Мэрион Зиммер Брэдли. Два завоевателя
страница №3
... здесь ничего не зависело.Этот брак должен быть совершен, на землях Астуриаса воля короля являлась
законом. В общем-то она хорошо относилась к Барду и, как ей казалось,
знала его. Более того, ничего против него не имела. Действительно, какая
разница - середина зимы или середина лета. И все равно что-то камнем
лежало на сердце. Глупости это, решила девушка, неуместный каприз.
- Если отец пожелает, то так может случиться, Бард.
- Ты не поцелуешь меня на дорожку, женушка?
Как она могла отказать ему? Карлина позволила ему обнять ее,
почувствовала прикосновение его губ. Он никогда прежде не целовал ее,
разве что по-братски, в щечку. Да во время обручения, но тогда она,
признаться, ничего не почувствовала. Должно быть, со страху... На этот раз
все было по-другому, девушка испугалась, когда он попытался языком
раздвинуть ее губы. Пассивность жены возбудила Барда больше, чем
неприкрытое изъявление ответной страсти.
Когда они отодвинулись друг от друга, Бард глухо, с трудом выговорил:
- Я люблю тебя, Карлина. - И сам испугался, услышав эти слова.
Затем он вновь обнял ее - ей было трудно сопротивляться вспыхнувшей в
ее душе нежности. Она кончиками пальцев коснулась щеки Барда.
- Знаю, муж мой.
Потом он отпрянул от нее и вышел. Карлина долго смотрела на
захлопнувшуюся дверь. Мысли смешались, душа томилась и тосковала по тишине
и покою, благодать которых была разлита вокруг острова Безмолвия.
Казалось, теперь этому не бывать. Никогда она не запрется в келье, не
отдаст себя молитве, которая накрепко свяжет ее с богиней Аваррой. Все
было так смутно, зыбко... Должна ли она покинуть родной дом? Или изменить
самой себе и остаться здесь, стать женой Барда Астурийского? "Возможно, -
подумала девушка, - это не так уж и плохо. Когда мы были детьми, у нас
было столько общего, мы не испытывали никакой неприязни друг к другу -
наоборот, нам всегда было весело и уютно вдвоем".
- Карлина, - отвлек ее голос одной из женщин. - Взгляни-ка, что мне
делать с этим куском? Края истрепались, а вот здесь полотно совсем
испорчено...
Принцесса подошла и склонилась над швеей:
- Давай-ка растянем и посмотрим. Может, что-нибудь и можно будет
использовать. Да, для простыни слишком узко... А что, если вырезать вот
так и сшить маленькую диванную подушечку? Набьем ее шерстью, поверху
пустим вышивку...
- Ах, леди, - усмехнулась одна из девушек, - как вы можете думать о
подобных вещах, когда вас только что покинул любимый?..
Последнее слово неожиданно резануло слух - не муж, как то было до сих
пор, а любимый!.. Кровь прилила к щекам. Несколько секунд она не знала,
что сказать, потом собралась с силами и ответила спокойно, даже
бесстрастно, однако несколько витиевато. Вероятно, от смущения...
- Катрина, я всегда считала, что тебя прислали сюда, чтобы ты обучилась
шитью и вышиванию, как то пристало всем благородным девушкам. Однако мне
кажется, что и с манерами у тебя не все ладно - следует говорить "муж".
Вот как будет вежливо и прилично! А то не избавишься от насмешек. Все
сочтут тебя деревенщиной.
3
Бард со своим отрядом скакал всю ночь до рассвета. В темном ясном небе
висели четыре луны, все в разных фазах. Бледный диск Мормаллора висел
поодаль над холмами и сопровождал их всю дорогу, заливая путь неровным
серебристым светом, до самого рассвета, когда небо на востоке начало
наливаться багровым заревом. Словно кто-то подпалил небосвод...
Бард все время мысленно возвращался к моменту прощания с Карлиной. До
сих пор помнил вкус ее сухих губ. Это было здорово, восхитительно... Пусть
она даже не откликнулась на его страсть, настанет день, когда она сама
прильнет к его губам. Он верил, что близок тот день, когда Карлина
исполнится гордости от сознания, что ее муж - великий воин. Королевский
знаменосец. А то и капитан армии его величества. Там, глядишь, и
генерал... Размечтавшись, он почти не обращал внимания на своих людей,
просто держал их в поле зрения.
По правую руку от него скакал Белтран. Принц был одет во все темное,
лицо скрыто капюшоном плаща. Был он угрюм и всю дорогу жаловался Барду:
- Тебе-то хорошо, сияешь как полная луна. Конечно, доверили командовать
большим отрядом. А мне наплевать! Я бы куда охотнее отправился на север, в
поход на Хамерфел, вместе с отцом. Уж там бы он убедился, чего я стою на
самом деле. А здесь как отличиться? Послали изрубить каких-то обозников!..
Что мы, банда, что-ли?..
Бард несколько раз пытался объяснить ему, что их вылазка - узловой
момент всего стратегического плана. Представим на миг, что дело у
Хамерфелдского замка не выгорит и герцог сумеет отбиться. Все равно, если
Эрик Риденоу не дождется каравана с клингфайром, они не посмеют выступить.
Так что именно от их отряда зависела судьба кампании. Однако Белтрану, к
удивлению Барда, было на это наплевать. Принца обижало, что его лишили
права скакать во главе армии по правую руку от короля. Он так и заявил
Барду:
- Меня утешает только то, что и тебя там нет. Эта честь, - проворчал
Белтран, - досталась проклятому Джереми. Черт бы побрал всех Хастуров!
В этом Бард согласился с принцем.
- Твой отец обещал, что пошлет со мной Джереми, он должен был
руководить нашими лерони. А в последний момент он решил, что не может
отпустить Джереми, и выделил трех чужаков.
Бард невольно глянул на чародеев. Они скакали отдельной группой, чуть
поодаль от остальных. Во главе высокий, пожилой, седоватый ларанцу - его
громадные ярко-рыжие усы свисали до подбородка; его сопровождали две
женщины. Одна очень полная, восседавшая на крупном осле, который, к
удивлению Барда, бежал резво; другая, похожая на подростка, худенькая,
закуталась в серый плащ - непременный атрибут колдунов. Бард не мог даже
сказать, какого цвета у нее волосы, какая фигура. Он ничего не знал об
этих трех чужаках - умелые ли они лерони, есть ли у них опыт в такого рода
делах. Не оставляло сомнение - признают ли они в нем, молоденьком
мальчишке, достойного и сурового командира. В особенности ларанцу - по
виду он много повидал и, хотя, как в общем-то все колдуны, не носил
оружия, исключая большой кинжал, которым могли владеть и женщины, вид у
него такой, словно подобные экспедиции вполне привычны и он участвовал в
них еще в ту пору, когда Барда и на свете не было.
