Стивен Кинг. Противостояние
страница №11
...ри, - то это, наверное, былихорошие сны". Хотя он не мог вспомнить ни одного из них. Чувствовал себя
он отлично, и в нем жила уверенность, что нынешний день будет очень
хорошим. Он сложил спальный мешок, затолкал его в рюкзак... и вдруг замер.
На цементных ступеньках отпечатались следы, ведущие к лужайке. Трава,
по которой прошли чьи-то ноги, была слегка примята. Ларри был городским
парнем и никогда не увлекался романами Джеймса Фенимора Купера об
охотниках-следопытах, но нужно быть слепым, подумал он, чтобы не понять,
что следы оставлены двумя парами ног: одни большие, вторые маленькие.
Наверное, среди ночи они подходили и рассматривали его спящего. Это
рассердило Ларри. Он никогда не одобрял подобный способ изучения, и в душу
его закрался легкий страх.
"Если они не покажутся в самое ближайшее время сами, - подумал Ларри,
- я найду их и вытащу на свет божий". Хотя эта мысль была не слишком
ободряющей. Не мешкая более, Ларри взвалил рюкзак на плечи и тронулся в
путь.
К обеду он добрался до шоссе 1 в Уэльсе. Там он повернул на юг.
Доставая на ходу из кармана сигареты, он выронил монетку, которую и нашел
двадцать минут спустя Джо, уставившийся на находку так, будто перед ним
был магический кристалл. Затем он спрятал монетку за щеку, и никакие
уговоры Надин выплюнуть ее не возымели действия.
Двумя милями дальше по трассе Ларри в первый раз увидел его -
большого синего зверя, спокойного и ленивого в этот солнечный день. Он
полностью отличался от Тихого или Атлантического океанов. Здесь вода была
совершенно голубой, с кобальтовым оттенком, и волны неторопливо набегали
на берег, разбиваясь о скалы. Они пенились у кромки земли, подобно
взбитому яичному белку. Негромко шумел ветер.
Ларри слез с велосипеда и медленно подошел в океану, ощущал восторг,
который невозможно выразить словами. Он был здесь, он сумел добраться до
места, за которым дальше - только море. Здесь была самая восточная точка.
Здесь кончалась суша.
Он шел, зачерпывая башмаками воду. В синее небо с криками взмывали
чайки. Ларри никогда не доводилось видеть столько птиц одновременно. Ему
вдруг пришло в голову, что, несмотря на белоснежное оперение, чайки -
парии, питающиеся падалью и мертвечиной. Мысль была неприятной, но Ларри
никак не мог выбросить ее из головы.
Итак, он стоит на краю земли.
Ларри сел на скале, свесив вниз ноги. Ему было немного не по себе.
Так он просидел около получаса. Прохладный бриз разбудил в нем аппетит, и
он встал и направился к рюкзаку, лежащему у обочины шоссе. Всей кожей он
ощущал свежесть и прилив бодрости.
Он шел, глядя в бездонное небо, и тут до его слуха донесся какой-то
звук, и Ларри с ужасом понял, что это стонет человек.
Он перевел глаза на шоссе и увидел мальчика, бегущего ему наперерез.
В руке мальчик держал длинный нож. Сзади за мальчиком бежала женщина.
Ларри заметил, что она бледна и что ее глаза обведены темными кругами.
- Джо! - крикнула женщина и побежала еще быстрее, чем прежде.
Джо тем временем приближался к Ларри. На лице его играла мерзкая
улыбка, а нож, занесенный высоко над головой, сверкал на солнце.
"Он торопится, чтобы убить меня, - подумал Ларри с неожиданной
уверенностью. - Этот мальчик... разве я сделал ему что-нибудь плохое?"
- Джо! - простонала женщина высоким сдавленным голосом. Расстояние
между Ларри и Джо сокращалось.
Ларри вспомнил, что оставил пистолет рядом с велосипедом, и тут
мальчик оказался совсем рядом.
Первый же взмах ножа вывел Ларри из сковавшего его от неожиданности
оцепенения. Отступив назад, он размахнулся правой ногой и сильно ударил
мальчика по коленной чашечке. Ударил - и тут же почувствовал жалость:
мальчишка отлетел в сторону и упал, а ведь он был совсем еще ребенком.
Ларри никогда до этого не бил детей.
- Джо! - продолжала кричать Надин. Она бежала, спотыкаясь, и ее
когда-то белая блузка была покрыта густым слоем придорожной пыли. - Не
бейте его! Он всего лишь маленький мальчик! Пожалуйста, не бейте его!
Джо упал на спину, раскинув руки и ноги в стороны. Сделав к мальчику
шаг, Ларри наступил ногой на запястье правой руки, прижимая ее к земле...
- Выбрось эту гадость, малыш.
У Джо задрожали губы. Китайские глаза с ненавистью буравили Ларри. У
Ларри возникло ощущение, что под его ногой не мальчишеская кисть, а
извивающаяся ядовитая змея. Джо безуспешно пытался вырваться. Присев, он
попытался укусить Ларри за ногу сквозь мокрую задубевшую ткань джинсов.
Ларри сильно прижал ногой руку мальчика, и тот заплакал - не от боли, а от
бессильной ярости.
- Выбрось это, малыш.
Неизвестно, чем дело кончилось бы, но тут рядом с Ларри и Джо
оказалась запыхавшаяся Надин.
Не глядя в сторону Ларри, она опустилась на колени и ласково, но
настойчиво сказала:
- Выбрось нож!
Мальчик быстрым движением, словно собака, потерся об ее ногу и снова
принялся вырываться. Ларри с трудом удерживал равновесие. Надин попыталась
остановить мальчика, но тот зарычал, и Ларри пришло в голову, что если Джо
сумеет вырваться, то набросится на нее первую.
- Вы-брось нож! - по слогам произнесла Надин.
Мальчик завыл. Слезы текли из его глаз, размазывая по щекам грязь.
- Мы бросим тебя, Джо. Я брошу тебя. Я уйду с ним. Я сделаю это, если
ты будешь так себя вести.
Ларри почувствовал сквозь подошву, что рука мальчика в последний раз
напряглась - и обмякла. В его глазах сверкала ненависть и злоба. Внутри у
Ларри все похолодело.
Женщина продолжала тихо говорить. Никто не причинит ему зла. Никто не
ударит его. Никто не бросит его. Если он выпустит из руки нож, все захотят
дружить с ним.
Мальчик разжал руку и затих, глядя в небо. Ларри снял с его руки ногу
и быстрым движением поднял нож. Затем он размахнулся и зашвырнул нож
далеко в океан. Глаза Джо проводили сверкающее лезвие, и он издал долгий,
протяжный вопль. Нож ударился об скалу и скрылся в воде.
Ларри повернулся лицом к новым знакомым. Женщина смотрела на него; ее
щеки порозовели от гнева. В темных глазах легко читался упрек.
Ларри мысленно принялся оправдываться (скорее перед собой, чем перед
ней): "Я должен был сделать это, послушайте, леди, это не моя вина", - но
ее глаза кричали другое: "Вы не слишком добрый человек".
