Мэрион Зиммер Брэдли. Два завоевателя
сторінка №13
...ьнулась.- Сначала я решила, что, может быть, в нем что-то стронулось.
Проснулось... Я... Я всегда хотела, чтобы он был со мной таким, каким был
ты. - Женщина судорожно сглотнула - слезы, наверное... Изо всех сил она
старалась не заплакать. - Я обманывала себя, он испорчен... испорчен до
мозга костей, и я возненавидела его. Но еще больше начала презирать себя
за то... За то, что верила, что он сможет стать мужчиной, которого я
смогла бы полюбить. С того самого, первого мгновения, когда я стала
принадлежать ему, я ничего не могла с собой поделать. Я так хотела, чтобы
он стал человеком, которого можно любить...
Пол крепче обнял ее, принялся целовать в подрагивающие губы, в щеки, по
которым лились слезы.
- Я ни о чем не жалею, - он зашептал ей на ухо. - Особенно после того,
как меня занесло в твою постель, Мелисендра. Мне так больно, что я
причинил тебе горе. Прости, я так напугал тебя. Я вовсе не хотел этого и
каюсь, но я рад, что так случилось. Я так счастлив... Я жажду повторить
это, когда ты сама этого захочешь, когда, может, и меня полюбишь.
Женщина посмотрела ему в глаза.
- Я вовсе не жалею. Поверь... Пусть даже он хотел унизить меня подобным
образом. Я всегда отказывалась, когда леди Джерана хотела послать меня к
другому. Отказалась, когда она хотела выдать меня за какого-нибудь
знатного вассала дома Рафаэля. Это было бы еще хуже. Бард плохо ко мне
относился, со временем совсем стал считать дрянью, но я уже привыкла и
перестала бояться. Знаешь, не было больше страха, а вот с другим да все
сначала? Ох, ужас!.. Но с тобой получилось совсем иначе. - Она вдруг
улыбнулась, пожала плечиками, как бы удивляясь себе - зачем я улыбаюсь?
Сердце у Пола сжалось от радости и боли. И все равно ему припомнилась
их первая встреча, когда Мелисендра пришла за Эрлендом. Та улыбка навсегда
запечатлелась в его душе.
- Я благодарна тебе, а ведь я даже не знаю, как тебя зовут.
Одной рукой он потушил лампу, другой покрепче обнял Мелисендру,
осторожно опустил ее на постель.
- Мне так хочется, чтобы ты еще раз поблагодарила меня.
Он почувствовал, как Мелисендра удивленно вздохнула, потом поцеловала
его. Этот призыв воспламенял.
- Я притерпелась к Барду, - сказала она дрогнувшим голосом и сильно,
откровенно прижалась к Полу, - но теперь, после знакомства с тобой, я его
ненавижу, а тебе и сейчас благодарна.
- Но мне хочется что-то повесомее, чем просто благодарность, - он
удивлялся тому, что говорит, но и остановиться уже не мог. - Я бы хотел,
чтобы ты полюбила меня, Мелисендра.
Она вздрогнула, часто задышала:
- Боюсь, что не знаю, что это такое, но если я когда-нибудь почувствую
к кому-то серьезное влечение, то это будешь ты...
- Пол, - подсказал он ей.
- То это будешь ты, Пол, - покорно повторила женщина.
Он крепко поцеловал ее и следом за радостью, за неодолимой вспышкой
желания душу царапнула пугающая мысль: "Теперь я не могу вернуться назад,
теперь мне никогда не расстаться с этим миром, где обитает существо,
разлука с которым страшнее смерти. Что за безумный сон снится мне? Что за
дикое, но такое сладостное видение окутало меня?.."
3
Десятью днями позже Пол Харел - или, как называли его в замке, Херил -
впервые в жизни выступил в поход. Скакал он рядом с Бардом.
Утром прибыл гонец, и Киллгардский Волк вызвал Пола в тронный зал.
- Люди Серраиса нарушили данное слово, - сказал Бард. - Мы не можем
вступать с ними в бой, но напомнить этим негодяям, что они клялись
соблюдать мир, обязаны, и лучший способ - показать нашу силу. Через час
выступаем, будь готов!
Первой мыслью Пола было: "Вот он, шанс проявить себя!" Тут же кольнуло:
"Мелисендра!" Ему не хотелось так скоро расставаться с ней. Это было
впервые в жизни - Харел не хотел разлучаться с женщиной, и если быть
честным, то не только на время похода. С другой стороны, вероятно, именно
эта так скоро последовавшая разлука - наилучший выход из создавшегося
положения.
Пол с горечью подумал, что рано или поздно ему придется отстаивать
перед Бардом свое право на Мелисендру. С каждым днем он желал ее все
сильнее. Ему хватало обычно десяти дней, чтобы удовлетвориться и
почувствовать скуку. Дальше женщина уже казалась обузой, тянуло на волю...
Однако с Мелисендрой было не так, и предстоящая разлука была как нож в
сердце. Он все время думал только о ней, рвался к ней душой. Уже со
страхом размышлял Харел о том, что ее счастье стало для него куда важнее,
чем собственное. Что с ним творилось, он не мог понять, но это было так
необычно, пугающе и сладостно...
Пол всегда считал, что женщины для того и существуют, чтобы спать с
ними. На том стоял мир, почему же Мелисендра должна стать исключением?
"Я всегда хвастался тем, что никакой женщине не под силу обвести меня
вокруг пальца. Я ведь с ними давно имею дело - любая из них только и
мечтает набросить на мужчину хомут. Почему же теперь я так жажду, чтобы
это случилось побыстрее?"
Как ни крути, а общество здесь, на Дарковере, устроено попроще. Бард
считает Мелисендру своей собственностью. Он может на время передать ее
Полу, чтобы унизить ее, но насовсем он ее не отдаст, ведь она мать его
единственного сына.
И с этим ничего не поделаешь. По крайней мере в нынешний момент...
Выходит, выбора не было и стычки из-за Мелисендры им не избежать. К тому
дню, решительно подумал Пол, он должен быть во всеоружии.
"Вот так, либо он меня, либо я его. Я вовсе не хочу, чтобы убили именно
меня. Значит, нельзя терять ни единого часа".
Вот это желание поскорее решить самое важное для него дело, вера, что у
него есть шанс, прибавили Харелу бодрости. Когда, уложив походный мешок,
он встретил Барда, то сказал ему:
- Я хотел бы проститься с Мелисендрой.
Тот только хмыкнул в ответ:
- Эк тебя разобрало! В этом нет необходимости - она отправится вместе с
дружиной.
Пол кивнул, сначала вроде бы даже и не вникнув в смысл сказанного.
