Б.и Л.Никитины. Мы и наши дети
страница №5
...рушечных столярных инструментов, и Алеша с удовольствиемобстукивал маленьким молоточком все, что кругом можно было
обстучать. Когда я что-нибудь прибивал, он любил вынимать из
банки или коробки по гвоздику и подавать их мне. А еще очень
нравилось ему собирать рассыпанные на газете гвозди и укладывать
их в коробку или баночку — это увлекало его надолго. Я был,
конечно, доволен "помощником", похваливал его и... высыпал
гвозди на газету даже чаще, чем этого требовала необходимость.
путешествовать "на двух", я установил в комнате маленький
турничок, а потом повесил кольца (на высоте всего 80 сантиметров
от пола). Постепенно появились и канат, и шест, и лесенка.
Поднимаясь с четверенек и хватаясь за турник, Алеша улыбался
довольный. Дополнительная опора, когда на ноги надежда еще
плохая, оказывается, как нельзя кстати такому малышу.
столярные инструменты, но мог уже устраивать себе
"физкультминутки" Сначала он просто поджимал ноги и повисал на
кольцах, довольно улыбаясь и смотря в нашу сторону в ожидании
похвалы, а потом стал даже покачиваться на них.
турнику или кольцам поразмяться. Сколько же удовольствия это
доставляло нам обоим!
своей работы и в то же время не оставлять детей одних оказалось
педагогически очень целесообразным: у детей был широкий простор
для разнообразной деятельности, и росли они самостоятельными
(подолгу могли играть сами, без руководства и участия взрослых),
инициативными (охотно придумывали новые занятия, упражнения,
игры), общительными (легко вступали в контакт со сверстниками и
взрослыми) и любознательными (интерес ко всему с каждым годом у
них только растет).
то, что она с ним совсем измучилась:
всему равнодушный. И я ему тоже не нужна. Даже обидно. Может
быть, он отстает в развитии?..
мальчиком дома?
с него глаз не спускать, получше подготовить к школе.
убедились, что мама, ежесекундно "воспитывая" сына (то прогулка,
то еда, то обучение по картинкам и т. д.), ни минуты не
оставляет ему для самостоятельного познания мира — все
преподносит ему готовым, да притом "перекармливает" его всем: и
едой, и заботой, и режимом, и впечатлениями. Мы с грустью
наблюдали, как идет это "сверхизбыточное" воспитание, и пришли к
единодушному заключению; малышу не хватает занятой мамы, а от
свободной его уже тошнит.
работать и все пришло в норму: ее внимание поневоле
рассредоточилось и перестало быть гипертрофированным и вредным.
кажется, что это неверно. Очень важно, чем, как, когда
занимается малыш. И как относятся к этому взрослые.
ИГРЫ И ИГРУШКИ
Накопилось и у нашего первенца их довольно много — дарили
родные и знакомые. Но почему-то они очень недолго занимали
сынишку: постучит он ими по кроватке и бросает через минуту. А
вот Маша-неваляша, издающая мелодичные и нежные звуки, надолго
стала его любимицей. Может быть, секрет здесь был именно в
разнице звуков: однообразно шуршащие "погремушечьи разговоры"
ребенку надоедали, а чистый, тонкий перезвон Маши-неваляши
привлекал и радовал его как голос знакомого человека. Потом мы
заметили, что детишки к звукам прислушиваются очень рано, а
затем пробуют извлекать их сами с помощью разных предметов:
стуча ложкой по кружке, крышкой о кастрюлю и т. д. Наверное, в
это время были бы хороши музыкальные игрушки типа ксилофона --
только с хорошими, чистыми тонами. К сожалению, в продаже их
нет, а мы сами подумали об этом поздновато — ребятишки уже
подросли. А вот другое мы обнаружили довольно рано и широко
пользовались этим "открытием" в играх со всеми своими малышами.
Мы заметили, что ярким и привлекательным игрушкам сын явно
предпочитал всякие неигрушечные вещи: разную посуду, дуршлаг,
сбивалку-венчик, ершик, крышки, корзинки, нитки, кусочки разной
материи, катушки, молотки, колеса, палочки, а из игрушек его
больше всего привлекали крупные пластмассовые детали
конструктора, кубики...
предпочитают те предметы; которыми можно что-то делать или
манипулировать (надевать — снимать, открывать — закрывать,
вкладывать — вынимать, выдвигать — задвигать, возить, кружить,
качать, катать и т. п.), причем множество раз и разными
способами. Видимо, игрушки быстрее исчерпывают себя в этом
отношении. К тому же малыши очень рано пытаются подражать
старшим, потому тянутся к тем вещам, которыми пользуются
окружающие, и пытаются копировать их движения, их действия.
ребенка: я пишу или читаю — и у сына, который сидит за столом
на высоком стульчике, тоже лист бумаги и карандаш или детская
книжка; мама посуду моет, а дочка кладет ложки в мыльную воду.
Иногда попадают туда и чистые — ничего, главное, что-то
полоскать в воде "как мама". Мы терпели некоторые убытки во
времени: надо было вытирать лишние лужи, больше убирать после
совместного "труда", но мы шли на это, потому что было интересно
наблюдать, как такой кроха чему-то учится.
любимой игрой, как и у всех детишек, уже до года становились
прятки.
удивляться: куда же делась ложка? Потом шарит ручкой в воде, и
вот она! В глазах изумление и восторг.
