны от дефектов кристаллической решетки и проеденных коррозией каверн, словно мое воображение могло их подстегнуть. Через некото- рое время я дал себе передышку, ослабив нажим; затем приподнялся и рывком навалился на стержень, потом снова и снова. На двадцать ка- кой-то раз, когда прут уже заметно погнулся, а я начал склоняться к мысли, что скорее сломаю себе ногу, нежели цепь, наконец-то раздал- ся треск, и я рухнул на пол. Лопнуло одно из звеньев; однако, осмо- трев всю цепь, я увидел, что мог бы освободиться и раньше, так как еще во время моих предыдущих попыток слегка разошлось кольцо, кре- пившееся к стене посредством штыря. Итак, я наконец был свободен! Пусть голый и с обрывком цепи на ноге, но теперь я принадлежал только себе. Взглянув с некоторым даже злорадством на накрытый простыней труп Эрмары, я подхватил цепь и отправился исследовать дом. В комнате, бывшей, по всей видимости, спальней Эрмары, я нашел ключ, которым отомкнул кольцо на ноге; нашел я также оружие - арба- лет с колчаном стрел и два ножа, а на кухне - разделанную тушу ка- кого-то копытного, добытого, как видно, этим же утром. Но вот чего я не обнаружил нигде, так это своей одежды - впрочем, эти лохмотья все равно мало на что годились. Оставалось воспользоваться одеждой Эрмары. В обществе мутантов, где женщины работают и сражаются на- равне с мужчинами, не существует какого-либо разделения фасонов по половому признаку; единственное неудобство составляли размеры. И если штаны и куртку мне кое-как удалось на себя натянуть, то с са- погами было сложнее. В конце концов, вооружившись ножом, я вырезал из них некое подобие сандалий - конечно, подошвы у этих сандалий были явно маловаты, но выбирать не приходилось. Меж тем уже смеркалось; я решил переночевать в доме, а наутро отправиться в путь. Мысль о ночевке в одном доме с телом убитой мною женщины не вызвала у меня дискомфорта; со времени бегства из Проклятого Века я навидался трупов. И если в ту ночь, лежа на кро- вати Эрмары, я долго не мог заснуть, то совсем по другой причине: я обдумывал, что делать дальше. Чем больше я размышлял на эту тему, тем больше убеждался, что в одном мутантка была права - мне нечего делать на севере. Почему там считается, что из страны мутантов не возвращаются? Ведь я уже знал, что побеги были, да и по логике, их не могло не быть. Значит, вернувшиеся предпочитают не афишировать этот факт, а начинать новую жизнь на новом месте; очевидно, им грозят опасные обвинения - от шпионажа до ереси. Но, предположим, я вернусь в Грундорг - до кото- рого надо еще добраться через контролируемые мутантами территории - и начну там новую жизнь; что это будет за жизнь? Второго герцога Раттельберского уже не найти. Снова поступить в солдаты? Нет уж, хватит. Если уж и рисковать жизнью, то ради собственных интересов, а не ради королевского тщеславия. С другой стороны, какие альтер- нативы возвращению? Остаться жить в этом доме? Некоторое время я думал об этом. Пожалуй, убежище было довольно безопасным; сущест- вовала высокая вероятность, что еще много лет сюда не заглянет ни один мутант. Продовольствие, по всей видимости, можно добывать охо- той, вода тоже должна быть где-то поблизости. Но мысль об остатке жизни, проведенном в этой глуши без всякого занятия, кроме заботы о пропитании, привела меня в ужас. Что остается еще? На западе му- танты, на востоке джунгли с людоедами. На юге... Эрмара говорила, что к югу проходящая здесь полоса бесплодных земель переходит в пустыню, за которой вроде бы живут люди. Пожалуй, этому можно ве- рить - если мутантка и искажала истину, то отнюдь не в сторону при- украшивания, она ведь хотела убедить меня, что бежать мне некуда и незачем. Вполне возможно, что эти люди не слишком агрессивны к чужакам... может, и пустыни-то никакой нет. Постепенно я все более уверял себя, что путь на юг лучше любого другого, и наконец, приняв твердое решение, заснул со спокойной совестью. 44. На другой день я проснулся довольно поздно; солнце уже жарило вовсю. Я вдруг подумал, что Эрмару следовало бы похоронить; однако, осматривая дом накануне, я не видел ни одной лопаты, да и притраги- ваться к трупу, который, учитывая особенности южного климата, уже начал разлагаться, мне не хотелось. Итак, я оделся, положил в торбу съестные припасы, огниво и фляжку с водой, заткнул за пояс ножи, взял арбалет и навсегда покинул старинный дом. Не имея ни компаса, ни часов, я мог лишь весьма приблизительно ориентироваться по солнцу. Поначалу я, кажется, довольно сильно за- брал к востоку и вскоре оказался в самой сердцевине бесплодных зе- мель. Здесь не росло ни деревца; лишь кое-где на глинистой почве торчали чахлые кустики да пучки желтой травы. За несколько часов пути по этой местности я не заметил ни малейших признаков воды; единственной попавшейся мне дичью были ящерицы. Я шел дальше, по- лагая, что вскоре пересеку бесплодную зону и окажусь достаточно близко к джунглям, чтобы найти воду, и в то же время достаточно далеко от них, чтобы избежать нежелательных встреч с их обитателя- ми. Однако я шел и шел, а пейзаж становился все более унылым. Те- перь-то я понимаю, что, неверно оценив положение солнца, вслед за ним отклонился к югу и шагал прямиком в пустыню. , Большую часть пищи и воды я употребил в первый же день; оста- лось только несколько фруктов и четверть фляги. Я все еще полагал, что вскоре смогу пополнить свои припасы. Утром второго дня я про- снулся совершенно разбитый - по всей видимости, накануне мне на- пекло голову. Странное дело, но я только в тот момент вспомнил об этой опасности и, отрезав от торбы большой кусок материи, сделал себе что-то вроде чепца - должно быть, со стороны это выглядело нелепейшим образом. К полудню местность оставалась все такой же безжизненной, однако на горизонте я заметил нечто, показавшееся мне извилистым руслом реки. Я ускорил шаг и часа через два, обли- ваясь потом, вышел на берег. Но увы! Река давным-давно пересохла; ил, покрывавший некогда дно, обратился в серую пыль, уже почти раз- метанную ветром. Бормоча проклятия, я спустился по песчаному отко- су. Положение становилось серьезным. Я понял, что зашел уже доста- точно глубоко в пустыню и петляния к западу или востоку вряд ли пойдут теперь на пользу. Выходило, что я слишком легкомысленно от- несся к приготовлениям, отправляясь в путь. Но мысль о том, чтобы повернуть назад, привела меня в ярость. В конце концов, рассудил я, какая-то трава здесь кое-где все-таки растет, а значит, рано или поздно я найду воду - и, сделав последний глоток из фляги, принялся взбираться на противоположный берег. Я действительно нашел воду - уже ближе к вечеру. Это было ма- ленькое озерцо, почти лужа, обросшее по краям каким-то пожелтевшим тростником. Вода в нем была теплая, солоноватая и вообще противная на вкус. Отчаянно надеясь, что ее недостатки исчерпываются этим и в ней нет ничего, опасного для жизни, я напился и наполнил флягу. На третий день пути мне вновь был преподнесен пренеприятный сюрприз. Я полагал, что забрался уже в самое сердце пустыни; од- нако к полудню стал замечать, что камни, растрескавшаяся глина и пыль все более уступают место сплошному песку, на котором не росло ни кустика; а вскоре впереди замаячили и барханы. Значит, настоящая пустыня только начиналась. И, естественно, я не мог даже приблизи- тельно судить о том, где она заканчивается. Сейчас я сам удивляюсь, что не повернул тогда назад: лезть очертя голову в пески с одной початой флягой воды и вовсе без пищи было чистым безумием. Но мною, вероятно вследствие жары и усталости, владела какая-то особенная упорная злость, не считавшаяся с доводами рассудка. Кому-то уда- валось пересечь эту пустыню, раз слухи о людях, живущих за ней, дошли до мутантов - и это соображение перевесило в моих глазах все прочие. По счастью, мне хватило ума перестроить свой суточный гра- фик: я шел всю ночь, перенеся отдых на жаркие дневные часы. Весь четвертый и пятый день я карабкался с бархана на бархан, по-прежнему ориентируясь по солнцу и отчаянно стараясь растянуть запас воды. Голова гудела от жары, на лице и руках облезала обож- женная кожа; вдобавок ко всему мои убогие сандалии не могли долж- ным образом защитить ноги от раскаленного песка. На исходе пятого дня я выпил последнюю каплю воды. Теперь дороги назад не было: учи- тывая, что силы мои с каждым днем уменьшались, я едва добрел бы до северной границы песков. Шестой день был сплошным кошмаром. Голова моя словно напол- нилась расплавленным свинцом, а рот - ватой. Глаза болели от не- стерпимо яркого света и пыли. Несколько раз я падал, взбираясь на на бархан, и сползал по склону вниз. Удивительно, что я всякий раз поднимался. Еще более удивительно то, что я все еще как-то ориен- тировался по солнцу и не принялся кружить на одном месте, как это часто бывает в таких случаях. Постепенно я впадал в полное отупе- ние, и даже мысль о скорой гибели не слишком пугала меня, но все- таки я шел - а кое-где и полз - вперед. Предрассветная прохлада немного освежила меня, но ненадолго. Было еще, должно быть, не позже десяти утра, когда я свалился у подножия очередного песчаного холма и погрузился в полусон, полу- обморок. Я выныривал из забытья долго и тяжело; когда же наконец яс- ность сознания вернулась, я понял, что этот день станет последним. Констатировав это с некоторым даже облегчением, я принялся собирать свои вещи. Как раз в тот момент, когда я вытаскивал из песка арба- лет, по склону бархана ко мне скользнула тень. Я вскинул голову и увидел силуэт, поднимавшийся из-за песчаного гребня; пока видны были только голова и плечи. Мое полумертвое состояние моментально улетучилось. Я быстро вложил стрелу и натянул тетиву (арбалеты мутантов весьма совер- шенны по своей конструкции и приводятся в боевую готовность почти мгновенно). Незнакомец тем временем полностью поднялся на гребень. В тот момент я не обратил внимания ни на его лицо, ни на одежду; я видел лишь, что он тоже вооружен арбалетом. Удивительное дело, но ни одному из нас не пришло в голову ок- ликнуть друг друга, вступить в переговоры, хотя бы опустить оружие в знак мирных намерений. Каждый только видел арбалет в руках друго- го и торопился выстрелить первым. Это удалось ему. Однако стрела прошла высоко над моей головой. Осознав, что промахнулся, он хотел отступить назад, за гребень, но я уже спус- тил тетиву. У меня не было возможности хорошо прицелиться; это была чистая случайность, что стрела вонзилась ему в грудь. Он нелепо взмахнул руками и скатился по склону бархана к моим ногам. Он был еще жив, когда я поспешно его обыскивал. Вот и фляга; но, откупорив ее, я убедился, что она так же пуста, как и моя соб- ственная. Я зарычал от отчаяния; а потом, взглянув в его закатыва- ющиеся глаза, решительно вытащил нож и взрезал артерию у него на шее, припадая ртом к ране. Я высасывал его теплую, с металлическим привкусом кровь, пока она еще текла. Наконец я выпустил безжизнен- ное тело, и оно упало на песок. Этот жуткий напиток придал мне сил. Поднявшись, я перешагнул через труп и побрел вверх по склону бархана. Оказавшись на гребне, я увидел город. 