Мэрион Зиммер Брэдли. Два завоевателя
сторінка №2
...о нем куда больше, чем родной отец. Он наградил его за подвиги в сражении,подарил богатое поместье и много других земель, преподнес красный шнурок,
отдал в жены собственную дочь. Чего еще желать от дяди? Какое ему дело до
отца - пусть тот сидит дома и впитывает яд, который льет ему в уши леди
Джерана.
"Жаль только, что братика здесь нет. Мне очень хотелось повидаться с
ним... Ему уже семь лет... Он бы порадовался вместе со мной..."
В назначенный момент Бард в сопровождении подталкивающих его Белтрана и
Джереми выступил вперед. Карлина уже стояла возле трона по правую руку от
отца. У Барда внезапно заложило уши, он едва слышал, что говорил король:
- Бард мак Фиана [мак - приставка перед именем матери в фамилии
бастарда], называемый ди Астуриен. Ты, которого я назначил знаменосцем,
подойди сюда. Я, божией милостью король Астуриаса Одрин, призвал тебя
сюда, чтобы совершить обряд обручения с моей младшей дочерью, леди
Карлиной. Ответь, Бард, по доброй ли воле ты принимаешь ее руку? Желаешь
ли ты стать членом королевского дома?
К своему удивлению, Бард ответил громко, без всякого смущения или
робости. Вот и хорошо, теперь никто не заметит, что он весь дрожит. Тут он
сказал себе - это как в битве, пора взять себя в руки.
И взял...
- Ваше величество господин мой, все, что бы я ни сказал здесь, что бы
ни совершил, все творится по моей доброй воле, по моему согласию и желанию
угодить вашему величеству.
- Тогда, - объявил король и взял в левую руку пальцы Барда, - я
приказываю тебе соединить свою руку с рукой дочери моей и обменяться с ней
клятвами верности. Да свершится это на глазах всех собравшихся здесь!..
Бард почувствовал, как тоненькие пальчики Карлины коснулись его руки,
покрепче ухватил их. Удивительно, пальцы были холодны как лед и мягкие,
словно без костей.
Невеста не смела поднять на жениха глаз.
- Карлина, - обратился к ней Одрин, - согласна ли ты взять в мужья
этого человека?
Та пробормотала что-то невразумительное - Бард даже не понял, что
именно. Наверное, формулу формального согласия. Он облегченно вздохнул -
слава Богу, - не отказала.
Жених наклонился и, как требовал обычай, поцеловал ее в подрагивающие
губы. Девушку заметно трясло. Небесный огонь! Неужели она так боится его?
Он уловил цветочный, веселящий душу запах ее волос, на лице была
косметика. Отодвигаясь, Бард щекой коснулся шершавого кружевного
воротника. Ну, подумал он, баб у меня было достаточно, но вот такой дамы
никогда. Это ничего, что ее всю трясет от страха, в его объятиях она
быстро успокоится. Так было всегда. Сейчас Карлина разодета как кукла, но
голые они все одинаковы. И все равно, сама мысль о том, что теперь Карлина
принадлежит ему, кружила голову. Он почувствовал легкую слабость в ногах.
Каково! Кто теперь посмеет кинуть ему вслед - у-у, проклятое отродье!..
Карлина - его жена... Его собственность!.. Ему сжало горло, и он с трудом
выговорил условленные слова:
- Перед лицом собравшихся здесь родственников клянусь взять тебя в
жены, Карлина, нежно любить и заботиться о тебе всю жизнь.
Теперь пришла очередь Карлины, однако он едва смог услышать ее:
- Перед... лицом собравшихся родственников клянусь выйти замуж... - И
как он ни пытался, так и не смог расслышать собственное имя.
Чертова королева, встревоженно подумал Бард, Зандру ее забери со всеми
интригами. Надо было сегодня же играть свадьбу и разделить ложе, тогда бы
все пошло своим путем. Карлина быстро распрощалась бы со своими страхами.
Юноша сжал челюсти, унял дрожь в руках. Никогда он так сильно не мечтал о
женщине. Ни о какой другой, только о своей жене, с которой он только что
был обручен. Он невольно сжал ее руку и тут же почувствовал, как она
пытается высвободить ее.
Король Одрин объявил:
- Теперь вы единое целое.
Бард неохотно выпустил пальцы невесты. Затем они отпили вино из
поднесенного к их губам кубка. Все, теперь Карлина официально считалась
его женой. Теперь даже король Одрин не мог изменить этого. В этот момент
юношу словно кольнуло, чем-то зловещим и тусклым повеяло из будущего,
словно до сих пор улыбавшаяся судьба вдруг сменила милость на гнев. Словно
и ее наконец замутило облако ненависти, которую испытывали к нему его
мачеха и новоявленная теща, королева Ариэль. Предощущение тревоги
разделило их, Барда и Карлину... "Черт бы побрал всех женщин! Ну их к
дьяволу - всех, кроме Карлины!.."
...Белтран заключил его в объятия, шепнул на ухо: "Теперь ты на самом
деле стал мне братом", - и Бард, раньше ощущавший, что Белтран, случалось,
ревновал его к Джереми, завидовал их близости, догадался, что принц
счастлив. Теперь узы, связывающие сына короля и его зятя, стали куда
крепче, чем дружба, пусть даже она началась в детстве. Белтран и Джереми
стали побратимами, обменялись кинжалами - это случилось еще в мальчишеском
возрасте. А вот с ним, с обидой подумал Бард, никто не хотел побрататься,
назвать бредином; слишком велика честь для незаконнорожденного... Ладушки,
теперь все, конец!.. Теперь он зять короля, обрученный супруг Карлины.
Зять наследного принца Белтрана - это тоже кое-что значит. Эта связь
прочнее побратимов. Бард расправил плечи, вскинул голову - теперь он имеет
на это право. Юноша искоса глянул в одно из зеркал, украшавших зал, и
отметил про себя, что с первого взгляда видно, как в нем прибавилось
важности и благородства. Так-то вот...
Позже, когда заиграла музыка, он первым вывел Карлину в круг. Танцевали
парами, партнеры то сходились, то расходились, то кружили в парах, и после
очередной фигуры, завершавшейся поклоном кавалера, дама опять протягивала
ему пальчики. С каждым движением Барду казалось, что Карлина уже менее
дичится и не так резко, как вначале, вырывает руку. Джереми танцевал с
одной из фрейлин королевы, очень молоденькой - рыжеволосой девушкой по
имени Джиневра. В детстве она была подругой Карлины, а теперь стала
фрейлиной Ариэль. В этот момент у Барда мелькнула мысль, что Джереми спит
с Джиневрой. Действительно, друг проводит с ней столько времени... Или,
может, дело идет к этому. В таком случае Джереми просто глупец. Бард
всегда относился к девушкам из хороших семей несколько настороженно -
потому, может, никогда и не заглядывался на них. Эти особы слишком
требовательны, слишком щепетильны и высокомерны. Они любят, когда за ними
ухаживают, клянутся в вечной любви и преданности. Что хорошенькие, что
дурнушки... Хорошенькие даже более опасны - обещают многое, а одаривают
куда как скудно. Та же Джиневра, например, - плоская как доска. Чем она
может привлечь внимание мужчины? Тут юноша спохватился - странные мысли
лезут в голову, когда он танцует с Карл иной!..
