Юрий Нестеренко. Плющ на руинах
страница №4
..., что лишь очень немногие знали пароль, кото-рый должен был сообщить гонец. Слишком мала вероятность, что он
наткнулся на одного из них случайно. Ему помогли; тут не пьянство,
тут - рассчитанная измена.
-Но если вы говорите, что число подозреваемых невелико, почему
их не предъявили злоумышленнику для опознания?
-Что толку? Он указал бы на первого попавшегося. Я не могу пы-
тать всех моих людей по оговору ненавидящего меня мятежника. И тем
не менее среди них есть изменник, возможно даже не один.
-Вы полагаете, в нашей армии действуют агенты Роррена?
-Ха! Роррена! Главарь спасающейся бегством толпы мужиков будет
вербовать моих людей! Теперь, когда дни его сочтены и это очевидно
всем! П о д у м а й т е, Риллен.
-Неужели... - я понял, на что намекал герцог.
-Вот именно, черт возьми! Кому еще так мешает моя слава усми-
рителя мятежа и спасителя Корринвальда - кому, как не кузену Грод-
рэду?
В этот момент топот копыт привлек внимание Элдреда. Пятеро
всадников миновали линию внешних постов и скакали по направлению
к нам. Ничто не выдавало в них солдат герцога; по внешнему виду их
можно было принять за мятежников или простых горожан. Ехавший впе-
реди, видимо командир, узнал герцога и осадил коня. Я заметил ка-
кой-то большой тюк, притороченный к его седлу и прикрытый полами
плаща всадника.
-Лейтенант Ронд, - сказал герцог, явно довольный. -Ну?
Я понял, что прибывшие выполняли какую-то важную миссию, иначе
вряд ли главнокомандующий знал бы простого лейтенанта.
-Все в порядке, ваша светлость! - Ронд спрыгнул с лошади, ши-
роко улыбаясь. Я увидел три свежие царапины, пересекавшие его левую
щеку.
-Показывайте, - велел Элдред.
Лейтенант отвязал от седла то, что оказалось большим мешком, и
опустил его на землю. Из мешка донесся стон. Затем Ронд ухватил ме-
шок за углы и стащил его со своей добычи.
Перед нами прямо на заснеженной грязи лежала молодая женщина
в одной рубашке, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту. Види-
мо, перед этим она была в беспамятстве и только что пришла в себя;
ее взгляд, поначалу бессмысленный, наполнился ужасом и ненавистью.
-Однако, - поморщился герцог, - вы могли бы обращаться с ней
получше. Что, если бы она замерзла насмерть в пути?
-Не замерзла бы, ваша светлость: я ее все время щупал, - ус-
мехнулся Ронд. -А наряжать ее нам некогда было - охрана могла хва-
титься в любую минуту. Да и она себя вела не слишком смирно - цара-
палась, как кошка, стерва, - лейтенант дотронулся до своей щеки.
-Ничего, сейчас отогреется.
Солдаты за его спиной захохотали.
-Ладно, тащите ее вон в тот дом, - показал герцог. -И пере-
дайте Раддельду, чтобы раньше чем через час допрос не начинал. Дай-
те ей очухаться, а то она долго не выдержит.
Лейтенант ухватил пленницу за связанные руки и попытался по-
ставить на ноги, но она снова упала в снег. Тогда Ронд опять втащил
ее на коня, перекинул через седло, обойдясь на этот раз без мешка,
и повез в указанном направлении. Его солдаты последовали за ними.
Герцог обернулся ко мне.
-Вас, конечно, интересует, кто это? Некая Нэленда Талл, дочь
мелкого торговца из Крамменера, и по совместительству - любовница
Роррена. Наш друг так спешил, что не успел заблаговременно вывезти
свою возлюбленную из Тондерга, где он квартировал совсем недавно;
он полагал, что за пару дней за мощными крепостными стенами с ней
ничего не случится. Он не учел одного: корринвальдский генерал гер-
цог Раттельберский может знать несколько более корринвальдского
мятежника о системе тондергских потайных ходов. Как видите, мои
люди благополучно увели ее из-под носа у рорренской охраны.
Говоря это, герцог направился к своему штабу; я пошел за ним.
-Сейчас я отдам соответствующие распоряжения, - продолжал он,
-и не позднее завтрашнего дня Роррен получит мой ультиматум. Я по-
требую от него капитуляции в обмен на жизнь и свободу Нэленды Талл.
-Вы думаете, он согласится?
-Конечно, нет, Роррен не идиот. А если бы он и согласился, не
согласились бы его люди. Но, так или иначе, для него это будет хо-
рошим ударом как раз накануне последнего сражения. К тому же эта
шлюха наверняка немало знает.
-И вы собираетесь пытать ее! Дайте хотя бы истечь сроку уль-
тиматума!
-Мой благородный Риллен, за это время стратегическая ситуация
может измениться, и ее информация устареет. И вообще, бросьте вы
жалеть всякую шваль. Вспомните лучше, что вытворяли со своими плен-
ницами бунтовщики.
-Я пытался этому воспрепятствовать.
-И у вас ничего не вышло. Я знаю - и вы мне не раз подтверж-
дали - что в вашу эпоху были популярны всякие гуманистические те-
ории об изначально добром и хорошем начале в человеке. И к чему
это привело? К мировым войнам с миллионами жертв, к торжеству ре-
жимов, в сравнении с которыми Священный Трибунал - это невинные
овечки, а в конце концов - сами знаете... Нет, Риллен, люди в мас-
се своей - это скоты, и иного отношения не заслуживают. Не хотите
присутствовать на допросе?
Я вспомнил окровавленную тушу на башне Тарленга и содрогнулся.
-Да я понимаю, что не хотите. Это довольно не... как это на-
зывали в Проклятом Веке?... неэстетичное зрелище. А вот мне придет-
ся - информация может быть слишком важной. Допрос, небось, затянет-
ся... опять почти всю ночь не спать... а завтра выступать рано... Я
вам завидую, Риллен - насколько ваша жизнь проще моей!
21.
Армия выступила в путь, не дожидаясь возвращения гонцов, по-
сланных с ультиматумом; думаю, герцог и не надеялся, что Роррен
отпустит их живыми. Однако они вернулись; мы встретили их в дороге.
По словам посланцев, удар для Роррена действительно оказался силь-
ным, и несколько секунд после оглашения ультиматума они готовились
к смерти. Но вождь повстанцев овладел собой и велел обращаться с
парламентерами со всем должным почтением. Ультиматум не оставлял
ему времени на раздумья - он должен был решать практически сразу.
Роррен обещал оставить все еще занимаемые им крепости и просил вза-
мен позволить его людям переправиться через Делерру, поскольку ос-
татки его армии не представляют уже опасности для герцога. В обмен
на свободу Нэленды Талл и помилование для тех мятежников, которые
сложат оружие, Роррен обещал сдаться в плен герцогу.