Поэтому он решил промолчать. Ситуация говорила сама за себя, и его
действия были спровоцированы действиями мальчика. Более того, все могло
окончиться гораздо хуже. Чертов мальчишка мог ранить и даже убить его!
Женщина, не меняя выражения лица, сказала:
- Я Надин Кросс. Это Джо. Я счастлива встрече с вами.
- Ларри Андервуд.
Они пожали друг другу руки и одновременно рассмеялись, почувствовав
абсурдность ситуации.
- Давайте вернемся к дороге, - предложила Надин.
Плечом к плечу они двинулись к шоссе. Через несколько шагов Ларри
оглянулся через плечо на Джо. Мальчик все еще сидел на земле, будто не
замечая, что Ларри и Надин куда-то направляются.
- Он придет, - тихо сказала Надин.
- Вы уверены?
- Вполне.
Они оказались у места, где Ларри оставил велосипед. Женщина
приветливо посмотрела на Ларри.
- Давайте присядем? - спросила она.
- С удовольствием.
Они сели прямо на землю, лицом к лицу. Немного погодя, к ним
присоединился и Джо. Он сел поодаль от Ларри. Ларри посмотрел на мальчика,
затем перевел взгляд на Надин.
- Я знаю, что вы вдвоем все время преследуете меня.
- Вы знаете это? Да. Мне кажется, вы должны были это заметить.
- И давно?
- Уже два дня. Мы увидели вас возле большого белого дома в Эпсоме. -
Она заметила на его лице удивление, и поспешила добавить: - Вы не могли
видеть нас. Вы спали.
Он кивнул:
- Да, прошлой ночью вы вдвоем подходили, чтобы повнимательнее
рассмотреть меня, когда я спал на крыльце. Наверное, рассчитывали
обнаружить рога и хвост?
- Это все Джо, - с неловкостью в голосе сказала Надин. - Я пошла
следом, когда обнаружила, что он ушел. А как вы узнали?
- Вы оставили на ступеньках следы.
- Ох.
Она изучающе посмотрела на Ларри, но он не отвел взгляд.
- Пожалуйста, не сердитесь на нас. Я понимаю, что это звучит глупо
после попытки Джо убить вас, но Джо не виноват.
- Его действительно зовут Джо?
- Нет. Просто мне нравится так его называть.
- И откуда это прелестное дитя?
- Я нашла его больного на пороге его дома в Роквее. Он не
разговаривает. Он только воет и стонет. До сегодняшнего дня я могла
управлять им. Но я... я устала, как видите, и... - она вздохнула. - Сперва
мне пришлось одеть его. На нем были только плавки... Боже, как я устала от
необходимости постоянно находиться в напряжении! - она помолчала. - Мне бы
хотелось, чтобы вы взяли нас с собой. Думаю, это было бы единственно
правильным решением.
Ларри подумал, что бы Надин сказала, если бы он рассказал ей о
предыдущей женщине, которая пожелала идти вместе с ним.
- Я сам не знаю, куда иду, - ответил он. - Я вышел из Нью-Йорк Сити.
Тогда мне хотелось найти симпатичный домик на побережье и пожить там до
октября. Но чем дольше я иду, тем больше мне хочется встречаться с другими
людьми. Чем дольше я иду, тем больше все происходящее убивает меня.
Он говорил запинаясь, с трудом выражая свои мысли.
- Другими словами, вы останавливались возле разных домов в поисках
людей?
- Да, именно так.
- Что ж, вы ведь нашли нас. Это только начало.
- Скорее это вы нашли меня. Надин, меня беспокоит этот мальчик. То,
что я выбросил его нож, еще не все. В мире существует множество других
ножей, которые только и ждут, чтобы их кто-нибудь взял в руки.
- Да.
- Не хочу показаться жестоким... - он замолчал, надеясь, что Надин
поймет его без слов, но она ничего не сказала и только внимательно
посмотрела Ларри прямо в глаза.
- Надин, вы согласны оставить его?
- Я не могу сделать этого, - тихо сказала Надин. - Я понимаю, что
существует опасность, и что эта опасность в первую очередь имеет отношение
к вам. Он ревнив и подозрителен. Он боится, что вы станете для меня
важнее, чем он. Он, безусловно, может попытаться... попытаться напасть на
вас, если вы не сумеете подружиться с ним или, по крайней мере, доказать,
что не причините ему зла... Но если я брошу его, это будет равносильно
убийству. Я не хочу этого. Слишком многие умерли, чтобы допускать чью-то
смерть.
- Но если он ночью перережет мне горло, в этом будет и ваша вина.
Она беспомощно склонила голову.
Стараясь говорить как можно тише, чтобы услышала только Надин (Ларри
не знал, понимает ли Джо, не сводящий с них глаз, о чем они говорят),
Ларри произнес:
- Он несомненно сделал бы это прошлой ночью, если бы вы не подоспели
вовремя. Разве не так?
Так же тихо она ответила:
- Да, это могло случиться.
- Здравствуй, добрый Дед Мороз? - невесело рассмеялся Ларри.
Надин подняла на него глаза:
- Я хочу пойти с вами, Ларри, но не могу бросить Джо. Так что
решайте.
- Это непросто.
- В последнее время вообще все непросто.
Ларри задумался. Джо, сидя на траве, не сводил с него своих
зеленоватых глаз. Позади умиротворяюще шумел океан.
- Хорошо, - сказал наконец Ларри. - Вы, безусловно, весьма
опрометчивы, но... хорошо.
- Спасибо, - произнесла с чувством Надин. - Я сумею держать его в
узде.
- Не хотелось бы, чтобы он убил меня.
- Это лежало бы на моей душе до конца моих дней. Но этого не
случится.
И Надин вдруг почувствовала странную уверенность в своих собственных
словах. Никто никого не убьет. Никогда.
Они решили переночевать на чистеньком песчаном городском пляже. Ларри
развел большой костер. Джо сел поближе к огню и принялся подбрасывать в
костер маленькие шепки. Он старался не приближаться к Ларри.
Ларри достал из рюкзака гитару.
- Вы умеете играть? - спросила Надин.
Не отвечая, Ларри принялся наигрывать популярную несколько лет назад
мелодию. Затем, будто что-то вспомнив, оборвал сам себя и запел,
аккомпанируя себе, песню из альбома фолк-группы "Электа". Джо встал и
нерешительно приблизился к Ларри. На губах его бродила улыбка. Тем
временем Ларри дошел до последнего куплета и, забыв слова, еще раз
повторил первый - старый проверенный трюк всех певцов.
Когда музыка стихла, Надин рассмеялась и захлопала в ладоши. Джо
запрыгал на песке в порыве радостного возбуждения. Ларри не верил своим
глазам: в мальчике произошли разительные перемены, а потребовалось для
этого совсем немного.
Музыка облагораживает души.
Да, он не думал, что все окажется так просто. Джо указал на него
рукой, и Надин сказала:
- Он хочет, чтобы вы сыграли что-нибудь еще. Это было чудесно. Я даже
почувствовала себя лучше. Гораздо лучше.
