Мэрион Зиммер Брэдли. Два завоевателя
сторінка №15
...й войны. По-другому быть не может... Тот же Бард! Он искренневерит, что Пол спит и видит, как помочь ему в завоевании Сотни царств.
"Нет уж, братец, или кем ты там мне приходишься. Мне нужна Мелисендра и
свобода. Это все, что может дать мне ваша вшивая планета. Я хочу построить
дом, может, Бог даст детишек - я их воспитаю... Хотелось бы, чтобы
поболе... И много-много лошадей... Раз уж вырвался из ящика забвения, то,
ребята-варвары, у меня нет охоты надевать на себя эти цепи. Кувыркайтесь
вы здесь, у себя на родине, как знаете".
Потом он долго сидел молча, смотрел на воду. Сам не заметил, как начал
обращаться к Матери Аварре, просил рассудить, прав он или не прав... Если
отдать Карлину Барду, то Мелисендра точно будет его. Просил не осуждать
строго за вторжение на остров, обвинил судьбу, которая, не спросясь,
вырвала его из камеры забвения и швырнула сюда, в твою обитель, Мать. Что,
уйти несолоно хлебавши? Он тоже человек подневольный. Так что ты прости,
Мать Аварра. Видать, такая у Карлины судьба. У Барда тоже - ты и его
прости. По крайней мере не карай смертью. Может, это испытание всем нам, и
мы в любом случае должны пройти через него. Оно, может, тобой и выдумано,
испытание это. Я не ропщу, помилуй Бог, я хочу, чтобы все по
справедливости. Эрленда, конечно, не сохранишь, все равно Бард заберет
его. Хороший пацан... Неужели и ему за наши грехи страдать? Прости, Мать
Аварра. Я уж на колени бухаться не буду, грязно здесь. Не люблю с грязными
коленями ходить. Никогда ни перед кем штаны на коленях не протирал. Ты
поймешь почему. Вот такие пироги, Мать Аварра... Все сомнения, сомнения...
Все, о чем Пол рассуждал, касалось только его. Не было уверенности, что
и Бард думает так же, тем более что для него двойник в любом случае -
постоянная угроза. Поэтому время ли поддаваться благодушию, мечтать о
счастье, когда дело идет о его голове? Реальность жестока... Не взять ли
сразу Карлину в союзники, заключить с ней дружеское соглашение? Это что-то
новенькое - с женщинами он еще никогда не дружил. Правда, с Мелисендрой
выходило как-то по-другому. Потихоньку-помаленьку они сдружились. Крепко
сдружились...
В этот момент затрещали кусты, послышались шаги на дорожке - Пол затаил
дыхание, прижался к стволу дерева. Три служительницы шли по дорожке. В
одной из них он с первого взгляда узнал Карлину.
Она похудела, лицо было бледно. Она оказалась мала ростом, вряд ли выше
его груди. Волосы заплетены в длинную косу, заброшенную за спину.
Двигалась легкой неспешной походкой. Опять эти рясы, напоминавшие мешки...
Пол во все глаза смотрел на Карлину, и чем пристальнее вглядывался, тем
сильнее был обескуражен. Зримая, живая Карлина ввергла его в состояние
шока. Это и есть знаменитая принцесса?! Женщина, сумевшая свести с ума
самого Киллгардского Волка? Из-за нее он ни о ком и думать не мог?.. Ради
нее он отказывается от Мелисендры?.. Чудеса, да и только! Мелисендра!
Ягодка, спелая, вкусная. Красавица, умница, обладающая лараном, умеющая
себя вести, украшение двора, а каков у нее язычок, все придворные
повторяли ее шутки и колкости, - и эта замухрышка! Ну, держите меня
вшестером!.. Мелисендра, статью явная королева, по крайней мере жена
главнокомандующего, соратница, участвовавшая во всех походах, мать его
сына - и эта сушеная монахиня? Согласен - может, у этой дамочки золотая
душа, но что-то он раньше не замечал, чтобы Бард обращал исключительное
внимание на внутренний мир своих любовниц. Например, той, которую они
вдвоем трахали после сражения...
