Александр Щелоков. День джихада
страница №10
...оже доверяете? Почему? А если я вас обману? В игреучаствуют очень большие деньги...
— Обманывать меня вам не резон. Во-первых, по той причине, что на кону
ваша личная репутация. Из-за суммы, о которой идет речь, вы ее портить не
станете. Ведь в случае, если все пройдет успешно, вы получите куда большие
дивиденды. Разве не так? Во-вторых, вы понимаете, что я не бросаюсь в воду,
не подумав, как из нее выплывать. Верно?
— Вы правы, — согласился Бен Ари. — Что касается полковника
Окропиридзе, он, возможно, неплохой военный.
— Я ему не судья, однако замечу, что грузины никогда не были хорошими
военными. Артисты, футболисты, киношники — это да, но только не вояки.
Армяне — другое дело. Советские маршалы Баграмян, Бабаджанян, адмирал
Исаков... Для меня эти имена что-то значат. А теперь другие. Вы их конечно
знаете. Маршал Советского Союза Берия. Генералы Гоглидзе, Рухадзе, Церетели,
Цанава, Рапава. Этих монстров сегодня не помнят, но все они состояли в штате
сталинских палачей, там получали звезды на погоны и ордена. Впрочем, давайте
вернемся к нашему делу. Скажите, на переходе в Шатили нас будут ждать только
ваши люди или вы появитесь там сами?
— Там будут и мои люди, и я. Вас устраивает?
— Вполне. Куда важнее, чтобы после того, как мы возьмем шейха у меня
была возможность связаться с вами. Я сообщу время, когда выйду к Шатили. Вы
добавите к этой дате пять или шесть дней и назовете это время грузинам. А
сами останетесь на границе.
3.
Утром следующего дня Полуян, Ярощук и Резванов на конспиративной
квартире в центре города встретились с полковником Бойко. Разговор был
деловой и профессиональный.
Сперва Полуян подробно рассказал о беседе с Бен Ари, затем описал
встречу с господином Окропиридзе, не забыв упомянуть о вине, которое в
полной мере отвечало вкусам тех, кого мучает низкая кислотность.
Затем Полуян разложил карту-схему, полученную об Бен Ари. Он просидел
над ней всю ночь и был готов доложить свои соображения.
— Я прикинул возможный маршрут группы в район Мертвого города, так
чтобы он увязывался с обстановкой боевых действий в Северной Чечне. Если
интересно, взгляните. Кстати, примерно в этом районе проходят и группы
моджахедов, которые идут через Азербайджан на "заработки" в Чечню.
— Показывай.
Все склонились над картой.
— Границу Дагестана и горной Чечни, — продолжил доклад Полуян, водя
по карте карандашом, — мы перейдем через перевал на Снеговом хребте с
отметкой 2997. Дальше по реке Хуландойахк до ее впадения в Шарааргун. Там
место пустынное и есть брод...
— Есть иное предложение...
Все посмотрели на Бойко, который прервал докладчика.
— Мы слушаем, — сказал Полуян.
— Снеговой хребет вам целесообразней перейти по перевалу Ягодак. Пути
здесь более нахожены, а само седло несколько ниже по высоте — всего 2838.
Затем надо двигаться до устья правого притока Шарааргуна и по нему выйти к
развалинам аула Хашелдой. У старого кладбища, на берегу Шарааргуна,
переправиться через реку к развалинам Духархой. Здесь, у аула Шара
начинается дорога, которая ведет в райцентр Итум-Кале.
— Я думал о таком варианте, как о запасном, — сказал Полуян. — Но
этот маршрут проходит по населенным местам и более труден.
— Тем не менее он быстрее выведет вас к первой цели. Где-то здесь
между хребтами Басхой и Ханча-Ройдук, на восточных склонах горы Рогкорт,
расположена секретная материально-техническая база Басаева и Хаттаба. Низкие
складские сооружения покрыты камнем-плитняком и потому их точное
расположение не выявляется ни со спутников, и ни аэрофотосъемкой. Короче, у
командования нет координат для точечного удара. Смотрите сюда. Вот несколько
овалов. Это развалины аулов, которые давно оставлены людьми, здесь же
условный знак "сар" — сарай...
— Намек понят, — сказал Полуян. — Что требуется от нас?
— Совсем немного. Поскольку удобный маршрут выхода в район, где
находится шейх Абу Бакр проходит вблизи базы, ее разведка и визуальное
обнаружение помогут получить точные координаты...
— Скромненько, но со вкусом! — хмыкнул Полуян. А что мы с этого будем
иметь?
— Определение координат базы является условием, на основании которого
с группой будет заключен официальный контракт. Он придаст вашим действиям
легальность. Кроме того, это позволит обеспечить вам поддержку фронтовой
авиации при доставке в исходный район и ваше возвращение после выполнения
задания.
— Ради такого пустячка мы готовы попотеть, — сказал Полуян. — Только
вопрос: сколько человек будет знать об истиных целях нашей группы?
— Все те, кто о ней знает сейчас, плюс один.
— Кто он, это "плюс один"?
— Генерал Шалманов.
— А как насчет вертолетчиков?
— Исходный район выбран в Дагестане так, что куда вы пойдете и какую
цель ставите перед собой, угадать нельзя. Перед вами будет сто дорог.
— Добро, мы берем эту базу на себя.
Бойко облегченно вздохнул:
— Я думал вас придется уговаривать дольше.
4.
К удивлению Полуяна заключение контракта на выполнение диверсионной
акции в глубине Чечни прошло без задержек. Бумага, пущенная полковником
Бойко по субординации, быстро обросла разрешающими визами. Начальников,
которые имели право принимать решения, секретная база снабжения боевиков
оружием и боеприпасами серьезно беспокоила, и то, что ее можно уничтожить
чужими руками, ни в коей мере не рискуя штатным спецназом, устраивало всех.
Уже на следующий день Резванов уехал в Российский штаб армейских
профессионалов подбирать трех остальных членов группы.
— Нужны два снайпера и инженер-минер, — провожая его, наставлял
Полуян. — Лучше из морпехов или десантников.
Сам же вместе с Ярощуком отправился к Бойко, утрясать вопросы
вооружения группы.
С первых же слов Полуян начал осуществлять нажим. Он по опыту знал, что
у армейских снабженцев, чтобы получить самое необходимое, просить надо в два
раза больше. На встречу Бойко привел капитана — артиллериста — специалиста
по вооружению.
— Вот списочек, — Полуян выложил на стол лист компьютерной распечатки
и подвинул его Бойко. — И скажу сразу — отказов не приму. Ставить на карту
жизнь свою и тех, кто пойдет со мной, из-за того, что какой-нибудь майор...