И он играл - фолк и диско, и старый добрый рок-н-ролл, и свои
собственные песни, и буги-вуги, и песню, которую любил больше всего -
"Пробуждение" Джоди Рейнольдса.
- Все, больше не могу, - сказал он, закончив, обращаясь к Джо,
неподвижно стоящему за спиной. - Мои пальцы.
В подтверждение он поднял пальцы вверх, показывая следы от струн.
Мальчик протянул вперед руки.
Ларри помедлил, затем протянул Джо гитару.
- Нужно много учиться, - сказал он.
То, что произошло потом, стало наиболее невероятным событием, с
которым ему приходилось до сих пор сталкиваться. Аккомпанируя себе, Джо
запел, вернее, завыл "Джим Денди". Было совершенно ясно, что до сих пор
ему не приходилось держать гитару в руках; едва прижатые струны
дребезжали, то и дело раздавались фальшивые ноты, он не успевал вовремя
менять гармонию, но Джо сумел безукоризненно точно скопировать то, что
перед этим делал Ларри.
Закончив, Джо перевел недоумевающий взгляд на свои руки, будто
пытаясь понять, как они сумели изобразить нечто подобное музыке Ларри.
Будто со стороны, Ларри услышал свои собственные слова:
- Ты просто не до конца прижимал струны, вот и все. Нужно
тренироваться, чтобы на кончиках пальцев образовались мозоли.
Пока он говорил, Джо не сводил с него взгляда, хотя Ларри не был
уверен, понимает ли его мальчик. Он повернулся к Надин:
- Вы не знаете, умел он это делать раньше?
- Нет. Я удивлена не меньше вас. Это... это гениально, правда?
Ларри кивнул. Тем временем мальчик заиграл "Все в порядке, мама",
почти точно повторяя все нюансы исполнения Ларри. И хотя непривычные
пальцы иногда соскальзывали со струн, мелодия без сомнения была узнаваема.
- Постой, дай я покажу тебе, - сказал Ларри и протянул руку за
гитарой. В глазах Джо тут же вспыхнул гнев. Ларри подумал, что мальчик не
может простить ему брошенный в океан нож. Он все же попытался взять
гитару, но Джо отодвинулся.
- Хорошо, - сказал Ларри. - Она твоя. Когда захочешь, чтобы я дал
тебе урок, скажешь.
Мальчик издал восторженный вопль и помчался по пляжу, размахивая
гитарой над головой.
- Он разобьет ее к чертовой матери, - вздохнул Ларри.
- Нет, - ответила Надин. - Не думаю, что это случится.
Внезапно проснувшись среди ночи, Ларри приподнялся на локте и
огляделся. Неподалеку у костра виднелась тень Надин, спящей под двумя
одеялами. Рядом с Ларри посапывал Джо. Рукой он крепко сжимал гриф гитары.
Некоторое время Ларри всматривался в лицо спящего мальчика. Не стало ножа
- его заменила гитара. Отлично. Лучше пусть так. Гитарой, по крайней мере,
нельзя убить. Хотя, подумал Ларри, ударить можно весьма ощутимо. Подумал -
и снова провалился в сон.
Когда наутро он проснулся, Джо сидел на скале с гитарой в руках и
наигрывал "Салли с Фресно Блюз". Получалось гораздо лучше, чем накануне.
Надин проснулась двадцатью минутами позже и улыбнулась ему сияющей
улыбкой. Ларри обнаружил, что она очень недурна, и на ум ему пришла песня
Чака Берри: "Надин, дорогая, неужели это ты?"
Вслух он сказал:
- Что ж, давайте посмотрим, что у нас на завтрак.
Он развел костер, и они втроем сели поближе к огню, согреваясь после
холодной ночи. Джо сосредоточенно жевал сэндвич, так и не выпуская гитару
из рук. И дважды Ларри поймал себя на том, что улыбается мальчику, подумав
при этом, что невозможно не любить того, кто любит гитару.
Они ехали на юг и к одиннадцати часам пересекли черту городка под
названием Оганквайт. Дорогу им загородили три перевернутых грузовика,
возле которых лежало нечто, что при наличии воображения можно было назвать
человеческими останками. Последние десять жарких дней сделали свое черное
дело. Вокруг стоял запах разложившейся мертвечины.
Надин встревоженно оглянулась:
- А где Джо?
- Не знаю. Наверное, поехал вперед.
- Надеюсь, он не видел этого. Или видел, как вы думаете?
- Наверное, - ответил Ларри. Он подумал, что по сравнению со многими
другими, улица эта еще сравнительно пустынна. В этом городке, наверное,
сейчас можно найти никак не меньше сотни, а то и тысячи брошенных машин.
Но, конечно, лучше бы мальчику не видеть этого.
- Зачем они перегородили дорогу? - спросила Надин. - Зачем они это
сделали?
- Наверное, пытались закрыть въезд в город. Дорога с другой стороны
городка тоже, видимо, заблокирована.
- Как вы думаете, здесь есть и другие трупы?
Ларри притормозил велосипед и заглянул за ближайшую машину.
- Три.
- Что ж. Я не собираюсь смотреть на них.
Он кивнул. Они объехали грузовик. Дорога снова лежала недалеко от
моря, и становилось довольно прохладно. По обе стороны дороги тянулась
вереница летних домиков. Когда-то здесь проводили свой отпуск люди.
Странно, что привлекательного они могли найти в подобном месте.
- Не слишком-то приятное зрелище, - прошептала Надин.
- Не слишком приятное, верно, - согласился с ней Ларри, - но когда-то
все это было нашим, Надин. Когда-то все было нашим, хотя мы никогда не
бывали здесь раньше. Теперь все это ушло.
- Но не навсегда, - тихо сказала она, и Ларри оглянулся на ее ясное и
сияющее лицо. Ее глаза сияли огнем. - Я не слишком религиозна, но если бы
я имела веру, то сказала бы, что на все воля Божья. Через сто лет, а
может, через двести, все это снова станет нашим.
- Эти грузовики не сохранятся через двести лет.
- Нет, но останется дорога. Грузовики же больше не будут грузовиками.
Они станут артефактами.
- Мне кажется, вы ошибаетесь.
- Почему ошибаюсь?
- Потому что мы сейчас занимаемся поиском других людей, - сказал
Ларри. - Как вы думаете, зачем мы это делаем?
Она встревоженно посмотрела на него:
- Ну... потому что это самое правильное, что мы можем делать. Людям
нужны другие люди. Разве не поэтому?
- Да, - сказал Ларри. - Если у нас не будет друг друга, мы сойдем с
ума от одиночества. Но вот странная вещь: когда мы вместе, мы ненавидим
друг друга и сходим с ума от этой ненависти. Мы убиваем друг друга в барах
и на улицах, - он рассмеялся. Смех еще долго висел в пустом воздухе. -
Здесь нет правильного ответа. Ладно, все это не стоит выеденного яйца.
Давайте двигаться вперед - Джо уже, наверное, нас заждался.