45. Это был город моей эпохи, один из крупных городов Проклятого Века - вернее, то, что от него осталось за семь столетий. Ни одно здание, ни один из величественных небоскребов не уцелел полностью. Повсюду, точно гнилые зубы, торчали развалины. Часть их, вероятно, уже поглотили волны наступающего с севера песчаного моря. Однако натиск барханов сдерживали заросли какого-то серого колючего кус- тарника, покрывавшего южные склоны. Видимо, здесь было уже не так плохо с водой. Некоторое время я разглядывал с гребня расстилавшиеся передо мной руины, пытаясь обнаружить какие-нибудь признаки жизни. Не об- наружив таковых, я двинулся вперед, на всякий случай перезарядив арбалет и держа его наготове. Вблизи город выглядел таким же мертвым, как и издали. Прежние улицы были погребены под многометровым слоем обломков, щебня, глины и песка, так что дома начинались этажа с третьего-четвертого, на- сколько я мог судить, заглядывая в оконные проемы, и редко превыша- ли в высоту десять - от нового уровня земли - этажей. Дальше - а часто и от самой земли - начиналось бетонное крошево, заржавелые обломки арматуры, кое-где еще блестели чудом уцелевшие осколки сте- кла и болтались рваные оплетки кабелей. Тут и там груды мусора на месте рухнувших зданий преграждали путь. Где-то можно было увидеть разбитую ванну или почти целый унитаз, где-то - раскуроченный сейф или ржавый остов холодильника. В некоторых местах под слоем пыли угадывались пластиковые корпуса бытовых приборов; дерево рассыпа- лось в труху, бетон искрошился в пыль, железо съела ржавчина, и один лишь пластик пребудет вечно. Я не видел ни одного автомобиля - если от них что и сохранилось, то оно покоилось теперь глубоко под моими ногами. Не заметил я и скелетов, хотя их в развалинах, конеч- но, было множество. Но за столетия пыль все укрыла своим саваном, а я не слишком старательно рассматривал содержимое руин. Многие из них поросли уже серой колючкой и мало отличались от природных хол- мов. Опасливо косясь на грозящие рухнуть стены, я пробирался все глубже в город, надеясь обнаружить следы его обитателей - ведь уби- тый мной человек, несомненно, пришел отсюда. Но всюду царил все тот же дух старой, семисотлетней смерти, дух всепобеждающей энтро- пии. Лишь несколько раз при моем приближении с дороги метнулись ка- кие-то мелкие существа - я даже не успел разглядеть, крысы это или большие ящерицы. Очевидно, они боялись человека; но сам этот факт ни о чем не говорил - отчего бы им не бояться столь крупного в сра- внении с ними животного, даже если они его раньше и не видели? Неожиданно я увидел впереди торчащую из земли руку - не кисть скелета, а вполне полноценную конечность. Подойдя ближе, я убедил- ся, что это рука статуи. Я склонился над ней, размышляя, монумент какому из героев Соединенных Республик находится теперь у меня под ногами. -Руки вверх! - раздалось внезапно за моей спиной. Я попытался обернуться, но тот же голос приказал: -Не рыпайся! И положь дуру! Я понял, что речь идет об арбалете, и осторожно опустил оружие на землю. -Так. И не дергайся, - предупредил еще раз голос. -Нас трое. Блефовал он или нет? Я решил не рисковать. Кто-то подошел сза- ди и, пока я стоял с поднятыми руками, принялся меня обыскивать. Конфисковав нож (второй я еще раньше потерял в пустыне), он велел мне - на этот раз другим голосом, из чего я заключил, что их как минимум двое - заложить руки за спину и тут же связал их тонкой веревкой. Только после этого я получил возможность рассмотреть оби- тателей города. Их было действительно трое, и всех троих отличала колоритная внешность. Одеяния их состояли из потертой, местами залатанной кожи и каких-то лохмотьев; поверх всего этого висели цепочки, браслеты, амулеты из кусков металла. Первый - тот, что командовал - держал в руках некий неуклюжий самопал - аркебузу, мушкет или что-то в этом роде. Это было первое огнестрельное оружие, увиденное мною у жите- лей теперешней эпохи; впрочем, не уверен, что оно в самом деле стре- ляло. У "мушкетера" была оригинальная прическа: левая половина го- ловы полностью выбрита, зато волосы с правой половины длинными гря- зными космами ниспадали на плечо. Распахнутая кожаная куртка без рукавов открывала непристойную татуировку на груди парня. Второй - тот, что связал мне руки - был негр или темнокожий мулат. На боку у него висела шпага - самая настоящая дворянская шпага, какие носят вместо тяжелых мечей городские аристократы. Третий производил самое жуткое впечатление. Его совершенно лысая голова была обезображена: палач вырвал ему ноздри и выжег клеймо на лбу, кроме того, через все лицо тянулся необычайно глубокий шрам. Левой кисти он тоже где- то лишился, но вместо обычного для одноруких крюка культю венчал остро отточенный металлический штырь, которым его могучий облада- тель мог, вероятно, проткнуть не только человека, но и рыцарский доспех. Словом, вся компания в целом отнюдь не выглядела симпатичной; но я почему-то почти не испугался. Я побывал уже во стольких пере- дрягах, что не сомневался, что мне и на этот раз удастся как-нибудь выкрутиться; хотя, казалось бы, по теории вероятности везение дол- жно было в конце концов закончится. Они вели меня к центру города. В первые минуты пути никто не произнес ни слова. -Язык проглотил от страха? - осведомился мушкетер. -Нет, просто жду, пока вы сами все мне расскажете, - ответил я, надеясь, что они оценят мою невозмутимость. -Ха, а ты мне нравишься, - хохотнул мушкетер. -Может, мы тебя и не прикончим. Впрочем, это как шеф решит. -Ну, раз уж мы начали беседу, то, может, вы сообщите, куда я, собственно, попал? -К черту в задницу, - пробурчал негр. -Впрочем, один мой приятель называл это место Страной отвер- женных, - добавил мушкетер. -Он был придворный поэт у какого-то там принца. И, натурально, завел шашни с принцевой женой. Ну, тот, конечно, собирался содрать с него кожу и посадить на кол, но пар- нишка вовремя сбежал. Забавный был тип. Жалко, прирезали его по пьянке. Мои подозрения подтвердились. Эти люди были не местные, а бег- лые преступники с севера; вероятно, таковы же и другие обитатели здешних мест. Интересно, одна в городе банда или несколько? И если несколько, то к какой из них принадлежал убитый мною в пустыне? Наш путь окончился на широкой площадке, бывшей некогда крышей магазина или кинотеатра. В крыше зияли многочисленные неправильные дыры, служившие, как я понял, целям вентиляции и освещения. Мушке- тер нагнулся над одной из таких дыр и заорал: -Э-гей, мы пришли! Снизу ему что-то ответили, и из дыры высунулся конец пристав- ной лестницы. Оценив, что я не смогу спуститься по ней со связан- ными руками, мушкетер развязал веревку, напутствовав меня словами "рыпнешься - хана тебе!" Я спустился вниз и оказался в узком зале, наполовину завален- ном землей и каменными обломками через оконные проемы. Справа от меня шла стена с несколькими дверями. Несколько бандитов сидели вокруг ржавого контейнера, служившего им столом, и играли во что-то азартное; еще человек десять спали или просто валялись на куче тря- пья. Двое, подававшие лестницу, с любопытством и настороженностью рассматривали меня, пока спускались мои конвоиры. -Вот, поймали у северной окраины, - похвастался мушкетер. -Шеф на месте? -Куда он денется, - ответил один из бандитов. -Ну пошли, - распорядился мушкетер. Клейменый упер мне штырь в спину и проводил таким образом до двери в середине зала. Негр пару раз грохнул по двери кулаком. -Ну, чего там? - донесся изнутри голос, показавшийся мне зна- комым. Негр открыл дверь, и клейменый подтолкнул меня внутрь. Комнату, некогда, видимо, бывшую служебным кабинетом, загро- мождал всякий хлам. Здесь были какие-то ящики, мешки, металличес- кие и пластиковые предметы Проклятого Века - не имевшие, очевидно, никакого полезного предназначения и служившие атрибутами роскоши. На стенах висели вытершиеся ковры и клочья полуистлевшей, когда-то дорогой материи. Интерьер разнообразили несколько человеческих че- репов с сохранившимися остатками волос и разного рода холодное ору- жие. Здесь же стояла изрядная бутыль, содержавшая, должно быть, самогон. На полу, в неправильном овале падавшего через дыру света, чернели угли костра. Хозяин всего этого великолепия и главарь банды возлежал на матрасе, набитом, как я потом узнал, человеческими во- лосами, закинув ногу на ногу и лениво перебирая струны чего-то сре- днего между гитарой и мандолиной. Лицо его - как, впрочем, и мое собственное - обросло бородою, поэтому в первый момент я не мог его узнать. -Черт возьми, - воскликнул он, - неужели это Риллен?! Я наконец понял, кто передо мной, хотя и с трудом мог в это поверить. -Лоут! 46. Да, это действительно был он - мой современник и старый друг, бывший офицер госбезопасности Соединенных Республик Кройлес Ди, бывший член кружка хроноперебежчиков Лоут, последний из моих то- варищей по бегству в будущее. Я давно считал его мертвым; он, оче- видно, был обо мне того же мнения. -Видок у тебя неважный, - заметил он. -И кровь на губах. Эти придурки тебя били? -Нет, просто при переходе через пустыню мне пришлось попробо- вать себя в амплуа вампира. -Я чувствую, нам есть о чем рассказать друг другу. -Позже. Я чертовски устал и хочу есть и пить. -Разумеется. Эй, парни! Этот человек - мой друг. Тащите жратву и прихватите нормальные шмотки. -А вымыться у тебя тут можно? - поинтересовался я. -Увы, - скривился Лоут. -Воды мало, приходится экономить. "Шмотки" оказались нормальными разве что по местным меркам (правда, теперь они были подходящего размера), у воды был непри- ятный привкус, так же как и у жесткого мяса (как выяснилось позже, собачьего), а жидкость из бутыли мало напоминала вина из герцог- ских погребов; но после ужасного перехода через пустыню я не при- вередничал. -Ну а теперь я, пожалуй, вздремну, - сказал я, насытившись. -Пожалуйста. Можешь спать спокойно. Я здесь полный хозяин. -Ну, это как сказать, - зевнул я, вытягиваясь на куче тряпья. -Я, между прочим, корринвальдский дворянин, которому король пожа- ловал в вечное владение земли как раз в этих местах. Так что все вы тут - мои вассалы, - с этими словами я заснул. Я проспал несколько часов и, проснувшись, почувствовал себя гораздо лучше. Теперь мы с Лоутом могли, наконец, поведать друг другу свои приключения. История Лоута тоже была весьма необычной для средневековья, где, вопреки представлениям цивилизованных романтиков, большинство людей ведет скучнейшее существование и нередко за всю жизнь ни разу не покидает собственного городишки, деревни или поместья. Итак, по- сле того как все наши товарищи погибли и остались только мы с Лоу- том, он отправился на юг, чтобы выяснить, нельзя ли обосноваться в малонаселенных краях, подальше от внимания Священного Трибунала. Однако довольно скоро, пробираясь по лесу, он услышал звуки сраже- ния и, осторожно подобравшись к месту боя, увидел разбойников, ко- торых атаковали королевские солдаты. Лоут недолго колебался и, до- став пистолет, открыл огонь по солдатам. Несколько было убито, ос- тальные