Женщины на воинской службе, в строю, даже генералы - для него это было не
в новинку. В войнах, которые велись в его мире, где судьба сражения
решалась нажатием кнопок, стрельба велась из лазерных карабинов, женщины
ни в чем не уступали мужчинам. Потом до него дошло, что здесь сражаются
холодным оружием. Неужели женщины на Дарковере владеют им наравне с
мужчинами? И силенок им хватает?.. Он вспомнил Мелисендру и решил, что это
бред, - она была нежна и женственна, как богиня...
- Ха, - засмеялся Бард, по-видимому заметив удивление Пола и уловив его
мысли, - у нас и такие есть. Женщины из Ордена Меча. Ну-у, эти настоящие
берсерки! И клинками отлично владеют. Но Мелисендра - обыкновенная баба,
она к этим никакого отношения не имеет. Она - лерони, волшебница, которая
находится при армии, чтобы противостоять вражеским чарам.
Пол подумал, что это еще опаснее, однако промолчал. Уже в дороге Бард
сам вернулся к этому вопросу:
- Мелисендра относится к числу колдунов, которые являются глазами и
ушами войска, на основании их данных я разрабатываю план кампании. Вплоть
до маневров и отдельных стычек. Послушай, чтобы не терять времени, я дам
тебе несколько уроков владения оружием. В этом не будет ничего необычного,
ведь формально ты мой родственник, недестро, прибывший из далеких мест.
Пол был включен в группу адъютантов и помощников Барда. Колонна вышла
из замка, главнокомандующий устроил смотр армии. Пол поразился, с какой
радостью и энтузиазмом воины приветствовали командира. Раздавались
громовые крики: "Киллгардский Волк! Наш Волк!.." Одно его присутствие,
казалось, вдохновляло бойцов, придавало им столько смелости, что они
готовы были немедленно броситься в бой.
Значит, придет день, и Бард доверит ему эту силу? Верит, что по первому
требованию Харел вернет ее? Добровольно?! Сумасшествие!.. Этому, решил
Пол, может быть только одно объяснение. До тех пор пока он будет нужен,
Бард будет ему покровительствовать, потом, когда вся Сотня царств
подчинится Астуриасу, Пола с помощью тех же колдовских ухищрений вновь
засунут в камеру забвения. Если же это окажется сложным, то можно
поступить проще - ночка потемнее, нож в ребра, а тело сбросить в
какое-нибудь ущелье, где его сожрут кворебни. Значит, такова судьба,
размышлял Пол и, невольно заразившись общим энтузиазмом, приветствовал
Барда. Однако еще есть время, а пока на повестке дня у Барда - да и у него
тоже - другие задачи. Прежде всего ему надо научиться владеть оружием. Тут
Полу пришла в голову мысль, что Бард вполне может догадаться, что так
беспокоит Харела - они же способны улавливать мысли друг друга! Может,
Мелисендра сможет научить его ставить защитный экран? Если, конечно, она
настоящая колдунья. Однако и Мелисендра вряд ли возрадуется намерению Пола
убить отца ее ребенка. Она говорила, что ненавидит Барда, но можно ли
положиться на женскую ненависть?
Он понимал, что загадывает вперед, и все равно не мог избавиться от
ощущения, что наступит день и он решится довериться ей - более того,
посоветоваться, каким образом совершить подмену... Но об этом молчок!..
Ныне требуется только одно - то же самое, что хочет Бард. Он должен, и не
только внешне, стать Бардом ди Астуриен, Киллгардским Волком, чтобы ни у
кого из тысяч проходящих мимо холма вооруженных людей не возникло и тени
сомнения, кто ведет их в бой. А может, и больше...
Молчок! Прикуси язык!..
К собственному удивлению, Пол, никогда не державший в руке меч, очень
быстро наловчился владеть им. Казалось, он был рожден для этого. Ясное
дело, ведь его рефлексы и физическая организация были точно такие же, как
и у Барда. Кроме того, он постоянно занимался каратэ, поэтому не мог
пожаловаться на координацию движений. Силенок хватало, выносливости
тоже... Харел долго готовил себя к восстанию - теперь эти навыки
пригодились.
Вообще, походная жизнь сразу пришлась ему по душе. Он любил вольный
ветер, ночевки под ясным небом, где неутомимо плыли четыре луны. То все
вместе, то по отдельности... Это было впечатляющее зрелище. Иной раз Пол
ловил себя на мысли, что никакой иной жизни ему и не надо. И технических
штучек, и удобств, которыми приятно пользоваться время от времени. Между
двумя мирами, в которых ему довелось побывать, было одно сходство - что на
Альфе, что на Дарковере для агрессивности мог быть только один выход.
Убийство! В любой форме, под каким бы соусом это ни подавалось. То ли
рукопашный бой, ненависть к захватчику, то ли жажда свободы, суть была
одна и та же - пролитие крови. Это ему далось легко. Уже в первой же
стычке Пол не то что не испугался, даже особенного волнения не испытал,
когда конный отряд налетел на вражескую пехоту и изрубил их в капусту.
Даже вид рассеченных человеческих тел не вызвал приступа тошноты. Чем,
собственно, эти обезображенные трупы отличались от тех, что были сожжены
залпами бластеров?
Бард старался не отпускать Харела далеко от себя, давал ему советы, был
внимателен к нему. Конечно, не по доброте душевной, убеждал себя Пол, -
просто Волк все время испытывал его, стараясь понять, насколько Пол
разбирается в стратегии, смыслит ли в способах ведения боя. Уже после
первой схватки Пол уловил его мысль, что этому парню - то есть ему,
Харелу, - можно доверить десяток. А сотню? А отдельный отряд? А войско?..
На первый взгляд казалось, он обладает необходимыми данными, хотя кампания
выдалась нетрудная и после взятия главного города, Серраиса, местное
население хлынуло к дальним границам. За сорок дней они взяли почти
половину вражеских городов. Вот что удивительно - при начале осады Пол уже
знал, как лучше организовать штурм, куда направить главный удар.
Случалось, что его мнение расходилось с мнением Барда - был случай, когда
тот даже последовал его совету, однако это были закономерные, необходимые
для дела разногласия. И в поле Пол тоже чувствовал себя уверенно.
- Отец сказал однажды, - обратился к нему Бард, - что нас двоих вполне
достаточно, чтобы завоевать Сто царств. Черт побери, он был прав! Теперь я
уверен, что мы не только похожи внешне или какими-нибудь там печенками. Мы
действительно один и тот же человек, и, когда сможем возглавить две армии,
никто не устоит перед нами. Они все лягут как шлюхи - бери не хочу! - Он
засмеялся и обнял Пола за плечи. - У нас нет иного выбора, мы должны
следовать по этому пути. Одно королевство слишком тесно для нас обоих, но
когда перед каждым из нас их около полусотни - есть где развернуться! Даже
дух захватывает от подобной перспективы!..