Элдред презрительно усмехнулся.
-Типичное для кандидатов в герои позерство. Он прекрасно зна-
ет, что не может рассчитывать на мое великодушие. Вместе с тем не
в моих интересах казнить тех, кто сдается добровольно; я должен
побеждать в открытом бою. Нам надо настигнуть их прежде, чем они
сумеют переправиться через реку.
На другой день мы подошли к стенам Тондерга, бывшего в по-
следнюю неделю ставкой Роррена. Великолепную крепость никто не ох-
ранял. Все ворота были открыты. На стенах висело более сотни тру-
пов: как обычно в агонизирующей армии, вешали особенно много де-
зертиров и изменников. Делегация дрожавших от страха горожан встре-
чала герцога. Элдред раздраженно отмахнулся от их униженных просьб
пощадить мирных жителей, не имеющих отношения к мятежникам, и при-
нялся распрашивать о подробностях оставления города бунтовщиками.
Оказалось, что в Тондерге Роррен оставил довольно мощный, по тепе-
решним масштабам его сил, гарнизон, который должен был любой ценой
задержать продвижение герцогских войск в случае, если предложения
Роррена не будут приняты. Однако при первых вестях о подходе нашей
армии гарнизон разбежался. В городе действительно не осталось ни-
кого, кроме мирных жителей, которые равно боялись и повстанцев, и
герцога. На сей раз их страхи оказались напрасными - герцогу не в
чем было их винить.
В течение еще трех дней мы не встречали никакого сопротивле-
ния. Остатки мятежной армии таяли практически с каждым часом. К нам
являлось много местных жителей, группами и одиночку; это были охот-
ники за разбежавшимися и отставшими мятежниками, они приносили от-
рубленные головы и приводили связанных пленных. Элдред велел пла-
тить им за это.
-Но где у вас гарантии, что это действительно головы мятежни-
ков, а не законопослушных граждан? - попытался возмутиться я.
-Никакой гарантии. Половина этих охотников - отъявленные раз-
бойники, но мне приходится поощрять подобное верноподданническое
рвение; к тому же мы далеко за пределами Раттельбера, - ответил
герцог тоном, не терпящим возражений.
В Дартленге, последнем крупном городе на пути к Делерре, нас
ожидало сопротивление. На подошедших к стенам солдат посыпались
стрелы. Прикрываясь щитами, солдаты подвели к двум городским воро-
там тараны. После первых же ударов стрельба со стен прекратилась.
Затем распахнулись главные ворота. Войдя в город, мы увидели его
зашитников - их было несколько сотен, и они стояли на коленях вдоль
главной улицы, надеясь на пощаду. Герцог велел повесить каждого
пятого, а остальных помиловать, и они криками прославляли его ве-
ликодушие.
На другой день мы вышли к Делерре. Погода благоприятствовала
Элдреду: несмотря на мороз, из-за позднего наступления зимы и слу-
чавшихся оттепелей широкая река замерзла не полностью, на середине
ее лед разрывали полыньи и трещины, так что переправа по льду была
чрезвычайно рискованным делом. Мосты к северо-западу контролировали
королевские части, а ближайшие мосты к юго-востоку были заблаговре-
менно разрушены летучими отрядами герцога. На берегу Делерры и со-
стоялась последняя битва.
Около полутора тысяч деморализованных, голодных и обмороженных
людей - вот все, что осталось от некогда грозной армии Роррена, уг-
рожавшей всему Корринвальдскому королевству. Они брели вдоль берега
в поисках места для переправы, без всякого порядка, растянувшись
длинной колонной, когда на них налетели герцогские кавалеристы. Не-
которые мятежники пытались сражаться и были быстро изрублены; мно-
гие бросились бежать по льду к другому берегу и нашли смерть в ле-
дяной воде или были убиты стрелами; остальные, что-то около семи
сотен, побросали оружие и были взяты в плен. Но среди них не ока-
залось ни Роррена, ни его основных сподвижников; как выяснилось,
предводители восстания ночью тайно покинули лагерь, бросив на про-
извол судьбы последних сохранивших им верность соратников.
Герцог был крайне раздосадован; он принял решительные меры для
поиска беглецов, опасаясь не столько того, что они избегнут наказа-
ния, сколько того, что честь их поимки достанется людям короля. Как
оказалось, опасения его были вполне обоснованы: мятежники перебра-
лись через реку и двигались на север. Их небольшой, около трех дю-
жин, отряд, соблюдая достаточную осторожность, мог ускользнуть не
только от немногочисленных разъездов герцога по ту сторону реки,
но и от преграждавших путь в северные области королевских частей.
Однако мятежники уже сами не верили в возможность спасения. На пер-
вом же ночном привале ближайшие соратники Роррена набросились на
него и связали; некоторые офицеры пытались защитить своего пред-
водителя и были убиты. Наутро ренегаты выдали Роррена первому же
правительственному отряду - это оказался разъезд герцога, почти
вдвое уступавший им по численности. Командир разъезда, оценив со-
отношение сил, оказал мятежникам воинские почести, подобающие це-
ремонии официальной капитуляции, и, даже не отобрав у них оружие,
препроводил их через наскоро наведенную переправу на правый берег,
в лагерь Элдреда. Здесь мятежников, совсем уже уверившихся в том,
что головой Роррена они выкупили собственные, немедленно разору-
жили и заковали в цепи.
Все же по крайней мере в тот день они были избавлены от позо-
ра, которому подвергли Роррена. Его водили напоказ по всему лагерю,
на потеху солдатам. Я видел это издали - мне совсем не хотелось,
чтобы предводитель мятежников узнал меня. Роррен шел в тяжелых кан-
далах, скованный по рукам и ногам, прикрученный за шею к лошадиному
хвосту. Солдаты кидали в него снегом и грязью; то один, то другой
кавалерист подъезжал к нему, чтобы кольнуть копьем или ударить
плетью.
-Эй, Роррен, посмотри сюда! - крикнул какой-то всадник. Я
тоже взглянул в ту сторону.
Всадник держал за длинные волосы отрубленную голову. Я сразу
понял, что это голова Нэленды Талл, хотя узнать ее было невозможно:
у нее были отрезаны нос и уши, а щеки проткнуты насквозь железным
прутом. Думаю, она была еще жива, когда с ней проделывали все это,
и лишь после ее смерти под пытками у трупа отрубили голову. Веро-
ятно, понял это и Роррен, потому что он издал звериный крик и бро-
сился к всаднику, но петля сдавила его шею, и сразу несколько бичей
обрушились на пленника. Я отвернулся и встретился взглядом с герцо-
гом, видимо, давно уже стоявшим у меня за спиной.