Сначала юноша решил, что Белтран дуется именно из-за этого, однако
потом стало ясно, что принц ведет себя совсем как ребенок. Тот завидовал
Джереми.
- Вот, мы дали клятву, что будем неразлучны и в этом году только вместе
будем участвовать во всех сражениях, а теперь он взял и умчался с королем
на север. Разве так поступают побратимы?
- Послушай, брат. - Бард попытался объяснить ему, что на войне не
выбирают. - Солдат подчиняется только приказу командира, и его желания в
расчет не принимаются.
Белтран, казалось, ничего не понял. В голосе принца по-прежнему
сквозила обида:
- Ну да, приказ. Я уверен, что, если бы Джереми сообщил отцу о нашей
клятве, тот отнесся бы к ней с пониманием - ведь это дело чести - и
отпустил бы Джереми с нами. И не уговаривай меня - глупее задания не
придумаешь... Надо же, захватить какой-то караван! Что здесь сложного! Уж
не труднее, чем погоня за бандитами на границе.
Принц все бубнил и бубнил, поминая недобрым словом Джереми, да и Барда
не забывал. В какой-то момент у того даже мелькнула мысль - ему стало
ясно, почему король не поручил захват обоза принцу. Мало того, что Белтран
даже в толк не мог взять важность рейда, своим занудством он извел людей
еще до первой стычки.
"Все-таки поразительно, до какой степени Белтран не обладает
стратегическим чутьем. Пока мы были детьми, он казался добрым, правда
несколько злопамятным, малым, теперь, когда пришла пора пораскинуть
умишком, оказалось, что и раскидывать нечем. Конечно, выбора у короля нет
- разве можно оставить армию на попечение подобного недотепы. Ясно, что
для этого нужен другой - его племянник. Что еще оставалось делать Одрину,
как не женить меня на Карлине. Убивает сразу двух зайцев - есть кому
присмотреть за армией и Белтраном. Выдай он, к примеру, Карлину за чужого
принца - зятек после смерти Одрина в два счета подомнет его наследника".
Он попытался еще раз обратить внимание Белтрана на особую важность их
миссии, однако тот надулся, потом неожиданно заявил:
- Я могу понять тебя, Бард. Тебя назначили командиром, вот ты и
пыжишься, из кожи лезешь, чтобы доказать, какое ответственное, сверхважное
поручение дал тебе отец. Это поднимает тебя в собственных глазах - ну еще
в глазах сестры, - но мне-то не надо доказывать. Я же тебя насквозь
вижу...
Бард пожал плечами и отъехал в сторону.
К полудню они добрались до южной границы королевства - тут и решили
передохнуть. Бард подъехал к колдунам, которые расположились несколько
поодаль от основной группы. Так требовал обычай - воины испокон веку
относились к лерони с подозрением. Бард тоже не был исключением.
Размышляя над переменой решения короля, заменившего Джереми тремя
чужаками, Бард увидел определенный смысл в том, что король вовремя заменил
неопытного Хастура более толковым, прошедшим огонь и воду человеком.
Смешно, если бы он пошел на поводу у своего взбалмошного сынка. Конечно, и
Барду хотелось иметь дело с Джереми, которого он знал с детства, чем с
этими странными людьми, но, по крайней мере, он не сомневался в мудрости
Одрина. В этом смысле король был дальновидный правитель. А что Джереми?
Зеленый юнец - и больше ничего! А ты сам, неожиданно спросил он себя. Тут
он мрачно вздохнул - он-то справится. Хоть юн, но спор и разумен... Да,
как разговаривать с этим самым ларанцу? Припомнилось, как с Джереми в
течение нескольких лет время от времени занимались придворные лерони.
Собственно, он проходил тот же курс наук, что и остальные отпрыски
королевской семьи, - уроки фехтования и самообороны, но, кроме того, он
изучал оккультные науки, и прежде всего умение обращаться с матриксами.
Королевских детей и приравненных к ним по статусу еще обучали тактике и
стратегии, верховой езде и охоте. Часто Джереми вместе с Бардом и
Белтраном уезжали на границу, где они в составе подвижных групп устраивали
облавы на бандитов, но уже тогда было ясно, что военная служба не его
удел, и, когда наступил срок, он отказался от меча и променял его на
кинжал чародея. При этом подросток, как того требовал обычай, заявил, что
нуждается не в оружии, а лишь в волшебном кристалле, который обычно носят
на шее. С того для между друзьями пролегла пропасть.
Теперь, подъехав к тому месту, где остановился ларанцу со спутницами,
он почувствовал их отчужденность. Ладно, мужчина, уставший после долгой
скачки, он и выглядел как солдат, и посадка на лошади у него была
солдатская - Бард еще в пути обратил на это внимание, - и все равно юноше
было как-то не по себе в его присутствии. Чужак был худ, нос крючком, как
у коршуна, водянистого цвета глаза.
- Я Бард ди Астуриен, - наконец сказал командир. - Как вас зовут,
господин?
- Гарет Макаран, а вес ордас [к вашим услугам], ваи дом... - ответил
мужчина и коротко отсалютовал Барду.
- Вам что-нибудь известно насчет цели этой экспедиции, мастер Гарет?
- Только то, что я обязан подчиняться исключительно _вашим_ приказам,
господин.
Бард обладал достаточным лараном, чтобы уловить едва ощутимый акцент,
который Макаран сделал на слове "вашим", и почувствовал в душе некоторое
удовлетворение. Значит, он не единственный, кто во время ночного перехода
понял, что Белтран совершенно бездарен в военном отношении. Кстати,
солдатам и, как теперь оказалось, чародеям тоже было объявлено, что
командиром назначается Белтран, Бард - его первый помощник и советник.
Именно через королевского знаменосца будут отдаваться распоряжения.
Нехитрая, но необходимая игра для поддержки авторитета наследного принца.
Бард Астурийский некоторое время молчал, потом наконец спросил:
- А сторожевая птица у вас есть?
Мастер Гарет ткнул пальцем в сторону непонятного предмета, закрытого
плащом, потом с некоторым укором заметил:
- Я участвовал в кампаниях, когда вас, простите, господин, еще на свете
не было. Если вы прикажете, то мы займемся разведкой...
Бард понял, куда метили упреки колдуна, поэтому ответил твердо и
решительно:
- Да, господин, я - молод, но в сражениях уже участвовал. Большую часть
своей жизни я провел, что называется, в обнимку с мечом, и мне в диковинку
истинное колдовство. Поэтому, возможно, я столь нетерпелив... Мне
необходимо точно знать, каким маршрутом обоз с клингфайром движется на юг.