Пол промолчал - неужели Бард так наивен, что верит во все эти
романтические бредни? "Дух захватывает! Есть где развернуться!" Прямо как
ребенок... Ди Астуриен, в конце концов, будет стремиться убить его, хочет
он того или нет. Вот она, правда жизни. Да, это случится не скоро, много
лет спустя. А пока и в самом деле вокруг столько жирной земли, что много
воды утечет до момента, когда они встанут друг у друга поперек дороги.
Как ни удивительно, подобные замашки оставляли Пола равнодушным.
Воинские доблести интересовали постольку-поскольку. Встреча с Мелисендрой
смутила душу, а тут еще милитаристский угар, в котором пребывает самый
близкий ему человек. О чем он мечтал всерьез - это быть постоянно рядом с
Бардом. Этот человек - его половина - его все больше занимал. Нравился
ему... Конечно, оба были созданы для больших дел, но разве нельзя ничего
выдумать, кроме масштабного кровопускания? Бард, как это ни парадоксально,
был интересен сам по себе, их общение давало радость. Для Пола было в
новинку иметь рядом человека, который всегда поймет тебя, выслушает, даст
совет. Которому было интересно, о чем он, Пол, думает, мечтает. Впрочем,
то же самое творилось и с Бардом. Это было так необычно.
Еще большей удачей Пол вначале посчитал то, что Мелисендра тоже
отправилась в поход, однако потом погрустнел. Женщина постоянно держалась
вместе с другими лерони. Все они были одеты в серые свободные плащи с
капюшонами, под которыми прятали лица. Вел их седовласый мужчина с
покалеченной ногой - он держался в седле с помощью какого-то хитрого
приспособления, крепившего его спину. Другое раскладное устройство
помогало ему спешиться. За первые тридцать дней похода Полу удалось лишь
несколько раз перекинуться парой слов с Мелисендрой, да и то на глазах у
всей армии.
Впервые это случилось во время осады Серраиса, когда Бард, объезжавший
со свитой стены города, неожиданно направился к группе лерони, следовавших
поодаль. Заметив взгляд Пола, подозвал его, и они поскакали вместе.
Мелисендра, завидев двойников, улыбнулась так, как могла улыбаться
только она. В сердце Пола всколыхнулась волна нежности - слишком много
значил для него этот взгляд.
Он подъехал к ней поближе и поинтересовался:
- Кто такой мастер Гарет?
- Он глава лерони Астуриаса. К тому же он мой отец, - Мелисендра лукаво
глянула на Пола и улыбнулась уже смелее. - Я бы так хотела все рассказать
ему...
Пол сразу понял, что она имела в виду. Он опустил голову, потом тихо,
вполголоса, произнес:
- Я так скучаю по тебе.
Мелисендра улыбнулась еще шире, она теперь просто лучилась от счастья.
Бард между тем нетерпеливо поманил рукой Харела. Когда тот подъехал к
седому ларанцу, он представил:
- Мастер Гарет Макаран, а это капитан Паоло Херил.
Старый колдун отвесил Полу церемонный поклон.
- Мастер Гарет был искалечен во время моего первого похода. Я тогда
впервые получил под команду достаточно большой отряд. Задание было
трудное... Его пырнули в ногу кинжалом с отравленным лезвием. Но ничего,
дух его по-прежнему крепок.
- Вы, мастер Бард, не виноваты, - ответил Гарет. - Или теперь я должен
называть вас - господин главнокомандующий, как салажата? Поздравляю,
никто, кроме вас, не смог бы так ловко захватить обоз. В снежную
круговерть, против наемников из Сухих земель... А что мне досталось, так,
значит, судьба... Война, она и есть война. Каждый должен быть готов к
любому исходу.
- Сколько лет, сколько зим, - задумчиво, как бы не к месту отозвался
Бард, видно, много горьких воспоминаний навеял ему тот поход.
Действительно, память о тех днях остро отозвалась в сердце. Мастер
Гарет - вот он, живой свидетель незабвенных событий. Рыжие волосы
Мелисендры вызвали в душе сожаления об утраченном, о девушке, которая
единственная понимала его. Точно такой же серый плащ, белый ослик, и
Белтран скакал рядом, все время болтал. Весело, по-дружески... Что значит
болтал? Они вместе трепались. О чем? Да обо всем понемногу, но большей
частью о будущем. Потом у костра беседовал с Мелорой. Искушение было
слишком велико, и Бард спросил:
- Мастер Гарет, где ваша старшая дочь? Что с ней?
- Она в Нескье, - ответил мастер Гарет. - Состоит при тамошнем
правителе Варзиле.
Это неприятная новость.
- Выходит, она служит врагам Астуриаса?
Тут он подумал, что, может, так и лучше. Если считать Мелору врагом,
легче будут воспоминания. Злее... Она единственная, кто понимал его, кто
не отдалась ему.
- Почему? - пожал плечами мастер Гарет. - Лерони из Нескьи дали обет
заниматься только добрыми делами, помогать всем страждущим и больным
духом. Они соблюдают нейтралитет. Их дело - молитвы, исцеление больных...
Туда идут со всех сторон... Они нам не враги, дом Волк.
- Вы действительно верите в возможность подобного непротивления? -
язвительно спросил Бард.
- Мой лорд, я не верю - я знаю. Мелора не станет обманывать. И не
потому, что я ее отец, просто никогда маг не сможет обмануть мага. Дом
Варзил искренне верит в то, что говорит, в договор, который обязывает не
использовать на поле брани колдовское оружие. Он честный человек, я
восхищаюсь его храбростью. Это не так просто отказаться от злодейства,
зная, что враг готов использовать его против вас, что он не способен
поверить, что у вас нет ножа за пазухой.
- Должен ли я понимать эти слова так, - спросил Бард, - что и мне
следует разоружить армию и жить по рецептам дома Варзила? А вы знаете, что
он из Серраиса, он Риденоу?
- Знаю. Но только по рождению, - ответил Гарет. - Теперь он только
Варзил из Нескьи, не более того. А ваш вопрос, мастер Бард, просто
неуместен. И то, о чем вы подумали, тоже. Я дал клятву верности королю
Одрину и не изменю ей в пользу ни Варзила, ни кого-либо другого. Я держал
ее по отношению к младшему сыну короля, пока королева Ариэль не сбежала из
Астуриаса. Я верно служу вашему отцу, потому что считаю, что в нем -
единственное спасение нашей земли. Но я вовсе не надсмотрщик над своей
дочерью, тем более над ее совестью... Она оставила королевский двор в ту
ночь, когда вас отправили в изгнание. Тогда Валентина еще на свете не
было, так что не надо было выбирать между ним и Алариком. Кроме того, двор
она покинула с согласия короля.