(Сперва он хотел сказать "капитан", но решил не обижать присутствовавшего
вооруженца и повысил предполагаемого противника в звании) сочтет наши
требования завышенными, я не соглашусь.
— Успокойся, — сказал Бойко. — Мы еще не видели списка. Если он
разумный и ты не воткнул туда ядерную боеголовку...
— Не воткнул.
— Хорошо, читаю. "Бинокли призменные широкоугольные. Шестикратного
увеличения. Загорского производства. Всего пять..."
— Стоп, стоп, — сказал капитан. — Георгий Иванович, вы знаете цену
этим изделиям? По пятьдесят долларов за единицу. Всего пять! Мы же с вами
сразу оставим управление без штанов.
— Что предложишь?
— Давайте так. Пусть получают армейские полевые бинокли со склада. Нас
никто не поймет, если мы начнем выдавать новейшие системы, когда в
достаточном количестве имеются старые аналогичные изделия.
— Признайся, Игорь Васильевич, ты ведь составлял свой запрос, чтобы
подначить нас? — усмехнулся Бойко.
— Наверное не без этого, — охотно согласился Полуян. — Но больше для
того, чтобы убедиться, с кем мы имеем дело. С людьми, которые знают, что
Басаев и Хаттаб получили двадцать пять миллионов баксов на снаряжение, а на
то, чтобы бороться с ними, нам выдают дубинку, или эти люди уже хоть чему-то
научились за последнее время.
— Бинокль не дубинка, — упрямо возразил капитан и подшмыгнул сырым
носом. Он явно либо простыл, либо у него была на что-то аллергия. — Оптика
мало изменилась с того времени, когда ее изобрели.
— Давай, — Полуян потянул к себе по столу список. — Кончили, и я
пойду по холодку к едрене Фене. Спорить по пустякам с вами — себе дороже. Я
ставлю жизнь, а мне говорят, что она не стоит бинокля. Спасибо за понимание.
Бойко положил на лист ладонь, не позволяя его забрать.
— Хорошо, объясни, зачем тебе такие бинокли и в чем их удобство?
— Во-первых, нужны они не мне, а моей группе. Во-вторых, у изделия
небольшой вес, обрезиненный корпус. В горах это защитит оптику от случайных
ударов. Далее, оптика с многослойным просветляющим покрытием, с полем зрения
в двенадцать с полтиной градусов.
— Товарищ Полуян, — снова заговорил вооруженец, — давайте поступим
проще. Возьмите несколько биноклей с двадцатикратным увеличением. Они есть
на складе. И все проблемы будут решены.
— Не обижайся, капитан, но пошел ты... Двадцатикратник тянет весом за
полтора килограмма. А потом ты смотрел в него хотя бы один раз в горах, да
еще в туман?
— Нет, не смотрел, а что?
— А то, что будешь крупным планом рассматривать не местность, а капли
тумана, плавающие перед твоим носом.
Бойко тяжело вздохнул.
— Я теперь понимаю, Полуян, почему тебя не любило начальство. Мне
говорил об этом Резванов, но теперь и сам вижу: ты кого хочешь достанешь.
Никакого понятия об экономии и финансовой дисциплине...
— Тебе нужна экономия? Убеди начальство сократить пять запланированных
вылетов авиации. Этого нам хватит на экипировку. А летуны один хрен
профукают деньги на ветер.
— Ладно, бинокли капитан выдаст. Пошли дальше. "Тепловизионный прибор
обнаружения — ТПО". Это что за зверь?
— Зверь, именуемый "тепловизор". Преобразует невидимое глазу
инфракрасное излучение в видимое и дает возможность наблюдать за ним через
окуляр. Дальность обнаружения человека — безразлично, пойдет он ночью
открыто или затаится в кустах, — четыреста метров.
— Откуда тебе о таком известно?
— У меня на пасеке такой есть.
— Так, а цена?
— Это спрашивают представители спецслужбы государства, которое все еще
пыжится выглядеть могучим и самостоятельным?..
Так предмет за предметом Полуян выколачивал то необходимое, что могло
обеспечить успех группы при действиях в отрыве от своих войск. Когда они
прошлись по списку, Бойко сказал:
— Ладно, Игорь Васильевич. Ты знаешь, что у каждого из нас есть право
на посмертную реабилитацию. Я постараюсь реабилитироваться в твоих глазах
при жизни, прямо сейчас.
— Интересное кино. Интригуешь?
— Стараюсь.
— Тогда валяй.
— Капитан решил передать вашей группе два спутниковых портативных
телефона "Моторола". Оба номера зарегистрированы на археологическую
экспедицию. Аппараты обеспечивают прямую связь с любой точки вашего маршрута
с нами через спутник Иридиум. Можно было выбрать и другую модель, например,
Куосеру, но она тяжелее и берет больше энергии...
Полуян решил пройтись по оружейным магазинам.
Первый из них он нашел на одной из старых московских улиц в центре
города. Магазин помещался в полуподвале многоэтажного дома. Легкий навес,
покрытый металлическими листами, которые имитировали черепицу, прикрывал
десять ступеней вниз. Над входом красовалась вывеска. Золотые буквы,
наложенные на эмалированную пластину, складывались в слово "ЗАЩИТА".
Полуян толкнул дверь и сразу зазвенел колокольчик. Плотный парень в
сером форменном комбинезоне, вооруженный укороченным автоматом, с
подозрением оглядел посетителя.
Полуян прошел к прилавку, где под стеклом лежали газовые и
пневматические пистолеты, один к одному воспроизводившие формы широко
известных марок огнестрельного оружия — Вальтер ПП-38, Кольт Хай-Пауэр,
Беретту, Глок.
Несколько секций витрины заполняли ножи самых разных форм и размеров.
На полках за прилавком размещались спортивные и охотничьи ружья — дробовые
и пулевые, с оптическими прицелами и без них.
Арбалетов Полуян не обнаружил. Продавец — толстошеий парень с фигурой
борца — должно быть, заметил разочарование на лице одинокого посетителя и
тут же предложил ему свои услуги.
— Могу я чем-то помочь?
— Да вот ищу арбалет...
— Это можно найти.
— У вас есть техническое описание?
Продавец еще раз оглядел Полуяна проницательным взором. Он пытался
понять, насколько серьезен интерес покупателя и позволит ли ему состояние
кошелька приобрести дорогую забаву. Затруднившись с определением, решил, что
шансы покупателя пятьдесят на пятьдесят, нагнулся, вынул из под прилавка
технический паспорт оружия. Положил на прилавок перед Полуяном. Тот быстро
просмотрел страничку текста и нахмурился. Арбалет для боевых целей не
годился. Устройство имело длину около метра и было удивительно громоздким.
