Б.и Л.Никитины. Мы и наши дети
страница №3
...сли малыш сам быстроразвивается и к этому его никто не принуждает, пусть идет
вперед, не тормозите его", — писала нам мама Алеши. Ее тоже
пугали в свое время "опасностями раннего развития".
радости для нас. Малыши не только здоровы, сильны, ловки,
самостоятельны для своего возраста, но и быстро развиваются
умственно, и нападки на нас, даже со стороны самых яростных
"противников" наших взглядов, становятся все слабее. С нами уже
во многом соглашается бабушка Дина, а кое в чем начинает
поступать так, как мы, и только бабушка Саша по-прежнему
осуждает нас. Но мы надеемся, что через год-два не только она,
но и многие другие наши "противники" станут нашими
единомышленниками.
Часть 2
НАША СЕМЬЯ
уклад жизни. И у нас он свой.
стена занята одной обувью. Немудрено: у нас трое взрослых,
семеро детей.
инструменты всех размеров; лаки, краски, химические реактивы,
моторы, машины, проволока, фанера, уйма разных железок,
деревяшек. На стенах свободного места нет, да же с потолка
свешиваются какие-то, разумеется, очень нужной вещи. Иногда не
выдерживаешь, в сердцах скажешь своим "мастерам": "Дождетесь --
половину выкинем на свалку, ведь скоро пройти невозможно будет!"
Но, поостынув, рассмеешься: дело житейское — на то, в конце
концов, и мастерская.
комнатой, В которой много книг, магнитофон, радиола, полки с
рукоделием, стол, заваленный рукописями и письмами. Здесь у нас
что-то вроде кают-компании. При "камбузе" она находится потому,
что здесь чаще всего бывает мама. Здесь решаются сообща все
семейные проблемы и засиживаемся допоздна с разговорами, которые
никак нельзя отложить на завтра.
из-под потолка кто-нибудь может спрыгнуть, а на кольцах можно
раскачиваться от стены до стены, а на матраце кувыркаться
сколько хочешь. Два турника, лесенка, гири, обручи, мешочки с
галькой, целый угол деревянных кирпичей и несколько полок с
куклами, игрушечными зверятами, конструкторами, играми. А над
дверью из каркаса старой раскладушки сделано "гнездышко", куда
набиваются не только наши "птенцы", но и соседские. Полстены
внизу — коричневый линолеум, а по нему мелом — рожицы,
солнышко, цветы и разные каляки-закаляки — все, что подскажут
желание и фантазия.
— друг" — телевизор, пианино, круглый стол, низкие кресла,
полки с книгами. Ничего необычного, кажется, здесь нет. Но
поролоновые подушки с кресел могут перекочевать вместе со
стульями в "спортивную" в качестве строительного материала для
"дворцов", "космических кораблей" и прочих сооружений. Тут же
собраны наши "развивающие игры" — предмет особых папиных забот.
Они находятся здесь, потому что наши многочисленные гости очень
интересуются ими: срисовывают, копируют, осваивают их методику,
а потом увлекаются и просто начинают тут же играть со своими
малышами.
же полки для белья, шкаф, столик для швейной машины, где,
конечно, всегда лежит что-то недошитое, недочиненное,
недоглаженное...
неприкосновенную для ребят. Только самая младшая, шестилетняя
Любаша, там частый гость — она дедушкина любимица. А остальные
кто где: кто сидит, уткнувшись в книгу, кто делает что-то в
мастерской, кто домывает посуду в кухне, кто пытается освоить
новое упражнение на кольцах. Бывает, в игре собираются все
вместе — тогда дом ходит ходуном от топота, смеха, шума и
крика: ничего не поделаешь — бывают и конфликты, которые не
всегда удается разрешить мирным путем.
зрительный зал с "партером", "амфитеатром" и даже "ложей" — это
кто-нибудь из малышей устраивается к папе или маме на колени. В
доме тишина. И как хорошо смотрится и переживается вместе!
ПРЕДСКАЗАНИЯ НЕ СБЫВАЮТСЯ
вылезать", и "руки-ноги они обязательно себе переломают", и "в
школе им будет трудно учиться", и "вырастут они
недисциплинированными", и "на шею вам скоро сядут" и т. д. и т
п., и все из-за того, что слишком уж странными, непривычными
казались многим наши методы воспитания, наш образ жизни.
три года? Зачем босиком по снегу? Зачем все эти фокусы? Вы
искалечите детям жизнь!
сбывались. Болели они редко, простуды им вовсе были не страшны,
а инфекционные болезни они переносили легко, чаще всего без
лечебных процедур и лекарств. Годам к трем они становились
крепкими, сильными и ловкими, даже сбитого носа мы у них не
видели, а вывихов или переломов ни у кого из них не было ни разу
за все 18 прошедших лет.
засиживаются, а учатся в основном на "четыре" и "пять". Школу
кончают раньше срока на год-два-три ("перескакивая" через
классы), и никаких хлопот не доставляют нам с поступлением в
средние или высшие учебные заведения: ни особых условий, ни
протекций, ни репетиторов, как и должно быть.
почтальоном, а в 16 лет был принят на должность техника в
лабораторию и проработал два года, получив перед поступлением в
институт четвертый разряд регулировщика радиоэлектронной
аппаратуры. И чем старше становятся наши ребята, тем чаще мы
слышим похвалы в их адрес: "Хорошие у вас помощники растут". Да,
косые взгляды сменяются теперь доброжелательными улыбками, а
недоумение и раздражение — интересом, письма, гости, встречи,
лекции — и уйма самых разных вопросов и просьб:
свои игры, учебные пособия, мастерскую, спортивные снаряды...
Напишите о том, как вы обращаетесь с новорожденным...