- Ясно, - сказал Бард. - Если уж она решила не участвовать в войне,
рад, что она не примет сторону врагов Астуриаса.
- Это как вам будет угодно, господин. Вы можете также сказать, что и
против врагов Астуриаса она сражаться не будет. Она уже сделала выбор.
Когда Хастур кинул призыв, все из окружения Варзила, кто не подписал
договор, перешли на сторону Тендары. Она - нет, и Варзил тоже. Это
означает, что Мелора хранит нейтралитет. И моя внучка Мирелла, которая
сейчас в Башне Хали. Я старик и верен своему королю, однако молю богов,
чтобы молодежь выбрала путь, который поможет прекратить эти чертовы войны,
пока вся наша земля не превратилась в пустыню.
Бард помолчал, подумал, потом заметил:
- Мне бы не хотелось видеть Мелору среди своих врагов. Если уж она мне
не друг, пусть соблюдает нейтралитет.
Его лицо скривилось от боли, словно воспоминания о Мелоре до сих пор
были нестерпимо горячи. Это удивительно...
Между тем мастер Гарет заверил:
- Естественно, что она вам не враг и никогда им не станет. Она очень
хорошо отзывалась о вас.
Бард, вспомнив, что Пол и Мелисендра в состоянии прочитать его мысли,
попытался прикрыть их. Неужели эта Мелора до сих пор столь много значит
для него? Нет, это в прошлом. После завершения кампании против Серраиса он
соберет всех лерони и поставит перед ними задачу отыскать пути к
проникновению на остров Безмолвия. Он должен захватить Карлину, доставить
ее домой, тогда сами собой пропадут все мысли о Мелоре. Или - глянул на
Пола, потом на его спутницу - о Мелисендре. Пусть Пол берет ее себе на
здоровье, эти узы привяжут его к Барду. Это он знал на собственном опыте.
"Пока!.. До той поры, пока все эти земли не перейдут под власть
Аларика. Потом Харел может стать слишком опасен - амбициозный мужик, по
себе знаю. Особенно когда в его руках окажется такая сила".
И вновь боль ударила в сердце. Неужели подобного исхода не избежать?
Никогда у него не было друга, брата, человека, равного ему во всем,
которому он мог бы доверять? Судьба, что ли, такая - сначала Белтран,
потом Джереми! Может, можно будет что-то исправить, может, удастся
сохранить Полу жизнь?..
Я не хочу терять его, как потерял Мелору...
Бард почувствовал, как его захлестнула ярость. Опять Мелора! Сколько
можно!..
Внезапно Мелисендра с силой дернула за поводья. Конь стал как
вкопанный, в следующее мгновение ее лицо исказилось. Мастер Гарет
судорожно взмахнул руками, словно отбиваясь от нападавшего на них исчадия
ада. Тут же еще одна лерони истошно вскрикнула, другая закашлялась - ее
буквально наизнанку выворачивало; третью охватила крупная дрожь - знобило
так, что девушка вынуждена была лечь на холку коня и вцепиться в гриву.
Бард с нескрываемым страхом, оторопело глядел на лерони. Пол быстро
подскакал к Мелисендре, подхватил в ту самую минуту, когда она начала
сползать с седла. Бледная как смерть женщина не обратила на него никакого
внимания. Белизна ее лица - ни единой кровинки, снежная маска - перепугала
его так, что мужчина с трудом взял себя в руки. Тут глаза у Мелисендры
выкатились - глазные яблоки вылезли из орбит.
Пол совсем упал духом, и в этот момент Мелисендра, разглядывая что-то в
беспредельной дали, горько запричитала:
- Смерть, пожар!..
Неожиданно она громко вскрикнула, прикрыла рот ладошкой. Жутко
расширившиеся глаза словно воочию следили за происходящим за тридевять
земель.
- Боги, они бьются в агонии, сгорают заживо... Смерть, вижу смерть,
падающую с неба... Огонь... Вопли...
Она неожиданно закашлялась, только глаза по-прежнему неотрывно следили
за ужасным зрелищем, видимым лишь лерони.
Тут и мастер Гарет задохнулся от боли и отчаяния:
- Мирелла! Боги, будьте милостивы! Мирелла - она там!..
Этот вскрик привел Мелисендру в чувство - правда, только на несколько
мгновений.
- Возможно, ее еще нет там, отец. Она... я не слыхала ее голос... Я бы
сразу отличила ее, я в этом уверена... Ох, что же там творится - пожар,
кругом пожар. - Женщина вновь вскрикнула, напряженно уставилась в
пространство. Пол теперь уже крепко держал ее. Лерони склонила голову ему
на плечо.
- Что это, Мелисендра, что это? - шепотом спросил он, однако женщина
как будто не слышала вопроса. Она судорожно вцепилась в него, плакала и
постанывала. Мастер Гарет тоже выглядел так, словно он неожиданно свалился
с коня. Бард помог ему удержаться на лошади - тут ему и открылись видения,
хлеставшие из сознания старого ларанцу.
"Яркое пламя... Страшные ожоги... Нестерпимая боль, как только пылающий
огонь попадает на кожу, проникает внутрь, сжигая внутренности, разрывая
жилы... Сердца превращаются в угли... Огонь уже бушует по всей крепости,
рушатся стены... Повсюду вопли, вскрики погибающих людей... Аэрокары
атакуют из поднебесья, огонь дождем падает сверху..."
Пол непонимающе следил за лицом Барда - ничего, что рождало сознание
старика, он не воспринимал, разве что мог почувствовать страх Волка. Это
было так жутко!.. Наконец Бард хрипло выговорил:
- Воздушная атака... Они бомбят клингфайром.
Бомбят?! Это невероятно, опешил Пол, это слово не может быть известно
здесь. Здесь сражаются на мечах, но никак не в воздухе. Здесь войны -
подобие шахматных партий - с королями, офицерами, пехотой... Но
бомбежка?..
"Женщина вспыхнула как факел, ее плоть пылает... Запах сожженных волос,
истошный вопль..."
Бард осторожно поддерживал старого Макарана. Словно отца... Тот едва
держался в седле, несмотря на то что его конь перешел на тихий шаг. Весь
ужас неслыханного злодеяния он испытал на себе. Неожиданно ларанцу
напрягся, выпрямился и громко сказал:
- Хватит! - видно, пришел момент взять себя в руки.
- Чем мы можем помочь им? Поставьте защитные экраны, все! Немедленно!..