Этого не может быть! Бард не может хотеть ее!.. Исключено. Долгим
взглядом Пол проводил удалявшуюся Карлину. Уж кому-кому, а ему прекрасно
известны вкусы Барда. Он испытывает тягу к Мелисендре, ко всяким
пышнотелым бабам, которым есть чем похвалиться. Но не к этой... Волк
просто свихнулся на принцессе, слишком много надежд с ней связывал. К тому
же она оказалась косвенной виновницей его изгнания, и он жаждет взять
реванш. Бессознательно, конечно... Карлина - королевская дочь, он -
бастард... Хорошо, это понятно, но вот что смущало, буквально приводило в
недоумение - неужели Бард ди Астуриен искренне полагал, что я способен
возбудиться при виде этой пигалицы? Да, он действительно верил, что я,
увидев Карлину, покушусь на ее честь. Ну, знаете...
От этой мысли в душе Пола родилась тоска, безысходность. Неужели они до
такой степени различны? Жуть брала от осознания той пропасти, что лежала
между ними, самыми близкими людьми на свете.
И радость. Как-то было легче, что при всем физическом сходстве они были
совершенно разными людьми, неповторимыми. Как и все остальные люди. Как
все мы...
"Как бы то ни было, - решил Пол, - первым делом я должен подружиться с
Карлиной. Мы должны заключить союз... Я никогда не променяю ее на
Мелисендру. Это безумие. Мелисендра будет куда более представительной
королевой. Пусть Бард берет Карлину. В этом случае я Мелисендру уж никому
не отдам. Значит, надо доставить эту фанатичку как можно скорее. Пусть они
сами разбираются в своих семейных делах. Мне она и даром не нужна. Пусть
хоть тридцать раз будет принцессой".
Расклад был прост. Женитьба на Карлине давала Барду - либо Полу в его
личине - право на престол в том случае, если Аларик умрет бездетным. Это
было вполне вероятно. А что, неплохая сделка: Карлина и трон - Барду,
Мелисендра и свобода - ему! Бард никогда, пока жив Пол, не может
чувствовать себя в безопасности, но если Пол поспешит и постарается
скрыться из-под бдительного ока Барда, возможно, тот плюнет и забудет о
них. Слишком много дел вокруг, они и минуты продыха не оставляют. Но
прежде всего надо доставить ему Карлину.
Жрицы вновь прошли по тропинке, уже возвращаясь. Сначала одна, потом
другая вошли поочередно в маленькие домики, располагавшиеся сбоку от
дорожки. Карлина свернула в третий - Пол запомнил в какой. Потом в той
хижине зажегся свет. Пол задумался... Женщин он не боялся, хотя их много и
у каждой острый нож. Ничего, справимся...
Главное, не дать Карлине поднять тревогу. Даже мысленный вскрик должен
быть исключен. Здесь этих телепатов пруд пруди... Значит, он должен
оглушить ее одним ударом - сразу, на выруб... Прежде чем она придет в
себя, они уже должны быть далеко от острова.
Он бесшумно, чуть приоткрыв дверь, скользнул в щель. В этот момент
Карлина, что-то напевая про себя, подкручивала фитиль в лампе. Она уже
скинула верхнюю - черную - рясу и теперь была в длиннополой серой
полотняной рубахе. Уменьшив огонек пламени, она принялась расплетать косу.
Вот этого Полу совсем не хотелось. Ночи здесь холодные, если она совсем
разденется, как везти ее по морозу? Одеть ее он не сможет. И не желает...
Он подобрался сзади и, чуть придерживая руку, ударил ее кулаком по голове.
