Юрий Нестеренко. Плющ на руинах
страница №9
...щиками мелководьем, так что непо-нятно было, где кончается пляж и начинается море - мне казалось не-
лепым и диким созерцать эти бесконечные мили абсолютно пустынного
побережья. По мере того как, в полном соответствии с нашей картой,
джунгли постепенно отступали от берега, уступая место дюнам, возни-
кало впечатление, что мы находимся на совершенно мертвой планете.
Иногда нам попадались останки выброшенных на берег крупных рыб или,
может быть, небольших дельфинов; в одном месте множество птиц кру-
жило над огромной полуразложившейся тушей кита.
Через некоторое время еще какой-то силуэт привлек мое внима-
ние. Что-то большое, темное и продолговатое возвышалось над песком
справа, довольно далеко от берега. Поначалу мне показалось, что это
тоже скелет крупного морского животного; я даже различил торчащие
ребра. Но странно было, что солнце и ветер не выбелили кости. Я об-
ратил внимание Лоута на эту штуку, и мы подошли поближе, чтобы раз-
глядеть, что же это такое.
Перед нами, полузасыпанный песком, лежал на боку корабль -
точнее, останки старого корабля. Когда-то это, по всей видимости,
был средних размеров деревянный парусник; теперь от него остался
один остов, обломанные бимсы и шпангоуты с уцелевшими кусками об-
шивки. Рангоут полностью отсутствовал. Ржавая якорная цепь уходила
в песок, скрывавший, по всей видимости, и другие обломки. Внутри
корпуса через проломы видны были поломанные переборки, какие-то
рассохшиеся бочки, истлевшие тюки и прочий хлам; в нескольких мес-
тах белели кости, по всей видимости человеческие. Я потрогал ис-
точенную жуками трухлявую древесину борта. Все здесь было очень,
очень старым.
-Должно быть, один из кораблей Элдерика, - предположил Лоут.
-Может, даже тот самый, что вез сокровища.
Я наклонился и принялся очищать от песка позеленевшую таб-
личку на носу корабля.
-Нет, Лоут, - сказал я, разглядывая проступившие буквы, -этот
корабль не из флота Элдерика. Это вообще не азбука Соединенных Рес-
публик. Взгляни-ка, это по твоей части.
-Ты хочешь сказать... - он поспешно подошел ко мне. -Да, черт
возьми, ты прав. Это буквы из алфавита нашего главного потенциаль-
ного противника. Название перевести не могу, по всей видимости, имя
собственное... Выходит, им удалось пересечь океан... чтобы потер-
петь крушение здесь, у самой цели. Должно быть, шторм выбросил их
на берег. И те, что выжили в катастрофе, все равно вскоре погибли
в Диких Землях: ни на севере, ни на юге нет даже легенд о людях
из-за океана.
-Но им все-таки удалось построить корабль, способный на такой
путь.
-Ты все еще надеешься, что цивилизация хоть где-то находится
в лучшем состоянии, чем у нас? Брось, Риллен, этому судну уже не
одна сотня лет. Взгляни, в каком состоянии все его части, на какое
расстояние отступило море со времени крушения. Должно быть, это
была их первая и последняя трансокеанская экспедиция, иначе сохра-
нились бы хоть какие-то упоминания о них.
Как ни велико было мое искушение покопаться в чреве корабля
в поисках предметов чужой культуры, но ветхие части судового на-
бора могли рухнуть на меня от малейшего толчка, и я отказался от
этой затеи. Мы снова двинулись в путь.
На следующий день дюны кончились, уступив место скалистому
берегу. Несколько часов мы то карабкались по уступам вверх, то спу-
скались вниз, стараясь избегать опасных осыпей, и наконец выбрались
на ровное плато. Лоут в очередной раз сверился с картой.
-Вот он! - воскликнул мой приятель, торжественно указывая на
возвышавшийся неподалеку каменный столб - причуду выветривания.
-Вот первый ориентир!
-А вот и наш первый коллега, - заметил я, глядя на человечес-
кий череп в нескольких метрах от нас.
49.
-Место выбрано неслучайно, - сказал Лоут. -Этот столб хорошо
заметен с моря.
-Что толку? - пожал плечами я. -Берег здесь совершенно отвес-
ный, даже при абсолютном штиле некуда причалить. Да и втащить на-
верх все эти тонны золота...
-Ну, значит, они высадились севернее или южнее, - нетерпеливо
воскликнул он. -Нам-то какая разница? Нам главное, что отсюда надо
идти строго на юго-запад... - он принялся уравновешивать гвоздь на
нитке.
Пройдя около трехсот шагов, как и было указано в манускрипте,
мы обнаружили причудливой формы валун, а рядом с ним - останки еще
одного кладоискателя. Скелет частично рассыпался, от одежды уцелели
лишь небольшие клочки. Череп был проломлен, по всей видимости топо-
ром.
-Это не из экспедиции нашего предшественника; при них он уже
был в таком состоянии, - пояснил Лоут. -Здесь вокруг валяется до-
статочно костей любителей делить шкуру неубитого медведя. Как вид-
но, информация о кладе просачивалась в разные времена, но добрав-
шиеся сюда нередко пытались увеличить свою долю, еще не увидев со-
кровищ. Идиоты, не понимали, что там на всех хватит... А, вот и
следующий. Как видно, как раз тот, что проломил башку предыдущему.
Да, судя по рассыпавшемуся в ржавчину топору рядом с рукой
скелета, это был он. Он не ушел от возмездия: очевидно, его жертва,
собрав последние силы, метнула ему в спину нож, рукоятка которого
теперь виднелась между ребрами.
Мы продрались через заросли колючего кустарника и спустились
в единственном подходящем месте в глубокую расселину, которая дол-
жна была привести нас в подземелье. В двух местах нам пришлось пе-
ребираться через большие валуны, некогда рухнувшие в расселину све-
рху; из-под камней торчали белые кости и какие-то лохмотья. Это
были первые, давно сработавшие ловушки.