Она еще некоторое время стояла, встревоженно глядя на Ларри, затем
села на велосипед и поехала за ним. Нет, он не прав. Не должен быть прав.
То, что он говорит - чудовищно. Чудовищно и то, что произошло. Какой во
всем этом смысл? И почему они все еще живы?
Джо ненамного оторвался от них. Ларри и Надин нашли его сидящим на
бампере голубого "Форда" и листающим женский журнал, который он где-то
раздобыл. Поравнявшись с ним, Ларри спросил:
- Поехали?
Джо отложил в сторону журнал и вместо того, чтобы встать, издал
нечленораздельный звук и указал рукой куда-то вверх. Ларри растерянно
задрал голову, решив, что мальчик видит самолет. Но Надин воскликнула:
- Не небо! Башня!
В ее голосе звучал восторг.
- Башня! Смотрите! Молодец, Джо! Если бы не ты, мы бы и не заметили!
Она подбежала к Джо и обхватила его за плечи руками, прижимая к себе.
Ларри повернулся к башне, откуда ясно виднелась сделанная большими белыми
буквами надпись:
УШЛИ В СТОВИНГТОН, В ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКИЙ ЦЕНТР
Ниже шли подробные наставления, как туда добраться. И в самом конце:
ПОКИНУЛИ ОГАНКВАЙТ 2 ИЮЛЯ 1990 ГОДА.
ГАРОЛЬД ЭМЕРИ ЛАУДЕР
ФРАНСЕЗ ГОЛДСМИТ
- Боже правый, как же это его не снесло ветром, когда он писал все
это? - восхитился Ларри.
- Эпидемиологический центр! - не обращая на него внимания,
воскликнула Надин. - Как же я до этого не додумалась? Я же читала об этом
центре в журнале несколько месяцев назад! И они ушли туда!
- Если они все еще живы!
- Все еще живы? Конечно, они живы. Когда они ушли туда, эпидемия уже
закончилась. И если кто-то из них сумел взобраться на башню, то они явно
не чувствовали себя больными.
- Во всяком случае, один из них, - шутливо поддакнул Ларри. -
Подумать только, ведь я был совсем рядом с Вермонтом!
- Прошло две недели, - глаза Надин сияли. - Как вы думаете, Ларри,
могут там, в эпидемиологическом центре, быть и другие? Ведь там знают все
о мерах предосторожности и стерилизации одежды? Ведь они должны уцелеть,
верно?
- Не знаю, - задумчиво пробормотал Ларри.
- Конечно, они уцелели, - с пафосом воскликнула Надин. Ларри еще
никогда не видел ее в таком возбуждении, даже когда в Джо внезапно
прорезались музыкальные способности. - Я уверена, что Гарольд и Франсез
нашли там множество людей, возможно, даже сотни. Нам нужно спешить. Самая
короткая дорога...
- Подождите, - сказал Ларри, дотрагиваясь до ее плеча.
- Что значит "подождите"? Вы понимаете...
- Я понимаю, что эта записка вот уже две недели ждет нас, значит,
может подождать еще немного. Мне кажется, мы можем перекусить, да и Джо
валится с ног от усталости.
Надин огляделась. Джо снова листал журнал. Под глазами у мальчика
обозначились круги.
- Вы говорили, что он был тяжело болен, - сказал Ларри, - и что вам
пришлось много странствовать... Все это оказалось не по силам бедняге.
- Вы правы... Я не подумала...
- Все что ему нужно - это хорошая еда и хороший отдых.
- Конечно. Джо, извини меня. Я не подумала.
Джо с сонным видом посмотрел на нее.
Внезапно Ларри спросил:
- Надин, вы умеете водить?
- Водить? Вы хотите знать, есть ли у меня права? Да, есть, но,
по-моему, машина - это не самый практичный способ передвижения сегодня. То
есть...
- Я не имею в виду машину, - ответил Ларри, - я говорю о мотоцикле.
Мы могли бы передвигаться быстрее, но меньше уставать.
Она с надеждой посмотрела на него:
- Да, это было бы неплохо. Я, правда, никогда не водила мотоцикл, но
если вы покажете мне...
При словах "я никогда не водила мотоцикл" в Ларри поднялась волна
раздражения.
- Конечно, - сказал он, - я покажу, но все, что я могу показать - это
то, как нужно ехать медленно, пока не придет уверенность. Медленно, очень
медленно. Мотоцикл - даже самый маленький - не терпит небрежного к себе
отношения, а я не смогу отвезти вас к врачу, если вы угодите в аварию.
- Тогда мы поступим так. Мы... Ларри, а вы до сих пор ездили на
мотоциклах? Наверное, да, иначе не добрались бы так быстро из Нью-Йорк
Сити.
- Я не могу водить мотоцикл, - сдержанно сказал Ларри. - За рулем я
нервничаю. Особенно, когда еду один.
- Ну, теперь-то вы не один, - резко возразила Надин и повернулась к
Джо. - Мы отправляемся в Вермонт, Джо! Там мы увидим других людей! Разве
это не отлично? Разве не замечательно?
Джо зевнул.
Надин сказала, что слишком возбуждена, чтобы уснуть, но все же легла
рядом с Джо. Ларри отправился в Оганквайт на поиски мотоцикла. Не найдя
того, что им нужно, он вспомнил, что видел автомагазин в Уэльсе, и что там
были разные модели мотоциклов. Он вернулся, чтобы сказать об этом Надин, и
увидел, что оба его спутника спят в тени голубого "Форда", где перед этим
Джо изучал дамский журнал.
Ларри прилег неподалеку от них, но уснуть не смог. Тогда он встал и
направился к башне, на которой они обнаружили уже известную нам надпись.
Тысячи кузнечиков прыгали под ногами. Ларри шел, наступая на них, и думал:
"Я - их эпидемия. Я - их темный человек".
Возле двери в башню он обнаружил две пустые бутылки из-под пепси-колы
и пакет с бутербродами. В другое время бутерброды давно стали бы добычей
чаек, но времена изменились, и теперь у чаек было множество другой, более
сытной еды. Ларри подцепил ногой пакет и отшвырнул его в сторону.
"Отправьте это в криминалистическую лабораторию, сержант Бриггс. Мне
кажется, преступник наконец-то совершил ошибку.
Слушаюсь, инспектор Андервуд. День, когда вы пришли работать в
Скотланд Ярд, был счастливейшим днем для всей Англии.
Глупости, сержант. Просто я исполняю свой долг".
Ларри вошел в башню - там было темно, душно и пахло мышами. Вокруг
царило запустение.
"Отметьте это в рапорте, сержант.
Безусловно, инспектор Андервуд".
На полу лежала какая-то бумажка. Ларри поднял ее. Обертка от шоколада
"Пикник". Неплохой шоколад. Кто-то любил шоколад "Пикник".
Ступеньки вели куда-то вверх, и Ларри принялся взбираться по ним.
Осторожно ступая (опасаясь наступить на крысу), Ларри поднялся почти к
самому куполу башни, где ступенки заканчивались небольшим деревянным
настилом.