А о чем же еще думать, мрачно решил Бард, провожая Карлину к буфету,
если ему целый год не видать ее тела как своих ушей. Черт побери, зачем ее
мать настояла на подобном условии?!
Увидев предложенный ей бокал, Карлина отрицательно покачала головой.
- Спасибо, что-то не хочется, Бард. Мне кажется, тебе тоже достаточно,
- рассудительно заметила она.
Неожиданно юноша выпалил:
- Твой поцелуй куда слаще, чем свежее пиво. Как бы я хотел получить
его!
Карлина глянула на него с удивлением и замешательством. Затем ее губы
дрогнули в легкой улыбке:
- Бард, я никогда не слышала от тебя подобных речей. Неужели ты брал
уроки галантности у нашего кузена Джереми?
Юноша смутился:
- Мне трудно судить, что такое галантность. Прости, Карлина, я что-то
не понимаю - ты хочешь научить меня лести? Боюсь, что я на это не
способен, да и не хочется тратить время на подобную чушь.
Карлина ясно почувствовала то, что Бард недоговорил: "Джереми еще
ничего не добился, ничего не умеет, кроме умения весело болтать с дамами,
а туда же - в учителя..."
Карлине в этот момент вспомнился день, когда она впервые увидела Барда.
Это случилось три года назад. Перед ней предстал мрачный парень -
деревенщина неотесанная. Вести себя не умел и отвечал односложно, грубо,
глядел исподлобья, не хотел принимать участия в играх. Потом, правда,
несколько освоился... Но уже тогда Бард был выше не только своих
родственников, но и многих мужчин. Учение его не занимало, кроме занятий
фехтованием - оружие он уже тогда любил, и более всего ему нравилось
убегать в караулку и слушать там рассказы ветеранов о стычках, боях,
сражениях. Никому из их компании он не понравился, однако Джереми
объяснил, что парень совсем одинок и многое пережил, так что следует быть
с ним помягче и как-то вовлекать его в игры.
Тогда-то Карлина и почувствовала жалость к парнишке, которого привезли
в замок в качестве заложника. Теперь, повзрослев, Карлина не испытывала
никакого желания выходить за него замуж, но и его девушка понять могла.
Никто не спрашивал у Барда согласия, но даже если бы и спросил, что бы это
изменило? Какой здравомыслящий мужчина откажется от руки принцессы!
Нравится она ему, не нравится, однако своя голова дороже. Попробуй откажи
венценосцу - сразу жизни лишишься! Конечно, его призвание - война. Или
подготовка к ней... Когда же мог Бард набраться галантных манер и
куртуазного обращения! Это Джереми слывет в замке дамским угодником. В
конце концов, разве дело в Барде - она же призналась няне, что вообще не
желает выходить замуж. И дело тут не в Джереми - Карлина и к нему никакого
особого влечения не испытывает, просто он ей более близок. Однако Бард
выглядел таким несчастным...
Карлина, не желая того, все-таки чуть-чуть отпила из предложенного ей
бокала.
- Не желаешь еще потанцевать? - спросила она. - Или мы так и будем
сидеть здесь и болтать?
- Да, мне бы хотелось поговорить с тобой, - простодушно ответил Бард. -
Не такой уж я искусный танцор. И вообще, все эти придворные штучки как-то
не по мне...
Карлина опять невольно улыбнулась, и на щечках у нее обозначились
ямочки.
- Если ты достаточно подвижен, чтобы ловко орудовать мечом, а Белтран
утверждает, что тебе в этом нет равных, - значит, и танцевать должен
хорошо. Для танца нужны легкие ноги, а тебе, говорят, прыгучести не
занимать. Вспомни, сколько мы танцевали на уроках, когда были детьми. Не
могу поверить, что ты все забыл!
- Сказать по правде, Карлина, - Бард смутился. - Я слишком быстро
вытянулся... Понимаешь, все еще дети как дети, а я вымахал... Этакий
переросток-увалень... Чувствовал себя таким неуклюжим, неповоротливым.
Знаешь, этаким огромным косолапым зверем... А вот когда отправился на
войну, быстро смекнул, что рост и вес дают мне явные преимущества. Как-то
само собой получилось, что я всегда представлял себя больше воином, чем
придворным.
Это признание почему-то тронуло девушку - в чем, в чем, а в
неискренности Барда нельзя было упрекнуть. Она вдруг почувствовала, что
никому и никогда он не говорил ничего подобного. Ей первой открылся...
- Ты вовсе не такой уж неуклюжий, Бард. Я нахожу, что ты неплохо
танцуешь. Надо просто быть смелее, поверить в себя. Но если танцы тебе не
по душе, то мы можем сесть в уголке и поговорить. - Она теперь не могла
сдержать улыбку. - Когда мы пойдем через зал, я должна взять тебя под
руку, а для этого тебе следует предложить ее мне. С божьей помощью я
все-таки обучу тебя...
- Ты не найдешь более верного и благодарного ученика, дамисела!
[уважительное обращение к благородной девушке] - с дрожью в голосе
воскликнул Бард. Предложив ей руку, он почувствовал, как пальчики Карлины
крепко вцепились в рукав камзола.
Они обогнули танцующих и добрались до более спокойной части зала, где
люди старших возрастов играли за столами в карты и кости. Какой-то кавалер
из королевской свиты направился к ним с явным намерением пригласить
Карлину на танец, однако Бард так сурово глянул на него, что тот тут же
изменил направление и как ни в чем не бывало прошел мимо.
Когда они устроились в уголке, Бард осторожно протянул руку и чуть
коснулся виска девушки:
- Послушай, Карлина, когда мы стояли перед твоим отцом, мне показалось,
что ты плакала. Карли, неужели кто-то посмел обидеть тебя?
Девушка покачала головой и ответила:
- Нет.
Однако Бард обладал пусть и маленьким, но чутким лараном и понял, что
она говорит неправду. Юноша быстро догадался, в чем дело, - в двенадцать
лет Барда, как и всех благородных детей в замке, проверили лерони и нашли,
что телепатические способности у племянника короля весьма слабы, но
кое-что он все-таки улавливал.
