Б.и Л.Никитины. Мы и наши дети
страница №7
...темой, видимо, еще нельзя.Но основные принципы, которыми мы руководствуемся, выделить
можно. Их три.
спортснаряды вошли в повседневную жизнь ребят с самого раннего
возраста, стали для них как бы средой обитания наравне с мебелью
и другими домашними вещами.
специальных тренировок, зарядок, уроков. Ребята занимаются
сколько хотят, сочетая спортивные занятия со всеми другими
видами деятельности.
у малышей получается, наше участие в их играх, соревнованиях,
самой жизни.
выработаны в практике жизни, в общении с детьми. Мы пользовались
ими интуитивно, неосознанно, преследуя лишь одну цель: не мешать
развитию, а помогать ему, причем не давить на ребенка в
соответствии со своими какими-то замыслами, а наблюдать,
сопоставлять и, ориентируясь на самочувствие и желание ребенка,
создавать условия для дальнейшего его развития. Честно говоря,
это не всегда получалось: не давить, не мешать, а помогать. Ведь
мы еще во многом не знали, как надо это делать. Бывало,
рассердишься: "Ну-ну, прыгай, не бойся. Эх ты, трусишка!" Малыш
в слезы. Потом я стал говорить иначе — без укора и насмешки:
"Кто у нас храбрый, тому можно прыгнуть, а кто еще не
расхрабрился, тому пока не надо. Ты хочешь? Ну давай! Молодец!"
давление извне, им руководит страх, стыд. А во втором он сам
собой распоряжается и испытывает не унижение, а гордость,
радость преодоления. Конечно, действие ребенка тут организовано
взрослым, но оно не навязано силой, не ломает волю малыша.
миновали многих ошибок, но, постигая, менялись и сами,
приобретали умение общаться с детьми на основе взаимопонимания и
взаимодоверия.
Как рождаются способности?
же наши "три кита": богатая для разнообразной деятельности
обстановка, большая свобода и самостоятельность детей в занятиях
и играх и наша искренняя заинтересованность во всех их делах.
Мне и здесь хотелось бы еще раз подчеркнуть, что мы не ставили
себе целью научить их всему как можно раньше, мы старались
создать условия для развития их способностей — по их
возможностям и желаниям.
когда развивается у малышей, и в своих действиях исходили из
того простого наблюдения, о котором уже упоминали в первой части
книги: с младенцем разговаривают со дня его рождения, когда он
еще и не понимает ничего. Наступает момент (для каждого
индивидуальный), и малыш скажет первое слово. Если с ним не
говорить, то это первое слово может быть не сказано и в год, и в
два, и в три. Ну а если по отношению ко всем прочим человеческим
способностям поступить так же? Не определять сроки заранее, а
просто создать благоприятные условия и посмотреть, как будет
развиваться ребенок. В поиске этих условий мы и выработали те
самые принципы, о которых я говорил.
стороны интеллекта, для которых у нас были условия,
опережающие само развитие. Допустим, ребенок еще только
начинал говорить, а у него уже были среди прочих вещей и игрушек
кубики с буквами, разрезная азбука, пластмассовые, проволочные
буквы и цифры.
в мозг ребенка, четыре десятка значков, называемых А, Б, В... 1,
2, 3, 4... и т. д., запоминались без всякого труда к
полутора-двум годам. А все потому, что мы не делали из этого
тайны, не говорили, что "тебе рано", просто называли малышу
буквы, как называли прочие предметы: стол, стул, окно, лампа и
т. д. И радовались, когда он запоминал, узнавая их в любом
тексте.
таблица: сотни и тысячи, бусинки на проволоке и пр.),
конструированием (всевозможные кубики, мозаика, конструкторы,
строительные материалы, инструменты и др.), спортом
(спортснаряды в разных сочетаниях в доме и во дворе).
условиях дети очень многое начинали раньше, чем это
предписывалось им по медицинским и педагогическим нормам: к трем
годам они начинали читать, в четыре — понимали план и чертеж, в
пять — решали простые уравнения, с интересом путешествовали по
карте мира и т. д. И дело было не только в постижении некоторых
школьных премудростей, которыми они легко овладевали до школы
(беглое чтение, устный счет, письмо), но и в том, что они при
этом становились самостоятельнее, инициативнее, любознательнее,
ответственнее — тоже не по годам. Мы их могли оставить дома
одних (с 6-7-летним старшим) часа на три-четыре и знали, что
ничего не случится. Мы могли спокойно послать семилетнего в
Москву (электричка, метро) или одиннадцатилетнего в Горький (он
сам брал себе билет, ехал без всякой опеки проводника или
кого-либо из взрослых). И все это не делало из них старичков --
таких выдумщиков и озорников еще поискать! Но об этом речь еще
впереди.
заинтересовались проблемой раннего развития детей. Оказалось,
что изучением потенциальных возможностей человеческого мозга
давно занимается мировая наука и практика. Ученые пришли к
выводу, что резервы мозга колоссальны, а используются они в
течение жизни человека ничтожно мало, что гениальность — это
наиболее полное проявление интеллектуального потенциала, которым
обладает любой нормальный человек.
уровень развития способностей? Ответить на этот вопрос — значит
найти способ растить таланты, не искать их среди обыкновенных, а
растить всех талантливыми людьми. А это позволит избавить школу
от неуспевающих и второгодников, детей — от перегрузок,
родителей — от бессилия и удобного предрассудка: "Такой уж он у
меня уродился". Просто невозможно было не попытаться принять
участие в поиске ответа на вопрос, откуда берутся таланты?
