Стивен Кинг. Противостояние
страница №10
... него, указывая на коробку:- Я знаю, что эта штука для маленьких мальчиков, а не для взрослых
мужчин, - сказал он. - Я знаю это, право слово, да. Папа говорил мне.
Ник пожал плечами, улыбнулся, махнул рукой. Казалось, Тома это
обрадовало.
- Это теперь мое. Мое, если я этого захочу. Ведь теперь можно
заходить в магазин и брать там все, что хочется. Право слово, верно я
говорю? И я могу не возвращать эту вещь туда, где взял ее, верно?
Ник кивнул.
- Мое! - радостно воскликнул Том и принялся доставать из коробки
крошечные паровозики, вагончики, рельсы и всякую всячину. Ник дотронулся
до плеча Тома, и тот встревоженно оглянулся:
- Что?
Взяв Тома за руку, Ник подвел его к лежащему на земле велосипеду и
указал на него. Потом на Тома. Том кивнул.
- Конечно. Это твой велосипед. А железная дорога - моя. Я не стану
брать твой велосипед, а ты - мою железную дорогу. Право слово, нет!
Ник покачал головой. Указал на себя. На велосипед. На дорогу. Сделал
рукой жест: до свидания!
Том замер. Ник выжидал. Том растерянно спросил:
- Вы собираетесь уехать, мистер?
Ник кивнул.
- Я не хочу! - всхлипнул Том, и из его голубых распахнутых глаз
хлынули слезы. - Вы мне нравитесь! Я не хочу, чтобы вы тоже уехали в
Канзас-Сити!
Ник притянул к себе Тома и обнял его. Указал на себя. На Тома. На
велосипед. Махнул рукой в сторону шоссе.
- Не понимаю, - сказал Том.
Ник, не теряя терпения, повторил все это снова. На этот раз, сделав
прощальный жест, он взял Тома за руку и повторил тот же жест рукой
бедняги.
- Хотите взять меня с собой? - спросил Том. На лице его заиграла
недоверчивая улыбка.
Ник с облегчением кивнул.
- Конечно! - заорал Том. - Том Каллен тоже уедет! Том... - Внезапно
он умолк, и выражение счастья на его лице сменилось затравленной
гримаской: - Я могу взять с собой свою железную дорогу?
Подумав мгновение, Ник утвердительно кивнул головой.
- Хорошо, - Том улыбнулся вновь. - Том Каллен уезжает.
Ник подвел его к велосипеду. Указал на Тома, затем на велосипед.
- Я никогда не ездил на таком, - сказал Том, обшаривая велосипед
глазами. - Мне кажется, я и не смогу. Том Каллен обязательно свалится с
такого велосипеда!
Но Ник, несмотря на ответ, воспрянул духом. "Я никогда не ездил на
таком" означало, что Том, в принципе, умеет ездить на велосипеде. Вопрос
просто в том, чтобы найти подходящий велосипед попроще. Конечно, это
займет сколько-нибудь времени. Но, собственно, куда им спешить? Сны - это
только сны. И все же Ник почувствовал непонятную необходимость торопиться,
чрезвычайно сильную, будто это был приказ подсознания.
Они с Томом вернулись туда, где лежали на земле игрушечные поезда и
вагончики. Ник указал рукой на них, затем улыбнулся и кивнул Тому. Том
встревоженно посмотрел на Ника, присел, сгребая игрушки поближе к себе, и
спросил:
- Вы ведь не уедете без Тома Каллена, мистер?
Ник отрицательно покачал головой.
- Отлично! - сказал Том и, утратив интерес к происходящему, вернулся
к содержимому коробки. Не отдавая себе отчета, Ник погладил Тома по
голове. Том оглянулся и радостно улыбнулся Нику. Ник улыбнулся в ответ.
Нет, он не сможет бросить беднягу одного. Это уж точно.
Был уже почти полдень, когда Ник нашел велосипед, по его мнению,
достаточно простой для Тома. Он осмотрел множество домов, гаражей и
сараев, прежде чем ему повезло. Лишь на окраине города, в старом,
полуразрушенном гараже он увидел лежащий велосипед старого типа.
"Раз повезло с чертовым велосипедом, значит, должно везти и дальше",
- подумал Ник. Велосипед, несмотря на дряхлый возраст, отлично работал.
Все болтики и винтики были на месте; шины не пропускали воздух. Самое
странное, что даже руль не скрипел, будто велосипед недавно смазывали.
Слева возле ручки красовался допотопного вида звоночек.
"Все же масло не помешает", - подумал Ник и, увидев на полке
бутылочку, снял ее и сунул в карман. Затем вывел велосипед из гаража на
улицу. Никогда еще свежий воздух не казался ему настолько приятным. Ник
крепко зажмурился, потом сел в седло и, мягко нажимая на педали, поехал к
центру городка. Велосипед действительно был в полном порядке. Это будет
своеобразным счастливым билетом для Тома... если допустить, что он
действительно умеет водить велосипед.
Оставив найденный велосипед возле своего, Ник отправился на поиски
Тома. Том дремал в тени памятника ветеранам войны.
Ник не стал будить беднягу. Он взял рюкзак и направился на поиски
продуктов в дорогу. В расположенном неподалеку продуктовом магазине он
наполнил рюкзак банками тушенки, консервированными фруктами и овощами.
Остановившись возле прилавка с консервированными бобами, он увидел, как за
окном мелькнула чья-то тень. Если бы он мог слышать, то по последующим за
этим воплям "Ура!" мог бы догадаться, что Том обнаружил предназначенный
для него велосипед. Крики и хохот Тома перемежались громкими сигналами
звонка.
Ник выглянул на улицу и увидел Тома, делающего на велосипеде круги
перед магазином. На лице его сияла довольная, почти триумфальная улыбка.
Из кармана выглядывал паровозик и несколько вагончиков из набора детской
железной дороги. Нику даже показалось, что он слышит радостные возгласы
Тома. Том увидел Ника, лихо подъехал ко входу в магазин и притормозил.
- Я действительно могу взять с собой железную дорогу?
Ник кивнул и сделал жест, означающий, что им пора покидать город.
- Мы отправляемся прямо сейчас?
Ник снова кивнул. Сделал неопределенный жест пальцами.
- В Канзас-Сити?
Ник покачал головой.
- Туда, куда захотим?
Ник кивнул. Да. Туда, куда они захотят, но откуда бы было легко
добраться до Небраски.
- Ура! - радостно воскликнул Том. - Отлично! Да! Ура!