мисочку. Снова маленькая ручка ловит что-то в воде, но ничего не
находит. Недоумение, почти обида.
из-за миски. — Ага, нашлась!
отгородить ребенка пеленочкой или набросить на него пеленку
сверху и сказать:
на несколько секунд. Для нее это так удивительно: мир мгновенно
исчез из глаз. Зато сколько радости приносит каждый раз новое
открытие этого удивительного мира. Когда малыш все свободнее
ползает, а потом ходит, он уже пытается спрятаться сам за стул,
за кресло, под стол. При этом он не заботится, чтобы не быть
видным (иногда прячет одну голову), главное для него — самому
не видеть. Тут уж надо игру не испортить:
не в том месте, где сидит дочка, а потом, после долгих стараний,
наконец найти ее, замирающую от волнения и счастья. Эта игра
неизменно вызывает бурю переживаний. Может быть, это шаги к
первым самостоятельным решениям, к проявлениям терпения и
выдержки. А может быть, это подготовка к будущим расставаниям и
встречам?
понимать. Именно благодаря игре мы обнаружили, например, что
детишки инстинктивно ищут для себя какое-то небольшое
пространство: любят забираться под столы, кровати, стулья, в
какие-нибудь укромные уголки — им там как-то уютнее,
соизмеримее, что ли, с их размерами. Когда ребята постарше
сооружали из больших поролоновых подушек с кресел лабиринты и
"квартиры" со множеством маленьких "комнаток", как же нравилось
там прятаться и "жить" ползункам. И мы не запрещали детям
сооружать "дома", "подводные лодки" и "космические корабли" под
столами, за креслами и даже в "гнездышке" из старой раскладушки
под потолком.
помогла играть и с более старшими детьми: игра не терпит
принуждения и фальши. Взрослый только тогда "принимается" детьми
в игру, когда играет всерьез, то есть так же переживает,
чувствует, радуется, живет игрой, а не снисходит к детям и их
"пустяковым занятиям" с какой-то там дидактически-воспитательной
целью. Этому научиться нелегко, но надо, потому что, общаясь с
детьми, надо знать их язык — язык фантазии и игры. Учатся же
они понимать нас, почему же и нам у них не поучиться? Так скорее
выработается общий язык, который так нужен для дальнейшего
взаимопонимания с собственным ребенком.
назидательным тоном ("Что ты позабыл сделать?", "Что надо
сказать, когда выходишь из-за стола?"), то начинаешь повторять,
как попугай ("Ты слышишь или нет?", "Сколько тебе повторять?",
"Долго мне ждать?"), то вдруг впадаешь в сюсюканье ("Кто у нас
такой холесенький да пригозенький?", "Ты уже кушаньки
захотел?"). Понемногу мы освобождались от этих фальшивых нот и
приобрели язык простой и искренний. В то же время выпустили на
волю и свою собственную фантазию из клетки взрослых
представлений и ограничений. Мы попробовали фантазировать вместе
с детьми.
он куда-то исчез.
детвора, входит папа и говорит с озабоченным видом:
горько-горько. Смотрю — вот он, маленький, жалуется на какую-то
девочку и про готовальню что-то пищит...
же дальше?
— и говорит: "Возьми меня с собой, пожа-а-алуйста, я домой
хочу, к маме-готовальне, ей без меня плохо".
взяв у папы циркуль, сразу кладет его на место, в готовальню.
в подобных случаях, когда начинаем упрекать:
надо! Да, я такая! Такая! Такая!", "Ну и пусть!"
что, чем раньше начинать, тем лучше.
ЗАЧЕМ ТАК РАНО?
рассказа. Особенно мамы.
ходить, плавать, петь, говорить, чуть ли не читать — ведь жалко
крошку! А потом: вырастают же люди и без этого.
трех-четырех языках? Такое не каждому дано, нужны особые
лингвистические способности, скажут многие и... ошибутся. В
интернациональной школе при ООН в Нью-Йорке, где с малых лет, а
иногда с рождения живут, учатся и постоянно общаются дети многих
национальностей, знание трех-четырех языков — обычное явление.
Все полиглоты!
нормальный, обладающий слухом и зрением, в течение многих лет не
в состоянии овладеть даже одним родным языком и остается
фактически немым. Невероятно, правда? Однако науке известны
трагические случаи, когда дети в младенческом возрасте попадали
в логово диких зверей. Если их возвращали к людям позже
шести-семилетнего возраста, они не могли научиться говорить, как
ни старались этому научить их терпеливые и добрые воспитатели!
Не могли!
каждого человека? Нам представить себе это трудно. Но вот жители
Вьетнама — все! — обладают поразительным музыкальным слухом.
Чудо? Нет, просто вьетнамский язык четырехтональный, и, чтобы
понимать друг друга, вьетнамцы должны с младенчества точно
отличать высоту звуков.
и окунается маленький вьетнамец в стихию родной речи. С первых
дней — вот в чем дело!
