Мэрион Зиммер Брэдли. Два завоевателя
страница №4
...заклятие?- Не могу сказать определенно. Возможно, Мирелла что-нибудь
подскажет... - ответил Гарет и подозвал девушку. Он что-то тихо сказал ей,
и Мирелла опять устремила взор в недра звездного камня. Потом сказала
ровным, бесцветным голосом:
- Ничего не видно... Вода напрочь покрыта тьмой.
Бард помрачнел. Значит, стоит им ступить в воду - и все повторится. Он
повернулся к Белтрану:
- Как ты считаешь, мы теперь сможем форсировать поток? Вроде теперь
ясно что к чему...
Белтран подумал, потом сказал:
- Возможно, опасность ясна, люди будут настороже, а храбрости им не
занимать. Весь вопрос, как переправить мастера Гарета и его лерони? Я вот
думаю насчет осла - этот точно не переберется...
Гарет возразил:
- Мы, лерони, знали, на что идем, лорды. Нам достанет опыта, и тяготы,
что выпадают на долю солдат, нам переносить не впервой. Обе мои дочери - и
родная, и приемная - пойдут до конца. Мы не испугаемся...
- Никто не сомневается в вашей храбрости, - нетерпеливо воскликнул
Бард. - Но осел-то утонет! И женщины не такие уж искусные наездницы... А
мы будем крайне нуждаться в них, когда настанет решительный момент. Вы бы
лучше подумали, что тут можно сделать.
- Я постараюсь, лорды, однако боюсь, что на этот раз моего искусства
недостаточно - уж больно мастерски наложено заклятие. Даже щелочки не
оставили, - ответил мастер Гарет.
Бард кивнул. "Век живи, век учись! Уж не с этой ли целью король Одрин
дал мне под начало этих колдунов, чтобы я осознал, что они могут, а что
нет?"
Даже под давлением неблагоприятных обстоятельств Барда не оставляли
мысли о будущем. Конечно, это было несколько по-детски. Он даже с горечью
подумал, что его будущее зависит не от умения схватывать все на лету и
постоянно учиться, а от этой полоски бегущей воды. Такой мирной,
безмятежной... Стоит угробить здесь отряд, и о карьере можно забыть.
- Мастер Гарет, как тут ни крути, но безопасность переправы должны
обеспечить именно лерони. Мечом здесь ничего не решить. Что вы
посоветуете?
- Мы можем попытаться наложить на реку встречное заклятие.
Гарантировать успех не могу - мы не знаем, с какой силой мы столкнулись.
Где находится ее источник, чьих рук это дело?.. Обещаю, что сделаем все,
что можем, нам самим результат не безразличен. Удивительно, кто и как смог
использовать подобную мощь, чтобы нарушить естественный ход вещей? Что
здесь можно сказать - долго сковывать заклятием реку нельзя. Природа
всегда возьмет свое, нам лишь следует помочь ей. Мы должны восстановить
обычные для воды характеристики - скорость реки, количество протекающей за
единицу времени воды. Работа такого плана нас не затруднит.
- Звучит разумно, - согласился Бард, - и все-таки я предупрежу людей.
Пусть приготовят веревки...
Он собрал людей, объяснил задачу, приказал готовить веревки. Потом
подъехал к Белтрану.
- Ты, сводный брат, поедешь рядом со мной. Я даже на секунду боюсь
представить реакцию твоего отца и моего господина, если он узнает, что ты
погиб на этой чертовой реке. Если ты падешь в сражении, думаю, смогу
взглянуть ему в лицо. Только если ты погибнешь с честью!
Белтран рассмеялся:
- Ты что, Бард, всерьез считаешь, что лучше меня держишься в седле? Вот
уж нет. Кажется, на этот раз ты превысил дозволенную тебе власть. В конце
концов, я, а не ты командую отрядом.
Принц сказал это как бы в шутку, и Бард пожал плечами.
- Как пожелаешь, Белтран. Но заклинаю тебя всеми богами - постарайся
быть со мной рядом. Моя лошадь сильнее и выносливее, чем все остальные в
отряде. Другой скакун меня бы просто не выдержал. Держись ко мне поближе.
Он развернул коня и поскакал к мастеру Гарету.
- Вот что, мастер. Госпожа Мелора не сможет одолеть реку на своем осле.
Конечно, если ваше колдовство не сработает. Она на коне удержаться сможет?
- Почему вы меня спрашиваете? Я всего лишь ее отец, а не наставник по
верховой езде, не хозяин. Спросите ее сами.
Бард сжал челюсти:
- Я как-то не привык спрашивать женщин, когда есть мужчина,
приставленный к ним. Но если вы настаиваете... Демисела, вы умеете
держаться на лошади? Если да, то ваш отец впереди себя посадит госпожу
Миреллу - она весит меньше, а вы поскачете на ее коне. Скакун выглядит
вполне прилично.
- Я доверяю своему отцу и себе, - ответила Мелора. - Мы очень
постараемся. Неужели вы можете подумать, что я способна бросить своего
ослика? Или, что еще хуже, позволю ему утонуть.
- Черт побери, женщина! - не выдержал Бард. - Если вы считаете, что
способны усидеть в седле, я поручу этого осла заботам одного из моих
людей. Надеюсь, он умеет плавать? Эта ваша скотина?..
- Он же хочет как лучше, Мелора, - укоризненно заметил мастер Гарет. -
И Белоснежный действительно может сам поплыть. Мирелла, дитя моя, спешься.
Позволь Мелоре переправиться на твоем скакуне, а ты садись позади меня.
Девушка ловко соскочила с коня и проворно вскочила на лошадь ларанцу.
Наблюдавшие за ней мужчины на мгновение смогли ухватить взглядом, что
ножки у девушки стройные, ладные, обтянутые полосатыми - красное с голубым
- чулками. Устроившись в седле, Мирелла крепко обхватила руками приемного
отца за пояс. Бард приблизился и помог Мелоре взгромоздиться на коня,
потом оглядел ее и презрительно подумал, что та сидит в седле как куль с
мукой.
- Заклинаю, ваи лерони, сядьте немного ровнее, крепче держите поводья в
руках, - сказал Бард и вздохнул. - Думаю, будет лучше, если вы поскачете
рядом со мной, а я поведу вашего коня.
- Превосходная мысль, - вместо дочери ответил мастер Гарет, - так как
во время переправы нам надо будет полностью сконцентрироваться на творении
заклятия. Я был бы очень благодарен, если бы кто-либо из солдат занялся
этим несчастным осликом. Мелора очень переживает за него.
Один из ветеранов громко расхохотался:
- Госпожа Мелора, если вам удастся успокоить эту взбесившуюся реку, я
клянусь, что перевезу вашего осла у себя в седле. Как ребенка...