Сила натяжения тетивы составляла 20 килограммов, а дальность полета стрелы
достигала 35 метров. И все это при цене в тысячу долларов.
— Слабовато, — сказал Полуян, возвращая паспорт продавцу. — Вы не
знаете, где можно найти такую стрелялку помощнее?
— Вас она интересует всерьез? — по всему было видно, что продавец
решал трудную для себя задачу: определял заслуживает ли покупатель доверия.
— В самый что ни есть серьез, — сказал Полуян и улыбнулся. — Охота
на слонов.
Продавец вздохнул. Наклонился над прилавком. Сказал негромко:
— В продаже таких не бывает. Но есть мастер. Делает шикарные вещи на
любителя.
Полуян достал из кармана сотенную купюру, прикрыл ее ладонью и по
стеклу витрины продвинул к продавцу.
— Где бы узнать его адрес?
Продавец взял книжку товарных чеков, быстро написал несколько слов,
вырвал листок и протянул Полуяну.
Из центра Полуян поехал на Рязанский проспект, где на улице Паперника,
в тихом зеленом районе, жил мастер оружия, которое стреляет стрелами.
Вести разговор с заказчиком дома мастер не стал. Они вышли на улицу и
провели беседу, прохаживаясь в зеленом садике возле дома.
— Нужен арбалет.
— Спорт? Охота? — спросил мастер и поправил очки.
— Нечто большее, — сказал Полуян. — Альпинизм. При попадании в
дерево стрела должна надежно и прочно закреплять тросик. Затем по тросику
через провал или щель перебрасывается канат...
— Хорошая идея, — дал свою оценку заказу мастер. — Ваши требования к
инструменту?
Полуян обратил внимание, что мастер ни разу не употребил слова
"оружие".
— Элементарные. Минимальный вес и размеры. Дальность не менее
шестидесяти метров. Стальные стрелы с возможностью раскрытия наконечников в
виде якорей. Это сложно?
Глаза мастера засветились довольным блеском.
— Такой заказ будет приятно исполнить. Меня обижает, когда с серьезным
видом заказывают ширпотреб. Его проще и дешевле купить в магазине.
— Как долго придется ждать заказ? — спросил Полуян.
— Приходите в конце недели, — подумав ответил мастер. — Мне этого
хватит...
С тремя кандидатами, которых с помощью штаба организации Российских
армейских профессионалов отобрал Резванов, Полуян беседовал с глазу на глаз.
Он полностью доверял опыту Резванова, но хотел поближе познакомиться с теми,
кого ему предстояло вести на трудное дело.
Первый, вошедший в комнату по приглашению Полуяна, сразу же заставил
его раскинуть руки в стороны во весь мах:
— Гера! Вот уж действительно гора пришла к Магомету! Ну, не ожидал!
Это был Герман Таран — сослуживец Полуяна по бригаде морской пехоты. В
то время он командовал ротой разведки и его подразделение часто
взаимодействовало с батальоном Полуяна.
— Ты сколько операций прошел? — спросил Полуян.
— В Чечне? Три. Глубокие рейды в тыловые районы банд. Был контужен. За
все время потерял двух солдат легко ранеными.
Последнее сообщение Таран сделал с явной гордостью: он всегда относился
к той категории командиров, которая бережет солдат.
— Уволился сам?
— По сокращению штатов.
— Кто из наших остался в кадрах?
— Никто. Всех вытурили в запас после первой чеченской. Заехали
грачевские генералы на наших спинах в грязь, вовремя соскочили, отмыли
сапоги и разошлись. А мы вот до сих пор ищем места в жизни...
Полуян потер переносицу, потом лоб. Таран улыбнулся: иногда он и сам
делал этот точечный массаж, успокаивая себя и помогая сосредоточиться.
— Гера, ты "Японский камень" помнишь?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что Таран поначалу его не понял. И
вдруг до него дошло. В бригаде, когда они несли службу рядом, подразделения
часто штурмовали "Японский камень" — голую скалу, торчавшую в море. Подойти
втихую к скале, вокруг которой кипела пена прибоя, затем высадиться на
скользкий, как стекло, базальт было делом нелегким, требовало смелости,
умения, ловкости. Требовало всего этого постоянно, хотя учения повторялись
раз за разом.
Выработать какой-то шаблон и потом пользоваться им постоянно никогда не
позволяло море, бушевавшее вокруг "Японского камня". За это и они чаще звали
скалу "Японским городовым".
— Разве его забудешь? — сказал Таран. — А в чем дело?
— В том, что игра, которую я предлагаю, будет покруче высадки на
"Городового"...
— Мы с Резвановым на эту тему уже перекинулись словечком.
— Ты Егорыча откуда знаешь?
— В Чечне пару раз бегали вместе в горы.
— А кто те двое, которых пригласили с тобой?
— Майор Сережа Бритвин. Как и я, мастер спирта по пулевой стрельбе.
— Ты все еще ударяешь по спирту?
— А почему нет? Спирт — сила, спорт — могила. По профессии мы не
врачи, а убивцы. Я не стараюсь себя обманывать. Занимаемся по найму самым
грязным делом, какое только могло придумать человечество. И нет разницы,
платит нам государство или кто-то другой. Как в данном случае... Так что
спиртом и лечимся.
— Ладно, не царапай душу. А теперь учти — пойдем на дело, будешь в
сухом законе.
— Игорь! — Таран вскинул руки в паническом жесте. — О чем речь! Я в
конце концов не алкаш.
— Тогда договорились А кто третий?
— Костик Столяров. Прапорщик. Минер. Золотые руки.
— Ты его хорошо знаешь?
— Еще бы. Все три выхода вместе.
В назначенный день Полуян снова приехал на Рязанский проспект. Вместе с
мастером они прошли в гараж, где умелец расположил свою мастерскую.
Мастер открыл замок, открыл железную дверь. Они вошли в бокс,
протиснувшись к верстаку вдоль борта старенького "Москвича".
Мастер открыл железный шкафчик. Вынул изделие.
— Ну что?
Арбалет в исконном понимании этого слова всего лишь лук, снабженный
ложем, в котором просматриваются обычные для этой детали элементы — цевье и
приклад. Но то, что взял в руки Полуян, походило на классический арбалет в
той же степени, как царь-пушка походит на ручной противотанковый гранатомет.