Разом исчезло дыхание смерти, растворился гиблый смрад горелого мяса -
Пол с изумлением обнаружил, что он воочию ощущал его. Что творилось там, в
дальнем краю, он не видел, а запах пожарища уловил. Невольно огляделся -
все вокруг дышало покоем, в небе легкие облака, даже город, окруженный
войсками Астуриаса, имел какой-то романтически-сказочный вид. Отсюда
нельзя было заметить вооруженных людей, но и те вели себя мирно,
покладисто, рыли землю, на костре варилась каша... В небольшой рощице
погонщики зычно материли обозных червинов.
Пол, наблюдая все это, даже поморгал - что, в конце концов, ему снится?
Сожженная Башня и эта нестерпимая, выворачивающая наизнанку вонь или
живописный пейзаж с завитками облачков в бархатно-розовом небе, с
явившейся из легенды цитаделью?
- Что это было? Что это было, Мелисендра?.. - Он настойчиво теребил ее
за рукав.
- Хали, - ответила она. - Знаменитая Башня на берегу озера. Хастур дал
клятву, что Башни будут хранить нейтралитет - Хали и Нескья. Я не знаю,
кто обрушился на Хали. - Она еще легонько вздрагивала. - Каждая лерони в
Ста царствах, должно быть, ощутила гибель людей. Пережила весь этот
ужас... Вот почему дом Варзил дал слово соблюдать беспристрастность и не
вмешиваться в дела правителей. Если они отвергнут его договор, то скоро на
нашей земле нечего будет завоевывать.
Нескрываемая горечь отразилась в ее глазах и на лицах подруг, многие из
лерони плакали.
- У всех из нас в Хали были сестра, брат, друг или любимый человек. Это
самая большая из башен, там было тридцать шесть лерони. Три полных
круга... Маги из каждого королевства, представители всех одаренных семей.
Она замолчала.
- Вот он, результат договора, - горько заметил мастер Гарет. - Сидели в
Элхалине, носа не высовывали, объявили, что намерены сражаться
исключительно мечами и арбалетами, а на них сверху липучий огонь бочками.
Кто же мог напасть на них? Ясно, что не Астуриас.
Бард задумался, потом начал размышлять:
- У Серраиса теперь нет таких возможностей, а Хастурам незачем
атаковать Башню, которая всегда была верна им. К тому же они объявили о
нейтралитете. Может, это Эйлард или Алдаран? Решили тоже вступить в войну.
Тогда, выходит, все Сто царств заполыхали?
Пол слушал его, сжав челюсти. Он не мог избавиться от страха, все
глубже заползавшего в душу. Эта необычная, по-своему красивая, плодородная
земля на поверку оказалась преддверием преисподней, где нашли выход все
самые злобные чувства, что копились в душах людских. Вплоть до коварного
использования колдовских приемов...
- Есть вещи еще более жуткие, чем бомбежка, - голос Мелисендры оторвал
его от горьких дум. - Это всего лишь аэрокары, и Башня вполне могла
защититься от атаки с воздуха. Я однажды сбила такую машину. Я слышала,
что однажды круг лерони наложил заклятье на землю вокруг подвергшегося
осаде замка. - Она указала на руины, возвышающиеся на дальнем холме. -
Земля разверзлась, содрогнулась, замок был разрушен до основания, и все
люди погибли.
- И что же, хоть какая-то защита от подобных нападений существует?
- Конечно, - безразлично ответила Мелисендра. - Если бы владетель замка
имел свой круг колдунов и они оказались сильнее нападавших, то ничего бы
не случилось. В нашей семье поколениями - и в других знатных семьях на
Дарковере - культивировался ларан. Это началось в древнюю эпоху, когда вся
земля находилась под управлением Хастуров, потомков первого Хастура и
Кассильды. Однако наследственные программы тоже имеют свой предел.
Кровосмешение в конце концов приводит к вырождению. Мой отец, - она
кивнула в сторону старика, - был женат на сводной сестре, и из
четырнадцати родившихся у них детей выжили только трое, все девочки.
Теперь на этих холмах уже не встретишь Макаранов, разве что несколько
человек... Побольше их обитает на севере, в горах, где не занимались
наследственной программой. Род Деллереев и старая линия Серраисов тоже
вымерли, последние из них слились с Риденоу. Моя сестра Кирия умерла
родами, и мы с другой моей сестрой, Мелорой, выходили ребенка... Мирелла
тоже лерони, одна из тех, кто обладает, даром ясновидения. Мирелла дала
обет хранить невинность. Племянница пошла на это, потому что тоже боялась
умереть родами. Я тоже боялась...
Пола почувствовал страх Мелисендры, возникший при этих воспоминаниях.
Тут ему пришло в голову, что у нее есть сын - только тогда он
почувствовал, что испытывала любимая женщина перед родами. До этого дня
все эти специфически женские проблемы совершенно не занимали Пола - теперь
его словно оглушило. В его мире женщины имели много средств, чтобы
сознательно управлять этой стороной жизни. Теперь оказалось, что
Мелисендра не в состоянии контролировать беременность.
- У нас в семье начались выкидыши, стали рождаться мертвые дети, -
лерони рассказывала сухо, ровным голосом, лицо у нее окаменело. Трудно
было понять, то ли она с ним беседовала, то ли сама с собой. Человеку
нужно выложить наболевшее, и случается, все равно кому. - Эрленд, хвала
богине, здоров, однако и у него сильно проявился ларан. В таком возрасте
это большая редкость... Бард нам не родственник, может, в этом все дело,
ведь Кирия вышла замуж за двоюродного брата... Мелора и я должны быть
осторожны в выборе, если желаем, чтобы у нас были здоровые дети. Даже если
после родов мы останемся в живых, ребенок может оказаться неполноценным. Я
думаю, что Мелоре вообще не следует иметь детей. Отец рассказал, что
существует ларан, противоположный нашему, так что если я решусь зачать, то
ребенок может убить меня. К счастью, подобный исход практически невозможен
- носителей того, несовместимого, ларана осталось очень немного. Однако,
как мне кажется, их ядовитая сила не исчезла и бродит теперь по другим
родовым линиям. К сожалению, записи о родителях уже не ведутся и теперь
трудно установить предков. Исчезло и старинное искусство исправления
дефектов на клеточном уровне - последняя целительница, которая была
мастером в этом деле, умерла, не успев передать ученикам свои знания.
Теперь никто не сможет сказать, что нас ждет, когда мы беременеем. И вот
еще напасть - это новое колдовское оружие... - Мелисендру даже передернуло
от отвращения, и она сменила тему: - Я была счастлива, что у Барда нет в
теле подобной отравы. Может, это была единственная отрада в нашей связи.
После взятия крепости армия астурийцев двинулась дальше, и на следующий
день разведка донесла, что впереди сосредоточиваются главные силы
Серраиса. Киллгардский Волк приказал на ночь разбить лагерь. На марше Пол
больше не встречался с Мелисендрой - не представлялось возможности. Только
изредка промелькивал в толпе всадников знакомый серый плащ с капюшоном.
