Мэрион Зиммер Брэдли. Два завоевателя
сторінка №10
...спиной лежали оккупированные земли Маренжи. Утром миновавграницу Астуриаса, он с удовлетворением отметил, что, собственно, теперь
никакой реальной границы не существует. Повсюду расставлены отряды, каждый
солдат устроен на постой. Все жители Маренжи обязаны были нести эту
повинность. Бард организовал систему оповещения, были построены вышки,
заготовлен хворост для сигнальных костров, приведена в действие и связь
посредством ларана, так что теперь Астуриас был защищен и с севера и с
востока. Никакая банда из-за Кадарина, никакой отряд со стороны Серраиса
не могли проникнуть в Астуриас незамеченными. Конечно, шериф Маренжи
выразил протест, но это его дело. Другое было удивительно - недовольные,
мрачные лица местных жителей! Все эти меры были приняты для их же
собственной безопасности, однако крестьяне явно смотрели на астурийцев как
на захватчиков. Но в таком случае им следовало самим создать армию,
которая бы охраняла их границы.
Переночевал Бард и его отряд в старом замке дома Рафаэля. Теперь он был
пуст, единственным жильцом являлся старый коридом. Да еще несколько
приходящих из ближайшей деревни слуг... Эрленд? Мальчика отправили к
матери в королевский замок. Точно, вспомнил Бард, об этом уже был
разговор. Тут мысли его потекли по новому руслу - мальчишка подрастает,
вскоре его придется отдать в надежные руки. В какой-нибудь благородный
дом, чтобы он получил хорошее воспитание. Как-никак он все же его сын, и
пока единственный. И любимый... Пусть ему судьбой предназначено стать
ларанцу, он все равно должен научиться владеть оружием, и прежде всего
мечом. Взять хотя бы того же Джереми. Тот с детства знал, что карьера
воина ему не светит, однако никогда не был последним на уроках фехтования.
И в играх тоже... Никогда не прятался за спины сводных братьев... Это были
горькие воспоминания - к чему они? Ну их!.. Только душу травить... Бард
сжал челюсти и попытался думать о чем-нибудь другом. О несвершенном,
например, о несделанном, но заставить себя не мог. Стало скучно и
противно. О несвершенном - значит, о будущем, но это было слишком общо,
беспредметно. То ли дело маленький Эрленд. Ларанцу так ларанцу, ведь во
всяком случае он недестро, то есть не обладал полным правом наследовать
корону, и это существенно. Вот когда Бард отыщет возможность вернуть
Карлину, она нарожает ему много законных сыновей. В любом случае Эрленд
должен быть воспитан, как то надлежит отпрыску благородного рода.
Возможно, дом Рафаэль вместе с Мелисендрой уже придумали, в какой форме
следует усыновить его. Что ж, он не против, если только в это дело не
будет замешана Мелисендра. Вот чертова баба! Чертова, чертова и еще раз
чертова!.. Это не баба, а сущее наказание. Надо же попасть в такое
дурацкое положение: все неприятности, обязанности, расстройства, которые
доставляет брак, налицо, и никаких преимуществ. Надо же - усыновлять
собственного сына, ежедневно видеть ее рожу, чувствовать, как она осуждает
тебя, каждый поступок взвешивает, словно на весах, и при этом такая
скромница, так покорна! Если бы она не являлась самой ценной отцовской
лерони, он бы давным-давно отослал ее в деревню. Пусть за коровками
походит, в навозе покопается... Может, кто-нибудь из подданных дома
Рафаэля согласится жениться на ней? А что, неплохая идея - уверен, отец
даст за ней богатое приданое.
До королевского замка они добрались к вечеру, когда на окрестные холмы
уже легли сумерки. Вдали лежала розоватая дымка, все тихо, спокойно. Не то
что в замке. Стоило им въехать на двор, как Бард удивленно осмотрелся -
вокруг было полно чужих лошадей. Тут же стояли знамена Хастуров, стяги с
гербами почти всех граничащих с Астуриасом королевств и даже дальних, что
лежали за Кадарином. По какому случаю столь представительное посольство?
Может, король Карелии прислал выкуп за Джереми?
Однако выкуп, как ему растолковали, был только частью дела, с которым в
замок прибыла родовитая знать. Сорок дней назад домна Джиневра Херил
успешно разрешилась от бремени мальчиком. Первым делом Джереми Хастур
решил узаконить ребенка, а для этого ему следовало немедленно жениться на
Джиневре. Собственно, сам Джереми настаивал на том, чтобы обряд
бракосочетания состоялся как можно быстрее. По обычаю, он брал в жены
дворянку ниже себя по происхождению. Подобный брак считался законным,
ребенок обладал всеми правами, однако была в этом некая неловкость, ведь
жена объявлялась ди катенас [законной]. Поэтому свадьбу решили сыграть во
дворце ди Астуриен по всем правилам, тем более что Джереми официально
считался почетным гостем, а не пленником. Когда Барду напомнили об этом,
он усмехнулся - как же, так обо всех заложниках говорят. Однако сколько ни
усмехайся, а свадьбу сыграть, как того требует обычай, вызвался сам дом
Рафаэль. Так как было принято решение устроить пышный праздник, в замок
наехали Хастуры и прочие родственники. Дом Каролин, лорд Каркосы,
рисковать не стал и послал вместо себя первого министра, ларанцу Варзила
из Нескьи, который должен совершить торжественный обряд.
Свадебные приготовления мало интересовали Барда - правда, досадно было,
что все это делалось не в его честь. Он мечтал о чем-то подобном, когда
отправлялся в поход к озеру Безмолвия, но сорвалось. Ничего, будет и на
его улице праздник... Тем не менее в качестве главнокомандующего
королевской армией он был обязан присутствовать на бракосочетании, вот и
пришлось надеть на себя расшитую тунику и парадный голубой плащ.
Мелисендра в своем лучшем одеянии тоже выглядела очень величественно -
заплетенные в косы волосы были уложены венцом. Зеленое платье оттеняло
глаза, сверху была наброшена пелерина, отделанная мехом. В тот самый
момент, когда они уже собрались покинуть свои апартаменты, в комнату
вбежал маленький Эрленд и, восхищенно вытаращив глаза, застыл на месте:
- Ой, мама, какая ты красивая! Ой, а папочка - ты тоже очень красивый!
Бард засмеялся и взял сына на руки. Эрленд с тоской протянул:
- Как мне хочется пойти с вами и посмотреть на гостей! На всех такие
прекрасные наряды, лорды такие важные... И дамы тоже.