-Будете за него заступаться?
-Нет, ваша светлость. Этот человек - преступник, и его люди
вели себя ничуть не лучше.
-Правильно, Риллен. Но, конечно, обеим участвовавшим в этой
войне сторонам далеко до людей вашей эпохи. Ведь вы говорили мне,
что в лагерях Проклятого Века могли за неделю уничтожить больше
народу, чем у нас за долгую войну?
-Верно. Но у нас жестокость была не такой... естественной.
Государства скрывали правду о лагерях, понимая, что мировое со-
общество не признает нормальным то, что там творилось.
-Наше время честнее, только всего. Хотя, пока существует че-
ловек, существуют ложь и подлость.
-А что вы собираетесь сделать с другими вождями бунтовщиков?
-Они напрасно понадеялись, что вторая измена искупит первую.
То, что они выдали мне Роррена - сейчас, когда их песенка спета -
вовсе не заслуга, обычная трусость. Кузен Гродрэд, конечно же, те-
перь будет просить меня передать ему Роррена и остальных - разу-
меется, просить, не может же он требовать у меня мою законную до-
бычу. Я, так и быть, удовлетворю его просьбу... в обмен на триум-
фальный въезд в Траллендерг и подобающее спасителю королевства чес-
твование. У Гродрэда, чьи войска позорно отступали или топтались
на месте, нет оснований мне отказать. Но вам, Риллен, не стоит при-
сутствовать на этих мероприятиях. Во-первых, хотя официально объ-
явлено, что Риэл убит, и даже найдено его тело - среди двенадцати
тысяч трупов можно было подобрать похожий - существует немало лю-
дей, которые могли бы вас узнать. Во-вторых, негоже всем моим людям
одновременно собираться в гостях у кузена Гродрэда, не будем его
искушать. Вы поедете в Торрион с частью моей армии. В ближайших к
Траллендергу крепостях тоже будут стоять крупные раттельберские
гарнизоны под надежным командованием. Мой августейший кузен должен
знать, что любая случившаяся со мной неприятность грозит ему роко-
выми последствиями. Вы показали свои достоинства, командуя мятеж-
никами; в критической ситуации сможете командовать и моими людьми.
22.
Итак, я возвратился в Торрион и не присутствовал на торжествах
в Траллендерге. Впрочем, я достаточно хорошо знаю о них по расска-
зам очевидцев. Элдред отложил свой триумфальный въезд на две неде-
ли, дожидаясь, пока падут последние осажденные крепости повстанцев.
Лишь после того, как ему доставили последних пленников, герцог тор-
жественно вступил в корринвальдскую столицу. На протяжении десяти
дней продолжались парады, пиры и увеселения, и все это, а также
снабжение солдат - за счет королевской казны. Могу себе предста-
вить, как чувствовал себя Гродрэд, вынужденный оказывать великие
почести старому врагу, в то время как солдаты последнего наводняли
королевскую столицу, а в близлежащих крепостях стояли мощные гер-
цогские гарнизоны! Разумеется, и королевские части были стянуты к
столице; можно сказать, что Элдред и Гродрэд оказались в заложни-
ках друг у друга. На торжества в Траллендерг съехался весь цвет
корринвальдской знати; здесь же находилась верхушка духовенства,
способная освятить восшествие на престол нового монарха или обви-
нить в ереси и предать церковному суду неугодного епископа. Сло-
вом, обстановка была самая взрывоопасная, и любая из ежедневно слу-
чавшихся между солдатами обоих "кузенов" потасовок могла окончиться
большими потрясениями в государстве. Однако ничего не происходило;
и король, и герцог воздерживались от резких движений, находя, по-
видимому, свои шансы на победу сомнительными.
После того, как празднества на королевские деньги закончились,
Элдред еще некоторое время веселил столицу на собственные средства;
потом и эти увеселения кончились, но герцог не спешил покинуть го-
род и увести свои войска. В общей сложности он оставался гостем
своего августейшего родственника более месяца, дожидаясь окончания
следствия и суда над мятежниками. К этому времени многие из них уже
были казнены в столице и по всей стране, а многим еще только пред-
стояло попасть в руки властей. Но официально последней точкой в по-
давлении мятежа стала серия казней его вождей на главной площади
Траллендерга - зрелища эти собирали не меньше народу, чем разыгры-
вавшиеся за три недели до этого мистерии. Роррена каждый раз при-
водили из тюрьмы смотреть на это: ему была уготована участь стать
последним. Наконец и до него дошла очередь. Вождь мятежников был
казнен способом, до которого могло додуматься только изобретатель-
ное средневековое правосудие: его посадили на кол, потом сняли, от-
рубили ему руки и ноги и бросили то, что от него осталось, на рас-
каленные угли. По свидетельству очевидцев, после этого он прожил
еще более получаса; когда же стражники убедились в его смерти, то
привязали изуродованный обрубок за шею к хвосту лошади и несколько
часов таскали по всему городу, а потом отрубили голову и выставили
ее, насаженную на шест, посреди площади, туловище же вывезли за
город и бросили в чистом поле на растерзание зверям. В тот же день
в королевском дворце был дан прощальный пир, и на следующий день
герцог покинул столицу. Вскоре он прибыл в Торрион, однако большин-
ство его воинских частей остались в завоеванных городах - ушли лишь
те, которые стояли на подступах к Траллендергу. Элдред опасался
слишком растянутых коммуникаций, да и прямую конфронтацию с королем
считал преждевременной.
Итак, в королевстве воцарился хрупкий мир и неустойчивое спо-
койствие. Рыцари вернулись в свои замки; родственники казненных
оплакивали своих близких и, в нарушение королевского указа, тайно
снимали и хоронили повешенных; солдаты пропивали в кабаках свои
трофеи и премии, а мы с герцогом просиживали в кабинете у камина
долгие вечера ранней весны.
Герцога весьма интересовали идеи и концепции Проклятого Века,
но не потому, что они ему нравились; напротив, ему доставляло удо-
вольствие доказывать их несостоятельность.
-Свобода? - говорил он. -Но вы же сами признаете, Риллен, что
даже в ваше время свобода была нужна лишь очень немногим. Для всех
прочих свобода была непосильным бременем ответственности, и они го-
товы были благословить любого, кто избавлял их от этого бремени,
всех этих ваших Андего...
-Всенародная любовь к Андего была делом Министерства пропа-
ганды.
-Не только и не столько, Риллен; поверьте мне, я знаю быдло.