Им удалось проехать всего около двух часов, когда с востока появилась
черная туча. Загремел гром. Гроза быстро нагоняла их, и Ник, будучи не в
состоянии слышать громовые раскаты, видел молнии, рассекающие небо. Они
сверкали так ярко, что резали глаза. Однако, когда они доехали до
перекрестка, где Ник намеревался повернуть по шоссе 64 на восток, тучи
начали рассеиваться, и небо стало приобретать желтый оттенок. Ветер тоже
утих. Ник, неизвестно почему, внезапно занервничал. Никто и никогда не
говорил ему, что одним из оставшихся у людей древнейших инстинктов, что
роднит их с животными, является способность реагировать на резкие перепады
давления.
Догнавший Ника Том схватил его за плечо. Ник посмотрел на него. Лицо
Тома было бледнее снега, а глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит.
- Торнадо! - стонал Том. - Приближается торнадо!
Ник посмотрел назад, но ничего не понял. Повернувшись к Тому, он
сделал успокаивающий жест. Но Том уже этого не видел. Он мчался на
велосипеде через лежащее рядом с дорогой поле, утопая по шею в высокой
траве.
"Чертов кретин, - сердито подумал Ник. - Ты свернешь себе шею!"
Том направлялся к сараю, стоящему на дальнем конце поля. Ник, быстро
вертя педалями, последовал за ним. Подъехав, он увидел лежащий на земле
велосипед Тома. Еще раз выругавшись про себя, Ник оглянулся через плечо, и
то, что он увидел, заставило застыть кровь в его жилах.
С запада надвигалась ужасная чернота. Это была не туча; это скорее
походило на полное отсутствие света. На первый взгляд казалось, что темный
грозовой фронт вырос с высоту на тысячу футов. К верхушке фронт
расширялся, сужаясь к основанию. Зрелище это напоминало воронку, не
касающуюся основанием пыли. Внутри воронки что-то безудержно пульсировало,
выплескивая к небу все новые клубы черных туч.
В миле от сарая виднелось здание - длинное здание синего цвета с
металлической крышей; возможно, большой гараж. Нику не дано было слышать,
как здание задрожало и завибрировало. Он увидел только, как ужасный смерч
взвился в небо, будто втягивая в себя это здание, и затем крыша
раскололась надвое. Одна половина упала на землю, другая, подхваченная
порывом ветра, устремилась в небеса. Смешно вытягивая шею, Ник следил за
этим фантастическим полетом.
"То, что я вижу, не приснится даже в самом ужасном сне, - думал Ник.
- Это не живое существо, это не может быть человеком. Это торнадо, вот что
это такое. Это торнадо, сметающее все на своем пути. Это..." Стряхнув
оцепенение, Ник бросился в сарай. Его взгляду предстал Том Каллен, и Ник
вдруг удивился, увидев его. Изумляясь необузданной стихии, он совсем забыл
о существовании Тома Каллена.
- Вниз! - стонал Том. - Скорее! Скорее! Право слово, скорее! Торнадо!
Торнадо!
И тут Ник, наконец, испугался по-настоящему. Увлекаемый Томом по
ступенькам вниз, в погреб, он ощутил вдруг странную, тревожную вибрацию.
То, что он ощущал сейчас, было почти звучащим. Будто в центре его мозга
раздался громкий вопль. Потом, спускаясь вслед за Томом вниз, Ник увидел
то, что невозможно забыть до конца своих дней: сарай под натиском стихии
затрещал, крыша его взмыла в небо, и в помещении закрутился черный
смерч-торнадо в миниатюре. Вибрация превзошла все возможные ожидания.
Том толкнул тяжелую деревянную дверь. Ник почувствовал, как запахло
сыростью. Последняя вспышка света позволила увидеть погреб, полный
крысиных трупов. Затем Том захлопнул дверь, и наши герои очутились в
кромешной тьме. Вибрация ослабла, но не утихла совсем.
Ником овладела паника, обостряющаяся темнотой. Все его чувства были
напряжены. Он чувствовал непрерывное дрожание земляного пола под ногами и
царящий в подвале запах смерти.
Том судорожно вцепился в руку Ника, прижимаясь к нему всем телом.
Бедный помешанный дрожал всем телом, и Нику казалось, что Том плачет - или
пытается заговорить с ним. При этой мысли его собственный страх немного
утих, и он обнял Тома за плечи. Так они и стояли, крепко прижимаясь друг к
другу.
Вибрация под ногами Ника усилилась; казалось, даже воздух вокруг его
лица начал дрожать и колебаться. Том еще крепче вцепился в него.
Позже Ник не мог поверить своим часам, говорящим, что они провели в
подвале каких-то пятнадцать минут, - хотя логика, безусловно,
подсказывала, что раз часы идут, значит, они не врут. Никогда прежде Ник
не ощущал так остро субъективность, пластичность времени. Казалось, они
провели в темноте час, два, три... Внезапно Ник начал осознавать, что они
с Томом в подвале не одни. Здесь были еще трупы. "Какой-то бедняга
додумался спрятать здесь свою семью, - подумал Ник, - и умер затем
естественной смертью..." Потом Ник почувствовал, что дело не в трупах. В
подвале был еще кто-то, кто-то живой, и Ник всем своим существом понял
вдруг, кто это.
Это был темнокожий человек, человек, приходивший к нему во сне;
создание, чей образ мерещился ему в эпицентре циклона.
Откуда-то... из левого или правого угла... он наблюдал за ними. И
ждал. В нужный момент он коснется их и... что? Они сойдут с ума от страха.
Именно так. Он видит их. Ник был уверен, что он видит их. Его глаза могут
видеть в темноте не хуже кошачьих - или глаз вампиров и оборотней. Как в
этих дурацкий фильмах. Как назывался этот фильм? Кажется, "Хищник"? Да,
"Хищник". Темнокожий человек в состоянии видеть такие оттенки, каких
никогда не увидит простой человеческий глаз; все, что он видит, получает в
его голове спектральную раскладку.
Сперва Ник различал, где фантазия, а где реальность, но время шло, и
ему все больше казалось, что фантазия и есть реальность. Ему чудилось, что
темнокожий дышит ему в спину.
Он сделал шаг вперед, чтобы распахнуть дверь, но Том опередил его.
Рука, сжимающая плечо Ника, внезапно разжалась. Дверь распахнулась, и
подвал залил поток белого света, такого яркого, что Ник инстинктивно
прикрыл глаза рукой. Заметив краешком глаза, что Том Каллен подымается по
ступенькам, Ник, как заводная игрушка, последовал за ним. Постепенно глаза
его привыкали к свету.
Нику показалось, что, когда они спускались, свет был не таким ярким,
и он сразу понял, почему. Вместо унесенной крыши над их головами зияло
небо. Ничем не покрытые стены сарая напоминали скелет ископаемого
животного, внутри которого стояли наши друзья.
Будто боясь, что за ними гонится дьявол, Том выскочил из сарая. Он
только один раз оглянулся расширенными от ужаса глазами. Ник же никак не
мог оторвать взгляд от входа в подвал. Там из-под ступенек выглядывала
какая-то тень, имевшая руки. Эти руки вытянутыми указательными пальцами
указывали на кучку крысиных костей в углу.