- Там малышам не место, - ответил Бард, а Мелисендра добавила:
- Твоя няня могла бы взять тебя на галерею, оттуда все будет видно. Вот
еще что, Эрленд, если ты будешь хорошо вести себя, она угостит тебя
пирожным. На ужин...
Бард поставил Эрленда на пол, и Мелисендра, наклонившись, поцеловала
его.
Мужчина ревниво наблюдал, как сын прильнул к матери, потом неожиданно
предложил:
- Хочешь, я завтра возьму тебя покататься на лошади?
Мальчик довольно кивнул и, подскакивая, как лошадка, помчался к няньке.
Надо же, все сразу - и пирожные, и катание на лошади! Вот повезло!
Когда Эрленд выбежал, Бард помрачнел и, выходя с Мелисендрой из
комнаты, в сердцах бросил:
- Пусть меня простят боги, но я не могу понять, зачем отцу понадобилось
с таким размахом устраивать эту злосчастную свадьбу!
- Думаю, у него есть задумка - какая, не знаю. Ясно только, что он так
выложился не из любви к Джереми. И не ради Джиневры, хотя, с другой
стороны, дом Регис Херил - один из старейших и самых уважаемых ноблей
Астуриаса. Херилы состоят в отдаленном родстве с Хастурами, они до сих пор
помнят об этом, хотя минуло уже несколько поколений.
Бард думал о том же. Ясно, что дом Рафаэль любыми путями хотел удержать
трон для Аларика, поэтому жизненно важно иметь хорошие отношения с
аристократией Астуриаса. Если вдуматься, то только благородные из самых
старых родов королевства обладали реальными возможностями не допустить
Аларика на трон, ведь его права были достаточно спорны. Только высшая
знать могла поставить вопрос о законности наследования короны. Если бы
такое случилось, дому Рафаэлю уже никакая армия не помогла, потому что все
нобли были связаны родственными узами с соседними королевствами. Этот спор
о династических правах являлся единственной целью, через которую смута
могла пробраться внутрь государства. Стоило части знати присягнуть
Валентину, и страна неизбежно погрузилась бы в пучину гражданской войны.
Силой здесь ничего нельзя было сделать - поэтому, верно, дом Рафаэль не
поскупился на свадьбу. О чем спорить, этот мотив четко прослеживался в
решении старика регента, но было здесь еще что-то, и вот эту тайну Бард
никак не мог разгадать. Это мучило. Раздражало количество гостей - и все
Хастуры! Кругом одни Хастуры. Что будет, если завтра они все обернутся
против ди Астуриен?
- Ты что, в самом деле считаешь, что мы можем отважиться на войну с
родом Хастуров? - вдруг спросила Мелисендра.
Бард скривился - его всегда раздражала привычка барраганьи заглядывать
в его мысли, - однако ответил спокойно:
- Я не вижу способа, как нам этого избежать.
Мелисендра даже вздрогнула:
- Ты же сам этого хочешь...
- Я только солдат, Мелисендра. Мое дело, впрочем как и любого другого
патриота Астуриаса, война. Во что бы то ни стало мы должны удержать это
государство. Пусть даже силой оружия...
- Я думаю, проще помириться с Хастурами. Война страшит их куда больше,
чем нас.
- Тогда пусть поскорее нам подчинятся. Все, хватит! - прервал он
пытающуюся что-то сказать Мелисендру. Она и так слишком много о себе
воображает - лезет с советами в дела, которые ее совсем не касаются.
- Но это же очень даже касается меня, Бард! Я - лерони и обязана
принимать участие в битвах. Но даже если мне и не придется воевать, я
все-таки женщина, для которой нет ничего дороже родного уголка - дома,
семьи, детей. Что со всем этим будет, если начнется война? Опять грабежи,
пожары, разорение, смерть и ежеминутные страшные думы о детях, ушедших в
армию... Война куда больше касается женщин, Бард, чем мужчин.
Мелисендра не могла сдержать возмущения, щеки ее пылали. Бард зевнул и
грубо ответил:
- Все это чепуха! Запомни: если ты еще раз начнешь копаться в моих
мозгах, то пожалеешь об этом!
Она сразу сжалась и тихо ответила:
- Прости, я в этом не властна. Если ты желаешь, чтобы я не читала твои
мысли, то должен уметь скрывать их, а то у тебя что на уме, то и летит в
пространство. Что я - любой их может услышать. Ты всегда так громко
думаешь...
Бард задумался. В конце концов, он же знал, что у него в какой-то
степени проклевывается ларан. Почему же Мелисендра утверждает, что его
мысли так легко уловить? Здесь что-то не так, надо наконец выяснить, в чем
тут дело.
Парадный зал Астурийского замка был заполнен. Больше всего поразил
Барда рев плачущих младенцев. Что за странная причуда охватила некоторых
благородных молодых матерей самим кормить детей? Еще более вызывающей
прихотью было явиться на торжественную церемонию с грудными. Они голосили
на весь зал. Может, все дело в Джиневре - она сама была кормящей матерью,
вот и другие недалекие умом простушки приволокли своих чад на церемонию.
То-то зрелище на фоне древнего оружия, трофейных знамен, искусно
выделанных щитов с гербами ди Астуриен. Неужели в подобном шуме будет
происходить обряд? Что, все обезумели или это насмешка над женихом и
невестой? Но жениха Хастуры считают невинным страдальцем, почти святым,
вряд ли они позволили бы себе насмехаться над ним во враждебном доме. Бард
решил, что, когда будет играть свадьбу с Карлиной, не допустит подобных
причуд, а то парадный зал превратится в подобие пастбища, где разгуливают
кобылы с жеребятами.
Однако к началу церемонии молодых мамаш вежливо, но настойчиво
попросили из зала - видно, леди Джеране хватило ума настоять на этом.
Нечего превращать священный обряд в посмешище! Наконец обручальные
браслеты были сомкнуты на запястьях Джереми и Джиневры, и регент Астуриаса
дом Рафаэль с великой торжественностью объявил: "Теперь вы едины
навсегда". Теперь Джереми был женат, а положение Джиневры определилось.
Молодые тут же попали в объятия родственников. Поздравления сыпались со
всех сторон.
Джиневра и Мелисендра крепко обнялись, тут же всплакнули - таков
обычай. Бард церемонно поклонился.
- Поздравляю, кузен, - вежливо сказал он. Ему пришло в голову, что,
если Джереми сохранил ясность рассудка, он должен вести счет обидам и
добрым делам, который в конце концов должен предъявить к оплате. Для
этого, собственно, и существуют войны. Он вовсе не приписывал Джереми
какие-то подспудные злобные намерения, просто в его условиях он, Бард, вел
бы себя точно так же.
- Гляжу, твои родственники понаехали со всей Сотни царств. Это большая
честь, сводный брат.