Пожалуйста, о закаливании!.. И о своих ошибках не забудьте,
чтобы их не повторить нам...
так необычно?
КАК МЫ НАЧИНАЛИ
сказать, план действий, а потом уж стали его осуществлять в
жизни. Ну и наделали бы мы беды, если бы так случилось — мало
ли ломается ребячьих судеб из-за тщеславных замыслов их
родителей и педантичного проведения их в жизнь. Да, многое в
нашей жизни сложилось иначе, чем у других, и все это не само
собой, а по нашей доброй воле (и тоже, конечно, не без тайных
надежд на это самое-самое... — кто из родителей этим не
переболел?!), но никаких заранее намеченных планов у нас и быть
не могло по той простой причине, что мы оба о дошкольном детстве
представление имели довольно примитивное, а о младенческом
возрасте вообще ничего почти не знали.
учеными трудами и, проштудировав их, отобрать, наметить... и т. д.
Но тогда, к счастью, это оказалось нам не под силу:
загруженность работой, неблагоустроенное жилье, бытовые заботы
отнимали все время. Мы добрались до книг всерьез лишь тогда,
когда у нас было уже двое сыновей, четыре или пять исписанных
толстых тетрадей с результатами наблюдений за ними и уйма самых
житейских, а не теоретических проблем.
очень организованные и к планам тяготения не испытываем. И в
данном случае это оказалось полезным: нам не понадобилось
подгонять жизнь под свои намерения и установки. Так мы
убереглись от одной крайности в воспитательном деле — излишне
жесткого руководства этим сложным и тонким процессом. А другая
крайность — равнодушие — нам не грозила: мы оба задолго до
знакомства друг с другом увлекались проблемами воспитания. Мы и
встретились-то (вот судьба!) на совещании, посвященном
"Программе воспитательной работы в школе". Случай усадил нас
рядом, но разговорились мы уже не случайно: оба жили учениками,
школой и ее многочисленными бедами, оба мечтали о
преобразованиях в школьном деле, много думали об этом. Мы
начинали свою семейную жизнь единомышленниками — это и
послужило основой для всего, что было дальше. Конечно, впрямую
школьные проблемы с заботами о новорожденном не связывались. Это
лишь потом мы обнаружили между ними самую тесную связь, а тогда
и не догадывались об этом, зато твердо знали, что в школу дети
уже приходят очень разные по уровню развития и от этого зависит
их дальнейшая школьная жизнь. Значит, много надо сделать до
школы, но не с пеленок же начинать!
каждую свободную минутку быть с ним: играть, разговаривать,
смотреть на него и удивляться всему. Он чихнул! Он нахмурился!
Он улыбнулся! Кому из родителей не знакомо это ощущение чуда,
имя которому Мой Ребенок! Но вскоре к этой родительской радости
прибавилось любопытство. Почему он плачет по-разному? Почему он
напружинивается, когда берешь его прохладными руками? Почему он
сопротивляется надеванию чепчиков? И т. д. и т. п. А сынишка
рос, и вопросов этих все прибавлялось. Мы стали записывать свои
наблюдения, и одновременно предоставляли малышу все больше
свободы действий, дали ему возможность самому определять,
например, сколько ему есть, когда спать, как долго гулять, -
словом, во многом доверились природе. И наблюдали, и записывали
все, что казалось нам наиболее интересным а потом сопоставляли
записанное с тем, что к тому времени удалось уже прочитать, И
обнаруживали интереснейшие вещи: малыш, оказывается, мог
гораздо больше, чем об этом было написано в популярной
литературе. Это поразило нас и вызвало еще больший интерес к
сынишке. А когда родился еще сын, мы с самого начала пробовали
обращаться с ним так, как научил нас его старший братик: давали
ему пальцы, чтобы он мог уцепиться за них своими крошечными
пальчиками, и в первую же неделю он мог висеть на них несколько
секунд. С первого месяца стали его держать над горшочком,
избавили его от всяких платков и чепчиков и разрешили ему лежать
голеньким сколько захочет...
Споры, ссоры
ребенку, были, конечно, наши бабушки, которые тогда жили вместе
с нами и просто видеть спокойно не могли голого младенца. Но мы
не уступали их натиску. Малыши были веселы, спокойны, энергичны,
не болели, легче переносили диатез, и мы настаивали на своем. А
на нас уже косо стали посматривать соседи. Прохожие на улицах,
когда мы шли с непривычно легко одетыми малышами, осуждающе
бросали нам в спину:
полегче, но реплик от этого не убавилось:
шаг поубавил.
самочувствием малыша и в своих действиях исходить прежде всего
из него. Вот здесь мы и допустили первую серьезную ошибку:
внимательно наблюдая за детьми, мы не всегда обращали внимание
на самочувствие окружающих и, конечно, были за это наказаны
градом новых замечаний, наставлений, упреков.
полуторагодовалому Алеше кубики с буквами. Ну буквы-то ему еще
ни к чему, подумали мы, но кубиков у сына не отобрали. И были
немало удивлены, когда обнаружили месяца через три, что Алеша-то
наш уже узнает с десяток букв. К двум годам он уже знал чуть ли
не весь алфавит, а в два года восемь месяцев прочитал первое
слово. Для самого Алеши это было как будто так и надо, а для нас
это стало целым открытием: так вот уже когда человек может
читать! А как же в остальном? Так начались наши пробы не только
с обучением грамоте, но и в физическом развитии малышей, в
овладении различными движениями и даже в укреплении их здоровья.
Пробы эти были чаще всего чисто интуитивными попытками
разобраться, что малыш уже может. Мы ведь не знали, что ему по
силам, что уже можно, а чего нельзя, и пробовали осторожно,
играя. Никакого давления, никакого обязательного урока, но и
не сдерживали, если ему самому хочется. Удалось что-то малышу --
мы рады, не получилось — значит, пока отложим.