Девушка беззвучно опустилась на пол, только на лице вдруг обозначилась
гримаса боли. Пол наклонился к ней, послушал и с облегчением понял -
дышит. Потом завернул ее в черную робу - просто накинул на голову и
спустил вниз, рукав кляпом забил в рот. Дышать она могла, поднять, крик -
нет. Правда, очнувшись, она могла подать мысленный призыв о помощи - это
был самый уязвимый пункт плана. Теперь следует незаметно добраться до
берега, подтянуть лодку... Только бы она не очнулась, тогда ему не уйти с
острова живым... Харел притушил лампу, выглянул наружу - на тропинке, в
подступившей уже ночной мгле, никого не было. Пол собрался с духом и бегом
бросился к воде. Все остальное делал машинально, скоро... Добравшись до
берега, быстро водрузил Карлину на спину коня, сам сел в седло и ходкой
рысью погнал скакуна по вьющемуся вдоль берега проселку. Пока женщина не
пришла в себя, надо было отъехать как можно дальше. Когда добрался до
холмов, где ждали его люди, тут же перенес Карлину в заранее
приготовленный паланкин, задернул шторки, сам сел на запасного коня.
- Вперед!
Они ехали всю ночь - привал сделали лишь с восходом солнца. Следовало
дать передышку лошадям. Пол соскочил с коня, на ходу сжевал сухой паек -
времени на приготовление горячей пищи не было, затем подошел к паланкину,
отдернул занавеску...
Карлина уже очнулась - лежала на боку и отчаянно пыталась освободить
связанные руки. Лицо ее было открыто, она плакала...
- Я ничего не повредил, домна? Если вы хотите, я освобожу вам руки.
При звуках его голоса женщина отпрянула в угол паланкина.
- Бард, - наконец выговорила она. - Я так и думала, что это ты. У кого
бы еще хватило смелости бросить вызов Аварре!
- Я никаких богинь не страшусь, - признался Пол.
- Я об этом прекрасно осведомлена, Бард мак Фиана. Но на этот раз это
святотатство тебе даром не пройдет.
- Я не хочу спорить по этому поводу, тем более заводить философский
диспут. Однако хочу заметить, что если даже ваша богиня существует, то она
не помешала мне забрать вас с так называемого Святого острова. Не думаю,
что и теперь она защитит вас. Если мысль о том, что она накажет меня,
утешает вас, тешьтесь ею. Я пришел всего-навсего поинтересоваться - не
мешает ли вам узел на руках? Если мешает, могу развязать его. Конечно,
если вы дадите слово чести, что не будете пытаться бежать.
Карлина с ненавистью глянула на него:
- Как только у меня появится такая возможность, я сразу убегу.
"Чертова баба, - с неожиданно прихлынувшей злобой подумал Пол, - она
еще свое получит".
Он задернул занавески, отошел в сторону, однако гнетущее томительное
чувство безнадежности, какой-то совершенной им нелепой, но уже
непоправимой ошибки овладело им. Он встряхнул головой - в первый раз, что
ли? Для того и испытания, чтобы их преодолевать.
5
По дороге в Астурийский замок Бард получил неприятное известие. Офицер
догнал его и доложил, что на третий день после сражения все наемницы из
Ордена Меча явились к нему, потребовали плату и тут же оставили лагерь.
Бард удивленно глянул на помощника.
- Я же щедро расплатился с ними, взял под свою личную защиту, - он явно
не мог сдержать раздражения. - Они объяснили причину?
- Да. Они заявили, что наши люди обесчестили их сестер, захваченных в
плен, а вы, лорд-генерал, не наказали обидчиков. Сказать по правде, по мне
- так лучше. Уехали - хлопот будет поменьше. Знаете, есть в них что-то
такое... Одним словом, с ними не просто. Бабы - и на войне! Каково? Однако
они имели наглость, - тут офицер помрачнел, - добавить еще несколько слов.
Даже не решаюсь произнести их... Помните, когда мы совершили набег на
остров Безмолвия, тамошняя старая сука, перевозчица, грозила нам карами.
Вот эти чертовы меченосицы выразились примерно так же.