Девушка засмеялась в ответ. Голос у нее был нежный, смех звонкий.
- Думаю, в таком положении он совсем помрет от страху. Лучше ведите его
в поводу. Пожалуйста... Он у меня смышленый, сам поплывет, вы его только
далеко не отпускайте.
Ветеран принял уздечку, надетую на беленького, ушастого ослика. Бард
крепче перехватил повод коня, на котором сидела Мелора. Лошади пришлось
шагнуть поближе. Бард огорченно подумал - ну, почему бы такому
замечательному голосу не принадлежать Мирелле - и вновь услышал, как
рассмеялась Мелора. Он со стыдом подумал, что лерони, возможно, способна
читать его мысли, и тут же приглушил их. Следовало думать только о деле -
все ты о женщинах да о женщинах!.. Впереди предстоит труднейшая переправа.
- Да помогут нам боги, мастер Гарет, вы готовы?
В следующее мгновение Бард почувствовал, как напряглась восседающая
рядом в седле Мелора. Взгляд ее остановился на лице отца, она
сконцентрировала на нем все свое внимание. Личико Миреллы совсем скрылось
под капюшоном, так что был виден только ее подбородок. Тут же вдоль хребта
у Барда вновь побежали мурашки - это был верный знак того, что лерони
включились в работу.
Вокруг стояла безмятежная тишина, нарушаемая легким журчанием струй и
шелестом листвы, - оттого, может быть, особенно жуткой казалась
необходимость вновь ступить в эту реку, вести людей, животных, тащить
несчастного осла... Казалось, только посмей коснуться воды, нарушь
спокойное течение потока - вновь тебя настигнет кара. Взгромоздятся валы,
река выйдет из берегов, взревут волны. Однако делать нечего... Бард дал
команду. Люди молча, по четыре в ряд, начали переправу. Кони упирались,
ржали, Барду едва удалось справиться со своей кобылой.
"Ну, что ты, девочка моя. Не бойся... вот так, вот так", - он принялся
поглаживать ее по шее. В тот момент ужас, ожидание опасности необыкновенно
сроднили их - человека и животное. Наконец его лошадь вошла в воду.
Все было спокойно... все еще спокойно... спокойно... Ничего не
случилось, прозрачный поток по-прежнему бежал позванивая, не спеша. Вот
они добрались до середины реки. Ничего не происходило. Бард потянул за
узду лошадь, на которой сидела Мелора, - та было заупрямилась, потом
шагнула вперед, и в следующее мгновение перед глазами Барда, как бы
застилая обзор, поплыли какие-то тени. Озноб усилился, опять застучали
зубы, в воздухе разлилось нечто томительно-жуткое, начинающее волновать
воду, однако вражья сила оказалась как бы усмиренной. Невидимая могучая
рука или, точнее, завеса сумела удержать реку. Напряжение росло, кобыла
Барда с трудом переставляла ноги, словно на них были невидимые путы. Бард
изо всех сил понукал ее, тянул за повод лошадь Мелоры...
Вдруг все стихло, наваждение растаяло. Лошадь резво перебирала ногами,
Бард, почувствовав, что свободно владеет членами, вздохнул с облегчением.
Вражья сила растворилась. Путь был свободен. Выбравшись на противоположный
берег, истошно, во всю мощь закричал осел. Словно вознес хвалу... Солдаты
от облегчения хохотали как сумасшедшие. Проклятый брод остался позади.
Два дня, которые они провели в пути, побаловали их чудесной теплой
погодой, но к вечеру с запада натянуло тучи. Небо скрылось за сплошной
серой пеленой, потом повалил снег. Резво кружились в воздухе первые
снежинки, началась метель. Мелора, уже успевшая пересесть на осла,
укуталась в серый плащ, сверху накинула одеяло. Солдаты, не сговариваясь,
начали доставать вязаные широкие шарфы, рукавицы. Скоро все уже прикрылись
плащами с капюшонами. Скакали молча, мрачно поглядывая вокруг. Бард
догадывался, о чем они думали. Война, по давней традиции, велась
исключительно в летнюю пору. По снегу отваживались сражаться либо безумцы,
либо отчаявшиеся, зажатые в угол соперники. Зимняя кампания представлялась
очень рискованным делом.
Вот и сейчас, Бард был уверен в этом, солдаты размышляли - и совершенно
справедливо - что, несмотря на то что они дали клятву служить королю
Одрину, у них тоже есть свои права, освященные обычаем. Они вполне могли
отказаться ехать дальше, потому что этот снегопад мог смениться настоящим
бураном. Тогда и всем несдобровать. Если бы они вернулись с полпути,
король, согласно традиции, не мог бы обвинить их в предательстве. Можно ли
теперь рассчитывать на их верность, размышлял Бард и впервые с момента
получения задания пожалел, что не скачет теперь с королем к Хамерфелу.
Тогда бы у него был свой понятный круг обязанностей - охранять королевский
стяг. Это куда легче, чем нести ответственность за людей. Королю, конечно,
проще - у него авторитет, он уже столько лет командовал армией... Он может
пообещать солдатам вознаграждение. Бард неожиданно остро почувствовал, что
ему еще только семнадцать лет, зеленый юнец и к королю имеет косвенное
отношение - так, сбоку припека, незаконнорожденный племянник. Седьмая вода
на киселе... Его и так продвинули слишком далеко вперед, обойдя многих
заслуженных офицеров. Может, и в его отряде были такие, которые только и
ждут, чтобы он допустил промашку? Может, король специально дал ему это
поручение, чтобы продемонстрировать, что ему, молокососу, нечего думать о
высших командных должностях?
Король начал выдвигать его после битвы в Снежной долине.
Тогда ему просто повезло, но на этот раз справедливость должна быть
восстановлена. Ох, провалит он эту экспедицию, все тогда скажут - поделом!
Тогда король с полным правом может лишить его возможности жениться на
Карлине. Уж не в этом ли и состояло его тайное намерение? Кто же отдаст
свою дочь, тем более принцессу, за подобного неумеху? Как он вернется в
замок!
Бард тронул коня и направился к мастеру Гарету, снежной глыбой
восседавшему на лошади. Тот не только накинул капюшон, но еще и обернул
нижнюю часть лица толстым вязаным красным шарфом.
Бард сразу же воскликнул:
- Сделайте же наконец что-нибудь с этим снегопадом. Не хватало еще,
чтобы начался буран!..
- Вы слишком многого от меня хотите. Я всего лишь ларанцу, а не бог.
Погода вне моей компетенции. - Мастер Гарет чуть улыбнулся. - Поверьте,
господин Бард, если бы я мог управлять погодой, я бы давным-давно
воспользовался этой способностью. Я тоже замерз, как и вы, и мне снег не
по нраву. Моя лошадь очень страдает от холода. Она уже не первой
молодости, моя старушка.