- Еще большая для дамы моего сердца, - любезностью на любезность
ответил Джереми и представил Джиневру. Это была маленькая женщина со
смуглым личиком - похоже, она родом из племени подземных кузнецов. Джереми
стоял чуть согнувшись - все равно жена едва доставала до его плеча. Она,
верно, следовала последней глупейшей моде - зеленое платье на груди было
стянуто шнурком. Стоит распустить его - и сразу при всех можно кормить
ребенка. Как это неблагородно!
Бард поклонился новобрачной и вежливо заметил:
- Надеюсь, ваш ребенок здоров?
Она что-то вежливо прощебетала в ответ, Джереми примолк - видно,
внутренне согласился с Бардом, что не стоит в такой момент проявлять
враждебность и давать пищу пересудам, затем доброжелательно ответил:
- О да. Женщины говорят, что он замечательный мальчик. Я в таких вещах
не разбираюсь. По мне, так он выглядит как всякий младенец. Постоянно
мокрый, плачет, однако Джиневра утверждает, что он очень хорошенький, что
примирилась со всеми муками после его появления на свет.
- Я рад, - сказал Бард, - что мне довелось познакомиться со своим
сыном, когда он уже начал ходить и разговаривать. Совсем как взрослый
человек... Я, по совести говоря, побаиваюсь новорожденных.
- Я встречался с маленьким Эрлендом, - согласился Джереми. - Прекрасный
ребенок. Такой рассудительный, совсем не по годам. Я слышал, что его мама
известная лерони и сам малыш обладает ярко выраженным даром.
- Его мать и мне сказала то же самое.
- Этого следовало ожидать, - заметил Джереми, - ведь он такой же
рыжеволосый, как и Хастуры. Ты не хотел бы отдать мальчика на обучение в
какую-нибудь Башню? Например, в Хали или Нескье. Уверен, они бы с радостью
приняли его. Здесь мой родственник, Варзил из Нескьи, он мог бы устроить
это дело.
- Не сомневаюсь. Но мне кажется, во время войны не стоит посылать
мальчика в чужие страны. К тому же он еще мал. Вот уж чего мне меньше
всего хотелось бы, так это чтобы он попал в заложники.
Джереми даже вздрогнул:
- Ты не понял, брат. Башни дают торжественную клятву соблюдать
нейтралитет. Это общее положение, всеми уважаемый закон. В этом случае
происхождение и родство не играют никакой роли. К примеру, Риденоу стал
Хранителем Башни в Хали. И что? Они по-прежнему живут наособицу. После
того как Нескью восстановили после пожара, там обосновался Варзил. Он дал
клятву, что будет следить, чтобы Великий договор непременно соблюдался. Он
стоит на том, чтобы в войнах ни в коем случае не применялось оружие,
основанное на использовании ларана.
- Имеется в виду, что Хастуры как раз могут применять его, - усмехнулся
Бард. - Какой умник Каролин, и с этой стороны подстраховался.
- Нет, кузен, вовсе нет. Это обязательство касается и Хастуров. Они
тоже вправе использовать звездные камни только в мирных целях.
- И Карелии позволяет распускать такую крамолу? Он даже не пытается
сжечь Башню, откуда она исходит?
- Мой отец полностью разделяет эти взгляды, - ответил Джереми. - Наши
земли уже который год разоряют никому не нужные войны - что в результате?
Сколько себя помню, ни разу крестьяне не смогли полностью собрать урожай.
Клингфайр страшен, но существует более ужасное оружие, созданное с помощью
колдовства. Правительница Валерона использовала воздухоплавательные
аппараты и с их помощью напустила разжижающий кости туман к северу от
Тендары. Думаю, тамошняя земля навсегда останется бесплодной. Любой
человек, который ступит на зараженное место, тут же умирает. Кровь
обращается в воду, кости становятся мягкими, тут же ломаются... Ужасное
зрелище! Я даже не хочу вспоминать о них на празднике. Так что мы все
поклялись не использовать ларан на войне. Все окружающие государства тоже
обязались соблюдать Великий договор.
- Я ничего не знал об этом соглашении, - признался Бард. - Каков же
результат?
- Там, где оно соблюдается, никто не имеет права атаковать противника
таким оружием, какого нет у врага. То есть все должны быть в равных
условиях...
- Не слышал об этом, - удивился Бард. - Я, конечно, предпочитаю
сражаться мечом против меча, копьем против копья, а не спасаться от
неведомых штучек, изобретенных тем или иным колдуном. Я, например, против
использования в сражениях лерони, как, впрочем, любой солдат. Их вообще бы
не следовало держать в пределах королевства, но я вынужден это делать. Но
кто иной способен противостоять козням враждебной стороны? Ну-ка, расскажи
об этом договоре поподробнее.
- Но, Бард, я уже столько лет не был на родине, меня мальчиком увезли
оттуда, так что я многого не знаю. Разве только то, что рассказал мне
родственник Варзил из Нескьи.
- А Риденоу из Серраиса тоже твой родственник?
- Все Хастуры в родстве, - ответил Джереми. - У всех в крови что-то
общее. Хастур, Кассильда... Зачем нам ссориться?
Эта новость буквально сразила Барда, он сразу как бы протрезвел. Если
Хастуры из Серраисы объединятся, что тогда будет с королевством Астуриас?
Он испытал неодолимое желание немедленно разыскать отца и передать ему эту
новость, однако заиграла музыка и пары собрались в центре зала.
- Не желаешь ли потанцевать, Джиневра? - обратился к новобрачной
Джереми. - Что тебе стоять возле меня? Я уверен, многие из моих
родственников хотели бы пригласить тебя.
Она улыбнулась и мягко пожала ему руку.
- В день своей свадьбы я бы хотела танцевать только со своим мужем, но
раз он не может присоединиться ко мне, то ни с кем. Я подожду, пока в круг
не выйдут женщины, вот тогда я станцую с ними.
- Тебе досталась верная жена, - сказал Бард.
Джереми пожал плечами:
- Джиневра всегда знала, что мне не сорвать аплодисменты на поле битвы
или в искусстве танца.
В это время к ним приблизился один из Хастуров, одетый в голубое с
серебряным, и пригласил Джиневру на танец. Наблюдая за тем, как грациозно
и весело - совсем не обидно - Джиневра отказала молодому человеку, Бард
начал понимать, почему его сводный брат выбрал эту темноликую,
плоскогрудую женщину. Что-то в ней было от королевы - обаяние, некий шарм,
который либо присущ даме, либо нет. Некая грациозная величественность
сквозила в каждом ее движении. Глядя на нее, невольно проникаешься
уважением к этой не очень-то красивой и изящной женщине.