Иначе нам не удастся застать их врасплох и у них появится время, чтобы
уничтожить груз.
Гарет Макаран пожевал губами:
- Клингфайр, надо же!.. Я бы с удовольствием утопил все это зелье в
море. Да, не хотелось бы, чтобы эта зараза прошлась нынче по земле
Астуриаса. Мелора! - позвал он, и старшая из лерони направилась к ним.
Глядя на полное тело, Бард решил, что она в летах, но, когда она
приблизилась, он, к своему удивлению, обнаружил, что женщина достаточно
молода. Лицо у нее круглое, как полная луна, глаза светлые, томные...
- Принеси-ка птицу... - приказал мастер Гарет.
Бард со все более возраставшим изумлением наблюдал за ними - это было
простительно для новичка. Между тем женщина подошла к своему коню, сняла
накидку, под ней оказалась большая птица с черной шапочкой на голове,
закрывавшей ей глаза. Сидела та на специальной, изогнутой по краям и
прямой посередине жердочке, намертво прикрепленной к седлу. Барду уже
доводилось встречать сторожевых птиц - по его мнению, даже хищные
охотничьи ястребы по сравнению с этими тварями казались ручными птичками.
Лысые шеи сторожевых птиц напоминали змей. Экземпляр, который оказался в
руках у Мелоры, вдруг истошно завопил, увидев стоявшего поодаль Барда. От
этого вопля похолодело внутри, однако, когда Мелора ласково погладила
птицу перышком, та успокоилась, как-то скрипуче, гнусно защебетала. "Ишь,
- подумал Бард, - как ласка на нее подействовала". Гарет принял птицу -
внутри у Барда все сжалось, когда он глядел на ужасные когти в
непосредственной близости от глаз ларанцу, однако тот несколько
бесцеремонно - наподобие Карлины, которая любовно сажала певчих птичек на
пальчик, - обошелся с этой уродиной, и та сразу довольно заквохтала.
- Красавица моя, - ласково поглаживая птицу, заговорил мастер Гарет. -
Хорошая, хорошая... Ступай, посмотри, что там творится.
Он подбросил птицу в воздух - стервятник тут же развернул огромные
крылья и, на мгновение спланировав почти до земли, тут же могучими
взмахами подбросил тело почти до самых туч. Вот он черной точкой мелькнул
на фоне облаков и сразу исчез. Мелора, успевшая сесть в седло, вдруг
осела, взгляд остекленел, и Гарет, понизив голос, обратился к Барду:
- Вам, господин, не следует здесь оставаться. Я сейчас подключусь к
Мелоре и глазами птицы увижу все, что вы желаете знать. Когда все
кончится, я явлюсь и доложу обстановку.
- Как долго будет продолжаться сеанс?
- Трудно сказать, зависит от обстоятельств.
Бард опять почувствовал укор в словах старого служаки. Может, именно
поэтому, надеясь на его опыт, Одрин и направил его в отряд Барда, чтобы
тот смог познакомиться с этими вещами, необходимыми командующему. Уметь
сражаться - мало, надо суметь заранее поставить противника в безвыходное
положение, обыграть его, используя разведку, учитывая психологию, применяя
различные средства обнаружения врага... Это была обширная и трудная наука,
с мечом в руках ей не научишься... Хотя бы вот задачка на
сообразительность - как вести себя со старым опытным ларанцу? Здесь тоже
подход нужен, смекнул Бард.
Что ж, учиться так учиться...
Мастер Гарет тем же тихим голосом сказал:
- Когда птица высмотрит все, что лежит на нашем пути, и повернет
обратно, только тогда мы можем сняться с места. Она сама найдет нас, где
бы мы ни были. Однако Мелора в таком состоянии не может скакать верхом.
Либо держать связь с птицей, либо двигаться - тут выбора нет. Она сразу
свалится со своего осла. Она и в лучшие времена неважно держалась в седле.
Бард нахмурился - это было удивительно, как могла быть зачислена в
армию женщина, не способная удержаться на муле. Что же будет, когда ей
придется пересесть на лошадь?
Мастер Гарет, словно прочитав его мысли, ответил:
- Дело в том, господин, что она является самой искусной лерони в
Астуриасе среди тех, кто способен поддерживать связь со сторожевой птицей.
Я сам, например, не в состоянии... Я могу руководить их полетом,
направлять куда требуется, но видеть землю мне не дано. А Мелора
обозревает окрестности, как будто сама находится в полете. Более того, она
способна передавать мне эти картинки. Ну, теперь, господин, я должен
подсоединиться к Мелоре. Ступайте, ступайте... - Его лицо вдруг обмякло,
он на мгновение застыл, глаза у него закатились. Его уже не было _здесь_ -
он тоже был в полете.
Неожиданно Бард подумал, что это к лучшему, что Джереми нет с ними. На
этого чужака, так внезапно погрузившегося в транс, мгновенно умчавшегося в
некую заоблачную волшебную страну, смотреть было неприятно и тяжело. Если
бы на его месте был родственник, сводный брат и друг, он бы просто не
выдержал этого зрелища.
Тем временем третья лерони наконец развязала завязки и распахнула плащ.
Откинула капюшон... Перед Бардом предстала совсем юная девушка, лицо ее
было красиво каким-то неземным, навевающим мысли о небе очарованием.
Огненно-рыжие кудри были стянуты сзади в узел, только отдельные локоны
выбились и теперь нежно касались щек. Заметив, что Бард разглядывает ее,
лерони покраснела и отвела глаза - чем-то это движение, робость напомнили
юноше Карлину. Они были схожи и фигурами - рыжеволосая девица была так же
хрупка и пуглива.
Лерони взяла коня под уздцы и, бросив мимолетный взгляд на товарищей,
истуканами застывшими поодаль, повела скакуна к роднику. Бард спешился и,
приблизившись к девушке, предложил:
- Дамисела, разрешите, я помогу вам?
- Спасибо.
Она передала юноше уздечку, при этом даже не взглянула на него. Когда
он попытался встретиться с ней взглядом, щеки девушки разгорелись еще
ярче. Она была удивительно хороша! Бард подвел лошадь к узкой вымоине - та
сразу всхрапнула и потянулась к воде.
- Когда мастер Гарет и госпожа Мелора придут в себя, - наконец он
решился нарушить молчание, - я пришлю двух человек, и они помогут вам
устроиться. Позаботятся о лошадях...
- Благодарю вас. Это было бы замечательно. Мои товарищи после работы с
птицей всегда чувствуют себя совершенно обессиленными, а мне трудно со
всем управиться.
Голосок ее был нежен и тих.