Бард глухо, ненавидя себя за то, что приходится довериться незнакомому
человеку, признался:
- Люди ворчат. Боюсь, как бы они не взбунтовались. Во время зимней
кампании все может быть. Пока стояла хорошая погода, еще куда ни шло. Но
теперь...
- Вас можно понять. Что ж, я попытаюсь проникнуть взглядом и оценить,
долго ли продлится снегопад. Не перерастет ли он в бурю? Магическое
управление погодой не мой дар. На это способен единственный ларанцу из
свиты его величества - мастер Робин, но он отправился с королем на север,
к Хамерфелу. Ясно, что там он куда нужнее - тамошние снегопады не чета
здешним. Метель может зарядить на неделю. Я сделаю все, что могу. - Когда
Бард повернулся, старик добавил: - Не унывайте, господин. Учтите, что
снег, конечно, значительно затруднит нам путь, но ведь каравану с липучим
огнем приходится еще хуже. Тащить телеги по такому снегу - жуткая работа.
Если снегопад еще продлится, они намертво завязнут. Вот и надо выбрать
момент, когда и возчики, и стража окончательно выбьются из сил.
Бард уже подумывал об этом, но страхи за свою судьбу, за будущее выбили
его из колеи. Теперь, когда он немного успокоился, у него сам собой
родился план предстоящего захвата. Такой снежище, в конце концов,
остановит обоз, однако начальник каравана никому не даст передышки. Он
будет гонять подчиненных, пока те не попадают от усталости. Если так
продлится сутки, их можно будет брать голыми руками. Еще одно
обстоятельство - наемники из Сухих земель по большей части южане. Для них
такая погода сущее наказание. Самое важное - сберечь силы своих людей, а
для этого их надо с головой вовлечь в дело. Посоветоваться с ними, пусть
накидают советов, бесспорно полезных, но не в этом суть - совместно
обсудив положение, они уже не будут отказываться выполнять приказ. Захват
каравана станет их кровным делом. Не трусы же они, в конце концов, не
слизни болотные!..
Так оно и вышло. Ясно, что обоз недалеко; ясно, что взять его не
составит особого труда. Тогда и честь, и награда за рейд в зимних условиях
будут совсем другими.
Люди повеселели, и, несмотря на усиливающийся снегопад, Бард,
посоветовавшись с Белтраном, вскоре объявил привал и ночевку. Главное - до
решительного удара не заморить коней и сохранить силы, поэтому Бард
приказал и проследил, чтобы был разведен огонь и люди поели горячего,
причем удвоенную порцию. Никаких "всухомятку", хорошо выспаться... Лагерь
они разбили в ореховой роще - по-видимому, где-то здесь когда-то было
поселение, однако люди давным-давно ушли из этих мест. Орехов было великое
множество. После сытного ужина женщины отправились спать, а мастер Гарет
подсел к мужчинам, собравшимся возле огня. Неизвестно откуда в руках
одного из солдат появилась флейта из драконова дерева - звук был нежный,
томительный. Он принялся наигрывать печальные баллады, испокон веков
любимые в народе. Потом ветераны - те, кто раньше знали мастера Гарета, -
попросили ларанцу рассказать что-нибудь из былого. Тот долго отказывался,
потом все-таки поведал легенду о последнем драконе. Бард сидел рядом с
Белтраном, жевал сухофрукты и жадно слушал историю о том, как король из
рода Хастуров убил последнего дракона; и все звери и птицы, все прыгающие,
бегающие, летающие и ползающие, уловив особым лараном, что нет уже
последнего из рода мудрых змеев, издали вопль тоски и отчаяния. Даже
ужасные баньши [здесь - хищные птицы], обитающие высоко в горах,
оплакивали гибель царя природы. Случилось, что сын этого Хастура, отыскав
место, где лежали останки последнего дракона, поклялся никогда больше не
трогать ради развлечения ни единую живую тварь. Охота как спорт была
проклята и стала приравниваться к убийству. Так случилось на Дарковере на
заре эпохи Сотни царств.
Мастер Гарет кончил рассказ. Все замолкли, потом разом захлопали и
начали упрашивать старика, чтобы тот поведал еще что-нибудь, однако
старик, сославшись на усталость - он целый день не слезал с седла, -
отказался.
Скоро лагерь успокоился. Глухая влажная тишина, соскользнув с покрытых
снегом куп ореховых деревьев, легла на крыши палаток, на землю, окружила
костерок, где еще потрескивали головешки, легкой сизой струйкой поднимался
дымок. Огонь прикрыли от снега зелеными ветвями, чтобы сохранить пламя до
утра, когда придется вновь готовить завтрак. Вокруг кострища прямо на
земле устроились люди - лежали группами по двое, по трое, вчетвером.
Укутались в одеяла, сверху прикрылись водонепроницаемыми кожаными плащами,
а еще выше над каждой группой был растянут тент, чтобы уберечь людей от
снега. Белтран лежал рядом с Бардом - тот тоже не спал, посматривал на
огонь и на частые росчерки падающих снежинок. Где-то, размышлял командир,
совсем неподалеку, также отдыхают люди, везущие клингфайр. Наверное,
повалились там, где фуры окончательно завязли в снегу.
- Жалко, что сейчас с нами нет Джереми, - подал голос принц. - Как ты
считаешь, сводный брат?
Командир беззвучно рассмеялся:
- Сначала я тоже жалел об этом. Теперь так не думаю. Возможно, двоих
зеленых юнцов еще можно стерпеть, если противопоставить им опыт и знания
старого Гарета. Что бы случилось, если бы с нами был еще один сосунок,
Джереми, да еще в роли ларанцу, совершенно неопытный в своем деле? Нет уж,
пусть лучше он отправится с твоим отцом, поднаберется умения. Возможно,
Одрин верно рассудил - пошли нас втроем, и дело примет какой-то
несерьезный оттенок, что-то вроде охоты, на которую мы ездили
мальчишками... Видишь, как оно все обернулось - сначала этот чертов брод,
потом снегопад. Тут не до развлечений...
- Да, - согласился Белтран, - золотые были денечки. Помнишь, как было
здорово втроем? Мы располагались возле костра и болтали, мечтали о
будущем, о том времени, когда мы станем мужчинами и вместе отправимся на
войну, примем командование, начнем большое сражение... Что это за доблесть
- отбить караван?..
Бард улыбнулся:
- Да, Белтран, помню. Все до мельчайших подробностей... Какие кампании,
какие войны мы замышляли! Верили, что подчиним все земли от Хеллер до
Кардона. Потом отправимся в экспедицию за море... В том, что мы
задумывали, много дельного и нужного. Видишь, сейчас мы все трое
отправились на войну. Свершилось все, о чем мы мечтали еще мальчишками, не
знающими, с какого конца взяться за меч.