- Я вас очень прошу, - продолжал настаивать молодой человек, - ведь вы
не можете отказать тому, кто мечтает в этом году обвенчаться со своей
возлюбленной. Вы не должны своим отказом разбить наши сердца, домна! Ведь
это такая верная примета!..
Джиневра весело улыбнулась:
- Вы знаете, я просто мечтаю потанцевать с незамужними девушками - со
всеми вместе. Это поможет им обрести счастье в браке уже в этом году. Вам
не кажется, что это и вас коснется? Так что простите, я бы хотела, чтобы
эта примета сбылась сразу для многих.
Она махнула рукой музыкантам, и те сразу заиграли новую мелодию.
Джиневра взяла Мелисендру за руку, и они вместе выступили на середину
зала. Тут же вокруг них образовался круг. Были тут и незамужние взрослые
женщины, и юные девушки, которым еще не дозволялось танцевать с мужчинами,
и замужние матроны. Все закружились в хороводах, двигающихся в разных
направлениях. Бард неотрывно следил за Мелисендрой, с печалью в сердце
думая - где теперь Мелора? Почему воспоминания о ней чем дальше, тем чаще
приходят к нему? В этом было что-то нездоровое. Почему вдруг мысли об этой
женщине оказались так прилипчивы? Тот же зал, тогда тоже были танцы - он
пригласил Мелору и чувствовал какое-то смущение от близости к ней. Если бы
этот бред осуществился, если бы его и Мелору связывали узы, подобные тем,
которые опутали Джереми и Джиневру, сложилась бы его жизнь по-другому? О
чем бы они говорили? Чем бы занялись? Бард вспомнил, как недавно Джиневра
коснулась пальцами щеки Джереми - он бы никогда не позволил женщине так
обращаться с ним, да Мелоре это и в голову бы не пришло. А почему,
собственно? Это был тоскливый, полный горечи вопрос. Ответа на него не
было...
Чепуха! Он не мог жениться на Мелоре. Ее род недостаточно благороден. В
любом случае ее ждала Башня. Так что ни о какой женитьбе и речи не могло
быть. Бард не одобрял желания Джереми сочетаться браком именно с Джиневрой
- пусть девушкой из хорошего, но недостаточно знатного рода. Тут ни
манеры, ни грация не спасут. Только дурак решит вступить в брак, который
не дает влиятельных и могущественных союзников. Ну, из-за богатого
приданого тоже можно рискнуть... Поэтому Бард никогда не думал о том,
чтобы жениться на Мелисендре, - смешно было даже рассуждать об этом. Она
была дочерью бедного ларанцу. Или он ошибается? Что там Джереми говорил
насчет Хастуров и всех рыжеволосых? Конечно, ошибается - вряд ли
Мелисендра из простых. Из нищих-то точно, но из благородных.
- Верю, - обратился Джереми к Барду, - скоро мы будем танцевать на
твоей свадьбе. Тебе не удалось убедить Карлину покинуть остров Безмолвия?
- У меня не было возможности поговорить с ней. Там кругом колдовство -
до острова просто так не добраться. Надо взять с собой полк лерони, чтобы
одолеть их чары. Но поверь моему слову, я все равно добьюсь своего!
На лице Джереми отразился испуг:
- Ты не страшишься гнева Аварры?
- При чем здесь Аварра! Стану я бояться толпы выживших из ума баб,
которые богохульно выдают собственное желание за желание самой богини.
- Но ведь может так быть, что твоя невеста предпочитает целомудренную
жизнь, которую ведут служительницы на острове? Может, ей это больше по
нраву, чем женитьба?
Джереми с любопытством глянул на Барда, однако тот неожиданно круто
повернулся и пошел прочь. Он испытывал неодолимое желание поставить
Джереми на место. Зачем он задает свои глупые вопросы? Однако устраивать
скандал не следовало. Опыт в этом отношении у него был богатый. И вообще,
все Джереми и Джереми - он-то в чем виноват?..
Позже, во время танцев, он немного поговорил с отцом насчет
преобразований, проведенных на северных границах.
- Маловероятно, что на нас могут напасть люди Серраиса, пока дом Эйрик
у нас в заложниках, - сообщил он, - однако мы со всех сторон окружены
Хастурами, и Серраис не преминет воспользоваться любым конфликтом между
нашими семьями. Я слышал, что между Алдараном и Скатфеллом заключено
перемирие; если они решатся вместе напасть на нас, нам придется тяжело,
ведь значительная часть астурийской армии стоит на границе Серраиса. Кроме
того, много влиятельных сеньоров не прочь стать союзниками Хастуров.
Например, Варзил из Серраиса. В таком случае мы должны склонить на свою
сторону Макарана из Эль-Халейна. Тогда можно надежно защитить южные
границы, а Маренжи станет буфером на севере.
- Мне что-то не верится, чтобы Макаран или люди из Сиртиса рассорились
с Хастурами, - ответил дом Рафаэль. - Говорят, что Сордин из Сиртиса может
взойти на донжон и оттуда обозреть все свои владения. Он, как мышь за
котом, следит за Хастурами - ему нет никакой выгоды лишний раз попадаться
им на глаза. Каролин сожрет его и даже усов не испачкает. - Он нахмурился.
- Если мы освободим дома Эйрика, все они еще до зимы набросятся на нас.
Если не освободим, будет то же самое, только под иным соусом. Вот в чем мы
больше всего нуждаемся - во времени! Может, нам следует взять с дома
Эйрика клятву хранить мир и тем самым выиграть время? Если нам не дадут
передохнуть, мы погибнем! - Он ударил ладонью по колену. - Нам бы еще с
Хастурами заключить перемирие...
Бард презрительно бросил:
- Я бы охотно вышел на бой с Хастурами! Вот уж кого я совсем не боюсь.
Я удержал Скаравел с горсткой людей, а уж Астуриас - тем более отстою.
- Ах, Бард, ты же не можешь разорваться, - вздохнул дом Рафаэль. - Ты
возглавишь оборону какого-либо направления, а если враги полезут с трех,
четырех сторон? Тебя одного не хватит. Серраис - с востока, Хастуры - с
запада, и, возможно, эти, что стоят за Кадарином, того и ждут, чтобы
вцепиться нам в глотку. Навалятся с севера... Астуриасу не устоять!
- Но у нас же гарнизон в Маренжи, и всякий, кто пожелает явиться с
севера, сначала должен разгромить их. К тому же, думаю, нам придется
нанять людей на севере и в Сухих землях. Они меня знают и охотно встанут
под наши знамена. И конечно, надо попытаться склонить дома Эйрика к миру.