Вообще, забегая вперед, замечу, что большинство ловушек было
одноразового действия: падавшие сверху камни, замаскированные тре-
щины с кольями на дне, копья, пронзавшие задевшего замаскированный
канат (канаты, впрочем, за минувшие столетия перепрели). Но были
и более остроумные приспособления, вроде плит над пустотами, вне-
запно переворачивающихся под тяжестью наступившего, или мелких от-
равленных шипов в тех местах, к которым несведующий кладоискатель
с большой вероятностью мог прикоснуться. Но манускрипт, а нередко
и останки предыдущих путешественников, заблаговременно предупрежда-
ли нас об опасности.
Расселина, делаясь все уже, наконец привела нас к входу в пе-
щеру. Когда-то он был закрыт большим камнем, но теперь камень был
отодвинут в сторону, в предназначенное для него углубление в стене.
Изнутри подземелья на нас дохнуло холодом; где-то журчала вода.
-А что, если там кто-то уже побывал? - произнес я, глядя на
разверстую дыру.
-Конечно, после автора манускрипта сюда мог еще кто-нибудь
наведаться, - согласился Лоут, - но даже если и так, вряд ли он
унес все.
-А если он именно сейчас там?
-Разве что в качестве покойника, - усмехнулся Кройлес, - слиш-
ком мала вероятность совпасть по времени с живыми кладоискателями.
Ну, осторожность, конечно, не помешает... Держи нож наготове.
Мы зажгли факелы и нырнули во мрак. Подземелье представляло
из себя систему естественных пещер; но кое-где над камнем потру-
дились руки человека. Недалеко от входа дорогу нам преградила вер-
тикальная стена с выбитыми на ней странными символами. Здесь были
пентаграммы, треугольники, какие-то загадочные руны и тому подобные
письмена.
-Что-то каббалистическое, - сказал Лоут. -Наш предшественник
пишет, что это колдовские проклятия. Расчет на суеверный страх сре-
дневекового человека.
-Надеюсь, дальнейший путь открывается не заклинаниями? - по-
пытался пошутить я. Хоть я и не средневековый человек, мне было не
по себе от этого места, с его темнотой, смертоносными ловушками и
мертвецами.
-Нет, тут справа есть щель, в которую можно пролезть, - отве-
тил Лоут. В плящущем свете факелов мы даже не сразу заметили эту
щель. Протиснуться в нее можно было только боком; рюкзак приходи-
лось тащить за собой. Факелы пришлось погасить, иначе мы бы задох-
нулись от дыма. Должно быть, минут десять мы пробирались через эту
трещину в сплошном скальном массиве, стиснутые спереди и сзади ми-
ллионами тонн камня. Казалось, что в любую минуту нас может разда-
вить, как мух, или, того хуже, внезапно завалит оба выхода, и мы
окажемся обречены на медленную смерть в этой щели. Сказать, что я
чувствовал себя неуютно, значит ничего не сказать. И это при том,
что мы знали о безопасности этой части маршрута! Каково же прихо-
дилось тем, кто пробирался здесь впервые, не имея под рукой ма-
нускрипта с планом, каждую секунду ожидая нарваться на очередную
ловушку?! Ни за какие сокровища, даже за машину времени, не согла-
сился бы оказаться на их месте.
-Что-то я сомневаюсь, что здесь протащили десятки тонн золота!
- подумал я вслух.
-Очевидно, в хранилище есть и другой ход, но теперь он зава-
лен или мы просто о нем не знаем, - предположил Лоут.
Наконец мы выбрались из чертова лаза и снова зажгли факелы.
Несколько ходов расходились в разные стороны; Лоут указал на вто-
рой слева. Обогнув опасное место на полу, стоившее жизни нескольким
нашим предшественникам, мы углубились в каменный коридор и уперлись
в металлическую дверь с тяжелой ручкой. Перед дверью лежал скелет
человека, неосмотрительно за эту ручку схватившегося.
-Это и есть дверь в хранилище? - спросил я.
-Нет, остался еще один зал, - Кройлес подсунул под ручку, усе-
янную отравленными заусенцами, топорище, и потянул на себя дверь.
Мы прошли в следующую пещеру. Лоут повернул налево и вошел в глу-
бокую нишу. Здесь находилась та самая дверь, которая остановила
автора манускрипта. Немудрено: он никогда не видел подобных кон-
струкций. Перед нами была словно бы увеличенная в несколько раз
дверь старого сейфа с механическим кодовым замком. Большое колесо
в центре было окружено кольцом с десятью цифрами от 0 от 9.
-Скверная штука... - пробормотал Лоут. -Кодовый замок.
-Ты полагаешь, подобное мог соорудить Элдерик? - впервые усо-
мнился я.
-Гм... может, и нет. Хотя почему бы ему не найти где-нибудь
сейф наших времен и не скопировать принцип? Так или иначе, за столь
основательной дверью явно что-то есть.
-Да, дверь капитальная. Не зная кода, ничего не сделаешь. Даже
если бы у нас была взрывчатка... взрыв требуемой силы может обру-
шить своды пещеры.
-Черт побери!!! - Лоут в ярости ударил по бронированной плите
кулаком. Звук был глухой, как от удара по стене пещеры. -Неужели же
придется возвращаться ни с чем?!
Я взялся за колесо и попытался повернуть его. Оно поддалось
без большого труда. Очевидно, хозяева позаботились о смазке.
-Похоже, эта конструкция рассчитана на долгий срок, - заметил
я. -А значит, построившие это предполагали, что кто-нибудь может
воспользоваться подземельем и после них. А тогда должен быть ка-
кой-то намек, понятный посвященному.
-А какие намеки были у ловушек? - ворчливо возразил Лоут. -На-
верное, где-то существует план, подобный нашему манускрипту, только
составленный самими хозяевами. Там указаны и ловушки, и код. Или,
может, код зашифрован в тех рунах? Жаль, что я не удосужился как
следует пораспросить беглых чернокнижников, в моей банде была па-
рочка...
-Взгляни-ка сюда! - прервал я его рассуждения, поднося факел
к поверхности металла. Чуть выше кодового устройства в броне вы-
травлена была маленькая окружность, разделенная пополам прямой ли-
нией.
-Еще один непонятный символ, - пробурчал Лоут.
-Символ, понятный посвященному! - возразил я. -Окружность и
диаметр. Число пи.