- Тебе совсем не по нраву наша женитьба? - удивленно спросил он и
нахмурился.
Девушка тут же вырвала руку, вздохнула, опустила голову, потом подала
голос:
- У меня нет никакого желания выходить замуж. А плакала я потому, что
никто даже не удосужился спросить меня об этом.
Бард несколько опешил. Он даже засомневался, правильно ли понял ее.
Может, что-нибудь недослышал?
- Пусть славится в веках Аварра, но что еще делать женщине, как не идти
под венец? Я поверить не могу - ты желаешь до скончания дней оставаться
одна? Не хочешь обзавестись домом, создать семью?
- Я хочу иметь право самой сделать выбор. Хочу, если уж на то пошло,
сама решать, за кого выйти замуж. Однако дело в том, что я вовсе не желаю
этого. Я бы с большей охотой отправилась в Башню, чтобы стать лерони,
сохранить девственность и посвятить себя служению богине. Так поступали
некоторые девушки из свиты матери... Или стать монахиней, поселиться на
святом острове, в келье, обратиться помыслами к великой Аварре. Конечно,
тебе это кажется странным...
- Да, - выдохнул Бард. Вид у него был несколько ошеломленный. - Я
всегда считал, что каждая женщина мечтает поскорее выйти замуж. И чем
раньше, тем лучше.
- Так и есть, - подтвердила Карлина. - Для большинства женщин это самый
желанный удел. Но почему женщинам не позволено самим решать, что делать?
Вот ты, например, выбрал солдатскую долю, Джереми мечтает стать ларанцу,
но ведь ты не будешь утверждать, что мужчины должны податься либо в армию,
либо в чародеи. Каждый из вас сам определяет свой путь.
- Ну, с мужчинами совсем другое дело. Женщинам, Карли, никогда этого не
понять. Так уж устроено, что ты нуждаешься в домашнем очаге, мечтаешь о
детях и думаешь о любимом. - Он поднес тонкие пальчики жены к своим губам.
Карлина почувствовала одновременно и гнев, и жалость. Правда, гнев жег
сильнее - она уже было совсем собралась ответить изощренно колко, но Бард
смотрел на нее с таким недоумением, с такой нежностью и надеждой, что злые
слова растаяли сами собой.
В чем он виноват? Если уж искать виновных, то начать, безусловно, надо
с ее отца, который выдумал это обручение. Словно она - награда, которую
отличившийся воин получил из рук сюзерена... Разве Бард установил законы,
по которым из века в век живет эта страна? Разве Бард виноват в том, что
девица из благородного, а тем более королевского, дома не более чем козырь
в игре сильных мира сего?
Бард уловил кое-какие ее мысли, вид у него стал совсем расстроенный.
- Ты совсем не хочешь жить со мной, Карли? - спросил он.
- О, Бард, - страстно, с некоторой даже болью вымолвила девушка, -
разве дело в тебе! Поверь мне, сводный брат и муж, что на свете нет
мужчины, которого бы я хотела видеть рядом со мной. Возможно, придет день
- когда я повзрослею, когда мы оба повзрослеем, - и боги наградят нас
любовью, мы потянемся друг к другу. Вот тогда моя доля будет мне в охотку.
- Она сжала его ручищу. - Поверь, что боги сами выберут момент. Они
наградят нас обоих за терпение, за искренность, за умение ждать.
В этот миг кто-то вновь пригласил Карлину на танец, Бард машинально
угрюмо глянул на него, однако девушка стиснула его пальцы.
- Бард, я должна. Моя обязанность как невесты танцевать со всеми, кто
пожелает ввести меня в круг. Ты же сам прекрасно знаешь. И каждая девушка,
которая мечтает в этом году выйти замуж, почтет за великую удачу, если ей
удастся станцевать с женихом.
Бард унял вспыхнувшее было в груди раздражение и неохотно подчинился.
Что поделаешь - обычай есть обычай, не им он установлен, не ему его
нарушать. Он по очереди пригласил на танец трех или четырех фрейлин
королевы Ариэль. Это было почетное приглашение - дамы вспыхивали от
удовольствия. Как же, сам королевский знаменосец оказал им честь!.. И все
равно, даже кружа партнершу, Бард постоянно искал взглядом Карлину, ее
голубое платье, темноволосую головку, накидку, усыпанную жемчугом. Он не
мог оторвать взгляда от ее темных кос.
Карлина... Сердце таяло... Карлина была его. С некоторой тоской Бард
обнаружил, что ненавидит всякого мужчину, который смеет касаться ее. Как
они отважились? Где набрались смелости? И она тоже. Как смеет поднимать на
них глаза? К тому же разговаривать. Зачем она ведет себя как последняя
лагерная шлюха! Зачем поощряет их?! Почему бы ей не быть потише,
поскромнее? Можно было бы и отказать очередному кавалеру... Ей следует
танцевать только с суженым. Он знал, что подобные упреки просто глупы и
бессмысленны, однако сердцу не прикажешь, и каждый раз, когда Карлина
улыбалась или отвечала пригласившему ее, Барду казалось, что она
сознательно и охотно одаривает его то искрометным взглядом, то движением
губ... Он еще кое-как справлялся с кипящей внутри яростью, когда Карлина
танцевала с Белтраном или своим отцом, а также когда ей предлагал руку
кто-нибудь из дряхлых ветеранов, но всякий раз, когда возле его невесты
оказывался молоденький придворный или королевский гвардеец, юноша сжимал
кулаки. Бард не мог отделаться от ощущения, что в такие минуты королева
Ариэль смотрит на него с видом победителя.
Конечно, успокоившись, размышлял Бард, все, что Карлина говорила насчет
своего нежелания выходить замуж, - полная чепуха. Он ни единому ее слову
не поверил! И не поверит!.. Без сомнения, она питает к кому-то нежные
чувства - к тому, кто по положению недостоин ее. Вот беда так беда, а
теперь, после обручения, им уже никогда не быть вместе. Бард презрительно
усмехнулся и затем содрогнулся от гнева. Попался бы ему в лапы этот
негодяй!.. Голову закружило от обиды, словно он воочию увидел свою жену в
объятиях другого мужчины. Уж он бы поступил с ним, как тот заслуживает -
оторвал бы ему руки, ноги. И Карлине тоже пришлось бы несладко... Неужели
он посмел бы причинить боль? Ни за что! Он сделает так, чтобы ей было
совершенно ясно, что ждет того, кто посмеет еще раз прикоснуться к ней.
Все эти грызущие душу, смущавшие совесть картины в какое-то мгновение
пронеслись перед его взором. Бард стряхнул жуткое наваждение, взял себя в
руки и пристально вгляделся в толпу королевских гвардейцев, стражников,
армейских офицеров, которые были приглашены на бал. Однако так ничего и не
высмотрел - Карлина никого особо не выделяла, была доброжелательна со
всеми, никому не отказывала в танце, но дважды с одним и тем же кавалером
в круг не выходила.