- И в то же время все не так. Джереми, например, стал ларанцу,
отправился с королем и мечтает исключительно о Джиневре. Ты стал
королевским знаменосцем, отличился в битве, скоро женишься на Карлине. А
я... - Принц горько вздохнул. - Ладно, я верю - придет день, когда я
пойму, что мне надо от жизни, а если нет, то мой отец и король втолкует
мне, в чем мой долг.
- С тобой все ясно, - с улыбкой ответил Бард. - В один прекрасный день
ты сядешь на трон Астуриаса.
- Это вовсе не смешно, - обиженно засопел Белтран, - знать, что все
предопределено и власть мне достанется по роду. С одной стороны, я очень
люблю отца, Бард, с другой... Меня доводит до сумасшествия мысль, что я
вынужден вот так сидеть и ждать. Я не имею права даже выйти из дома и
отправиться куда глаза глядят в поисках приключений. Я даже в этом не
свободен.
Бард заметил, что Белтран дрожит. Принц признался:
- Что-то я окончательно замерз, сводный брат.
На какое-то мгновение Барду показалось, что рядом с ним лежит младший
братишка. Вспомнилось, как Аларик провожал его в день отъезда в Астуриас.
Заплакал, бросился на шею. Он неуклюже похлопал Белтрана по плечу:
- Возьми мое одеяло, мне совсем не холодно. Я привык... Постарайся
заснуть. Завтра, возможно, будет бой. Самый настоящий бой.
Взаправдашний... Не детская игра, где мы сражались деревянными мечами.
Надо сохранить силы, быть готовым.
- Знаешь, Бард, я боюсь. И всегда боялся. Почему ты и Джереми никогда
не боитесь?
Бард издал короткий смешок:
- Почему ты решил, что мы не боимся? Не знаю, как Джереми, но я так
трясусь от страха, что едва не писаю в штаны, как ребенок. И каждый раз
одно и то же. Только у меня нет времени обращать на это внимание,
рассуждать об этом, когда начинается бой, а после уже нет охоты. Напрасно
ты беспокоишься, сводный брат, ты достаточно храбро вел себя в Снежной
долине. Я же помню.
- Тогда почему отец отметил тебя, а не меня?
Бард даже сел на постели и уставился на друга.
- Какая блоха тебя укусила? Белтран, твой отец знает, что ты отважный
малый, что у тебя есть все, что надо смелому, решительному воину. Но
требуется время, тебе не следует спешить. Ты же его сын и законный
наследник. Ты должен быть готов к тому, чтобы занять трон. Власть - это
такая штука... Развлечений там с ноготок мизинца, а обязанностей,
сомнений, страха, наконец, - выше головы. Он отметил меня - почему? Потому
что - кто я? Всего лишь родственник, да еще темного происхождения. Прежде
чем доверить мне отряд, он должен выдвинуть меня, наградить. Как бы
сказать - этот годится. Причем все должно быть официально. Как же иначе
обеспечить тебе поддержку в будущем! Я в его руках не более чем орудие, с
помощью которого ты сможешь укрепить свою власть. Неужели ты этого еще не
понял? Черт побери Зандру и все его преисподни. Если ты вдруг взревновал
меня, Белтран, то это глупо. Мы же с тобой идем в одной связке, и мне
никогда не быть первым. Во главе всегда будешь ты, и я без тебя не
удержусь. Твой отец все правильно продумал, так что выкинь из головы
всякую зависть. У нас с тобой разные судьбы!.. Только вместе мы сила.
- Понимаю, - откликнулся, немного помолчав, Белтран. - Надеюсь, что
так, сводный брат.
Спустя несколько минут он уже ровно сопел. Чуть позже и Бард погрузился
в сон.
4
Утром снег сыпал по-прежнему, небо было сплошь затянуто тучами. Сердце
у Барда упало - люди ходили мрачные, насупленные, постоянно что-то
бормотали. Все делали неохотно - повар, невыспавшийся, угрюмый, варил
кашу, коневоды со злобным видом седлали коней. Разговор шел об одном и том
же - король Одрин, мол, распорядился бы прервать вылазку... Вообще он не
имел права начинать военные действия до конца зимы. Что король... Король -
он понимает, а эти сопляки, им бы только выслужиться. Это что, игрушки -
месить снег?
- Ребята, надо двигаться вперед, - настаивал Бард. - Если наемники из
Сухих земель способны передвигаться в таких условиях, нам нельзя медлить,
не то клингфайр обрушится на наши города и селения. Ваши семьи тоже
пострадают.
- На то они и наемники, - проворчал в ответ один из солдат. - Война -
летнее занятие.
- Вот они и рассчитывают, что мы в такую погоду располземся по домам.
Считают, что будем отсиживаться в тепле. Когда же они ударят, то будет
поздно... - возразил Бард. - Неужели вы повернете назад и позволите
застать вас врасплох?
- А что в этом плохого? Почему бы нам не встретить их на границе? Это
совсем другое дело. Так, что ли, лучше? Ищи иголку в стогу сена.
Ворчать ворчали, однако на открытое неповиновение или дерзость пока
никто не отважился. Белтран держался в сторонке, он был бледен и явно
испуган. Вспомнив их ночной разговор, Бард понял, что на него рассчитывать
нечего. Принц вел себя как мальчишка - по существу, он и был ребенком,
столкнувшимся с тяжким мужским делом. Хотя этот рейд был трудным
испытанием и для Барда, ведь он всего на полгода старше Белтрана. Так уж
получилось, что он всегда казался намного старше своего сводного брата,
всегда превосходил его во владении мечом, в борьбе. И на охоте был
первым... Одним словом, Бард всегда считался безоговорочным лидером.
Однако сейчас у него не оставалось выбора, поэтому он улучил момент и
напрямую поговорил с принцем - пусть тот повлияет на солдат. Ведь он
все-таки наследник трона!..
- Ты же представляешь здесь своего отца. Может наступить момент, когда
они откажутся повиноваться мне, но перечить наследнику престола... На это
солдаты вряд ли пойдут.
Белтран нахмурился, мрачно глянул на Барда - он еще должен подчиняться
сводному брату? - наконец молча кивнул и принялся объезжать колонну. То с
одним солдатом поравняется, то с другим, с каждым поговорит, поспрашивает,
подбодрит. Командир наблюдал за ним со смутным чувством удовлетворения -
возможно, подобное поручение отвлечет Белтрана, и он забудет о своих
страхах, и люди тоже притихнут. Одно дело шушукаться между собой и
ругаться сквозь зубы, другое - выказать открытое неповиновение на глазах у
наследника престола.