Теперь, на привале, узнав, что неподалеку есть роща и колодец, он
отправился в ту сторону.
Уже смеркалось, с неба сыпала изморозь (Бард объяснил, что для начала
лета снег - обычное явление... "Что за климат!" - уже в который раз
поражался Пол). Еще издали он заметил знакомую фигуру в намокшем плаще.
Мелисендра поманила его рукой. Несколько минут они стояли обнявшись, не в
силах оторваться друг от друга, когда же он повлек ее к деревьям,
Мелисендра отрицательно покачала головой.
- Этого нельзя, это исключено. Мы же в армии, на службе. Ты не думай,
милый, что я не хочу, просто не подобает. Наше время еще придет...
Он решил немного поднажать, однако, взглянув в ее глаза, сразу оставил
все попытки. Действительно, наступит день - или ночь? - окончится война.
Стоит ли обращаться с любимой женщиной как с лагерной шлюхой? Хороший
вопрос, похвалил себя Пол, почему ты никогда не задавал его раньше? Потому
что потому!.. Пора бежать, шепнула женщина, отец будет сердиться на нее,
даже это свидание выходит за рамки приличий. Он устроит ей выволочку. Нет,
он вовсе не против тебя, просто в армии, тем более на войне, свои законы и
запреты. Только дай солдатам волю, это будет не войско, а сброд.
Разбойничья шайка... Если кому-то можно, почему другим нельзя? Лерони
оторвалась от него и поспешила по тропинке к своему шатру. Пол проводил ее
взглядом, потом с удивлением отметил, что такое случилось с ним в первый
раз. Женщина отказала, а он даже рад этому. Повидались - и сердце полно
радости. Попробовала бы какая-нибудь другая поступить так же! Что же
происходит? Почему обидеть Мелисендру кажется немыслимым злодеянием, а
согласие приносит блаженство и умиротворение? Чудеса творятся на этом
Дарковере, вздохнул Пол.
У него стало тревожно на душе. Пол никогда не задумывался над мотивами,
стремлениями, ему было все равно, почему он поступал так, а не иначе. Он
брал, что хотел, и что хотел, то брал. Все просто и понятно - в случае
сопротивления перешибал силой столь же незамысловатые желания других
людей. Теперь же, встретив Мелисендру, он начал по-новому оценивать
прежнюю жизнь - шальную и в общем-то бездумную...
Непрошеные мысли стали являться и по ночам. На этот раз он тоже долго
не мог заснуть - лежал, положив голову на руки, размышлял о будущем. Что,
например, произойдет, когда Бард догадается, что у него, Пола, с
Мелисендрой нечто большее, чем интрижка? Что он постоянно жаждет ее и не
мыслит своей жизни без этой женщины? Если они с Бардом одного поля ягоды -
точнее, одна и та же ягода, почему же он после первой же ночи не
пресытился Мелисендрой? Почему в этом они различаются? Ведь вкусы и
пристрастия у них должны быть совершенно одинаковыми...
"У меня нет никакого чувства вины перед Мелисендрой, ни капельки... И
угрызений совести нет... Мелисендра стала так желанна... места себе найти
не могу..."
Пол чуть не рассмеялся - интересно, Бард хотя бы когда-нибудь и перед
кем-нибудь чувствовал себя виноватым? Его двойник изначально был свободен
от всяких переживаний по этому поводу, даже сожаление промелькивало как
дуновение ветерка, изредка, остужающе, не более того... А чувство вины -
этого в принципе не могло быть. Нервы у них, у мужиков, крепкие, и опыта
хватало: только дай слабинку, распусти нюни, тут уж недалеко и до
искупления грехов, сострадания. Это к лицу монахам... Разве не так? Ох, не
знаю, вздыхал Пол. Спать, внушал он себе, однако веки никак не
смеживались. Неясность в душе гнала сон, тревожила, бередила.
Однако в любом случае эти переживания лучше, чем пребывание в камере
забвения. Успокоив себя этой мыслью, сразу заснул.
Утро выдалось хмурое, ненастное. Дождь усилился, и в первый момент,
услышав команду о выступлении, Харел несколько удивился, потом, пораскинув
умишком, признал, что в таком климате ждать хорошей погоды бессмысленно.
Можно век не сдвинуться с места... Опять по обеим сторонам проселка
потянулись пастбища, попадались пастухи верхом на странных зверях, а уж
скот и в дурном сне привидеться не мог. Бард назвал этих животных рогатыми
кроликами. Ладно, черт с ними, с этими грызунами - только трудно было
понять, что же в них было кроличьего!.. Подворья были расположены в
отдалении друг от друга, на многих хозяйничали женщины, изможденные и
мрачные донельзя. Все они были одеты в широкие клетчатые плащи, смотрели
исподлобья, слова от них не дождешься... Жуть, а не страна, подумал Пол и
глумливо добавил - правда, с орошением у них дело налажено. Воды
хватает... Слава Богу, что он не стал крестьянином. Из той малости, что
узнал Пол, крестьян постоянно донимали то засуха, то половодье.
Вскоре передовой отряд добрался до озера, по морщинистой, поливаемой
дождем поверхности его были разбросаны лодки, с которых рыбаки забрасывали
сети. Самая рыбалка - в дождь, подумал Пол, Бог им в помощь...
Около полудня - дни на Дарковере были длиннее, и Харел лишь по солнцу
мог определить, что это - утро или вечер? - был устроен привал. Раздали
сухой паек - кусочек грубого хлеба с изюмом или какими-то неизвестными ему
сухофруктами, добрый пласт мягкого сыра, горсть неочищенных орехов, а
также чарку подкисшего, но бодрящего вина, которое сразу подняло дух
солдат.
Пол не успел дожевать обед, как его срочно вызвали к Барду. Собираясь,
Пол ощутил на себе неласковые взгляды, слух тоже пока не изменял ему - он
не мог не слышать колкие замечания по поводу нового любимчика. Он решил
поговорить с Бардом по этому поводу. Как только представится удобный
случай... От завистников можно ждать любого подвоха... Едва Пол завел
разговор об этом, Бард сразу откликнулся:
- Знаешь, почему меня прозвали Киллгардским Волком? - Он поиграл
бровями, потом ответил: - Потому что я всегда поступаю наперекор ожиданиям
противника. Поэтому не многие отваживаются вступить в схватку со мной.
Далее сообщил, что прибыл гонец с известием, что армия Серраиса уже
совсем близко. Когда прояснится, в небо будут выпущены сторожевые птицы, с
их помощью можно узнать все подробности о вражеском войске - численность,
состав, позиции, наличие вооружения и припасов.