слова, напевая ему простые песенки, мы уже учим его говорить и
понимать язык? Нет, просто так принято, все так делают. Да и
нам, взрослым, с ним так интереснее, веселее, занятнее. И никто
не думает о перегрузке, о том, что это рано, что ребенку тяжело,
вредно, опасно. Наступает момент, и первое слово, еще до года,
произносит сам малыш. Как просто! Но как непросто все
становится, если мы будем мало говорить с ребенком. Как
задерживается сразу его развитие! В доме ребенка, где дети
воспитываются со дня рождения и на каждого взрослого приходится
20-25 малышей, дети могут не заговорить и в два и в три года, с
большим трудом осваивают речь и нередко долгие годы отстают
потом в развитии.
начал изучать его слишком поздно (дети-Маугли), и те, языковое
обобщение которых было очень бедно. Время начала и условия для
развития — вот что определяет успешность овладения родной
речью. Но почему не предположить, что точно так же дело обстоит
и с остальными способностями?
даются от природы. Но вот что утверждают последние работы
генетиков: "...в наши дни, после окончательной победы в генетике
принципа ненаследуемости благоприобретенных признаков, стало
очевидным, что духовное развитие не записывается в генах. Оно
фиксируется в социальной программе, которая передается путем
воспитания усложняется и развивается с каждым новым поколением".
Эти слова находим мы у академика Н. П. Дубинина * (подчеркнуто
нами — Б. П. и Л. А. Н.). Но в первый год жизни ребенка эта
социальная программа целиком в руках родителей. И от того как
сумеют родители распорядиться этим временем Начала Всех Начал,
будет во многом зависеть будущее развитие их ребенка.
* Дубинин Н. П., Шевченко Ю. Г., "Некоторые вопросы социальной
проблемы природы человека." М.: Наука, 1976. с. 17.
речь пойдет о детях постарше. Но начало нормальных (или
ненормальных) отношений с ребенком закладывается очень рано --
пожалуй, даже до его рождения. Известно, что здесь многое
зависит от общего нравственного климата семьи. Но от чего
зависит сам семейный климат? Конечно, на него воздействует
многое, зависящее и не зависящее от членов семьи: от жилищных
условий до личных настроений. И все это накладывает отпечаток на
будущий характер растущих в семье детей. Можно ли все
предусмотреть? Нельзя. Можно ли за все отвечать? По-моему,
нужно! Часто слышу, с какой легкостью жалуются матери друг
другу: "Мой такой неласковый", или "Такая уж она у меня
плаксивая", или "А мой упрямым растет, и в кого он такой?" и т.
д. и т. п. И никакого намека на то, чтобы поискать причину в
собственных своих родительских действиях! Такой, дескать,
уродился...
наших детей не находил своих истоков в непродуманных,
безответственных, неправильных действиях окружающих, прежде
всего родных, близких людей, и особенно, конечно, нас,
родителей. Спохватываешься, мучаешься, думаешь, анализируешь --
н начинаешь все сначала, все по-другому. Не выходит. Снова и
снова ищешь выхода. И находишь! Это уже завоевание, открытие,
маленькая победа. Из многих таких достижений складывается опыт,
опыт общения и... опыт ответственности. Хорошо, когда начинаешь
накапливать этот опыт как можно раньше.
БЕЗ МАМЫ ПЛОХО
скамейке оживленно разговаривают две молодые женщины. К одной из
них нет-нет да приковыляет малыш лет двух, ткнется ей в колени,
постоит так несколько секунд и топает назад к стайке ребятишек в
песочнице. Она не спрашивает его ни о чем, просто положит
сынишке руку на головку, погладит вихры, шепнет что-то на ушко,
и он, словно глотнув живой воды, снова возвращается к игре. Его
никто не обижал, мама ему была хорошо видна от песочницы, но он
упорно приходил и приходил к ней, чтобы просто прикоснуться,
почувствовать живое тепло ее рук, коленей — без этого он просто
не мог играть спокойно.
физически я заметила у своих малышей, к сожалению, не сразу.
Только постепенно я поняла, что это не каприз — видеть маму
постоянно, чувствовать ее рядом или хотя бы слышать голос ее.
Вначале я внимала не собственной интуиции, а расхожей "истине":
ребенка не балуй, а то он тебе на шею сядет (помните: к рукам
приучишь — руки свяжет). И первенца своего с самого начала
пыталась не баловать: плачет — не подходила, пока не
перестанет; спать уложу и нарочно уйду — пусть засыпает сам;
баюкать, песни петь — ни-ни, а то привыкнет...
ночам, я, очень стараясь "выдерживать характер", не брала его на
руки и... извелась сама вконец. А потом, отчаявшись, махнула
рукой на все "нельзя" и "не положено" и положила сынишку спать
рядом с собой. За полгода его жизни это была первая ночь, когда
мы оба выспались всласть. И все последующие ночи перестали быть
для нас проблемой.
потом так же поступали со всеми остальными малышами. Нашего папу
бабушки иногда даже "елкой" называли, потому что стоит ему
появиться, как на нем виснут все, кто может повиснуть, а кто не
может, того он сам берет на руки и носит всех долго-долго или
возится с малышами, пока все не устанут. Нет, это не было для
нас обременительным. Мы видели, сколько радости приносит это
ребятишкам, да и нам, взрослым, было хорошо. А поэтому не
огорчались, что нарушали какие-то запреты.
верности своих "неразумных" действий. Оказалось, физический
контакт с близкими людьми дает ребенку чувство защищенности и
безопасности, что необходимо для нормального развития психики.