Но если кто-то и скрывался в подвале, Нику не удалось увидеть его.
Да и не хотелось.
И он последовал за Томом Калленом.
Том в растерянности стоял возле велосипеда. Ник подошел к нему и
положил руку на плечо. Том не сводил испуганного взгляда с двери, ведущей
в сарай. Даже улыбка Ника не изменила выражения на лице бедняги. Нику его
остановившийся взгляд не понравился.
- Там кто-то был, - сказал вдруг Том.
Ник холодно улыбнулся, покачав головой. Потом указал рукой на себя,
на Тома, на сарай.
- Нет, - понял его жест Том. - Не только мы. Кто-то еще. Кто-то, кто
вышел из смерча.
Ник пожал плечами.
- Мы можем уже ехать? Пожалуйста!
Ник кивнул.
Они вывели свои велосипеды на дорогу, сминая по пути высокую траву и
наблюдая разрушения, которые принес торнадо. По краям дороги валялись
поваленные телеграфные столбы с оборванными проводами. Тучи на небе
постепенно рассеивались.
Двигаясь за Томом, Ник наблюдал, как под рубашкой того играют мышцы.
"Этот парень спас мне жизнь, - подумал он. - До сегодняшнего дня я не
сталкивался со смерчем. Если бы я задержался здесь, в Мэе, как планировал
вначале, я бы давно был мертв".
Он дотронулся до плеча Тома и, когда тот оглянулся, улыбнулся ему.
"Нам нужно поискать кого-нибудь еще, - думал Ник. - Тогда этот
кто-нибудь сможет передать Тому мою признательность. И сказать, как меня
зовут. Ведь он даже не знает, как меня зовут, потому что не умеет читать".
Наконец они дошли до дороги и, оседлав велосипеды, поехали на восток.
На следующий день они позавтракали неподалеку от границы между
Оклахомой и Канзасом. Было жарко. Наступило 7 июля.
Незадолго перед их привалом на пути нашим героям встретился дорожный
указатель. Ник прочел на нем: "ВЫ ПОКИДАЕТЕ СТРАНУ ПОЛЕЙ, ОКЛАХОМУ - ВЫ
ВЪЕЗЖАЕТЕ В СТРАНУ ЛЕСОВ, ОКЛАХОМУ".
Надпись заинтересовала Тома, и он притормозил, разглядывая ее. Потом,
повернувшись к Нику, он сделал вдруг неожиданное заявление:
- Я могу прочитать это. Вы покидаете страну полей, Оклахому, вы
въезжаете в страну лесов, Оклахому. И знаете что, мистер?
Ник покачал головой.
- Я никогда в жизни не покидал Страну Полей, право слово, Том Каллен
не покидал ее. Но однажды мой отец привез меня сюда и показал эту
табличку. Он сказал, что если я хоть раз пересеку границу, он сделает из
моей шкуры барабан. Надеюсь, он не сможет поймать нас в Лесной Стране. Как
вам кажется, не поймает?
Ник отрицательно покачал головой.
- Канзас-Сити расположен в Лесной Стране?
Ник снова покачал головой.
- Но ведь мы побываем в Лесной Стране, прежде чем поедем куда-нибудь
еще, верно?
Ник кивнул.
Том несколько раз моргнул.
- Это мир?
Ник не понял. Он задумался... удивленно поднял брови... пожал
плечами... - Я имею в виду, что это место - мир? - еще раз спросил Том. -
Мы направляемся в мир, мистер? Лесная Страна - это мир?
Ник снова кивнул.
- Хорошо, - сказал Том. Мгновение он вглядывался в табличку, затем
смахнул слезу с правого глаза и взгромоздился на велосипед. - Хорошо,
тогда поехали.
Не произнеся больше ни слова, он нажал на педали и поехал по шоссе.
Ник следовал за ним.
Им удалось до темноты въехать в Канзас. После ужина усталый Том
раскапризничался: ему захотелось поиграть со своей железной дорогой. Еще
он хотел смотреть телевизор. Ехать он больше не хотел, потому что седло
натерло ему задницу.
Неподалеку от границы штата протекал ручей, на берегу которого Том и
Ник расположились на ночлег. Том заснул, едва только влез в спальный
мешок. Ник еще долго не спал, глядя на усеянное звездами небо.
Вокруг было тихо. Лишь старая ворона, усевшись на ветку, не спускала
с Ника своих маленьких черных глазок, обведенных кровавыми ободками. Было
в этой вороне что-то, что не понравилось Нику, и он, дотянувшись рукой до
лежащей на земле палки, запустил ею в ворону. Шумно захлопав крыльями, она
снялась с места и исчезла в ночи.
Ник не заметил, как уснул. Ему приснился сон: на высокой скале стоял
человек без лица, указывающий рукой на восток, и еще там была пшеница выше
человеческого роста и музыка. Только на этот раз Ник знал, что это музыка,
и знал, что играет гитара. Когда он проснулся, в его ушах все еще звучали
слова старухи: "Матушка Абигайль, так меня зовут... приходи повидаться со
мной в любое время".
К обеду этого же дня, проезжая по шоссе 160, они увидели небольшое
стадо буффало, медленно щипающее траву у обочины. Появление буффало в этих
местах для Ника оказалось полной неожиданностью.
- Что это такое? - испуганно спросил Том. - Это не коровы!
Но, поскольку Ник не умел разговаривать, а Том не умел читать, этот
вопрос так и остался без ответа. Было 8 июля 1990 года, и эту ночь они
провели в фермерском домике в сорока милях к западу от Дирхеда.
Наступило 9 июля, и они завтракали в тени старой ели во дворе
заброшенной фермы. Том, держа одной рукой сосиску, другой не переставая
играл крошечным паровозиком из своей железной дороги. И все время напевал
один и тот же мотив - припев популярной песенки. По движению губ Тома Ник
мог различить слова: "Детка, неужели ты убьешь своего парня?"
Ник пребывал в подавленном настроении и напряженно поглядывал в
сторону деревни; никогда прежде он не проклинал так свою немоту и глухоту,
создававшие множество проблем. Сложности подстерегают глухонемого на
каждом шагу. Представим, что вы останавливаете машину. За рулем, как
правило, мужчина, и он спрашивает вас, куда вы хотите, чтобы вас подвезли.
В ответ вы лезете в карман и достаете листок бумаги, на котором корявыми
буквами написано: "Привет, меня зовут Ник Андрос. Я глухонемой, о чем
очень сожалею. Я направляюсь в ...... . Спасибо, что согласились подвезти
меня. Я умею читать по губам". Если парня за рулем не раздражают
глухонемые (что тоже случается, если водитель не в духе), вы залазите в
машину и проезжаете в ней хотя бы большую часть желаемого расстояния.