выращивания вундеркиндов. Вундеркинд — это чудо-ребенок,
исключение из правил, пока малообъясненное явление. Я же говорю
о другом: как каждого, буквально каждого малыша, родившегося
нормальным, вырастить способным и даже талантливым. Ведь это
требование времени — научно-технической революции, все
возрастающей ответственности человечества за все, что делается
на земле, необходимости предвидения и осмысленности каждого шага
человека, живущего на нашей планете.
талантливости, сколько от совестливости. Можно быть
сверхталантливым, но при этом корыстным и эгоистичным человеком,
живущим по принципу: "После меня хоть потоп..."
скажу, что сейчас нужен не только знающий человек, но и
творчески осмысливающий свое дело, свое место в жизни, а для
этого нужны высокоразвитые творческие способности и умение
применять их на практике, в труде, на любом рабочем месте, в
любой жизненной ситуации. Как этого добиться?
ГЛАВНОЕ — СВОЕВРЕМЕННОЕ НАЧАЛО
своевременное начало. За этими двумя словами годы наблюдений,
размышлений, исследований. Итогом этой работы была "Гипотеза
возникновения и развития творческих способностей" (сб.
"Социологические и экономические проблемы образования".
Новосибирск, "Наука", 1969, с. 78-124). В ней впервые появилось
непривычное слово НУВЭРС, составленное из первых букв названия
процесса, который происходит в человеческом мозгу: Необратимое
Угасание Возможностей Эффективного Развития Способностей. Вся
работа представлена в 4-й главе книги, суть же ее заключается в
следующем: каждый здоровый ребенок, рождаясь, обладает
колоссальными возможностями развития способностей ко всем видам
человеческой деятельности. Но эти возможности не остаются
неизменными и с возрастом постепенно угасают, слабеют, и чем
старше становится человек, тем труднее развивать его способности.
даст наибольший эффект в развитии, которое будет просто
своевременным, а вовсе не "ранним", как считают те, кто называет
так развитие наших детей.
ребятишек не только не ранним, а запаздывающим во многих
отношениях. Ведь условия, которые мы сумели создать, конечно,
еще очень далеки от возможного идеала. Это естественно:
домашними силами и средствами такую проблему не поднять. Вот
несколько примеров. Не смогли мы создать даже удовлетворительных
условий для занятий ребят в области изобразительного искусства,
биологии, иностранных языков и многого другого. И развитие ребят
здесь явно отстает от их возможностей. А теперь нагонять
упущенное очень трудно: иностранный язык, например, никто из них
толком так и не знает, несмотря на школьные пятерки и четверки.
А могли бы знать, если бы кто-нибудь из нас владел иностранным
языком и просто говорил на этом языке с детьми со дня рождения,
как это делает со своими малышами инженер В. С. Скрипалев. Для
Олега Скрипалева изучение английского языка проблемы не
составит: он говорит на нем так же, как и на русском, совсем
свободно.
подготавливаться заранее. Вот для этого и нужна — все равно: в
доме ли, в детском ли учреждении — гораздо более богатая
обстановка, чем та, в которой сейчас растут дети во многих
семьях.
И ШИРОКОЕ ПОЛЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
польскую мебель и т. п. Все это предназначено для отдыха
взрослых, а ребенку от такого богатства пользы мало:
полированным миром вещей-недотрог можно лишь любоваться, а
делать в нем ничего нельзя. Правда, для ребятишек в возрасте
до двух лет даже простое разглядывание предметов и их
изображений занимает до 20 процентов всего времени их
бодрствования и является важным развивающим фактором. Но чем
старше становится ребенок, тем менее его удовлетворяет одно
созерцание, и он тянется к каждому предмету рукой и начинает его
пробовать сначала "на вкус", потом "на стук", потом на всякое
другое его применение. Но ведь хрусталь для этого не годится, а
вот если малышу рано попадают в руки карандаши, мел, бумага,
клей, ножницы, молоток, картон, краски, пластилин, кубики — все
то, чем можно работать (действовать, строить, делать), тем
богаче условия его развития.
игрушками (они им быстро надоедают), а предметами домашнего
обихода, которыми пользуются взрослые: кухонной утварью,
письменными и швейными принадлежностями, инструментами,
приборами... А заметив это, разрешили малышам "войти" в наш
взрослый мир и исследовать его неигрушечные свойства и
опасности. Мы уже писали в первом разделе книги, как мы начинаем
знакомить малышей с этим сложным миром реальных вещей. Того же
принципа самостоятельности мы придерживаемся и в дальнейшем, не
требуя от малышей "не брать без спроса", но требуя "класть на
место". При этом, приветствуя исследовательскую деятельность, мы
запрещаем ломать, рвать, портить вещи "просто так" — "со зла"
или от нечего делать.
трогать и брать без разрешения. У нас есть вещи — и их
действительно огромное большинство, — которыми дети могут
пользоваться в любое время по своему усмотрению. Перечислять их
бессмысленно: это все то, что не входит в две запретные
категории: чужие и ценные вещи. Под "чужими" понимаются
буквально чужие, а кроме того, личные вещи на папином или
мамином столе, в дедушкиной комнате, в чьей-то сумке или
портфеле, которые неприкосновенны. Эти вещи можно брать только с
разрешения. А ценные вещи — на них также налагался, безусловно,
строгий запрет — это часы, магнитофон, фотоаппараты, пишущая
машинка и т. п., тонкие механизмы, которые ребенок по незнанию
может легко испортить. Мы не прятали их от детей, не убирали
подальше; но давали понять с первого же знакомства, что эти вещи
трогать нельзя. И я не помню случая, чтобы по вине малышей
что-нибудь из дорогих вещей вышло из строя, хотя они были всегда
доступны, а дети часто оставались с ними наедине.