сами топили печи, ходили к колонке за водой и делали массу
других хозяйственных дел. А дети были рядом. Вот Алеша видит,
что папа забивает гвозди, и требует себе молоток. Мама подметает
пол — он тянется к щетке или венику. И вот тут-то мы, кажется,
сделали еще один правильный шаг к дальнейшим нашим
педагогическим открытиям: впустили детей в мир взрослых хлопот и
занятий, постарались дать им большой простор для собственной их
деятельности.
веничком и многими другими инструментами, но и дали возможность
малышам самостоятельно постигать свойства вещей и явлений. Даже
опасные вещи (спички, булавки, иголки, ножницы и т. п.) мы не
прятали, а знакомили детей с ними. Малыши рано узнали, что утюг
горячий, иголка острая, спички могут обжечь, а нож порезать
пальчик. Сначала нами руководило лишь желание, чтобы занятый
делом малыш не лез на руки, не приставал, не мешал работать, но
при этом сам был бы осторожен — ведь следить за детьми, не
спуская глаз, нам было совершенно некогда, мы оба работали. И
только значительно позже мы поняли, какие большие возможности
для развития получают дети при таком самостоятельном
исследовании окружающего мира.
слесарных инструментов, конструкторы металлические и деревянные,
пластилин и бумага, проволока и гвозди. Так же естественно вошли
в мир малышей буквы на кубиках и буквы на картонках, азбука на
стене и касса букв, карандаши и бумага. Алеша с Антоном не
только строили поезда и башни из кубиков, но и свободно плавали
в этом "азбучно-цифровом" море, писали буквы и не подозревали,
что это "абстракции". И мы не делали разницы между вещами,
числами и буквами и просили: принеси ТРИ ложки, найди ДВЕ буквы
М, разрежь яблоко на ЧЕТЫРЕ части...
вошедшие в ребячью жизнь наравне с игрушками и инструментами,
оказалось, усваиваются столь же легко и просто, без всяких
уроков, как слова "ложка", "хлеб", "дай" и "молоко". В самом
деле, что такое три десятка букв и цифры среди многих сотен
слов, которые малыши узнают в первые два года жизни?!
знаете методики, вы неспециалисты, вы изуродуете детей!
ТРУДНОЕ НАШЕ СЧАСТЬЕ
и соседями, потом спор вышел на страницы печати. "Правы ли мы?"
— спрашивали мы в своей книжке, газетной статье, фильме. Многие
с нами не соглашались: "Нет, они не правы! Раннее развитие
опасно! Раннее развитие вредно!"
наших малышей, недоумевали: "Почему опасно? Почему вредно?" — и
погружались в изучение книг, брошюр, статей — всего, где можно
было добыть сведения об этом страшном раннем развитии.
(причем дети умственно отсталые) к пяти годам не только читали,
но и каллиграфически писали, что в Японии есть школа для
одаренных детей и принимают туда четырехлетних ребятишек, что в
Филадельфии существует институт по исследованию человеческого
потенциала, где сделали вывод: "правильный" возраст, в каком
следует учить ребенка читать, — это полтора-два года. Петра
Первого дьяк Никита стал учить грамоте примерно в три года.
Мария Кюри была на два года моложе своих подружек в гимназии, Н.
В. Гоголь в три года писал слова, а в пять пробовал сочинять
стихи. В семье Ульяновых все дети к четырем-пяти годам уже
читали.
подтверждением правильности выбранного пути были наши дети. Они
поражали нас своими возможностями. Мы не поспевали за их
развитием, мы постоянно ошибались в своих прогнозах. Это было
удивительно! И это заставило нас увязнуть в проблеме раннего
развития всерьез.
сроков начала развития детей, но теперь мы слышали новые
возражения:
быстрее, но нужно ли это, не лишаете ли вы своих детей
счастливого беззаботного детства?
А когда увидят все своими глазами, поговорят и поиграют с нашими
ребятами да еще и привезут своих малышей в наш "детский сад", а
потом никак не могут их вытащить домой, вот тогда, расставаясь с
нами, признаются:
наше не само по себе к нам пришло, нет, не само...
единственной целью: может быть, наш опыт поможет кому-нибудь
стать счастливее.
чаще всего задают в письмах, на встречах, во время посещения
нашего дома. Когда слышат, что мы оба работали, детей в ясли и
садик не отдавали, няни у нас никогда не было, а бабушки живут
отдельно, нам непременно задают один и тот же вопрос:
одним не знаем, как управиться, а у вас семеро.
на что мы тратим время, а на что не тратим, за счет чего
экономим, а на что не жалеем ни минут, ни часов, ни дней, ни
целых лет.
очереди, так и в книге каждый из нас будет рассказывать о том, в
чем он больший "специалист". А в случае надобности будем
комментировать или дополнять друг друга и даже иногда можем
поспорить, как это бывает у нас и в жизни.
Главная забота — здоровье
выпадает, естественно, на долю матери, мне и придется начать...
ПЕРВЫЙ ЧАС, ПЕРВЫЙ ДЕНЬ
родильном доме: опытные врачи, акушерки, медицинские сестры,
прекрасное оборудование, заботливый уход — все, что нужно для
того, чтобы принять нового человека в жизнь и обеспечить матери
полноценный отдых. И все-таки начну я свой рассказ не с
возвращения из родильного дома, а с прихода туда.
обменивались последними тревожными, но подбадривающими
взглядами, и отец, естественно, возвращался домой, а я вручала
свою обменную карту, отвечала на вопросы врача, ну и так далее...
отделением... вместе. Она удивленно посмотрела на нас.
мне кормить ребенка в первые часы после рождения.
— когда надо, тогда и дадим!