Описание одного опыта особенно поразило нас, хотя речь шла в нем
не о людях, а об обезьянах. Биологи Харлоу и Суоми рассказывают,
что они изучали экспериментально, в каком возрасте маленькие
обезьянки лучше всего обучаются. Но для уроков обезьянок
приходилось отнимать от матерей, чтобы те не мешали "учебе". Для
маленьких обезьянок каждое расставание с матерью становилось
трагедией. Это так подействовало на них, что остановилось их
психическое развитие: шестимесячные обезьянки остались на
уровне трехмесячных (как раз тогда их и начали отрывать от
матерей). Картина эксперимента так исказилась, что его пришлось
прекратить и начать второй.
рождения, а в клетку к каждой поставили по креслу с мохнатой
обивкой, напоминавшей шерсть матери. В спинку кресла встроили
бутылку с соской и вскармливали обезьянок искусственно. Обучение
теперь шло прямо в клетке, кресло ему не мешало, но, когда для
пробы кресло уносили из клетки, детеныш падал на пол, где оно
стояло и горько "плакал" — визжал. Стоило же вернуть кресло в
клетку, как он прыгал на него, крепко впивался в мохнатую
обшивку и несколько минут прижимался к нему, не решаясь его
оставить.
в общее стадо обезьян. Однако они оказались настолько
неконтактны, необщительны, что не смогли даже создать семейные
пары и были агрессивно настроены по отношению к другим
обезьянам. Тогда прибегли к искусственному оплодотворению и
дождались от этих обезьян, выросших без мам, потомства. И что
же? Они не проявили к собственным детям никаких нежных чувств.
Одна оторвала руку своему ребенку, вторая раскусила голову как
кокосовый орех. Они не обращали внимания на то, что малыш
"плачет", тогда как в стаде в подобном случае к нему немедленно
бросается мать или даже кто-нибудь из других обезьян. Это
поразило ученых: у "безмамных мам" совершенно отсутствовал
материнский инстинкт, испокон веков считавшийся врожденным.
яслях? Как же выздоравливать малышам в больницах — без мам? По
меткому выражению доктора Б. Спока, теперь нередко превращают
грудного ребенка в кроватного. А если еще добавить сюда и
искусственное вскармливание? Что же из этого получится, а?
Требуются бабушки и дедушки
здесь незаменима роль бабушек, потому что родители из-за вечной
своей занятости сильно обделяют детей общением. Со старшими мы
разговаривали много и подолгу, вызывая их ответное желание
повторять за нами звуки, произносить слоги, в этом нам помогали
бабушки, которые тогда жили вместе с нами. И ребятишки к году
уже многое понимали, даже произносили с десяток простых слов, то
есть развивались вполне нормально.
собою образуется, и, всегда занятые, не заметили, как они стали
отставать в развитии речи. Получалось это так. После завтрака
или обеда мы отпускали маленьких играть со старшими (старше на
два — четыре года). Дела и игры у тех обычно были такими, что
младшие участвовали на равных: "жили" в доме, построенном под
столом, съезжали с горки, сделанной из раскладушки, и т. д.
Ребятишки как-то приспосабливались к тому, что младший не умеет
говорить, а потребность научить его никак не возникала. Малыш
произносил какой то неопределенный звук "ы", который годился на
все случаи жизни, и все его понимали.
дает ему руку, и малыш ведет старшего в кухню. Здесь стоит
высокая скамейка, а на ней — ведра с водой. Малыш берет со
скамейки пустую кружку, вручает ее старшему, а сам хлопает
другой ручонкой по ведру. Все понятно. Старший окунает кружку в
ведро и поит малыша. И даже "ы" в этом случае не нужно. Мы и не
заметили, что они к полутора годам говорили меньше слов, чем
обычно годовалый. Как же трудно было их "разговорить" потом!
Потребовалось много сил и времени, чтобы наверстать упущенное
время.
дедушка. Младшая внучка стала его любимицей. Он подолгу мог
разговаривать с ней, читать ей стихи, рассматривать Картинки, и
Люба в полтора года уже говорила маленькими фразами.
шлифовавшиеся народные потешки для самых маленьких, разные
шутки-прибаутки, забавные звукоподражания, сопровождающиеся
разными несложными, но веселыми действиями, так радующими
ребенка. "Ладушки-ладушки", "Идет коза рогатая", "Сорока-ворона"
и т. д. и т. п. много ли мы их знаем? А ведь их не один десяток.
А сказки? А песни? Расул Гамзатов замечает, что в Дагестане о
плохом человеке говорят: над ним мать пела плохие песни или не
пела совсем.
телесказками и радиосказками Прочитали мы как-то, что даже
предлагают малышам слушать сказки по.. телефону: набери номер --
и пожалуйста! Да ведь песня, сказка — это прежде всего средство
эмоционального общения. Как же общаться с телефоном?! Здесь
что-то не так. Пусть сказка будет немудреная, пусть сказана она
будет без должной артистичности, но родным голосом, родным
человеком. Помните:
...заберусь я на печь к бабушке седой
И начну у бабки сказку я просить,
И начнет мне бабка сказку говорить...