очень немного и они не были детям совершенно незнакомы. Обычно
малыши рассматривали их вместе с кем-нибудь из взрослых или
старших, и они переставали быть притягательными своей
неизвестностью.
других интересных, всегда доступных для них вещей, начиная от
спортивных снарядов н кончая всевозможными инструментами и
строительными материалами, все это помимо обычных игрушек,
кукол, которых у детей тоже много.
забивать гвозди, рубить, колоть, сверлить, точить. Были как-то у
нас в гостях целую неделю два брата — двухлетний Витя и
шестилетний Дима. Как же они были довольны, что молотки бывают
разного роста и гвозди тоже и что доску можно прибивать гвоздями
к обрубку бревна на полу. С каким усердием они вколачивали в
бедную доску гвозди один за другим, получалось это у них все
лучше и лучше. А мы с их мамой — доктором — глядели на
"мастеров" и говорили друг другу: "Как же не хватает малышам в
современной квартире вот такого настоящего дела!"
делать, проявить себя в каком бы то ни было творчестве.
Заметили, что малыш любит писать мелом, — сделали из куска
линолеума доску; заметили, что его интересует в "Детской
энциклопедии" карта, — повесили большую карту полушарий на
стенку. Так у нас на стенах появились таблицы сотни и тысячи,
буквы печатные и письменные на плакате, на кубиках,
измерительные приборы, большие деревянные кирпичи, конструкторы,
всевозможные игры и, конечно, книги, множество книг — от сказок
и киижек-малышек до энциклопедий и научно-популярной литературы.
Вот это-то мы и называем богатой обстановкой. Для ребенка в ней
открывается богатое поле деятельности.
живостью и точностью он может представить рисунок на обоях в
детской и даже форму трещин на белом потолке. Так почему же,
недоумевал он, не дать для запоминания "на всю жизнь" таких
сгустков человеческих знаний, какими являются географическая
карта или таблица Менделеева? Эти первые впечатления могут
непроизвольно возбудить интерес к какой-то области знания и даже
развить определенные способности ребенка.
Ковалевской, могли обратить внимание на такую деталь: стены ее
детской были оклеены страницами из математической книги. Но мало
кто верит в связь между этими страничками с формулами и
чертежами и ярким математическим талантом девочки Сони.
Менделеева, на которую обратил внимание в "Детской энциклопедии"
трехлетний Антон. А позже начались дымы, запахи, вспышки,
появился конструктор "Юный химик", целая стена в мастерской,
забитая химической посудой и химикатами. Потом
химико-механический техникум, победа в химической олимпиаде и,
наконец, химфак МГУ.
ЛЮБИМЫЕ УЧЕБНЫЕ ПОСОБИЯ
воспользоваться и в обучении грамоте, счету, в знакомстве детей
с мерами длины, веса, времени, с чертежом, планом и т. д.
проволоки, не только позволяла составлять слова-поезда: "МАМА",
"АНЯ", "ДОМ", но и обучать составителя поездов письму. Он не
догадывался об этом, но, составив "поезд", обязательно "проверял
все вагоны", обводя пальчиком все буквы по порядку.
какой сегодня морозец. Ему помогут малыши, Ваня и Люба, — они
установят точно такую же температуру на учебном термометре
метрового роста, где очень крупные деления и подвижная
красно-белая ленточка позволяет установить любую температуру,
какая бывает на нашей земле.
часовая стрелка передвигается в 12 раз медленнее минутной, как
на настоящих часах, но показать они могут любое время, стоит
только малышу покрутить шестеренку сзади. Эта игрушка позволяет
ребятишкам на несколько лет раньше сверстников освоить часы и
измерение времени.
из дюралевых уголков и трубок в верхней половине завязаны
образцы: 14 различных узлов, от самых простых до очень сложных
вроде альпинистского "узла укорачивания". А в нижней 14 "концов"
из капронового шнура позволяют завязывать копии этих узлов, что
и взрослым не всегда удается.
глобус, и план дома, физическая карта мира и учебная школьная,
где рядом с планом местности изображен и ее рисунок. Уже
пяти-шестилетние ребятишки с удовольствием находят, где на плане
дорога, лес или село, нарисованные на рисунке, или наоборот. А
когда научатся читать, то задают друг другу задачи по карте мира
и знают не только материки, океаны и моря, но и много
государств, столиц, рек и гор и любят совершать путешествия по
суше и по морю.
пищи для размышления и возможности задавать друг другу массу
задач. Сначала они просто показывают пальчиком числа и называют
их по порядку: кто дальше. И быстро уясняют, что после "двадцать
девять" идет не "двадцать десять", а "тридцать", то есть
усваивают порядок чисел, а потом начинают сосчитывать разные
предметы. Когда все числа уже знакомы, мы даем задачки: кто
быстрее найдет число 27? 49? 93? Затем по этой же таблице ребята
овладевают сложением, находя, например, сумму чисел,
расположенных по вертикали, горизонтали, диагонали. При этом они
изобретают разные способы сложения и быстро привыкают к
математической терминологии.
геометрическим фигурам, вырезанным из цветной бумаги и
приклеенным к стене. Здесь же указаны основные линии фигур и их
названия: высота, медиана, диаметр, радиус... И малыши очень
рано отличают угол от треугольника, квадрат от ромба, круг от
окружности и т. п. А в строительных наборах есть и шары, и
цилиндры, и конусы, и пирамиды, и мы называем все эти
геометрические тела их "математическим именем".
измерительные приборы: весы, динамометры, секундомеры,
штангенциркули и др..; и разнообразные материалы: от фанеры и
жести до всевозможных пластмасс; и разные инструменты для
обработки дерева и металлов, в том числе электроинструменты,
требующие умения и осторожности в обращении.