был очень сильный диатез, и мы, родители, уже смирились с этим,
думая, что передаем диатез по наследству. Но о нашей беде узнал
известный ученый, профессор Илья Аркадьевич Аршавский * и
настоятельно рекомендовал — в качестве профилактического
средства против диатеза — как можно раньше приложить ребенка
к груди, чтобы он высосал те капли молозива, которые есть только
у родной матери.
совету Ильи Аркадьевича. А вдруг поможет? И вот просим вас...
нет ничего противоестественного, — добавила она.
* Заведующий лабораторией возрастной физиологии и патологии НИИ
общей патологии и патофизиологии АМИ СССР, доктор медицинских
наук профессор И. А. Аршавский. С 1966 года лаборатория вела
наблюдения за развитием детей Никитиных.
рождения... И что же? Дочка росла, пошла уже в школу, и все это
время мы не нарадуемся на нее — никаких следов диатеза!
могли избежать. Диатез болезнью не считается, но мучений от него
и ребенку и родителям бывает много. Уже у пятимесячного малыша
появляются мокнущие прыщики, а потом и болячки на личике, под
коленками, в сгибах локтей и ягодиц. В тепле они нестерпимо
зудят, малыш их расчесывает иногда до крови, плачет,
капризничает. И это тянется год, и дольше, и ни лекарства, ни
диета не дают стойкого результата. Наступает временное
улучшение, а потом вдруг опять хуже прежнего.
ли мы предполагать, что первые часы жизни человека так сильно
могут повлиять на его дальнейшее развитие? Конечно, не могли,
как не знали и многого другого.
нервотрепки по поводу того, что у меня не хватает молока, с гор
грязных пеленок, с бессонных ночей и изнурительных попыток
установить "ночной перерыв в кормлении", с тщетных, столь же
безрезультатных стараний излечить сынишку от диатеза и массы
подобных проблем, которые наваливаются на родителей с рождением
первого ребенка. После всего этого редко отваживаются даже на
второго. Сколько раз я слышала от матерей: "Чтобы еще раз все
это повторилось?! Ни за что!" А если прибавить бесконечные
детские болезни, постоянную прикованность к дому, отчуждение
(вместо помощи!) супруга... Ни за что! Точно так же сказала бы и
я сама, если бы не наша помощь друг другу и не тот огромный
интерес у нас обоих к развитию малышей, который постепенно
помог нам пересмотреть кое-какие установившиеся традиции и
намного облегчить кропотливый труд по уходу за младенцем. Вот
допустим...
ПРОБЛЕМА ПЕЛЕНОК
разрешена по-разному. Одни убеждены, что это, конечно, мамина
обязанность. Другие считают, что стирать должен отец (у матери и
других хлопот хватает). Третьи стирают по очереди
(равноправие!), есть и такие, которые взваливают эту работу на
бабушку. Лишь немногим удается совсем избавиться от стирки с
помощью службы быта. Возможно, последний способ понемногу
вытеснит все остальные, но пока это дело не очень близкого
будущего. Поэтому "до восьми месяцев смиритесь со стиркой
пеленок" — так сказано в руководстве по уходу за ребенком.
имел с этим дело, тот знает, каково это — стирать, кипятить,
сушить и гладить с двух сторон 30-40 пеленок каждый день. Но
однажды, когда мой, тогда полуторамесячный, сынишка проснулся
сухим, я подумала: "Зачем ждать, пока он пеленки намочит, а если
попробовать его подержать?"
подхватила его под коленочки. Через несколько секунд на полу
рядом с диваном была лужица, но ведь можно что-нибудь и
подставить — так у нас появился специальный тазик (обычный
горшок не годится — мимо получается). Сначала я держала малыша
над тазиком, если он проснулся сухим или минут через пять-десять
после кормления, а потом научилась узнавать, когда ему надо.
Жаль, что не всегда в это время бываешь с ним рядом, но если
есть возможность последить, то можно вообще обойтись без мокрых,
а тем более грязных пеленок. Здесь интересна такая "деталь":
когда держишь малыша над тазиком "по-большому", он чаще всего
это делает в несколько приемов, не сразу, и надо дождаться, пока
он в конце концов не сделает немножко и "по-маленькому". Это
означает, что теперь-то уже все кончено: можно его подмыть и без
опасения класть на чистые пеленки.
Иногда малыш упрямится и не желает делать, что полагается:
выгибается дугой, может даже заплакать. Чаще всего это бывает
ночью или сразу после сна. В таких случаях помогало простое
средство: если малышу дать немного попить из бутылки или просто
пососать пустышку, он как будто переключается на другое и
перестает упрямиться.
недавно, но пользовались этим способом довольно часто. Мы,
правда, преследовали другие цели, когда давали соску ребенку
(чтоб не шумел, другим спать не мешал), а польза получалась
двойная.
стало не только большим облегчением для меня, но, главное,
оказалось очень полезным для младенца: он не подмокает, кожица
остается постоянно сухой, даже подмывать его приходится очень
редко. Позже, когда малыш начинает ползать и ходить, он не
всегда помнит о том, что надо попроситься. Видимо, слишком много
отвлекающих моментов у него в это время появляется в жизни:
столько интересных вещей кругом, столько дел! Мы сначала не
понимали этого и расстраивались: ну вот, все забыл. Оказывается,
нет, не забыл, просто теперь ему, что называется, не до того. Мы
старались замечать по поведению малыша или по пройденному
времени, когда ему следует посидеть на горшочке, и старались
предотвратить "беду". И очень радовались, когда все получалось
как надо, не скупились на похвалу. Если же "беда" все-таки
приключалась, мы, уж конечно, старались обходиться без криков и
шлепков. Постепенно все приходило в норму. Таким образом и
мокрые штанишки особой проблемой для нас не становились, и
совершенно исключалась большая неприятность, которая мучает
иногда ребятишек годами, — ночное недержание мочи.