Его сыновья слишком молоды, чтобы начать войну. Если нам удастся заключить
с ним перемирие хотя бы на полгода и, естественно, отпустить его через
этот срок, он не сможет начать войну раньше конца следующей весны, а к
тому времени мы успеем навербовать армию и даже найти союзников. Тогда у
нас появится возможность самим выступить против Серраиса. Подумай об этом,
отец. Как удержать от войны соседей на востоке? Ведь мы воевали с
Серраисом, когда я еще был совсем ребенком.
- Было дело, - откликнулся дом Рафаэль. - И еще раньше. Но если мы
захватим Серраис, то окажемся лицом к лицу с Хастурами. Они уже заявляли,
что все эти земли когда-то были под их управлением.
- Джереми говорил что-то подобное, и каков результат? Я бы не обращал
на его слова внимания. Но если Карелии вновь затронет эту тему, нам ничего
не останется, как и его хорошенько проучить.
- Как же ты собираешься проучить его, если я вынужден заключить
перемирие? - уныло справился дом Рафаэль. - Как ты не понимаешь, что время
буквально уплывает у нас из рук? Мы обязаны освободить Джереми. Каролин
согласился на наши условия, и Варзил из Нескьи увезет его домой, а нам
пришлют Аларика.
- Уж о ком я не буду жалеть, так это о Джереми. Невелика потеря для
нашего двора! - заявил Бард, хотя в душе ясно сознавал, что с отъездом
Джереми положение дома Рафаэля резко ухудшится. Это серьезное
дипломатическое поражение. Астуриас отдает свой главный козырь. С Джереми
в качестве заложника вполне можно было рассчитывать на перемирие с
Хастурами, и возвращение Аларика явно не возмещало потерю столь ценного
пленника. Что такое Аларик? Не более чем символ. Он себя за это время
никак не проявил.
- Что там с братом? - спросил Волк отца. - Он здоров? Как с ним
обращался Каролин? Когда королева бежала, я сразу понял, что все
подстроили Хастуры.
- Я уже столько лет не видел его, - с горечью признался дом Рафаэль. -
Он все еще под присмотром Варзила. Формальный обмен произойдет позже. Как
я понимаю, Варзил - уполномоченный Каролина и вручение официального
послания состоится завтра во время аудиенции.
Бард вскинул брови. Выходит, что Хранитель из Башни Нескьи пал до
уровня лакея Хастуров? Значит, положение еще хуже, чем он рассчитывал;
значит, все земли от холмов Киллгард до Тендары находятся под властью
Хастуров. Неужели через несколько лет и Астуриас попадет в их число?
Только через мой труп!
Прошло несколько минут, прежде чем он успокоился. Если трезво взглянуть
на происходящее, то невольно придешь к выводу, что если и дальше события
будут развиваться в том же направлении, то слова насчет трупа могут стать
пророческими. Этого не избежать - впрочем, на что еще рассчитывать
солдату? В конце концов, никто не избежит смерти.
Как только Аларик вернется, дом Рафаэль сразу совершит коронацию. Отец
постоянно твердит, что он всего-навсего регент, охраняющий трон для
младшего сына. Вот ведь как бывает - приходится выбирать между двумя
детишками, но в любом случае Аларику, если он воцарится здесь, будет
обеспечена поддержка и защита. Если же принять Валентина, кто защитит
ребенка и страну? Дом Рафаэль? Зачем? Чтобы потом быть уничтоженным
прихвостнями нового короля? С другой стороны, нелепо рассуждать об Аларике
так, как будто и не было этих семи лет, - все-таки не так уж он и мал. Уже
юноша. Давным-давно нет того малыша, которому он когда-то подарил игрушки.
Брату скоро пятнадцать - он сам, Бард, в этом возрасте уже участвовал в
сражении, заслужил красный шнурок. Каким стал младший брат, пошло ли ему
на пользу воспитание у Варзила?
Время... Время - враг каждого человека. Барду еще повезло, что
большинство наемников уже спят в земле сырой. Где только не разбросаны их
кости! Однако он не имеет права терять время на женитьбу и обзаведение
законными наследниками. Должно обеспечить оборону королевства, только
потом можно попытаться еще раз проникнуть на остров Безмолвия, даже если
для этого придется взять с собой целую армию колдунов. А если и это не
поможет, то подобрать ключ к этому таинственному месту и освободить
наконец Карлину.
"Я не женюсь на другой женщине". В то мгновение Бард впервые задумался
- может, он совершает ошибку, вот так безрассудно отыскивая Карлину.
Может, действительно она вовсе не желает быть его женой, может... Нет, нет
и нет! Карлина - дочь Одрина, его нареченная, и, если она решила
отказаться от него, он заставит ее исполнить свой долг. Ни одна женщина
дважды ему не отказывала!
На следующий день, утром, дом Рафаэль освободил дома Эйрика из
Серраиса.
- Почему именно сейчас? - спросил Бард. - Разве нельзя было отложить
освобождение?
- Варзил из Нескьи происходит из рода Риденоу. Он жаждет поговорить с
домом Эйриком, и, согласно протоколу, я не могу отказать гостю. Но и он со
своей стороны не имеет возможности настаивать на этой встрече, пока не
состоится обмен заложниками, - дом Рафаэль говорил с грустной усмешкой, он
очень устал за эти дни. - Кроме того, он не может видеться с пленником без
моего разрешения. Собственно, на этот крючок я и поддел дома Эйрика -
можешь не беспокоиться, я успел взять с него клятву не вести против нас
военных действий в течение полугода, а также не вступать ни в какие союзы
против Астуриаса. И успел настроить его против Варзила. Не хватало еще,
чтобы Риденоу искали себе союзников в моем доме!
Бард кивнул. Итак, отцу удалось склонить дома Эйрика к обязательству.
Это очень хорошо! Он в который раз поразился прозорливости старика, так
долго просидевшего в захолустье, но не растерявшего ни ясности ума, ни
нюха в дипломатических интригах, ни умения добиваться своего. Что ж,
начало было положено - и обнадеживающее начало. С дипломатическим
искусством отца, с военными талантами Барда появился шанс отстоять
Астуриас.
Теперь его очень интересовал Варзил, нынешний союзник Хастуров. Нескья
уже более двухсот лет находилась в руках Риденоу, хотя в общем-то Башня
стояла далеко от границ Серраиса. В те годы Хастуры и Риденоу вели долгие
кровопролитные войны друг с другом, мир был заключен только во времена
царствования Аларика из Тендары. Неужели Хастуры до сих пор питают надежду
прибрать к рукам Серраис?