Он дико воззрился на меня.
-Ты думаешь?!
-У нас в институте часто ставили такой входной код. Легко за-
поминается.
-Но откуда теперь, после гибели цивилизации...
-Геометрия существовала задолго до машинной цивилизации. Как
ты знаешь, само это слово означает "землемерие". Так что любой зем-
лемер, строитель или художник может знать, чему равно пи. Не говоря
уже о мастерах, оборудовавших это подземелье. Ладно, хватит болтать.
Ты до какого знака пи помнишь?
-До четвертого, - сознался он.
-Я до десятого. Надеюсь, хватит. Начнем с тройки или с дробной
части? Пожалуй, с тройки.
-Как думаешь, при ошибке нам на головы ничего не свалится? -
озабоченно спросил Лоут.
-Вряд ли. Наверняка те, кто добирался сюда до нас, пробовали
крутить колесо, однако я не вижу никаких скелетов, - мы с Лоутом
словно поменялись ролями: мной овладел азарт шахматиста, решающего
задачу. Я начал набирать код.
3... 1... 4... 1... 5... гм, если их познания такие же, как у
Лоута, то не 5, а 6, и на этом все. Ладно, не получится - потом по-
пробуем. 9... 2... 6... 5... Уже восемь знаков дробной части, не
слишком ли много они от нас хотят? 3... 6! Я дальше не знаю!
В этот миг раздался щелчок.
-Получи... - Лоут не успел докончить. Пол внезапно ушел у нас
из-под ног.
50.
Плита, перевернувшаяся под нашей тяжестью, с глухим стуком
встала на место у нас над головами. Мы скользили вниз по каменному
желобу. Затем под ногами раздался хруст, и спуск прекратился.
Мы оказались в маленькой каморке, настоящем "каменном мешке".
Один из наших факелов погас; второй, упавший на пол, озарял останки
трех предыдущих знатоков геометрии. Двое из них давно уже стали
скелетами; третий же, как видно, попал сюда относительно недавно
и еще не конца сгнил, отчего в воздухе стояла омерзительная вонь.
Я с трудом удержал тошноту. Колеблющиеся тени мертвецов, отбрасы-
ваемые огнем факела на стены, создавали ощущение эпизода из фильма
ужасов.
-Проклятье! - прохрипел Лоут, очевидно, тоже борясь со спазмом
в горле. -Чертовы ублюдки, все-таки ловушка!
-Нет, - ответил я, подымая факел выше. -Всего лишь следующий
уровень нашей игры.
Перед нами была еще одна мощная дверь - на этот раз, очевидно,
настоящая, ибо помимо колеса для набора кода было и другое, позво-
лявшее, как видно, выдвинуть засовы после того, как замок будет от-
крыт. Мы поднялись на ноги и принялись разыскивать очередное "ука-
зание для посвященных". На этот раз над кодовым замком изображено
было перекрестие, верхнюю половину которого пересекала кривая, по-
чти сливавшаяся с горизонтальной чертой слева и резко возраставшая
справа.
-Похоже на график экспоненты, - сказал я.
-Но ведь в средние века не было дифференциального исчисления!
- воскликнул Лоут.
-Ну, если Элдерик нашел сейф, то что мешало ему найти учебник
математики? - усмехнулся я. -А если серьезно, то, по-моему, все
здесь построено перебежчиками.
-В таком случае, их было здесь достаточно много, судя по про-
деланной работе... Думаешь, экспонента? Значит, следующий код -
число е? До какого знака ты его помнишь?
- 2.718281828, - выдал я. -Гм... девять знаков дробной части.
Плохо, у пи было 10.
-Попробуем, - сказал Лоут. -Может, на этот раз они были не
столь требовательны к нашей памяти. Шутка ли, кто в этом мире во-
обще слышал о числе е!
Я набрал все известные мне цифры. Ничего не произошло.
-Попробуй без двойки, - посоветовал Лоут.
-Пи начиналось с тройки, - напомнил я.
-Попробовать-то надо!
Я набрал одну дробную часть - естественно, без результата.
-Черт, учить надо было математику... - пробормотал Кройлес.
-Ты помнишь, как вычисляется экспонента?
-Конечно, это же самый простой ряд! Сумма по i от нуля до бес-
конечности... ммм... икс в i-той, деленное на i факториал... если
мне память не изменяет.
-Если изменяет, мы составим им компанию! - Лоут указал на пол.
-Давай считать.
-В уме, что ли?
-Зачем в уме? - удивился Лоут. -У меня с собой грифель, я же
рассчитывал делать пометки на плане.
-Реально ли вообще сосчитать такое без калькулятора? - про-
бурчал я. -Гм... икс равен единице, остаются факториалы. Их тоже
отдельно вычислять не нужно, а нужно делить результат предыдущего
деления на новое i и добавлять к общей сумме. Черт возьми, считать
столбиком! Что за занятие для цивилизованного человека!
-Куда более подобающее занятие, чем махать мечом и добывать
себе обед с помощью арбалета, - ответил Кройлес. -Хватит трепаться,
давай считать, пока факел не погас. Какую точность берем для про-
межуточных результатов?
-Думаю, 16 разрядов хватит. Не на компьютере же они сами счи-
тали, в конце концов!
Вот, должно быть, была картина - двое грязных и заросших кла-
доискателей, запертые в крохотной пещере с тремя покойниками, при
свете чадящего факела вычисляют число е с точностью до шестнадца-
того знака! Я делил на четные значения i, Лоут - на нечетные. Тот,
кто освобождался первым, складывал результаты. На двенадцатой ите-
рации у нас наконец получилось знакомое 2.718281828, за которым шло
286 и еще цифры. Но мы не обольщались, понимая, что этот хвост еще
изменится. И действительно, уже на следующем i - 13 - после 1828
получилось уже 446 с явной тенденцией округлиться в большую сторо-
ну. Четырнадцатая итерация превратила 446 в 458. При i, равном 15,
58 изменилось на 59. Таким образом, на десятом месте явно стояла
четверка, но если в код входили только 10 цифр дробной части, то
десятая четверка округлялась до пяти. Если же код был длиннее, то
за четверкой шла опять-таки не то пятерка, не то округленная шес-
терка...