- Дело в том, - продолжил Бард, - что в нашем распоряжении есть юный
ларанцу, одаренный ясновидением. В связи с этим возникла идея - ударить по
врагу еще до того, как кончится дождь. Руйвен, - приказал он одному из
своих адъютантов, - немедленно доставь сюда Рори Ланарта. Если он ест, то
пусть заканчивает поскорее. - Затем он повернулся к Полу: - Голодный
ларанцу - не ларанцу.
Когда юный маг подъехал к главнокомандующему, Пол поразился - что же
это за колдун? Так, колдунишка какой-то... Малому было не более
двенадцати. Совсем детей берут в армию, вздохнул он. Хороши нравы! Тут его
пронзила мысль об Эрленде - к нему он уже относился как к родному - у того
на груди тоже болтается этот проклятый звездный камень. Неужели и этого
рыжего мальчонку ждет подобная участь? Между тем Рори, окаменев лицом, уже
вглядывался в свой кристалл. То, что открывалось его глазам, он сообщал
бесцветным, тусклым голосом.
"Неужели Мелисендре по нраву, чтобы ее сын вот так в дождь изучал
окрестности? В таком случае Бард не более чем варвар в диком краю. Он и я,
выходит, далеко не одно и то же. Вся эта местная простота не для меня.
Помилуй Бог, есть же вещи, с которыми нельзя мириться..."
Он бросил взгляд в сторону Барда - тот, оказывается, внимательно
смотрел на двойника. Пол насторожился, ожидая какого-то знака или, может,
неудовольствия, которое невольно бы отразилось на лице Волка, если бы он
прочел его мысли. Однако тот буркнул:
- Закончил обед? Ладно, дожуешь на ходу - я тоже взял с собой горсть
орехов. Прикажи выступать в прежнем походном порядке. Рори, - обратился он
к мальчику, - поскачешь со мной в голове колонны. Ты мне понадобишься,
Пол, подержишь его лошадь, когда тот погрузится в транс.
Примерно около часа войско продвигалось вперед, пока авангард не достиг
подножия холма. Здесь колонну остановили, а Бард въехал на вершину. Он
молча указал на восток - в той стороне, куда убегал вконец размокший
проселок, стояли войска и были различимы стяги, чуть колышущиеся над
головами воинов. Зеленые с золотом - цвета Риденоу из Серраиса. Их дружины
были расположены за нешироким ручейком, тыл прикрывал редкий лесок, по
опушкам и под сенью деревьев все заросло колючником. Встревоженные птицы
неожиданно, разом, вспорхнули над кронами. Тут до Пола долетели обрывки
мыслей Киллгардского Волка...
"Значит, провалилось; незамеченными подкрасться не удалось. Они уже
выстроились в боевую линию. Наверное, их лерони вовремя учуяли наше
приближение. Конечно, у них есть лерони... Должны быть..."
Помощники Барда, посыльные, адъютанты поскакали вдоль колонны с
приказом каждому отряду занять место для атаки согласно диспозиции,
которую Бард нарочито открыто обсудил с Полом. Подобная милость, которой
военачальник одаривал выскочку-чужака, опять же пришлась солдатам не по
вкусу. Они, конечно, не могли знать, в чем причина такого доверия к
новичку, однако чувствовали, что здесь что-то не так. Пол был уверен, что
наступит день, когда подобное покровительство приведет к открытому взрыву.
Он удивлялся Барду - зачем ему склоки в своем штабе, однако тот был
невозмутим и по-прежнему оказывал Полу знаки внимания. Может, он заранее
проверял своих подчиненных - в преддверии неизбежного разделения армии - и
подбирал людей, с которыми придется иметь дело Полу, когда пробьет его час
выступить в личине главнокомандующего. Когда это случится, больше не будет
ни пересудов, ни завистливых и злобных взглядов, тем более открыто
высказываемых признаков недовольства.
"Ладно, поживем - увидим", - решил Пол.
Как всегда, сигналом к атаке должен был послужить обнаженный меч
главнокомандующего. Как только Киллгардский Волк выхватит клинок - забьют
барабаны, заревут трубы и разом завопят сотни, тысячи глоток. Пола била
дрожь в ожидании этого момента - он сжимал рукоять своего меча, готовый в
мгновение ока, заметив сигнал, броситься вперед.
Дождь между тем сменился холодной изморосью, лишь изредка тяжелые капли
шлепались о землю. В облаках появился разрыв, он быстро увеличивался,
обнажая розоватое небо - вот уже показался край гигантского багряного
светила. Мелькнула мысль, что при солнце сражаться все-таки сподручнее,
хотя, с другой стороны, грунт все равно влажный, того и гляди, лошадь
упадет... Потом еще какая-то глупость полезла в голову. Со страху, что ли?
Или от волнения... Дрожь по-прежнему мелко покалывала тело. Тут он
заметил, что мастер Гарет отвел свою группу в сторону, чтобы лерони не
путались под ногами у наступающей конницы. Даже под плащом Пол сумел
разглядеть Мелисендру, вмиг воображение дополнило различимое взором. Как
он испугался, что может потерять ее в резне! Теперь-то понятно, что лерони
в самом бою участия не принимают...
Что он ждет? Сколько можно заставлять людей ждать? Кто-то, по-видимому,
еще не успел развернуться. Ага, вот!
На солнце блеснул меч Барда - и следом раздался торжествующий рев.
Конница Астуриаса пошла в атаку. Начали шагом, потом перешли на рысь, и в
тот момент с рядами атакующих что-то случилось. Всадники и слева, и справа
начали отбиваться, махать мечами в воздухе. Сосед, уже было перешедший на
галоп, заорал: "Боже, огонь! Смотрите туда!.." - и вывалился из седла. Пол
недоуменно озирался - кажется, ничто в окружающем его пространстве не
изменилось, но отчего заметались люди и лошади начали вставать на дыбы?
Исступленные крики и ржание слышались вокруг, и в этот момент в его
сознании словно что-то треснуло, раздвинулось, и он увидел поле боя
глазами Барда.
С неба, из таявших на глазах туч, стаями сыпались огненные птицы,
кружили над головами, осыпали искрами головы коней, вопили так, что,
казалось, лопнут, барабанные перепонки. Самое ужасное, что у птиц лица
были человеческие. Женские... Искаженные гримасами злобной радости.
Все это Пол видел глазами Барда, слышал его ушами... Сам же так и
ничего не мог заметить в прояснившемся после дождя воздухе. Эта
двойственность видения, впечатления сразила его окончательно. Он едва не
остановил коня, не слез с седла... Однако чувство опасности вернуло ему
разум. Армия Серраиса между тем перешла ручей и, ровняя ряды, пошла в
контратаку. Харел взял себя в руки - тем более вовремя, поскольку
опешивший вначале Бард теперь взирает на приближавшихся врагов его
глазами. Тут же Волк взревел, принялся размахивать мечом.