с крупными деталями для малышей; конструкторы-механики и даже
большой электронный конструктор, которым увлекаются старшие.
развивающие игры, которые мы назвали "ступеньками творчества".
Это игры необычные, они родились в общении с детьми и при их
непосредственном участии. В них можно играть уже на втором году
жизни, как только малыш начинает различать форму и цвета, и в
них же с удовольствием играют подростки и даже взрослые.
Что же такое развивающие игры?
не случайно, все они исходят из общей идеи и обладают одними и
теми же характерными особенностями. Лучше всего проследить это
на примере. Вот игра "Сложи узор". Шестнадцать ее кубиков
окрашены необычно — все шесть граней по-разному. К ним
приложены почти сто рисунков с узорами, начиная с простейших,
доступных детишкам в полтора-два года и кончая очень сложными, с
которыми справится не всякий взрослый. И каждое это усложнение
узора малыш должен понять и преодолеть самостоятельно, как бы
сделать для себя маленькое открытие.
но, поднимаясь как по лесенке от узора к узору, он подходит и к
таким, которые заставляют его напрячься полностью, включить все
умственные и волевые способности "на полную мощность". Этот
процесс очень радует ребенка — он видит свои успехи, испытывает
огромное удовлетворение оттого, что трудно, а получилось, и
просит еще.
сложить; например, дошел до узора, где нужны двухцветные грани
("домик", "фонарик"). Он крутит кубики и так и сяк — нет,
"домик" никак не получается! Значит, он добрался до потолка
своих нынешних возможностей. Это критическая точка и для
ребенка, и для старшего: подсказывать ни словом, ни жестом
нельзя! Можно только утешить огорченного малыша и обязательно
обнадежить его: "Еще и еще раз попробуешь — получится!" И когда
завтра или через несколько дней, даже недель, наконец преодолена
и следующая ступенька, это воспринимается ребенком как большое
достижение, возбуждает желание двигаться все дальше и дальше. И
это действительно достижение — ребенок самостоятельно решил ту
задачу, которая вчера ему не давалась, была ему не под силу.
сам, что крыша домика должна получиться из двух кубиков,
сложенных особым образом: оказывается, прямой угол может
получиться и так! Это целое открытие! А оно влечет за собой
сдвиг в пространственном воображении, в умении комбинировать.
Сделан пусть крохотный, но шаг в развитии творческих
способностей!
"Кирпичики", "Внимание": те же задания-ступеньки, то же
максимальное напряжение интеллектуальных сил, та же радость
совершающегося открытия и как результат развитие каких-то сторон
творческих способностей ребенка. В основу развивающих игр
положены два принципа обучения — это от простого к сложному и
"самостоятельно по способностям". Этот союз позволил разрешить
в. игре сразу несколько проблем, связанных с развитием
творческих способностей.
раннего возраста.
опережающие развитие способностей.
потолка, ребенок развивается наиболее успешно.
своему содержанию, а кроме того, как и любые игры, не терпят
принуждения и создают атмосферу свободного и радостного
творчества.
незаметно для себя приобретают очень важное умение --
сдерживаться, не мешать ребенку самому размышлять и принимать
решения, не делать за него то, что он может и должен сделать сам.
(два-три раза в неделю по полчаса) в практику работы со старшей
группой детского сада показала, что темп умственного развития
малышей может возрасти почти вдвое.
который "через день по столовой ложке" можно достичь желаемых
результатов. Развивающие игры не могут заменить "этих грязных
железок" и верстака с инструментами, не могут освободить от
необходимости творческого подхода к любым жизненным ситуациям.
Это только одно из средств развития способностей, и оно будет
тем действеннее и полезнее, чем меньше будет противоречий между
принципами, которые легли в основу этих игр, и принципами, на
которых строится вся система обращения с детьми в семье.
ВМЕСТЕ С ДЕТЬМИ
игрушками, но и со спортснарядами, и с рабочими инструментами, и
со строительными материалами. И еще очень важно: в этом уголке
должно быть место не для одного, а для двух, трех: для брата,
сестры, товарища и для папы или мамы — обязательно и для них
тоже, иначе может получиться так: купили, достали, сделали,
развесили, установили... а все зря: ребенку скучно. Что же
нужно, чтобы ребенок взялся за дело, занимался им увлеченно и
добился результатов?
верного ответа. Говорили обычно так: "Главное — создать условия
для разнообразных занятий и впустить туда ребенка, предоставив
ему максимальную свободу деятельности. А там уж все пойдет само
собой". Это заблуждение держалось в нас довольно долго. Мы
просто не замечали, не осмысливали собственного большого участия
в самых разнообразных делах малышей.
появился рояль. Кроме того, я накупил разных музыкальных
инструментов: гитару, балалайку, "Мелодику", ксилофон. Нам
подарили трехрядную гармонь, губную гармошку. Появились ноты,
самоучители, даже настенный плакат — схема клавиатуры рояля. Но
все это лежало мертвым грузом, почти не вызывая интереса у
малышей. "Почему?" — огорчались мы и не знали, что предпринять:
сами-то играть мы не умели. Так прошло два, три, четыре года.
Потом старший сын поступил в педучилище, в программе которого
обязательны музыкальные занятия. И зазвучал наш старенький
рояль. Мы очень радовались Алешиным скромным успехам... Вот
тут-то неожиданно и началось повальное увлечение музыкой всех
ребят. Эти раньше непонятные для них запятые и точки на пяти
линейках вдруг зазвучали разными голосами и стали сливаться в
знакомые мелодии. Это было чудо, которое оказалось доступным
каждому. За какие-нибудь два-три месяца четверо старших овладели
нотной грамотой. Правда, музыкальный слух так и остался у них
неразвитым — поздновато, наверное, оказалось, — но младшие
"пошли как на дрожжах", даже мелодии несложные стали сочинять.