Однако что это? Она опять танцует с Джереми?.. Более того, они
сблизились несколько теснее, чем Карлина позволяла себе с другими
кавалерами. Да и смеялась куда звонче. А он? Зачем он так низко склонил
голову? Услышать бы, что он там ей нашептывает... Бард досадливо сжал
губы. Но еще лучше узнать, что она ему так доверительно рассказывает?
Неужели объясняет, что ее против воли выдают за Барда? В конце концов,
Джереми был из Хастуров, рода, ведущего происхождение от легендарной
Кассильды, дочери Робардина. Их считают потомками богов. По крайней мере,
так говорят... Черт бы побрал всех Хастуров! Ди Астуриен - столь же
древний и благородный род. Почему же она предпочла Джереми? Гневливая
ревность опять всколыхнулась, ударила в голову - юноша не спеша, через
весь зал, направился к парочке. Выдержки хватило, чтобы не нарушить
приличий - верхом невежества считалось устроить скандал во время танца,
однако, когда музыка кончилась и они, посмеиваясь, двинулись к скамьям, он
шагнул в их сторону. При этом налетел на какого-то кавалера, ведущего
даму. Даже не извинился...
Начал Бард вежливо:
- Леди, пришло время станцевать с вашим мужем, - обратился он к
Карлине.
Джереми хихикнул:
- Как ты нетерпелив, Бард. Особенно если задуматься, что вам всю жизнь
придется провести вместе. - При этом Хастур по-свойски взял друга под
локоть. - Да, Карли, тебе достался необычайно страстный муж.
Бард почувствовал, как злоба ударила в голову.
- _К моей жене_, да будет тебе известно, - он говорил медленно, веско,
чеканя каждое слово, - следует обращаться: _леди Карлина_, а не Карли!..
Джереми уставился на него - может, Бард шутит?
- Послушай, это же моя сводная сестра. Я называю ее так, как называл
всегда, с той самой поры, когда ее волосы еще не были заплетены в косы, -
мягко сказал он. - Что случилось с тобой, Бард?
- Теперь, повторяю, она не Карли, а леди Карлина, моя супруга, и будь
любезен обращаться к ней как должно, - резко ответил тот. - Веди себя с
ней как с замужней женщиной.
Карлина, до того момента так и стоявшая с открытым от изумления ртом,
наконец опомнилась и заявила:
- Бард, возможно, когда мы действительно станем мужем и женой, я
позволю тебе указывать, как мне вести себя со сводными братьями. А может,
и нет... В настоящее время я буду делать то, что хочу. Немедленно извинись
перед Джереми, или я не желаю тебя больше видеть. По крайней мере сегодня!
Теперь Барду пришла очередь изумиться. Она желает, чтобы он унизился до
того, что должен ползать на коленях перед этим придворным лизоблюдом?
Перед этим ларанцу, перед колдуном? Она не прочь оскорбить мужа на глазах
гостей? Значит, Карлина действительно неравнодушна к Джереми Хастуру?
Наступила тишина. Джереми все еще не мог прийти в себя, однако заметил,
что король Одрин все чаще бросает в их сторону тревожные взгляды. Короля
тоже можно было понять - не хватало еще, чтобы в торжественный день
разразился скандал! Да еще между сводными братьями!.. Можно понять и
Барда. Он как был один, так и остался - даже в такой день никого из
родственников поблизости не было. Даже отец не соизволил прибыть на
помолвку. И ехать-то всего полдня!.. Ясно, что Бард очень расстроен... Так
что действительно ссора сейчас совершенно не к месту.
- Я не настаиваю на том, чтобы Бард извинился, - обратился он к
Карлине. - Наоборот, если он считает, что я чем-то обидел его, то со своей
стороны прошу прощения. Кстати, меня ждет Джиневра. Бард, друг мой, я бы
хотел, чтобы ты первым пожелал нам счастья. Я уже просил ее руки, и она
дала согласие... Теперь дело за малым - написать отцу, чтобы он объявил о
нашей помолвке. Мой отец будет рад, я уверен. Не знаю, будет ли доволен ее
отец. Джиневра обещала все ему рассказать. Одним словом, если все
сладится, если старики не будут упрямиться, уже скоро мы объявим о
помолвке. Так что если боги будут милостивы к нам, то обручение состоится
у меня на родине.
Карлина заботливо коснулась руки Джереми.
- Ты очень скучаешь по дому? - спросила она.
- Не то чтобы очень. - Он пожал плечами. - Меня увезли из Каркосы в
таком возрасте, что я еще не успел осознать, что именно там моя родина. Но
иногда, особенно при заходе солнца, сердце сжимается от тоски. Я вспоминаю
озеро и башни Каркосы. Знаешь, это так красиво - отражения башен в темной
глади воды, косые лучи заходящего солнца и, как ни странно - дружный хор
лягушек. Они всегда к вечеру бывают особенно голосисты. Их песни служили
мне колыбельными.
Карлина задумчиво сказала:
- Я никогда не была так далеко от дома. Должно быть, тоска по родине
острее всех других печалей, свойственных человеку. И хотя я женщина, все
равно во мне все сильнее зреет уверенность - что бы ни случилось, наступит
день, и я тоже покину отчий дом.
- Это еще как сказать, - улыбнулся Джереми, - сейчас, по крайней мере,
боги были так добры, что позволили твоему отцу выбрать в мужья человека из
родственников. Вряд ли твое пророчество когда-нибудь сбудется.
Девушка улыбнулась и, не замечая Барда, словно его вообще не было
рядом, добавила:
- Если что и способно примирить меня с замужеством, так только это.
Эти слова оказались солью, просыпанной на раненую душу Барда. Он едва
смог совладать с собой и все равно резко бросил Джереми:
- Ступай к Джинерве! - И крепко взял Карлину под руку. Оттащил в
сторону... Затем грубо развернул лицом к себе. - Итак, ты сказала Джереми,
что не хочешь выходить за меня замуж? Ты пела эти песни каждому мужчине, с
которым танцевала?.. Значит, ты решила посмеяться надо мной?..
- Почему? Вовсе нет! - Удивлению Карлины не было предела. - Зачем? Я
говорила с ним... А почему, собственно, я не имею права поговорить со
своим сводным братом и побратимом Белтрана? Или я теперь и с Белтраном не
должна разговаривать?
- Ты считаешь, что твой разговор с Джереми так уж невинен? Он родом из
горной страны, где брату позволено возлежать рядом с сестрой, а он касался
тебя!..