Снег между тем продолжал сыпать, и Бард уже начал всерьез беспокоиться,
смогут ли лошади продолжать путь. Он направился к мастеру Гарету и
приказал запустить сторожевую птицу, однако получил ответ, что птица в
такую погоду просто не взлетит. В общем-то Бард ожидал чего-то
подобного...
- Слишком она у вас чувствительная, - буркнул Бард. - Если бы в том не
было необходимости, я бы не настаивал. Ладно, способны ли вы еще
каким-нибудь способом определить, где находится обоз и есть ли надежда
сегодня добраться до него?
- Я попрошу Миреллу, - согласился старик. - Собственно, мы взяли ее как
раз для этого. Самое время использовать ее ясновидение.
Бард некоторое время угрюмо смотрел, как девушка, оставаясь в седле,
принялась высматривать что-то в звездном кристалле. Волосы цвета
начищенной меди выбились из-под капюшона, и снежинки белели на них
особенно ярко... Голубоватые блики от кристалла падали ей на лицо,
серьезное, сосредоточенное. Это сияние и бросающаяся в глаза рыжина волос
были единственными цветовыми пятнами в серости сумеречного, постылого дня.
Мирелла по-прежнему куталась в серый дорожный плащ, однако на этот раз
взгляд Барда жадно схватывал приметные округлости женского тела. Опять
прихлынуло нестерпимое желание. Несомненно, более красивой девушки он еще
не встречал, по сравнению с ней Карлина казалась плоской как доска. К
сожалению, Мирелла была вне пределов его досягаемости. Она была
неприкосновенна, лерони, давшая обет хранить девственность. Бард
достаточно наслышался жутких историй о том, что случалось с мужчинами,
посмевшими посягнуть на подобных девиц против их воли. Боги навсегда
лишали их мужской силы. Страшная кара! Ну, а что, если, задумался Бард,
ему удастся навязать Мирелле свою волю, ведь у него тоже есть дар, и она
по собственному желанию явится к нему?
Но в этом случае мастер Гарет станет его заклятым врагом. Черт побери,
что, ему женщин не хватает - вон их сколько, только успевай
пошевеливаться! К тому же он обручен с принцессой, какого рожна ему еще
надо?! И время ли сейчас мечтать о женщинах?..
Мирелла наконец оторвала взгляд от кристалла, ожила - голубоватое
свечение, отблеском омывшее ее лицо, погасло. Девушка повернулась к Барду
- она была необыкновенно серьезна, легкий румянец вспыхнул на ее щечках.
Бард на мгновение смутился - неужели она прочитала его мысли?
Девушка, ни словом не обмолвившись об этом, тихим ровным голосом
сообщила:
- Ваи дом, они в трех часах пути от нас, стоят лагерем у трех увалов. -
Она протянула руку, однако за пеленой падающего снега ничего нельзя было
разобрать. - У холмов снега еще больше, и телеги не могут сдвинуться с
места. Один из мулов сломал ногу, другие вымотаны до смерти. Если мы
сейчас же отправимся в путь, то доберемся до того места к полудню.
Бард поспешил к солдатам, чтобы поделиться с ними новостями, но это
известие вовсе не обрадовало их.
- Выходит, нам придется сражаться в этом снегу? А что будем делать,
когда захватим караван? Их мулы, наверное, совсем выдохлись. Запалили
их... - сказал один из старых солдат. - Я предлагаю встать здесь лагерем и
дождаться оттепели. Тогда нам будет легче их взять. Если они не в
состоянии стронуться с места, значит, никуда не смогут уйти.
- У нас кончаются запасы еды и корма для лошадей, - возразил Бард. -
Нам нельзя терять преимущество во внезапности. Тем более отдать инициативу
в руки противника. Мы сами должны выбрать удобный момент для нападения.
Так что надо поспешить. По коням!
Отряд двинулся вперед. Снегопад не унимался. Время от времени Бард
бросал мрачные взгляды в сторону закутанных в плащи лерони. Наконец он не
выдержал и сам подскакал к Гарету.
- Мастер Гарет, каким образом нам защитить женщин во время атаки? Я не
могу выделить людей для их охраны.
- Я уже говорил, - ответил ларанцу. - Они способны сами позаботиться о
себе. Мелора уже принимала участие в сражении, Мирелла - нет, и все равно
я не боюсь за нее.
- Но эти наемники из Сухих земель... Они же самые безжалостные
головорезы, и, если ваши дочери попадут к ним в плен - лерони они или нет,
- их участь будет незавидна. Сначала надругаются, потом продадут в Дайлон,
в публичный дом.
Мелора, ехавшая рядом на ослике, тихо добавила:
- Не беспокойтесь за нас, ваи дом. - Она чуть откинула полу плаща и
показала маленький кинжал, который носила на поясе. - Живыми мы им не
достанемся.
От этих слов, сказанных с таким спокойствием, у Барда по спине побежали
мурашки. К своему удивлению, он обнаружил, что они не вызвали удивления.
Разве их судьбы схожи? Разве ему не придется через несколько часов
взглянуть в лицо смерти? Разве его участь, если его захватят в плен, будет
менее ужасна? Слова Мелоры всколыхнули воспоминания о первом сражении.
Лицо у юноши окаменело. Очнувшись, он обнаружил, что уставился на девушку
остекленевшим взглядом с нелепой ухмылкой. Он тут же неловко и чуть
развязно улыбнулся, потом заметил:
- Дамисела, богиня запрещает лишать себя жизни даже в таких крайних
обстоятельствах. Да она и не допустит несчастья, клянусь вам... Но знаете,
мне еще не доводилось встречать женщин, способных на такое, можно сказать,
кардинальное решение. Это что-то из области запредельного. Высшая степень
мужества.
- Это вовсе не мужество, - ответила Мелора. Голос ее был удивительно
нежен и приятен. - Это значит, что для меня насилие, цепи и публичный дом
еще страшнее, чем смерть. Меня учили, что смерть всего-навсего ворота,
ведущие в новую и более совершенную жизнь. В любом случае плен не
представляется мне желанным. Тем более участь шлюхи в Цайлоне... Кинжал у
меня острый, так что счеты с жизнью я могу свести быстро и без особых
страданий. - Она неожиданно улыбнулась. - Я, знаете, куда больше боюсь
боли, чем смерти.
- Ну, госпожа Мелора, - Бард придержал своего скакуна так, чтобы он не
обгонял ослика, - мне следовало бы пригласить вас побеседовать с
солдатами. Вы бы быстро подняли их боевой дух. Я еще раз повторяю - мне не
доводилось встречать столь храбрых женщин.
Он задумался - способна ли на такое Карлина? Если бы ей довелось
принять участие в сражении, смогла бы она с такой же легкостью сделать
выбор между пленом и смертью? На этот вопрос он не знал ответа. Ему и в
голову не приходило спросить ее об этом.