Бард нахмурился. Упоминание об острове Безмолвия навело его на мысль о
Поле. Пора бы ему вернуться. Если, конечно, проклятье Аварры не настигло
его на дороге. Офицер, ехавший рядом, неправильно истолковал мрачный вид
командира - решил, что того гнетет мысль о тогдашней неудаче, и решил
отвлечь.
- Никогда бы не подумал, лорд-генерал, что эта бабья шайка посмеет
поступить с нами подобным образом. Они точно все свихнулись, вкупе со
своей таинственной богиней, разве не так? С ними лучше вообще не иметь
дел. Если мне будет позволено дать совет, я бы настаивал, чтобы больше
никаких сношений с этими меченосицами у нас не было. Вы слышали? Они
выкупили своих пленных и забрали их с собой. Заявили, что не знали, что их
подруги сражаются на другой стороне, что никогда они не поднимут меч
против своих сестер. И прочий вздор... Сумасшедшие, не так ли, господин?
Хвала богам, что они оставили нас.
- Тех пленниц, которые были подвергнуты насилию, они не убили? Я
слышал, что в подобных случаях они их убивают, если те не успели сами
наложить на себя руки.
- Убили?! Как раз наоборот. Охрана слышала, как они вместе плакали в
палатках. Они и оружие выкупили и вернули им, приодели - солдаты все с них
сорвали, помните? - добыли лошадей и все умчались. Я бы сказал - как можно
доверять подобным женщинам, у которых нет ни капли чувства долга? Вы
понимаете, господин?
Прибыв в замок, Бард первым делом послал доложить дому Рафаэлю и
Аларику о себе. Потом передал коня конюху и в этот момент заметил лошадь
Пола, стоявшую у коновязи. Когда вошел в приемный зал, брат, хромая,
поспешил к нему, заключил в объятья.
- Бард, - объявил король, - здесь твоя жена. Принцесса Карлина.
Эта новость - вернее, то, что об этом знали и отец, и брат, - ему не
понравилась.
- Это точно она? - спросил Волк. Его вдруг прошиб холодный пот. Стало
холодно, невмоготу терпеть...
- Она приехала в паланкине как раз перед тобой. Твой рыцарь Паоло Херил
сопровождал ее, - объяснил Аларик. - Но мне кажется, тебе лучше жениться
на Мелисендре. Хотя бы ради Эрленда... Как можно такого мальчика держать в
недестро? Как только меня коронуют, я первым делом узаконю его. В любом
случае он всегда останется твоим сыном, женишься ли ты на Мелисендре или
нет.
- Она в своих старых апартаментах?
- В каких же еще? - Аларик удивленно глянул на него. - Я распорядился,
чтобы ее проводили туда, приставил к ней женщин, они должны помочь ей
принять ванну. Она была в пути весь день, должно быть, очень устала, вся в
пыли.
Неужели это возможно, по-прежнему чувствуя озноб, подумал Бард, что
Карлина приехала добровольно?
Аларик между тем продолжал:
- Паоло предупредил, что она очень устала, чтобы с кем-то видеться. Еще
он попросил приставить к ней женщин. Непонятно, зачем он упомянул об этом
- я и сам бы догадался, что она нуждается в слугах. Она же дочь короля
Одрина и твоя жена. Когда мы устроим церемонию ди катенас? Если хочешь, я
сам проведу ее. Говорят, это высокая честь, когда король благословляет
влюбленных.
Бард поблагодарил брата и попросил разрешения удалиться.
- Тебе впредь не следует просить меня об этом, - ответил Аларик. - Как
глупо! Я всегда забываю и мучаюсь с этими идиотскими правилами. Даже отец
родной должен спрашивать моего соизволения прийти и уйти.
Комнаты Барда располагались рядом с апартаментами принцессы. Когда
главнокомандующий вошел к себе, там его ждал Пол.
- Я смотрю, - сухо сказал Бард, - тебя можно поздравить. Она вернулась
по своей воле?
Пол помотал головой, потом показал длинную, все еще кровящую царапину
на щеке.