Наоборот, они очень нужны всем, в том числе и взрослым:
воспроизведенные в художественных образах мастерами слова, кино,
театра, эти сказки сильно действуют на воображение детей и
многому их учат. Но все же... все же они тут лишь зрители и
слушатели. Сказку на экране не перебьешь, вопрос не задашь:
смотри, слушай и... переваривай. А вот читает мама сказку вслух
или папа рассказывает что-то. Тут же вспыхивает то смех, то
споры, то реплика, то вопрос. Особенно понравившиеся места
читаем еще раз... Теплота и поэзия этих минут остаются с
человеком на всю жизнь. Их не может дать ни магнитофонная лента,
ни грампластинка, никакое иное самое современное изобретение --
ничто не заменит живого общения с ребенком.
Яблоко раздора
педагогических воззрений всех взрослых, так или иначе связанных
с малышом. Вокруг него чуть ли не с первого дня разгораются
страсти и споры — как кормить, купать, держать, пеленать и т.
д. и т. п. Самое грустное заключается в том, что каждый из
старших спорящих, даже если он не вырастил ни одного ребенка,
считает себя глубоким знатоком в деле воспитания, знает даже,
как обращаться с самым маленьким, и бесконечно дает советы и
указания. Или, поджав губы, молча осуждает все попытки молодых
решить уйму проблем своими силами. А начинающие родители, не
имеющие никакого опыта, но преисполненные самых благих намерений
самостоятельно растить ребенка — конечно, современными
способами! — не приемлют ни одного совета, не согласны ни с
чьими мнениями. У них уже есть свое (иногда у каждого свое, что
только ухудшает обстановку). Да, два "враждующих лагеря" вокруг
колыбели — к сожалению, явление типичное. Не миновали его и мы.
постоянной нашей "войны" с окружающими, — многое видится иначе,
многое хотелось бы вернуть и исправить, но это, к сожалению,
невозможно. Зато возможно другое: предотвратить подобные ошибки
у других.
наших сыновей (двухлетнего и шестимесячного) собрались шестеро
взрослых: родители, две бабушки, дядя и тетя — люди все очень
разные — из не поддающихся на влияние и уговоры. Атмосфера
несогласия и напряжения воцарилась с самого начала: родные
настороженно и, безусловно, отрицательно отнеслись ко всем нашим
педагогическим начинаниям: необычной закалке, спортснарядам в
комнате, разрешению ползать по всему дому и т. д. Их нежелание
хотя бы отчасти вникнуть в то, почему мы так делаем, их
предсказания страшного будущего наших детей, высказываемые с
уверенностью прорицателей, — все это не могло не возбудить в
нас протеста и стремления защитить себя от посягательств на наш
суверенитет. К счастью, мы сами были во многом солидарны и
действовали сообща, поддерживая друг друга. Это не исключало
наших разногласий, но они, как правило, оставались между нами и
не становились достоянием окружающих. В этом была наша сила --
мы это чувствовали и дорожили своей солидарностью.
постоянно провоцировали новые недовольства и возмущения
окружающих и вызывали на себя огонь их критики. Чем? Честное
слово, сейчас стыдно писать об этом, но что было, то было:
увлеченные своими педагогическими поисками и открытиями, мы
фактически не считались с окружающими, с их мыслями,
убеждениями, привычками, традициями, чувствами, наконец. Не
считались не потому, разумеется, что хотели кому-то сделать
наперекор, а тем более назло — суетное и мелочное это чувство
нам было чуждо с самого начала. А нас подозревали в желании
выделиться, что называется, быть не как все добрые люди. Это, в
свою очередь, тоже обижало нас.
как считали правильным и нужным, и не обращали внимания на то,
как это отражается на жизни и самочувствии окружающих. Мы
вдохновлялись мудрым изречением "Иди своей дорогой, и пусть люди
говорят что угодно", даже гордились тем, что способны идти прямо
сквозь строй общественного мнения и общественных предрассудков.
твердого курса избрали "виляние под влиянием" каждого встречного
и поперечного. Тут речь о другом.
сцену. В вагон, забитый до отказа, едва протиснулся отец с
плачущим сынишкой лет четырех на руках.
снова.
осталась, мы едем домой.
но уже в основном переставая плакать. Отец не уловил этой
перемены и, выйдя из терпения, поставил сынишку на пол.
исступленно:
интересном месте, кто говорил, оборвал речь на полуслове, кто
дремал, очнулся... В ушах у всех звон стоял от резкого детского
вопля:
как можно спокойнее и тверже (доставалось ему это нелегко):
пытались унять малыша, заговаривали с ним, показывали что-то,
многие предлагали отцу сесть у окна, отвлечь ребенка. Отец был
непреклонен и от помощи отказывался:
нечего.
осуждал отца, кто продолжал утешать крикуна, кто советовал
"наддать этому сорванцу как следует, чтобы знал на будущее", а
одна пожилая женщина достала из сумочки валидол:
Москвы, и на руки взял его, уже осипшего и изнемогшего, только
когда выходил из вагона.
не обижайся — нас с тобой.
книжечке "Правы ли мы?", историю о том, как мы учили сына быть
аккуратным и не дали ему чаю после того, как он опрокинул свою
чашку. Больше часа продолжалось "сражение" между нами и
двухлетним карапузом, окончившееся, разумеется, нашей победой, о
чем мы с удовлетворением и написали так: "...когда за обедом и
на следующий день мы видим, как Алеша предусмотрительно
отодвигает от края стола стакан ...всякие сомнения пропадают:
надо делать так, как мы делаем".