-Я думаю, их все-таки десять, - сказал Лоут.
-Никогда не доверял оптимистам, - проворчал я. -Ладно, попро-
буем, - и набрал 2718281828...5. В двери что-то клацнуло! Колесо,
отвечавшее за засов и прежде намертво застопоренное, теперь повер-
нулось без особого труда. Мы потянули тяжелую дверь на себя, и она
открылась.
Перед нами была узкая и длинная пещера. Ряд вмурованных в сте-
ну металлических колец поддерживал толстые свечи и стеклянные лам-
пы, как оказалось впоследствии, спиртовые. Под этими светильниками
вдоль стен стояли массивные сундуки.
-Сокровища! - выдохнул Лоут.
Мы поспешно вошли, уже не опасаясь ловушек. Мой друг зажег не-
сколько свечей и ухватился за крышку ближайшего сундука. На ней не
было никакого замка. Крышка откинулась, скрипнув, и нашим взорам
предстали...
Нет, отнюдь не золотые слитки и драгоценные камни. В сундуке,
завернутые в расползающиеся от старости промасленные тряпки, лежали
кирки, лопаты, ломы, кувалды и тому подобные орудия. Я устремился
к соседнему сундуку. Там тоже были инструменты, но для более тонкой
работы: гаечные ключи, сверла, ножовки, молотки, клещи. В третьем
сундуке буквально плавали в масле детали каких-то механизмов. В че-
твертом были просто бруски и полоски металла; в пятом мы обнаружили
одежду, но она, несмотря на все предосторожности, сохранилась пло-
хо: ткань фактически расползалась под пальцами. Еще в нескольких
сундуках были части каких-то машин и приспособлений, некоторые из
них покореженные - очевидно, эти служили в качестве сырья. В одном
из сундуков лежало несколько аркебуз, а также холодное оружие и
мешочек с пулями и порохом. Имелся тут и сундук, заполненный чер-
тежами разных механизмов и рукописными книгами, содержавшими, как
мы убедились позже, разрозненные и нередко неточные сведения тех-
нического и научного характера. Однако во всей пещере не было ни
грамма золота.
Так вот, значит, какого рода сокровища скрывало подземелье!
Разумеется, Элдерик не имел ко всему этому никакого отношения, хотя
пещеры действительно были покинуты не одно столетие назад, возмож-
но, как раз в период падения империи. Кто оборудовал все это, кто
оставил этот склад деталей и инструментов, позаботившись об их со-
хранности, и куда делись эти люди? Точного ответа я не знаю и те-
перь уже не узнаю. Можно лишь сказать с уверенностью, что это была
либо большая группа перебежчиков, либо тайная колония потомков уце-
левших ученых и инженеров, на несколько столетий пережившая циви-
лизацию. Мы не нашли никаких записей, проливающих свет на их исто-
рию. Возможно, такие записи и существовали, но часть галерей ока-
зались заваленными, и мы не смогли туда проникнуть. Но я забегаю
вперед.
Наше открытие вызвало у меня смешанные чувства. С одной сто-
роны, содержимое сундуков было интереснее банальных сокровищ; с
другой стороны, все это, даже аркебузы, не могло принести нам боль-
шой практической пользы. Лоут же не скрывал своей досады.
-Черт побери! - восклицал он. -Куча железного хлама! И стоило
ради этого громоздить все те ловушки!
-Они считали, что стоило, - заметил я. -Они хотели сохранить
от варваров последние остатки цивилизации.
-Не больно-то много они сохранили, - фыркнул он. -Похоже, они
даже об электричестве не имели понятия. Так, механические игрушки...
В лучшем случае из этого барахла можно собрать паровую машину.
-Это тоже было бы неплохо, - заметил я, - мне надоело ходить
пешком. Но мы, похоже, еще не все здесь видели.
И в самом деле, в конце пещеры-склада был ход, уводивший вверх.
Мы поднялись по вырубленным в камне ступеням и оказались в следую-
щем зале, где некогда размещалось что-то вроде небольшого цеха:
здесь еще сохранились деревянные верстаки и несколько полуразоб-
ранных станков с ручным или ножным приводом. У стены была сложена
каменная печь, труба которой упиралась в трещину в потолке. Из этой
пещеры вели еще два прохода. Заглянув в левый, мы обнаружили какие-
то чаны и большие сосуды из мутного грубого стекла; некоторые сосу-
ды были тщательно запечатаны и содержали какую-то жидкость. Правый
проход был перекрыт дверью, на этот раз без всяких замков и кодовых
устройств.
Мы вошли внутрь и увидели самолет.
51.
Точнее говоря, это был поддерживаемый многочисленными стойками
и подпорками каркас самолета, небольшого биплана типа тех, что не
слишком уверенно бороздили воздух первых лет Проклятого Века. Соо-
ружение одновременно напоминало коробчатый змей и скелет птеродак-
тиля. Не было ни мотора, ни пропеллера, однако от рычагов перед
креслом пилота тянулись тросы к хвостовым рулям. Вся конструкция
опиралась на три колеса без шин, два больших у основания крыльев
и одно маленькое у хвоста.
Лоут присвистнул.
-А ты говоришь - паровая машина! - воскликнул я. Но его удив-
ление быстро прошло.
-И ты думаешь, эта штука летает? - усмехнулся он. -У нее даже
мотора нет, да и немудрено: на чем бы он мог работать? И как, по-
твоему, это можно вытащить на поверхность?
-Взгляни сюда, - я прошел по направлению носа аэроплана и ос-
тановился у ровной стены пещеры. Слева и справа из пробитых в камне
отверстий торчали большие длинные рычаги. -Держу пари, что эта сте-
нка отодвигается. Что касается мотора, нам надо повнимательней изу-
чить сундук с чертежами. Создатели этих мастерских затратили огром-
ный труд, я не думаю, что они стали бы использовать все это для
сборки неработающей безделушки.
Дальнейшее обследование пещер показало, что я был прав. Ка-
менная плита удерживалась мощными цепями и приводилась в движение
рычагами; двигая их вверх-вниз в течение получаса, мы полностью
опустили плиту и открыли выход на плато. Здесь же, в ангаре, мы
обнаружили снятый пропеллер и погруженные в масло детали мотора.