- Вы тоже искусная лерони? - спросил Бард.
- Нет, ваи дом, я только начинающая. Подмастерье, или ученица... Может,
когда-нибудь... Мой дар заключается в том, что я могу проникнуть взглядом
туда, куда они не могут послать птицу. - Девушка вновь опустила глаза и
покраснела.
- Как вас зовут, дамисела?
- Мирелла Линдир, господин.
Лошадь наконец оторвалась от воды, зафыркала, повертела мордой. Крупные
капли упали на сапоги Барда, оставили темные отметины на плаще Миреллы.
- Может, помочь вам распаковать сумы? - спросил юноша.
- Спасибо, не надо. Не теперь. Лошади лерони очень терпеливы. Они
подолгу могут стоять без движения. - Она кивком указала в сторону Гарета и
Мелоры. - Их сейчас нельзя тревожить.
- Понятно. Как прикажете. - Бард кивнул. Действительно, что ему еще
здесь делать, пора вернуться к своим людям, посмотреть, все ли там в
порядке. Белтран, в общем-то, должен был бы позаботиться о них, но, судя
по его разговорам, по тому разочарованию, которое вызывала у него
экспедиция, на него не стоило надеяться. Уж лучше самому за всем
проследить, чем кому-то довериться...
Тут еще Мирелла тихо, вежливо, но со значением сказала:
- Спасибо, ваи дом, за заботу, однако я больше не смею задерживать вас
здесь.
Он поклонился ей и ушел. Шагал и думал - было все-таки в этой девушке
что-то резко отличавшее ее от Карлины. Что именно? Ага, взгляд! Точно...
Пугливый и робкий, но по-иному, чем взор Карлины. Вряд ли Мирелла до сих
пор девственница. Определенно, она разглядывала его с немалым интересом.
Бард упрекнул себя - тебе-то что за дело, ты же дал обещание прекратить
все шашни с девицами, хранить верность Карлине. Однако на войне солдату
грех не полакомиться тем, что само идет в руки. Согретый этой мыслью,
юноша принялся насвистывать что-то бравурное.
Настроение у него поднялось еще больше, когда немного погодя
хорошенькая Мирелла, все так же кутаясь в плащ, провожаемая взглядами
солдат, подъехала к нему и робко сообщила:
- С вашего позволения, господин, мастер Гарет докладывает, что птица
вернулась и мы можем выступать.
- Благодарю вас, дамисела, - ответил Бард и повернулся к Белтрану,
ожидая распоряжений.
- Командуй, - с безразличным видом ответил принц и нехотя вскочил в
седло. Когда люди были готовы, Бард отдал приказ и, уже в седле, пропустил
колонну вперед. Внимательно оглядывал каждого всадника - все ли в порядке
с упряжью, с оружием, бравый ли вид у его молодцов, потом, когда отряд
проехал, направился к трем лерони.
- Что скажете, мастер Гарет? Что принесла на хвосте ваша птица?
Длинное лицо пожилого ларанцу выглядело крайне изможденным. Он жевал
кусок сухого мяса. Мелора, стоявшая рядом, была также утомлена, глаза у
нее покраснели, словно она целый день "плакала. Женщина ела сухофрукты с
медом...
- Караван от нас примерно в двух днях пути, - ответил мастер Гарет,
указывая направление. - Птица прилетела оттуда. Четыре фургона. Охраны две
дюжины. Успел рассмотреть, как они вооружены, насколько хороши их кони.
Судя по мечам, наемники из Сухих земель.
Бард поджал губы - новость была не из приятных. Наемники из Сухих
земель были самыми свирепыми бойцами в Ста царствах. И самыми известными.
Сколько же придется положить людей в бою против этих берсерков. И
вооружены они как-то странно - щитов они не признают, в одной руке
изогнутый меч, в другой - длинный кинжал.
- Необходимо предостеречь людей, - наконец вымолвил юноша. Теперь
главное - успокоиться, решил Бард, и все взвесить. Хорошо, что раньше ему
по наитию пришла в голову мысль набрать в отряд несколько ветеранов,
участвовавших в войнах против Ардкарана и знакомых с этими головорезами.
Два дня пути - значит, успеют позаниматься с молодыми солдатами.
Собственно, хитрости тут особой нет - не дай врагу зайти с тыла, не
открывай фланг.
- Вот еще что!.. - Бард чуть нахмурился и глянул на мастера Гарета. -
Вы, господин Макаран, старый вояка. Я не говорю, что женщины обязаны знать
об этом, но вы!.. Меня еще в детстве приучили, что нельзя есть в седле.
Разве что в исключительных случаях. Вы же теряете контроль над лошадью -
она может ступить в какую-нибудь ямку, и что тогда?
Бард почувствовал, что мастер Гарет чуть улыбнулся, однако за обильной
порослью на верхней губе ничего не было видно.
- Ясно, что вы имели мало дел с лараном, командир. Знали бы вы, как
этот дар вытягивает все силы. Спросите лучше квартирмейстеров, они скажут,
что на каждого из нас было приказано взять тройной запас еды. Я жевал в
седле потому, что если бы вовремя не подкрепился, то свалился бы с лошади.
Это было бы куда большим несчастьем, чем жевать в седле.
С детства Бард ненавидел, когда ему выговаривали, однако, если упреки
были справедливы, он, делая вид, что его это не касается, старался больше
не ошибаться в подобных вопросах. Собственно, это был единственный
принцип, которому он следовал, обучаясь военному делу. И на этот раз Бард
хмуро глянул на мастера Гарета и поскакал прочь.
Присоединившись к своим людям, он сообщил, с кем им придется сражаться.
Потом слушал воспоминания ветеранов о сражениях, где им доводилось
встречаться с наемниками из Сухих земель. Это было в ту пору, когда отец
Барда, Рафаэль Астуриен, еще участвовал в сражениях, а самого Барда еще и
на свете не было.
- Вся хитрость заключается в том, чтобы следить одновременно за обеими
руками противника. Они, мерзавцы, настолько ловко владеют чертовыми
кинжалами, что глазом не успеешь моргнуть, как тебе всадят лезвие в бок.
Они обычно нарочно цепляют своим мечом твой и сближаются, чтобы добраться
до твоих ребер.
- Ларион, - сказал Бард, - объясни людям, как этому противостоять.
После этого командир надолго замолчал - погрузился в свои мысли.
Все-таки это задание - большая удача! Сколько чести прибудет ему, если он
сумеет захватить обоз с клингфайром и доставить липучий огонь королю
Одрину. Подобно большинству воинов, он ненавидел это дьявольское зелье,
однако оно было незаменимо для уничтожения укреплений противника... В
случае успеха операции эта гадость не полетит на башни замка ди Астуриен.