- Бард, это даже не смешно, - ответила Карлина. - Даже когда мы будем
настоящими мужем и женой, когда будем делить постель, подобная ревность
крайне непристойна. Ты что, собираешься бросить вызов любому мужчине, с
которым я заговорю? Значит, ты и к Белтрану, и к дому Кормелу меня
ревнуешь? Он же ветеран, уже пятьдесят лет на службе. Он еще моего
прадедушку помнит.
Под ее ясным испытующим взглядом юноша опустил голову:
- Что я могу поделать, Карлина, меня словно ударило! Я так перепугался,
что могу потерять тебя. Со стороны твоего отца слишком жестоко отложить
свадьбу на целый год. Я ничего не могу поделать, мне все время кажется,
что он ведет, с нами какую-то игру и через некоторое время, еще до того,
как мы с тобой разделим постель, он отберет тебя и вручит какому-нибудь
другому мужчине. Тому, кто заплатит большой выкуп. Или тому, с кем выгодно
породниться. Зачем он только отдал тебя своему племяннику, да еще
незаконнорожденному?!
Теперь удивление и гнев, охватившие Карлину, сменились жалостью.
Неужели за высокомерием, за вызывающей страх грубостью скрывалась такая
незащищенная душа? Она взяла мужа за руку:
- Послушай, Бард, тебе не следует так говорить. Мой отец любит тебя, он
отдает тебе предпочтение перед Белтраном - об этом все говорят. Он
назначил тебя знаменосцем, хранителем королевского стяга, наградил красным
шнурком. Зачем ему играть с тобой в какие-то игры? Однако он бы очень
расстроился, если бы ты в такой день затеял ссору с Джереми Хастуром.
Пообещай, что больше не будешь таким глупым, таким ревнивым, Бард, или я
тоже поссорюсь с тобой.
- Если бы мы уже сегодня разделили постель, - ответил юноша, - у меня
бы не было причин для ревности. Тогда ты вся и навсегда была бы моя.
Карлина... - Он неожиданно взял обе ее руки и покрыл их поцелуями. - По
закону мы считаемся мужем и женой. Закон дозволяет нам вступить в брачные
отношения, как только у нас появится желание. Позволь мне... это...
сегодня, и тогда я буду точно знать, что ты моя навеки.
Карлина ничего не могла с собой поделать, ее буквально трясло. Вот,
оказывается, какова цена его ревности!.. Она знала, что отказ причинит ему
боль, однако поступить так, как он требует, было выше ее сил. Девушка
опустила голову:
- Нет, Бард. Я еще не готова... Пусть все идет своим чередом... Знаешь,
это неприлично предлагать мне такое при обручении.
- Ты же сама сказала, что живешь надеждой полюбить меня когда-нибудь.
- В свое время. Дай срок... - Голос Карлины дрогнул.
- Оно уже пришло. Уже сегодня, и ты знаешь об этом! Но как мне кажется,
ты знаешь еще что-то - вероятно, планы твоего отца. Он точно ведет со мной
двойную игру и уже давным-давно решил отдать тебя другому. Более
подходящему для него...
Карлина теперь действительно уверилась, что Бард искренне так считает,
и на этот раз жалость, незамутненная, обильная, затопила ее.
Бард заметил, что жена колеблется, почувствовал ее сострадание и обнял
ее, но она вдруг вырвалась, да еще с такой силой, что он невольно
отступил.
- Значит, это правда, - горько сказал юноша. - Ты совсем не любишь
меня.
- Бард, я уже говорила - дай мне время, обещаю, что, когда наступит
срок, я не устрашусь, не стану избегать тебя. И... этого... Но не сейчас,
через год, когда я повзрослею...
- Этот год, как я понимаю, тебе нужен, чтобы окончательно уверить себя,
что тебя ждет со мной ужасная судьба. Тогда ты точно откажешься разделить
со мной ложе.
Он произнес это с заметной горечью, и сердце у Карлины сжалось - лучше
бы она не слышала этих слов.
- Послушай, Бард, - дрожащим голоском выговорила она. - Я стану
постарше, мне будет легче. Пройдет эта проклятая дрожь. Мама говорит, что
я слишком молода для постели. Может, когда мне прибавится годок...
- Все это чепуха! - насмешливо возразил Бард. - Девушки куда моложе
тебя выходят замуж. Оглянись вокруг. И в постель ложатся, и ничего с ними
скверного не происходит. Это все уловки, чтобы обвести меня вокруг пальца
- пусть, мол, племянничек побегает на коротком поводке, а придет срок,
тебя тут же отдадут другому. Этому можно помешать только одним способом,
моя любимая, и ты знаешь, каким именно. Тогда ни одна живая душа не сможет
разлучить нас. Ни твой отец, ни мать... Я даю слово, что ты, Карлина, уже
достаточно взрослая девушка. Позволь мне убедить тебя в этом? - Он вновь
поцеловал ей руки, потом обнял, привлек к себе, прижал свои губы к ее
губам.
Девушка молча отчаянно отбивалась - он был вынужден отпустить ее.
- Значит, если я не хочу, если я не согласна, ты возьмешь меня силой?
Как Лизарду?.. Она ведь тоже была слишком юна для этого... Значит, ты и
меня готов околдовать, чтобы я ни в чем не могла отказать тебе? Так, что
ли?.. Значит, я должна вот так запросто покориться твоей воле? Не важно,
хочу я этого или нет?
Бард горько усмехнулся:
- Так вот в чем дело. Вот кто, оказывается, настроил тебя против меня?
Эта маленькая сучка?.. Значит, это она наговорила бог знает что?
- Она не лгала, Бард, я смогла прочитать ее мысли.
- Что бы она тебе ни рассказывала, она занималась этим не так уже
неохотно.
Карлину от этих слов бросило в ярость.
- Это еще хуже! Ты заставил ее делать то, что она не хотела, да еще
внушил при этом, что она сама этого желала.
- Ты могла бы тоже по достоинству оценить это удовольствие. Как и эта
дрянная девчонка... - горячо сказал Бард.
Карлина ответила с той же страстью:
- Значит, вот как ты заговорил. Ты, верно, настолько хорошо узнал
женщин, что решил - помани их пальчиком, и они сами прибегут. Не
сомневаюсь, ты и на меня наложишь чары и я буду вынуждена исполнить твою
волю. Ты применишь силу, а я буду радоваться, вопить от восторга. Так, что
ли? Как и Лизарда? И так же, как она, буду ненавидеть тебя до скончания
своих дней. Запомни это!
- Я так не думаю, - ответил Бард. - Мне кажется, когда ты справишься со
своими глупыми страхами, то сама влюбишься в меня. Тогда ты поймешь, что я
предлагаю лучший выход для нас обоих.