В соседнем сундуке находились необходимые схемы и чертежи. Трудно
сказать, сколько времени просуществовали эти мастерские и какие
устройства были в них изготовлены; как я уже упоминал, часть про-
ходов оказались заваленными, и мы, возможно, не узнали многих лю-
бопытных вещей. Но, по всей видимости, аэроплан был последним и
самым сложным из здешних проектов. Не знаю, летал ли он уже, успе-
ли ли хозяева хоть раз его испытать; однозначных сведений в най-
денных нами документах не содержалось, однако все позволяло пред-
положить, что проект доведен до успешного конца. Естественно, мы
загорелись желанием привести самолет в рабочее состояние и прове-
рить его в деле.
Разумеется, мы столкнулись с определенными трудностями. Нужные
детали иногда приходилось подолгу искать, а обозначения на чертежах
заметно отличались от стандартов нашей эпохи. Впрочем, хотя мы с
Лоутом никогда раньше не имели дела с аэропланами, нам помогало то,
что семьсот лет назад у каждого из нас был автомобиль.
Правда, двигатель самолета совсем не походил на автомобильный.
Как верно заметил Лоут, работники подземных мастерских не знали
электричества, значит, об электрическом зажигании топливной смеси
говорить не приходилось. Не было в их распоряжении и нефти. Поэтому
аэроплан имел дизельный двигатель, топливо для которого находилось
в тех самых запечатанных сосудах; мы не нашли понятных записей о
его составе и технологии производства, но, судя по запаху, основ-
ным компонентом был спирт. Конечно, соотношение мощности и массы
у подобного мотора было далеким от идеала, но, благодаря легкости
остальной конструкции (создателям самолета удалось раздобыть легкие
сплавы нашей эпохи), биплан все-таки, по расчетам конструкторов,
мог подняться в воздух с заправленными баками и одним человеком на
борту.
Работа так захватила нас, что мы с большой неохотой отправля-
лись наружу за пропитанием. Пищей в те дни нам служили морские пти-
цы; мясо их дурно пахнет и неприятно на вкус. Пресную воду - под-
земный ручей - мы обнаружили в одной из пещер.
Но вот, наконец, все было готово, старые детали вычищены и
смазаны, двигатель собран, установлен и опробован на малых оборо-
тах, крылья обтянуты предназначенной для этого пленкой. Осталось
решить последний вопрос: кто проведет испытательный полет. Я реши-
тельно заявил о своих претензиях.
-Но почему ты? - возмутился Лоут.
-Ты же не умеешь управлять самолетом.
-Можно подумать, что ты умеешь!
-Наш институт, помимо прочего, занимался разработкой компь-
ютерных тренажеров для армии. Я налетал больше ста часов на симу-
ляторах.
-Так то были всякие истребители-бомбардировщики, а не такие
драндулеты.
-Нет, там можно было задать самые разные конструкции. Конечно,
в точности такой не было, но я знаю, как ведет себя в воздухе ти-
хоходный биплан. Послушай, Лоут, если ты в первом же полете разо-
бьешься, мне будет не хватать не только тебя, но и нашего самолета.
В конце концов он согласился. Мы залили баки и выкатили аэро-
план на плато.
Погода, остававшаяся ясной и солнечной уже много дней, заметно
переменилась. Ветер вздымал клубы пыли и гнал в сторону океана тя-
желые низкие тучи.
-Похоже, буря собирается, - озабоченно сказал Лоут. -Может,
отложим?
-Ничего страшного, - нетерпеливо отмахнулся я. -При встречном
ветре взлетать легче. Грозы еще нет; сделаю пару кругов и вернусь.
Лоут покачал головой, но не стал спорить. Мы развернули само-
лет хвостом к океану. Я сел в кресло и положил руки на несложные
рычаги, а Лоут принялся раскручивать винт. Я чувствовал, как само-
лет вздрагивает от порывов ветра; казалось, он тоже трепещет от
нетерпения.
И вот мотор пару раз чихнул, зафыркал и наконец заработал.
Лоут отскочил в сторону. Я вывел ручку газа до максимума. Машина
покатилась по плато, постепенно набирая скорость. Ветер швырял пе-
сок мне в лицо; я запоздало пожалел об отсутствии очков, которыми
пользовались пилоты подобных аппаратов 800 лет назад. Я оглянулся;
Лоут был уже далеко позади, а я все еще не мог взлететь. Но вот,
наконец, аэроплан несколько раз подпрыгнул и тяжело оторвался от
земли. Я еще подумал, что зря мы заправили полные баки, но уж боль-
но хотелось выжать из машины все, на что она способна.
Я летел! Это было совсем непохоже на компьютерный симулятор
или ощущения пассажира воздушного лайнера Проклятого Века; это был
настоящий, восхитительно реальный полет, какие прежде я переживал
только во сне. И, так же как во сне, мною на какое-то время овла-
дело состояние совершенного счастья, невозможного на земле.
Довольно долго я летел по прямой, удаляясь от океана, и, лишь
набрав достаточную высоту, чтобы в случае чего успеть выровняться,
дал легкий крен на левое крыло и осторожно начал широкий разворот.
Тут я убедился в преимуществе симуляторов. Аэроплан не очень хорошо
слушался рулей, особенно при боковом ветре; пару раз меня болтануло
так, что душа ушла в пятки. Но вот, наконец, частично потеряв высо-
ту, я довершил разворот и устремился на крыльях ветра назад, к по-
бережью. Я даже позволил себе пофорсить и снизился, чтобы пролететь
над головой Лоута. Как сейчас вижу его лицо: он прикрывал рукой
глаза от пыли и что-то кричал, но я не расслышал. Под колесами ме-
лькнул край плато, и - уже далеко внизу - тяжелые свинцовые волны,
разбивавшиеся об отвесный берег белыми фонтанами пены. Я летел над
океаном.
Мне показалось, что ветер усиливается; я вдруг подумал, что
он может сравняться с собственной скоростью самолета, так что я,
подобно пловцу, которого сносит течением, не смогу вернуться к бе-
регу. Я начал плавно поворачивать, но биплан снова развернуло по
ветру. Я ругнулся и попытался заложить более крутой разворот, но в
этот момент ручку заклинило.