которая была за нее заплачена. Ладно уж, что сами мы были выбиты
из колеи не только на час, но и гораздо дольше; главное,
разболелась голова у бабушки, не мог работать за тонкой
перегородкой дядя Володя, проснулся и расплакался шестимесячный
малыш. Мы "воспитывали" сына за счет нервотрепки всех
окружающих. И тем самым преподали ему один из самых вредных
уроков: неважно, что переживают остальные, важно, что чувствую и
делаю я.
И они не замедлили проявиться. Мы заметили, что старший не
обращает никакого внимания на плач братишки — точь-в-точь как
мы не обращали внимания на его собственный плач. Это нас
насторожило и натолкнуло на размышления, сомнения. Мы стали
понемногу выкарабкиваться из дебрей, куда попали по собственной
недальновидности и неопытности.
добросердечная обстановка в доме, теплое отношение окружающих
между собой. Но как добиться этих теплых отношений, если каждый
стоит на своем и не стесняется в выражениях?
друга и щадить нервы близких людей.
опыте. Вот только следить за собой бывает трудно, зато когда
получится, бывает так приятно!
ОПРОКИНУТАЯ ЧАШКА
вызвало смущение и чувство вины у малыша — а так оно у нас
тогда и получилось, — надо было бы посочувствовать ему:
же чашку поставить, чтобы не свалить?
расстроился до слез, скорее всего мы бы его утешил и, помогли
вытереть лужу, налили чаю снова и поучили бы его отодвигать
чашку, предоставив ему возможность самому попробовать, как лучше
это сделать.
несчастье. Ну тогда лучше всего уложить его в постель, лужу
вытереть и не вспоминать об этом больше, словно ничего и не было.
молока!", оттолкнет от себя чашку да при этом еще и губы надует,
чувствуя себя правым (не то, видите ли, ему подали), то тут и
рассердиться не грех, и выставить из-за стола, и не дать ему
больше ничего до следующей еды. Здесь уж дело не столько в
чашке, сколько в его барском поведении, которого допускать
просто нельзя.
существу, каждый подобный случай индивидуален, и реагировать на
него невозможно по раз и навсегда принятому шаблону.
ЭТО Нельзя, А ЭТО Можно
определенные оценки. Это очень важно для правильной ориентировки
малыша в мире незнакомых для него вещей и отношений.
гостей, держа на коленях восьмимесячного сынишку. Разговор еще
не был закончен, а малыш начал капризничать. Тогда я, чтобы его
успокоить, показала ему часы на руке и приложила их к его ушку:
"Слышишь: тик-так!" Заинтересованный малыш потянул часы за
ремешок и попробовал их снять. Ах, как нужно было мне окончить
важный разговор, и я недолго думая сняла часы и, держа ремешок
за пряжку, дала их сыну поиграть. Разговор был благополучно
окончен, теперь часы надо было вернуть на место, но не тут-то
было. Сын не захотел отдавать часы — еще не наигрался.
Он так теперь и поймет: нельзя — это значит можно. Ты его
запутала.
брал, чтобы понял: трогать это нельзя!
порядок в его употреблении. Прежде всего поняли: если что-то
нельзя, оно должно быть нельзя с самого начала и без всяких
колебаний. Скажем, брать часы, секундомер, трогать пишущую
машинку, магнитофон, телевизор и прочие вещи, которые легко
испортить, нельзя! Бросать ложки и вилки на пол, рвать книжки и
писать на них нельзя! Хлопать — даже в шутку — бабушку или
кого-нибудь другого по щекам, дергать котенка за хвост нельзя!
Причем это слово должно произноситься строгим тоном, без
уговоров и разъяснений.
только самый необходимый минимум. Если оградить ребенка
сплошными "нельзя", да еще и строго наказывать за все нарушения
запретов, можно либо его запугать, либо спровоцировать буйный
протест. Ведь недовольство возникает с каждым "нельзя", потому
что нельзя — значит лишение какого-то желания, а это всегда
обидно, досадно, не оставляет надежды на будущее.
говорим ему, а что можно. Допустим: бросать хлеб нельзя, а
мячик — можно; делать больно котенку — ни-ни. Нельзя! А
погладить — тихонько, ласково — можно. Часы трогать нельзя, а
вот это колесико или катушку — можно; сегодня к бабушке поехать
нельзя, но завтра будет можно. Тогда у ребенка есть надежда,
перспектива, возможность действовать и правильное представление
об этом. И тогда снимаются возможные конфликты, капризы и
недоразумения. Он как бы получает компас для ориентировки в
окружающем мире и становится спокойнее и увереннее в себе.
И МАМУ НАДО ПОЖАЛЕТЬ
нормальное развитие ребенка. Никто возражать против этого не
будет. Но... ведь и общение общению рознь, и внимание не всегда
на пользу идет. Мы убедились в этом на горьком опыте. В той же
брошюре "Правы ли мы?", которую мы уже упоминали, есть такая
главка: "Бабушкин рай".
его такой лаской, заботой, вниманием, что ему самому и делать
ничего не остается — все его желания исполняются немедленно и
даже угадываются заранее, но, самое главное, все заботы
направлены в одну сторону, от взрослых к ребенку. И никакого
намека на взаимность, ответную заботу ребенка — о взрослых.
превращаясь в маленького деспота. Проявить же заботу о бабушках
ему просто не приходит в голову, ибо это не требуется — ведь
"он еще маленький". А ведь и маленький может утешить обиженного,
сострадать, помогать. И надо, обязательно надо давать эту
возможность даже самому крошечному человечку.