Машина с ревом мчится по дороге. Машина - форма телепортации. Машина едет
по земному шару. Но сейчас вокруг нет машин, кроме тех, которые стоят на
дорогах, давно брошенные своими хозяевами. Единственным способом
перемещения остается велосипед, который, к несчастью, частенько приходит в
негодность. Тогда можно его бросить, пройти немного пешком и попытаться
найти новый. Когда нет машин, передвигаешься не быстрее муравья под
тяжестью большой ветки. Поэтому Ник полумечтал-полунадеялся, что они
наконец все же встретят кого-нибудь (надежда - единственное, что ему
оставалось), и тогда они помчатся по дороге со скоростью ветра, а
хромированный бампер автомобиля будет во все стороны разбрызгивать
солнечных зайчиков, радуя глаз. Пусть это будет самый обыкновенный
автомобиль - "Шевроле", "Понтиак", "Детройт". Ник даже не мечтал о
"Хонде", "Мазде" или "Юго". Самый обыкновенный автомобиль, а за рулем
парень, и он скажет: "Привет, ребята! Как же я рад встретить вас, мерзавцы
вы этакие! Скорее садитесь! Садитесь, и поехали отсюда как можно дальше!"
Но в этот день они так никого и не встретили. Лишь десятого июля на
их пути оказалась Джули Лори.
День был жарким и душным. Они до обеда крутили педали, а рубашки от
пота прилипали к их спинам, и они загорели, словно индейцы. И еще им было
не слишком весело из-за яблок. Зеленых яблок.
Яблоки росли на старой, полуодичавшей яблоне. Они были совсем
зелеными, но наши друзья, давно не видевшие свежих фруктов, с аппетитом
принялись за них. Ник съел два яблока и остановился, но Том съел целых
шесть, одно за другим, давясь и исходя слюной. На попытки Ника
предостеречь его Том никак не реагировал. Если Тому Каллену приходила в
голову какая-нибудь мысль, он становился упрямым, как четырехлетнее дитя.
А потом случилось неизбежное: у Тома начался понос. В животе у
бедняги урчало. Он стонал. Какое-то время он даже не мог сидеть в седле
велосипеда. Ник был совершенно бессилен чем-нибудь помочь.
К четырем часам они достигли городка Пратт, и Ник решил, что на
сегодня хватит. Том дополз до скамейки, одиноко стоящей на автобусной
остановке, расслабился и моментально уснул. Ник оставил его там и
отправился в город в поисках магазина. Еще он должен был разыскать аптеку,
взять там какие-нибудь желудочные таблетки и заставить Тома, когда тот
проснется, принять их. Несколько раз сегодня, несколько раз завтра - может
быть, понос прекратится.
Аптека оказалась совсем близко. Ник вошел в нее, и в нос ему ударил
хорошо знакомый запах больницы. На пыльных полках стояли лекарства.
Некоторые пузырьки лопнули из-за жары, источая приторный запах. И еще
кое-что почувствовал Ник в воздухе. Аромат духов. Крепких дешевеньких
духов.
Ник сделал пару шагов вперед, ища взглядом то, что ему нужно.
Таблетки лежали на второй полке справа. Ник было направился туда и тут
вдруг понял, что до сих пор никогда не видел в аптеке манекен.
Он оглянулся. То, что он видел, было Джули Лори.
Она застыла неподвижно, держа в одной руке пузырек с духами, в другой
- маленький стаканчик. Ее каштановые волосы были небрежно повязаны
шелковым шарфом, концы которого свисали за спину. На ней были одеты
короткий розовый свитер и шорты, которые без труда можно было спутать с
трусиками. Волосы украшала огромная брошь; другая такая же красовалась на
груди.
Некоторое время они с Ником, замерев, изучали друг друга. Затем
флакон с духами, выскользнув из ее пальцев, с грохотом упал на пол и
разлетелся на сотню осколков. В аптеке запахло парфюмерной лавкой.
- Боже, ты настоящий? - дрожащим голосом спросила она.
Сердце в груди Ника учащенно забилось, а в висках запульсировала
кровь.
Он кивнул.
- Ты не привидение?
Ник покачал головой.
- Тогда скажи что-нибудь. Если ты не привидение, скажи что-нибудь.
Ник приложил руку сперва на рот, затем на горло.
- Что это должно означать? - в ее голосе появились истеричные нотки.
Ник не мог слышать... но почувствовал, прочитал это в ее лице. Он хотел
шагнуть к ней, но боялся, что девушка сейчас убежит. Появление другого
человека не напугало бы ее так, как галлюцинация, коей он сейчас ей
представлялся. Боже, как же он беспомощен! Если бы ему было дано хотя бы
говорить...
Он вновь повторил свою пантомиму. Это было единственное, что он мог
делать. На этот раз она поняла.
- Ты не можешь разговаривать? Ты немой?
Ник кивнул.
Девушка издала растерянный смешок.
- Боже, ну почему, когда кто-то наконец появляется, то это
обязательно немой балбес?
Ник пожал плечами и выдавил из себя вымученную улыбку.
- Что ж, - сказала она, направляясь в нему, - ты не так плохо
выглядишь. Это уже кое-что.
Она подошла к Нику так близко, что почти коснулась грудью его груди и
взяла его за руку. Запах как минимум трех разных видов духов вперемешку с
ароматом ее тела щекотал Нику ноздри.
- Меня зовут Джули, - сказала она. - Джули Лори. А тебя? - она слегка
хихикнула. - Ты ведь не можешь сказать этого, верно? Бедняжка! Она
приблизилась к Нику еще больше. Парню стало жарко. Что за черт, подумал
он, она ведь совсем еще дитя!
Слегка отодвинувшись от Джули, Ник достал из кармана блокнот и
принялся писать. Она через плечо заглядывала в блокнот, следя за тем, что
он пишет. Ник заметил, что Джули не носит бюстгальтера. Его снова бросило
в жар. Строчки поползли вкривь и вкось.
- Ух ты! - повторила она, как будто перед ней была какая-нибудь
дрессированная обезьянка. Услышать этого Ник, разумеется, не мог, и лишь
почувствовал на своей шее ее горячее дыхание.
- Я Ник Андрос. Я глухонемой. Мы путешествуем вместе с неким Томом
Калленом, который слегка помешан. Он не умеет читать и не понимает многих
вещей, хотя они весьма просты. Мы направляемся в Небраску, потому что я
думаю, что там есть люди. Если хочешь, идем с нами.
- Конечно, - с готовностью сказала она, а потом, вспомнив, что Ник
глухонемой, добавила, тщательно выговаривая слова. - Ты умеешь читать по
губам?
Ник кивнул.
- Отлично, - сказала она. - Я рада, что здесь хоть кто-нибудь
появился, даже если это глухонемой и ненормальный. С тех пор, как здесь
никого не стало, я боюсь спать по ночам. Знаешь, две недели назад умерли
мои папа и мама. Все умерли, кроме меня. Я так одинока!