- Нет, - решительно ответила она и, словно доказывая непреклонность
своего выбора, потрясла головой. - Нет, Бард... Я прошу тебя... я понимаю,
я твоя жена... - Она на мгновение задумалась. Мысль, которая пришла ей в
голову, сначала показалась ей неуместной, в чем-то даже оскорбительной для
Барда, но она уже не могла не привести этот аргумент - девушка была
слишком напугана. И заявила: - Выходит, ты желаешь показать, что я ничем
не лучше, чем одна из моих служанок?
- У меня и в мыслях не было, - с жаром воскликнул юноша, - обидеть
тебя! Я вовсе не хотел нанести урон твоей чести!..
- Тогда, - Карлина решила до конца использовать полученное
преимущество, - ты должен подождать, пока не пройдет положенный срок. Даю
слово, что буду верна тебе. Но пусть все свершится в назначенное время. -
Она мягко коснулась его руки и тут же убежала.
Бард молча смотрел ей вслед. Мелькнула мысль, что женщина обвела его
вокруг пальца, однако сердце не хотело этому верить. Нет, она права - это
дело чести: она, его жена, должна прийти к нему по собственной воле. Без
всякого принуждения... И все равно юноша никак не мог успокоиться, сердце
громко и часто билось в груди.
Не было еще женщины, которая не получила бы с ним удовольствия. Как же
эта чертова маленькая шлюха Лизарда могла пожаловаться? На каком
основании? Ишь, какая скромница! Напугалась до полусмерти... Даже не
помышляла об этом... Как же, не помышляла!.. Он всего-навсего помог ей
осуществить то, о чем она тайно мечтала. Он прекрасно помнил тот случай:
да, сначала она действительно очень перепугалась, но прежде, чем все было
кончено, она уже сладострастно стонала. Какое имела право Лизарда изменить
мнение? Стонала от удовольствия? Так и скажи - стонала, а то побежала к
Карлине жаловаться на потерю девственности. Словно ее девственность
обладала хоть какой-то ценностью! Она что, наследовала титул, ради
которого ей необходимо было блюсти честь? Или у нее было богатое приданое?
Вот как аукнулся тот случай. Карлина убежала от него. И как раз в тот
момент, когда он жаждет женщину!..
Гнев и вожделение мешались в сознании - неужели девчонка думает, что
ему так легко будет дожидаться ее? Что он терпеливо будет поститься,
вздыхать, цветочки нюхать?!
Неожиданно ему в голову пришла идея. Просто замечательная мысль. Теперь
он знал, как отомстить этим дрянным девчонкам - обеим сразу! Они думают,
что выставили его полным ослом? Посмотрим... Женщины все похожи друг на
друга, начиная с той неизвестной дамочки, которая безропотно вручила его,
свое дитя, отцу. От них все зло! Та же леди Джерана, что который год
наушничает дому Рафаэлю. Она же, конечно, и не выпустила отца из дома. И
эта чертова шлюшка Лизарда со всем ее хныканьем и слезливыми жалобами.
Даже сама Карлина - чем она лучше их всех, вместе взятых!
Теперь Бард целенаправленно, сжав губы и сопя от ярости, направился на
галерею, откуда слуги могли следить за праздником. Там он сразу увидел
Лизарду. Она была тонка и выглядела совсем ребенком. Волосы мягкие, цвета
прелых листьев. В теле почти ничего женского - ни стати, ни пышных форм...
Бард даже затрепетал от возбуждения, вспомнив ее.
Лизарда была пуглива, неопытна, но очень скоро робость и испуг оставили
ее. И она еще смеет жаловаться Карлине, словно он околдовал ее! Чертова
девка, на этот раз он ей покажет!
Бард дождался, пока служанка взглянула в его сторону, затем поймал ее
взгляд. Заметил, как она вздрогнула и попыталась отвести глазки, однако он
уже цепко овладел ее вниманием. Дальше было просто - уже наловчился. Ловко
проник взглядом в ее сознание - точнее, в самый темный, скрытый слой - и
послал сексуальный призыв. Зов был силен, неодолим, в конце концов, она
сама осознает, что страстно желает мужчину. Собственно, так оно и было,
просто эту подспудную похоть следовало только разбудить. Вся ее спесь,
мысли о женской гордости, собственном достоинстве - это бред, ничто,
пустота перед лицом реальности. Он так и смотрел на нее, пока не
почувствовал, что в душе малышки что-то стронулось, потом бесстрастно,
даже с некоторой злобной радостью увидел, как она невольно шагнула к нему.
Держа ее в поле зрения, он отошел за колонну, и, когда девушка
приблизилась, страстно и умело поцеловал ее, и тут же почувствовал
ответное желание, затопившее их.
Между тем где-то в глубине ее глаз - отражение мысли? - он увидел,
скорее почувствовал, как Лизарду охватывает паника, какая-то суетливая
нерешительность, страх и отчаяние, оттого что это вновь происходит с ней.
Что опять она покорилась неизбежности этого, отказалась от сопротивления,
забыла о стыдливости... Что он опять сможет делать с ней все, что
пожелает. Бард беззвучно рассмеялся, что-то шепнул ей и подтолкнул
девушку. Она шла словно во сне. Поднялась вверх по лестнице, остановилась
у его комнаты - он следил за ней снизу, точно зная, что, когда он через
несколько минут явится к себе, Лизарда, обнаженная, пылающая от страсти,
будет ждать его в постели. Он может задержаться на сколько угодно - она
все так же будет ждать его.
И он повременит. Спешить некуда - пусть она на самом деле
удостоверится, что она сама возжелала его. Пусть поплачет - это полезно
для Лизарды, посмевшей распустить сплетни. Теперь пусть пожалуется
Карлине, что он взял ее против воли и силком уложил в постель. И если
Карлина и на этот раз прислушается к этой "невинной жертве", то пусть
принцесса пеняет на себя. Она является его законной - перед богами и
людьми! - женой. Если ей не дано понять, что это значит, какую накладывает
ответственность, то пусть больше не скорбит по поводу его измены.
2
Прошло уже около трети года, и как раз в пору сенокоса Бард ди Астуриен
встретился с Одрином в приемном зале.
- Дядя, - юноша имел право на такое обращение, так как король был ему
приемным отцом, - война начнется еще до сбора урожая?
Король Одрин нахмурил брови. Он был высокий, крупный мужчина,
светловолосый, как и большинство представителей рода ди Астуриен. С тех
пор как в одном из сражений его ранили в предплечье, рука так и осталась
парализованной. Сражения былых дней оставили на его теле множество шрамов.
Эти отметины доказывали, как трудно держать в руках власть. Тем более
править королевством... А этим Одрину приходилось заниматься большую часть
жизни.