Тетиву заменила витая пружина, уложенная в цилиндрическую полость
ствола. Для постановки оружия на боевой взвод из цилиндра выступала
педалька, требовавшая в конечной точке сжатия пружины усилия не менее чем в
восемьдесят килограммов. Стальная стрела с острым наконечником вставлялась
внутрь цилиндра через дульный срез. Точность выстрела обеспечивало
прицельное устройство, а устойчивость полета стрелы гарантировало оперение
стабилизатора, которое раскрывалось после вылета снаряда из ствола.
Полуян подержал арбалет в руках, определяя его вес. Мастер заметил это.
Сказал спокойно:
— Около двух кило. Основную тяжесть дает пружина. Все остальные детали
из легкого титанового сплава.
— Отлично. Мы можем проверить бой?
— Что за вопрос? Пройдемте за гараж. Там пустырь.
Мастер взял с полки картонный тубус, предназначенный для переноски
чертежей.
— Вложите сюда.
Они вышли из гаража. За бетонным забором стояла трансформаторная будка.
На ее стене был прибит деревянный щит, в центре которого черной краской
кто-то нарисовал концентрические круги мишени.
— Можете стрелять, — сказал мастер. — Людей тут нет, а кто и увидит,
то все здесь привыкли к моим чудачествам. Арбалет устройство бесшумное,
стрельба никому не помешает.
Полуян хотел шагами отмерить дистанцию в шестьдесят метров, но мастер
остановил его.
— Идите к столику под тополем. Оттуда ровно шестьдесят пять.
Полуян прошел к указанному месту, принял удобную стойку, прицелился и
нажал на спуск. Шума и в самом деле не возникло.
Стрела вылетела из арбалета с легким свистом, какой издает тонкий прут,
если им с силой рубануть по воздуху.
Полуян считал, что боевая пружина, разжимаясь, должна зазвенеть, но
металлических звуков арбалет не издавал...
5.
До Моздока группа Полуяна летела на транспортном "Иле", забитом
коробками с гуманитарным грузом, который отправляли в войска организации
движения в поддержку армии.
Бортинженер, следивший за погрузкой, выглядел хмуро.
— Вы впервые? — спросил он Полуяна.
— Туда, впервые.
"Туда" прозвучало столь убедительно, что авиатор понял — мужики прошли
в самолет стреляные. Это было видно и по их внешности но удостовериться в
этом не мешало. А с такими можно говорить откровенно.
— Вы уж приглядите за грузом, — сказал он Полуяну. — Иначе растащат
сволочи. При разгрузке.
— Да вы что? — Полуян не смог сдержать изумления. — Как можно?! Это
же солдатам.
— Увидите сами. До солдат на передовую дойдут только крохи. При
перегрузке и по пути все растащат тыловые шакалы.
Резванов выругался. Спросил зло:
— Неужели об этом никто не знает?
Авиатор посмотрел на него, как смотрят на недоумков.
— У нас всегда все все знают. От и до. Только что толку?
— Расстрелять бы на месте двух-трех мародеров, — сказал Таран мрачно.
— Другие задумались бы...
— Вот вы и расстреляйте, — предложил авиатор с безразличием в голосе,
пнул какую-то картонную коробку и ушел в кабину...
В Моздоке группа перебралась в вертолет.
Простучав коваными ботинками по металлическому трапу, Полуян вошел
внутрь машины и его движения вдруг утратили напористость. Прогретый жарким
августовским солнцем воздух в вертолете, показался ему таким густым и
тяжелым, ко всему еще и сладковато-тухлым, что поднявшись на борт, он словно
уперся в невидимую стену.
Полуян посмотрел на техника, который с невозмутимым видом возился
внутри машины, протирая откинутую лавку у борта тряпкой, пропитанной
хлоркой.
— Тухлятину перевозили, что ли? — спросил Полуян и брезгливо
поморщился. — Ну, навоняли...
Техник оторвался от дела, посмотрел на него. Встряхнул тряпку, окунул
ее в ведро с хлоркой, и, не скрывая раздражения, сказал:
--Это сейчас от вас потом пахнет. А повезем назад "двухсотым" грузом --
успеете провонять...
Полуян ошеломленно смотрел на техника, не зная, что и сказать. Запах
тлена был ему хорошо знаком. Вертолет, который должен был увезти их туда,
живых и здоровых, оттуда уже привез отработанный материал войны — мертвые
тела людей, которые еще недавно о чем-то думали, что-то любили, испытывали
голод и жажду, пели песни и травили анекдоты. И для них вдруг все внезапно
кончилось....
— Прости, — сказал он технику и покаянно сдернул кепку.
— В первый раз, что ли? — спросил тот с пониманием.
— Нет, не в первый. Этого я уже нанюхался вдосталь, но не здесь....
— Выходит, не узнал, — усмехнулся техник. — А надо бы. Все мы в
отработанном виде так вот воняем... Если честно, это запах будущего. Для
любого из нас. Жаль только, что молодых пацанов, которым надевают военную
форму, сразу не знакомят с тем, как пахнет смерть... И еще скажу так: кому
не нравится, могут и остаться.
6.
Базар легко угадать по шуму и запахам. Со стороны торжища тянуло дымом
и дразнящими аппетит духом жареного мяса. Из киоска с надписью
"Аудио-видео", что стоял у входа на рынок, неслись гортанные звуки песни.
Надрывный женский голос, наполненный слезной тоской, выводил слова, скорее
всего турецкие.
Тот же мрачный технарь-философ с вертолета, узнав нужду Полуяна,
посоветовал ему найти на базаре Аббаса Багирова, который за хорошие деньги
достанет все, что угодно покупателю.
Найти Аббаса оказалось нетрудно. Это был тощий мужчина неопределенного
возраста с козлиной бородкой, большим кадыком и жилистой шеей. Когда Полуян
сказал, что ему нужно, Аббас почтительно приложил руку к животу.
— Пройдем, уважаемый, к месту, где животные ждут новых хозяев, а их
старые владельцы шевелят пальцами, чтобы пересчитать деньги.
И они прошли к месту, где продавали баранов, овец, ишаков и лошадей.
— Товарищ, — обратился к Полуяну первый же продавец ослов, едва они
оказались рядом. — Вот хороший ишак. Очень лучший, — продавец потрепал
животное по щетинистой гриве. — Работать любит.
— Нет, — сказал Аббас, — нам глупый ишак не нужен.
— Он умный, уважаемый Аббас-оглы, — сразу же заступился за животное
хозяин. — Очень умный!
— Тогда почему любит работу? Любят ее дураки. Умные любят власть.
— Вах! — сказал хозяин сокрушенно. — Где ты видел у власти умных?