обратились в бегство. Разбойники тоже были изрядно напуга- ны, однако не стали бежать от внезапного союзника. Лоут объявил им, что хочет вступить в шайку. Помня мои слова о том, что разбойники непременно убьют его, чтобы завладеть чудесным оружием, мой прия- тель объяснил им, что пистолет станет слушаться только его, и в до- казательство протянул оружие главарю, предварительно взведя предо- хранитель. Разбойник, повертев без толку пистолет в руках, вынужден был признать могущество Лоута. Надо заметить, Кройлес сильно риско- вал: разбойники, как бы отрицательно не относились они ко всем офи- циальным институтам, все же часто не лишены страха перед церковью и вполне могли если и не выдать Лоута Священному Трибуналу, то по крайней мере самолично прикончить "колдуна". Тот, впрочем, поста- рался уверить их, что раздобыл "сатанинское" оружие по случаю и не знает принципа его действия; однако знает, что пистолет прослу- жит не слишком долго (патронов-то оставалось немного). Лоута при- няли в банду; он участвовал в нескольких ограблениях, истощивших его боезапас. Слух о дерзких нападениях на королевские конвои дошел до местного шерифа, отрядившего против разбойников, применявших дьявольское оружие, изрядные воинские силы, поддержанные гвардейца- ми Священного Трибунала. Лоут, опасаясь, что напуганные разбойники могут выдать его властям, бежал дальше на юг и добрался, наконец, до джунглей Диких Земель, где и был спящим захвачен в плен племенем куадиров. Оказывается, отнюдь не все дикари, обитающие в джунглях - людоеды; куадиры, к примеру, ими не были. Однако, когда Лоута, свя- занного лианами, приволокли в стойбище, он еще этого не знал. Его поставили перед вождем; вокруг столпились любопытные. Полагая, что пленник ничего не сможет сделать в окружении вооруженных воинов, его развязали. Тут Лоут взял реванш за свое бесславное пленение и продемонстрировал дикарям кое-какие приемы боевых искусств, кото- рыми владел как офицер госбезопасности. Нельзя сказать, чтобы Крой- лес отличался особым мастерством в этом деле; он был кабинетным работником. Однако на неискушенных куадиров и то, что он умел, про- извело впечатление. Правда, бежать ему не удалось, в конце концов его все-таки скрутили; однако вождь велел обращаться с пленником с максимальным почтением, надеясь сделать могучего чужеземца союз- ником племени. Со своей стороны, Лоут выразил полную готовность, когда понял, чего от него хотят. Взаимопонимание установилось не сразу: язык куадиров достаточно сильно отличался от языка Соединен- ных Республик, хотя, несомненно, и имел его своим предком. Но когда контакт был налажен, Лоут сделал в племени успешную карьеру. Вскоре он уже не был пленником и обучал куадиров рукопашному бою, а те, в свою очередь, учили его премудростям охоты и жизни в джунглях. Со временем Лоут занял у куадиров видное положение, стал первым помощником вождя и женился на его дочери. Старый вождь даже прочил его в свои преемники, чему, однако, противилась пара конкурентов, заставивших Лоута серьезно опасаться за свою жизнь. Развитию этой первобытно-политической интриги помешало внезапное вторжение с во- стока племен ундуадо, более диких, агрессивных и многочисленных, нежели куадиры; они-то как раз были настоящими людоедами. Увы! Уро- ки Лоута не спасли его новых соплеменников; куадиры были оттеснены к югу и в конце концов совершенно разбиты. Лоут не знал, скольким из них удалось спастись и что стало с его женой; сам он спасся бег- ством и в конце концов вышел к южной границе джунглей. Зная, что на западе лежит страна мутантов, он продолжал путь на юг и после пере- хода через бесплодные земли добрался до Страны отверженных. (Кста- ти, как оказалось, я все-таки изрядно поплутал по пустыне, пока не вышел к городу; прямая дорога короче и легче.) В городе Лоут был перехвачен отрядом местных жителей, которые поначалу отнеслись к нему весьма насторожено, подозревая в нем вражеского лазутчика, однако в конце концов поверили, что он только что пришел с севера (население этих мест пополняется почти исключительно таким образом; женщины и тем более дети здесь чрезвычайная редкость). Итак, Лоуту было позволено вступить в банду. В то время в городе было две шай- ки, между которыми давно шла кровопролитная война (не имевшая, кста- ти, никакого практического смысла); шайка, к которой присоединился мой приятель, одерживала верх, но никак не могла добить врага: в развалинах всегда есть где спрятаться и откуда нанести внезапный удар. Лоуту совсем не хотелось стать жертвой этой войны, да и вооб- ще требовалось упрочить свое положение. В конце концов он решился и, в соответствии с обычаем, вызвал главаря банды на поединок. Гла- варь в таких случаях не обязан принимать вызов; однако те же обычаи предусматривают процедуру низложения утратившего популярность лиде- ра решением общей сходки, поэтому заботящийся о своем авторитете вожак редко уклоняется от таких дуэлей, хотя поражение в них озна- чает смерть. Итак, он принял вызов и проиграл; Лоута снова выручило его боевое искусство, как видно, совершенно утраченное людьми ны- нешней эпохи. После этого Кройлес вступил в переговоры с враждебной шайкой, объяснив, что от войны нет никакой пользы, и предложил объ- единение. Вражеский главарь заявил, что он не против, если коман- довать объединенной бандой будет он - требование более чем наглое, учитывая соотношение сил противников. Лоут, однако, не стал возму- щаться, а предложил опять-таки решить вопрос о лидерстве поединком, в котором и одержал победу. Таким образом был положен конец войне, а мой друг сделался полным хозяином разрушенного города. Таких городов в этом районе несколько, и все они схожи между собой. Несмотря на подступившую вплотную пустыню (поглотившую уже несколько древних городов), места эти не совсем безжизненны: в уце- левших подземных коммуникациях еще можно добыть какую-то воду, ко- торую вытягивают к поверхности длинные корни непритязательной флоры полупустынь. Где флора, там и фауна - не слишком разнообразная, но попадаются даже и крупные хищники, так что охота в окрестностях города - занятие не слишком безопасное. Впрочем, основную пищу оби- тающих здесь людей составляют одичавшие потомки собак и кошек, ко- торые, в свою очередь, питаются друг другом и всеядными крысами. В общем, ограниченное количество людей может жить здесь неограни- ченно долго; и число местных жителей, насколько известно Лоуту, уже очень долго не превышало критический уровень. Что же до них самих, то сюда попадают главным образом люди, совершенно отвергнутые об- ществом или считающие себя таковыми, те, кто больше нигде не может найти себе места. Это люди, преследуемые светским или религиозным законом, жертвы финансовых и личных драм, часто негодяи и еще чаще неудачники, иногда авантюристы, искатели приключений и богатств в неизведанных землях. Последние, впрочем, задерживаются в Стране отверженных ненадолго: убедившись, что действительность разительно отличается от туманных легенд о чудесной и свободной стране в Диких Землях, они предпочитают возвращаться в более цивилизованные облас- ти - неизвестно, впрочем, скольким из них удается вновь преодолеть трудный и опасный путь. Впрочем, страна эта действительно свободна: здесь нет предрассудков религиозных или расовых. Сюда приходят не только жители северных королевств, но и мутанты; в шайке Лоута их тоже было несколько. Есть здесь даже выходцы с юга: оказывается, за степями кочевников, на южном побережье континента, имеются не- сколько небольших княжеств и городов-государств с рабовладельческим укладом, которые во многом схожи с феодальными королевствами севе- ра. Язык там, впрочем, совершенно другой, ибо эти территории никог- да не входили в состав Соединенных Республик, и населены те места преимущественно мулатами. Именно встреча выходцев с севера и юга окончательно убеждает тех и других в бесплодности дальнейших попы- ток отыскать "счастливую землю". Мертвые развалины Страны отвер- женных - последнее прибежище для тех, кто не смог или не захотел мириться с порядками нынешнего общества. Жизнь здесь представляет собой тоскливую борьбу за существование; основные развлечения - пъянство и драки (не всегда поножовщина, нередко они носят характер "рыцарских турниров"). У людей с более широким кругозором есть еще одно небезопасное занятие - обследование развалин, грозящих в любую минуту рухнуть и похоронить под собой "археолога". -А что, если... - пришло вдруг мне на ум, - если дать этим людям, прошедшим последние пределы отчаяния и избавившимся от ре- лигиозной чепухи, новую цель? Если среди этих руин нашего мира про- будить в них интерес к науке, хотя бы чисто практический? Ведь кто- то из них уже додумался до мушкета. -Должно быть, какой-то перебежчик, житель этого города, ока- завшийся здесь раньше нас, - равнодушно ответил Лоут. -Этому муш- кету лет двести, и я не видел, чтобы он когда-нибудь стрелял: в основном им пользуются, как дубиной. А ты, я вижу, все еще не от- казался от идеи возродить цивилизацию, хотя бы даже и из подонков общества? Брось, она погибла окончательно и бесповоротно, теперь-то я знаю это точно. -Но почему? - воскликнул я. -Видишь ли, Риллен, - усмехнулся он, -я теперь общаюсь с до- статочно своеобразными людьми, среди которых немало бывших каторж- ников. Так вот, знаешь ли ты, что представляют собой современные рудники? Это развалины наших городов! Единственный источник метал- ла в этом мире - и уже в значительной мере исчерпанный. Не забывай, прошло 700 лет, многое рассыпалось в пыль. Вспомни конец Проклятого Века. Мы ведь вычерпали тогда почти все невозобновимые природные ресурсы планеты. Чтобы достать хоть что-то ценное, мы рыли километ- ровые шахты, бурили морское дно, просеивали руды столь бедные, что еще за десять лет до того они шли в отвалы как пустая порода! Пред- полагалось, что следующим шагом станет эксплуатация космоса. То есть, Риллен, мы достигли такого уровня истощения природных бо- гатств, что добыча ресурсов, необходимых для функционирования ци- вилизации, стала возможной лишь при помощи высоких технологий. Те- перешнему человечеству никогда не перепрыгнуть эту пропасть; впе- реди у него - только дальнейший упадок и разложение. Знаешь ли ты, что, вопреки официальным реляциям, площадь Диких Земель постепенно увеличивается? Конечно, периодически находятся решительные лидеры, которые отрывают у степей и джунглей кусок-другой; я не исключаю отдельных моментов ренессанса. Но нынешняя, с позволения сказать, "цивилизация" - это всего лишь плющ на руинах нашего мира. Он может разрастись довольно пышно, но никогда не станет тем, чем были не- когда руины; когда же они окончательно обратятся в прах, он тоже исчезнет. 