- Нет, сынок, надеюсь, что нет. Однако ты лучше меня осведомлен о
ситуации на границах. Ты же провел там последние сорок дней... Какие
новости?
- Ничего особенного, - ответил Бард, - все тихо. После сражения в
Снежной долине в тех местах все тихо. Никаких бунтов... Однако я слышал -
едва добрался до замка: дом Эйрик Риденоу - тот, что помоложе, - выдает
сестру за герцога Хамерфела. Вы слышали об этом?
Некоторое время король сидел задумавшись, потом сказал:
- Продолжай.
- У одного из моих солдат свояк служит в наемниках у герцога, -
продолжил Бард. - Он имел несчастье зашибить какого-то мужика, за что был
отправлен в изгнание на три года. Теперь служит у Хамерфела - правда, при
найме он поставил условие, что против Астуриаса воевать не будет. Так вот,
его почему-то вообще освободили от присяги на верность. Так обычно не
делают.
- Ну и что?
- Мне кажется, что герцог Хамерфела не зря заручается родственными
связями с Риденоу из Серраиса, - ответил Бард. - Эта свадьба позволит им
объединить силы против Астуриаса. Мы можем ожидать скорого выступления.
Замысел герцога прост - если он успеет ударить до начала зимы, то может
надеяться застать нас врасплох. Вот еще факт - у Белтрана есть ларанцу,
который способен работать со сторожевыми птицами. Тот несколько раз
посылал птицу в полет, однако не обнаружил движения вражеских войск,
удалось разглядеть много мужчин, которые движутся к Тарквилу, известному
своей ярмаркой. Тарквил лежит не так уж далеко от Хамерфела. И ярмарка
какая-то странная. Не в сезон... Ларанцу сообщил, что со всех уголков
герцогства туда стекаются мужики. Почти все с вилами. Очень много
конных... И наемники туда направились. Вот что еще - птица заметила
караван вьючных животных, вышедший из Башни Далерет, а вы знаете, что
изготавливают в этом змеином гнезде. Зачем герцогу Хамерфела клингфайр
[горючая смесь, изготовляемая с помощью матриксной технологии, применялась
как средство ведения войны], если не для того, чтобы в союзе с Риденоу
напасть на Астуриас.
Король Одрин пожевал нижнюю губу, покивал, потом бросил:
- Ты прав, - и опять примолк. Наконец продолжил: - Что ж, Бард, раз ты
оказался настолько зорок, что сумел разглядеть происки врагов, что, как ты
считаешь, нам надо предпринять?
Не в первый раз Барду задавали этот вопрос, однако до сих пор это был
лишь знак внимания к молодому, подающему надежды воину - король, спрашивая
племянника, уже знал, как поступить. Сейчас же Одрин на самом деле не
ведал, что следовало предпринять. Бард догадался, что король несколько
растерян - это польстило юноше. Ни Белтрана, ни Джереми король вообще
никогда не спрашивал... Бард собрался с духом - обращаясь к королю, он
заранее продумал план действий.
- Я бы немедленно пошел на них войной, пока они еще не успели собрать
армию. Пока они не выступили, - начал он. - И конечно, первым делом
следует осадить сам Хамерфел. Герцог этого совсем не ждет. Он и
предположить не может, что по его землям прокатится война. Ведь он как
рассчитывает - собрать наемников и, когда дом Эйрик вторгнется в Астуриас,
послать их ему в подмогу, а заодно оттяпать добрый кус королевства. План
хорош, мы были бы вынуждены воевать на два фронта. Но если мы ударим на
герцога _немедленно_, начнем осаду его замка, опустошать земли, он ничего
не сможет поделать и во избежание больших бед будет вынужден дать клятву и
выдать нам заложников. Тем самым он выйдет из игры, и Эрик останется с
носом и впустую потратит кучу денег. И вот еще что. Необходимо выслать
специальный отряд и захватить обоз с клингфайром. Лучше всего уничтожить
его, но можно и отправить в наше хранилище. Так как караван непременно
будет охраняться колдунами, я бы предложил включить в отряд и наших
ларанцу. Можно двух...
- Сколько времени нам потребуется для сбора войска и организации похода
на Хамерфел? - спросил король.
- Декада, сир. Со дня на день будет закончена выездка лошадей, ну,
подготовлен провиант, окончены сельские работы, и люди будут готовы
откликнуться на ваш призыв. Собственно, запасов много не надо, мы захватим
их в Хамерфеле. Однако все надо делать тайно - никаких гонцов, герольдов с
факелами, громогласных призывов, иначе их колдуны все пронюхают. Но
предварительно надо выслать отряды, которые должны захватить мосты через
Валерон и удерживать их до подхода главных сил. Это самое слабое место
моего плана, ему надо уделить первостепенное внимание. Лучше всего было бы
послать отряд, который после захвата мостов тут же поспешит к замку и
окружит его.
Мрачное лицо короля Одрина неожиданно осветилось улыбкой.
- Я сам вряд ли предложил бы более разумный план, Бард. Необходимо лишь
одно уточнение - следует сформировать и третий отряд, который должен
пугануть наемников в Тарквиле. Налететь, наделать шуму и умчаться на
подмогу осаждающим замок герцога. Теперь возникает вопрос - если я поведу
войска на Хамерфел, сможешь ли ты возглавить группу, которой будет
приказано захватить клингфайр? Я выделю тебе несколько лерони и три дюжины
конных копейщиков - ты сам их можешь выбрать, - больше не могу.
Бард попросил:
- Сир, вы не могли бы выделить четыре дюжины?
- Нет, я сам позарез нуждаюсь в людях. Судьбу боя у стен Хамерфела
может решить только конница.
- Тогда нечего и говорить об этом. Три так три... Придется нам быть
попроворнее, - говорил он спокойно, даже несколько тяжеловесно, а сердце
радостно билось в груди. Еще бы - в первый раз ему доверили командование
большим отрядом. И без всякой опеки со стороны более опытных воинов.
Между тем король Одрин, нахмурившись, продолжил:
- Официально отряд возглавит принц Белтран. Однако я особо распоряжусь
- командиром будешь именно ты. Понял, Бард? Я просто вынужден объявить по
армии, что Белтран ведет отряд. Обещаю, что с его стороны не возникнет
никаких помех, я ему все растолкую, и, когда вы покинете замок, он будет
подчиняться тебе.
Бард кивнул. Так уж заведено исстари - особа королевской крови, тем
более наследный принц, всегда возглавляет подобные операции. И армия
должна об этом знать!.. Король Одрин был признанный военачальник, его
наследник тоже должен проявить себя на этом поприще.
- Разрешите, сир, я пойду и отберу нужных людей.