еще не все.
— 3 квадратных метра, но работали там малыши вместе с папой или
с кем-нибудь из старших приятелей. Всегда у нас было так: если
мама шьет, обязательно примостится рядышком еще одна "швея";
если папа пишет, то рядом на том же столе, на тех же листах
бумаги, с тем же серьезным видом работает еще один "писатель"
или "художник". А общая работа или просто даже работа рядом --
это обязательно интерес и к процессу труда, и его результатам
друг у друга, это повод для разговора, это обмен мнениями и
критическими замечаниями, общая радость, когда получилось хорошо
у кого-нибудь, короче, это общение в самом лучшем его варианте
— в совместной деятельности. При этом и времени не так уж много
тратится: ведь отдельных специальных "уроков" мы не проводили.
повелось так — мы старались не делать за малыша то, что он сам
может сделать, не думать и не решать за него, если он сам может
додуматься и решить. Наоборот, мы еще и подсовывали ребятишкам
то задачки на сообразительность, которые они очень любят до сих
пор; то разные житейские задачи: как перевести через шоссе
"невнимательную маму", как не потеряться в зоопарке или что
делать, если потеряешься, как найти свое место в театре, как
заплатить деньги в кассу и проверить сдачу и т. д. Заранее
подобные ситуации мы, конечно, не планировали, но старались не
упускать возможности воспользоваться ими, чтобы ребенок сам
сообразил, решил, сделал, проявил себя, преодолел боязнь,
нерешительность.
не навязывать своих мнений, а тем более решений, не торопимся
обязательно предотвратить ошибку или сразу указать на нее.
Ребятишки поэтому редко обращаются с просьбами: "Мам, помоги;
пап, покажи!" Даже, наоборот, протестуют: "Не смотри, я еще не
сделал" — и пытаются до всего докопаться сами, а нам показывают
какой-нибудь конечный результат. В случае неудачи мы стараемся
не упрекать, не стыдить, а вот если получилось что-то хорошо, не
скупимся на похвалу.
кое-как. Надо признаться, бывало у нас — хвалили не всегда по
заслугам, и прошло немало времени, пока мы поняли, что это
сильно вредит ребятам. Чем? Ну, во-первых, отсюда идут ростки
тщеславия, когда в общем-то незаслуженная похвала не смущает, не
тяготит, а радует, вызывает удовлетворение. А во-вторых, это
приучает к небрежности, к низкому качеству работы, к
"тяпляпству", к неумению выкладываться в деле до конца. А зачем
выкладываться? И так похвалят!
поводу наспех сделанных подарков, которые преподносили малыши
нам или друг другу к разным праздникам. Беру в руки, в душе
огорчаюсь: сделано хуже, чем мог бы, труда и старания вложено
немного, но смотрю на сияющие глазенки и не хватает духу
поругать или упрекнуть. "Спасибо, — говорю да еще и похвалю: --
Молодец, мне очень нравится". Как я сейчас себя за это ругаю!
Почему я тогда не вспомнила мудрую сдержанность своего отца,
который никогда не выражал восторгов по поводу наших с братом
поделок, а всегда оценивал их примерно так: "Ничего, молодцы,
но, знаете, вот здесь можно все-таки было и получше сделать".
Помню отчетливо: мы выкладывались до последней степени
доступного для нас совершенства, чтобы заслужить вот такую его
нещедрую похвалу. И научились ценить качество в своей работе,
которого так не хватает некоторым из наших ребят.
рассказали. Видимо, все складывалось как бы само собой потому,
что нам было просто интересно с детьми и мы никогда не
оставались равнодушными к тому, что и как они делают, что у них
получается. Это был не контроль, не слежение, не опека, не уроки
с проверкой, а совершенно искренний интерес к жизни ребятишек,
к их разнообразной, кипучей деятельности.
ГАРАНТИЯ ОТ ПЕРЕГРУЗОК
деятельность? Не перегружен ли мозг ребенка информацией? Не
ведет ли это к переутомлению, расстройству сна,
раздражительности?" — такие опасения нам высказывают нередко. А
мы удивляемся: какая же тут может быть перегрузка, если ребенок
занимается по своему желанию тем, что ему интересно, и столько,
сколько сам хочет. К тому же известно, что лучший отдых — это
перемена занятий, а для наших ребят это не проблема:
возможностей для такой перемены очень много. Больше того,
возможны сочетания занятий. Доска для мела у нас была рядом со
спортивными снарядами, и мы могли, например, наблюдать такую
картину: кто-то из малышей пишет примеры на доске, а другой
решает их, вися на турнике вниз головой или раскачиваясь на
канате. Эти непринужденность, раскованность очень приближались к
игровой. Да фактически это и была игра, в которой главное --
свобода творчества, свобода проявления своих возможностей, проба
своих сил. При этом возникает естественное соревнование: каждому
хочется проявить себя как можно лучше: кто точнее решит, кто
лучше придумает, кто быстрее сообразит, кто выразительнее
прочитает и т. д. В таких условиях, насыщенных радостью,
эмоциональным подъемом, стимулировалась большая интенсивность
умственного труда, которой никогда не добиться в условиях
принудительных занятий.
рассмотрели: соревнование не должно переходить в соперничество,
когда желание во что бы то ни стало быть первым порождает
зависть, злость, неприязнь к соперникам. Тут уж не до радости и
эмоционального подъема. Мы сначала принимали детские слезы как
естественную реакцию на неудачу, проявление так называемой
"спортивной злости". Однако дело оказалось посложней. Когда я
однажды увидела, как "побежденный" готов кинуться в драку с
"победителем", какие при этом были и у того и у другого чужие
глаза, я ужаснулась: злость-то оказалась далеко не спортивной. К
счастью, это понимание пришло к нам не слишком поздно, и мы
постарались изо всех сил исправить положение: стали учить
малышей радоваться успеху другого так же, как своему.