Так уж случилось, что к пятнадцати годам Бард неоднократно был близок с
женщинами. Но сейчас ему почудилось, что он мало что знает о них.
Собственно, что они за существа, на что похожи?.. Тела-то их он изучал
тщательно, но все остальное оставалось тайной. У него, признаться честно,
никогда и не возникало интереса углубиться в этот вопрос. Углубиться во
что-то другое - это с удовольствием...
Барду вспомнилось детство - в ту пору он общался с Карлиной так же
свободно, как и с остальными сверстниками. Они все время были вместе. Он
знал, что она любит из еды, какие цвета предпочитает носить, знал, что
девочка пугается сов и летучих мышей. Знал, как она ненавидела кашу из
орехов и бисквитные пирожные, туфли на очень высоких каблуках и розовые
платьица. Как скучала, проводя долгие часы за шитьем... Помнил, как
разминал ей пальцы, когда они деревенели от игры на ррилле [маленькая
арфа], как помогал ей на уроках...
Вот еще что, когда Бард подрос и начал подумывать о женщинах, он сразу
отдалился от Карлины. Собственно, он долго не видел в ней женщину. Ему это
казалось диким... Прозрел внезапно - в тот день, когда объявили о
предстоящем обручении. Тут словно молния сверкнула!.. Почему бы,
собственно, и нет, почему бы не разделить с ней постель? С того момента
эта мысль неотвязно преследовала Барда, но как-то так выходило, что он не
мог откровенно поговорить с Карлиной на эту тему. Постоянно что-то мешало
- то обида, то смущение, то непонимание, - и все эти чувства, равно
испытываемые ими обоими, совершенно разделили их.
Совсем по-другому чувствовал себя Бард в присутствии этой полной, не
очень-то красивой лерони.
Ощущение было тревожное - он вовсе не жаждал уложить Мелору в постель.
Действительно, ее формы не вдохновляли, такие женщины ничуть не волновали
его. И в то же время уезжать от нее не хотелось. С ней было интересно,
хотелось слышать ее голос, спрашивать и выслушивать ответ. Странное дело,
подобное состояние Бард испытывал, только общаясь со сводными братьями. Он
глянул вперед, в сторону, указанную Миреллой - вон она, очаровательная,
желанная, у него сразу забилось сердце, зашевелилось желание; потом
перевел взгляд на Мелору - та по-прежнему сидела в седле точно куль с
мукой. Сравнение было явно не в пользу этой щекастой толстухи. Боги, как
вы несправедливы - ну, почему бы не наградить Миреллу таким нежным
голоском, таким притягательным и волнующим умением беседовать? Зачем вы
наделили избытком человеческого тепла эту необъятную лерони с луноподобным
лицом?
Наконец, почувствовав, что пауза неумеренно затянулась, юноша спросил:
- Вы с леди Миреллой очень похожи. Она ваша сестра?
- Нет, - ответила Мелора, - но мы родственницы. Ее мать - моя старшая
сестра, так что я довожусь ей теткой. У меня есть еще одна сестра, тоже
хорошая лерони. Все наше семейство обладает лараном. Дом Рафаэль ди
Астуриен не ваш отец? - спросила девушка и, дождавшись утвердительного
кивка, добавила: - Моя младшая сестра Мелисендра входит в свиту вашей
мачехи. Она уже третий год прислуживает леди Джеране. Вы ее там не видели?
- Я уже много лет не был дома, - коротко ответил Бард.
- Это печально, - вздохнула девушка.
Ее участие почему-то необыкновенно тронуло Барда. Он, правда, не стал
развивать эту тему. Вместо этого спросил:
- Вам, верно, уже приходилось участвовать в сражении, раз вы так
разумно и бесстрашно рассуждаете о смерти?
- Ну да, я была рядом с отцом в Снежной долине. Мы запускали сторожевых
птиц. Я видела, как вы защищали королевское знамя.
- Я и не догадывался, что там были женщины, - удивился Бард. - Даже
среди лерони.
- Но я вас видела, - возразила она. - И я не была единственной
женщиной. Там был отряд Отрекшихся - тех, что из Ордена Меча. Они тоже
отчаянно сражались. Если бы они были мужчинами, король бы их наградил, как
вас. Ну да!.. Когда враги прорубились через наше южное крыло, они сумели,
прикрывшись щитами, удержать линию обороны, пока не подоспели всадники под
командованием капитана Сиртиса. Две женщины были убиты - ну да! - еще одна
лишилась руки, но удар они выдержали и ни на шаг не отступили.
Бард скривился:
- Я слышал об Ордене Отрекшихся, но не знал, что король Одрин
согласился на их участие в битве. Нет ничего хорошего в том, чтобы женщин
охватил пожар войны. Уверен - им нечего делать на поле брани!
- Я согласна, - кивнула Мелора. - Но вот в чем загвоздка - я, знаете
ли, считаю, что и мужчинам нечего там делать. Даже моему отцу. Лучше
оставаться дома, музицировать и - главное - использовать волшебный
кристалл для лечения, поиска залежей полезных ископаемых. Однако делать
нечего - пока идет война, наше место в строю, наш долг - повиноваться
нашим лордам.
Бард мягко улыбнулся и ответил:
- Женщинам никогда не понять подобных вещей. Война - мужское занятие.
Для мужиков нет лучше потехи, чем помахать мечом или секирой. Так уж
повелось испокон веку. А удел женщин - сидеть дома, сочинять песни и
врачевать наши раны.
- Вы на самом деле считаете, что предназначение мужчины - махать мечом?
Я так не думаю! Надеюсь, наступит день, когда мужчины забудут про войны,
когда вы полностью посвятите себя женщинам.
- Я солдат, дамисела, - возразил юноша. - В подобном мире мне не
найдется места. Такая жизнь не по мне. Но раз вы такая противница крови,
почему бы вам не остаться дома и не предоставить войны мужчинам? Пусть
потешатся...
- Потому, - воодушевленно ответила Мелора, - что на свете не так уж
много мужчин, которым по душе это занятие.
- А я, дамисела?
- Да что вы, мастер Бард! Все дело, может, в том, что вам никогда не
открывалась возможность попробовать себя на другом поприще! Может, в этом
все дело? - спросила Мелора. - Было время, и на этих землях царил мир -
тогда здесь властвовали короли из рода Хастуров. А теперь на месте
обширного государства появились сотни мелких владений, постоянно
враждующие из-за того, что их правители просто не в состоянии договориться
друг с другом. Неужели вы верите, что именно таким путем мы придем в
будущее?
Бард улыбнулся и ответил:
- Мир существует сам по себе, госпожа Мелора. Что от нас зависит? Все
уже который год идет своим чередом.