Ишаков там хватает, но где умные? Назовите хотя бы одного, и я уступлю
скотину бесплатно. И потом, уважаемый, я вам предлагаю все-таки не депутата,
а осла. Есть разница, верно?
Аббас засмеялся. Посмотрел на Полуяна.
— Может возьмем? Ишак так себе, посредственный. Но мне понравился
продавец.
— Хозяин, — сказал Полуян, — какой язык понимает ваш умный ишак?
Русский или аварский?
— Э-э, дорогой, умный ишак понимает все языки, если они похожи на
плетку.
Животное, будто поняв хозяина, открыло желтозубую пасть и разразилось
диком воплем:
— И-а, и-а!
— Меня такой ишак увезет? — Полуян пытался на глаз прикинуть, сколько
в этом осле лошадиных сил.
Продавец оглядел покупателя. Почмокал губами.
— Два, — сказал он. — Два таких увезет. — Подумал и добавил. --
Можно с бабой ехать.
Бритвин, ведавший казной, расплатился наличными и взял ишака за повод.
Когда Полуян отошел от продавца, к нему приблизился молодой крепкий
парень. Глаза быстрые, бегающие. Руки в карманах. Что там — оружие?
Граната, пистолет или нож?
— Слушай, — сказал он, глядя почему-то в сторону, — патроны есть?
Полуян сделал вид, будто не уловил вопросительной интонации. Сказал,
понизив голос:
— Если есть автоматные, возьму целый цинк.
— Э, — парень был явно разочарован, — сам думал у тебя купить...
Полуян понимающе кивнул.
— И я ищу.
Они разошлись. Парень, вихляя задом, обтянутым потертыми джинсами, не
вынимая рук из карманов, отошел в сторону.
Некоторое время спустя он снова очутился возле Полуяна. Подтолкнул его
локтем в бок.
— А я тебе патроны нашел. Возьму немного — пять процентов.
— Спасибо, друг, — Полуян в свою очередь подтолкнул парня локтем. --
Уже купил.
Парень отошел, потолкался в толпе и снова возник возле Полуяна.
— Может пистолет нужен? Макаров, Стечкин, ТТ?
В это время к ним подошли Бритвин и Таран. Каждый вел в поводу по
ишаку. И парень поспешил отойти. Лишние свидетели его пугали.
Они еще потолкались на торжище и к паре ишаков прибавили двух новых.
Прощаясь с Аббасом, Полуян протянул ему бумажку в пятьдесят рублей. Тот взял
ее, поднес к губам, и, не касаясь самих денег, сделал вид, будто поцеловал
банкноту
Спасибо вам, уважаемый, — сказал он Тарану. — Не потрудившись, нельзя
обладать сокровищем желания. Ибо сказано, что нет богатства без мужей, и нет
истинных мужей без доброты.
Они распрощались, пожав друг другу руки.
7.
Пресс-конференцию для иностранных и российских журналистов,
аккредитованных при штабе направления, генерал Шалманов решил провести в
палатке, которую по размерам можно было именовать шатром. Здесь размещалась
полевая столовая армейского штаба. Палатка, судя по всему, за срок своей
службы видала виды: ее парусина, при рождении имевшая цвет хаки, выцвела от
дождей и солнца, стала серой.
Внутри в несколько рядов солдаты расставили легкие стулья для гостей.
Те себя ждать не заставили. За десять минут до времени, назначенного
Шалмановым, стол, за которым он должен был сидеть, заняли микрофоны разных
форм и марок, плотно притиснутые друг к другу.
Генерал вошел в шатер быстрым шагом. Проходя через проем полога, он
слегка нагнулся, потом выпрямился и внимательно оглядел собравшихся. Сказал,
громко обращаясь ко всем сразу:
— Здравствуйте.
Не ожидая ответа — журналисты не солдаты — направился к столу и сел.
Легкий алюминиевый стульчик, приняв его вес, скрипнул.
Шум в шатре сразу стих, и все устремили взгляды на генерала. Участники
пресс-конференции знали, что на встречу отпущено сорок минут и терять
понапрасну время журналисты не хотели.
Шалманов достал из кармана стеклянную баночку из-под майонеза, закрытую
крышкой, и поставил перед собой. В банке шевелились крупные черные тараканы.
Засверкали блицы фотоаппаратов, зашипели видеокамеры. Все понимали, что
просто так генерал с собой тараканов не носит, и им он явно отводил какой-то
особый смысл.
— Уважаемые и неуважаемые представители прессы...
Под шатром прошел шумок: к подобному обращению к себе на публике
журналисты не привыкли и кого-то слова генерала шокировали. Но Шалманов
успокаивающе поднял руку.
— Если вы хотите полной откровенности, господа, иначе я обратиться к
вам и не могу. Если вас моя честность не устраивает, я всех тут же назову
уважаемыми, и мы прекратим разговор. Ну как?
— Говорите, — раздалось несколько ободряющих голосов.
— Вы с удивлением смотрите на эту баночку, — Шалманов приподнял ее и
снова поставил на стол. — Попытаюсь объяснить, почему я ее захватил с
собой. Мне хотелось, чтобы вы увидели тех, кто вместо людей заселит землю,
если человечество ввергнет мир в ядерную катастрофу... А это может
случиться, если в России возьмут верх террористы...
Журналисты заволновались. И опять генерал успокоил их.
— Спокойно, господа. Я не угрожаю. Просто напоминаю тем из вас, кто в
свои газеты и на телевидение передает репортажи, поддерживающие бандитов
Басаева и Хаттаба, что Россия великая ядерная держава. Термоядерный джинн у
нас до сих пор заперт в надежной бутылке. Но к этому сосуду во всем мире
давно тянутся руки разного рода фанатиков. Я редко смотрю кинобоевики. Вы их
видели больше меня. Тогда постарайтесь вспомнить, сколько в США вышло
фильмов о том, как террористы пытаются завладеть ракетно-ядерным оружием. К
чему может привести один только атомный взрыв, вы хорошо представляете сами.
А сегодня атомное оружие есть не только у России и США. Им обладают Англия и
Франция, Китай, Индия, Пакистан. Судьба мира сегодня решается здесь, у
подножия Кавказских гор. Нравится это вам или нет, посмотрите на тех, кто
может заселить землю вместо нас с вами. Поэтому, господа, что бы вы ни
писали и ни говорили, мы доведем свое дело до конца и никому не позволим
помочь террористам спастись.
С места поднялся и задал вопрос Джек Батлер корреспондент Би-би-си,
который в своих сообщениях обязательно находил возможность подковырнуть
Шалманова в надежде, что ему однажды удастся таки выведет генерала из
равновесия. Но тот или не знал о предназначенных ему уколах, либо просто не
замечал их.