Оно, конечно, всегда готово пограбить тех, кто богаче - всеми ре-
волюциями движет стремление к наживе, а не к свободе. Революционеры
стремятся из угнетаемых стать угнетателями, а вовсе не ликвидиро-
вать угнетение как таковое. Одиночки-фанатики - ничтожное исключе-
ние... Да и что такое свобода? Ее вообще нет, есть законы природы
и сила обстоятельств. Свобода - это иллюзия. Возьмем узника в моей
тюрьме, сидящего в камере 3 на 4 шага: он несвободен. А теперь возь-
мем провинциального корринвальдского барона: он всю жизнь сидит
безвылазно в своем замке и вряд ли когда-нибудь отлучится от него
далее, чем на милю - он свободен? Его камера больше и условия со-
держания лучше, только и всего! Что примечательно, если король за-
претит ему удаляться от замка больше чем на милю, он возмутится и
почувствует себя несвободным, хотя в его жизни ровно ничего не из-
менится! Исчезнет возможность, не только ему не нужная, но о кото-
рой он даже не помышлял!
-И все же наличие этой потенциальной возможности отличает сво-
боду от несвободы.
-Ну хорошо, допустим, что король издал запрет, а барон о нем
не знает. Свободен он в этом случае или нет?
-Очевидно, нет.
-Нет? Однако он считает себя свободным, ведет себя, как сво-
бодный, и, при таком своем поведении, не обнаруживает, что несво-
боден. И вы говорите, что свобода - не иллюзия?
-Так рассуждая, можно назвать иллюзией и несвободу.
-Верно; между этими понятиями нет качественной разницы. Нет
свободы и несвободы - есть лишь цепи разной длины.
-Пусть так; однако и в этом случае следует стремиться к об-
ществу с цепями наибольшей длины.
-А вот тут вы расходитесь с мнением большинства. Ему важна не
длина, а равенство длин цепей для всех. Гуманисты Проклятого Века
называли это торжеством справедливости, не так ли? Кстати, Риллен,
хочу прочитать вам одну любопытную притчу.
Герцог подошел к шкафу и извлек оттуда потрепанный рукописный
фолиант со множеством закладок.
-Это так называемая Серая Книга, одно из наиболее полных со-
браний еретических легенд и сказаний, а также доктрин ересиархов.
Разумеется, за одно ее хранение полагается костер. Итак... - герцог
пробежал пальцами по закладкам и открыл книгу на нужной странице.
-"Жил некогда человек, по имени Террел, и был он обуян жаждой прав-
ды и справедливости. И всюду искал он правды, но не мог сыскать, а
видел повсюду, как торжествуют ложь и нечестие. И, видя сие, впал
он в великое отчаяние и стал роптать на Господа и говорить: Госпо-
ди! Почто оставил Ты чад Своих, и нет справедливости в мире Твоем?
И едва он изрек сие, сошел к нему Ангел со словами: Человек! Гос-
подь услышал тебя. Хочешь ли ты богатства, или славы, или любви
земной? Проси - и получишь. И ответил Террел: Не прошу я у Господа
ни богатства, ни славы, ни любви земной, а пусть сделает меня мечом
Своим и даст мне власть карать несправедливость. И ответил Ангел:
Да будет так. И получил Террел власть карать несправедливость всю-
ду, где встретит. И стал он истреблять зло и нечестие во граде сво-
ем; а когда закончил, отправился он в иные земли, дабы там служить
мечом Господа. И в землях, где проходил он, оставалось жителей впо-
ловину, на треть или на десятую часть; и понял Террел, сколь тяжкое
это бремя, но не смел просить об избавлении от него, ибо сам его
возжелал.
И не знал он покоя ни днем, ни ночью, карая зло и нечестие, но
вот пришел он в праведную землю. И возрадовался Террел, что обре-
тет покой; но услышал Глас с небес: Террел! Почто не исполняешь
службу свою? И взмолился Террел: Господи! Кого же карать мне? Нет
зла в земле сей! И отвечал Господь: Не зло послан ты карать, но
несправедливость. А несправедливость есть неравновесие. В прежних
землях зло нарушало равновесие, и его ты карал. Здесь же равновесие
нарушает добро; иди же и исполняй свою службу."
23.
-У вас изумительная библиотека, - заметил я, когда герцог уби-
рал книгу.
-Еще бы, - ответил он не без гордости, - она собиралась пять
столетий. С некоторыми перерывами, конечно. В семье не без урода,
и в моем роду были не самые достойные представители. Но, в общем,
интерес к знаниям прошлых эпох и однозначное отношение к Священно-
му Трибуналу - наша фамильная черта. В свое время вы интересова-
лись, почему это так - что ж, теперь я вам отвечу. Мой род, как вы
знаете, насчитывает около пятисот лет; но основатель рода почти на
два с половиной века старше. Да, да - как и вы, он был перебежчи-
ком.
-Как его звали? - воскликнул я в сильном волнении.
-Теллис Торр. К сожалению, его портрет не сохранился.
-Генерал Теллер Сторр! Убийца Сторр, непреклонный истребитель
перебежчиков!
-Вы его знали?
-К счастью, только заочно. Один из самых способных и жестоких
генералов Андего. Во времена моего побега он руководил борьбой с
перебежчиками. Значит, и он... - но тут мне на ум пришла очевидная
мысль. -Нет, это не мог быть он. Третье столетие от искупления -
время, когда прибыли и жили большинство перебежчиков. Генерал Сторр
не мог появиться среди них под своим именем, его бы растерзали.
-Да, пожалуй. Значит, это был просто человек с похожим именем.
А жаль, - усмехнулся герцог, - эффектное вышло бы совпадение.
-Знаете, ваша светлость, я иногда задумываюсь над судьбой Ан-
дего: успел ли он удрать? И если успел, то попал ли на костер, или
высадился в более благоприятной эпохе?
-Может, он еще не высадился. Диктаторы часто трусливы, а па-
мять об их злодействах особенно живуча, когда из прошлого посто-
янно появляются свидетели. Он мог выбрать срок и в тысячу, и в не-
сколько тысяч лет.
,
Я подумал, что в таком случае могло его ждать по прибытии.
Неужели этот подлец Андего всех перехитрил и доберется до возрож-
денной цивилизации? Или, как предсказывал Лоут, его встретят уже
каменными топорами?
Несколько дней спустя в замок прибыл королевский гонец. Я про-
гуливался по широкой внешней стене Торриона (земля вокруг еще пред-
ставляла собой смешанную с талым снегом грязь) и видел, как гонец
проехал по мосту. Вскоре меня отыскал гвардеец и позвал к герцогу.
-У меня для вас две новости, Риллен, - сообщил Элдред. На сто-
ле его лежала целая куча свитков, и я разглядел королевские печати.