- Нет, события свершаются по воле людей. Их воля, стремления, нужды,
потребности управляют миром. Люди в состоянии изменить ход истории. Если
им хватит разума. И конечно, мужества. Ну да!..
Юноша рассмеялся. Теперь Мелора вовсе не казалась уродливой или
чрезмерно толстой. Наоборот, в ней вдруг отчетливо проступила какая-то
скрытая привлекательность. У нее были чудные глаза... Как у червина...
[червин - местное ездовое животное, что-то среднее между оленем и мулом]
Легкий румянец окрасил пухленькие щечки. Бард с удивлением обнаружил, что
не может наглядеться на лерони. От нее исходило необъяснимое, кружащее
голову тепло; он на мгновение подумал, что с ней, должно быть, приятно
позаниматься любовью. Она, верно, не примется рыдать, как эта дура
Лизарда, а скажет что-нибудь толковое, проникающее в душу.
- Да, это был бы неплохой мир. По крайней мере, каким вы его описали,
госпожа Мелора. Жаль, что по важным государственным вопросам не советуются
с женщинами. Возможно, это позволило бы избежать многих бед.
В этот момент Бард заметил, как Белтран направил коня к ним. Командир
извинился перед лерони и поскакал к принцу.
- Мастер Гарет сообщил, что их лагерь вон за тем лесом, - сказал тот. -
Нам следует остановиться - лошадям надо отдохнуть, солдатам перекусить.
Затем с помощью этой ясновидящей девицы установить, как лучше их
атаковать.
- Верно, - согласился Бард и тут же отдал необходимые распоряжения.
Люди забегали - в преддверии неизбежной атаки никто не ворчал, не
огрызался. Бард, опасаясь внезапного нападения, собрал людей в тесный
кружок. Ветераны начали пожимать плечами - куда уж их атаковать! Неужели
наемники совсем разум потеряли?
- Все возможно, - ответил командир. - Надо быть готовыми к любым
неожиданностям. Согласен, что атака противника маловероятна. Им нельзя
оставлять караван без охраны, да и по снегу особенно не разгонишься.
Он спешился и первым делом задал коню корм - подвесил к морде суму с
зерном. Белтран, стоявший рядом, съязвил:
- Я вижу, ты испытываешь сердечную склонность к одной из этих лерони.
Ты, конечно, известный у нас обольститель, но ты бы мог подобрать
что-нибудь более приличное, чем эта толстая корова. Она так глупа на вид!
Бард не согласился:
- Нет, она в общем-то ничего. В своем роде, так сказать. А вот голосок
у нее действительно сладкий. И что бы о ней ни говорили, она далеко не
глупа.
Белтран иронически засмеялся:
- Глядя на тебя, я все больше и больше убеждаюсь, что старая пословица
права - когда лампа потушена, все женщины одинаковы. Я смотрю, ты готов
приударить за любой юбкой. Ты так соскучился по женскому обществу, что не
прочь влезть и на толстую лерони?
Бард рассердился:
- Даю слово, что у меня и в мыслях ничего подобного не было. Голова
забита предстоящим боем - как незаметно перебраться через холм, не
встретят ли нас залпом клингфайра или каким-нибудь колдовством. Я оказывал
Мелоре знаки внимания потому, что она дочь мастера Гарета. Клянусь небом,
сводный брат, лучше займись подготовкой атаки, ведь именно первый удар
решит дело.
Шлем Барда был приторочен к седлу. Командир надел его и начал
застегивать пряжки. Потом, словно вспомнив, выпустил сзади перетянутую
красным шнуром косичку. Белтран медленно, словно заторможенный, последовал
его примеру. Лицо принца стало белее снега, и Бард неожиданно пожалел его
- вспомнил разговор этой ночью, однако на утешения времени уже не было.
Он поскакал к солдатам, все проверил: оружие, амуницию, состояние
лошадей, коротко подбодрил. В животе уже начал ощущаться тот неприятный
холодок, который всегда давал знать о близкой опасности. Будто ледышку под
кожу сунули!..
- Нам следует подобраться незамеченными как можно ближе к вершине
холма. Главное, чтобы нас не обнаружили, - обратился он к людям. - Там
подождем, пока мастер Гарет не даст сигнала. Тогда уж надо ударить по ним
как можно быстрее. Держать строй и слушать команду! Если мы нападем
внезапно, у нас будет несколько мгновений, пока они сообразят, что к чему.
- Ага, - проворчал один из солдат, - что, их лерони спят, что ли?
Бард решительно Ответил:
- Конечно, если у них есть сторожевые птицы или хороший колдун, полной
внезапности добиться не удастся. Но не могут же они постоянно быть в
напряжении, к тому же вряд ли знают, сколько нас и на что мы способны.
Помните: наемников из Сухих земель надо загнать в глубокий снег. Там мы их
как мошкару передавим.
- Да мы сами в этом снегу потонем, - проворчал кто-то. - Нормальные
люди в такую погоду не дерутся.
- Р-разговорчики! - повысил голос Бард. - Вы что, хотите дать им время
опомниться и шибануть по нас клингфайром? Если мы допустим это, нам конец.
Все, достаточно болтовни, они могут нас услышать.
Он подскакал к мастеру Гарету и приказал:
- Попытайтесь определить, сколько людей охраняют Фуры.
Старик указал на Миреллу:
- Я уже позаботился об этом, господин. Не более пяти десятков - больше
не смог сосчитать. Это без возничих, те тоже могут быть вооружены, однако
особой угрозы они не представляют - надо же присматривать за животными.
Бард кивнул, жестом подозвал двух самых лучших солдат и объяснил
задачу:
- Вы скачите в голову обоза - там гуртом собраны тягловые животные.
Режьте у них путы и гоните табун прямо на телеги. Надо посеять панику.
Смотрите не забывайте прикрываться щитами, они попытаются достать вас
стрелами.
Воины отдали честь. Оба были ветеранами, участвовали во многих
кампаниях, отличные рубаки, у каждого в косичке - красный шнурок. Один из
них поднял забрало и, усмехнувшись, вытащил из-за пояса длинный кинжал.
- Этот как раз подходит для подобной работы, - сказал он.
- Мастер Гарет, - обратился Бард к старику. - Вы исполнили свои
обязанности, и исполнили хорошо. Можете остаться с женщинами, будете
охранять их. В атаке вам участвовать не надо, только внимательно следите
за боем - если они применят какое-нибудь колдовство, тотчас примите меры.
Это ваша главная задача.
- Ваи дом, - ответил ларанцу. - Как мне вести себя во время боя, я уж
решу сам. И мои дочери тоже. Вы простите, но лучше займитесь людьми, а мы
сами разберемся.