тогда, когда родители по своему усмотрению будут определять,
чем, когда и как должен заниматься их ребенок. Иногда,
наслышавшись о трудностях современной школьной программы, о
непременной разносторонности развития, стремясь "ничего не
упустить", не жалея средств, силой тянут ребенка в
"вундеркинды": учительница по музыке, учитель по французскому, с
бабушкой на фигурное катание, с дедушкой в бассейн, с мамой с 6
до 7 чтение, с папой с 8 до 9 ариф... то бишь математика.
Ребенок сам себе не хозяин, за него решают другие, к тому же
нередко против его желания, без учета его интересов и сил,
помимо его собственной воли. Как же в таких условиях найти
оптимальную дозировку и по времени, и по количеству материала
для занятий? Переборщить очень и очень нетрудно. А результаты?
Ребенок начинает тихо ненавидеть все, чем приходится заниматься,
и рвется на улицу, в свободную стихию никем не контролируемых
отношений и дел.
кажется, избежали сразу трех зол: и перегрузки, и возможного
отвращения детей от нужных и полезных дел, и тяги к уличным
соблазнам, которые оказываются куда примитивнее и скучнее, чем
их насыщенная разнообразной деятельностью домашняя жизнь.
ГЛАВНЫЙ ИТОГ — ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОСТЬ
школьные знания в более ранний возраст, то есть дошкольников
фактически "натаскивали" за два-три класса, потому-то им в
начальной школе и делать нечего. Думаю, что все рассказанное
выше должно убедить читателя, что "натаскивания" у нас не было.
заставлять, давить, принуждать. Кроме кнута, для подчинения
существует еще и пряник, кроме страха, бывает еще и соблазн".
"Прочитаешь — конфетку дам", "Таблицу умножения выучишь --
велосипед куплю", "Реши, Вовочка, задачу — с папой в зоопарк
пойдешь". Наверно, это даже хуже, чем просто заставлять. Явное
принуждение может возбудить не только страх, но и протест, жажду
свободы и справедливости, а вот такая "купля-продажа" ничего,
кроме соображения типа "что я с этого буду иметь?", в ребенке не
возбудит. Мы никогда не пользовались этим купеческим способом
для возбуждения у ребенка желания чего-то достичь.
но не сулим за это никаких сладостей и златых гор, никаких выгод
и привилегий. Детей увлекает сам процесс познания, созидания,
творчества. Ими руководит не страх, не расчет, а интерес.
Наградой им за все усилия становится гордое сознание: "Я могу!",
"Я умею!", "Я сам сделал!" И удовольствие от того, что: "Я
помог... я обрадовал... я сделал хорошо!"
желание детей еще больше узнать только возрастает. Как сильное,
тренированное тело жаждет движения, так и развитый ум жаждет
деятельности, причем хочет не столько усваивать, сколько
исследовать. Вот это-то мы и наблюдаем у своих детей. Академик
Н. М. Амосов в своем отзыве на наш доклад в Академию
педагогических наук сказал о наших ребятах так: "Основное
качество их интеллекта не натасканность, а смышленость. Они
легко усваивают новое. Они не столько эрудиты, сколько решатели
проблем".
наших детей до школы.
А ВНИМАНИЕ, УСИДЧИВОСТЬ, ДИСЦИПЛИНА?
деятельности — вот что нужнее всего для его успешного развития.
Как же ребенок после такой вольной жизни выдерживает школьную
дисциплину и множество ученических обязанностей?
мира направляется собственными интересами и увлечениями ребенка,
а в школе — систематическое усвоение знаний: программа, урок,
учитель, учебник. Надо, должен, обязан. Все "хочется, не
хочется" только во внеурочное время, а его остается так мало...
старший пошел в школу: "Они у вас будут недисциплинированные,
невнимательные, неусидчивые, из-за этого будут плохо усваивать
материал. Им будет очень трудно в школе".
когда старшие уже окончили школу, а остальные тоже учатся, можно
сказать, что эти прогнозы не оправдались. Учиться всем ребятам
оказалось совсем нетрудно: мы уже писали о том, что на всю
начальную школу они тратили один-два года и оказывались в 5-м
классе кто в десять, кто в девять, а кто даже в восемь лет. Да и
в старших классах они справлялись со школьной программой без
особых усилий и каких бы то ни было перегрузок: на домашние
уроки, например, тратили не больше полутора-двух часов в день,
да и то в основном на письменные задания.
и действительно сказывались — приобретенные до школы знания и
умения (беглое чтение, владение устным счетом, умение писать". А
в старших классах? Здесь выручало не что-то ранее усвоенное, а
умение сосредоточиться, внимательно слушать, понимать и
осмысленно запоминать материал уже на уроке, во время объяснений
учителя. Школьные дисциплинарные требования тоже оказались для
наших ребят не слишком обременительными. Правда, особой
усидчивостью они не отличались, особенно старшие сыновья, однако
и хлопот учителям их поведение не доставляло. А аккуратность и
добросовестность старших девочек всегда вызывали самую высокую
похвалу учителей.
контроле и постоянном подстегивании: они справлялись со своими
обязанностями в основном вполне самостоятельно.
оказалось нестрашным? Да. Но оно могло бы оказаться даже
губительным, если бы не одна очень существенная сторона нашей
жизни, которая помогла нам этого избежать. Это трудности нашего
быта. Парадокс? Нет. Именно благодаря им малыши наши узнали
серьезные трудовые обязанности с самого раннего возраста.