С этими словами она прижалась к Нику всем телом, но когда он, сам
того не сознавая, обнял ее, вдруг начала резко сопротивляться, вырываясь
из его рук.
Высвободившись, она отскочила в сторону. Ее глаза сверкали сухим
светом. - Эй, парень, давай займемся этим, - сказала она. - Ты довольно
мил.
Ник, не в силах поверить, уставился на Джули.
Однако она не оставляла сомнений в своих намерениях. Она пыталась
расстегнуть ему брюки; какие уж тут сомнения...
- Давай же! Я приняла таблетку. Это безопасно! - И, немного помолчав.
- Ты ведь можешь, правда? То есть, если ты не можешь разговаривать, это
ведь не значит, что ты не можешь...
Ник вытянул вперед руки, пытаясь придержать ее за плечи, но вместо
этого наткнулся на ее груди. С этой секунды он перестал соображать.
Повалив Джули на пол, он занялся тем, что было только что ему предложено.
Когда все кончилось, Ник, отряхиваясь, встал и, застегивая змейку,
подошел к двери, высматривая Тома. Тот все еще спал на скамейке. Сзади
неслышно приблизилась Джули.
- Это твой ненормальный? - спросила она.
Ник кивнул, хотя это слово ему не понравилось. "Ненормальный" звучало
слишком жестоко.
Джули начала рассказывать о себе, и Ник узнал, что ей семнадцать лет
- чуть меньше, чем ему. Ее мама и друзья всегда звали ее "ангелочком" или
"ангельским личиком", потому что она так молодо выглядит. Весь следующий
час она так много болтала, что Ник перестал понимать, когда она говорит
правду, а когда лжет... или, если угодно, фантазирует. Вероятно, она уже
давно ждала кого-нибудь, чтобы излить свою душу. Чем больше Ник смотрел на
ее беспрерывно шевелящиеся розовые губки, тем больше уставали его глаза.
Но только он переводил взгляд, чтобы посмотреть, что делает Том, ее рука
тут же касалась его плеча, заставляя снова следить за ее монологом. Она
хотела, чтобы он услышал все, ничего не пропустив. Когда так прошло
полчаса, Ник в душе начал мечтать, чтобы она передумала и отказалась ехать
в ними.
Она "тащилась" от рок-музыки и марихуаны, а также знала толк в том,
что называла "коротенькое рандеву" и "полюби папочку". У нее был дружок,
но он год назад поступил в морское училище. С тех пор Джули не видела его,
хотя все еще писала ему каждую неделю. Она и две ее подружки, Руфь
Хонингер и Мэри Бет Гух, не пропустили ни одного рок-концерта в Вихите, а
в сентябре прошлого года автостопом добрались до Канзас-Сити, чтобы
увидеть Ван Халена и Гигантов Хэви-метал на концерте. Она "потрахалась" с
басистом ансамбля и сказала, что это было "самое сильное впечатление всей
жизни"; она "кричала и плакала" в течение суток после смерти отца, а за
ним и мамы, хотя ее мать и была "грязная шлюха", а ее отцу не нравился
Ронни, ее дружок-моряк; после окончания колледжа она намеревалась стать
манекенщицей в Вихите или "отправиться в Голливуд и подписать контракт с
одной из этих компаний, которые делают "звезд", ведь я прекрасно смотрюсь
на фоне разных декораций, а Мэри Бет сказала, что поедет со мной".
Сказав это, она вдруг вспомнила, что Мэри Бед Гух умерла и, значит,
уже никогда не станет манекенщицей или "звездой"... и так далее, и тому
подобное. Это был уже не словесный поток, нет - целый шквал, который
обрушился на Ника.
Когда же поток слов начал иссякать, ибо в мире нет ничего
бесконечного - ей захотелось "заняться этим" снова. Ник покачал головой, и
она надула губы.
- Знаешь, а я ведь могу и не захотеть идти с вами, - капризно сказала
она.
Ник пожал плечами.
- Ладно, ладно, - торопливо сказала она. - Я не это имела в виду. Я
шучу.
Ник посмотрел на нее. Было в Джули что-то такое, что ему очень не
нравилось. Что-то нестабильное. Он понял вдруг, что она солгала насчет
своего возраста. Ей не было семнадцать, как не было четырнадцать или
двадцать один. Ей было столько, сколько вы бы хотели, чтобы ей было. "Ее
сексуальность, - подумал Ник, - всего лишь проявление чего-то другого...
симптом. Симптом - это слово, которое применяют к тем, кто болен, верно?
Думает ли он, что Джули больна? Наверное, да; и Ник испугался, представив,
какое впечатление она может произвести на Тома.
- Эй, твой приятель просыпается, - сказала Джули.
Да, Том действительно проснулся и сидел сейчас на скамейке, запустив
пальцы в давно нечесанные волосы и растерянно озираясь по сторонам. Ник
вспомнил о желудочных таблетках.
- Эй, парень! - с этим воплем Джули бросилась к Тому. На каждом шагу
ее грудь вздымалась, как парус. Изумление и растерянность в лице Тома
усилились. Он бросил умоляющий взгляд на Ника. Тот нехотя кивнул.
- Я Джули, - сказала девушка. - Как поживаешь, миленький?
Погруженный в мысли - и нелегкие - Ник снова вошел в аптеку, чтобы
взять лекарство для Тома.
- Нет-нет, - Том отрицательно покачал головой. - Нет, не буду. Том
Каллен не любит лекарства, право слово, они плохие на вкус.
Ник настойчиво протягивал ему таблетку, но Том продолжал качать
головой. Ник оглянулся на Джули, надеясь, что она поддержит его, но
девушка повела себя совсем странно.
- Правильно, Том, - сказала она. - Не пей таблетки, они - яд.
Ник растерянно моргнул. Она подмигнула ему, давая понять, что
пошутила. Желая убедить Тома, что таблетки не ядовиты, Ник достал еще одну
и принял ее. Тома это не убедило.
Нет-нет, Том Каллен не станет принимать яд, - сказал он, и Ник, в
душе проклиная девушку, увидел, что Том испуган. - Папа не велит. Папа
говорил, что если яд убивает крыс, то он убьет и Тома! Никакого яда!
Резко повернувшись к Джули, Ник, на мгновение заколебавшись, отвесил
ей пощечину. Том широко раскрытыми от ужаса глазами смотрел на него.
- Ты... - начала она, не в состоянии подобрать подходящие слова. Ее
лицо потемнело от гнева. - Ты мерзкий ублюдок! Это была просто шутка,
кретин! Ты не смеешь бить меня! Не смеешь, черт тебя побери!
Она бросилась на Ника, но он отшвырнул ее. Она упала на землю и
заверещала:
- Я убью тебя! Не смей трогать меня!