Бард как главнокомандующий королевским войском обязан был
присутствовать на заседании государственного совета, которое состоялось в
тот же день. Приглашение было послано и Мелисендре. Она явилась в
повседневном сером платье. Поверх серый же плащ с капюшоном - знак того,
что она лерони, в руках матрикс. Бард, глянув на нее, испытал смутное
беспокойство и даже гнев. Ясно, что получить приглашение она могла только
как глава астурийских чародеев. В таком случае статус Мелисендры был очень
высок, сравним с положением самого Барда. Что такое мать внука регента?
Так, тьфу, пустое место! Но как с членом государственного совета с ней уже
нельзя было не считаться. Это и раздражало! Зачем отец так настойчиво
продвигал эту бабу? Что, у него не было достойного ларанцу? Так почему он
выбрал именно ее? Неужели это делалось специально, чтобы она могла свысока
относиться к своему законному господину, отцу ее сына?
Потом мысли его метнулись к Аларику. Бард мечтал только об одном -
только бы Аларик немного разбирался в военном искусстве! Как воспитанник
Одрина он должен был чему-нибудь научиться. В это так хотелось верить!
Отец прав - одного Барда не хватит. Что, ему разорваться, если враги
попрут со всех сторон? Другое дело, если трон займет не полководец, но
хотя бы понимающий в военном деле человек, способный подстраховать его,
провести небольшую кампанию. Король, который бы не ставил ему палки в
колеса. Умеющий повести людей в атаку, броситься грудью на врага. Иначе ох
как трудно придется!..
Тут внимание Барда привлек Варзил из Нескьи. Вот этот маленький, как бы
сказать точнее - хрупкий человечек и есть знаменитый ларанцу? Тот, кто
вдохнул жизнь в Великий договор?.. В роскошных церемониальных одеяниях на
свадьбе он выглядел куда внушительнее. В первое мгновение Бард даже не
узнал в этом симпатичном, одетом в золотое и серое сморчке первого
министра могущественного Каролина. Бард с презрением отметил, что он
совсем как женщина. Руки нежные, кожа тонкая, видно, ему не доводилось
держать кинжал или меч. Вот и на голове, на висках нет отметины, которую
оставляет шлем. Нет, это явно человек не военный - так, дворцовый
лизоблюд!.. И этого хлыща Хастур сделал послом?! _Я его голыми руками
придушу. Как цыпленка!.._
Даже Джереми, присутствующий здесь, чуть сгорбленный, хромой - носком
покалеченной ноги он едва касался пола, - был выше Варзила. Джереми тоже
был в повседневном платье, на поясе маленький, украшенный гравировкой
кинжал. Пояс инкрустирован драгоценными камнями.
Бард стоял чуть позади трона. Отсюда удобно было следить за сиянием
волшебного кристалла и за всеми присутствующими на заседании.
Наконец шум стих, дом Рафаэль поднял руку и произнес:
- Джереми Хастур, как только мой сын вернется в замок, я объявлю тебя
свободным распоряжаться своей персоной, женой и маленьким сыном, а также
людьми, которые служат тебе. Учти, что твоя жена - моя подданная... Ты
имеешь право вернуться на родину или в любое другое место, в которое
пожелаешь. Более того, в знак уважения, которое моя жена питает к твоей
супруге, я объявляю, что если близкие к твоей жене женщины пожелают
сопровождать леди Джиневру, то они свободны в своем выборе. При условии,
что их отцы не будут возражать.
Джереми поклонился и ответил коротко, пересыпая свою речь
благодарностями и уверениями в совершенном почтении, которое он испытывает
к дому Рафаэлю и к его гостеприимству. Ирония была отчетливо слышна в его
словах, и сияние на его лице заметно подрагивало. Говорит вежливо, решил
Бард, но явно не от души.
- Джереми, - между тем продолжал дом Рафаэль, - ты свободен в выборе и,
если пожелаешь, можешь оставить своего сына в моем доме. Мы его воспитаем.
Отец его матери верный мне человек, и заверяю тебя, что твой сын ни в чем
не потерпит ущерба. Относиться к нему будут, как к моему отпрыску или
другу моего внука.
Джереми опять вежливо поблагодарил и отклонил предложение, сославшись
на то, что его сын слишком мал, чтобы разлучать его с матерью - нельзя
отнимать от груди. Потом он добавил, что госпожа Джиневра хочет сама
воспитывать своего ребенка.
В этот момент вперед шагнул Варзил:
- Именем Каролина, великого короля Тендары, покровителя Валентина ди
Астуриен, законного короля Астуриаса и верховного правителя всех этих
земель, я пришел сюда, чтобы вернуть Аларика ди Астуриен, сына регента и
властителя Астуриаса, его отцу. Аларик... - позвал он.
У Барда даже дыхание перехватило. Он даже вздрогнул, когда из-за спины
Варзила вышел юноша-калека, щуплый, волочащий ногу, одно плечо выше
другого. Он являл собою чудовищную пародию на Джереми.
Бард не смог сдержаться.
- Отец! - воскликнул он и вышел вперед. - Ты позволяешь этим людям
издеваться над тобой в твоем собственном замке. Посмотри, что они сделали
с моим братом - в отместку за Джереми они тоже искалечили его. Я клянусь в
присутствии волшебного камня, что не хотел навредить Джереми, и Аларик не
заслужил этого от Каролина. - Он выхватил кинжал. - Именем богов,
Хастурово отродье, защищайся. На этот раз ты жизнью своей заплатишь за
нанесенное нам оскорбление. Я сейчас добью тебя, жаль, что не сделал этого
семь лет назад.
Он схватил Джереми за плечи и с силой подтащил его поближе.
- Бери свой кинжал, или я заколю тебя безоружного.
- _Назад! Я приказываю - назад!.._
Голос Варзила был негромок, но сопротивляться ему было невозможно. Бард
ослабил хватку и невольно отступил от Джереми. Он заметно побледнел, пот
крупными каплями выступил на лбу. Уже много лет никто не смел приказывать
ему, да еще так решительно. Тем более какой-то ларанцу... Однако и не
подчиниться он не мог. Какая-то властная сила заставила Волка вернуть
кинжал в ножны. Сопротивляясь ей, он промахнулся, и клинок упал на пол.
- Бард ди Астуриен, - сказал Варзил. - Ни я, ни Карелии не воюем с
детьми. Твое обвинение чудовищно. При свете звездного камня я утверждаю,
что ты лжешь. И лжешь намеренно... Мы сознательно не сообщали о болезни
Аларика, ибо считали, что ты так и воспримешь это известие. Увидишь в
ударе судьбы чью-то злую волю. Никто из нас не калечил Аларика. Пять лет
назад он свалился в лихорадке, от которой страдают почти все дети в нашем
озерном крае. Хотя целители сделали все, что могли, и отвезли Аларика в
Нескью, где он и находился под моей опекой, но, несмотря на все усилия,
его нога ссохлась, а мускулы спины оказались наполовину парализованными.