В первый момент я не очень испугался. Мне казалось, что я еще
рядом с берегом и успею поправить положение. Я снова потянул ручку,
а когда она не поддалась, сильно дернул. Ручка рванулась с места не-
ожиданно легко, но на курсе это не отразилось. Я повернул голову и
с ужасом увидел, что тросы, ведущие к элеронам, свободно болтаются
в воздухе. Самолет был неуправляем. Сказались столетия, протекшие с
момента его постройки.
Уже почти у самого горизонта я увидел берег и крохотную фигур-
ку Лоута у самой кромки обрыва. Мне показалось, что он махал рука-
ми, но с такого расстояния я уже не мог разглядеть точно. Таким я
увидел его в последний раз.
Ветер нес самолет в открытое море.
52.
Возможно, человек более отчаянный на моем месте устремил бы
аэроплан вниз (рули высоты еще работали), с тем чтобы искать спа-
сения в воде. Конечно, шансов на спасение в штормовом море в не-
скольких милях от берега (и притом берега скалистого, грозящего
смертью всякому, кто окажется возле него в такую погоду) - шансов
этих фактически не было. Но в открытом океане их не было тем более.
До соседнего континента тысячи миль; даже если ветер перейдет в
ураган, и мой биплан это выдержит, ему не преодолеть и десятой доли
этого расстояния. Что, кроме гибели, могло ожидать меня посреди
океана, воды которого уже сотни лет не бороздит ни один корабль?
Словом, положение было совершенно безвыходным. Так или иначе, я
предпочел скорой гибели гибель более отдаленную, и, вместо того
чтобы снижаться, еще увеличил высоту, дабы после остановки двига-
теля иметь еще запас на планирование.
Не знаю, сколько времени длился этот полет и с какой скорос-
тью я летел; у меня не было никаких ориентиров, кроме безбрежного
штормового океана. Самолет здорово болтало, и я всерьез боялся,
что он развалится. Хлынул дождь, настоящий ливень; потоки воды хле-
стали мне в лицо (точнее, это я, двигаясь по ветру, настигал их),
и в какую-нибудь минуту я вымок до нитки. Периодически ходившие
внизу водяные горы озарялись вспышками далеких молний, но ветер
нес меня впереди грозового фронта - это был, пожалуй, единственный
положительный момент в моем положении.
Наконец настал миг, который неминуемо должен был настать. Дви-
гатель начал чихать и через пару минут заглох окончательно. Вцепив-
шись в рычаги, я планировал вниз. Это оказалось труднее, чем я пре-
дполагал; просто чудо, что аэроплан не развернуло хвостом вперед,
не бросило в штопор. В какой-то момент я чуть не сорвался в пике,
но над самой водой мне удалось выровнять машину почти горизонталь-
но. Мгновение спустя аэроплан зацепил передними колесами пенистый
гребень и зарылся носом в следующую волну. Я спрыгнул в воду. Белая
пена окатила погружающееся крыло; в последний раз мелькнул над во-
дой хвост с болтающимися рулями, и самолет скрылся в пучине. По-
следний рудимент цивилизации...
Я сбросил куртку и стащил под водой сапоги, готовясь к новому,
столь же очевидно бессмысленному этапу борьбы. В открытом море, где
человеку не угрожает опасность быть разбитым о скалы, он даже и в
шторм может продержаться достаточно долго. Ведь тело человека легче
воды; стало быть, главное - сохранять хладнокровие, правильно ды-
шать и не нахлебаться. Периодически можно отдыхать, ложась на спи-
ну. Все это, разумеется, просто в теории; на практике пенные гребни
так и норовят захлестнуть тебя, а дождь отнюдь не улучшает положе-
ния.
Итак, я продолжал отчаянно цепляться за жизнь. Когда я погибал
от жажды и зноя в пустыне, то фактически смирился со своей участью,
ибо воля к жизни оставляла меня вместе с силами и ясностью созна-
ния. Теперь же мое физическое состояние было вполне удовлетвори-
тельным, и я не прекращал борьбы; однако в мозгу уже шевелилась
утешительная мысль, что, как только силы иссякнут, исчезнет и же-
лание бороться за жизнь.
Так прошло несколько часов. Я сел в кресло пилота в середине
дня, а теперь уже стемнело. По всему телу разлилась ноющая уста-
лость; вдобавок, несмотря на тропические широты, все время нахо-
диться в воде было холодно. Я все чаще сбивался с дыхания и на-
глатывался горько-соленой воды; в горле от нее стояла изжога, щи-
пало глаза и в носу. Я понимал, что, по всей видимости, мне оста-
лось еще два-три часа; и, кажется, более всего меня волновала не
столько неизбежность гибели, сколько то, что, по моим представле-
ниям, смерть захлебнувшегося довольно мучительна.
Вдруг в какой-то момент, в очередной раз поднятый на гребень
волны, я увидел впереди какую-то темную полосу, явно отличную от
моря и неба. Сперва я решил, что мне мерещится, но через несколько
секунд снова различил те же смутные очертания. Берег? Откуда здесь
берег? Неужели волны сыграли со мной шутку и вынесли обратно к ма-
терику? Нет, это было совершенно невозможно. Значит, остров.
Апатия, уже овладевавшая мной, исчезла в одно мгновение; мне
даже показалось, что в мышцы снова вернулась сила. Я принялся гре-
сти в направлении неизвестной земли, больше всего опасаясь, что
волны пронесут меня мимо. В скором времени прямо по курсу я разли-
чил страшные белые буруны, означавшие скалы; такие же буруны пени-
лись левее. Я понял, что между ними имеется достаточно широкий про-
ход, и поплыл туда. Мне повезло: хотя волны и сносили меня в сторо-
ну, однако мне удалось проскочить слева от ревущих бурунов, окаты-
вавших хлопьями пены торчавшие из воды камни. Море вдруг стало зна-
чительно спокойнее; я понял, что очутился в бухте.