47. На другой день, когда я совершенно уже пришел в себя после последних приключений, Лоут предложил мне прогуляться по городу. Что-то в его тоне заставило меня заподозрить, что речь идет не о простой прогулке, особенно когда мы взяли сумки с едой. Некоторое время мы шли по поверхности, затем нырнули в какую-то дыру и долго пробирались по полузасыпанным туннелям и коридорам; признаться, я чувствовал себя там весьма неуютно. Лоут освещал дорогу факелом. Наконец мы оказались в небольшой квадратной комнате, где еще со- хранились трухлявые остатки мебели; в углу лежали какие-то тюки. Мой товарищ загасил факел, а затем отодвинул кусок бетонной плиты, загораживавший пролом в стене, и в помещение проник солнечный свет. -Мы у юго-восточной окраины города, - сообщил Лоут. -Кажется, об этой моей квартире никому не известно, - он уселся на один из тюков. Я тоже сел, ожидая продолжения. -Знаешь, Риллен, я чертовски рад, что ты сюда добрался. -Я тоже, Лоут. Я и не надеялся когда-нибудь увидеть тебя. -Тут есть кое-что поважнее сантиментов. Мне необходим напарник для чертовски выгодного дельца. Напарник, которому я могу безогово- рочно доверять. -Что же это за дело? Он сделал паузу, очевидно желая меня раззадорить, затем не- брежно произнес: -Ты слышал когда-нибудь о сокровищах императора Элдерика? -Только о его дворце. -Дворец - легенда, - отмахнулся Лоут. -Сам посуди, можно ли спрятать подобное сооружение так, чтобы его за триста лет никто не смог найти? А вот клад - очень даже можно, и именно в Диких Землях. Вполне вероятно, что Элдерик надеялся вернуться или же просто не хотел, чтобы сокровища короны достались мятежникам. Во всяком слу- чае, я слышал несколько версий легенды, и все они сходятся на том, что сокровища были, и притом совершенно уникальные и неповторимые. Легенды, конечно, всегда преувеличивают, но я не удивлюсь, если там имелись какие-нибудь алмазы величиной с куриное яйцо или что-нибудь в этом роде. И все это Элдерик незадолго до падения империи в стро- жайшей тайне вывез и спрятал где-то на юге. -Неужели ты рассчитываешь найти этот полумифический клад?- по- жал плечами я. -Разумеется, Риллен, ибо я знаю, где искать! Однажды, обсле- дуя руины в этом районе - это почти единственное мое здесь развле- чение - я наткнулся в такой же вот комнате на останки человека. Здесь это зрелище более чем обычное, но это не был кто-то из нашей эпохи: одежда еще довольно хорошо сохранилась и явно принадлежала путешественнику нынешних времен. Судя по изношенным сапогам, он проделал пешком немалый путь. Я обследовал его карманы и обнаружил вот это, - Лоут залез в один из тюков и извлек сплющенную металли- ческую коробку, в которой лежало несколько сложенных листов перга- мента. -Я не сразу разобрался в его каракулях, но когда разобрался, чуть не упал на месте. Этот тип - точнее, первоначально их было несколько - так вот, они нашли клад Элдерика. Уж не знаю, как, но нашли. Правда, воспользоваться находкой им не удалось: на финальной стадии все они погибли. -Перебили друг друга? -Может быть, и это, но не только. Элдерик не преуспел на по- литическом поприще, но вообще-то он был не дурак и снабдил свою тайную сокровищницу смертоносными ловушками - ну, знаешь, как в древних гробницах. Вот те ребята и нарвались, а до них, кажется - еще другие кладоискатели. Короче, тот парень остался один - и, по- хоже, перед самой последней дверью струсил или просто не смог ее открыть. Так или иначе, он повернул назад и пошел за подмогой, за- фиксировав в своих заметках местоположение клада и все ловушки. Не знаю, что с ним в конце концов случилось: к тому времени, как я его нашел, от него остался один скелет, и кости были целы. Может, он умер от болезни или прежде полученной раны, а может, от укуса змеи - их здесь достаточно. Так или иначе, его убил не человек, раз коробочка осталась при нем. -А что, если радиация? - мелькнула у меня страшная мысль. -Гм... надеюсь, что нет. Во всяком случае, на черепе сохрани- лись остатки волос, и зубы у него тоже были не в худшем состоянии, чем обычно у людей этой эпохи. Но в конце концов, Риллен, нам есть ради чего рисковать! Сам понимаешь, я не мог доверить тайну никому из моих бандитов - при дележке они непременно учинят резню. И от- правляться в экспедицию одному тоже слишком опасно. Но теперь, Рил- лен... мы с тобой будем неслыханно богаты! Ты только представь се- бе: империя Элдерика включала в себя половину королевств севера - причем в те времена они не были в таком упадке, как теперь - да еще изрядный кусок, доставшийся ныне Диким Землям. Ты представляешь, какими средствами он мог располагать?! -Да на что нам эти миллионы посреди пустыни? - пожал плечами я, -Зачем же оставаться в пустыне? Мы возьмем столько, сколько сможем унести - а этого уже хватит, чтобы купить целое графство - вернемся на север и начнем новую жизнь. Можно, кстати, податься и в южные княжества: с деньгами и там можно неплохо устроиться. -Не знаю, не знаю; богатство - штука небезопасная, оно привле- кает нежелательное внимание... -Риллен, да все у нас получится! Мы теперь в любом обществе пробьемся к вершинам, ты разве не понял? Вспомни, кем мы были в Проклятом Веке. Ты - заурядный инженер военного института, я - за- урядный сотрудник ГБ. Не бездари, но на общем фоне не выделялись. А кем мы становились здесь, причем каждый раз начиная с нуля? Ты - приближенным герцога, претендента на престол, и предводителем пов- станцев. Я - вождем племени и главарем объединенной банды. И это вполне закономерно. Ведь цивилизация рухнула как раз из-за массо- вого бегства в будущее, когда некому стало решать проблемы насто- ящего. Кто бежал? Люди умные, талантливые, энергичные, смелые, на- конец, просто честные, не желавшие выносить морального разложения тогдашнего мира. Кто остался? Те, кто не обладал всеми этими до- стоинствами. И именно эти люди - неумные, неталантливые и так да- лее - стали основой нынешнего мира. Перебежчики, прибывшие после краха, в большинстве своем не смогли адаптироваться и усмирить лич- ные амбиции и сгинули; теперешнее общество состоит из одних по- средственностей. -А герцог Раттельберский? - возразил я. -Потомок перебежчика, - напомнил Лоут. -Ну и, потом, конечно, есть какие-то исключения, но они ничего не решают. Человечество исчерпало не только материальные, но и людские ресурсы. Эти рассуждения ненадолго отвлекли нас от сокровищ, но Лоут поспешил вернуться к делу и бережно развернул пергамент. -Гм, похоже, клад расположен у самого берега океана, - заметил я, разглядывая знакомые с детства, хотя и искаженные рукой неумело- го картографа, очертания. -Верно, я же говорю, что Элдерик был не дурак. Везти подобный груз, может быть, несколько десятков тонн золота, через Дикие Зем- ли - чистое безумие. Куда надежней доставить сокровища на корабле, идущем вдоль побережья. -Но, насколько мне известно, нынешние корабли тоже не слишком надежны. -Да, в основном это утлые рыбацкие лодки. Но три столетия на- зад уровень технологий был выше. С тревогой и даже страхом рассматривал я другой план, на ко- тором лаконичные крестики отмечали места последнего успокоения на- ших предшественников-кладоискателей, попавших в ловушки. Вроде бы , все сюрпризы были уже выявлены, и все же мысль о том, что может поджидать нас за последней дверью, сильно охлаждала мой пыл. Соб- ственно, и пыла-то особенного не было; я даже сам удивлялся, сколь мало возбуждают меня эти несметные богатства, которые будто бы то- лько оставалось прийти и взять. Иное дело Лоут; он весь был охвачен этой идеей. Должно быть, все дело было в том, что он уже совершенно адаптировался к этой эпохе, а я не видел для себя в ней места и все еще продолжал тосковать по цивилизации, по Проклятому Веку, который когда-то так ненавидел. 48. Мы покинули тайное убежище Лоута перед закатом, прихватив с собой заранее припасенные здесь моим другом инструменты и оружие. Не знаю, как скоро хватились бандиты своего главаря, но, полагаю, никто особо о нем не сокрушался: сочтя нас заваленными где-то в руинах, бандиты, очевидно, на другой же день выбрали нового вожака. Так или иначе, дальнейшие встречи с ними или с их коллегами из дру- гих городов не входили в наши планы; Лоут, имевший представление о географии Страны отверженных, проложил наш маршрут подальше от раз- рушенных городов. Цель нашего путешествия находилась на юго-юго-во- стоке. Теперь у нас был компас; Лоуту удалось раскопать где-то в развалинах магнит и намагнитить небольшой гвоздь, который мы под- вешивали на нитке. Разумеется, пользоваться подобным "прибором" было не слишком удобно, однако он сильно облегчал ориентирование, особенно в джунглях. В джунгли мы, конечно, попали не сразу. Лишь на третий день унылые ландшафты Страны отверженных сменились степным разнотравьем, затем стали попадаться одинокие раскидистые деревья, рощицы, и, на- конец, на пятый день пути мы вступили под полог настоящего тропи- ческого леса. По словам Лоута, этот лес тянется до самого южного побережья материка; впрочем, нам не было нужды забираться так да- леко. Путь через джунгли занял почти неделю; это был наиболее труд- ный и опасный участок нашего маршрута. В иных местах ветви и лианы переплетались так густо, что дорогу приходилось буквально прорубать ножами и топорами; на преодоление каких-нибудь пятидесяти метров уходил целый час. Не знаю, обитали ли здесь дикари, но и без них тут хватало опасных для человека существ, начиная с насекомых. Че- рез небольшие речки мы рисковали переправляться вброд, но, когда дорогу нам преградила широкая река, я решительно воспротивился же- ланию Лоута форсировать ее вплавь: черт его знает, что могло скры- ваться в этих мутных водах. На постройку плота ушло полтора дня. Примерно сутки мы дрейфовали по течению на восток, а когда река стала заворачивать на север, пристали к противоположному берегу и снова углубились в джунгли. Лишь к исходу шестого дня пути через лес впереди замаячил какой-то просвет, и, продравшись через послед- ние сплетения лиан, мы внезапно оказались на берегу океана. Лишь узкая полоска песчаного пляжа отделяла джунгли от кромки прибоя; вероятно, во время сильных штормов волны здесь достигают подножия пальм и уносят в море сломанные ветви и даже целые стволы. Мы переночевали на морском берегу, а наутро отправились вдоль побе- режья дальше на юг. Мне, помнящему море Проклятого Века, с его бесчисленными яхта- ми, досками серферов и далекими силуэтами кораблей, с его перепол- ненными пляжами и забитым купальщиками мелководьем, так что непо- нятно было, где кончается пляж и начинается море - мне казалось не- лепым и диким созерцать эти бесконечные мили абсолютно пустынного побережья. По мере того как, в полном соответствии с нашей картой, джунгли постепенно отступали от берега, уступая место дюнам, возни- кало впечатление, что мы находимся на совершенно мертвой планете. Иногда нам попадались останки выброшенных на берег крупных рыб или, может быть, небольших дельфинов; в одном месте множество птиц кру- жило над огромной полуразложившейся тушей кита. Через некоторое время еще какой-то силуэт привлек мое внима- ние. Что-то большое, темное и продолговатое возвышалось над песком справа, довольно далеко от берега. Поначалу мне показалось, что это тоже скелет крупного морского животного; я даже различил торчащие ребра. Но странно было, что солнце и ветер не выбелили кости. Я об- ратил внимание