"Думаю, мы найдем еще какие-нибудь улики, сержант.
Инспектор, я потрясен - вы к тому же - знаток дедуктивного метода.
Вы мне льстите, сержант".
Под куполом было еще жарче, чем внизу. Покрытые пылью окна. Одно из
окон открыто. Ларри выглянул в него. Перед ним открылся великолепный вид
на окрестности в радиусе нескольких миль.
"Гарольду приходилось, свесившись из этого окна, рисковать жизнью,
когда он писал свое послание людям. Что заставило его так рисковать,
сержант? Вот, как мне кажется, вопрос, на который необходимо найти ответ.
Но, если вы так считаете, инспектор Андервуд..."
Глядя под ноги, Ларри спустился по ступенькам. Сейчас не время ломать
ноги. У подножия лестницы что-то привлекло его внимание. Это белела
какая-то бумажка. Наклонившись, Ларри поднял ее.
Г.Л.
Л.
Ф.Г.
В сердце, пронзенном стрелой.
"Я уверен, сержант, что мы имеем дело с парочкой влюбленных".
- Повезло тебе, Гарольд, - пробормотал Ларри и вышел из башни.
В автомагазине в Уэльсе в ряд выстроились новенькие "Хонды". Надин со
страхом взирала на них. Джо ждал их на крыльце, что-то наигрывая на
гитаре.
- Послушайте, - сказал Ларри. - Уже пять часов, Надин. Не имеет ни
малейшего смысла трогаться с места до утра.
- Но ведь осталось как минимум три часа светлого времени суток! Мы не
должны сидеть, сложа руки, иначе мы упустим их!
- Если мы упустим их, значит, так тому и быть, - сказал Ларри.
Гарольд Лаудер оставил нам подробную инструкцию насчет дороги. Если он
сделал это один раз, значит, сделает и потом.
- Но...
- Я понимаю ваше нетерпение, - сказал Ларри, кладя руки на плечи
Надин и чувствуя при этом, как неведомая сила притягивает его к молодой
женщине. - Но вам еще никогда прежде не приходилось управлять мотоциклом.
- Зато я умею ездить на велосипеде. Ларри, если мы не будем терять
времени, мы сможем заночевать в Нью-Хэмпшире, и к завтрашнему вечеру
преодолеем половину пути. Мы...
- Мотоцикл - это не велосипед, черти возьми! - не выдержав, заорал
он, и на крыльце тут же стихла гитара. Он увидел, как Джо смотрит на них
через плечо, округлив глаза. Боже, как трудно с этими людьми, подумал
Ларри и рассердился еще больше.
Надин успокаивающе сказала:
- Вы обижаете меня.
Ларри почувствовал раскаяние и выпустил ее плечи.
- Извините, - сказал он.
Джо все еще смотрел на него, и Ларри почувствовал, что с таким трудом
налаженный с мальчиком контакт может оборваться в любой момент. Надин
что-то говорила.
- Что?
- Я сказала, объясните мне, чем же мотоцикл отличается от велосипеда.
Первым порывом Ларри было прикрикнуть на нее. Если вы такая умная -
идите и попробуйте. Посмотрим, как вы свернете себе шею. Но он сдержался,
думая при этом, что поступает так не только из-за мальчика.
- Это гораздо труднее, - сказал он. - Если вы потеряете равновесие,
то не сможете восстановить его так легко, как при езде на велосипеде.
Каждый из этих мотоциклов весит около трехсот пятидесяти фунтов. Для того,
чтобы управлять такой массой, нужна практика. Кроме того, есть отличия в
правилах пользования рулем. И еще нужно научиться аккуратно везти
пассажира.
- Джо? Но я думала, он поедет с вами!
- Я был бы рад этому, - сказал Ларри, - но не уверен, что он захочет.
А вы как думаете?
Надин некоторое время обеспокоенно смотрела на Джо.
- Нет, - сказала она наконец. И добавила после секундного раздумья. -
Он может даже не захотеть ехать со мной. Это может напугать его.
- Если так, вам придется заставить его. Я не могу взять его. Мне не
хотелось бы, чтобы он разбился.
- А что, это уже было с вами, Ларри? Кто-то из ваших пассажиров уже
разбивался?
- Да, - ответил Ларри. - И дама, которая со мной была тогда, сейчас
мертва.
- Она разбилась, упав с мотоцикла? - с каменным лицом уточнила Надин.
- Нет. То, что с ней произошло, можно на семьдесят процентов считать
несчастным случаем и на тридцать - самоубийством. Что бы она не хотела
получить от меня... дружбу, взаимопонимание, помощь, не знаю... она не
могла получить этогo в достаточном количестве, - его голос дрогнул от
подступивших к горлу слез. - Ее звали Рита. Рита Блэкмур. Мне бы хотелось,
чтобы с вами этого не произошло. С вами и с Джо.
- Ларри, почему вы раньше не рассказывали об этом?
- Потому что мне больно говорить о ней, - просто ответил Ларри. -
Очень больно.
И это была правда, но не вся правда. Это также был сон. Он поймал
себя на том, что хочет, чтобы Надин тоже, как и ему, снились плохие сны -
прошлой ночью, проснувшись, он услышал, как она стонет во сне. Но наутро
она ничего не сказала. А Джо? Снятся ли Джо плохие сны? Что ж, он не
знает, снятся ли им плохие сны, но бесстрашный инспектор Андервуд из
Скотланд Ярда боится снов... И если Надин не освоит мотоцикл, им придется
вернуться.
- Значит, мы поедем завтра, - сказала Надин. - А сегодня - я ваша
старательная ученица.
Он лежал под одеялом и думал, что будет, если она придет к нему после
того, как Джо уснет, или же если он придет к ней. Он страстно желал ее, и
ему казалось, что она хочет того же. С этими мыслями он и уснул.
Ему снилось, что он заблудился в пшеничном поле. Над полем царила
музыка, музыка гитары. Джо играет на гитаре. Если он найдет Джо - все
будет в порядке. И он пошел на звук, а спелые колосья пшеницы шуршали под
ногами. Звук становился все яснее, и Ларри наконец вышел к маленькому
домику с покосившимся крыльцом. Оказывается, на гитаре играл не Джо. Джо
держал его за левую руку, а Надин - за правую. Они были с ним. На гитаре
играла старая женщина, и звуки давно знакомого спиричуэлс заставили Ларри
улыбнуться. Старуха была чернокожей, и она сидела на крыльце, и Ларри
решил, что это самая старая женщина, которую он когда-либо встречал. И
было в ней что-то такое, от чего ему стало хорошо... хорошо, как бывало в
детстве, когда мать гладила его по голове и приговаривала: "Мой мальчик,
мой самый лучший в мире мальчик, самый лучший сыночек Элис Андервуд".
Старуха прекратила играть и посмотрела на них.
"Ну, вот я и в компании. Подойдите, чтобы я могла рассмотреть вас,
потому что мои глаза уже не такие зоркие, как прежде".