Сколько бед мог причинить враг, используя клингфайр!..
На ночь отряд остановился уже за границами Астуриаса, в маленькой
деревушке, лежавшей в преддверии Валеронских равнин. Это были пустынные
края; редкие, разбросанные по равнинам селения сохраняли независимость.
Здешние жители особой доброжелательностью не отличались - они и на воинов
Барда смотрели с таким видом, словно отказывали им в праве не то что
ночевать, но и останавливаться в селе. Рассмотрев, что вместе с
вооруженными людьми прибыли и трое лерони, крестьяне еще больше помрачнели
и быстро разошлись.
- На эти земли, - сказал Бард Белтрану, когда они спешились, -
следовало бы прислать наместника. Очень опасно иметь под боком подобные
деревушки - здесь любая шваль, любая разбойничья морда находит приют. Если
вовремя не обратить внимания, можно дождаться, что здесь объявится
какой-нибудь бандит и провозгласит себя бароном. А то еще, не дай Бог,
королем...
Белтран презрительно оглядел деревушку - плохо обработанные поля, хилые
огороды, жалкие рощицы ореховых деревьев вдали - листва на них была совсем
редкая. Видно, крестьяне обрывали листья, удобряя ими плантации грибов.
- Кто позарится на эту голь? Они не в состоянии платить дань. Не
завидую тому господину, кто решит покорить эту банду. Что за честь орлу
сразиться с ордой рогатых кроликов?
- Это не так, - вежливо возразил Бард. - Дело не в дани, беда в другом.
Какой-нибудь враг Астуриаса может захватить эти края. Тогда нас обложат со
всех сторон. Я обязательно доложу его величеству об этих селах. Думаю, уже
следующей весной он пришлет меня сюда. Если местные жители не собираются
платить дань Астуриасу, то пусть поклянутся, что не допустят на свои земли
сборщиков налогов из Серраиса или от Риденоу. Белтран, ты распорядишься
насчет постоя или это сделать мне?
- Ладно, - зевнул Белтран, - сейчас все устрою. Им следует знать, что
их принц заботлив и только тем и занимается, что думает о здоровье и
благополучии подданных. В общем-то, я не знаком с этой солдатней и не
очень-то разбираюсь, что именно надо делать, но надеюсь, здесь есть
ветераны, которые поправят меня, если я ошибусь.
Когда Белтран ушел, Бард усмехнулся. Так было всегда - принц плохо
разбирался в тактике, зато охотно посещал уроки стратегии. Особенно он
любил всякие заповеди, крылатые слова, наставления, которыми так и сыпали
древние. Одно из них звучало так: главная опора трона - это солдатская
верность. Следовательно, следует не жалеть сил, чтобы завоевать любовь и
признание солдатни. Белтрану хватало ума понимать, что есть вещи, куда
лучше не соваться, но есть такие, мимо которых король - тем более
наследный принц - проходить не имеет права. В том и заключалось искусство
управления - делать то малое, что необходимо, для того, чтобы все решили,
что ты обо всем заботишься. Пусть Бард командует на марше, в бою, но
заботу о солдатах ему доверять нельзя. Здесь первым должен быть Белтран.
Так учили древние - эту заповедь следует выполнять неукоснительно. Это
его, наследного принца, долг - дойти до каждого солдата, осыпать
милостями, поинтересоваться самочувствием.
Бард внимательно следил, как Белтран переходил от одного к другому,
справлялся о здоровье, о состоянии лошади, об имуществе, питании. Между
тем повар уже развел костер и в котле уже аппетитно побулькивало. У Барда
даже живот свело, когда он почувствовал запах супа. За весь день всем было
выдано по ломтю хлеба и горсти орехов.
Тут Бард еще раз усмехнулся. Хорошо, если Белтран наконец поймет, что
от него требуется. Пусть занимается людьми и хозяйством - ничего зазорного
в этом нет, только лишний груз снимет с его плеч. Определившись, принц
успокоится, с ним будет легче ужиться - именно это обстоятельство все
больше начинало волновать Барда.
Тут он обнаружил, что шагает к месту - чуть в стороне от лагеря, - где
устроились лерони. Перед глазами сам собой возник образ хорошенькой
Миреллы, она притягивала юношу как магнит.
Он нашел ее возле холодного кострища, девушка пыталась развести огонь.
Шатер чародеи уже поставили, и сквозь тонкую материю на одной стороне
вырисовывались контуры грузного тела Мелоры. Она ворочалась с боку на бок,
не находя покоя. Бард опустился на колени возле Миреллы и предложил:
- Давайте я разведу огонь, дамисела. - Он вытащил кремневую,
заправленную маслом зажигалку. С ее помощью добыть огонь было куда легче,
чем используя трут.
Девушка не посмела даже взглянуть на него. Так и застыла, не поднимая
головы. Шейка ее восхитительно покраснела. Наконец лерони тихо ответила:
- Благодарю, господин, но я сама справлюсь.
Бард, заметив краску, невольно сглотнул. В этот момент девушка
неожиданно выронила кремень, с помощью которого выбивались искры, и
схватилась за кожаный мешочек, висевший у нее на груди. Там, должно быть,
лежит волшебный кристалл, сообразил Бард и, осторожно взяв руку девушки за
запястье, шепнул на ухо:
- Если ты, дамисела, хоть разок взглянешь на меня, я тоже вспыхну, как
сухое полено.
Она чуть повернула голову в его сторону - очень немного, но этого
хватило, чтобы Бард увидел легкую улыбку на устах.
Неожиданно их накрыла тень, послышался ровный голос Гарета:
- Мирелла, ступай в шатер и помоги Мелоре разложить постели.
Вспыхнув, девушка тут же вскочила и поспешила к палатке. Бард тоже
поднялся, величественно и грозно поглядел в лицо колдуну.
- При всем моем уважении я должен предупредить вас, ваи дом, - заявил
мастер Гарет, - вам бы следовало заводить шашни где-нибудь в другом месте.
Она не предназначена для вас.
- Что случилось, старик? Она разве твоя дочь? Или, может, твоя
любовница или суженая? - Бард почувствовал, как гнев ударил ему в голову.
- Или ты добился от нее послушания с помощью своих чертовых заклятий?
Мастер Гарет отрицательно покачал головой и неожиданно улыбнулся:
- Ничего подобного. Однако во время боевых действий, походов я несу
ответственность за женщин, которые сопровождают меня. И на этот период они
неприкосновенны.
- Для всех, исключая тебя?
Опять улыбка и легкое отрицательное покачивание головой.