Из последних сил я доплыл до берега и, пребольно стукнувшись
коленом о какой-то камень, выполз на песчаный пляж. Я понимал, что
на неизвестной земле меня может поджидать множество опасностей, от
хищников до дикарей. Но я был не в состоянии даже встать; все, на
что меня хватило - это отползти подальше от кромки прибоя, чтобы
тут же провалиться в сон.
Когда я проснулся, солнце стояло уже высоко. Я поднялся, отря-
хивая песок, и с удивлением огляделся. Остров явно был обитаемым,
и жили здесь отнюдь не дикари - или, во всяком случае, не только
дикари. По пологому склону к морю спускалась широкая лестница; по-
следние ее ступени уходили в воду - об одну из них я, очевидно, и
ударился накануне. Наверху лестница завершалась площадкой перед
открытыми воротами; их створки украшало чугунное литье, а столбы -
резьба по камню. Налево и направо от ворот шла невысокая каменная
ограда, оканчивавшаяся двумя башенками; из бойницы каждой торчал
позеленевшей ствол небольшой пушки. Это грозное оружие представляло
собой определенный контраст с гостеприимно распахнутыми воротами;
но я поверил воротам, а не пушкам, и стал подниматься по лестнице.
С каждым шагом мне все более открывалась панорама величествен-
ного здания, и, наконец, когда я вошел в ворота, оно предстало мне
во всем своем великолепии. Могучие угловые башни и стройные остро-
верхие башенки, колоннады, портики и висячие галереи, скульптуры,
поддерживающие балконы и украшающие крыши - несмотря на некоторую
эклектичность, все это выглядело удивительно гармонично и совер-
шенно. Могу с уверенностью сказать, что никогда, тем более в те-
перешнюю эпоху, я не видел более замечательного произведения ар-
хитектурного искусства.
Меж тем видны были и признаки запустения: между плитами мо-
щеного двора буйно пробивались трава, какие-то тропические лианы
взбирались кое-где по стенам, цветные стекла витражей не блестели
на солнце из-за налипшей грязи, а изящное кружево декоративных ре-
шеток, как я убедился, покрывал налет ржавчины. Однако мне не ве-
рилось, чтобы такой великолепный дворец был совершенно покинут, как
это случилось, например, с мастерскими в пещерах. Возможно, это
впечатление основывалось всего лишь на открытых воротах.
По мраморным ступеням крыльца я поднялся к дверям и потянул
массивную ручку в виде львиной головы. Тяжелая дверь отворилась
с тоскливым скрипом, и я вступил внутрь.
Внутри запустение было еще заметнее. Роскошное убранство про-
сторных зал поблекло; мозаики и фрески потускнели и местами осы-
пались, пыль и плесень покрыли картины и гобелены, деревянная ме-
бель рассохлась и пострадала от жуков-точильщиков. Кисейные зана-
веси и покрывала рассыпались в прах; с выступов мебели и граненых
подвесок люстр свисали седые космы паутины. Переходя из залы в за-
лу, я все более убеждался, что дворец давно уже не обитаем; ничем
не нарушенный толстый слой пыли говорил об этом яснее всех прочих
признаков упадка.
Наконец, пройдя наискосок через первый этаж главного корпуса,
я поднялся по плавно закругленной лестнице на второй этаж. Снова
передо мной открылась анфилада комнат; сквозь пыльное стекло двери
слева от меня пробивались солнечные лучи. Я отворил дверь и ока-
зался на открытой террасе. Снизу доносился шум моря - очевидно,
терраса выходила не в бухту, а на обрывистый берег по другую сто-
рону ограждавшего бухту мыса.
В высоком кресле у балюстрады сидел человек.
Он сидел спиной ко мне, и я мог различить лишь лежащую на под-
локотнике руку и ноги в невысоких сапогах; но этого было достаточ-
но, чтобы понять, что это не скелет.
-Здравствуйте, - сказал я на языке Соединенных Республик.
Сидевший не шевельнулся и ничего не ответил. Тогда я подошел
ближе и заглянул ему в лицо.
Передо мною был император Элдерик.
53.
Длинные седые волосы ниспадали на его плечи; на высохшем ко-
ричневом лице мумии застыла полуулыбка. Конечно, смерть сильно ис-
казила черты, виденные мною на одной из гравюр в библиотеке герцо-
га; однако мне кажется, что именно так он и умер - утомленно при-
крыв глаза, с легкой улыбкой на устах. Солнце и соленый ветер за-
щитили тело от полного разложения; триста лет мертвый хозяин двор-
ца, сидя в любимом кресле над берегом моря, дожидался своего пре-
емника.
Так вот, значит, где расположено место, недоступное ни воину,
ни варвару, ни дикому зверю! Во времена Элдерика еще существовали
морские суда, но уже тогда они были редкостью; дальнейший же упадок
мореходства полностью отрезал остров от мира. Благодаря удивитель-
ному стечению обстоятельств я проник в одну из самых загадочных
тайн теперешнего мира; но миру не суждено об этом узнать.
Я решил, что похороню императора, как только закончу обсле-
дование дворца. Здание это весьма обширное; многим людям показалось
бы жутким жить здесь в одиночестве. Но Элдерик, очевидно, не отно-
сился к таким людям, как не отношусь к ним и я. Впрочем, я подумал,
что вряд ли император переселился сюда совершенно один; прекрасный
тропический климат и великолепный дворец, не говоря уже о личной
преданности, должны были стать достаточными стимулами для некоторых
слуг, чтобы последовать за своим господином. Дальнейшие исследова-
ния показали, что так оно и было: в одичавшем саду за дворцом я об-
наружил несколько простых надгробий. Все имена на них были именами
простолюдинов - ни одного дворянского титула. Никто из аристократов
не пожелал последовать в изгнание за своим императором; я подумал,
как же ему было одиноко без общения с людьми своего круга. Какие
еще занятия мог подыскать он себе на острове? Охота? Рыбная ловля?
Ухаживание за садом? Негусто для человека умного и образованного.
Впрочем, он пережил всех своих слуг; значит, жизнь его здесь была
чем-то наполнена.
Несмотря на протекшие столетия, дворец утратил не так уж много
из своего великолепия. Часть произведений искусства, правда, сильно
пострадала от времени; зато с других достаточно лишь стряхнуть пыль.