Лоута на эту штуку, и мы подошли поближе, чтобы раз- глядеть, что же это такое. Перед нами, полузасыпанный песком, лежал на боку корабль - точнее, останки старого корабля. Когда-то это, по всей видимости, был средних размеров деревянный парусник; теперь от него остался один остов, обломанные бимсы и шпангоуты с уцелевшими кусками об- шивки. Рангоут полностью отсутствовал. Ржавая якорная цепь уходила в песок, скрывавший, по всей видимости, и другие обломки. Внутри корпуса через проломы видны были поломанные переборки, какие-то рассохшиеся бочки, истлевшие тюки и прочий хлам; в нескольких мес- тах белели кости, по всей видимости человеческие. Я потрогал ис- точенную жуками трухлявую древесину борта. Все здесь было очень, очень старым. -Должно быть, один из кораблей Элдерика, - предположил Лоут. -Может, даже тот самый, что вез сокровища. Я наклонился и принялся очищать от песка позеленевшую таб- личку на носу корабля. -Нет, Лоут, - сказал я, разглядывая проступившие буквы, -этот корабль не из флота Элдерика. Это вообще не азбука Соединенных Рес- публик. Взгляни-ка, это по твоей части. -Ты хочешь сказать... - он поспешно подошел ко мне. -Да, черт возьми, ты прав. Это буквы из алфавита нашего главного потенциаль- ного противника. Название перевести не могу, по всей видимости, имя собственное... Выходит, им удалось пересечь океан... чтобы потер- петь крушение здесь, у самой цели. Должно быть, шторм выбросил их на берег. И те, что выжили в катастрофе, все равно вскоре погибли в Диких Землях: ни на севере, ни на юге нет даже легенд о людях из-за океана. -Но им все-таки удалось построить корабль, способный на такой путь. -Ты все еще надеешься, что цивилизация хоть где-то находится в лучшем состоянии, чем у нас? Брось, Риллен, этому судну уже не одна сотня лет. Взгляни, в каком состоянии все его части, на какое расстояние отступило море со времени крушения. Должно быть, это была их первая и последняя трансокеанская экспедиция, иначе сохра- нились бы хоть какие-то упоминания о них. Как ни велико было мое искушение покопаться в чреве корабля в поисках предметов чужой культуры, но ветхие части судового на- бора могли рухнуть на меня от малейшего толчка, и я отказался от этой затеи. Мы снова двинулись в путь. На следующий день дюны кончились, уступив место скалистому берегу. Несколько часов мы то карабкались по уступам вверх, то спу- скались вниз, стараясь избегать опасных осыпей, и наконец выбрались на ровное плато. Лоут в очередной раз сверился с картой. -Вот он! - воскликнул мой приятель, торжественно указывая на возвышавшийся неподалеку каменный столб - причуду выветривания. -Вот первый ориентир! -А вот и наш первый коллега, - заметил я, глядя на человечес- кий череп в нескольких метрах от нас. 49. -Место выбрано неслучайно, - сказал Лоут. -Этот столб хорошо заметен с моря. -Что толку? - пожал плечами я. -Берег здесь совершенно отвес- ный, даже при абсолютном штиле некуда причалить. Да и втащить на- верх все эти тонны золота... -Ну, значит, они высадились севернее или южнее, - нетерпеливо воскликнул он. -Нам-то какая разница? Нам главное, что отсюда надо идти строго на юго-запад... - он принялся уравновешивать гвоздь на нитке. Пройдя около трехсот шагов, как и было указано в манускрипте, мы обнаружили причудливой формы валун, а рядом с ним - останки еще одного кладоискателя. Скелет частично рассыпался, от одежды уцелели лишь небольшие клочки. Череп был проломлен, по всей видимости топо- ром. -Это не из экспедиции нашего предшественника; при них он уже был в таком состоянии, - пояснил Лоут. -Здесь вокруг валяется до- статочно костей любителей делить шкуру неубитого медведя. Как вид- но, информация о кладе просачивалась в разные времена, но добрав- шиеся сюда нередко пытались увеличить свою долю, еще не увидев со- кровищ. Идиоты, не понимали, что там на всех хватит... А, вот и следующий. Как видно, как раз тот, что проломил башку предыдущему. Да, судя по рассыпавшемуся в ржавчину топору рядом с рукой скелета, это был он. Он не ушел от возмездия: очевидно, его жертва, собрав последние силы, метнула ему в спину нож, рукоятка которого теперь виднелась между ребрами. Мы продрались через заросли колючего кустарника и спустились в единственном подходящем месте в глубокую расселину, которая дол- жна была привести нас в подземелье. В двух местах нам пришлось пе- ребираться через большие валуны, некогда рухнувшие в расселину све- рху; из-под камней торчали белые кости и какие-то лохмотья. Это были первые, давно сработавшие ловушки. Вообще, забегая вперед, замечу, что большинство ловушек было одноразового действия: падавшие сверху камни, замаскированные тре- щины с кольями на дне, копья, пронзавшие задевшего замаскированный канат (канаты, впрочем, за минувшие столетия перепрели). Но были и более остроумные приспособления, вроде плит над пустотами, вне- запно переворачивающихся под тяжестью наступившего, или мелких от- равленных шипов в тех местах, к которым несведующий кладоискатель с большой вероятностью мог прикоснуться. Но манускрипт, а нередко и останки предыдущих путешественников, заблаговременно предупрежда- ли нас об опасности. Расселина, делаясь все уже, наконец привела нас к входу в пе- щеру. Когда-то он был закрыт большим камнем, но теперь камень был отодвинут в сторону, в предназначенное для него углубление в стене. Изнутри подземелья на нас дохнуло холодом; где-то журчала вода. -А что, если там кто-то уже побывал? - произнес я, глядя на разверстую дыру. -Конечно, после автора манускрипта сюда мог еще кто-нибудь наведаться, - согласился Лоут, - но даже если и так, вряд ли он унес все. -А если он именно сейчас там? -Разве что в качестве покойника, - усмехнулся Кройлес, - слиш- ком мала вероятность совпасть по времени с живыми кладоискателями. Ну, осторожность, конечно, не помешает... Держи нож наготове. Мы зажгли факелы и нырнули во мрак. Подземелье представляло из себя систему естественных пещер; но кое-где над камнем потру- дились руки человека. Недалеко от входа дорогу нам преградила вер- тикальная стена с выбитыми на ней странными символами. Здесь были пентаграммы, треугольники, какие-то загадочные руны и тому подобные письмена. -Что-то каббалистическое, - сказал Лоут. -Наш предшественник пишет, что это колдовские проклятия. Расчет на суеверный страх сре- дневекового человека. -Надеюсь, дальнейший путь открывается не заклинаниями? - по- пытался пошутить я. Хоть я и не средневековый человек, мне было не по себе от этого места, с его темнотой, смертоносными ловушками и мертвецами. -Нет, тут справа есть щель, в которую можно пролезть, - отве- тил Лоут. В плящущем свете факелов мы даже не сразу заметили эту щель. Протиснуться в нее можно было только боком; рюкзак приходи- лось тащить за собой. Факелы пришлось погасить, иначе мы бы задох- нулись от дыма. Должно быть, минут десять мы пробирались через эту трещину в сплошном скальном массиве, стиснутые спереди и сзади ми- ллионами тонн камня. Казалось, что в любую минуту нас может разда- вить, как мух, или, того хуже, внезапно завалит оба выхода, и мы окажемся обречены на медленную смерть в этой щели. Сказать, что я чувствовал себя неуютно, значит ничего не сказать. И это при том, что мы знали о безопасности этой части маршрута! Каково же прихо- дилось тем, кто пробирался здесь впервые, не имея под рукой ма- нускрипта с планом, каждую секунду ожидая нарваться на очередную ловушку?! Ни за какие сокровища, даже за машину времени, не согла- сился бы оказаться на их месте. -Что-то я сомневаюсь, что здесь протащили десятки тонн золота! - подумал я вслух. -Очевидно, в хранилище есть и другой ход, но теперь он зава- лен или мы просто о нем не знаем, - предположил Лоут. Наконец мы выбрались из чертова лаза и снова зажгли факелы. Несколько ходов расходились в разные стороны; Лоут указал на вто- рой слева. Обогнув опасное место на полу, стоившее жизни нескольким нашим предшественникам, мы углубились в каменный коридор и уперлись в металлическую дверь с тяжелой ручкой. Перед дверью лежал скелет человека, неосмотрительно за эту ручку схватившегося. -Это и есть дверь в хранилище? - спросил я. -Нет, остался еще один зал, - Кройлес подсунул под ручку, усе- янную отравленными заусенцами, топорище, и потянул на себя дверь. Мы прошли в следующую пещеру. Лоут повернул налево и вошел в глу- бокую нишу. Здесь находилась та самая дверь, которая остановила автора манускрипта. Немудрено: он никогда не видел подобных кон- струкций. Перед нами была словно бы увеличенная в несколько раз дверь старого сейфа с механическим кодовым замком. Большое колесо в центре было окружено кольцом с десятью цифрами от 0 от 9. -Скверная штука... - пробормотал Лоут. -Кодовый замок. -Ты полагаешь, подобное мог соорудить Элдерик? - впервые усо- мнился я. -Гм... может, и нет. Хотя почему бы ему не найти где-нибудь сейф наших времен и не скопировать принцип? Так или иначе, за столь основательной дверью явно что-то есть. -Да, дверь капитальная. Не зная кода, ничего не сделаешь. Даже если бы у нас была взрывчатка... взрыв требуемой силы может обру- шить своды пещеры. -Черт побери!!! - Лоут в ярости ударил по бронированной плите кулаком. Звук был глухой, как от удара по стене пещеры. -Неужели же придется возвращаться ни с чем?! Я взялся за колесо и попытался повернуть его. Оно поддалось без большого труда. Очевидно, хозяева позаботились о смазке. -Похоже, эта конструкция рассчитана на долгий срок, - заметил я. -А значит, построившие это предполагали, что кто-нибудь может воспользоваться подземельем и после них. А тогда должен быть ка- кой-то намек, понятный посвященному. -А какие намеки были у ловушек? - ворчливо возразил Лоут. -На- верное, где-то существует план, подобный нашему манускрипту, только составленный самими хозяевами. Там указаны и ловушки, и код. Или, может, код зашифрован в тех рунах? Жаль, что я не удосужился как следует пораспросить беглых чернокнижников, в моей банде была па- рочка... -Взгляни-ка сюда! - прервал я его рассуждения, поднося факел к поверхности металла. Чуть выше кодового устройства в броне вы- травлена была маленькая окружность, разделенная пополам прямой ли- нией. -Еще один непонятный символ, - пробурчал Лоут. -Символ, понятный посвященному! - возразил я. -Окружность и диаметр. Число пи. Он дико воззрился на меня. -Ты думаешь?! -У нас в институте часто ставили такой входной код. Легко за- поминается. -Но откуда теперь, после гибели цивилизации... -Геометрия существовала задолго до машинной цивилизации. Как ты знаешь, само это слово означает "землемерие". Так что любой зем- лемер, строитель или художник может знать, чему равно пи. Не говоря уже о мастерах, оборудовавших это подземелье. Ладно, хватит болтать. Ты до какого знака пи помнишь? -До четвертого, - сознался он. -Я до десятого. Надеюсь, хватит. Начнем с тройки или с дробной части? Пожалуй, с тройки. -Как думаешь, при ошибке нам на головы ничего не свалится? - озабоченно спросил Лоут. -Вряд ли. Наверняка те, кто добирался сюда до нас, пробовали крутить колесо, однако я не вижу никаких скелетов, - мы с Лоутом словно поменялись ролями: мной овладел азарт шахматиста, решающего задачу. Я начал набирать код. 3... 