Бард пожал плечами:
- Как вам будет угодно, мастер. Когда начнется бой, нам будет не до
вас. - Он встретил взгляд Мелоры, и его даже передернуло от гнусной,
жестокой необходимости присутствия этой женщины, вооруженной игрушечным
кинжалом, на поле боя. Вместе со своим белым осликом. Этого точно одним
ударом завалят... Чем он может помочь? Она же ясно сказала, что не
нуждается ни в чьей помощи, что сама сможет постоять за себя.
Он еще раз посмотрел в ее сторону. Жуть брала от одной только мысли,
что она попадет в лапы наемников. Все прихлынуло разом: разрубленная
плоть, наемники, гогочущие над искалеченным телом; увидел сползающего с
седла, разрубленного наискось Белтрана... Бард едва не вскрикнул от ужаса.
В этот момент его отвлек сдавленный вопль, который издал один из солдат.
- Гляньте, гляньте, что это? Там, летит!.. Демон...
Бард глянул в том же направлении. Что-то темное, грузное воспарило над
ними. Вот стал виден клюв, огромные когти. Чудовище спускалось все ниже,
ниже. За спиной громко вскрикнула Мирелла... Затем ослепительно полыхнуло.
Бард отшатнулся, чувствуя дыхание огня.
Неожиданно все исчезло - даже запаха гари или паленой плоти не было
слышно.
- Держите строй, ребята! - закричал он. - Это всего-навсего иллюзия.
Этим только детишек можно напугать. Что-то вроде фейерверка во время
праздника Середины лета. Вперед, ребята, а то, не дай Бог, они на самом
деле подожгут лес. А на эту игрушку наплюйте и разотрите. Вперед! - изо
всех сил заорал он, зная, что только действием можно расшевелить людей.
Нельзя стоять на месте. - Вперед, в атаку! - орал Бард.
Ему наконец удалось стронуть с места цепь. Отряд быстро перешел на
галоп и плотной массой помчался к внезапно открывшимся у самого подножия
пологого склона крытым фурам. Бард краем глаза отметил, что всего повозок
было четыре, понял, что двое, посланные в обход, уже успели обрезать путы
и, щелкая длинными бичами, погнали животных прямо на обоз. Перепуганные
червины громко ревели и перешли на галоп. Они всем стадом ударили в
повозки, одна из них тут же перевернулась. Что-то затрещало - борта, оси?
Вот и нападавшие достигли каравана... Высокий, светловолосый, бледный как
смерть наемник вскинул копье. Он метил прямо в коня, на котором скакал
Бард. Юноша успел опередить противника и, привстав в стременах, наискосок,
с оттяжкой рубанул. Тот только охнуть успел - ударила кровь, и боковым
зрением Бард уловил, как Белтран сбил конем одного из наемников, который,
визжа и ругаясь, вертелся и дергался, уворачиваясь от конских копыт.
Следом на него налетели сразу трое.
После, даже спустя много лет, он так и не мог вспомнить, как начался
поединок. Только вопли, визги, кровь, хлынувшая на снег, и, как ни
странно, косо падающие снежинки запечатлелись в памяти. Дальше все
отрывочно - конь споткнулся, Бард упал, потом отразил удар меча. Со
сколькими он сражался, убил ли кого или, может, просто отбивал их удары -
не разобрать. Еще запомнился Белтран, оказавшийся лицом к лицу с двумя
огромными наемниками - он бросился в ту сторону. Ноги скользили...
Выхватил кинжал и в прыжке сразил одного из нападавших на принца. Затем
вновь потерял сводного брата из виду. Затем он залез на какую-то фуру и
закричал своим людям, чтобы собирались вокруг него. И постоянно лязг
оружия, душераздирающие вопли и безумное ржание лошадей.
Затем неожиданно все стихло, теперь Бард уже связно воспринимал
события. Его люди брели к повозке. Ступали с трудом, тащили за собой мечи
- лезвия корябали расплывшуюся кроваво-снежную массу под ногами. С
облегчением он увидел среди них Белтрана, лицо принца было в крови, однако
он шел довольно ровно. Бард приказал сосчитать потери, помочь раненым, а
сам вместе с мастером Гаретом отправился проверить содержимое фур. Шел и
размышлял - вот будет номер, если в уложенных в повозки бочонках окажутся
сухие фрукты, заготовленные армейскими интендантами для снабжения войск, а
не жуткое оружие, за которым они отправились.
Юноша осторожно вытащил один из бочонков - в нос отвратительно шибануло
горьковато-едкой вонью. Да, это, несомненно, клингфайр, ужасное зелье,
которое легко вспыхивает и сжигает все, к чему прикоснется. Липнет
намертво, прожигает все насквозь: металл, одежду, тело, кости... Эта
гадость в природе не встречается, она - результат зловещего колдовства. Им
здорово повезло, что наемники не успели применить эту смесь против его
людей. Может, решили, что на снегу это зелье не вспыхнет?.. Или им не
сказали, что они везут? Непонятно... Случалось, что стрелы с
наконечниками, смоченными в клингфайре, использовались против кавалерии -
в подобных случаях лошади просто с ума сходили и приносили больше вреда,
чем это страшное оружие.
Прежде всего Бард расставил непострадавших и легкораненых солдат -
поручил им охрану повозок. Командовать ими назначил мастера Гарета. С
облегчением он обнаружил, что Мелора цела и невредима, хотя лицо ее было
запачкано кровью.
Она тихо пояснила:
- Это чужая кровь. Он набросился на меня, я его заколола. Это не моя
кровь. Чужая...
Бард перевел дух, потом подозвал троих солдат и приказал им собрать
разбежавшихся коней. Тем из наемников, кто был тяжело ранен, подарили
легкую смерть - закололи кинжалами. Кто мог, уже давно бежал с поля боя.
Пора было готовиться в обратный путь. Прежде всего следовало проверить,
сколько осталось тягловых животных, без них обоз встанет намертво. В этот
момент его отвлек истошный крик. Бард обернулся - длинный, худощавый
наемник бросился на него с мечом и кинжалом. Очевидно, прятался где-то
между телегами. Он был ранен в ногу, однако оказался достойным
противником. Удар Барда отвел ловко, попытался достать его кинжалом. Бард
ди Астуриен еще раз попытался сразить врага мечом и, добившись секундной
передышки, тоже выхватил из-за пояса кинжал. Затем они сошлись в
смертельной схватке. Лезвие кинжала оказалось возле самого горла Барда -
он едва смог сдержать напор врага. Наконец изловчившись, нанес удар
наемнику в ребра. Тот коротко вскрикнул, дернулся и через мгновение рухнул
замертво.
Юношу била крупная дрожь. Он никак не мог успокоиться. Нападение было
внезапным,...