И ТРУДОВЫЕ ОБЯЗАННОСТИ
"ХОЧЕТСЯ" И "НАДО"
противоположных мнения о нас наших близких. Правда, они
наблюдали наших ребятишек несколько со стороны, так как вместе с
нами постоянно не жили. Дедушка изредка приезжал погостить и
каждый раз в той или иной форме осуждал нас: "Вы слишком
распускаете своих ребят, все им позволено, никаких обязанностей.
Вырастут бездельниками и через несколько лет вам на шею сядут".
Бабушка жила в другом доме, мимо которого малышам приходилось
ходить то за водой, то за углем и дровами. Она жалела внуков и
тоже была нами недовольна: "Да что же вы на них столько дел
взвалили, и отдохнуть некогда бедным".
сторону жизни ребят: дедушке, привыкшему к беспрекословному
подчинению и строгому порядку, не понравилась слишком вольная
жизнь детей, которым было предоставлено "слишком много прав".
А доброй, мягкосердечной бабушке, привыкшей всю жизнь
обслуживать кого-то, казалось несправедливым взваливать на детей
"слишком много обязанностей".
обязательными делами, которые надо было делать без всяких
"хочется, не хочется". И таких дел в доме было много, потому что
ни газа, ни водопровода, ни центрального отопления у нас тогда
не было. А мы оба работали, и не было никого, кто мог бы нам
постоянно помогать в домашних делах. Никого, кроме детей.
совершенно необходима. Да и какая от годовалого помощь — одна
морока: его старания чаще всего лишь хлопот добавляют. Но зато
как раз в это время он хочет помочь, пытается делать все, что
делают папа или мама. Как хорошо, что мы поняли это и его помощь
приняли, не отвергли. Причем это не стало педагогическим приемом
"приобщения к труду". Было просто любопытно: а как он справится,
а что он сумеет, будет ли он доволен своей работой? И оказалось:
вместе работать интересно и весело.
сложности на "трудовом фронте", может быть, потому, что мы сами
не во всем были согласны друг с другом.
нужно поручать гораздо больше домашних дел, чем это допускала
мама, которая предпочитала делать многое сама, не перекладывая
на детей даже простые дела.
ДЛЯ СЕБЯ ИЛИ ДЛЯ ДРУГИХ?
на детей, а чтобы дети сняли эти дела с нас сами, по
собственной инициативе. А это само собой не получалось. Не сразу
мы поняли, что надо говорить не так: "Оля, бери полотенце и
помоги мне" или: "Алеша, наколи для меня лучинок на растопку", а
так: "Ребята, давайте-ка маме по можем посуду вымыть!" (говорит
папа) или: "Алеша, а что, если на растопку щепочек папе
заготовить — вот он обрадуется!" (говорит мама). Тогда
получается забота не о себе, а о другом!
задание, заставляли выполнять до конца, но не всегда обращали
внимание ребят на то, что работу надо сделать еще и потому, что
кому-то нужна помощь, внимание, забота. Работа в таком случае
выполнялась не как взятая на себя часть общего дела, а как
навязанная извне скучная повинность, от которой хочется
увильнуть. И вот уже мы слышим: "А почему я, а не Антон?",
"Алеше меньше копать досталось, а он мне не хочет помочь..."
Пришлось поломать голову: как же вернуть детям это желание
помочь, которое у годовалых проявляется как бы само собой?
что-то нужное не только для собственной семьи и дома, а для
других, знакомых и незнакомых людей.
убирали дрова и уголь у бабушки, расчищали беговую дорожку на
улице — для всех соседских ребятишек, участвовали в ремонте
школьного помещения, ездили строить дом для наших друзей, возили
книги в библиотеку — всего не упомнишь. Вот в такой общей
работе для других, дружной, веселой, бескорыстной, и рождается
не только настоящая, действенная забота о людях, но и
взаимопомощь, желание выручить друг друга.
десанты, надо было бы проводить их почаще. А то слишком много у
современных детей, в том числе и у наших, всяких занятий только
для себя: играть, читать, заниматься спортом, решать задачи,
делать опыты и т. п. — все для себя! А что они делают для
других?
Микроскопические дозы?
получили результат — и по количеству и по качеству, — все это
чрезвычайно важно. Я настаиваю на том, что должен быть оптимум
трудовой нагрузки, чтобы ребенок смог применить и физическую
силу, и поработать головой, и испытать свое терпение и
настойчивость в преодолении трудностей, и почувствовать радость
и гордость, когда получит ощутимый результат. Это, конечно,
зависит от организации работы, от ее нужности, полезности, но,
честное слово, пять минут работы в день — это еще не работа.
газом, нас опять выручала необходимость: надо было утеплять дом,
переделывать сарай, очищать и строить спортплощадку, приводить в
порядок сад. А кроме того, было много разных сезонных работ,
вроде весенней уборки двора или посадки огорода. Обычно в
подобных делах участвуют все — от мала до велика. Есть работа и
ежедневная: уборка, стряпня, посуда и пр. — ее делаем по
очереди. Если все это учесть, то у детей в среднем получается,
конечно, не пять минут, но и не более получаса в день. Думаю,
этого мало, потому что остается каким-то незаметным этот труд,
совсем не трудным.
необходимо: трудовые усилия должны быть и по напряжению, и по
длительному не игрушечными, а значительными, что называется, до
поту, до усталости, той трудовой усталости, которая дает особое
гордое удовлетворение: "Я смог, я выдержал, я не хлюпик и не
белоручка какой-нибудь". Это гордость и достоинство рабочего
человека. И его может и должен испытать ребенок как можно раньше.