Теперь он может ходить только с помощью специальной подпорки, твердо
охватывающей ногу. Он сам может сказать - есть ли у него повод
пожаловаться, что за ним недостаточно ухаживали.
Бард в страхе глянул на брата. Значит, этот калека и был тот
замечательный, сильный, хваткий брат, о котором он мечтал, с которым
намеревался отразить нападение врагов? Он на мгновение подумал, что боги
жестоко отомстили ему. За что? Он не знал ответа. Вернее, не хотел знать,
бежал от правды...
Дом Рафаэль простер руки, Аларик, прихрамывая, поспешил к нему и упал в
отцовские объятия.
- Сынок! - воскликнул старик. В его голосе ясно прорезались отчаяние и
боль.
Аларик с беспокойством оглянулся на Варзила.
- Отец! - обратился к дому Рафаэлю Аларик. - Уверяю, в том, что
случилось, нет вины дяди Одрина и, конечно, Варзила. Когда я крепко
заболел - это случилось несколько лет назад, - он и его лерони не отходили
от меня. Я знаю их доброту, родная мать не смогла бы сделать больше.
- Боги, боги! - застонал дом Рафаэль. - И Одрин даже весточки мне не
послал, ни словом не обмолвился. И Ариэль молчала...
- Меня направили в Нескью двумя годами раньше, - объяснил Аларик. - Ты
не появлялся при дворе, и я решил, что ты забыл меня, - добавил он, и Бард
подумал, что если болезнь и исковеркала тело брата, то, по-видимому, не
повредила его разум. Между тем Аларик продолжил: - Мне показалось, что ты
вовсе не желаешь, чтобы я поскорее вернулся домой. Я вообще считал, что
из-за вашей распри с Каролином мне еще долго не видать родного дома. Потом
мне сообщили, что ты объявил, что хранишь трон ради меня. Это было такое
горькое известие - раз уж речь зашла о короне, то, значит, ни о каком
выкупе и речи быть не может.
Дом Рафаэль мягко улыбнулся:
- Ты мой сын и очень дорог мне. Я от всего сердца рад обнять тебя
здесь, в королевском замке Астуриаса. Это твой замок, тебе здесь
править...
Бард невольно, душой, услышал те слова, что отец не договорил: "если
ты, конечно, способен на это". Аларик тоже почувствовал их.
Лицо Варзила выражало жалость и сочувствие - впечатление такое, что
долгожданная встреча отца и сына произвела на него неизгладимое
впечатление. Тем не менее Бард не мог отделаться от ощущения, что обмен
развивался по сценарию, задуманному Варзилом. Он как бы наложил свою
могучую длань на всех присутствующих. Он и вспышку гнева, охватившую
Барда, предусмотрел, и так организовал явление Аларика, чтобы всем стало
совершенно ясно, для какого короля дом Рафаэль сохранил трон. Очень удачно
выбрал момент - все просто ахнули, увидев калеку. Тут еще и он, Бард,
подбавил жару.
Бард чувствовал отчаяние, гнев и бессилие - чем тут поможешь? Он еще
раз взглянул на Аларика. Вот уж воистину храбрый воин, который поведет их
- и его тоже! - в бой! Витязь, одним словом... Колченогий и сутулый... И
все равно сердце его полнилось любовью и жалостью к брату. Что бы ни
случилось, это был его брат. Единственный... Он никому не позволит обидеть
его. И как бы ни был коварен Варзил, воочию продемонстрировавший, каков
он, новый король, Аларик не должен почувствовать, что его брат и отец
разочарованы. А вот Варзил должен поплатиться за этот спектакль. И Джереми
тоже... К черту дипломатические условности. Кто сможет остановить его,
Барда? Он разделается с ними в одно мгновение.
Да, только этого не будет. По крайней мере, сейчас. Он не может
опозорить отца подобным злодеянием. Бард перевел дух, потом, уже трезвея,
спросил себя - а что, собственно, случилось? Могло быть куда хуже. К
примеру, если бы Аларик и умишком оскудел. Но, к счастью, это не так.
Аларик - инвалид, однако выглядит вполне разумным и здраво рассуждающим
человеком, а это главное. У Джереми родился вполне здоровый сын, почему бы
и Аларику не наплодить их с дюжину? В конце концов, он не первый калека,
который сядет на трон - сколько таких примеров. А защитить его есть кому!
"Я не претендую на его трон, - решил Бард, - куда мне! Я не потяну, и
выучка не та, чтобы править. Нет уж, лучше заниматься своим делом".
Наконец дом Рафаэль обрел присутствие духа. Он встал и провозгласил:
- В доказательство того, что я всего лишь исполнял обязанности регента,
я обращаюсь к тебе, мой мальчик. Я прошу тебя занять свое законное место
полноправного короля Астуриаса. Прошу вас, мой сын и мой повелитель.
Щеки юноши запылали от смущения, однако он был слишком хорошо воспитан,
чтобы нарушить протокол. Когда отец преклонил колено и протянул свой меч,
Аларик сказал:
- Я прошу вас, отец, встаньте. Этот меч ваш. Вы будете регентом и
правителем Астуриаса, пока я не достигну поры зрелости.
Дом Рафаэль встал и занял место в трех шагах чуть позади трона.
- Брат, - обратился Аларик к Барду. - Мне рассказали, что в данный
момент ты главнокомандующий армией Астуриаса.
Киллгардский Волк преклонил колено:
- Я готов служить вам, мой брат и мой господин.
Аларик в первый раз за то время, как возник из-за спины Варзила,
улыбнулся. Эта улыбка сразу согрела сердце Барда. Тут же стало легче на
душе.
- Я не намерен, брат, просить тебя обнажить свой меч и в знак
преданности поднести его мне. Твоя задача - крепить оборону королевства.
Обнажай свой доблестный клинок только против врагов. Я объявляю тебя
первым в этом королевстве после отца моего. Я решу, как вознаградить тебя
за верную службу.
Бард ответил, что сама милость его венценосного брата уже великая
награда и честь. В душе он ненавидел подобные церемонии - еще с той поры,
когда был ребенком и вынужден был присутствовать во время парадных выходов
короля Одрина, когда становилось не по себе от пышных славословий и
лицемерных выражений любви. Больше всего он в такие минуты боялся
ошибиться, ляпнуть какую-нибудь глупость и потом долго служить посмешищем
для всего двора. Хорошо, что и на этот раз удалось избежать какой-нибудь
оплошности.