- Минутку. - Король жестом остановил его. - Придет время, Бард, и на
твои плечи ляжет командование всеми войсками Астуриаса. Твоя храбрость,
племянник, всем известна, однако запомни - я запрещаю тебе рисковать
собой. Ты обязан - понял, обязан! - избегать опасности. Я куда больше
нуждаюсь в тебе как в стратеге, чем в простом воине, обладающем крепкими
мускулами и высоким боевым духом. Ты не имеешь права позволить убить себя,
поэтому не суйся туда, где слишком горячо. Я давно слежу за тобой...
Запомни, Астуриас - наше общее дело, и не моя вина в том, что ты родился
не в браке, но в любом случае эта земля - твоя родина. Мне уже немного
осталось - ну еще несколько лет, и придется передавать командование
войсками другому. Это хорошая, почетная должность. Выше тебе не подняться
- в том нет моей вины. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
Бард низко поклонился:
- Я полностью в вашем распоряжении, мой король и повелитель.
- Ладно, ладно, придет день, когда я вот так же склонюсь перед тобой.
Ступай и отбери людей.
- Можно я попрощаюсь с леди Карлиной?
Одрин улыбнулся:
- Конечно.
Бард возбужденно подумал о том, что судьба повернулась к нему лицом.
Казалось, карьера ему обеспечена, особенно если он успешно справится с
порученным заданием. Король благоволит ему. Это немаловажно - жизнь
вынудила Барда быть осторожным и подозрительным, однако на этот раз
Карлина, по-видимому, уже в середине зимы станет его настоящей женой. Все
сходилось: командующий королевской армией - так издавна повелось - должен
быть либо членом семьи, либо представителем местного древнего рода, с
которым правитель состоит в родстве. Значит, все решится на празднике
Середины зимы - посмотрим, какие тогда отговорки придумает Карлина. Они ей
уже не помогут. Вот так-то, из отродий, как любит выражаться кое-кто из
знати, в командующего королевской армией и зятья короля. Пусть только
посмеет тогда отказать мне!
Бард даже мечтать не смел о столь головокружительном взлете.
Прикидывать - следует сознаться - прикидывал, как бы выдвинуться, занять
достойное место при дворе. Сначала он и на Карлину смотрел как на
ступеньку лестницы, ведущей вверх, но за эти дни что-то произошло в его
душе. Теперь он чувствовал, что Карлина нужна ему сама по себе, он
страстно желал эту девушку. Да, конечно, принцесса в то же время служила и
символом королевской заботы - это было так важно для него, недестро, - и
все же теперь Бард по ночам нет-нет да и грезил об этой тоненькой,
большеглазой девице. Вспоминался разговор, который состоялся между ними на
помолвке, ее тихий голос. Она уже почти согласилась на этот брак. Точнее,
внутренне примирилась... Это было самое главное - во всем остальном он
вполне мог положиться на себя. Он ей докажет, потешит ее гордость - это
так важно для женщины, - она уже не будет дичиться его. И у них все
наладится. Как-то по-звериному чуял, что эта самка - его! Карлина тоже
быстро поймет это, и он обретет счастье и покой.
Он устал от случайных связей, от всех этих шлюх, перебирающихся из
одной постели в другую. Устал от Лизарды, от той игры, которую он затеял с
этой девчонкой. Вообще-то ловко у него получалось: сама плакала и
твердила, что ненавидит его, а тело так и отзывалось на его ласки. Но
теперь все будет по-другому. Ему нужна только Карлина.
Он нашел невесту в мастерской, где она присматривала за девушками,
шившими полотняные наволочки. Бард, не обращая внимания на них, поклонился
Карлине. И вновь забилось сердце... Что он нашел в этой тоненькой, совсем
не блещущей красотой девице? Почему так гулко забилось сердце? Только
оглянись - вокруг столько хорошеньких женщин. Нет, с каким-то злобным
удовлетворением подумал Бард, прикипел именно к этой. Может, потому, что
она из королевской семьи? Или скорее по привычке, родившейся еще в детскую
пору, когда они играли вместе?.. Кто знает?.. Вот и нитки запутались у нее
в волосах, прилипли к наспех заплетенной косе. На ней голубое, в мелкую
клетку, платье. Она его, кажется, уже который год не снимает.
Наконец юноша тихо сказал:
- У тебя нитки в волосах, Карлина.
Девушка засмеялась и провела рукой по голове:
- Неудивительно, все при деле. Мы занялись постельными
принадлежностями: здесь шьют наволочки, в той комнате набивают подушки.
Меня приставили присматривать здесь, а женщины под надзором матери
засаливают на зиму мясо птицы, маринуют овощи.
Она посмотрела на прилипшую к платью нитку.
- Помнишь, братец, - Карлина опять улыбнулась, - как когда-то ты, я и
Белтран опрокинули корзины с пухом и он разлетелся по всей мастерской? Мне
было так стыдно, тебя и Белтрана выпороли, а меня заперли в моей комнате и
оставили без ужина.
Бард засмеялся:
- Зато как было весело. Я бы предпочел, чтобы меня лупили каждый день,
но позволили разбрасывать перья. Думаю, и Белтран согласится со мной. А
тебе, я смотрю, этот случай запомнился как самый неприятный.
- Конечно, ведь это была моя выдумка, а наказали вас - тебя, Джереми,
Белтрана. Я так переживала... Все-таки это были радостные времена, правда,
братец?
- Это точно, - кивнул Бард и взял ее руку в свою. - Мне бы не хотелось
теперь называть тебя сводной сестрой, Карлина. К тому же я принес тебе
потрясающее известие.
Карлина опять улыбнулась:
- Что же это за известие, муж мой?
- Твой отец доверил мне командовать целым отрядом. - Бард даже вспыхнул
от удовольствия. - Я должен, - он понизил голос, - набрать три дюжины
всадников и захватить обоз с клингфайром... Формально начальником назначен
Белтран... Однако, скажу по секрету, на самом деле за операцию отвечаю
я... Я наберу людей, и в придачу нам дадут лерони.
- Ой, Бард, это просто замечательно! - невольно обрадовалась она. Это
была прекрасная новость. Назначение командиром диверсионной группы значило
много. - Я так рада за тебя! Я уверена, что тебя ждет великое будущее,
скоро ты будешь назначен главнокомандующим.
Бард ответил скромно, пытаясь скрыть охватившее его бесшабашное
веселье:
- Ну, этого еще долго ждать. Но это назначение показывает, что твой
отец ко мне по-доброму относится. Знаешь, о чем я подумал? Если дело с
захватом обоза выгорит, Карлина, он, возможно, ускорит свадьбу, и мы
сможем обвенчаться уже в середине зимы...
Карлине пришлось напрячь все силы, чтобы скрыть охватившую ее дрожь. В
конце концов, они все равно поженятся, от нее...