-Одна хорошая, другая... будущее покажет. Начнем с хорошей, - он
протянул мне скрепленную большой печатью грамоту. Я принялся чи-
тать, с трудом разбирая причудливую вязь официального письма:
"Мы, Гродрэд Четвертый, Милостью Господней Король Корринвальд-
ский, герцог Торбарский и Дальберский, князь... граф... и прочее и
прочее и прочее, сим объявляем всем верноподданным Нашим, что за
большие заслуги перед Нами и Державой Нашей Риллен Эрлинд из Аррен-
дерга возведен нами в ПОТОМСТВЕННОЕ ДВОРЯНСТВО с пожалованием ему
и роду его в вечное владение двухсот акров земли в 430 милях к югу
от Валдерга."
Ниже стояла подпись короля.
-Благодарю вас, ваша светлость, - поклонился я. -Ведь я вам
обязан этой милостью?
-Да, Риллен, я не забываю своих обещаний.
-А что это за земля, которой я теперь владею? И почему так
странно указано ее местонахождение?
Герцог поморщился.
-Это чистая формальность. Гродрэд не настолько щедр, чтобы
ждать от него большего. Дело в том, что по закону дворянство может
быть пожаловано только вместе с земельным владением - в том случае,
если жалуемый не имеет собственных земель. Однако все земли Коррин-
вальдского королевства давным-давно поделены. Время от времени кое-
какие освобождаются... но не настолько много, чтобы удовлетворить
всех желающих. Поэтому, если короли корринвальдские не имеют жела-
ния особо наградить возводимого во дворянство, они выделяют ему
поместье в Диких Землях. В 492 году в пограничной крепости Арвил-
дер был заключен договор между Корринвальдом и Грундоргом, по кото-
рому Дикие Земли к востоку от Арвилдерского меридиана считаются
корринвальдскими, а к западу - грундоргскими. Валдерг - один из са-
мых южных городов нашего королевства.
-Выходит, от этого поместья нет никакого проку?
-Разумеется. Вы можете продать его или проиграть - но вряд ли
кто-нибудь даст за него хоть один золотой. В прежние времена, прав-
да, находились - да и теперь иногда находятся - предприимчивые лю-
ди, которые скупали в больших количествах подобные мелкие владения,
а потом снаряжали армию и отвоевывали свои законные земли у южных
варваров. За счет этого реальная территория Корринвальда постепенно
растет, но граница пожалованных владений отодвигается на юг куда
быстрее - между морем и Арвилдерским меридианом не так уж много
места. Более 400 миль от нынешней южной границы - это слишком да-
леко. Так далеко не забирались и экспедиции Нордерика. Я вообще
никогда не слышал о людях, побывавших там... во всяком случае, вер-
нувшихся. Однако, Риллен, служа мне, вы можете получить гораздо
больше, чем эти мифические двести акров. Вас не интересует вторая
новость? Она состоит в том, что моему любезному кузену наскучили
мои войска на его территории, и он в этом вот послании в самых уч-
тивых выражениях велит мне немедленно вернуть их в границы Раттель-
бера. В противном случае он "будет весьма удручен", то есть полезет
в драку. Что же, я этого ждал, хотя и надеялся, что он не осмелеет
так скоро. Видимо, его маршалы подсказали - сам бы он не додумался -
что весенняя распутица дает преимущества тому, кто ведет войну на
своей территории и не имеет нужды в переброске сил на большие рас-
стояния.
-И что же теперь?
-Теперь настала пора нам с Гродрэдом окончательно выяснить
отношения. За последнее столетие на корринвальдском троне сидело
слишком много ничтожеств, пора сломать эту традицию.
-Значит, трон.
-Да, Риллен. Я догадываюсь, что вы хотите сказать. Зачем мне
это надо? Власть над быдлом вовсе не отрадна. Мне придется все вре-
мя общаться с людьми, которые мне отвратительны, и распутывать их
бесконечную паутину интриг и заговоров. А сделать толком все равно
ничего не удастся, потому что, как сказал древний мудрец, "ум чело-
веческий имеет пределы, глупость же безгранична". Все это так, Рил-
лен... Но, хоть власть над быдлом и не отрадна, куда менее отрадна
власть быдла над тобой. Хотя бы уже поэтому имеет смысл добраться
до самого верха. Да и кто сказал, что корринвальдское болото нельзя
встряхнуть как следует? Апеллировать к разуму подданных бессмыслен-
но - да, это так, но есть масса других веревочек, за которые можно
дергать - страх, жадность, тщеславие... При умелой политике все они
послужат полезному делу. Разве вам не хочется свернуть шею Священ-
ному Трибуналу? А повыковыривать из родовых гнезд тупоголовых баро-
нов, не признающих ни власти, ни закона, и только и умеющих, что
мешать развитию страны междуусобными распрями и грабежами? Да и
внешнеполитическая ситуация сейчас многообещающая... На грундорг-
ском престоле сидит Ральтвиак II, вялый и нерешительный старик,
более всего опасающийся каких-либо конфликтов. На него можно как
следует нажать и аннексировать пару мелких королевств, граничащих
с нами на западе и вечно играющих на противоречиях между Коррин-
вальдом и Грундоргом. Это нарушит стратегическое равновесие в нашу
пользу и позволит сколотить антигрундоргский союз с далеко идущими
перспективами... Если бы Гродрэда интересовало что-нибудь, кроме
охоты и придворных шлюх, он бы давно мог этим заняться. А теперь
надо спешить: Ральтвиака поддерживают его вельможи, которым он не
мешает грабить страну, но теперь у него подрос молодой и честолю-
бивый племянник Крэлбэрек, с которым чертовски не хочется иметь
дело...
-И что же в результате, ваша светлость? Новая империя?
-Ну... - герцог улыбнулся, и мне впервые почудилось на его лице
смущение, - об этом еще рано говорить. Пока надо отдать приказы
войскам. Через несколько дней мы выступим из Торриона.
Так началась война Элдреда Раттельберского с Гродрэдом Кор-
ринвальдским.
24.
Первое время мы продвигались на север, не встречая какого-либо
сопротивления, что неудивительно, если учесть, что войска герцога
уже контролировали многие стратегические пункты за пределами Рат-
тельбера. Гонцы доносили, впрочем, что самые северные гарнизоны
осаждены армией короля, но Элдреда это не слишком беспокоило. "Гро-
дрэд слишком боится моих солдат у себя в тылу, а значит, вынужден
будет дробить силы вместо организации единого фронта", - говорил
он. Вскоре, однако, и нам пришлось столкнуться с аналогичной про-
блемой, когда несколько укрепленных городов отказались открыть во-
рота армии герцога.
-Плохо, - констатировал Элдред. -С одной стороны, нельзя по-
ощрять сопротивление; с другой стороны, это к бунтовщикам я должен
был проявлять беспощадность, а к будущим подданным надо быть милос-
тивым.