просыпается и может заплакать даже на улице, когда лежит
завернутый в коляске. Привезешь его домой, развернешь, а на
пеленке крохотное мокрое пятнышко. Это он начал и... испугался,
что мокро получается. Зато теперь над тазиком он весь свой запас
выльет без задержки.
удостоверятся, спрашивают: "Ему не больно, не вредно?" И нам
теперь только смешно: неужто в луже лежать лучше и полезнее, чем
у мамы на коленях? И неужели человеческое дитя глупее котят или
щенят, которых с первых дней можно приучить к порядку? Теперь я
так научилась понимать малыша, что уже в родильном доме могла
сказать, когда его надо "подержать над тазиком" — он ведь
обязательно дает знать об этом: завозится, закряхтит, сморщится
— поймите только, взрослые! А взрослые понимают только тогда,
когда уже поздно. И не понимают подряд неделю, месяц, полгода. А
когда малыш смирился с "бестолковостью" взрослых и начнет
наконец безропотно все "делать под себя", тогда начинаются
шлепки и всякое недовольство. Сами приучили, а потом начинают
отучать — ну и логика!
логикой взрослых! Не дают, например, малышу ни подумать, ни
сделать по-своему — все решают и делают за него, а потом его
же и ругают: мол, бестолковый, ленивый, равнодушный. Или,
допустим, учат есть побольше, впихивают еду чуть ли не силком, а
потом не знают, как унять аппетит ожиревшего ребенка.
ОН ГОЛОДНЫЙ!
матерей, которым все время кажется, что у них не хватает
молока, что малютка недоедает, плохо прибавляет в весе, бледный,
худой и т д. и т. п. И вот мамы и бабушки запасаются
спасительной смесью ("Она такая питательная! Она такая
удобная!", и.. очень скоро малыш меняет родную маму на бутылочку
с соской: из рожка тянуть легко — трудиться не надо. Да и маме
самой вроде легче: бутылку дала — и никаких тебе хлопот...
весящей 22 (!) килограмма.
ходить, ни бегать не хочет. Может быть, "спортивный комплекс"
поможет?
такого сверхупитанного ребенка.
было, кормили ее смесями, и вот...
процента ожиревших детей? В школах Харькова, например, этот
процент перевалил в 1975 году за 14.
сопротивляемость болезням, малая подвижность, слабое сердце и...
насмешки сверстников, застенчивость, неуверенность в себе...
Нет! Чем такие хлопоты, лучше уж маме с самого начала проявить
максимум настойчивости, изобретательности, терпения и кормить
малыша самой.
рук вон, особенно с первым, когда опыта еще не было и когда
всякий вопль казался сигналом: "Хочу есть!" Дело осложнялось еще
тем, что мы жили тогда с двумя бабушками и дедушкой, которые,
понятное дело, не могли молчать, видя, как младенец "целый час
орет не переставая, а мать сидит как каменная". Известно, когда
кричит ребенок, минута можёт показаться вечностью, так что можно
простить бабушке ее невольное преувеличение. Что касается
"каменной" матери, то только я знаю, каково мне было, пока
сидела рядом с плачущим малышом, а с трех сторон мне давали
советы. Дедушка: "Надо, чтоб сосал грудь. Пусть покричит, но
сосет из груди". Бабушки (наперебой): "Дай ему бутылку, не мучай
ребенка!" Отец: "Приложи к другой груди, не бойся!" А мне
хотелось только одного: "Уйдите вы все, дайте мне самой
разобраться!" Но сказать это вслух я не решалась (сейчас-то
понимаю: зря не говорила), а уж ночью давала волю слезам. Молоко
от всего этого и вовсе стало пропадать. Так и стал наш первенец
"благодаря общим усилиям" к пяти месяцам полным искусственником.
пробовала и кормить почаще, и прикладывать к одной и другой
груди в одно кормление, а первые дни на ночь иногда готовила
полбутылочки молочной смеси или подслащенного коровьего молока,
разбавленного пополам с водой, чтобы не нервничать из-за того,
что не хватит молока. Это был, конечно, не лучший выход, но он
снимал беспокойство. Зато недельки через две все приходило в
норму, надобность в докорме отпадала, малыш вполне наедался, а у
меня прибавлялось молока, и кормила я сына до года. Так
получалось и со всеми остальными детишками, хотя каждый раз в
родильном доме приходилось выслушивать безнадежные предсказания:
"Да, молока у вас совсем нет, плохо ваше дело!" Хорошо, что я в
эти предсказания уже не верила.
Кормить ли ночью?
американского педиатра доктора Б. Спока. Он написал о том, что
американские врачи сначала чрезвычайно преувеличивали значение
строгого режима и почти всякие неприятности — вплоть до
расстройства желудка — связывали с нарушением режима и винили в
этом родителей: не вовремя положили спать, не вовремя покормили
— вот и результат.
которые стали воспитывать свою новорожденную дочку, не
придерживаясь рекомендуемого режима, но при этом. очень
внимательно записывали, какой "режим" устанавливала сама себе
малышка. Оказалось, что в первые месяцы жизни она питалась
довольно беспорядочно, но, в общем, делала меньшие перерывы в
кормлении, чем это обычно требуется, и только к трем-четырем
месяцам жизни вышла на рекомендуемый интервал — 3-3,5 часа
между кормлениями. "Безрежимность" воспитания никакого вреда ей
не нанесла. После опубликования материалов об этом исследовании
врачи перестали требовать строгого выполнения режима. И матери
вздохнули с облегчением: ведь точно следовать режиму очень
трудно, и поэтому все время чувствуешь себя виновной в массе
погрешностей.