Затем Аларик повернулся к Варзилу:
- Как мне известно, дорогой родственник, вам поручена важная
дипломатическая миссия, суть которой по понятным причинам не может быть
доведена до сведения ребенка. Теперь вы можете изложить дело моему отцу.
В этот момент вместо Варзила откликнулся дом Рафаэль:
- Я бы осмелился предложить послу короля Тендары перейти в более
удобное помещение. Все-таки в тронном зале мы вынуждены соблюдать все
требования протокола, а это утомительно. Здесь мы и слова друг другу не
можем сказать в простоте...
- Я с вами полностью согласен, дом Рафаэль, - ответил Варзил. - Я бы
желал освободиться и от недремлющего ока звездного камня. Смысл наших
переговоров заключается не в изложении фактов, но в выяснении позиций.
Куда важнее изложить свое отношение, выслушать мнение оппонента,
попытаться найти точки соприкосновения. В подобном разговоре звездный
камень ничем помочь не может. Если есть различия, то они есть, тем более
что каждая сторона искренне верит в свою правоту.
Дом Рафаэль учтиво согласился:
- Я поддерживаю ваше решение. С вашего разрешения, кузен, мы позволим
удалиться лерони. Выразим ей благодарность за трудную работу... Предлагаю
встретиться через час в моих личных апартаментах, если, конечно, это,
кузен, не ущемляет вашего достоинства. Там удобнее, поймите меня
правильно.
- Меня полностью устраивает ваше предложение. В непринужденной
обстановке нам действительно будет удобнее...
Когда посольство Хастуров удалилось, дом Рафаэль с сыновьями еще
некоторое время задержался в парадном зале.
- Аларик, сынок, если ты устал, то можешь удалиться. Какой смысл тебе
тратить время на эти переговоры, лучше пойди отдохни.
- Отец, с вашего разрешения я хотел бы остаться, - ответил тот. - Вы
мой регент и защитник, и я должен считаться с вашим мнением, пока не
достигну совершеннолетия. И после, не сомневайтесь, я буду прислушиваться
к вашим советам. Но я уже достаточно подрос, чтобы разбираться в
политических вопросах. Мне бы не хотелось в тот день, когда придет срок
взять бразды правления в свои руки, оказаться на троне простаком.
Дом Рафаэль и Бард одобрительно переглянулись.
- Поступайте как вам угодно, ваше высочество, - ответил дом Рафаэль,
используя старинную форму обращения "ва'алтецу". Так могли обращаться
только к правителю либо к самым близким к трону людям. Барду с самого
начала было ясно, с каким трепетом и ожиданием готовился отец к встрече с
Алариком, как он тревожился по поводу его способностей - ведь от них
зависела судьба государства. Теперь, всего через несколько минут, отец с
облегчением признал, что, несмотря на немощность, Аларик рассуждает
здраво, держит себя достойно. Это был добрый знак. Вот что еще порадовало
старика и Барда - мужественное поведение Аларика при объявлении его
королем. Все обошлось без капризов, долгих уговариваний, льстивых слов,
таких, как "родина", "долг зовет", "мы нижайше просим вас"... Надо так
надо, а раз уж впрягли, то следует заняться делами, а не прохлаждаться на
солнышке. Первые впечатления Барда от встречи с братом были тоже самые
благоприятные.
Через час все собрались за круглым столом в комнате дома Рафаэля.
Старик сделал знак, и слуга налил гостям вина. Потом дом Варзил обратился
к хозяевам:
- С вашего разрешения, дом Рафаэль, и с вашего, ваше высочество. - Он
кивнул Аларику. Тон посла совершенно изменился с момента, как его
воспитанник был объявлен монархом. - Я бы хотел сообщить, что король
Карелии из Тендары действительно направил меня в Астуриас с важной
миссией, однако, с вашего разрешения, повременим с официальным заявлением.
Прежде всего мне бы хотелось немного рассказать о себе. Я близкий друг
Каролина, а также его союзник. Кроме того, я являюсь Хранителем Башни
Нескьи. Мы с Каролином подписали Великий договор - он со своей стороны, я
за Нескью. Мы просим вас поддержать это знаменательное соглашение. Как вы
знаете, поколение назад Башня Нескьи была сожжена липучим огнем,
сброшенным с неба. Когда же Карелии Хастур восстановил ее, мы договорились
соблюдать известные ограничения. Он не требовал от меня, чтобы я признал
его сувереном, но в деле соблюдения договора мы вынуждены действовать
очень строго.
- Что это за договор, о котором вы говорите? - спросил дом Рафаэль.
Варзил ответил уклончиво:
- Земли Ста царств каждый год страдают от войн. Воюют по самым нелепым
поводам... Ваша вражда с королевой Ариэль за трон Астуриаса - хороший
пример подобной нелепости. Каролин согласен признать дома Рафаэля ди
Астуриен законным правителем этого королевства, и королева Ариэль готова
отказаться от своих прав на этот трон, если вы подпишете договор.
- Я отдаю должное благородству Каролина, его способности идти на
уступки, - ответил дом Рафаэль, - но я не желаю попасть в положение
Дурамана, когда он купил осла. Я должен тоже знать, о чем этот договор и
какие обязательства он накладывает на подписавших его.
- Подписавшие договор официально заявляют, что во время боевых действий
не станут применять любое оружие, изготовленное с помощью колдовства, -
ответил Варзил. - Вероятно, войны неизбежны - такова природа человека. В
конце концов, я готов признать, что это сложный вопрос и у меня нет на
него ответа. Каролин и я - мы оба ежедневно работаем над объединением всех
земель Ста царств. И только мирным путем!.. Мы призываем вас
присоединиться к нам и дать священную клятву, что никогда, ни при каких
обстоятельствах вы не примените колдовское оружие. Война ужасна, чревата
гибелью для наших солдат, участвующих в ней, однако колдовское оружие
намного страшнее. Оно не щадит ни женщин, ни детей, с его помощью сжигают
леса, заражают землю. Мы просим, чтобы в пределах своего королевства вы
объявили вне закона использование ларана в военных целях. Пусть каждый
сражается с соперником только тем оружием, которое тот держит в руках;
пусть не будет использовано средство, которое губит тайно или издалека;
пусть будет гарантирована жизнь мирному населению.
Дом Рафаэль вскинул брови:
- Вы это серьезно?
Потом он долго недоверчиво смотрел на Варзила.
- В каком безумном рассудке возникла эта идея? Неужели мы отправимся на
войну с мечами и копьями, зная, что противник приготовил для нас
зажигательные стрелы, клингфайр, бомбы и всякие прочие колдовские штучки?
Дом Варзил, я не верю, ч...