- Нет ничего! Мужики, это все обман! Иллюзия!.. Что вы, шуточек лерони
не видывали?! Вперед, в атаку!..
Следом подхватил Пол: "Ура, ура! В атаку!!" - и бросился вперед. Гарпии
остервенели, начали бить людей в грудь, осыпать огненными каплями, но
удары их не ощущались, искры не жгли. Астурийцам наконец удалось
восстановить боевую линию, и с грехом пополам они вновь пошли в атаку. Вот
когда Пол смекнул, как удачно был составлен план боя. Все-таки что ни
говори, а у Барда была голова на плечах. Они скакали под уклон, и стоило
коней чуть-чуть разогнать, уже никакие колдовские штучки не смогли бы
удержать сомкнутые ряды кавалерии. Он начал подбадривать людей, на глазах
распаляющихся злобой, вырвался вперед. Тут неожиданно почувствовал
зловоние, издаваемое летающими волшебными существами, - странно был
устроен его дар, невольно отметил про себя Пол: он не мог ни видеть, ни
слышать, только обонять.
Наконец лава астурийской конницы, обогнув лесок, обрушилась на врага.
Те явно не ожидали подобного поворота дела. Слишком уж Эйрик из Серраиса
доверился своим лерони... Это была последняя здравая мысль, родившаяся в
сознании Пола. Неведомо откуда вывернувшийся пехотинец попытался было
копьем достать его коня. Скакун увернулся, в следующее мгновение Пол с
размаху с оттяжкой рубанул солдата по голове. Располосованный от плеча до
бедра воин, распадаясь на две половинки, рухнул на траву. Хлынула кровь...
Харел отбивался от ударов, нападал сам - без устали работал мечом. В те
минуты ему было не до огненных чудищ, не до двойника.
Первый удар сокрушил не столько строй серраисцев, сколько их боевой
дух. Они ринулись в атаку в надежде добить обескураженных, перепуганных
врагов, хотели навалиться на них из-за лесочка. Не тут-то было...
Астурийцы были опытными воинами и, справившись с испугом, с именем
Киллгардского Волка на устах разорвали боевую линию Серраиса и принялись
уничтожать противника по частям. Сеча кончилась так быстро, что сначала
Пол не поверил, что больше некого разить мечом, незачем отбивать удары,
подставлять щит. У него еще не прошел боевой запал, когда к Барду
подтащили Эйрика Риденоу, захваченного в плен. О чем они говорили, Пол
даже не понял, - что-то о нарушенной клятве, о том, что он знал, на что
шел... Все свершалось в каком-то гулком однообразном звуковом крошеве. Вот
два солдата подхватили Эйрика и, сноровисто набросив веревку на ствол
дерева, весело и ловко повесили правителя Серраиса. Тот трепыхался,
умирая, как-то весело и забавно... Бард вышел из сражения совершенно
целехонький - это было удивительно, а вот он, Пол, получил свое. Кто-то
все-таки ухитрился резануть его по ноге; правда, рана была неглубока, зато
кожаные штаны висели лохмотьями. С обрывков медленно капала кровь. Его,
Пола, кровь. Вытирать ее, не вытирать? Но и ходить в окровавленном отрепье
тоже радости мало. Тут ему подсказали, что лазарет находится в ближайшей
деревне. Там же и штаб. Все еще удивленно поглядывающий на рану, так и не
решивший, вытирать или не вытирать кровь, Пол направился туда. Уже издали
он услышал рев солдат, бросившихся было взять деревню - имущество и баб -
"на меч", однако обогнавший Пола Бард остановил их.
Он въехал в самую толпу солдат и так зычно гаркнул: "Еще чего, мать
вашу!.." - что вокруг сразу установилась тишина.
- Солдаты, - уже спокойнее прокричал Волк, - жители этой деревни с
этого момента подданные моего брата. Да, согласен - непокорные, бунтующие,
но все равно подданные. Было время, когда они трудились на Серраис, но
теперь эта пора прошла. Войска Серраиса принесли им много горя - они и
подчинялись им только потому, что к их горлу был приставлен нож. Так что
хочу напомнить, что бывает с теми, кто покушается на собственность или на
честь подданных его величества короля Астуриаса. Если вам что-то
требуется, платите за взятую вещь или еду. Женщин не трогать, - он
улыбнулся, потом добавил: - Без их согласия...
Вокруг захохотали. Послышались крики: "А как узнать, согласны они или
нет? Может, кокетничают?"
Киллгардский Волк вмиг посуровел:
- А вот когда кто-нибудь из них пожалуется, тогда и узнаем.
Смех стих.
Пол, открыв рот, выслушал приказ главнокомандующего. В чем-чем, а в
добрых чувствах Барда было трудно заподозрить. С другой стороны, он что,
надеется сдержать своих молодцов? Может, действительно его слово обладает
такой силой, что может унять грабежи и насилия? Когда он спросил у Барда,
тот рассмеялся:
- Не будь ослом. Нашел добряка! Надо же придумать - Киллгардского Волка
в добряки записать! Ты не думай, то, что я заявил, - это правда, но не
вся. Конечно, на чужой земле нам надо заслужить доверие населения. Мы эту
страну никому отдавать не собираемся, так какой же смысл начинать войну с
крестьянами? Однако суть дела глубже, куда как глубже. Эх, Пол, ты обратил
внимание, что это за деревня? Что здесь грабить? И женщин - хоть они и
попрятались, - по пальцам можно пересчитать. Ну, похватают наши солдаты
горшки, подушки, порежут животных, трахнут пару баб, которых найдут, -
дальше что? Напьются и начнут ссориться друг с другом, делить
награбленное, значит, резать друг другу глотки. Пойми, мне нужна армия, а
не банда, - послушная, умелая, дисциплинированная, вся как единый кулак.
Дурак Эйрик Риденоу мог здорово потрепать нас, поставь он свою армию чуть
под углом к ручью так, чтобы во время атаки нам пришлось бы разделить
армию, обогнуть лесок, и не дать возможности вновь соединить ряды. Он,
понимаешь, понадеялся на этот ручей - хоть и перешагнуть можно, а все же,
кажется, преграда. Вот если бы он выдвинулся вперед, да еще под углом, и
шибанул по нас, сразу как эта пакость посыпалась с небес, - тогда да.
Тогда мы бы завертелись. А ты молодец. - Он неожиданно грустно усмехнулся.
- Ты, оказывается, похрабрее меня будешь. Куда быстрее разобрался в
обстановке и возглавил атаку. Ты что, раньше догадался, что это иллюзия?
- Нет. - Пол смущенно покачал гол...