1... 4... 1... 5... гм, если их познания такие же, как у Лоута, то не 5, а 6, и на этом все. Ладно, не получится - потом по- пробуем. 9... 2... 6... 5... Уже восемь знаков дробной части, не слишком ли много они от нас хотят? 3... 6! Я дальше не знаю! В этот миг раздался щелчок. -Получи... - Лоут не успел докончить. Пол внезапно ушел у нас из-под ног. 50. Плита, перевернувшаяся под нашей тяжестью, с глухим стуком встала на место у нас над головами. Мы скользили вниз по каменному желобу. Затем под ногами раздался хруст, и спуск прекратился. Мы оказались в маленькой каморке, настоящем "каменном мешке". Один из наших факелов погас; второй, упавший на пол, озарял останки трех предыдущих знатоков геометрии. Двое из них давно уже стали скелетами; третий же, как видно, попал сюда относительно недавно и еще не конца сгнил, отчего в воздухе стояла омерзительная вонь. Я с трудом удержал тошноту. Колеблющиеся тени мертвецов, отбрасы- ваемые огнем факела на стены, создавали ощущение эпизода из фильма ужасов. -Проклятье! - прохрипел Лоут, очевидно, тоже борясь со спазмом в горле. -Чертовы ублюдки, все-таки ловушка! -Нет, - ответил я, подымая факел выше. -Всего лишь следующий уровень нашей игры. Перед нами была еще одна мощная дверь - на этот раз, очевидно, настоящая, ибо помимо колеса для набора кода было и другое, позво- лявшее, как видно, выдвинуть засовы после того, как замок будет от- крыт. Мы поднялись на ноги и принялись разыскивать очередное "ука- зание для посвященных". На этот раз над кодовым замком изображено было перекрестие, верхнюю половину которого пересекала кривая, по- чти сливавшаяся с горизонтальной чертой слева и резко возраставшая справа. -Похоже на график экспоненты, - сказал я. -Но ведь в средние века не было дифференциального исчисления! - воскликнул Лоут. -Ну, если Элдерик нашел сейф, то что мешало ему найти учебник математики? - усмехнулся я. -А если серьезно, то, по-моему, все здесь построено перебежчиками. -В таком случае, их было здесь достаточно много, судя по про- деланной работе... Думаешь, экспонента? Значит, следующий код - число е? До какого знака ты его помнишь? - 2.718281828, - выдал я. -Гм... девять знаков дробной части. Плохо, у пи было 10. -Попробуем, - сказал Лоут. -Может, на этот раз они были не столь требовательны к нашей памяти. Шутка ли, кто в этом мире во- обще слышал о числе е! Я набрал все известные мне цифры. Ничего не произошло. -Попробуй без двойки, - посоветовал Лоут. -Пи начиналось с тройки, - напомнил я. -Попробовать-то надо! Я набрал одну дробную часть - естественно, без результата. -Черт, учить надо было математику... - пробормотал Кройлес. -Ты помнишь, как вычисляется экспонента? -Конечно, это же самый простой ряд! Сумма по i от нуля до бес- конечности... ммм... икс в i-той, деленное на i факториал... если мне память не изменяет. -Если изменяет, мы составим им компанию! - Лоут указал на пол. -Давай считать. -В уме, что ли? -Зачем в уме? - удивился Лоут. -У меня с собой грифель, я же рассчитывал делать пометки на плане. -Реально ли вообще сосчитать такое без калькулятора? - про- бурчал я. -Гм... икс равен единице, остаются факториалы. Их тоже отдельно вычислять не нужно, а нужно делить результат предыдущего деления на новое i и добавлять к общей сумме. Черт возьми, считать столбиком! Что за занятие для цивилизованного человека! -Куда более подобающее занятие, чем махать мечом и добывать себе обед с помощью арбалета, - ответил Кройлес. -Хватит трепаться, давай считать, пока факел не погас. Какую точность берем для про- межуточных результатов? -Думаю, 16 разрядов хватит. Не на компьютере же они сами счи- тали, в конце концов! Вот, должно быть, была картина - двое грязных и заросших кла- доискателей, запертые в крохотной пещере с тремя покойниками, при свете чадящего факела вычисляют число е с точностью до шестнадца- того знака! Я делил на четные значения i, Лоут - на нечетные. Тот, кто освобождался первым, складывал результаты. На двенадцатой ите- рации у нас наконец получилось знакомое 2.718281828, за которым шло 286 и еще цифры. Но мы не обольщались, понимая, что этот хвост еще изменится. И действительно, уже на следующем i - 13 - после 1828 получилось уже 446 с явной тенденцией округлиться в большую сторо- ну. Четырнадцатая итерация превратила 446 в 458. При i, равном 15, 58 изменилось на 59. Таким образом, на десятом месте явно стояла четверка, но если в код входили только 10 цифр дробной части, то десятая четверка округлялась до пяти. Если же код был длиннее, то за четверкой шла опять-таки не то пятерка, не то округленная шес- терка... -Я думаю, их все-таки десять, - сказал Лоут. -Никогда не доверял оптимистам, - проворчал я. -Ладно, попро- буем, - и набрал 2718281828...5. В двери что-то клацнуло! Колесо, отвечавшее за засов и прежде намертво застопоренное, теперь повер- нулось без особого труда. Мы потянули тяжелую дверь на себя, и она открылась. Перед нами была узкая и длинная пещера. Ряд вмурованных в сте- ну металлических колец поддерживал толстые свечи и стеклянные лам- пы, как оказалось впоследствии, спиртовые. Под этими светильниками вдоль стен стояли массивные сундуки. -Сокровища! - выдохнул Лоут. Мы поспешно вошли, уже не опасаясь ловушек. Мой друг зажег не- сколько свечей и ухватился за крышку ближайшего сундука. На ней не было никакого замка. Крышка откинулась, скрипнув, и нашим взорам предстали... Нет, отнюдь не золотые слитки и драгоценные камни. В сундуке, завернутые в расползающиеся от старости промасленные тряпки, лежали кирки, лопаты, ломы, кувалды и тому подобные орудия. Я устремился к соседнему сундуку. Там тоже были инструменты, но для более тонкой работы: гаечные ключи, сверла, ножовки, молотки, клещи. В третьем сундуке буквально плавали в масле детали каких-то механизмов. В че- твертом были просто бруски и полоски металла; в пятом мы обнаружили одежду, но она, несмотря на все предосторожности, сохранилась пло- хо: ткань фактически расползалась под пальцами. Еще в нескольких сундуках были части каких-то машин и приспособлений, некоторые из них покореженные - очевидно, эти служили в качестве сырья. В одном из сундуков лежало несколько аркебуз, а также холодное оружие и мешочек с пулями и порохом. Имелся тут и сундук, заполненный чер- тежами разных механизмов и рукописными книгами, содержавшими, как мы убедились позже, разрозненные и нередко неточные сведения тех- нического и научного характера. Однако во всей пещере не было ни грамма золота. Так вот, значит, какого рода сокровища скрывало подземелье! Разумеется, Элдерик не имел ко всему этому никакого отношения, хотя пещеры действительно были покинуты не одно столетие назад, возмож- но, как раз в период падения империи. Кто оборудовал все это, кто оставил этот склад деталей и инструментов, позаботившись об их со- хранности, и куда делись эти люди? Точного ответа я не знаю и те- перь уже не узнаю. Можно лишь сказать с уверенностью, что это была либо большая группа перебежчиков, либо тайная колония потомков уце- левших ученых и инженеров, на несколько столетий пережившая циви- лизацию. Мы не нашли никаких записей, проливающих свет на их исто- рию. Возможно, такие записи и существовали, но часть галерей ока- зались заваленными, и мы не смогли туда проникнуть. Но я забегаю вперед. Наше открытие вызвало у меня смешанные чувства. С одной сто- роны, содержимое сундуков было интереснее банальных сокровищ; с другой стороны, все это, даже аркебузы, не могло принести нам боль- шой практической пользы. Лоут же не скрывал своей досады. -Черт побери! - восклицал он. -Куча железного хлама! И стоило ради этого громоздить все те ловушки! -Они считали, что стоило, - заметил я. -Они хотели сохранить от варваров последние остатки цивилизации. -Не больно-то много они сохранили, - фыркнул он. -Похоже, они даже об электричестве не имели понятия. Так, механические игрушки... В лучшем случае из этого барахла можно собрать паровую машину. -Это тоже было бы неплохо, - заметил я, - мне надоело ходить пешком. Но мы, похоже, еще не все здесь видели. И в самом деле, в конце пещеры-склада был ход, уводивший вверх. Мы поднялись по вырубленным в камне ступеням и оказались в следую- щем зале, где некогда размещалось что-то вроде небольшого цеха: здесь еще сохранились деревянные верстаки и несколько полуразоб- ранных станков с ручным или ножным приводом. У стены была сложена каменная печь, труба которой упиралась в трещину в потолке. Из этой пещеры вели еще два прохода. Заглянув в левый, мы обнаружили какие- то чаны и большие сосуды из мутного грубого стекла; некоторые сосу- ды были тщательно запечатаны и содержали какую-то жидкость. Правый проход был перекрыт дверью, на этот раз без всяких замков и кодовых устройств. Мы вошли внутрь и увидели самолет. 51. Точнее говоря, это был поддерживаемый многочисленными стойками и подпорками каркас самолета, небольшого биплана типа тех, что не слишком уверенно бороздили воздух первых лет Проклятого Века. Соо- ружение одновременно напоминало коробчатый змей и скелет птеродак- тиля. Не было ни мотора, ни пропеллера, однако от рычагов перед креслом пилота тянулись тросы к хвостовым рулям. Вся конструкция опиралась на три колеса без шин, два больших у основания крыльев и одно маленькое у хвоста. Лоут присвистнул. -А ты говоришь - паровая машина! - воскликнул я. Но его удив- ление быстро прошло. -И ты думаешь, эта штука летает? - усмехнулся он. -У нее даже мотора нет, да и немудрено: на чем бы он мог работать? И как, по- твоему, это можно вытащить на поверхность? -Взгляни сюда, - я прошел по направлению носа аэроплана и ос- тановился у ровной стены пещеры. Слева и справа из пробитых в камне отверстий торчали большие длинные рычаги. -Держу пари, что эта сте- нка отодвигается. Что касается мотора, нам надо повнимательней изу- чить сундук с чертежами. Создатели этих мастерских затратили огром- ный труд, я не думаю, что они стали бы использовать все это для сборки неработающей безделушки. Дальнейшее обследование пещер показало, что я был прав. Ка- менная плита удерживалась мощными цепями и приводилась в движение рычагами; двигая их вверх-вниз в течение получаса, мы полностью опустили плиту и открыли выход на плато. Здесь же, в ангаре, мы обнаружили снятый пропеллер и погруженные в масло детали мотора. В соседнем сундуке находились необходимые схемы и чертежи. Трудно сказать, сколько времени просуществовали эти мастерские и какие устройства были в них изготовлены; как я уже упоминал, часть про- ходов оказались заваленными, и мы, возможно, не узнали многих лю- бопытных вещей. Но, по всей видимости, аэроплан был последним и самым сложным из здешних проектов. Не знаю, летал ли он уже, успе- ли ли хозяева хоть раз его испытать; однозначных сведений в най- денных нами документах не содержалось, однако все позволяло пред- положить, что проект доведен до успешного конца. Естественно, мы загорелись желанием привести самолет в рабочее