Раскалывалась голова. Ник достал из кармана ручку и дрожащими руками
написал печатными буквами записку. Затем вырвал листок и протянул его
Джули. Девушка оттолкнула его руку. Тогда, схватив правой рукой Джули за
шею, левой он поднес записку к ее глазам. Том с ужасом наблюдал за
происходящим.
Она воскликнула:
- Хорошо! Я прочту! Я прочту твою вонючую писульку!
Там было всего четыре слова: "Ты нам не нужна".
- Будь ты проклят! - воскликнула Джули, заливаясь слезами.
Поднявшись, она сделала несколько шагов по дороге. В ее глазах сверкала
ненависть. Ник почувствовал усталость. Почему именно она, из всех
возможных вариантов?
- Я не останусь здесь! - обернулась к нему Джули Лори. - Я ухожу. И
ты не сможешь остановить меня.
Неправда, может. Как она до сих пор этого не поняла? "Странно", -
подумал Ник. Она воспринимала все происходившее как голливудский сценарий,
в котором ей была отведена главная роль. Фильм, в котором Джули Лори,
известная также под прозвищем "ангельское личико", всегда добивалась того,
чего хотела.
Он достал из кармана револьвер и направил его Джули под ноги. Она
замерла, и по ее лицу пробежала судорога. Теперь ее взгляд изменился, и
она сама сразу стала другой, стала впервые со времени их знакомства
настоящей. В ее мир вошло нечто, с чем она не могла совладать. Пистолет.
Внезапно Ник почувствовал себя не только усталым, но и больным.
- Я не это имела в виду, - торопливо заговорила девушка. - Я сделаю
все, что ты захочешь, честное слово.
Ник сделал рукой с пистолетом жест, означающий одно: уходи.
Она повернулась и начала идти, оглядываясь через плечо. Она шла все
быстрее и быстрее, затем перешла на бег. Наконец она завернула за угол и
исчезла из виду. Ник спрятал пистолет. Он весь дрожал. Ему было настолько
не по себе, будто Джули лори была не человеком, а инопланетянкой с
враждебными намерениями.
Он оглянулся в поисках Тома, но Тома нигде не было видно.
Поиски бедняги заняли минут двадцать. Том сидел на скамейке двумя
улицами ниже. К груди он прижимал свою железную дорогу. Увидев Ника, он
начал плакать.
- Пожалуйста, не заставляй меня принимать это, не заставляй Тома
Каллана принимать яд, право слово, папа говорил, что если яд убивает крыс,
то он убьет и меня... Пожалуйста!
Ник понял, что все еще держит в руке таблетки. Он отбросил их в
сторону и показал Тому пустые ладони. Похоже, его диарея прошла сама
собой. Спасибо, Джули.
Тяжело поднявшись со скамейки, Том направился к нему.
- Извини, - повторил он. - Извини. Извини Тома Каллена.
Вместе они вернулись к главной улице... и замерли там, пораженные.
Оба велосипеда были безнадежно испорчены. Все содержимое их рюкзаков
валялось по обе стороны дороги.
Затем совсем рядом с лицом Ника что-то пролетело - Ник кожей
почувствовал это - и Том вскрикнул и бросился наутек. Ник остановился,
озираясь по сторонам в ожидании второго выстрела. Стреляли, как он понял,
из окна гостиницы. Порох опалил воротник рубашки, но сейчас это было
неважно.
Он повернулся и помчался вслед за Томом.
Он не знал, выстрелит ли Джули снова; все, что он знал - что пока ни
он, ни Том не убиты. "Мы и так в достаточной степени убиты самой жизнью",
- думал он, и это было почти правдой.
В эту ночь они спали в амбаре в трех милях севернее Пратта, и Тому
приснился кошмарный сон, из-за чего он проснулся и разбудил Ника. На
следующее утро, часам к одиннадцати, они добрались до Юки, где нашли в
местном магазинчике пару отличных велосипедов. Ник постепенно отходил от
пережитого потрясения.
Только двенадцатого июля, где-то в три часа дня Ник заметил огонек
фары. Остановившись (Ник при этом, от неожиданности не справившись с
управлением, упал с велосипеда в кювет), он пристально вгляделся в дорогу.
Огонек приближался со стороны возвышающегося неподалеку холма. Ник не
верил собственным глазам. Это был грузовичок-"пикап", и он медленно
приближался.
Подъехав, "пикап" остановился. Последней мыслью Ника перед тем, как
открылась дверца и из кабины вылез водитель, было: сейчас он увидит Джули
Лори, победно улыбающуюся. В руках у нее будет пистолет, из которого она
раньше пыталась пристрелить их, и тогда у них не останется никаких шансов
остаться в живых. Нет ничего страшнее женщины в гневе.
Однако вместо Джули они увидели сорокалетнего мужчину в широкополой
шляпе, а когда тот улыбнулся, из его глаз во все стороны разбежались
солнечные зайчики.
И сказал этот мужчина буквально следующее:
- Боже правый, как же я рад видеть вас, ребята! Скорее залезайте в
кабину, и мы уедем отсюда к чертовой матери.
Так Ник и Том встретились с Ральфом Брентнером.
41
Раскалывалась голова.
Мир перед глазами то тускнел, то вновь начинал играть красками. А
чего еще он мог хотеть, если всю последнюю неделю не было такой ночи,
чтобы его не посещал один и тот же кошмар, из-за которого он просыпался в
холодном поту?
Мысли возвращались к туннелю Линкольна. Именно туннель и снился ему.
Там все время кто-то находился позади него, но во сне это была не Рита.
Это был дьявол, и он сталкивал Ларри в пропасть с бесстрастной усмешкой на
лице. Чернокожий человек не был ожившим трупом; он был хуже, чем оживший
труп. Ларри пытался убежать от этого кошмара, но как убежишь, если
чернокожий дьявол, черный колдун, видит в темноте, как кошка? И еще
видение звало: "Иди ко мне, Ларри, иди же; мы вместе отправимся
тудааааааааа..."
Ларри чувствовал, как дыхание чернокожего опаляет его плечи; это
чувство не покидало его и после пробуждения. Впору в один прекрасный день
не проснуться вовсе!
Днем видение исчезало. Чернокожий был порождением тьмы. Днем
оставалось только Большое Одиночество, разъедающее его мозг. Днем его
мысли часто возвращались к Рите. Милая Рита, женщина-девочка. Смерть ее,
наступившая во сне, была легкой и безболезненной, и вот теперь он...
Да-да, сходит с ума. Именно так, не правда ли? Именно это с ним и
происходит. Он сходит с ума.
- Сумасшедший, - простонал он. - Боже, я становлюсь сумасшедшим.
После того, что случилось с Ритой, он не мог вести мотоцикл. Перед
ним будто возник внутренний барьер. Поэтому он шел теперь пешком - сколько
же дней? Четыре? Восемь? Девять? Он не знал.