- В первую ночь я имел глупость развязать ей руки. Всего на несколько
минут. Чтобы она могла облегчиться... Результат, как видишь, на лице.
Больше я подобных глупостей не допускал. К счастью, никто из посланных со
мной людей не знал ее, они все были наемниками из Хамерфела. Никто из них
толком не говорит на местном языке... Это ты здорово предусмотрел... Когда
же увидела, что я доставил ее в родной дом, дала слово чести, что по
крайней мере не попытается сбежать сегодняшней ночью. Я решил, что для
благородной дамы слишком унизительно войти в родной дом со связанными
руками. Вот я и согласился освободить ей руки. Король сразу прислал к ней
женщин. Думаю, за это время она успокоилась, теперь станет совсем ручной.
Я к ней не прикасался, пришлось, правда, один раз стукнуть, когда она
оцарапала мне лицо. Вырубилась сразу... Так и отволок ее в паланкин, как
мешок бобов. Клянусь, только это.
- Верю, - кивнул Бард. - Где она теперь?
- В своих комнатах. Уже завтра ты сможешь поговорить с ней. Тогда и
решишь, следует ли ставить охрану возле ее двери. - Пол прикинул, стоит ли
затевать разговор о Мелисендре, потом решил, что рано.
Бард вызвал слугу - тот побрил его, вымыл голову, переодел. Он решил
дать Карлине время отдохнуть после долгого путешествия, привести себя в
порядок. Конечно, когда ее похитили, она и не могла вести себя по-другому,
но теперь в родном доме смягчится, примет его с добром, они поженятся. В
любом случае она обязана исполнить свой долг. Волк уверял себя, что ей
незачем бояться его, он и волоса на ее голове без ее согласия не тронет.
Как бы то ни было, Карлина - его жена перед богами и людьми. Пусть
кто-нибудь из жителей Сотни царств посмеет оспорить его право.
Часовой у двери принцессы, заметив Барда, взял на караул.
Главнокомандующий машинально отдал честь - а сам подумал, почему Пол
настроен так скептически? Почему он сомневается в его праве? На каком
основании? Согласен, вначале Карлина могла испугаться - неизвестно куда
везут; может, захватили с целью выкупа или решили силой выдать замуж? Это
понятно. Но теперь, в родном доме, она в безопасности.
Он нашел Карлину в одной из внутренних комнат - она спала, свернувшись
калачиком на кровати. Бледная, совсем как девочка, одетая в длинное темное
однотонное платье. Ноги прикрыла своей монашеской робой. Глаза покраснели,
лицо опухло от слез. Бард не мог вынести, когда Карли плакала. Неожиданно
она открыла глаза, глянула на него в упор. Лицо ее исказилось от страха.
Принцесса тут же рывком села, натянула рясу на ноги.
- Бард. Да, на этот раз это точно ты. Кто был тот, другой мужчина? Один
из твоих ублюдочных родственников с Хеллерских гор? Ты же не обидишь меня,
правда, Бард? Ведь мы же дружили в детстве, считались друзьями.
Она тяжело и безнадежно вздохнула. Может, даже с облегчением.
- Как ты догадалась? - ни с того ни с сего спросил он.
- О, вы очень похожи. Очень!.. Даже голоса... Я сильно оцарапала его,
решила, что это ты. Если бы он не был твоим бездумным орудием, я бы
извинилась перед ним...
- Конечно, Карли, я не причиню тебе вреда. В конце концов, ты моя жена,
вот, например, король Астуриаса жаждет совершить над нами брачную
церемонию. Ди катенас... Сегодня ночью тебя устроит, или ты желаешь, чтобы
приехали твои родственники?
- Ни сегодня, ни в любое другое время, - спокойно ответила Карлина. Ее
руки на черной рясе казались кистями скелета. - Я дала обет быть жрицей
Аварры. Я поклялась Великой Матери служить ей по гроб жизни и при этом
сохранить невинность. Я принадлежу Аварре, не тебе.