- Вы же, господин, ничего не знаете об образе жизни лерони. Мелора -
моя дочь, и в ее амурные дела я не вмешиваюсь. Она взрослая и может
поступать, как ей хочется. Что касается Миреллы, то она обязана хранить
девственность, так решили боги. Проклятье ждет любого, кто осмелится взять
ее, если только она по собственной воле не откажется от своего дара. Но в
этом случае проклятье падет на ее голову. Я предупреждаю, избегай ее.
Теперь Барда бросило в краску, он почувствовал себя словно нашкодивший
школяр, которого привели к учителю, и тот с укоризной отчитал ученика.
Юноша склонил голову и прошептал:
- Я не знал.
- Вот почему я разъясняю вам, - мягко произнес старик. - Мирелла
слишком робка и скромна, чтобы самой все объяснить. Она не может
принадлежать мужчине, который не способен проникнуть в ее мысли. Она
просто не сможет к нему привыкнуть.
Бард бросил негодующий взгляд в сторону шатра. Он подумал, как порой
жестоко несправедлива бывает природа - это жирной и уродливой Мелоре
следовало бы хранить девственность. Какой мужчина захочет ее, если лицом
Мелора походит на мешок. То ли дело хорошенькая Мирелла! Мастер Гарет
вновь понимающе ухмыльнулся, и Барда пронзило жуткое ощущение, что старик
способен читать его мысли.
- Ступайте, ступайте, господин Бард. Вы же обручены с принцессой
Карлиной. Что за радость заглядываться на простую лерони... Ляжете спать,
и боги навеют вам сладостный сон - увидите высокорожденную девушку,
которая ждет вашего возвращения. Подумайте сами, вы же не можете обладать
каждой приглянувшейся вам женщиной. Зачем выказывать на людях дурной нрав.
Бард коротко выругался, повернулся и зашагал к лагерю. Он едва сдержал
себя - ясно, что от умения ларанцу зависел успех рейда и его, Барда,
личный успех, но вот голос этого старика!.. Юноша не выносил, когда с ним
обращались как с нашкодившим мальчишкой. Тон выговора буквально взъярил
его!.. Какое дело мастеру Гарету до его, Барда, личной жизни?!
Денщик тем временем разбил палатку в стороне от общего лагеря. Бард на
ходу отведал солдатской еды. Он неукоснительно придерживался старинной
заповеди - сначала должны быть накормлены люди, устроены кони, потом
только командиру можно брать в руки ложку. Каша ему понравилась... Затем
осмотрел лошадей, привязанных к импровизированной коновязи, - проверил
ноги, качество корма, и направился в предназначенную для него и Белтрана
палатку.
Принц ждал его.
- Что с тобой, Бард? - удивился Белтран. - На тебе лица нет.
- Этот старый хищник! - в сердцах выпалил юноша. - Я только предложил
этой молоденькой лерони помочь развести огонь, а он уже встрепенулся. Ах,
девица должна хранить девственность! Она дала обет!..
Белтран рассмеялся:
- Ну, расценивай это как комплимент! Он же знает, что ты можешь
соблазнить любую женщину, стоит лишь взглянуть на нее. Твоя слава, хочешь
ты того или нет, летит впереди тебя. Я понимаю старика - ты только
взглянешь, тут же сердце ранишь. Кто может устоять против тебя, кто
сохранит девичество в твоем присутствии!..
Бард несколько смягчился, слова друга придали ему некоторую
уверенность, он уже не чувствовал себя провинившимся мальчишкой.
- Что касается меня, - заявил Белтран, - я считаю недопустимым, чтобы
женщины принимали участие в военных кампаниях. Тем более следовали вместе
с войском... Я имею в виду порядочных женщин... Таких, как эти лерони. От
шлюх, повсюду таскающихся за армией, не избавиться - у меня, правда, нет
охоты заниматься с ними любовью. Ну, да ладно... Но уж если я должен брать
женщин в поход, то предпочитаю иметь дело с достойными. С теми, которые
хотя бы умываются, а то ведь есть и такие, у которых только дождь смывает
грязь с лица. Однако даже самые хорошие женщины ничего, кроме желания, не
пробуждают, а когда отказывают, это ничего, кроме раздражения, не
вызывает. Завтра в бой, того и жди, головы лишишься, а эти упрямятся. Вот
почему я решительно против присутствия в лагере женщин.
Бард кивнул - он был полностью согласен со сводным братом. Потом
добавил:
- Может случиться самое худшее - если женщины доступны, то среди солдат
неизбежно начнутся споры. Так и до смуты недалеко. Если женщины хранят
целомудрие, то все мужики в конце концов начинают мечтать о них. Так что в
лагере от них только одни заботы.
Белтран откинулся на постель, закинул руки за голову:
- Придет день, когда мне будет поручено командование армией отца, тогда
я издам приказ, который бы запрещал лерони сопровождать войска. Достаточно
ларанцу. Я считаю, что мужчины более искусны в колдовстве. У женщин вообще
слабый организм, чуть что - сразу слезы, переживания... Ты, например,
можешь себе представить, чтобы Карлина сейчас находилась в лагере? Ведь
детей же не берут на войну!.. Кстати, как твой младший братишка?
- Ему уже восемь лет, - ответил Бард. - В середине зимы стукнет девять.
Надеюсь, он не забыл меня. С тех пор как отец отослал меня в ваш замок, я
не бывал дома.
Белтран ободряюще хлопнул его по плечу:
- Не беспокойся. Надеюсь, тебе разрешат съездить домой на побывку еще
до середины зимы.
- Если кампания против Хамерфела закончится до того, как снег заметет
дороги, - сказал Бард. - Я бы очень этого хотел. Мачеха не любит меня, но
она не может запретить мне навещать дом. Я просто мечтаю увидеть
Аларика... - Он на мгновение примолк: пришла мысль, что было бы неплохо
лично пригласить отца на свою свадьбу. Все-таки Рафаэль ди Астуриен его
отец, судьба сына не должна быть ему безразлична.
Они поужинали, потом легли спать - обида и гнев на мастера Гарета давно
сменились у Барда благодушным, мечтательным настроением. Мелькнул в
сознании образ Миреллы и тут же растаял. Какой смысл вспоминать ее - ясно,
что мастер Гарет сказал правду. Бард не так глуп, чтобы искать приключений
на свою голову. Ему и так досталось в детстве, так что извини, крошка, у
тебя своя дорога, у меня своя... Его ждет Карлина, последнее расставание
очень обнадежило Барда. Ничего, жена смирится и даже полюбит его - он это
чувствовал. Главное для него сейчас - не оступиться, не совершить ошибку,
пусть самую малозначительную, микроскопическую. После свадьбы -
пожалуйста, но сейчас ни в коем случае! К тому же Белтран прав, женщинам
нечего делать на войне. Их доблесть должна проявляться в другом месте. С
тем и заснул.