попыталась установить так называемый "ночной перерыв в
кормлении" и ночью не давала малышу грудь. А он обязательно
просыпался (диатез не давал ему покоя), плакал, просил есть.
Вода из бутылочки с соской его не устраивала. Засыпал он, если
его держали или носили на руках, но тотчас же поднимал крик, как
только его снова укладывали в свою кроватку. И так из ночи в
ночь.
на "преступление": ночью покормила сынишку и... следующей ночью
тоже покормила. С тех пор кончились наши недосыпания. И со всеми
остальными ребятишками мне не пришлось больше "воевать" по ночам.
книге, сама установила очень гибкий режим и в еде и в сне: время
кормления могло сдвигаться на час и более. Если ребенок спал, я
его никогда не будила для "очередного" кормления, а если не
хотел спать, насильно не укладывала.
УЧИМСЯ ПОНИМАТЬ РЕБЕНКА
требуется ребенку. Оказалось, плакать он может от множества
причин: подмок или вот-вот подмокнет, неудобно лежит, пучит
животик, наглотался воздуха при еде, где-то трет пеленка, мешает
соска, хочет спать, пить или, наконец, хочет есть. И если каждый
раз, как только он заплачет, давать грудь, можно человека совсем
выбить из колеи. Со временем я научилась различать интонации
плача, а по мимике, по движениям сынишки угадывать его
потребности. Правда, при этом пришлось запастись терпением, зато
месяца за три мы уже неплохо научились понимать друг друга. А со
следующим было уже проще, хотя каждый малыш имел свой характер и
к каждому приходилось приноравливаться заново.
всего надо сказать себе: "Только без паники" — и постараться
успокоиться. А потом попробовать и так и иначе. И наблюдать,
наблюдать, наблюдать — не жалеть на это времени (и записывать
наблюдения), учиться понимать младенца, себя, друг друга и
окружающих, обязательно и окружающих — об этом речь еще впереди.
предвзятых мерок и представлений, с желанием разобраться в
возможностях, потребностях, особенностях самого малыша. Конечно,
не всегда это получалось, конечно, мы частенько сбивались на
привычные методы, основанные на принципе: взрослый знает и может
все, ребенок — ничего. Но мы очень старались понимать малышей и
учиться у них. И нас ждали на этом пути многие радости и...
настоящие открытия.
главным образом от всего оберегать — от простуд, от инфекций,
от падений и ушибов, от опасностей — прежде всего беречь! Но
это значит не готовить его к переменам погоды, к разным
колебаниям и перепадам температур, не повышать защитные силы
организма (неспецифический иммунитет), не учить падать без
последствий и т. д., то есть не готовить к тому, что обязательно
встретится в жизни.
делать организм ребенка физически развитым, выносливым,
невосприимчивым к болезням, закаленным во всех отношениях, чтобы
малыш не боялся ни жары и ни холода. Но как этого достигнуть,
мы не знали и, наверное, долго не решились бы на серьезное
закаливание, если бы не... диатез. Как говорится, не было бы
счастья, да несчастье помогло. Ведь диатез является сигналом
того, что организм предрасположен к болезням, особенно к
простудным. А мы благодаря диатезу, наоборот, избавились от
простуд, укрепили здоровье ребятишек.
первенца. Личико у него иногда превращалось в сплошную болячку.
Где мы с ним только в первый год не побывали, каких только
средств не перепробовали: мази и примочки, кварц и переливание
крови, купания в разных отварах, лекарства внутрь, строгая
диета, но... решительного сдвига так и добились...
ХОЛОД — ДОКТОР
еще плохо утепленном. Температура в комнатах могла колебаться от
плюс 10-12 градусов (с утра, пока печка еще не затоплена) до
плюс 25 градусов (к вечеру). Я тогда расстраивалась из-за этого,
думала, что для малыша это очень вредно, и мечтала о теплой
квартире. Однако и тут оказалось — нет худа без добра. Мы
довольно скоро заметили; с утра, пока не затопили печь и в доме
прохладно, малышу намного легче. Красные пятна на кожице
бледнеют, зуд прекращается. Он весел, энергичен, много и охотно
двигается, самостоятельно играет. Но стоит его одеть потеплее
или сильно натопить печь, как ему сразу становится хуже: зуд
мучает малыша, он делается плаксивым, вялым, капризничает и
буквально не сходит с рук, требуя внимания и развлечений.
плачущего сынишки, я вышла с ним на минуту в тамбур, перед
дверью на улицу. Сама я успела за эту минуту слегка озябнуть, а
он — в одной распашонке — быстро успокоился, даже
развеселился. С этого и началось наше невольное "закаливание".
Как только он начинал расчесывать свои болячки, мы — в
прохладный тамбур или на застекленную террасу, а однажды в
солнечный февральский денек осмелились выскочить и на улицу.
Пригревало уже по-весеннему, сверкал снег, сияло голубое небо.
Сынишка в восторге прыгал у меня на руках, и мы сами
развеселились, глядя на малыша. Но было все-таки, конечно,
страшновато: а вдруг простудится, заболеет? Через полминуты мы
вернулись домой, а сынишка потянул ручки к двери — еще, мол,
хочу! Но мы все-таки решили подождать до завтра. А на следующий
день мы уже "гуляли" таким образом дважды — тоже примерно по
полминутки. И через неделю от наших опасений уже ничего не
осталось: сын чувствовал себя прекрасно. Ему было тогда всего
восемь месяцев. А в полтора года сынишка уже сам выбегал
босичком на снег и даже нас тянул за собой.