состояние и прове- рить его в деле. Разумеется, мы столкнулись с определенными трудностями. Нужные детали иногда приходилось подолгу искать, а обозначения на чертежах заметно отличались от стандартов нашей эпохи. Впрочем, хотя мы с Лоутом никогда раньше не имели дела с аэропланами, нам помогало то, что семьсот лет назад у каждого из нас был автомобиль. Правда, двигатель самолета совсем не походил на автомобильный. Как верно заметил Лоут, работники подземных мастерских не знали электричества, значит, об электрическом зажигании топливной смеси говорить не приходилось. Не было в их распоряжении и нефти. Поэтому аэроплан имел дизельный двигатель, топливо для которого находилось в тех самых запечатанных сосудах; мы не нашли понятных записей о его составе и технологии производства, но, судя по запаху, основ- ным компонентом был спирт. Конечно, соотношение мощности и массы у подобного мотора было далеким от идеала, но, благодаря легкости остальной конструкции (создателям самолета удалось раздобыть легкие сплавы нашей эпохи), биплан все-таки, по расчетам конструкторов, мог подняться в воздух с заправленными баками и одним человеком на борту. Работа так захватила нас, что мы с большой неохотой отправля- лись наружу за пропитанием. Пищей в те дни нам служили морские пти- цы; мясо их дурно пахнет и неприятно на вкус. Пресную воду - под- земный ручей - мы обнаружили в одной из пещер. Но вот, наконец, все было готово, старые детали вычищены и смазаны, двигатель собран, установлен и опробован на малых оборо- тах, крылья обтянуты предназначенной для этого пленкой. Осталось решить последний вопрос: кто проведет испытательный полет. Я реши- тельно заявил о своих претензиях. -Но почему ты? - возмутился Лоут. -Ты же не умеешь управлять самолетом. -Можно подумать, что ты умеешь! -Наш институт, помимо прочего, занимался разработкой компь- ютерных тренажеров для армии. Я налетал больше ста часов на симу- ляторах. -Так то были всякие истребители-бомбардировщики, а не такие драндулеты. -Нет, там можно было задать самые разные конструкции. Конечно, в точности такой не было, но я знаю, как ведет себя в воздухе ти- хоходный биплан. Послушай, Лоут, если ты в первом же полете разо- бьешься, мне будет не хватать не только тебя, но и нашего самолета. В конце концов он согласился. Мы залили баки и выкатили аэро- план на плато. Погода, остававшаяся ясной и солнечной уже много дней, заметно переменилась. Ветер вздымал клубы пыли и гнал в сторону океана тя- желые низкие тучи. -Похоже, буря собирается, - озабоченно сказал Лоут. -Может, отложим? -Ничего страшного, - нетерпеливо отмахнулся я. -При встречном ветре взлетать легче. Грозы еще нет; сделаю пару кругов и вернусь. Лоут покачал головой, но не стал спорить. Мы развернули само- лет хвостом к океану. Я сел в кресло и положил руки на несложные рычаги, а Лоут принялся раскручивать винт. Я чувствовал, как само- лет вздрагивает от порывов ветра; казалось, он тоже трепещет от нетерпения. И вот мотор пару раз чихнул, зафыркал и наконец заработал. Лоут отскочил в сторону. Я вывел ручку газа до максимума. Машина покатилась по плато, постепенно набирая скорость. Ветер швырял пе- сок мне в лицо; я запоздало пожалел об отсутствии очков, которыми пользовались пилоты подобных аппаратов 800 лет назад. Я оглянулся; Лоут был уже далеко позади, а я все еще не мог взлететь. Но вот, наконец, аэроплан несколько раз подпрыгнул и тяжело оторвался от земли. Я еще подумал, что зря мы заправили полные баки, но уж боль- но хотелось выжать из машины все, на что она способна. Я летел! Это было совсем непохоже на компьютерный симулятор или ощущения пассажира воздушного лайнера Проклятого Века; это был настоящий, восхитительно реальный полет, какие прежде я переживал только во сне. И, так же как во сне, мною на какое-то время овла- дело состояние совершенного счастья, невозможного на земле. Довольно долго я летел по прямой, удаляясь от океана, и, лишь набрав достаточную высоту, чтобы в случае чего успеть выровняться, дал легкий крен на левое крыло и осторожно начал широкий разворот. Тут я убедился в преимуществе симуляторов. Аэроплан не очень хорошо слушался рулей, особенно при боковом ветре; пару раз меня болтануло так, что душа ушла в пятки. Но вот, наконец, частично потеряв высо- ту, я довершил разворот и устремился на крыльях ветра назад, к по- бережью. Я даже позволил себе пофорсить и снизился, чтобы пролететь над головой Лоута. Как сейчас вижу его лицо: он прикрывал рукой глаза от пыли и что-то кричал, но я не расслышал. Под колесами ме- лькнул край плато, и - уже далеко внизу - тяжелые свинцовые волны, разбивавшиеся об отвесный берег белыми фонтанами пены. Я летел над океаном. Мне показалось, что ветер усиливается; я вдруг подумал, что он может сравняться с собственной скоростью самолета, так что я, подобно пловцу, которого сносит течением, не смогу вернуться к бе- регу. Я начал плавно поворачивать, но биплан снова развернуло по ветру. Я ругнулся и попытался заложить более крутой разворот, но в этот момент ручку заклинило. В первый момент я не очень испугался. Мне казалось, что я еще рядом с берегом и успею поправить положение. Я снова потянул ручку, а когда она не поддалась, сильно дернул. Ручка рванулась с места не- ожиданно легко, но на курсе это не отразилось. Я повернул голову и с ужасом увидел, что тросы, ведущие к элеронам, свободно болтаются в воздухе. Самолет был неуправляем. Сказались столетия, протекшие с момента его постройки. Уже почти у самого горизонта я увидел берег и крохотную фигур- ку Лоута у самой кромки обрыва. Мне показалось, что он махал рука- ми, но с такого расстояния я уже не мог разглядеть точно. Таким я увидел его в последний раз. Ветер нес самолет в открытое море. 52. Возможно, человек более отчаянный на моем месте устремил бы аэроплан вниз (рули высоты еще работали), с тем чтобы искать спа- сения в воде. Конечно, шансов на спасение в штормовом море в не- скольких милях от берега (и притом берега скалистого, грозящего смертью всякому, кто окажется возле него в такую погоду) - шансов этих фактически не было. Но в открытом океане их не было тем более. До соседнего континента тысячи миль; даже если ветер перейдет в ураган, и мой биплан это выдержит, ему не преодолеть и десятой доли этого расстояния. Что, кроме гибели, могло ожидать меня посреди океана, воды которого уже сотни лет не бороздит ни один корабль? Словом, положение было совершенно безвыходным. Так или иначе, я предпочел скорой гибели гибель более отдаленную, и, вместо того чтобы снижаться, еще увеличил высоту, дабы после остановки двига- теля иметь еще запас на планирование. Не знаю, сколько времени длился этот полет и с какой скорос- тью я летел; у меня не было никаких ориентиров, кроме безбрежного штормового океана. Самолет здорово болтало, и я всерьез боялся, что он развалится. Хлынул дождь, настоящий ливень; потоки воды хле- стали мне в лицо (точнее, это я, двигаясь по ветру, настигал их), и в какую-нибудь минуту я вымок до нитки. Периодически ходившие внизу водяные горы озарялись вспышками далеких молний, но ветер нес меня впереди грозового фронта - это был, пожалуй, единственный положительный момент в моем положении. Наконец настал миг, который неминуемо должен был настать. Дви- гатель начал чихать и через пару минут заглох окончательно. Вцепив- шись в рычаги, я планировал вниз. Это оказалось труднее, чем я пре- дполагал; просто чудо, что аэроплан не развернуло хвостом вперед, не бросило в штопор. В какой-то момент я чуть не сорвался в пике, но над самой водой мне удалось выровнять машину почти горизонталь- но. Мгновение спустя аэроплан зацепил передними колесами пенистый гребень и зарылся носом в следующую волну. Я спрыгнул в воду. Белая пена окатила погружающееся крыло; в последний раз мелькнул над во- дой хвост с болтающимися рулями, и самолет скрылся в пучине. По- следний рудимент цивилизации... Я сбросил куртку и стащил под водой сапоги, готовясь к новому, столь же очевидно бессмысленному этапу борьбы. В открытом море, где человеку не угрожает опасность быть разбитым о скалы, он даже и в шторм может продержаться достаточно долго. Ведь тело человека легче воды; стало быть, главное - сохранять хладнокровие, правильно ды- шать и не нахлебаться. Периодически можно отдыхать, ложась на спи- ну. Все это, разумеется, просто в теории; на практике пенные гребни так и норовят захлестнуть тебя, а дождь отнюдь не улучшает положе- ния. Итак, я продолжал отчаянно цепляться за жизнь. Когда я погибал от жажды и зноя в пустыне, то фактически смирился со своей участью, ибо воля к жизни оставляла меня вместе с силами и ясностью созна- ния. Теперь же мое физическое состояние было вполне удовлетвори- тельным, и я не прекращал борьбы; однако в мозгу уже шевелилась утешительная мысль, что, как только силы иссякнут, исчезнет и же- лание бороться за жизнь. Так прошло несколько часов. Я сел в кресло пилота в середине дня, а теперь уже стемнело. По всему телу разлилась ноющая уста- лость; вдобавок, несмотря на тропические широты, все время нахо- диться в воде было холодно. Я все чаще сбивался с дыхания и на- глатывался горько-соленой воды; в горле от нее стояла изжога, щи- пало глаза и в носу. Я понимал, что, по всей видимости, мне оста- лось еще два-три часа; и, кажется, более всего меня волновала не столько неизбежность гибели, сколько то, что, по моим представле- ниям, смерть захлебнувшегося довольно мучительна. Вдруг в какой-то момент, в очередной раз поднятый на гребень волны, я увидел впереди какую-то темную полосу, явно отличную от моря и неба. Сперва я решил, что мне мерещится, но через несколько секунд снова различил те же смутные очертания. Берег? Откуда здесь берег? Неужели волны сыграли со мной шутку и вынесли обратно к ма- терику? Нет, это было совершенно невозможно. Значит, остров. Апатия, уже овладевавшая мной, исчезла в одно мгновение; мне даже показалось, что в мышцы снова вернулась сила. Я принялся гре- сти в направлении неизвестной земли, больше всего опасаясь, что волны пронесут меня мимо. В скором времени прямо по курсу я разли- чил страшные белые буруны, означавшие скалы; такие же буруны пени- лись левее. Я понял, что между ними имеется достаточно широкий про- ход, и поплыл туда. Мне повезло: хотя волны и сносили меня в сторо- ну, однако мне удалось проскочить слева от ревущих бурунов, окаты- вавших хлопьями пены торчавшие из воды камни. Море вдруг стало зна- чительно спокойнее; я понял, что очутился в бухте. Из последних сил я доплыл до берега и, пребольно стукнувшись коленом о какой-то камень, выполз на песчаный пляж. Я понимал, что на неизвестной земле меня может поджидать множество опасностей, от хищников до дикарей. Но я был не в состоянии даже встать; все, на что меня хватило - это отползти подальше от кромки прибоя, чтобы тут же провалиться в сон. Когда я проснулся, солнце стояло уже высоко. Я поднялся, отря- хивая песок, и с удивлением огляделся. Остров явно был обитаемым, и жили здесь отнюдь не дикари - или, во всяком случае, не только дикари. По пологому склону