"НИТОЧКА-НИКИТОЧКА"
детей, когда организовали нашу "швейную фабрику", которую ребята
ласково назвали "Ниточка-Никиточка". Было тогда у нас трудное
время. Для дополнительного заработка мама брала надомную работу
— шила фартуки, а мы ей все помогали (старшему тогда было 11
лет). Работали от одного до двух часов ежедневно, каждый по
своей "специальности": кто скалывал булавками детали, кто нитки
обрезал, кто складывал, кто был "няней" в детском саду (играл с
маленьким тогда Ванюшей).
отнимает у меня слишком много времени: чтобы выработать
требуемую от надомниц норму, мне приходилось шить три-четыре
часа вдень. И это помимо семичасового рабочего дня и обычной
домашней работы. Через месяц-полтора я почувствовала: не
выдержу, брошу. Но не бросила. Почему?
"в почту", "в завод", "в школу" и т. д. Но эта работа
"понарошку" настоящего удовлетворения не приносит. "Все только
играй и играй. А что поделаешь, коли нет ничего другого?"
"Сколько в ребячьих играх горького сознания недостатка подлинной
жизни, сколько мучительной по ней тоски!" И еще: "Если детская
комната вопреки нашим запретам так часто бывает мастерской и
складом хлама, а значит, складом материалов для предполагаемых
работ, не в этом ли направлении обратить нам поиски? Быть может,
для комнаты маленького ребенка нужен не линолеум, а воз
полезного для здоровья желтого песка, изрядная вязанка палок и
тачка камней? Быть может, доска, картон, фунт гвоздей, пила,
молоток и токарный станок были бы более желанным подарком, чем
игра, а учитель труда полезнее, чем преподаватель гимнастики или
игры на пианино? Но тогда пришлось бы изгнать из детской
больничную тишину, больничную чистоту и боязнь порезанных
пальцев". Это любимый наш Корчак, его удивительная книга "Как
любить детей". Как радовались мы, читая эти строки, находя в них
поддержку собственным наблюдениям, чувствам и мыслям. Нет, как
ни трудно мне было, а закрыть нашу "фабрику" я не могла, не
могла лишить детей радости участия в подлинной жизни.
это была, конечно, игра "в фабрику", но работали всерьез, с
рабочим местом, четким ритмом, с ответственностью за качество.
Это было чудесное время, которое мы все вспоминаем с
удовольствием. А почему? Слаженная, дружная работа — н видимый
результат: стопка готовых — нами сделанных! — фартучков (за
месяц 400-500 сложенных по строгому стандарту и связанных
аккуратными пачками по 20 штук).
бы, должны были утомить ребят, но нет: они проникались каким-то
особым рабочим достоинством из-за своей необходимости, нужности
на "фабрике". Как-то у Анюты болел палец — занозила она его. Мы
хотели освободить ее от работы, а она: "А кто же будет кармашки
прикалывать?" — и работала со всеми до конца "смены".
становились сосредоточенными, внимательными, серьезными, даже
какими-то чуть-чуть важными. Участие в общем труде, осознание
зависимости всех от каждого помогли им ощутить, что жизнь
состоит не только из приятного "хочу", но и из сурового и
ответственного "надо".
своими рационализаторскими предложениями, другой норовил вначале
выдать большое количество за счет качества, третий проявил
необычайную аккуратность, даже изящество, в своей "операции", а
четвертый оказался универсалом — освоил все "профессии" и
всегда был готов помочь в случае "прорыва".
ребятишки осваивали рабочие операции и целые "профессии". Не
проходило и недели, как Анюта, только что перешедшая на
"подвертывание подола фартука", уже не отставала от взрослого, а
еще через неделю она уже успевала подвернуть два фартука, пока
взрослый делал один. Десятилетнему Антону уже через две недели
после начала работы "фабрики" в "трудовую книжку" (были у нас
такие у каждого работника) была записана новая профессия --
"швея-мотористка". Он не только хорошо подшивал карманы, бретели
и пояса на своей электрической машине "Тула", но мог ее
настроить, заправить шпульку, отрегулировать шаг строчки,
натяжение нити.
взрослым, нередко приходилось поражаться толковым и справедливым
суждениям ребятишек о распределении обязанностей, и о
"технологии производства", и о рабочей дисциплине, и о
справедливости в "начислении зарплаты".
На свои трудовые
торжественно расписывался в ведомости, где указывалась
"квалификация" работника, количество рабочих часов и сумма: от
23 копеек у четырехлетней Юли до 3-4 рублей у "швей-мотористок"
— мамы и десятилетнего Антона.
ими деньгам. Это были совсем не те даровые деньги, которые
иногда давали им мы или бабушки (купи, мол, что хочется) и
которые никогда не залеживались в кармане — так их не терпелось
скорее истратить на мороженое, на шоколадку или на какую-нибудь
свистульку, которую через полчаса после покупки можно было
обнаружить где-нибудь уже забытой или даже сломанной без особого
сожаления.
легкомысленно и глупо. Они много раз пересчитывались, аккуратно
складывались и тратились только на нужные вещи, которыми можно
пользоваться долго: авторучку, перочинный нож, компас, записную
книжку и т. п. Особое удовольствие детям доставляло то, что
можно на свои деньги (никого не надо просить!) купить подарок
или угостить всех чем-нибудь вкусным в праздничный день.
"Как и быть, прямо не знаю", — огорченно призналась мама, когда
все мы вечером сидели за своим большим "производственным"
столом. И вдруг протянулась к ней маленькая рука с крепко
зажатым кулачком: "На, мама, возьми мои деньги". На
раскрасневшейся Юлиной ладошке лежали 23 копейки! — вся ее
зарплата. И следом тотчас же: "И мои! И мои возьми!.." Мама едва
удержалась от слез. На следующ...