Рука об руку, они втроем приблизились к крыльцу. "Островок в море
пшеницы", - подумал Ларри. От домика на север тянулась пыльная дорога.
"Тебе понравилось пение старой развалины?" - спросила она Джо. И Джо,
охотно выйдя вперед, взял из ее морщинистых рук потрепанную гитару. Он
заиграл мелодию, которую слышал, блуждая среди колосьев. Только его музыка
была лучше и динамичнее, чем то, что играла старая дама.
"Клянусь небом, он отлично играет, а я - слишком стара. Мои пальцы не
так проворны, как прежде. Все этот проклятый ревматизм. Но в 1902 году я
играла в Главном Концертном зале. Я была первой негритянкой, которая
играла там, самой первой".
Надин спросила, кто она такая. Место, в котором они находились, было
совершенно необыкновенным. Отовсюду веяло покоем и прохладой. Ларри
захотелось вдруг, чтобы здесь можно было остаться навсегда - ему и его
семье. Это было хорошее место. Человек без лица не смог бы достать здесь
ни его, ни Джо, ни Надин.
"Матушка Абигайль - вот как зовут меня. Я думаю, что я - самая старая
женщина в северной Небраске, хотя до сих пор пеку свои знаменитые
бисквиты. Хорошо, что вы поспешили сюда. Мы сможем убраться отсюда раньше,
чем он доберется до нас".
На солнце набежало облако. Джо прекратил играть. Колосья за спиной -
почувствовал Ларри - вдруг стали будто выше. Но старуха, казалось, ничего
не заметила.
"Раньше, чем он доберется до нас?" - спросила Надин, и Ларри
захотелось кричать и плакать, будто так можно перечеркнуть вырвавшийся
вопрос.
"Этот черный человек. Этот слуга дьявола. Господь воздвиг преграду
между ним и нами, но никакая преграда не сможет остановить его. Поэтому мы
должны вместе бежать. В Колорадо. Господь явился мне во сне и подсказал
это. Но нам нужно торопиться, торопиться изо всех сил. Поэтому вы и
появились здесь. Другие тоже появляются".
"Нет, - холодно возразила Надин. - Мы собираемся в Вермонт, вот
так-то. Только в Вермонт - поэтому нам осталось недолго идти".
"Твоя дорога окажется длинней нашей, если ты не вырвешься из-под его
влияния, - ответила старуха во сне Ларри. - Тебя привел сюда хороший
человек, женщина. Он хочет сделать для тебя что-нибудь хорошее и нужное.
Зачем же ты отталкиваешь его?"
"Нет! Мы идем в Вермонт, в ВЕРМОНТ!"
Старуха с жалостью посмотрела на Надин. "Ты попадешь прямо в когти к
дьяволу, если не научишься видеть дальше собственного кончика носа, дочь
Евы. А если попадешь к нему в когти, то почувствуешь его ледянящий холод".
Здесь сон оборвался. Перед глазами Ларри осталась только чернота. Но
было что-то в этой черноте, что до полусмерти напугало его - что-то
холодное и мерзкое. И он понял что: это была улыбка, обнажившая кривые
белые зубы.
И тут Ларри проснулся. Наступил рассвет, и по земле полз густой
молочный туман, сквозь который едва пробивались слабые солнечные лучи.
Рядом виднелся силуэт мотоцикла.
Рядом с ним кто-то лежал, и Ларри с удивлением обнаружил, что это не
Надин, а Джо. Мальчик вздрагивал и стонал во сне, будто ему привиделся
кошмар. Ларри подумал, отличаются ли сны Джо от его собственных... И вот
он лежит на спине, всматриваясь в густой туман и обдумывая все, что ему
привиделось во сне. Джо и Надин проснулись спустя час после этого.
Когда они закончили завтрак, туман окончательно рассеялся и можно
было отправляться в путь. Не дожидаясь приглашения, Джо взгромоздился на
заднее сидение мотоцикла Ларри. Надин проводила мальчика удивленным
взглядом.
- Медленно, - в который раз повторил Ларри. - Мы не должны спешить,
чтобы не попасть в аварию.
- Прекрасно, - сказала Надин. - Тише едешь - дальше будешь.
Она улыбнулась ему, но Ларри не ответил ей улыбкой на улыбку. Что-то
очень похожее говорила Рита Блэкмур, когда они покидали Нью-Йорк Сити. Она
сказала это за два дня до смерти.
Они сделали несколько остановок, чтобы перекусить - в Эпсоне,
Конкорде и Уорнере. К вечеру, устав от напряжения, Ларри растянулся под
одеялом, и ему на сей раз даже в голову не приходило, идти или нет к
Надин, лежащей под одеялом в десяти футах от него (мальчик спал между
ними). Он тут же провалился в сон, и ему ничего не снилось.
На следующий день к обеду они добрались до Энфильда, где и решили с
полчаса передохнуть.
- Чем ты занималась раньше, Надин? - спросил Ларри. Он думал о
выражении ее глаз, когда сегодня утром Джо вдруг заговорил (он достаточно
членораздельно произнес: "Ларри, Надин, еда" и "умываться"), и поэтому
Ларри решил высказать догадку.
- Ты работала учительницей?
Она удивленно посмотрела на него.
- Да. Угадал.
- Учила малышей?
- Точно. Первый и второй классы.
Это кое-что объясняло в ее отношении к Джо. Умственно мальчик
соответствовал уровню развития семилетнего ребенка.
- А как вы угадали?
- Когда-то давно я учился у логопеда, - сказал Ларри. - Я знаю, что
это звучит как шутка, но тем не менее, это правда. Это была прекрасный
логопед. Лучший на побережье. Она исправляла дефекты речи таких, как я.
Произносила слово. Повторяла его еще и еще. И добивалась того, что ее
пациенты начинали следом за ней повторять правильно трудные для них звуки.
Так вот, когда она добивалась этого, на лице ее появлялось выражение, как
у вас, когда Джо произносит что-нибудь.
- Правда? - Надин с некоторой неловкостью улыбнулась. - Я всегда
любила малышей. Малыши - самые лучшие люди на свете.
- Весьма романтичный тезис, верно?
Она пожала плечами.
- Дети - хороший народ. Те, кто работает с ними, поневоле становятся
романтиками. И это вовсе не плохо. Ведь логопед, о котором вы рассказали,
была счастлива?
- Да, ей нравилась ее работа, - согласился Ларри. - Вы были замужем?
Тогда, раньше?
И как у него вырвалось это слово? Раньше. Всего два слога, а сколько
несут в себе.
- Замужем? Нет. Я никогда не была замужем, - Ларри показалось, что
Надин занервничала. - Я обыкновенная школьная учительница - старая дева,
выглядящая моложе своих лет, но ощущающая себя гораздо старше. Мне уже
тридцать семь.
- А где вы преподавали?
- В маленькой частной школе в Питтсфильде. Очень изысканной. Стены,
увитые плющом, и новейшее оборудование.
- Наверное, работа в школе хорошо вам удавалась?
- Да, мне кажется, что так, - просто ответила она и улыбнулась. -
Правда, сейчас это не имеет значения.