к морю спускалась широкая лестница; по- следние ее ступени уходили в воду - об одну из них я, очевидно, и ударился накануне. Наверху лестница завершалась площадкой перед открытыми воротами; их створки украшало чугунное литье, а столбы - резьба по камню. Налево и направо от ворот шла невысокая каменная ограда, оканчивавшаяся двумя башенками; из бойницы каждой торчал позеленевшей ствол небольшой пушки. Это грозное оружие представляло собой определенный контраст с гостеприимно распахнутыми воротами; но я поверил воротам, а не пушкам, и стал подниматься по лестнице. С каждым шагом мне все более открывалась панорама величествен- ного здания, и, наконец, когда я вошел в ворота, оно предстало мне во всем своем великолепии. Могучие угловые башни и стройные остро- верхие башенки, колоннады, портики и висячие галереи, скульптуры, поддерживающие балконы и украшающие крыши - несмотря на некоторую эклектичность, все это выглядело удивительно гармонично и совер- шенно. Могу с уверенностью сказать, что никогда, тем более в те- перешнюю эпоху, я не видел более замечательного произведения ар- хитектурного искусства. Меж тем видны были и признаки запустения: между плитами мо- щеного двора буйно пробивались трава, какие-то тропические лианы взбирались кое-где по стенам, цветные стекла витражей не блестели на солнце из-за налипшей грязи, а изящное кружево декоративных ре- шеток, как я убедился, покрывал налет ржавчины. Однако мне не ве- рилось, чтобы такой великолепный дворец был совершенно покинут, как это случилось, например, с мастерскими в пещерах. Возможно, это впечатление основывалось всего лишь на открытых воротах. По мраморным ступеням крыльца я поднялся к дверям и потянул массивную ручку в виде львиной головы. Тяжелая дверь отворилась с тоскливым скрипом, и я вступил внутрь. Внутри запустение было еще заметнее. Роскошное убранство про- сторных зал поблекло; мозаики и фрески потускнели и местами осы- пались, пыль и плесень покрыли картины и гобелены, деревянная ме- бель рассохлась и пострадала от жуков-точильщиков. Кисейные зана- веси и покрывала рассыпались в прах; с выступов мебели и граненых подвесок люстр свисали седые космы паутины. Переходя из залы в за- лу, я все более убеждался, что дворец давно уже не обитаем; ничем не нарушенный толстый слой пыли говорил об этом яснее всех прочих признаков упадка. Наконец, пройдя наискосок через первый этаж главного корпуса, я поднялся по плавно закругленной лестнице на второй этаж. Снова передо мной открылась анфилада комнат; сквозь пыльное стекло двери слева от меня пробивались солнечные лучи. Я отворил дверь и ока- зался на открытой террасе. Снизу доносился шум моря - очевидно, терраса выходила не в бухту, а на обрывистый берег по другую сто- рону ограждавшего бухту мыса. В высоком кресле у балюстрады сидел человек. Он сидел спиной ко мне, и я мог различить лишь лежащую на под- локотнике руку и ноги в невысоких сапогах; но этого было достаточ- но, чтобы понять, что это не скелет. -Здравствуйте, - сказал я на языке Соединенных Республик. Сидевший не шевельнулся и ничего не ответил. Тогда я подошел ближе и заглянул ему в лицо. Передо мною был император Элдерик. 53. Длинные седые волосы ниспадали на его плечи; на высохшем ко- ричневом лице мумии застыла полуулыбка. Конечно, смерть сильно ис- казила черты, виденные мною на одной из гравюр в библиотеке герцо- га; однако мне кажется, что именно так он и умер - утомленно при- крыв глаза, с легкой улыбкой на устах. Солнце и соленый ветер за- щитили тело от полного разложения; триста лет мертвый хозяин двор- ца, сидя в любимом кресле над берегом моря, дожидался своего пре- емника. Так вот, значит, где расположено место, недоступное ни воину, ни варвару, ни дикому зверю! Во времена Элдерика еще существовали морские суда, но уже тогда они были редкостью; дальнейший же упадок мореходства полностью отрезал остров от мира. Благодаря удивитель- ному стечению обстоятельств я проник в одну из самых загадочных тайн теперешнего мира; но миру не суждено об этом узнать. Я решил, что похороню императора, как только закончу обсле- дование дворца. Здание это весьма обширное; многим людям показалось бы жутким жить здесь в одиночестве. Но Элдерик, очевидно, не отно- сился к таким людям, как не отношусь к ним и я. Впрочем, я подумал, что вряд ли император переселился сюда совершенно один; прекрасный тропический климат и великолепный дворец, не говоря уже о личной преданности, должны были стать достаточными стимулами для некоторых слуг, чтобы последовать за своим господином. Дальнейшие исследова- ния показали, что так оно и было: в одичавшем саду за дворцом я об- наружил несколько простых надгробий. Все имена на них были именами простолюдинов - ни одного дворянского титула. Никто из аристократов не пожелал последовать в изгнание за своим императором; я подумал, как же ему было одиноко без общения с людьми своего круга. Какие еще занятия мог подыскать он себе на острове? Охота? Рыбная ловля? Ухаживание за садом? Негусто для человека умного и образованного. Впрочем, он пережил всех своих слуг; значит, жизнь его здесь была чем-то наполнена. Несмотря на протекшие столетия, дворец утратил не так уж много из своего великолепия. Часть произведений искусства, правда, сильно пострадала от времени; зато с других достаточно лишь стряхнуть пыль. Вообще хорошая уборка многому здесь может вернуть первоначальный вид. В подвалах дворца я обнаружил великолепное четырехсотлетнее вино - те особые сорта, которые даже и за столетия не теряют своих достоинств, а скорее наоборот. Нашел я также кое-что из одежды, не- которые не слишком проржавевшие инструменты (самым замечательным из них является телескоп), а также немалый запас бумаги (во всяком случае, этот материал похож на бумагу) и несколько тщательно за- печатанных сосудов с чернилами, которыми и пользуюсь теперь. И, разумеется, нигде нет никаких золотых слитков, да и кому они нужны на острове? Правда, в нескольких залах выставлены в витринах про- изведения ювелирного искусства редкой красоты. Письменные принадлежности я обнаружил в просторном кабинете Элдерика; он оставил после себя обширные и достаточно любопытные записки, свидетельствующие о его незаурядном уме и глубоких - для его времени - познаниях. Записки эти, впрочем, довольно разрозне- ны; очевидно, автор не успел или просто не захотел привести их в порядок. Первоначально я пытался отыскать в бумагах покойного его последнюю волю, ибо собирался похоронить императора в соответствии с его желаниями; однако ни тогда, ни потом мне не удалось найти никаких указаний на этот счет. Очевидно, Элдерик не придавал ни- какого значения подобным формальностям; да и мог ли он рассчиты- вать, что кто-либо когда-нибудь еще ступит на его остров? Поэтому мне самому пришлось определить место погребения. В том же саду есть прекрасная статуя рыцаря, выполненная в челове- ческий рост. Рыцарь, в латах, но без шлема, стоит, печально скло- нив голову и опираясь обеими руками на рукоять вертикально постав- ленного меча. Можно ли было придумать лучший надгробный памятник для изгнанного императора? Здесь, у подножия монумента, я и закопал его останки, завернутые в гобелен. Исполнив последний долг по отношению к владельцу дворца, я снова поднялся в его кабинет. Я еще раньше обратил внимание, что в расположении близлежащих комнат есть что-то неправильное, как будто рядом имеется довольно большое помещение, куда я не могу по- пасть из-за отсутствия дверей. Теперь мне вдруг пришло в голову, что вход в это помещение должен быть как раз из кабинета; одна из стен сразу привлекла мое внимание, ибо доступ к ней не преграждали ни мебель, ни ковры. Я принялся тщательно обследовать и ощупывать ее, надеясь наткнуться на какой-нибудь "секретный камень", откры- вающий вход. В конце концов оказалось, что роль дверной ручки ис- полняет подсвечник; по опыту фильмов моей эпохи, я пытался крутить его, а надо было просто потянуть на себя. С мягким клацаньем дверь отворилась. Внутри было, конечно, темно - ведь помещение не имело окон. Чувствуя, что сердце мое за- билось учащенно, я зажег большую свечу и вошел. Вдоль стен и посередине комнаты стояли высокие шкафы. Огонек свечи отразился в запыленных стеклах некоторых из них. Подойдя бли- же, я увидел рядами поднимавшиеся к потолку полки, сплошь застав- ленные книгами. Здесь были совсем старые печатные издания моей эпо- хи, тяжелые рукописные фолианты, скрученные в трубку свитки... Ты- сячи и тысячи книг. Я нашел сокровище императора Элдерика. Эпилог Вот и подошло к концу мое повествование. В моей жизни, начав- шейся более семисот лет назад, было слишком много приключений. Я бежал из больного мира, чтобы оказаться в мире умирающем. Я был приближенным претендента на трон и рабом мутантов, командовал ар- мией мятежников и сидел в тюрьме за мелкую кражу. Я побывал инже- нером, дворянином, солдатом, кладоискателем; я был государственным преступником по законам Соединенных Республик и Корринвальдского королевства. Я убивал людей и сам не раз мог погибнуть. Я пил чело- веческую кровь. Я пешком пересек полконтинента; я общался с высшими аристократами и последними подонками дна; я чудом встретил старого друга и вновь навсегда потерял его. Я даже совершил последний в ис- тории человечества полет на самолете. Впрочем, может быть, в каком- то уголке Лямеза еще отыщутся какие-нибудь умельцы, которые по об- рывкам древних знаний соберут из оставшихся от нашей эпохи обломков еще один аэроплан или паровую машину - принципиально это ничего не изменит. История Лямеза окончена; цивилизация погибла безвозвратно, рухнула под бременем человеческой глупости, страстей и пороков. Так же и в моей истории не будет больше никаких событий. Лимит приключений исчерпан и превзойден. Я навсегда останусь здесь, на необитаемом острове посреди океана, во дворце, "прекраснее которого нет и не будет на свете". Не будет, теперь уже не будет... Я не мог бы выбраться с острова, даже если б хотел. Но я не хочу. В том мире нет для меня места. А на острове прекрасный климат и никаких серь- езных опасностей; нет даже достаточно крупных хищников. Впрочем, здесь довольно мелкой дичи, чтобы прокормить себя охотой; но и без нее к моим услугам растущие на деревьях тропические плоды, а также мясо крабов и съедобных моллюсков. Но главное, разумеется - у меня есть книги, двадцать пять тысяч книг и манускриптов разных стран и веков. Конечно, не все они написаны на понятных мне языках, и не все они достаточно интересны; но и того, что остается, хватит мне до конца жизни. Итак, днем я прогуливаюсь по лесу, купаюсь, валяюсь на песке; периодически охочусь или привожу в порядок ту или иную залу дворца. Вечер и первая половина ночи обычно заняты чтением; до сегодняшнего дня часть времени уходила и на это повествование. Иногда, отложив книгу в сторону, я беру телескоп Элдерика и поднимаюсь на крышу дворца или просто сажусь на балконе и подолгу смотрю на звезды. Если у моей рукописи когда-нибудь будут читатели, они придут от- туда. (C) YuN, 1994,1996

Подякувати Помилка?