— Скажите, генерал, вы были участником чеченской войны номер один?
— Так точно.
— Видите ли вы разницу между прошлой войной и настоящей?
— Да, вижу. Первая была начата по преступному умыслу. В ее ходе была
выкована вооруженная сила сепаратистов, с которой нам пришлось столкнуться
сейчас. Вторая война вынужденная мера, поскольку речь идет об утверждении
мира на Северном Кавказе.
— Насколько я понял, вы назвали прошлую войну в Чечне преступной. Я
так вас понял?
— Да, вы поняли так.
— Но за преступления в нормальном демократическом обществе виновные
должны нести наказание...
— Согласен с вами.
— Значит ли это, что кто-то может быть привлечен к ответственности?
— Думаю, да. Суд над организаторами и вдохновителями первой войны
возможен.
— Разве история России знает такие прецеденты?
— Да, знает. За поражение в русско-японской войне судили генерала
Куропаткина.
В беседу влез стриженный под ежик господин Хофман, из германского
телевидения.
— Хасавютовскую капитуляцию России подготовил и подписал генерал
Лебедь. Как вы решите с ним?
— Господин Хофман, я вообще таких вопросов не решаю. Прерогатива
привлекать к ответственности и судить принадлежит прокуратуре и суду.
Инициатива должна исходить от общества.
— Скажите, господин генерал, — Джек Батлер старался не дать немцу
обойти себя, — все что сказано вами сейчас, было согласовано с министром
обороны, премьер-министром и президентом?
— Мистер Батлер, приглашая меня не беседу, вы и ваши коллеги просили
откровенно изложить взгляды на происходящее. Я их вам коротко изложил. А
поскольку это взгляды личные, согласовывать их я ни с кем не намеревался.
Если вам интересно узнать, что думает министр обороны, то обратитесь по
адресу: Арбатская площадь, дом два. Взгляды премьер министра можно выяснить
на Краснопресненской набережной.
— Вы не рискуете, делая такие заявления?
— Чем, службой? Может быть. Но здесь я каждый день рискую жизнью,
разве не так?
— Как вы оцениваете действия правительства в данной ситуации?
— Оно нам не мешает.
— Значит ли это, что армия заставила Кремль считаться с собой?
— В какой-то мере. Правда, куда большее значение имеет изменение
общественного мнения. Террористические акты в Центральной России заставили
население понять, что пришло время ликвидации бандитизма.
В Шалманове с удивительной органичностью сочетались замашки паренька,
выросшего во дворе рабочего поселка, где авторитет и влияние устанавливались
только на основе кулачного права, и грубоватая военная интеллигентность,
заложенная воспитателями военного училища, затем отшлифованная за годы учебы
в военной академии. Генерал никогда не стеснялся открыто выражать свое
мнение, причем умел делать это с тонкой желчностью, которая нередко доводила
до белого каления его начальников.
Сейчас он сидел выпрямившись и внимательно слушал журналистов.
— Генерал, насколько я понял, вы против переговоров?
— С террористами, да. С другими я веду их каждый день. Сегодня перед
вами встречался с муллой, с местными предпринимателями и старейшинами одного
аула.
— Это не то. Имеется в виду легитимное правительство Чечни.
— Пожалуйста. Только пусть представители такого правительства докажут,
что владеют ситуацией в Чечне. Для этого от них потребуется сдать мне
главных террористов...
— Главные — это Басаев и Хаттаб?
— В том числе и они. Для начала переговоров будет достаточно пока хотя
бы одного из них.
— Они вам нужны живыми или мертвыми?
— Живыми.
— Почему так?
— Вероятность, что кто-то из них будет убит в бою велика. Поэтому мне
нужно быть уверенным, что их арестовали и выдают те лица, которые претендуют
на право вести переговоры.
Шалманов потянулся к стакану, налил его до половины из термоса и выпил.
— Что вы пьете? — сразу же поинтересовался Батлер. .
— Не волнуйтесь, это не кока-кола. И не пепси. Я человек другого
поколения и выбрал русский квас.
8.
Вертолет, ожидая пассажиров, стоял за небольшим домом, который
прикрывал его своими стенами от возможных выстрелов со стороны гор. В облике
винтокрыла ощущалась усталость.
Оказалось что, труднее всего было затащить в "вертушку" ишаков.
Длинноухие упирались всеми четырьмя ногами, не желая переставлять их по
трапу. Их пугало огромное гулкое нутро машины, в которую люди старались их
втолкнуть. Приходилось применять силу. Таран, стоя впереди ишака на трапе,
тянул его за повод вверх, Бритвин и Столяров, упираясь руками в круп,
толкали животное сзади.
Самое смешное заключалось в том, что попав в вертолет, ишаки смирялись
и вели себя достойно, если не считать, что один из них сходу помочился
внутри машины.
— Мы готовы, — сообщил Полуян командиру экипажа.
Через мгновение машина зависла над землей, слегка опустила нос,
приподняла хвостовую балку и двинулась вперед, будто вынюхивая дорогу.
Продолжая набирать высоту, вертолет слегка накренился и повернул влево.
Лопасти несущего винта слились с сплошной серебристый круг, сверкавший над
горбатой спиной машины.
Вертолет летел над самой землей. Летчик напряженно следил за рельефом,
то подбрасывая машину вверх, чтобы перемахнуть через очередную
возвышенность, то направлял ее вниз, стараясь прижаться к верхушкам
деревьев.
Все это походило бы на аттракцион, предназначенный для увеселения
любителей острых ощущений, если бы не пулеметчик, сидевший у открытой двери,
и периодически вспыхивавшие за бортом шары тепловых ловушек. Никто не знал,
где "вертушку" могла поджидать опасность.
Ярощук, не поднимая головы, искоса оглядел спутников. Они сидели с
хмурыми сосредоточенными лицами. О чем они думали, можно было только
догадываться.
По мере того как солнце нагревало землю, болтанка усилилась, и
временами начинало казаться, что машина летит не по воздуху, а катится по
ухабистой дороге.
Горы, над которыми пролетал винтокрыл, не выглядели высокими. И это
впечатление усугубляла тень машины, которая то скатывалась по склонам
очередной гряды в лощину, то тут же легко взбегала на крутой подъем.
Приземлились в зеленой лощине, окруженной высокими грядами скал. Быстро
разгрузились. Махнули вертолету рукой и тот, прошмыгнув по земле стрекозиной
тенью, умчался на север.