Вообще хорошая уборка многому здесь может вернуть первоначальный
вид. В подвалах дворца я обнаружил великолепное четырехсотлетнее
вино - те особые сорта, которые даже и за столетия не теряют своих
достоинств, а скорее наоборот. Нашел я также кое-что из одежды, не-
которые не слишком проржавевшие инструменты (самым замечательным из
них является телескоп), а также немалый запас бумаги (во всяком
случае, этот материал похож на бумагу) и несколько тщательно за-
печатанных сосудов с чернилами, которыми и пользуюсь теперь. И,
разумеется, нигде нет никаких золотых слитков, да и кому они нужны
на острове? Правда, в нескольких залах выставлены в витринах про-
изведения ювелирного искусства редкой красоты.
Письменные принадлежности я обнаружил в просторном кабинете
Элдерика; он оставил после себя обширные и достаточно любопытные
записки, свидетельствующие о его незаурядном уме и глубоких - для
его времени - познаниях. Записки эти, впрочем, довольно разрозне-
ны; очевидно, автор не успел или просто не захотел привести их в
порядок. Первоначально я пытался отыскать в бумагах покойного его
последнюю волю, ибо собирался похоронить императора в соответствии
с его желаниями; однако ни тогда, ни потом мне не удалось найти
никаких указаний на этот счет. Очевидно, Элдерик не придавал ни-
какого значения подобным формальностям; да и мог ли он рассчиты-
вать, что кто-либо когда-нибудь еще ступит на его остров?
Поэтому мне самому пришлось определить место погребения. В
том же саду есть прекрасная статуя рыцаря, выполненная в челове-
ческий рост. Рыцарь, в латах, но без шлема, стоит, печально скло-
нив голову и опираясь обеими руками на рукоять вертикально постав-
ленного меча. Можно ли было придумать лучший надгробный памятник
для изгнанного императора? Здесь, у подножия монумента, я и закопал
его останки, завернутые в гобелен.
Исполнив последний долг по отношению к владельцу дворца, я
снова поднялся в его кабинет. Я еще раньше обратил внимание, что
в расположении близлежащих комнат есть что-то неправильное, как
будто рядом имеется довольно большое помещение, куда я не могу по-
пасть из-за отсутствия дверей. Теперь мне вдруг пришло в голову,
что вход в это помещение должен быть как раз из кабинета; одна из
стен сразу привлекла мое внимание, ибо доступ к ней не преграждали
ни мебель, ни ковры. Я принялся тщательно обследовать и ощупывать
ее, надеясь наткнуться на какой-нибудь "секретный камень", откры-
вающий вход. В конце концов оказалось, что роль дверной ручки ис-
полняет подсвечник; по опыту фильмов моей эпохи, я пытался крутить
его, а надо было просто потянуть на себя.
С мягким клацаньем дверь отворилась. Внутри было, конечно,
темно - ведь помещение не имело окон. Чувствуя, что сердце мое за-
билось учащенно, я зажег большую свечу и вошел.
Вдоль стен и посередине комнаты стояли высокие шкафы. Огонек
свечи отразился в запыленных стеклах некоторых из них. Подойдя бли-
же, я увидел рядами поднимавшиеся к потолку полки, сплошь застав-
ленные книгами. Здесь были совсем старые печатные издания моей эпо-
хи, тяжелые рукописные фолианты, скрученные в трубку свитки... Ты-
сячи и тысячи книг.
Я нашел сокровище императора Элдерика.
Эпилог
Вот и подошло к концу мое повествование. В моей жизни, начав-
шейся более семисот лет назад, было слишком много приключений. Я
бежал из больного мира, чтобы оказаться в мире умирающем. Я был
приближенным претендента на трон и рабом мутантов, командовал ар-
мией мятежников и сидел в тюрьме за мелкую кражу. Я побывал инже-
нером, дворянином, солдатом, кладоискателем; я был государственным
преступником по законам Соединенных Республик и Корринвальдского
королевства. Я убивал людей и сам не раз мог погибнуть. Я пил чело-
веческую кровь. Я пешком пересек полконтинента; я общался с высшими
аристократами и последними подонками дна; я чудом встретил старого
друга и вновь навсегда потерял его. Я даже совершил последний в ис-
тории человечества полет на самолете. Впрочем, может быть, в каком-
то уголке Лямеза еще отыщутся какие-нибудь умельцы, которые по об-
рывкам древних знаний соберут из оставшихся от нашей эпохи обломков
еще один аэроплан или паровую машину - принципиально это ничего не
изменит. История Лямеза окончена; цивилизация погибла безвозвратно,
рухнула под бременем человеческой глупости, страстей и пороков.
Так же и в моей истории не будет больше никаких событий. Лимит
приключений исчерпан и превзойден. Я навсегда останусь здесь, на
необитаемом острове посреди океана, во дворце, "прекраснее которого
нет и не будет на свете". Не будет, теперь уже не будет... Я не мог
бы выбраться с острова, даже если б хотел. Но я не хочу. В том мире
нет для меня места. А на острове прекрасный климат и никаких серь-
езных опасностей; нет даже достаточно крупных хищников. Впрочем,
здесь довольно мелкой дичи, чтобы прокормить себя охотой; но и без
нее к моим услугам растущие на деревьях тропические плоды, а также
мясо крабов и съедобных моллюсков. Но главное, разумеется - у меня
есть книги, двадцать пять тысяч книг и манускриптов разных стран и
веков. Конечно, не все они написаны на понятных мне языках, и не
все они достаточно интересны; но и того, что остается, хватит мне
до конца жизни.
Итак, днем я прогуливаюсь по лесу, купаюсь, валяюсь на песке;
периодически охочусь или привожу в порядок ту или иную залу дворца.
Вечер и первая половина ночи обычно заняты чтением; до сегодняшнего
дня часть времени уходила и на это повествование. Иногда, отложив
книгу в сторону, я беру телескоп Элдерика и поднимаюсь на крышу
дворца или просто сажусь на балконе и подолгу смотрю на звезды.
Если у моей рукописи когда-нибудь будут читатели, они придут от-
туда.
(C) YuN, 1994,1996