Он обнял ее за талию. Она слегка напряглась, и он почувствовал, что
она пытается высвободиться. В глазах блеснули слезы.
- Надин...
("Милая, это ты?")
- Не нужно так делать, - тихо сказала она.
- Тебе это неприятно?
- Да.
Ларри убрал руку. Она говорит неправду. Ей это приятно, но почему-то
она боится себе в этом сознаться. Иначе ее глаза не сияли бы так...
- Надин!
Она подняла на него глаза, и тут перед ними возник Джо. На лице его
была написана растерянность, и Ларри и Надин, тут же забыв о происшедшем,
пытливо принялись всматриваться в лицо мальчика.
- Леди! - сообщил Джо.
- Что? - не веря своим ушам, переспросил Ларри.
- Леди! - снова повторил Джо и кивнул куда-то назад, через плечо.
Ларри и Надин переглянулись.
Внезапно раздался чей-то голос, захлебывающийся от чувств,
обуревавших его обладательницу.
- Хвала Господу! - причитал голос. - О, хвала Господу!
Они стояли и смотрели на женщину, которая бежала через улицу к ним.
Она смеялась и плакала одновременно.
- Я счастлива видеть вас, - повторяла она. - О, как я счастлива
видеть вас, хвала Господу...
Она остановилась, и Ларри мог более внимательно рассмотреть ее. На
вид незнакомке было лет двадцать пять. Она была одета в джинсы и белую
хлопчатобумажную блузу. Лицо ее было бледным, голубые глаза - тусклыми.
Она смотрела на Ларри, Надин и Джо, будто пытаясь убедить себя, что это не
галлюцинация и перед ней стоят люди.
- Я - Ларри Андервуд, - представился Ларри. - Дама - Надин Кросс.
Мальчик - Джо. Мы рады встрече с вами.
Женщина продолжала рассматривать их, потом медленно подошла к Надин.
- Я так рада... - начала она, - ...так рада встретить вас, - она
всхлипнула. - О, Боже, вы настоящие люди?
- Да, - сказала Надин.
Женщина бросилась ей на шею и зарыдала. Надин поддерживала ее. Джо
стоял посреди улицы, держа в одной руке гитару, а другой зажимая рот.
Потом он подошел к Ларри и посмотрел ему в глаза. Ларри взял мальчика за
руку. Они стояли и молча смотрели на женщин. Вот так они встретили Люси
Сванн.
Когда они рассказали Люси, она выразила готовность идти с ними. Как и
они, она поверила в возможность найти двух других людей и, возможно, еще
кого-нибудь. Надин помогла ей разыскать в городе все необходимое, а Ларри
позаботился об еще одном мотоцикле. Кроме одежды и обуви, Люси взяла с
собой фотокарточки покойных мужа и дочери.
Они заночевали в городке Квичи, находящемся совсем рядом с Вермонтом.
Люси Сванн рассказала им свою историю, короткую и простую и ничем не
отличающуюся от множества других историй.
Ее муж заболел двадцать пятого июня. Дочь - на следующий день. Она
ухаживала за ними, как могла, надеясь, что болезнь скоро пройдет. Двадцать
седьмого, когда ее муж находился в коматозном состоянии, Энфильд оказался
отрезан от внешнего мира. Телевидение не работало. Люди умирали, как мухи.
За неделю улицы заполнились трупами, до которых никому не было дела. Рано
утром двадцать восьмого июня ее муж умер. Дочери как будто стало немного
лучше на следующее утро, но к вечеру состояние девочки резко ухудшилось.
Около одиннадцати часов она умерла. К третьему июля в городе не осталось
никого, кроме нее и старика по имени Билл Деддс. Билл тоже заболел, и
утром в День Независимости она обнаружила его мертвым на центральной
улице. Его труп был высохшим и почерневшим, как и все остальные.
- Потом я похоронила мою семью и Билла, - рассказывала Люси. - Это
заняло целый день. И я решила, что пойду в Конкорд, где живут мои
родители. Но я... так и не пошла туда, - она выжидающе посмотрела на Надин
и Ларри. - Я поступила неправильно? Вы думаете, они еще живы?
- Нет, - сказал Ларри. - Иммунитет не передается по наследству. Моя
мать... - он отвел взгляд.
- Вес и я, мы решили пожениться, - говорила Люси, - когда я окончила
колледж - в 1984 году. Мама и папа были против этого брака. Они не хотели,
чтобы я рожала ребенка, и настаивали на аборте. Но я не стала делать
этого. Мама сказала, что это конец всем ее надеждам. Папа сказал, что в
Весе нет ничего, что должно быть в настоящем мужчине и что он подонок. Но
я ответила им: "Пусть так: то, что случилось - то случилось". Мне нужен
был шанс. Вы понимаете меня?
- Да, - сказала Надин. Она сидела рядом с Люси, сочувственно глядя на
нее.
- У нас был прелестный маленький домик, и я не думала, что возможен
такой финал, - грустно сказала Люси. - Нам было хорошо втроем. Хотя это,
скорее, была заслуга Мерси, чем моя. Вес говорил, что на нашем ребенке
лежит божья благодать...
- Не надо, - сказала Надин. - Все это было раньше.
"Снова это слово, - подумал Ларри. - Короткое двусложное слово".
- Да. Все это давно прошло. Я даже начинаю привыкать. Во всяком
случае, мне так казалось, пока не начал сниться кошмарный сон.
Ларри встрепенулся:
- Сон?
Надин оглянулась на Джо. Секундой раньше мальчик завороженно смотрел
на огонь. Сейчас он не сводил взгляд с Люси, а его глаза сверкали.
- Плохой сон, кошмар, - уточнила Люси. - Хотя не всегда один и тот
же. В основном это ужасный мужчина, но я не всегда могу рассмотреть его,
потому что он мерцает и изменяется. И он постоянно скрывается в тени, -
она вздохнула. - Из-за него я боюсь спать. Хотя, возможно, теперь...
- Плохой человек! - внезапно воскликнул Джо, резко вскочив. - Плохой
человек! Плохой сон! Мне страшно! Страшно! - и он, промчавшись мимо Надин,
скрылся в темноте.
Воцарилась тишина.
- Это безумие, - начал Ларри и вдруг остановился. Все они смотрели на
него. Темнота стала внезапно еще темнее, а Люси выглядела очень испуганно.
Ларри заставил себя продолжить.
- Люси, снилось ли тебе... тебе... одно место в Небраске?
- Да, как-то раз мне приснилась старуха-негритянка, - ответила
задумчиво Люси, - но этот сон был очень коротким. Она говорила что-то
вроде "приходи повидаться со мной". Потом я вновь оказалась в Энфильде, а
потом... снова этот кошмарный человек. Потом я проснулась.
Ларри посмотрел на нее так пристально, что Люси покраснела и отвела
глаза.
Потом Ларри поискал взглядом вынырнувшего из темноты Джо.
- Джо, тебе когда-нибудь снился сон о... пшенице? О старухе? О
гитаре?
Из-за спины Надин Джо хмуро смотрел на него.