иметь в виду. Вот чищу я картошку на кухне и ("недогадливая"!)
наклоняюсь за каждой картофелиной к корзинке на полу. Видит
Алеша (ему одиннадцать месяцев) эти поклоны и сам... достает
картофелину из корзинки, а потом протягивает ее мне. Я, конечно,
растрогана:
стол.
картофелину, побольше. Я не успеваю дочистить первую, а на столе
появляется новая.
правда?
может стать заботливым и внимательным помощником. Несет из
колонки папа полные ведра воды, а Алеша бежит впереди и
открывает ему все двери по очереди. Накрываю на стол, а Алеша
каждому кладет ложку к тарелке. Работая, папа насорил на полу --
Алеша в кухню за совком отправился.
не смеялись, что помощь от него маленькая. Сколько раз
приходится видеть совсем удручающие картины. Малыш старается,
пыхтит, хочет помочь, а старшие ему:
ребенок, а в том, что он хочет помочь и уже помогает — по
своим возможностям. Как важно поддержать его в этом стремлении!
взрослых детей:
чем отказу не знал. И вот вырос и забыл, что мать есть.
неблагодарности сына, но помочь ему уже нельзя. Всю жизнь шла
забота только с одной стороны — от матери к сыну, и ей в голову
не приходило, что именно так взращивается будущая сыновняя
неблагодарность.
маленьком, казалось бы, должна быть свойственна старшим детям.
Однако само собой это не получается. Очень многое и здесь
зависит от поведения взрослых. Можно, например, приказать
старшему:
та все высосет.
который исходит от папы или мамы и который надо выполнять,
хочется того или не хочется, а о самой сестренке и заботы
никакой нет.
у меня руки заняты. Как же теперь быть?
сестренке и маме. И если я к тому же не останусь равнодушной к
этому, обрадуюсь:
развить родившуюся только что заботу о другом.
улыбаюсь:
девочки делают уроки...
всегда...
проб и ошибок. А надо, НАДО, НАДО было знать с самого начала,
что малышу требуется не только забота о нем, и обязательно его
забота о нас, о бабушках, о других людях. Иначе ему не вырасти
настоящим человеком.
ДВИЖЕНИЕ, ДВИЖЕНИЕ, ДВИЖЕНИЕ
школа. Как пугает она сейчас родителей новыми программами,
непривычными требованиями. И, желая получше подготовить своего
малыша к будущей школьной жизни, столь непохожей на домашнюю,
папы и мамы иногда устраивают дома со своими пяти-шестилетними
детьми "настоящие" школьные уроки: "Сядь как следует", "Не
вертись", "Повтори еще раз", "Дай полный ответ", "Выучи
наизусть", "Пока не выучишь, гулять не пойдешь".
уныние: "Непоседа, рассеянный, упрямый — ну какой из него
ученик?" И ищут ответ на вопрос: а как же надо готовить к школе?
Читают об этом в журналах и в брошюрах, где подробно
рассказывается, чем и как следует заниматься до школы. И в своих
многочисленных письмах к нам часто обращаются с просьбой:
"Расскажите, как вы учили своих детей читать, считать, быть
внимательными, усидчивыми? Почему они в школе тратят мало
времени на домашние задания, могут даже "перескакивать" через
классы? Это что, врожденные способности или у вас особая система
подготовки? Расскажите о ней!"
обучения счету и чтению, не с выработки внимательности и
любознательности (об этом будет речь потом), а... со здоровья
малышей, с их физического развития. Почему? Да потому что школа
— это прежде всего парта, сидение в ней по нескольку часов в
день, это, кроме того, сидение за домашними заданиями, за
чтением десятков и сотен книг... это, короче, резкое ограничение
подвижности ребенка в то самое время, когда он особенно
нуждается в интенсивном, разнообразном, радостном движении.
пока, увы, остается во всей своей остроте, и страдают от этого
больше всего как раз дети физически некрепкие, малоподвижные,
вялые. Им учиться трудно, болеют они чаще, занимаются больше,
поэтому сидят дольше, а следовательно, все более слабеют.
Получается порочный круг, из которого выбраться очень трудно. А
крепкий ребенок (ведь ему хочется двигаться!) хоть отчасти да
возьмет свое — на переменках, вне уроков, в стихии подвижных
игр, а кому повезет (к сожалению, единицам из сотен) — в
организованных секциях, кружках.
ребенок уже до школы стал крепким и сильным. Как? Наверное, есть
разные способы и пути для этого. Мы расскажем о своем.
Если хочешь быть здоров
обходимся мы, как и на первом году жизни детей, без специальных
закаливающих процедур.
читаем в глазах каждого наблюдающего наших ребятишек дома.
Некоторые не выдерживают, берут Любочку на руки и трогают ее
холодные пяточки:
рук на пол, мчится покачаться на боксерской груше, привязанной к
канату.