Когда же он отказался от мотоцикла? Не вчера, и, наверное, не
позавчера, да и какое это имеет значение? Постой, это, кажется, было в
городке под названием Госсвиль, хотя и это не важно. Факт остается фактом:
он не может пользоваться мотоциклом. Велосипед тоже не для него.
Попробовав проехать пятнадцать миль, Ларри всю ночь потом корчился от боли
в суставах.
С тех пор он шел пешком. Он прошел несколько маленьких городков,
расположенных вдоль шоссе 9. Там были магазинчики, в которых стояли
новенькие мотоциклы с ключами, висящими на руле, но если он смотрел на них
слишком долго, перед глазами появлялась картина автокатастрофы и он сам,
лежащий в луже крови и обсиженный мухами. Тогда Ларри торопился уйти
подальше от магазина.
Он потерял вес - а как иначе? Он шел целыми днями напролет, от
рассвета до заката. Он не спал. Кошмар будил его задолго до четырех часов,
и он, включив фонарик, с нетерпением ждал первого луча солнца, готовый
снова тронуться в путь. Ел он теперь очень мало, хотя уже давно перестал
испытывать чувство голода. Лицо его потемнело, а глаза запали.
В тот день ему с самого утра было как-то не по себе, и увидев на
дороге старый развесистый клен, Ларри, не задумываясь, лег в его тени на
землю, решив - поскольку торопиться некуда - полежать и передохнуть.
В тени было градусов на пятнадцать прохладнее, чем на солнце, и Ларри
с блаженством потянулся. Болела голова: было трудно повернуть шею.
- Парень, ты болен, - сказал Ларри и откинувшись на теплую, пахнущую
летом землю, прикрыл глаза. Где-то неподалеку журчала вода. Звук ее манил
и успокаивал одновременно. Через минуту он встанет и подойдет к воде,
умоется и вдоволь напьется. Через минуту.
Он уснул.
Шли минуты, а сон его становился все глубже. По небу, отбрасывая на
лицо Ларри отблески, медленно катилось солнце.
Неожиданно рядом в кустах что-то зашуршало - и все тут же стихло.
Затем через некоторое время в зарослях появилась голова мальчика лет
десяти-тринадцати, слишком высокого для своих лет. Все тело мальчика было
покрыто укусами москитов и комаров, застарелыми и свежими. В правой руке
мальчик держал мясницкий нож. Лезвие было длиной не менее фута, с
заостренным концом. На гладкой стальной поверхности отражалось солнце.
Медленно и осторожно мальчик приблизился к Ларри. Голубые глаза,
слишком маленькие для детского лица, были посажены чуть наискось, что
делало мальчика похожим на китайца. Это были очень выразительные глаза, и
сейчас они выражали решимость. Мальчик поднял нож...
Женский голос тихо, но настойчиво сказал:
- Нет.
Мальчик со все еще занесенным для удара ножом повернулся на голос.
Лицо его приняло обескураженное выражение.
- Это всегда успеется, - сказал женский голос.
Мальчик помедлил, переводя взгляд с лезвия ножа на Ларри, и затем, не
скрывая разочарования, спрятал нож в висящие у пояса ножны.
Ларри так и не проснулся.
Когда же наступило пробуждение, первой мыслью Ларри было, что теперь
он наконец чувствует себя хорошо. Вслед за первой мыслью пришла вторая:
ему зверски захотелось есть. Затем настал черед третьей мысли: солнце, как
ему показалось, светит как-то необычно.
Ларри встал и с наслаждением потянулся. Похоже, он проспал почти
целые сутки. Взглянув на часы, он понял, что необычного увидел в солнечном
свете. Было двадцать минут десятого утра. В животе сильно заурчало.
Хочется есть. Вероятно, в большом белом доме найдется какая-нибудь еда. Во
всяком случае, это подсказывает его пустой желудок.
Склонившись над ручьем, Ларри вгляделся в свое отражение. Господи, ну
и грязен же он! Умывшись, он попытался кое-как отчистить одежду.
Сзади зашевелились кусты, и оттуда выглянули два зеленоватых глаза.
Глаза наблюдали за Ларри, в то время, как объект наблюдения, ни о чем не
подозревая, направился к дому. Вот он поднялся по ступеням, толкнул дверь
и исчез в полумраке холла. Тогда кусты зашевелились сильнее, и оттуда
вылез уже знакомый нам мальчик, держащий руку на рукоятке ножа.
Вслед за мальчиком показалась женщина, опирающаяся рукой на плечо
своего спутника. Высокая, приятной наружности, она с явной неохотой
покидала свое укрытие. Едва заметная в черных, как смоль, волосах, седина
делала ее еще привлекательнее. Она была из тех женщин, от которых, лишь
раз увидев их, нелегко оторвать взгляд. Если вы мужчина, то при виде ее
невольно начнете представлять, как должны выглядеть эти прекрасные волосы,
в беспорядке рассыпавшиеся на подушке после ночи страсти. Вы попытаетесь
угадать, какова она в постели. Но такая, как она, никогда не подпустит к
себе мужчину слишком близко. Она слишком горда. И она готова сколько
угодно ждать своего принца, своего единственного Мужчину.
- Подожди, - сказала она мальчику.
Тот нетерпеливо оглянулся.
- Как ты думаешь, зачем он пошел в дом?
Джо - так звали мальчика - пожал плечами, поигрывая ножом в ножнах.
- Узнаем. Когда он выйдет оттуда, просто пойдем за ним.
- Нет, Джо. Оставь это, - твердо сказала она. - Он - человек. Он
приведет нас к... - Она умолкла. К другим людям, следовало ей закончить
свою мысль. Он человек, и приведет нас к другим людям. Но она не была
уверена, это ли имеет в виду, да и вообще не знала, что имеет в виду. В
глубине души она даже жалела, что они с Джо встретили Ларри. Поэтому она
легонько потянула мальчика за руку, призывая вновь укрыться за кустами. Но
Джо сердито высвободил руку. Он не сводил глаз с большого белого дома.
Потом внезапно перепрыгнул через кусты и ничком упал на землю. Женщина -
ее звали Надин - в тревоге последовала за ним, обеспокоенная поведением
Джо. Она увидела, что он лежит с закрытыми глазами, прижимая к груди нож.
Надин села рядом, и прильнув к небольшой щели в листве, принялась
наблюдать за домом. Лицо ее, благодаря несколько отрешенному взгляду
прекрасных глаз, делало женщину похожей на рафаэлевскую Мадонну.
В течение этого дня Ларри несколько раз казалось, что его кто-то
преследует. Однако, когда он оглядывался и пытался увидеть преследующего,
перед ним была только пустая дорога. Похоже, те, кто следуют за ним, до
смерти боятся его. Поэтому сам он ничуть не был испуган. Тот, кто может
бояться старину Ларри Андервуда, который, как известно, и мухи не обидит,
вряд ли сам может быть опасен.