В ход пошло золото. В двух непокорных городах удалось подку-
пить чиновников магистрата, в трех других - простых солдат, открыв-
ших ночью ворота. Королевские гарнизоны были разоружены почти без
сопротивления. Герцог никого не казнил, напротив, многие солдаты
и часть офицеров вступили в нашу армию, привлеченные более высоким
заработком (действительно, перед началом этой кампании Элдред уве-
личил плату в своих войсках). Прецедент сыграл свою роль, и еще
несколько командиров королевских гарнизонов сдали свои крепости
без боя, надеясь на щедрое вознаграждение. Герцог действительно
заплатил им ожидаемое, однако подобные успехи все меньше его ра-
довали. Перефразируя известное изречение, приписываемое почти всем
знаменитым полководцам, он ворчал:"Еще одна такая победа, и я ос-
танусь без денег".
Тем временем из Траллендерга летели все более грозные указы
и распоряжения. Основные силы Гродрэда, однако, не спешили выдви-
гаться нам навстречу, и он ограничился лишь посылкой на юг несколь-
ких наиболее преданных офицеров в качестве командиров для местных
частей. Герцог все еще не был официально объявлен государственным
преступником; бездарный и слабохарактерный Гродрэд, сделав первый
шаг к войне, все еще надеялся как-нибудь уладить дело миром. В та-
кой обстановке мы подошли к Ноккелдергу. Этот крупный, по нынешним
временам, и хорошо укрепленный город находился на пересечении ос-
новных торговых путей южного Корринвальда и во время мятежа оказал
серьезное сопротивление Роррену. Мятежникам никогда не удалось бы
его взять, если бы не помощь "пятой колонны" - городской бедноты
и, выражаясь языком моей эпохи, криминальных элементов. Теперь,
однако, на помощь изнутри рассчитывать не приходилось: горожане,
пережившие сначала повстанческий, а затем правительственный террор,
ничего теперь так не боялись, как каких-либо перемен и вступления
в город новых войск. В Ноккелдерге стояло несколько королевских
полков, и как раз перед нашим подходом туда прибыл новый команду-
ющий, генерал Дронг, решительно отвергший всякие переговоры.
Армия герцога осадила город и остановилась. Элдред не решился
двинуться дальше, оставляя Ноккелдерг в тылу; к тому же город пред-
ставлял собой лакомую добычу. Осада, правда, могла затянуться на
несколько месяцев, но герцог с усмешкой говорил, что нам все равно
надо переждать весеннюю распутицу. Я, впрочем, догадывался, что
он пытается спровоцировать короля на активные боевые действия.
На седьмой день герцог сообщил мне о письме, доставленном ко-
ролевским гонцом.
-Гродрэд "в последний раз предлагает мне одуматься". Кажется,
он здорово напуган, раз до сих пор ограничивается словами.
-Возможно, стоит этим воспользоваться, ваша светлость? - пред-
ложил я. -Вы, вероятно, могли бы заключить с ним выгодное соглаше-
ние. Оттяпать парочку приграничных графств, кое-какие привилегии,
и пока отступить. Вы же сами говорили - эта война для нас прежде-
временна.
-Нет, Риллен, - покачал головой герцог. -Нужно действовать,
пока не поблекла моя слава усмирителя мятежа и спасителя королев-
ства. К тому же, отступив и удовольствовавшись малым, я дискредити-
рую себя в глазах сторонников.
Элдред направил королю письмо, написанное в резкой и оскорби-
тельной манере и содержавшие неприемлемые условия мира. Едва полу-
чив это послание, Гродрэд издал указ, объявлявший Элдреда Раттель-
берского изменником и государственным преступником. Как только весть
об этом дошла до герцога, он объявил во всеуслышанье, что король
оскорбил его, спасителя отечества, и заплатит за это. Дронгу был
послан ультиматум с требованием сдачи, естественно, отвергнутый.
Ночью - это была шестнадцатая ночь с начала осады - начался штурм.
За эти две недели к стенам Ноккелдерга были подтянуты тяжелые
катапульты, медленно тащившиеся по весенней грязи от границ Рат-
тельбера, и доставлен изрядный запас камней для них. Вот уже не-
сколько дней как наши баллистики сидели с инструментами над пла-
нами города, рассчитывая траектории обстрела, дабы вести прицель-
ную стрельбу в темноте. Под прикрытием ночи катапульты были под-
ведены под стены и начали свою разрушительную работу. Первые залпы
были рассчитаны только на разрушение; затем в ход пошли "хвостатые
ядра", остроумное изобретение герцога. К такому ядру прикреплялась
цепь, а к ней, в свою очередь - веревочная или цепная лестница;
когда тяжелое ядро перелетало через стену, такую лестницу, в отли-
чие от обычной приставной, защитники города уже не могли оттолкнуть
(правда, и солдатам было труднее по ней взбираться). Использова-
лись, впрочем, и обычные лестницы, осадные башни, тараны и другая
штурмовая техника. Все это двигалось к стенам без единого факела
и даже почти беззвучно; осажденные попросту не видели своих врагов,
в то время как наши офицеры хорошо знали план города. Хотя внешний
пояс городских укреплений мало пострадал от стрельбы катапульт,
однако прочные стены вскоре утратили свое преимущество, поскольку
бой уже повсеместно кипел на них и за ними. Наконец передовым от-
рядам удалось пробиться к одним из ворот и открыть их; войско гер-
цога хлынуло в город. Сквозь лязг оружия и крики боя доносились
возгласы глашатаев, призывавших защитников Ноккелдерга прекратить
сопротивление. Думается, эти призывы сохранили немало жизней с обе-
их сторон: в средневековых войнах, если только они не носят рели-
гиозный характер, солдаты нередко без больших угрызений переходят
на сторону победителя.
К утру Ноккелдерга был взят. Герцог въехал на центральную пло-
щадь в окружении гвардейцев; сюда же привели пленных королевских
офицеров. Элдред предложил им присоединиться к его армии, и неко-
торые согласились, после чего отказавшихся он велел повесить. Для
офицеров это было неожиданностью; осажденные не знали, что коро-
левским указом герцог объявлен изменником и дело, таким образом,
зашло дальше обычных межфеодальных распрей. Многие тут же изъявили
желание пересмотреть свой отказ, однако Элдред удивленно восклик-
нул:
-Господа, за кого вы меня принимаете? Неужели я настолько жес-
ток, чтобы заставлять людей служить мне против их воли?
Солдаты дружным хохотом воздали дань его остроумию; караульные
потащили первую партию пленных к балконам ближайшего дома, с кото-
рых расторопные палачи уже спускали веревки. Но, когда петли были
уже надеты на шеи, герцог остановил казнь.
-Так поступил бы Гродрэд! - сказал он. -Но я дарую вам жизнь.
После окончания кампании вам будет возвращена и свобода. Но тер-
пение мое не безгранично; не всегда я буду столь милостив к тем,
кто проливает кровь моих людей.