— Мы прибыли, — сказал Полуян, обращаясь ко всем сразу. — Будем
располагаться. Места здесь глухие. Средняя высота над морем около трех тысяч
метров. Крупные поселения, в основном, на севере, на склонах хребтов Аржута
и Зоногох. У нас за спиной гора Тлимкапусли — высота три семьсот. Перед
нами другой пупок, чуть повыше — гора Аддала-Шухгельмеэр — четыре
пятьдесят. Дня четыре мы потопчемся здесь. Погуляем по горкам. Если это
окажется не по зубам — спускаем шины и вызываем вертолет на возврат.
Значит. Идти через перевалы на Снеговом хребте не сумеем. И еще. Люди вы
опытные, учить вас — только портить. Поэтому прошу всех постараться понять,
что ставка в деле, которое мы начинаем, не шестизначная цифра. Забудьте о
деньгах. Забудьте начисто. Ставка — шесть жизней. Моя и ваши. Каждый ход --
только с козырей. Иных карт у нас нет и не должно быть. Стрелять очередями
категорически запрещаю. Один выстрел — один "дух". Очередь в три патрона
только в момент, когда кто-то прикрывает бросок товарища.
— Командир, — сказал Столяров, — надо вынуть батарейки из телефонов.
Это аппаратура хитрая. Она даже без выхода на связь позволяет нас
запеленговать. Вряд ли нужно подставляться.
— Добро, — поддержал Полуян. — Можно было доложить мне об этом и
раньше.
Стоянку они организовали в широкой котловине, вырытой водопадом,
который в дни бурных дождей срывался с крутого отвеса. С тыла их надежно
прикрывала скала, перед ними вниз уходил пологий склон, поросший старыми
буками.
Водопад не просто вырыл глубокую и просторную яму, он приволок с высоты
и разбросал по ее краям валуны разных размеров, создав естественное
укрепление, пригодное для длительной обороны. Потребовалось лишь немного
усилий, чтобы придать крепости не достававшие ей качества.
Каждый стрелок выбрал сектор обстрела, расчистил его от бурьяна и
закрывавших обзор камней.
Солнце ушло и сразу стало зябко: горы есть горы. Здесь приход сумерек
заявляет резким похолоданием. Не даром именно горцы создали бурку — накидку
из шерсти, которая служила путникам, пастухам и воинам ложем, одеялом и
укрытием от дождя, ветра и снега.
В тихом уголке, образованном стенами скал, развели костер. Чтобы
собрать сушняк на целую ночь, им потребовалось не так уж много времени. Лес,
неухоженный, захламленный валежником и сухими ветками, был полон топлива.
Костер разгорался. Языки пламени осторожно облизывали хворост, словно
проверяя его готовность к горению. Потом огонь ярко вспыхивал, набрасывался
на сучья и с плотоядным треском начинал их пожирать.
Столяров молча и сосредоточенно ломал палки и подкидывал в костер.
Огонь оранжевыми трескучими снопами вскидывался к небу. Во тьму улетали и
тут же гасли сотни мелких блескучих искр.
Огонь, морские волны, набегающие на берег, и степной ковыль, волнуемый
ветром — это стихии, на которые человек может смотреть не уставая. Их игра
и движение умиротворяют душу, навевают думы о красивом и вечном.
От костра веяло теплотой и сухостью. А со стороны гор, к которым
сидевшие у огня люди были обращены спинами, веяло холодом снеговых вершин.
Их не было видно в этих местах: Главный кавказский хребет лежал чуть южнее,
но его ледники во многом определяли здесь погоду и климат.
Где-то в стороне от стоянки, в лесу, недовольно ухала ночная птица. Но
в ее крике не слышалось тревоги. Она просто жаловалась на свое одиночество.
Новая обстановка взбудоражила всех и никто не собирался спать. Говорили
о пустяках, не касаясь дел завтрашнего дня. Пикировались между собой.
— Ты долго служил погранцом? — спросил Бритвина Таран.
— Пятнадцать, — ответил тот.
— Суток? — спросил Таран с невинным удивлением.
— Пошел ты!
— Никак не пойму, — продолжал допрос Таран. — Как ты мог оставить
границу? Теперь, поди, все волнуются, на замке она или нет?
— Что за вопрос? Уходя, я лично закрыл замок.
— А ключ в надежных руках?
— Зачем? Я его закинул подальше. Для надежности.
Разыграть и раззадорить Бритвина оказалось не так-то просто и Таран
прекратил напрасные усилия.
Некоторое время все молчали. Потом, лежа на спине и глядя в небо,
заговорил Бритвин.
— Неужели где-то там, среди этих звезд, могут быть наши братья по
разуму?
— Если во Вселенной есть настоящие разумные существа, — отозвался
Резванов, — то вряд ли они когда-нибудь признают нас братьями.
— Это почему? — голос Бритвина прозвучал с нескрываемой обидой и
недоумением.
— Потому что в поведении человечества очень мало разумного.
— Открылась бездна, звезд полна, звездам числа нет, бездне дна, --
продекламировал Резванов.
— Сам сочинил, или как? — спросил Столяров.
— Или как, по фамилии Ломоносов.
— А я поэзию не признаю, — сказал Таран. — Лютики-цветочки. Это не
для солдата.
— Точно, — тут же согласился Резванов. — Это еще у гитлеровцев был
такой стиш. "Если ты настоящий солдат, если ты со смертью на "ты", улыбаясь
пройди через ад, сапогом растопчи цветы".
— Зачем же так? — обиделся Таран. — Я просто о том, что мне стихи не
задевают душу. Вот песни — другое дело.
— Значит ты хороших поэтов никогда не читал...
Небо над ними, по южному черное, сверкало льдистым блеском множества
звезд. От края до края широкой лентой его перепоясывал Млечный путь...
На небе еще догорали наиболее яркие звезды, а с востока в долину
вползал рассвет. Бритвин почесал колючки волос, которые быстро превращались
в рыжую бороду, зябко повел плечами и пошел собирать ишаков. Умные животные,
должно быть инстинктивно предполагали, что где-то рядом в этих горах могут
бродить хищники и потому не уходили далеко от места, на котором люди
расположились бивакам. Ишаки бродили по росистому лугу рядом с опушкой леса,
нисколько не прельщаясь буйными травами, которые росли на дальних склонах.
Бритвин, охотно принявший командование над вьючными животными, первым
делом решил дать им всем клички. Долго думать не стал, еще в вертолете он
объявил о крестинах.
— Запоминайте, называю транспортную команду по месту в строю слева
направо: Дудай, Басай, Хаттаб, Радуй.
— Отставить! — прервал его Полуян. — Ты бы этому транспорту сперва
под хвосты заглянул. Сдается мне, что Хаттаб — девица.