На следующее утро, после короткого совещания с мастером Гаретом и
Белтраном, они направились к броду у Морейской мельницы. И никто из
живущих уже не помнил, кто такой был Морей; судя по легендам, выходило,
что он - великан или повелитель драконов. Возле брода еще можно было
видеть древние руины. Несомненно, это была мельница, так как к ней от реки
шел канал, по которому и поныне текла вода. Дорога к реке была
перегорожена. Когда отряд приблизился, им навстречу вышел грузный
седовласый мужчина, поднял руку и объявил:
- По приказу его сиятельства, властителя Далерета, эта дорога закрыта.
Господа, я имею твердое указание не открывать ворот, пока путники не
заплатят положенную дань или не предъявят пропуск на свободный проезд по
подвластному краю.
- Зандру вас всех побери! - начал было Бард, однако Белтран жестом
остановил его и направил коня в сторону сторожа. Тот был в переднике,
который обычно носят мельники.
- С удовольствием, - заявил принц, - заплачу пошлину повелителю
Далерета. Твоей головой... Ты не против? Думаю, ваш лорд по достоинству
оценит столь щедрую плату. Где еще он сыщет подобного наглеца? Ранвил! -
Он жестом подозвал одного из всадников, и тот, на ходу вытаскивая меч,
подъехал поближе. - Открой ворота, мужлан, не будь ослом...
Сторож - зубы у него громко стучали - немедля бросился к воротам и
начал вращать приводное колесо. Створки медленно, со скрипом открылись.
Принц высокомерно швырнул сторожу несколько монет.
- Вот тебе плата. Если ворота, когда мы будем возвращаться назад, тоже
будут закрыты, даю слово, что прикажу моим людям сломать их, а сверху
положить твою голову, чтобы пугать ворон.
Когда они проезжали ворота, Бард услышал, как сторож что-то злобно
проворчал про себя. Он тут же спешился и тряхнул его за плечо:
- Что ты там бормочешь? А ну-ка, смелее, скажи это нам в лицо. Слышишь
ты, мерзавец!
Человек поднял глаза, лицо его приобрело решительное выражение, и он
гневно выкрикнул:
- Не хочу быть замешанным в свару сильных мира сего, ваи дом. Господа
дерутся, а у холопов лбы трещат. Почему я должен страдать из-за того, что
вы не можете поделить землю? Все, что меня заботит, это моя мельница. Вам
никогда не вернуться этим путем или каким-нибудь другим. Я не имею
никакого отношения к тому, что ждет вас у брода. А теперь, если это
прибавит вам чести, можете убить безоружного человека.
Бард отпустил его, выпрямился и надменно глянул на мельника.
- Убить тебя? Зачем? Я лучше поблагодарю тебя за своевременное
предупреждение. Тебе заплатят за это.
Мужчина неожиданно сорвался с места и бросился к убогому строению,
которое возвышалось возле руин на протоке. Бард долго смотрел ему вслед. С
четырнадцати лет он на коне, держит оружие в руках, но только теперь
впервые он задумался над словами мельника. Собственно, с какой стати
каждый благородный считает своим долгом объявить землю своей? Зачем эти
непрекращающиеся стычки, сражения, войны? Какой прок от них мельнику, а
ведь если не намолоть муки, не испечь хлеб, то много не навоюешь. Раздоры
выгодны только наемникам.
"Куда лучше, если земля будет под властью одного государя. Межевые
знаки срыть, налоги не брать от Хеллерских гор и до самого моря... Тогда
простые люди смогут спокойно возделывать землю, разводить скот... А я бы
мог беззаботно жить в замке с Карлиной... В том, который король подарил
мне..."
Однако времени размышлять об этом больше не было. Он позвал мастера
Гарета и приказал отряду остановиться.
Ларанцу спешился и подошел к командиру. Тот объяснил:
- Я получил предупреждение... Что-то неладно с этим бродом. На первый
взгляд здесь все спокойно. Может, птица разглядит что-нибудь? Или женщины
помогут?
Мастер Гарет подозвал Миреллу, которая ехала укутавшись в плащ, и
что-то тихо сказал ей. Она вытащила из кожаного мешочка матрикс и
пристально вгляделась в него.
Спустя некоторое время она ровным глухим голосом сообщила:
- Не вижу ни человека, ни зверя, ни какого иного чудища, которое могло
бы подстерегать нас на противоположном берегу. Однако все точно в дымке,
мне потребовалось большое усилие, чтобы оглядеть местность - это
неспроста. Следует быть осторожным, родственник.
Мастер Гарет повернулся к Барду:
- У нее есть дар ясновидения. Если ей действительно что-то мешает, если
взгляд ее с трудом продирается сквозь пространство, это верное
свидетельство того, что дело нечисто. Нам следует соблюдать величайшую
осторожность.
Они подъехали к воде. Как раз в том месте, где уже начинавшая зарастать
колея упиралась в мирно текущую реку. Вокруг было тихо, денек выдался
солнечный, и малиновые блики весело посверкивали на поверхности.
Проглядывало дно. Мелкая галька лишь местами прикрывала скалистые
породы... Колесам телеги только ободья намочить... Бард поджал губы,
пытаясь определить, какую угрозу могло таить это место. Все вполне
безмятежно, привычно - уходит тропа под воду, видно дно. На
противоположном берегу дорога ныряет в кусты и теряется в роще. Конечно,
место для засады отличное - отряду волей-неволей придется вытянуться
цепочкой, и в кустах можно легко перебить всадников по одному. Однако что
же это за невидимый враг, если и птицы поют в зарослях, и веточка не
шевельнется, хотя они достаточно долго наблюдают за дорогой.
- Раз вы не можете определить, что кроется за этой тишиной, - спросил
Бард, - может, есть смысл выпустить сторожевую птицу?
Мастер Гарет кивнул, но сразу предупредил:
- Выпустить-то можно, только птица - это не более чем птица. То есть
она видит то, что лежит на поверхности, и не различает колдовства или чар,
наложенных опытной рукой. Единственный магический прием, применяемый в
работе с ней, - это способность Мелоры войти в сознание птицы и видеть ее
глазами. Я даже не знаю, можно ли назвать подобное умение магией. Мелора,
- позвал он, - дитя мое, ну-ка, выпусти птицу.
Большой уродливый стервятник быстро набрал высоту и принялся кружить
над бродом. Спустя несколько минут мастер Гарет, застывший на некоторое
время, внезапно ожил, встрепенулся и дал знак Мелоре. Та сразу выставила
руку, и птица, камнем упавшая с небес, устроилась у нее на запястье. Затем
женщина погладила тварь перышком, угостила мясом с душком и надела ей на
голову черный колпачок.