При взятии Ноккелдерга мы потеряли более трех тысяч человек,
включая тяжелораненых. У противника было меньше убитых, но раненых
значительно больше. В общем, учитывая, насколько хорошо укреплен
был город, он достался нам относительно малой кровью. Все же кон-
траст с предыдущими бескровными победами был силен, и солдаты, коим
доселе строжайше воспрещалось мародерство, получили разрешение по-
грабить.
Генерала Дронга не оказалось ни среди пленных, ни среди уби-
тых. Видимо, он сумел ускользнуть в суматохе или же удачно прятался
в городе.
25.
Итак, после взятия Ноккелдерга мосты были сожжены; герцогу ос-
тавалась одна дорога - вперед, на Траллендерг. Правда, существовала
одна тонкость: официально Элдред еще не объявил о своих притязаниях
на трон. Формально он оставался в роли вассала, оскорбленного сюзе-
реном и идущего мечом восстановить справедливость. Доказательство
правоты с помощью силы в обычаях средневековья; в феодальном судо-
производстве предусмотрена даже процедура решения судебных споров
через рыцарский поединок между сторонами. Считается, что господь
не дарует победу неправому. А поскольку господь почему-то упорно
не хочет даровать победу правому делу, если его защищает, напри-
мер, старик против молодого воина, то участие в поединке может быть
поручено доверенному лицу. Так что при конфликте между двумя феода-
лами их армии можно уподобить таким доверенным лицам. Король, одна-
ко, не желал рассматривать вопрос в такой плоскости и объявил гер-
цога изменником. Уже сам подобный прецедент наносил удар по инте-
ресам высшего дворянства и, стало быть, играл против короля и на
руку Элдреду. В то же время крупные феодалы, поддержав короля, мог-
ли в случае победы рассчитывать на хороший кусок при дележе Рат-
тельбера. Кроме того, королевские солдаты, переходя под знамена
изменника, сами становились изменниками со всеми вытекающими в слу-
чае поражения последствиями, так что подобный шаг требовал от них
теперь большей решимости. Впрочем, средневековый солдат, даже и
объявленный преступником в родной стране, обычно легко находит ра-
боту по специальности в соседнем королевстве.
Герцог провел в Ноккелдерге почти две недели, выслав вперед
часть войск под командованием своих генералов; сам он в это время
занимался укреплением порядка на уже контролируемой территории и
организацией на ней перевалочных баз, дабы снабжение войск не тре-
бовало всякий раз караванов из Раттельбера. Королевские войска,
потеряв стратегически важный Ноккелдерг, оборонялись где хуже, где
лучше, но все-таки постепенно отступали или оказывались блокирова-
ны за стенами крепостей. Наконец весенняя распутица пошла на убыль,
и Элдред вместе с оставшейся в тылу частью армии вновь двинулся на
север. Король к этому времени тоже подтянул к югу новые силы, и им
удалось замедлить наше наступление на флангах, но не в центре; та-
ким образом, контролируемая герцогом территория вытягивалась клином
в сторону столицы. К концу весны мы подошли к Крамменеру.
Это был первый город, уже знакомый мне по временам мятежа;
теперь мы шли на столицу тем же путем, что и в свое время Роррен,
(армия генерала Риэла действовала тогда западнее). Я был очень рад,
что мне не приходится проезжать по местам своей "боевой славы", где
меня могли узнать как предводителя мятежников; впрочем, по законам
королевства теперь я снова был мятежником.
Под Крамменером нас ожидало большое королевское войско, имев-
шее, по всей видимости, целью не просто замедлить наше продвижение,
но и обратить нас вспять. Вся армия герцога с учетом гарнизонов
крепостей и перешедших на нашу сторону солдат составляла примерно
55 тысяч человек, но реально в походе находилось менее сорока. Мар-
шалы Гродрэда вывели против нас 35 тысяч в поле и еще 10 сидело в
городе. План, очевидно, состоял в том, чтобы заманить войско гер-
цога под стены Крамменера, где оно окажется между двух огней.
Однако благодаря хорошо поставленной разведке Элдред знал о
противнике достаточно, чтобы навязать ему игру по своим правилам.
Активное применение катапульт на открытой местности (в особенности
стрельба зажигательными снарядами) позволило ему внести сумятицу в
ряды королевской кавалерии. Горшки с горючей смесью, расплескивав-
шие огонь в самой гуще войска, заставляли лошадей метаться, сбра-
сывая всадников и путая строй полков. Противник тоже обстреливал
нас - правда, каменными ядрами и куда менее прицельно. Однако стре-
мительный рейд герцогской кавалерии положил этому конец: зайдя с
фланга, кавалеристы пробились к вражеским катапультам и захватили
или подожгли значительную их часть. Остальные же силы Элдреда, за
исключением резерва, атаковали по фронту, вспоров линию королевской
обороны двумя клиньями. Основной удар при этом пришелся не на сла-
бый левый фланг, выставленный в качестве приманки, дабы увлечь
герцога к стенам города, а на лучшие части, которые должны были
захлопнуть ловушку. Таким образом, превоначальная диспозиция войск
Гродрэда была полностью нарушена; однако это не значит, что они
не оказали достойного сопротивления. Конечно, они лишились большин-
ства катапульт, и поначалу это дало нам немалый выигрыш, но вскоре
и у нас кончились снаряды. Хотя перевес еще оставался на нашей сто-
роне, где-то через два часа после первой атаки королевские войска
практически выровняли ход битвы и хотя и слегка отступили, но явно
не собирались оставлять поле боя. Было ясно, что, если ситуация не
изменится, мы скорее всего одержим победу, но потери сделают ее
равносильной поражению: ведь силы Гродрэда не исчерпывались этой
армией, герцог же поставил на кон все, что у него было. Самое время
было вводить в бой резерв, но Элдред медлил. Сидя на коне, он вы-
слушивал донесения адъютантов, с беспокойством поглядывая в сторо-
ну Крамменера.
-Если мы задействуем резерв, а они после этого ударят свежими
силами из города, это может плохо кончиться, - сказал он мне. Но
похоже было, что командир крамменерских частей не решается покинуть
город: расстояние до основного поля боя было слишком велико, куда
больше, чем предписывала их первоначальная диспозиция. Должно быть,
сидевшие в городе еще рассчитывали, что нашим противникам удастся
подвести нас к стенам. Наконец герцог ввел в бой резерв.
Это оказалось последним толчком, сломавшим установившееся было
почти-равновесие. Наши клинья разорвали ядро оборонявшейся армии на
несколько частей. Некоторые полки были полностью окружены, осталь-
ные обратились в беспорядочное бегство. Мы добивали сопротивлявши-
еся части, когда со стороны Крамменера показались новые войска.