Бард помрачнел:
- Кто нарушит первую клятву, тот и вторую не сможет соблюсти. Прежде
чем давать обеты Аварре, ты бы вспомнила, что была обручена со мной.
- Но не вышла за тебя замуж! - возразила Карлина. - К тому же обручение
было признано недействительным. У тебя нет больше прав на меня. У тебя их
столько же, сколько у любого твоего солдата...
- Это как посмотреть. Твой отец отдал тебя мне...
- Он же и забрал, узнав тебя получше.
- Я не признаю за ним такого права!
- И я не признаю права обручить меня против моей воли. Так что мы на
равных.
Бард, глядя на Карлину, решил, что теперь она стала еще более красивой,
чем в тот момент, когда он зашел в спальню. Щечки разгорелись, глаза
ожили... Случалось и раньше, что женщины бросали ему вызов, даже
отказывали, но ни одну из них он не жаждал так сильно, так долго. Теперь
вот она! Карлина не выйдет из этой комнаты, пока не станет его женой, ведь
по закону они являлись супругами. Пришел час положить конец этому
ненормальному состоянию. Ее близость возбуждала его, приятно щекотал нервы
вызов, блеснувший в ее глазах. Даже Мелисендра не посмела отказать ему,
тем более так решительно. Наотрез... Это было занятно... Интересно, что
она скажет потом?.. Не было женщины, которая была бы способна устоять
перед ним. Разве что Мелора!.. Но что такое Мелора? Скорее набор
добродетелей, добрая душа, чем полнокровная, живая женщина. Карли, правда,
трудно назвать полнокровной... Ничего, подкормим, приоденем... Будет как
конфетка...
- Бард, я не могу поверить, что ты способен на это. Мы же вместе росли.
Я ушла из дома по своей воле, это мой долг, мне радостно исполнять его.
Позволь мне вернуться на остров, к Матери. Я обещаю, что постараюсь
вымолить для тебя прощение. По крайней мере, я упрошу нашу настоятельницу
не проклинать тебя.
Бард подергал пальцы, послушал, как трещат суставы.
- Мне нет дела до каких-то там проклятий. Пусть ваша Аварра или любое
подобное ей привидение исчахнут от гнева!..
Карлина протестующе взмахнула руками:
- Я умоляю, не богохульствуй. Бард, разреши мне вернуться на остров!
Он отрицательно покачал головой:
- Нет. Как бы то ни было, все уже кончено. Ты принадлежишь мне. Я
требую, чтобы ты исполнила свой долг по отношению ко мне и сегодня же -
сейчас же! - стала моей женой.
- Нет. Никогда! - В ее глазах блеснули слезы. - О, Бард, я не испытываю
к тебе ненависти. Ты же мой сводный брат, так же как и Джереми. Вспомни
бедного Белтрана. Мы же вместе росли, ты всегда был добр ко мне.
Постарайся и сейчас остаться прежним Бардом и не настаивай на этом.
Посмотри, вокруг столько женщин, ты можешь выбрать любую - из благородного
рода, лерони, красивую, наконец. Вот Мелисендра, она же мать твоего сына.
Какой прелестный ребенок... Почему ты желаешь именно меня, Бард?
Он глянул ей прямо в глаза и откровенно признался:
- Не знаю. До сих пор я не встречал женщину, которую хотел так же
страстно, как тебя. Ты моя жена, этим все сказано.
- Бард... - попросила она. - Нет. Пожалуйста...
- С помощью хитрой уловки ты объявила обручение недействительным. На
этот раз подобный номер не пройдет. Ты обязана исполнить свой долг,
Карлина, желаешь ты того или нет.
- Это значит, что ты собираешься взять меня силой?
Он сел рядом с ней на кровать, взял ее за руку:
- Лучше пусть все будет по доброй воле - мне так больше по душе, но в
любом случае это случится. Ты должна сама согласиться, Карли.
Она вырвала руку и отпрянула от него. Натянула на себя рясу. Зарылась
лицом в подол. Громко зарыдала. Бард сорвал с нее рясу. Карлина упала на
пол, заплакала еще громче.