работают все "терморегуляторы". Ночью в спальном мешке плюс
33-34 градуса, и тельце и ножки у них теплые. А. вылезли утром
из мешка — кругом только плюс 18-22 градуса, а на полу всего
лишь плюс 15 градусов (зимой в сильные морозы даже плюс 8-10
градусов). Если бы кожа оставалась теплой, она отдавала бы много
тепла. Вот она и приобретает температуру, близкую к температуре
воздухе, а ступни ног — к температуре пола, и тогда человек не
мерзнет. Оказывается, такое терморегулирование есть у всех
млекопитающих: температура подушечек на лапах собак, волков,
зайцев равна температуре почвы, а зимой в морозы нулевая. При
нуле градусов кровь не может замерзнуть (она соленая), снег и
лед при этой температуре не тают, а кожа отдает минимум тепла.
"Ну у животных это понятно для чего. Но зачем это человеку: ведь
у него есть одежда и обувь?" — спросите вы. Да, но одежда и
обувь были изобретены для предотвращения переохлаждения и
перегрева. Это когда-то замечательно расширило возможности
человека в преодолении неблагоприятных воздействий окружающей
среды. А теперь роль одежды частенько сводится к обеспечению
термостата — поддержания постоянной температуры вокруг тела. Да
и современная квартира — тот же термостат. К чему это ведет? К
утрате адаптивных (приспособительных) реакций и к снижению
сопротивляемости переменам в окружающей среде: и климатическим,
и погодным, и житейским. Вот и получается: ноги промочил — уже
чихает, ветерок подул — уже кашляет. Такому человеку только на
печи и жить — так узок его диапазон приспособительных
возможностей.
чтобы не было ни у нас, ни у них боязни сквозняков, промокших
ног, солнечных ударов, летнего дождя и многого другого. И
сделали мы это не путем специальных процедур с медлительностью и
постепенностью, а просто... разрешили ходить в трусиках и
босиком дома и на улице, даже — если хочется — выскакивать на
снег и из горячей бани, и из комнаты. Знаете, как хорошо утром
вместо зарядки пробежаться по беговой дорожке, а вечером — по
снежку вокруг дома, так мы иногда "моем ноги" перед сном...
ходить босиком по полу, по земле, по снегу. Как же это оказалось
приятно... К тому же еще надо учесть, что, и выходя из дома, мы
одеваемся примерно на сезон легче, чем принято, то есть осенью
по-летнему, а зимой по-осеннему (если не ниже минус 10 градусов).
процентов всех детских болезней!), а заодно и от вечного страха
перед ними, который так отравляет существование и родителям и
детям. Как-то один из старших вспомнил: "Когда я в школе учился,
даже обидно было: все простужаются, а я никак. Ну что это за
жизнь — и уроков не пропустить на законном основании". Всем бы
такую "обиду".
движений, а прохлада бодрит и стимулирует большую подвижность --
двигаться в таких условиях не просто хочется, а даже приятно.
кожу стопы плотнее и прочнее, а походку и бег легче и свободнее,
то есть благоприятно сказывается на осанке ребенка и координации
его движений. Босые ноги и на спортснарядах — подспорье, а не
помеха (попробуйте в ботинках забраться на шест, например). Вот
почему мы стойко выдерживаем замечания некоторых окружающих о
том, что "быть голым и неэтично н неприлично". И лелеем тайную
мечту, что когда-нибудь идеалом станет стройный, сильный и
крепкий, как пружинка, малыш, один вид тельца которого будет
вызывать улыбку восхищения. Тогда покажется неэтичным прятать
под одеждами эту красоту.
босиком и в трусиках нашим детям с самых первых их шагов и даже
раньше. Это очень важно! Позволь подобное маленькому человеку,
который уже переболел отитом, ангиной, пневмонией или
простужается без конца. Что из этого выйдет?
слабенькие да болезненные, небось дрожали бы над ними и кутали
не меньше, чем другие — так иногда говорят нам.
что у шестерых наших детей был экссудативный диатез. А это
значит, что все они были предрасположены к заболеваниям,
особенно к простудным (цитирую из популярной медицинской
энциклопедии: "...экссудативный диатез проявляется в склонности
ребенка.. к частым воспалениям дыхательных путей, заболеваниям
желудочно-кишечного тракта, нервной возбудимости и пр."). Ничего
себе "повезло на здоровеньких"... Даже не представляю себе, что
бы из них вышло, если бы не нашли "профилактические" меры,
предпринимаемые с младенчества.
следует. Вот стрясись что серьезное, сразу откажетесь от своих
"снежных процедур".
семье пневмония — за 17 лет первый раз, у двухлетней Любочки --
осложнение после гриппа. Не уследила я, с температурой отпустила
гулять совсем налегке, как всегда, а погода была осенняя,
промозглая... До сих пор вспоминаю с ужасом, как она в
беспамятстве лежала у меня на руках в приемном покое больницы,
как мы долго уговаривали дежурного врача положить и меня вместе
с ней в палату, как я не могла никак уйти от больничной двери и
как подкашивались у меня ноги, когда я спозаранку пошла
узнавать: как? что? Состояние дочурки было тяжелым, несколько
дней все мы жили от одного посещения больницы до другого... Да
что говорить — каждый, у кого тяжело болел ребенок, пережил то
же. А мы с этим столкнулись впервые. Вот когда я поняла
по-настоящему, каково это, когда болеют дети... Наконец дочку
выписали. И конечно, первые дни мы боялись на нее дохнуть.
спрашивали у меня.
это повторилось. — Но, говоря так, я еще не знала, как я это
буду делать.
сопротивлялась надеванию рубашки".
краснуха".
для того, чтобы уже на девятый день после выхода из больницы
"сопротивлятьс...