Слишком поздно! Армия герцога развернулась и обрушилась на крам-
менерцев всей своей мощью. Наши солдаты ворвались в город, что на-
зывается, на плечах бегущего противника, и вскоре все было кончено.
На башнях Крамменера взвились знамена с гербом герцогов Раттельбер-
ских.
Победа далась нам ценой 7 тысяч жизней; противник потерял бо-
лее 15 тысяч убитыми и тяжелоранеными, и еще 8 тысяч сдалось в плен.
Кроме того, мы захватили большие трофеи, а армия Гродрэда лишилась
всех катапульт и прочей тяжелой техники. Как выяснилось позже, в
этой битве нам снова пришлось иметь дело с Дронгом, правда, уже в
чине полковника. После падения Ноккелдерга король так разгневался,
что едва не упек его в темницу, но потом решил ограничиться разжа-
лованием. Дронг получил под командование один из полков в Крамме-
нерской битве и лез из кожи вон, чтобы оправдать доверие; и нельзя
сказать, что ему это не удалось. Его полк храбро сражался и в конце
боя сумел вырваться из окружения с не слишком большими потерями;
это, впрочем, произошло в тот момент, когда наши основные силы были
брошены на крамменерские части.
Армия получила возможность отдохнуть, а высшие офицеры и сви-
та - отпраздновать победу роскошным пиром. Однако я заметил, что
среди всего этого веселья и тостов за скорую победу герцог остается
чем-то озабоченным. Наконец я спросил его о причинах беспокойства
после столь славной победы.
-Все не так просто, Риллен, - ответил он. -Гродрэд учел уроки
мятежа. Против нас была выставлена более сильная армия, чем я рас-
считывал.
-Но ведь мы разбили ее! Теперь дорога на север свободна!
-Пока да. Но не забывайте, что мы идем по территории, разорен-
ной уже дважды. То есть мы не можем рассчитывать на местные ресур-
сы, а это означает постоянную зависимость от Раттельбера и растя-
нутые коммуникации. Если бы мы успели дойти до Траллендерга, это
не имело бы значения. Но у Гродрэда еще есть силы, потенциально
его армия больше моей. Слишком многое зависит от поддержки феода-
лов.
-Но теперь, после победы под Крамменером, многие колеблющиеся
встанут на нашу сторону.
-Надеюсь... Все-таки я спас их от мятежа. И они должны пом-
нить, что я "щедр в милости и страшен в гневе", - это был фамильный
девиз графов Торрианских.
Армия Элдреда, стремившегося к централизации и ценившего до-
стижения прогресса, строилась почти по принципам моей эпохи: прак-
тически вся она принадлежала непосредственно властителю Раттельбе-
ра, и вся забота о ней лежала на центральной власти; вассалы же
герцога только платили денежный налог на ее содержание и содейст-
вовали рекрутским наборам на своей территории. Армия же Гродрэда
была классически феодальной. Непосредственно короне принадлежало
лишь несколько полков, забота же об остальных частях - об их форми-
ровании, экипировке и снабжении - целиком ложилась на вассалов ко-
роля. Те, в свою очередь, организовывали свои войска по тому же
лоскутному принципу, и так до последнего захудалого барона, высту-
павшего в поход во главе своей дружины из пары десятков человек на
плохоньких лошаденках и с прадедовскими копьями. Понятно, что в
условиях, когда самым оперативным средством связи является конный
гонец, мобилизация подобной армии превращается в чрезвычайно дли-
тельную процедуру, особенно если у части феодалов есть причины не
слишком спешить. Достаточно сказать, что за все время мятежа, про-
должавшегося около полугода, королевская армия так и не была отмо-
билизована полностью.
Однако после подавления мятежа отнюдь не все дворянское опол-
чение было распущено; Гродрэд, напуганный усилением позиций Элд-
реда, сохранял, как говорили в мою эпоху, повышенную боеготовность.
Поэтому под Крамменером мы встретили куда более мощное войско, чем
в свое время Роррен. Поражение же этой армии ставило дальнейший ход
войны в зависимость от готовности крупных и средних феодалов под-
держать одну из сторон или сохранить нейтралитет. Если бы большин-
ство дворянской верхушки выступило на стороне короля, Гродрэд полу-
чил бы армию существенно больше нашей; это и имел в виду герцог,
говоря о потенциальной силе королевских войск. Естественно, Элдред
не сидел сложа руки: его эмиссары вели переговоры со многими феода-
лами королевства, добиваясь поддержки или хотя бы нейтралитета.
26.
Армия герцога неуклонно продвигалась вперед. Победа под Крам-
менером имела не только военное, но и политическое значение: многие
королевские солдаты теперь переходили на нашу сторону, а многие
крепости предпочитали сражению почетную капитуляцию. Элдред покон-
чил, наконец, с недомолвками, не позволявшими ему принимать крутые
меры, и объявил, что не считает более Гродрэда, доведшего страну до
упадка и оскудения, законным королем. Себя он, впрочем, тоже не
провозглашал таковым - без формальной процедуры коронации, требу-
ющей участия высшего духовенства и дворянства, это не имело смыс-
ла. Теперь, однако, он получил право казнить своих непокорных про-
тивников как пособников "преступного правителя" и несколько раз
этим правом воспользовался, что не могло не влиять на решения офи-
церов, предпочитавших сдавать нам свои крепости. Это, впрочем, тоже
грозило им казнью - теперь уже от Гродрэда, но, когда король дале-
ко, в Траллендерге, а Элдред стоит под стенами, выбор не так уж
труден.
После поражения под Крамменером Гродрэд все еще не мог собрать
достаточно мощную армию, чтобы серьезно противостоять нам, поэтому
дело ограничивалось мелкими сражениями по широкому фронту. Фронт
в тот период представлял собой сильно изломанную линию с обширными
проплешинами "ничьих" земель и островками осажденных крепостей. К
этому времени мы уже освободили от осады большинство герцогских
гарнизонов, находившихся здесь еще со времен рорренского мятежа;
но самые северные крепости по-прежнему были осаждены королевскими
войсками.
В начале лета, за несколько дней до годовщины моей службы у
Элдреда, герцог праздновал свой день рожденья. Мы только что заняли
очередной город - не настолько крупный, чтобы оказать сопротивление
основным силам. Бургомистр почел за честь предоставить герцогу соб-
ственный дом, справедливо рассудив, что это лучший способ защитить
его от разграбления. В большой зале накрыты были столы, слуги раз-
носили кушанья и напитки, музыканты терзали слух присутствующих
отменно громкими безыскусными мелодиями.
-Многие дворяне прислали мне поздравления, - сообщил герцог,
наклоняясь ко мне в этом шуме, - но, черт возьми, они прекрасно
знают, что я жду кое-чего посущественней!
-Переговоры о военной помощи все еще топчутся на месте?
-Да, пока на мою ст...