- Черт тебя побери, Карли, перестань выть! Твои слезы действуют мне на
нервы. Неужели ты считаешь, что я смогу причинить тебе вред? Я не хочу
_этого_ против твоей воли, однако я должен быть уверен, что ты не убежишь
вновь. Потом ты не будешь сердиться на меня, это я тебе обещаю. Еще ни
одна женщина не жаловалась. _После этого_...
- Ты действительно веришь в это?
Он не удостоил ее ответом. Ему не надо было верить, он _знал_ это!
Женщины всегда найдут тысячи отговорок, чтобы не делать того, чего
страстно жаждут. Та же Лизарда, маленькая сучка. Почему же она после не
вспоминала, с каким удовольствием занималась этим. Вместо ответа он
наклонился и взял Карлину на руки. Она принялась отчаянно отбиваться,
вцепилась ногтями в его щеку.
- Черт побери, Бард, вот теперь ты показал свое истинное нутро. Ты
ничем не отличаешься от своих рыцарей-насильников!
Ди Астуриен внезапно разъярился - одной рукой он зажал обе ее руки.
- Остановись, Карли, я не хочу причинить тебе вреда. Ты вынуждаешь меня
применить силу.
- Ишь ты, какой справедливый! Я, оказывается, вынуждаю его! Я еще
должна покорно отдаться негодяю!..
- Что бы ты ни говорила, я больше не попадусь на твою удочку. Я должен
взять тебя - и возьму! Я не хочу повредить тебе, поэтому вынужден
заставить вести себя спокойно. Раз я поддался на твой обман, с того
момента и начались все мои несчастья. Если бы Джереми не вмешался, ты бы
еще на празднике стала моей женой, и мы бы счастливо прожили все эти годы.
Белтран был бы жив...
- Ты смеешь обвинять меня в его смерти? Меня?!
- Да, я обвиняю тебя за все, что случилось со мной с той самой минуты,
как позволил тебе уйти, - рявкнул он. - Вот почему я хочу сделать тебя
своей женой и тем самым исправить все, что ты натворила.
- Исправить?! Ты точно свихнулся, Бард!
- Ты обязана наконец исполнить свой долг. Надеюсь, у тебя хватит разума
понять это и перестать сопротивляться. Тогда бы и ты, и я получили
удовольствие. Это все, чего я хочу. В любом случае я сильнее, чем ты. Ты
должна понять, что сопротивляться бессмысленно. - Он взялся за ворот ее
платья. - Теперь сними его. Сними все...
- Нет! - отчаянно вскрикнула Карлина и с силой оттолкнула его.
Бард сжал челюсти - если маленькая кошечка желает подразнить его, он
быстро утихомирит ее. Сорвал с нее накидку, платье, отбросил в сторону. За
ними последовала нижняя рубашка. Легкая ткань треснула и сразу разлетелась
кусками. Карлина вцепилась в его руку, пыталась расцарапать лицо, однако
он не обращал внимания на ее порывы. Поднял ее, швырнул на кровать, потом
сам взгромоздился на нее. Она ударила его, и он наотмашь хлестнул по лицу.
Женщина сжалась от страха, напряглась так, что невозможно было справиться
с ней. Принялась плакать...
- Карли, любовь моя, хорошая моя, я не хочу брать тебя силой, будь
умницей... - Он пытался было приблизить ее голову, однако она по-прежнему
не давалась, изгибалась всем телом, пыталась вырваться. Закинула голову
как можно дальше и все рыдала, рыдала... Выла уже совсем по-звериному. Это
было невыносимо!.. Вот сучка! Он по-хорошему, со всей нежностью... Бард
еще раз ударил ее - теперь она окончательно притихла, перестала
извиваться, только слезы все так же текли по лицу. Черт с ней! Сама не
понимает своего счастья! Зачем она насилует его, заставляет применить
силу?