- Там, - Гарет указал в сторону противоположного берега, - нет никого.
Ни людей, ни какого-нибудь зверья. Одним словом, ничего живого на многие
лиги, исключая деревенскую девчонку, пасущую стадо рогатых кроликов. Что
бы здесь ни таилось, это не засада, ваи дом.
Бард и Белтран обменялись взглядами. Наконец Белтран решительно заявил:
- Мы не можем торчать здесь весь день в ожидании чего-то ужасного, чего
никто не в состоянии увидеть. Я думаю, мы смело можем переправляться.
Мастер Гарет пусть пока останется на берегу. На всякий случай... Я знаю
колдунов, которые способны в мгновение ока вырастить лес или поджечь поле
на пути армии. Может, что-то подобное они сотворили и с бродом. Мы должны
быть готовы ко всему. Так как, Бард, ты отдашь приказ переправляться?
У Барда мурашки побежали по телу. Такое с ним уже пару раз случалось, и
всякий раз это объяснялось действием ларана. Он не мог объяснить, почему
его охватывал озноб, слышал только, что существует дар ощущать присутствие
сверхъестественного. Может, ему при рождении и досталась подобная
способность. Конечно, это очень полезное качество, тем более что только
теперь он начал понимать, насколько важна для армии работа, проделываемая
мастером Гаретом. Раньше он свысока посматривал на Джереми, которого
больше заставляли заниматься с ларанцу, чем учиться фехтовать. Случалось,
Бард ловил себя на мысли, что Джереми представляется ему странным
существом низшего порядка, нежели любой солдат. Теперь же, ощутив нервную
дрожь, Бард признал, что ларан - великая сила и пренебрегать им просто
глупо. Ощущения и страсти ценны сами по себе; они - незамутненный источник
важнейшей информации. "Дар колдовства уже сам по себе может принести
могущество", - подумал Бард и положил руку на рукоять меча.
Он повернулся к людям и приказал:
- Рассчитаться по четыре.
Когда они выполнили команду, распорядился:
- Сдвоить ряды. Первая четверка, за мной, - и первым въехал в светлые
воды. В этот момент он буквально содрогнулся от нахлынувшей дрожи,
застучали зубы. Конь уперся и принялся решительно мотать головой. Бард
легонько ударил его каблуками, понудил идти вперед - струи казались так
чисты и прозрачны...
- Двинулись! - крикнул он своим людям. - Не спешить. Держаться всем
вместе...
Краем глаза он заметил какое-то неясное движение, тут же подумал,
может, мастер Гарет опять выпустил сторожевую птицу... Коротко метнул
взгляд назад - Мелора как сидела, так и сидит на муле. "Хорошо, что они
наблюдают издали. В случае чего помогут".
Они уже были на середине брода. Неожиданно вода поднялась до животов
лошадей. Один из солдат выкрикнул:
- Командир, здесь ничего нет. Можно звать остальных.
- Подожди, - только и смог вымолвить Бард. Его била крупная дрожь,
мурашки бегали по всему телу. Пришлось сжать челюсти - подступила тошнота.
Не хватало еще, чтобы его вырвало на глазах у солдат. Как беременную
женщину...
Тут до него долетел крик мастера Гарета, тоже направившего свою лошадь
в поток. "Назад! - кричал ларанцу. - Немедленно назад!"
Вода внезапно поднялась до холки коня - только что казавшаяся спокойной
река вдруг взбунтовалась. Лошадь под ним дрожала, словно они попали в
снежный буран в горах. "_Заколдованная река!_" - пронеслось в голове
Барда. Он изо всех сил натянул вожжи, пытаясь успокоить отчаянно ржавшую,
вырывавшуюся лошадь. Наконец справился со скакуном - развернул его, теперь
разбушевавшийся поток уже не мог сбить его. Солдаты из его четверки тоже
пытались справиться с конями. Зрелище было жуткое - доселе мирные струи
вдруг разъярились. Бард, отчаянно ругаясь, все-таки сумел направить лошадь
к берегу. Один из его людей неожиданно пошатнулся и упал в бушующий поток.
Другая лошадь начала спотыкаться... Бард успел схватить ее уздечку и
подтянуть к себе. Своим конем он теперь управлял одной рукой.
- Держите их! Ради богов, держите их, - закричал он. - Правьте к
берегу. Теснее, теснее, все в кучу...
Он все еще не мог прийти в себя от изумления - его лошадь была приучена
переправляться через горные реки и держать равновесие на узких тропках. Он
сильно сжал коленями бока скакуна. Предупрежденный заранее Бард, вероятно,
смог бы форсировать заколдованный поток, но вот люди... С кем бы он
остался?.. Вода между тем уже подступала к головам животных. Выбора не
было - следовало любым путем выбраться на берег. В этот момент одну из
лошадей сбило потоком, она закричала так жалостно, словно раненая женщина,
- видно, ногу сломала. В мгновение ока ее уволокло вниз по течению. Седока
тоже не было видно. Ужасная смерть!.. Другой солдат соскочил в воду, его
перекувырнуло, потащило вниз, но он сумел устоять и даже добраться до
берега. Тут ему помогли, правда, некоторые солдаты падали в поток.
Как только все выбрались из воды, река внезапно успокоилась. Ничто
теперь не указывало на опасность, которая подстерегала путников у брода
возле Морейской мельницы.
Вот что, значит, имел в виду сторож у ворот...
Теперь пришло время подсчитать потери. Бард мрачно усмехнулся - вот
тебе и безобидная речушка. Ясно, что лошади, сломавшей ногу, и ее всадника
уже нет в живых. Второй солдат сумел вытащить лошадь на берег, но сам в
последний момент не удержался, его шибануло о камни... Теперь он лежал
бездыханный, с проломленным черепом... На лошадь тоже нечего было
рассчитывать - ее хорошенько потрепало.
Бард возблагодарил богов, что сам решил разведать брод. Что бы
случилось, если бы весь отряд сразу начал переправу? Он прикинул - точно,
с десяток погибших, а сколько лошадей переломало бы ноги, сказать
трудно... Командир подозвал мастера Гарета и сурово спросил:
- Вот, значит, какая преграда затуманила взор вашей девице!
Ларанцу виновато повесил голову, вздохнул:
- Прошу прощения, ваи дом... Мы всего-навсего лерони, а не колдуны,
наши возможности не беспредельны... Позволю себе заметить, что без нашего
предупреждения люди бы безбоязненно сунулись в реку.
- Это правда, - согласился Бард. - Но что нам теперь делать? Если это
место заколдовано и недоступно для переправы, можете ли вы снять ...