процедурами": пробежишься по снегу, да еще в сугроб по колено
влезешь, разотрешь потом досуха ноги — ступни горят, а в мышцах
ощущение как после хорошего массажа. А главное, мы приобретали
уверенность, что все это не страшно, что это полезно. И все
было бы хорошо, если бы не ужасные пророчества, которые со всех
сторон обрушивались на нас: "Воспаление легких обеспечено!",
"Хронический бронхит и насморк будут непременно!", "Ревматизма
не избежать!", "Уши ребенку простудите — оглохнет!"
мы были уже смелее — с самого начала не кутали его, давали
побыть голеньким и дома и на улице, пустили в одних трусиках
ползать по полу, ходить по земле во дворе. А когда сыновья стали
старше, даже нас удивляло, как охотно и подолгу, скинув
надоевшие за зиму куртки, и без шапок и рукавиц братишки могут
возиться в мартовском подтаявшем снегу, прорубая каналы,
сооружая плотины. При этом, бывало, даже промокшие ноги их не
смущали. Заигравшись, они не всегда вспоминали о том, что надо
сменить обувь. И все обходилось без неприятных последствий.
конечно, особенно вначале, когда мы многого не знали. Нас тогда
поддерживала интуитивная уверенность в том, что если ребенку
прохлада приятна, то это не может быть опасным или вредным. Мы
тогда не знали, как может быть крепок человеческий организм даже
у самых маленьких, не знали, что слабым его делает не природа, а
условия жизни.
КАК БЫЛО РАНЬШЕ
закаливанию профессора И. М. Саркизова-Серазини мы увидели
ссылки на книгу Е. А. Покровского "Физическое воспитание у
разных народов" (1884 г.). Мы ее раздобыли — вот когда нам
пришлось по-настоящему поразиться! Как и всем цивилизованным
людям, новорожденный представлялся нам чрезвычайно нежным,
неприспособленным существом, которое вне стерильных условий
современной больницы не проживет и дня. А оказалось, что это
совсем не так. В каких разнообразных условиях появлялись на свет
дети, каких только сюрпризов не преподносили ему обычаи родной
земли!
целую неделю) в бане, где температура могла быть плюс 50
градусов. Считалось, что в такой жаре, где все ткани тела
становятся мягкими, очень легко проходят роды. А тунгуски,
например, нередко разрешались от бремени во время перекочевки,
под открытым небом и при сорокаградусном морозе. У них рождение
ребенка вообще не считалось событием, а простым физиологическим
актом, к нему поэтому заранее не готовились, и часто никто не
помогал матери при родах.
температур — 90 градусов.
прорубь, у других обтирали снегом или обсыпали... солью.
Младенец выдерживал все.
логове зверей. Как же велики должны быть приспособительные
возможности только что родившегося человека, если он мог
выносить все это, какими же надежными защитными "механизмами"
снабжает новорожденного природа! Взять хотя бы одни
температурные условия: в бане температура на 20 градусов выше,
чем в материнском теле, а зимой на морозе на 70-80 градусов
ниже! Но ведь обычные дневные перепады лежат в пределах 5-10 и
редко 20-30 градусов. Значит, организм может перекрывать их с
запасом в 2-3 раза.
надежности человеческого организма и назвали его "принципом
функциональной избыточности". Именно он лежит в основе
надежности всех организмов. Например, самая большая наша артерия
— аорта — выдерживает давление в 20 атмосфер, хотя сердце даже
у гипертоников не может создать давление более 0,3 атмосферы.
Или количество тромбина (вещества, нужного для свертывания
крови, чтобы рана закрывалась сгустком) в 70 раз больше, чем
надо. Таким же громадным "запасом прочности" организм обладает и
в других отношениях.
современника? Почему он, только родившись, болеет в пять раз
чаще взрослого? И как раз от тех же перепадов температур, да еще
совсем незначительных.
организмов, кроме "принципа функциональной избыточности",
установился и другой, не менее важный для целесообразной
изменяемости, приспособляемости организма — "закон свертывания
функций за ненадобностью". Что это такое? Очень хорошо его
продемонстрировали первые длительные полеты в космос. Блестяще
подготовленные, сильные, тренированные космонавты попадали на
целый месяц в условия невесомости. Резкие движения там были не
нужны, даже опасны. Им приходилось становиться осторожными, едва
шевелить руками и ногами и почти не напрягать мышцы. Всего один
месяц пробыли они в невесомости, но, возвратившись на Землю и
выбравшись из люка корабля, они... не могли даже встать.
что не встанешь.
как на первом году жизни, потому что надо было не только
возвратить былую силу всем мышцам, но и восстановить работу
вестибулярного аппарата. Орган равновесия тоже, оказывается, был
там не нужен — ведь в полете исчезали "верх" и "низ".
купающимися в проруби. В течение полутора месяцев их непрерывно
держали в термокомфортных условиях: в комнате температура
поддерживалась в пределах плюс 27-28 градусов, а вода при
купании плюс 34 градуса. И вся их закалка исчезала — они могли
простудиться, стоя у открытой форточки.
рождения его поместить в стерильные условия, в термостат
(постоянная температура), в тесные путы пеленок, тогда он и
приспосабливается именно к этим условиям. Никаких колебаний
температуры и, значит, никакие природные "механизмы"
терморегулирования ни разу не включаются в работу. И день, и
неделю, и месяц, и... постепенно отмирают за ненадобностью! И
значит, через месяц ребенок становится беззащитным перед любым
сквознячком. Не отсюда ли эти грозные цифры: до года ребенок
болеет в пять раз чаще взрослого, причем почти 90 процентов
болезней составляют простудные заболевания.
обтирали снегом или крестили в проруби. Этим сразу пускались в
ход все "механизмы" терморегулирования, причем в самом суровом
режиме. Да и дальше детей вовсе не нежили, не укутывали, как
сейчас. На рисунках в книге Покровского мы увидели совсем голых
ребятишек рядом с одетыми в меховые шубы взрослыми. Вспомнили:
художники прошлых веков изображали мадонн всегда с обнаженными
младенцами на руках. Нет, не случайно все это! Видимо, так
готовили люди детей к суровым условиям жизни, укрепляя защитные
силы организма.