Все дружно грохнули.
— Не спорю, — согласился Бритвин. — Пусть будет Хаттабочка.
После скорого завтрака Полуян оглядел свою команду. Крепкие люди с
боевым опытом и готовностью к преодолению трудностей стояли перед ним
полукругом. Но Полуян знал — все они не были людьми гор. Занятия в
спортивных залах, накачанные мышцы, утренние пробежки по улицам, плаванье в
бассейне — это далеко не гарантия того, что оказавшись на высоте среди
скал, каждый будет чувствовать себя в своей тарелке.
— У нас четыре дня, — сказал Полуян и задумчиво потер подбородок. --
Вы можете костить меня, я не боюсь крепких слов. Но учтите, с этого момента
я постараюсь вымотать вас до предела. Чтобы каждый понял сам, а я точно
знал, кто на что способен.
— Кто кого, — ухмыляясь, сказал Бритвин. И не без гордости добавил.
— Как никак — десантура.
— Отлично, — согласился Полуян. — Сколько раз ты прыгал?
— Командир, у меня пятьсот соскоков.
— Это пока ничего не значит, — возразил Полуян. — Потому как падать
с высоты пяти тысяч метров, имея за плечами парашют, совсем не то же самое,
что подняться на три тысячи с вещмешком за спиной. А упасть с грузом на
горбе с десяти метров еще неприятней.
— Это точно, — подтвердил Столяров, стоявший рядом. — В Средней Азии
говорят: упадешь с верблюда — намнешь бока. Упадешь с ишака — свернешь
шею.
— Почему? — не понял Таран.
— Ишак невысокий, и если упал с него, то шмякнешься башкой о землю. А
пока летишь с верблюда успеешь собраться...
— Все, — сказал Полуян, — Теперь, за мной!
Сразу от тропы, на которой они стояли, начинался крутой подъем на склон
горы. Издали он казался живописным и на фотографии несомненно выглядел бы
удивительно эффективно. Но сейчас, когда по этому склону предстояло
подниматься к вершине, каждому сразу стала ясна сложность предстоявшей
задачи. Кусты кизила росли тесно, их переплели гибкие стебли колючих лиан,
делая заросли непроходимыми. Значит, чтобы подняться к водоразделу,
следовало расчистить дорогу вверх.
— Начнем рубить кусты? — спросил Бритвин.
— И установим указатель, чтобы было всем видно, куда мы двинулись?
Так?
Теперь Полуян уже не сомневался, что в группе только они вдвоем с
Резвановым до конца, пожалуй, представляют себе, что такое горы. Всем
остальным это надо было еще понять на собственном опыте. И это несмотря на
то, что, к примеру, тот же Гера Таран, по его же словам, пару раз бегал в
горы с Резвановым, да и Столеров с Бритвиным на говоря уже о Ярощуке, тоже
не по гладкому асфальту ходили. Но тогда все были не те горы, с которыми
теперь все они имели дело. Это и беспокоило в первую очередь командира
группы Полуяна. К человеку, который не знает гор, они не бывают
доброжелательными. Крутизна склонов требует максимальных физических усилий,
поскольку по мере того, как люди станут подниматься все выше и выше,
разрежение воздуха будет увеличиваться и утомление может оказаться
неодолимым.
Место для подъема они нашли, пройдя по тропе почти два километра. Здесь
кусты расступились, открыв свободное пространство.
Солнце уже выползло из-за дальнего хребта на востоке и тени, лежавшие в
глубоких складках гор, растворились в жарком свете дня.
Полуян, не переходя на бег, ускоренным шагом двинулся вверх по склону.
Под ногами зашуршала щебенка, а там, где росла трава, не просохшая от росы,
подошвы скользили по ней, сбивая с темпа.
Уже через десять минут Полуян почувствовал, как между лопаток по спине
скользнула первая струйка пота. Хотелось обернуться и посмотреть, как
держатся его товарищи, но он не позволил себе этого сделать.
Путь к водоразделу занял более часа. На гребне, откуда открывался вид
во все стороны, Полуян остановился, глубоко вдохнул и вдруг ощутил, что
земля под ногами качнулась, словно палуба корабля. Он инстинктивно расставил
ноги. "А ведь я думал, что сохраняю отличную форму", — с раздражением
отметил про себя.
— Отдых! — сказал он и дал отмашку рукой.
Ярощук опустился на землю, лег на спину, но тут же снова сел. Ему было
тоже не по себе. Он посмотрел на Полуяна смущенно.
— Должно быть, утром съел что-то не то. — Он коснулся рукой горла. --
Тошнит и кружится голова. Похоже, отравился.
Таран обычно сдержанный рассмеялся.
— А я в порядке. Завтрак был нормальный.
Полуян положил ему руку на плечо.
— Не надо, лучше приляг.
— Зачем? — Таран опять засмеялся. — Да я еще столько же отмотаю.
— Я сказал: лечь!
Неожиданно лицо Тарана посерело, и он стал оседать. Полуян успел
подхватить его и опустил на камни. Тот, посидев немного, быстро вскочил,
отошел в сторону, оперся рукой о камень, поросший сизым лишайником, опустил
голову и застонал. Его тошнило. Желудок был уже пуст, но спазмы сотрясали
человека, словно его внутренности стремились вырваться наружу.
Через некоторое время обессиленный Таран вернулся на место, где до того
сидел, опустился на землю и лег на спину.
— Я облажался, верно?
— Не бери в голову. Это с тобой познакомились горы, — успокоил его
Полуян. — И с первого раза ты им не очень понравился. — Он повернулся к
Бритвину. — Как ты?
— Все хоккей.
— Сто двадцать плюс сорок девять, сколько будет? Быстро!
— Сколько, сколько?
— Сто двадцать плюс сорок девять.
— Во, Баб-эль-Мандеб! Не могу сообразить...
— И это тоже горы...
9.
— Амер! — радист Салим смотрел на Хаттаба большими вытаращенными
глазами. — Есть сообщение от Джохара.
Хаттаб, полулежавший на ковре, раскинутом в развалинах дома, которому
война сохранила крышу, приподнялся и сел. Он только что плотно пообедал,
пища удобно расположилась в желудке и командира боевиков тянуло ко сну.
Однако любое сообщение, поступавшее со стороны федералов, Хаттаб воспринимал
максимально серьезно. Только он один решал, какую ценность содержит
информация и как ей воспользоваться, поэтому даже желание поспать не могло
преодолеть необходимости выслушать то, о чем сообщает один из лучших агентов
Басаева учитель чеченского языка Рамазан, взявший себе псевд...