Отъехав от белого дома на четыре мили на найденном в сарае велосипеде
(почему-то вместе с хорошим самочувствием Ларри опять почувствовал себя в
состоянии пользоваться транспортными средствами), он притормозил,
оглянулся и крикнул:
- Эй, если здесь кто-то есть, почему бы вам не выйти? Я не причиню
вам зла.
Никакого ответа. Он стоял у обочины и ждал. Чирикнув, взмыла в небо
птица. И все. Больше никакого движения. Подождав немного, он снова
тронулся в путь.
Надин устала. Казалось, нынешний день стал самым долгим днем в ее
жизни. Дважды ей казалось, что их обнаружат, один раз неподалеку от
Страффорда, другой на границе Мэна и Нью-Хемпшира, когда он,
остановившись, окликнул их. Собственно, самой ей было безразлично, заметит
он их или нет. Этот мужчина не был сумасшедшим, как тот, кто проезжал мимо
большого белого дома десять дней назад. Тот мужчина был солдат,
вооруженный целым арсеналом разной военной амуниции. Он смеялся и плакал,
и проклинал какого-то лейтенанта Мортона, желая встретиться с ним, если
тот еще жив. Джо тоже испугался солдата, и это было для него наилучшим
выходом в той ситуации.
- Джо?
Она оглянулась.
Джо исчез.
- Джо!
Они разбили лагерь (если можно считать лагерем два стареньких одеяла)
в Бервик Грилл, в сарае позади маленького ресторанчика. Человек, за
которым они следовали, поужинал на лужайке неподалеку от них. ("Если бы мы
вышли и показались ему, Джо, возможно, он поделился бы с нами, - робко
сказала Надин своему спутнику. - То, что он ест, горячее... и очень вкусно
пахнет", однако Джо непреклонно покачал головой и даже, для пущей
убедительности, вытащил из ножен нож и улегся спать на крыльце ресторана,
положив под голову сумку).
Быстро и бесшумно вскочив, Надин бросилась к крыльцу.
Джо был там. Он стоял на противоположном конце крыльца, глядя на
спящего человека. От природы смуглый, он был почти неразличим в темноте, и
только белые кроссовки выдавали его присутствие.
Джо был из Эпсома. Именно там нашла его Надин. Сама Надин была из
Южного Барнстеда, городка в пятнадцати милях к северу от Эпсома. Когда в
ее родном городке не осталось никого живого, кроме нее, Надин отправилась
на поиски других уцелевших. Ей удалось обнаружить только Джо,
превратившегося к этому времени в маленького испуганного зверька, в любой
момент готового укусить. Он, подобно изваянию, сидел на пороге дома, где
лежали трупы его родных - отца, матери, трех братьев, старшему из которых
было лет пятнадцать. Надин показалось, что сам мальчик тоже болен. Ей
удалось разыскать в "аптечке" какие-то антибиотики, и она заставила его
принять их все, считая, что, если ему суждено выжить, то большого вреда
она ему не причинит. Ей повезло. Мальчик выжил. И поверил ей. Но только
ей, и никому больше. Теперь, когда она просыпалась по утрам, он всегда был
рядом. Вместе они добрались до большого белого дома. Надин назвала
мальчика Джо. На самом деле его звали иначе, но Надин, по профессии
учительница, просто привыкла звать любую незнакомую девочку Джейн, а
мальчика Джо. Только Джо был каким-то странным. Сперва он захотел убить
солдата, проклинающего лейтенанта Мортона, а теперь этого человека. Надин
давно могла бы забрать у Джо нож, но боялась обидеть этим мальчика, у
которого нож был чем-то вроде талисмана.
Теперь этот нож был занесен над головой спящего человека.
Забыв об осторожности, Надин бросилась к Джо, однако тот этого не
заметил. Сейчас он был весь в своем внутреннем мире. Тогда Надин схватила
его за руку и резко дернула вниз.
Джо вскрикнул. Потревоженный этим звуком, Ларри во сне заворочался и
снова затих. Нож выпал из руки мальчика и упал на траву. В свете луны
тускло сверкнула сталь.
Джо гневно уставился на Надин. Та непреклонно покачала головой. Затем
взмахом руки указала Джо на место их привала. Джо упрямо сжал губы и
сделал пальцем жест, символизирующий его намерения: он будто перерезал
горло чуть ниже "адамова яблока". Потом он улыбнулся ужасной улыбкой.
Надин никогда не видела, чтобы мальчик так улыбался прежде, и ей стало не
по себе.
- Нет, - прошептала она. - Или я немедленно разбужу его.
Джо обеспокоенно вскинул на нее глаза. Потом часто-часто замотал
головой.
- Тогда пошли со мной. Нужно спать.
Джо посмотрел вниз, на упавший нож, затем на Надин. Улыбка с его лица
сползла, и он стал тем, кем в душе был все это время - растерянным
маленьким мальчиком, у которого отобрали любимую игрушку.
- Так ты идешь со мной? - Надин была непреклонна.
Джо кивнул.
- Хорошо, - она приветливо улыбнулась мальчику, и тот, расценив ее
улыбку как разрешение, быстро спрыгнул вниз, схватил нож и спрятал его в
карман.
Они вместе вернулись к месту привала, не произнося ни слова, легли на
землю. Джо обнял Надин за талию, потерся щекой об ее плечо - и тут же
уснул. Внезапно у Надин заныл низ живота. "Обычные женские проблемы, -
подумала она, - и тут уж ничего не поделаешь". С этими мыслями женщина
задремала.
Она проснулась ранним утром - точного времени пробуждения Надин
определить без часов не смогла - от холода и страха, что Джо, дождавшись,
пока она уснет, прокрался к дому и перерезал спящему мужчине горло. Рука
Джо больше не обнимала ее. Она почувствовала к мальчику жалость, как
всегда чувствовала ее к маленьким детям, не имеющим в мире поддержки; но
если он совершил это, ей придется покарать его. Забрать чью-то жизнь в то
время, когда и без глупой мальчишеской причуды в живых осталось не слишком
много людей - непростительное преступление. И потом, она не сможет больше
оставаться с Джо наедине, потому что не хочет уподобиться человеку,
живущему в одной клетке со львом. Как и лев, Джо не может (или не хочет)
разговаривать; он умеет только рычать своим тоненьким детским голосом.
Сев на земле, Надин увидела, что мальчик по-прежнему находится рядом.
Во сне он просто слегка отодвинулся от нее, вот и все. Даже спящий он не
переставал сжимать рукоять ножа.
Сонная, Надин встала по нужде и тут же вернулась к нагретому за ночь
месту. Позже, окончательно проснувшись, она никак не могла понять,
действительно ли просыпалась на заре или же все это ей приснилось.
"Если мне снились сны, - думал Лар...