ХОЛОД - ДРУГ
закаливания можно прочитать в любой брошюре. Почему же так много
на улицах перекутанных детей, почему так неохотно родители
следуют советам врачей о закаливании? Думаем, что одна из причин
этого (и немаловажная, если учесть занятость матерей и дефицит
нянь и бабушек) заключается в сложности и трудоемкости
рекомендуемых закаливающих процедур. Вот как, например, следует
проводить влажное обтирание. Надо нагреть воду, измерить
температуру, добавить холодной или горячей воды, снова измерить
температуру, чтобы не ошибиться: "Температура воды должна быть
вначале 32-33 С, затем постепенно, с интервалом в 5-7 дней,
температуру воды снижают на 10 и доводят до 30 С". "Варежкой из
мохнатой материи, смоченной в воде и отжатой, обтирают сначала
руки, затем грудь и живот, спину, ягодицы, ноги ребенка. Сразу
же вытирают смоченную часть тела мохнатым полотенцем до легкого
покраснения кожи". Причем это все надо проделывать минимум двум
взрослым, потому что "все тело, кроме обтираемой части, должно
быть под одеялом" (М. Я. Студеникин. Книга о здоровье детей. М.,
1973, с. 112).
температурой с точностью до градуса, за временем — с точностью
до минуты. А ведь еще воздушные ванны, купание. А если ребенок
не один, надо еще и возраст учитывать: каждому свои градусы и
минуты. Об эффективности таких закаливающих процедур родителям
бывает трудно судить хотя бы потому, что довести их до заметного
результата не удается: либо за недостатком времени родители
останавливаются на полпути, либо ребенок успевает заболеть
раньше, чем закалится. Вот и получается: проще закутать малыша
— и дело с концом. Так в основном многие и делают, стараясь
просто уберечь малышей от всяких перемен погоды, тем самым
прямо-таки подготавливая их к тому, чтобы к ним, что называется,
липли все болезни.
закаливания "по всем правилам". Но так уж вышло, что мы со своим
первенцем несколько месяцев прожили на открытой террасе. Менять
пеленки приходилось по нескольку раз даже ночью. А летние ночи
бывают очень прохладны... Развернешь, бывало, младенца, а от
него пар. Нас все пугали простудами, мы и сами побаивались
этого, но малыш не болел. Тогда мы не придали этому значения, но
когда началась наша война с диатезом, мы вспомнили и о тех
холодных летних ночах. Малыш легко выдерживал разницу температур
в 15-20 градусов! А когда мы стали его, голенького, выносить из
теплой комнаты (плюс 25 градусов) на морозец (до минус 10
градусов), он прекрасно чувствовал себя и при почти мгновенных
перепадах температур 30-35 градусов!
незапамятных времен: из бани — в снег или в прорубь, а потом
снова в баню. И так по нескольку раз! Так что же и нам-то
бояться, успокоились мы.
здоровой и крепкой? — И в первый же день после недельного
пребывания дочки в комфорте родильного дома я устроила ей во
время первого же домашнего кормления воздушную ванну — на
полчаса...
Кормление плюс...
закаливающими процедурами. Вот как это бывало. Постелю на диване
пеленочку, кладу дочку — она без чепчика, в одной распашонке --
и ложусь рядом с нею поперек широкого дивана. Кто-то из девочек
заботливо подсовывает мне под голову подушку. Какое блаженство!
Когда-то и маялась же я, пытаясь кормить сидя, "как положено":
обе руки заняты, спина устает, ногам неудобно, да и малышу
(завернутому, стиснутому) неловко — и мне и ему удовольствия
было мало. И вот как-то, усталая, пришла я с работы и
попробовала кормить полулежа. Удивилась, как хорошо: сама
отдыхаю, и ребенку удобно.
отдыха, наслаждения, общения и даже временем гигиенических и
закаливающих "процедур". Вот лежит, прижавшись ко мне бочком,
маленький человечек, сосет, сопит, причмокивает. А я в это время
могу потихоньку его приласкать, погладить, просунуть свой палец
ему в кулачок — пусть хватает покрепче, могу спеть что-нибудь
ласковое, нежное, чем это не общение? Малыши очень любят эти
минутки. Помнится, как горько плакала однажды наша семимесячная
дочурка, когда я, придя с работы, стала кормить ее, а сама
уткнулась в книжку, даже не поговорив, не поиграв с нею. Она
даже сосать отказалась, обидевшись, хотя есть очень хотела. Для
меня это стало уроком на всю жизнь: с тех пор мы знали, что
время кормления нужно малышу не только для питания. Правда, в
самые первые дни эти минуты обычно бывают связаны с лечением.
Вот дочка сосет, а я свободной рукой осторожно расправляю ей
складочки на шейке, на ручке и... дую на них. Прямо на глазах
бледнеют пятна потницы, с которой малышка явилась из родильного
дома. И я уже знаю, что и с опрелостями за два три дня справимся
без всяких мазей и присыпок: просто во время кормления воздух их
высушит, и все быстро пойдет на поправку. Да и впредь не
понадобятся нам присыпки и мази, потому что кожица будет сухая и
чистая. А какая экономия времени — ведь на все эти
"гигиенические и закаливающие процедуры" не приходится тратить
ни минуты дополнительного времени.
Воздушные ванны
распашонке. За шесть-семь кормлений таких "ванн" набирается часа
на полтора-два в первый же день. А позже, недели через две-три,
после каждого кормления она еще и "гуляет", чаще всего совсем
голенькая. Это еще час-два, в общей сложности выходит часа три в
день по ...