- Оставь его в покое, не мучай, - сказала Надин, и по ее лицу было
видно, что эти вопросы мучительны прежде всего для нее.
- Дом, Джо? Маленький дом с покосившимся крыльцом?
Какая-то искорка промелькнула в глазах Джо.
- Прекрати, Ларри, - сказала Надин.
- Песня, Джо? Спиричуэлс?
Джо вздрогнул всем телом и прижался к Надин. Она попыталась обнять
его, но мальчик тут же вырвался.
- Песня! - восторженно воскликнул он. - Песня! Спиричуэлс! - он
отскочил в сторону и указал сперва на Надин, потом на Ларри. - Она! Ты!
Другие!
- Другие? - спросил Ларри, но Джо снова исчез в темноте.
Люси Сванн явно была растеряна.
- Песня, - повторила она. - Я тоже помню, что была песня, - она
посмотрела на Ларри. - Почему нам снятся одни и те же сны? Кто-то пытается
таким образом воздействовать на нас?
- Не знаю, - Ларри перевел взгляд на Надин. - Тебе тоже снятся эти
сны?
- Мне не снятся никакие сны, - отрезала она и отвела глаза.
Ларри подумал: "Ты лжешь. Но почему?"
- Надин, если ты... - начал он.
- Говорю тебе, мне не снятся сны, - выкрикнула Надин почти
истерическим голосом. - Почему ты не можешь оставить меня в покое? Почему
пристаешь ко мне?
Она вскочила на ноги и быстрым шагом, почти бегом пошла в сторону от
костра.
Мгновение Люси смотрела ей вслед и потом встала.
- Я догоню ее.
- Да, лучше ты. Джо, посиди со мной, хорошо?
- Хорошо, - согласился Джо и начал перебирать струны на гитаре.
Спустя десять минут Люси и Надин вернулись. Обе плакали, заметил
Ларри, но сейчас слезы высохли, и женщины выглядели вполне успокоившимися.
- Прости меня, - сказала Надин. - Со мной иногда такое случается. Это
чисто нервное.
- Все в порядке.
К теме о снах больше никто не возвращался. Две женщины и мужчина
молча сидели у костра, слушая наигрывание на гитаре Джо, который постоянно
расширял свой репертуар. С каждым днем мальчик играл все лучше и лучше.
Вскоре все пошли спать. С одного края Ларри, с другого - Надин, между
ними - Джо и Люси.
Сперва Ларри приснился черный человек, затем старуха на крылечке
своего дома. Только во сне черный человек приближался. Он несся сквозь
стену колосьев пшеницы, втаптывая их в землю и улыбаясь при этом своей
отвратительной улыбкой. Он был все ближе, ближе...
В ужасе Ларри проснулся. Была глубокая ночь. Все остальные спали
мертвым сном. Что ж, сегодняшний сон поведал ему нечто новое. Черный
человек явился не с пустыми руками. В них он нес тело Риты Блэкмур,
покрытое мухами и жуками, смердящее, разложившееся. Это был символ,
непонятный остальным: Ларри совсем не такой хороший, каким может кое-кому
показаться; он потерял, потому что привык только брать.
Пролежав какое-то время с закрытыми глазами, Ларри вновь уснул.
Больше до утра ему так ничего и не приснилось.
- О, Боже! - беспомощно прошептала Надин. Ларри посмотрел на нее и в
порыве отчаянья чуть не заплакал. Она была бледна, как смерть, а глаза
стали сухими и пустыми.
Это происходило 19 июля, в четверть восьмого. Они ехали весь день,
делая только пятиминутные привалы, когда голод совсем обессиливал их.
Никто не жаловался на усталость, хотя даже у самого выносливого из них - у
Ларри - на теле не осталось живого места.
Они стояли перед металлическими воротами. Влево и вправо простирался
город Стовингтон, нисколько не изменившийся с момента, когда Стью Редмен
видел его в последний раз. За воротами возвышалось здание
эпидемиологического центра.
Вокруг было пустынно, тихо, безмолвно.
На воротах висела табличка, которая гласила:
СТОВИНГТОНСКИЙ ЦЕНТР КОНТРОЛЯ ЗА ЭПИДЕМИЯМИ.
ЭТО ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ!
ПОСЕТИТЕЛИ МОГУТ ПОДОЖДАТЬ НА ПРОХОДНОЙ.
Ниже висела другая табличка, и на ней наши друзья прочли следующее:
ШОССЕ 7 ДО РУТЛЕНДА
ШОССЕ 4 ДО ШАЙЛЕРВИЛЛЯ
ПО ШОССЕ 29 ДО ШОССЕ 1-87
ПО 1-97 НА ЮГ ДО 1-90
ПО 1-90 НА ЗАПАД
ВСЕ ЗДЕСЬ УМЕРЛИ
МЫ ИДЕМ НА ЗАПАД К НЕБРАСКЕ
СЛЕДУЙТЕ ЗА НАМИ
СЛЕДИТЕ ЗА УКАЗАТЕЛЯМИ
ГАРОЛЬД ЭМЕРИ ЛАУДЕР
ФРАНСЕЗ ГОЛДСМИТ
СТЬЮАРТ РЕДМЕН
ГЛЕНДОН ПЕКОТ БЕЙТМЕН
8 ИЮЛЯ 1990 ГОДА.
- Гарольд, мой мальчик, - растроганно прошептал Ларри. - Не могу
дождаться, когда пожму твою руку и угощу тебя пивом... Или шоколадом
"Пикник".
- Ларри! - испуганно взглянула на него Люси.
Надин упала в обморок.
42
Без двадцати одиннадцать она выбралась на крыльцо. Это было 20 июля.
В руках она держала чашку кофе и тарелку с гренками. Это был ежедневный в
течении многих лет ритуал, когда шкала термометра поднималась к двадцати
шести градусам. Стояло жаркое лето, самое прекрасное лето с 1955 года,
когда мамаша старухи Абигайль умерла в почтенном возрасте девяносто трех
лет от роду. Жаль, что вокруг совсем не осталось людей, чтобы вместе с ней
радоваться лету, подумала матушка Абигайль, поудобнее устраиваясь в
кресле-качалке. Да и радовались бы люди? Конечно, некоторые радовались бы
- влюбленные да старики, чьи косточки все еще ломило после недавней
холодной зимы. Но не осталось ни влюбленных, ни стариков, не осталось и
людей среднего возраста. Господь назначил человечеству тяжелое испытание.
Кое-кто мог посчитать это наказание заслуженным, но только не Матушка
Абигайль. Бог и так уже испытывал людей водой. Потом - огнем. Не ее делом
было осуждать Бога, хотя она надеялась, что Он даст ей прожить отпущенный
срок. Но, говоря об испытании, ей скорее нравился ответ, данный Господом
Моисею, когда тот спросил его: "Кто ты?" Господь тогда сказал ему: "Я тот,
кто я ЕСТЬ". Другими словами, не задавай, Моисей, лишних вопросов.
Абигайль хихикнула и откусила поджаренный хлеб, запивая кофе. В...