Его охватило гневливое - и одновременно возвышенное - чувство. Вот
чертова баба - испортить торжественный момент, о котором он мечтал все эти
годы!.. Бард грубо раздвинул ее ноги. Она вдруг опять выгнулась,
попыталась сбросить его, однако он всем телом придавил ее к постели. Карли
неожиданно открыла рот - то ли от мучительной боли, то ли от изумления.
Она больше не сопротивлялась - тут он догадался, что нарушил что-то в ее
организме. Женщина прикусила нижнюю губу, и кровь в две струйки побежала
по подбородку. Он попытался поцеловать ее, однако она вновь откинула
голову как можно дальше, потом стала отворачиваться то в одну сторону, то
в другую. Не давалась... Все пыталась сбросить его, хотя уже было поздно.
Она что, дура, не понимает, что уже поздно. Ну совсем как неживая... Если
бы не слезы, струящиеся из глаз, можно было решить, что сердце не
выдержало.
- Лорд-генерал... - кто-то окликнул Пола, когда он вышел в зал. В
первое мгновение он решил, что где-то рядом находится Бард, только он
почему-то не заметил его; затем догадался, что обращаются к нему. Неужели
он так похож на Барда? Он уже было совсем решил поправить ошибку, но тут
вспомнил, что никто не должен догадываться о сходстве, которое существует
между Паоло Херилом и Бардом. Так что необходимо держать марку.
Покопавшись в памяти, он вспомнил, как звали окликнувшего его молодца.
Лерис.
Парень с удивлением разглядывал царапину на лице господина.
- Вы выглядите так, словно сражались с одной из этих сучек в малиновом,
- хихикнул Лерис. - Надеюсь, господин, вы вырвали ей сережку из мочки.
Или, может, сразу обе.
На языке каста эта фраза имела двойной смысл, и, с точки зрения Пола,
шутка была грубовата - или, точнее, топорна - однако он осклабился,
изображая усмешку.
- Слышал, они все бросили нас, господин. Не собираетесь ли наказать их
за вероломство - например, объявить Орден вне закона или еще как-нибудь?
Может, стоит отдать приказ войскам, ребята вмиг научат их не совать нос в
мужские дела.
Пол покачал головой:
- Соколы не охотятся за комнатными птахами. Пусть уходят. Скатертью
дорога!
С этими словами он продолжил путь. Какое-то смутное беспокойство
овладело им. Как он и предвидел, в его комнатах ждала Мелисендра.
Она обняла и поцеловала его. Пол усмехнулся - странно, но весь путь от
острова Безмолвия до замка он мечтал только об этом. Что же такое с ним
происходит? Почему женщина взяла такую власть над ним?
- Как Эрленд?
- Пока все в порядке, но я очень волнуюсь за него. Здесь так опасно.
Лучше было бы отослать его в деревню или отправить в Башню или куда-нибудь
еще.
- Отошли в деревню, если хочешь. Я уверен, Бард не будет возражать.
Однако почему ты считаешь, что здесь он не в безопасности?
- Я в родстве с Алдаранами, - поколебавшись, ответила она, - это
значит, что мой ларан позволяет в какой-то мере предвидеть события. Но это
так смутно - не могу ничего толком узнать. Просто иногда... Может, как у
любой матери, это просто страх, но моментами меня посещает видение.
Огромный пожар. Пламя бушует во дворце. В нашем дворце. Однажды, когда я
глянула на короля Аларика, я увидела, как его черты пожирает огонь.
- О, дорогая! - Пол прижал ее к себе. Его внезапно охватил ужас - если
он потеряет эту женщину, ничто больше не будет связывать его с этим миром,
да и вообще нигде больше не испытать счастья. Что же такое с ним творится?
Мелисендра подняла голову, провела кончиками пальцев по царапине на его
щеке.
- Откуда у тебя это? На рану, полученную в бою, не похоже.
- Конечно, - улыбнулся он, - это след борьбы с некой женщиной.
- Я никогда не имела привычки выспрашивать у мужчины, чем он занимался
во время боевых действий. Конечно, у тебя были женщины, но неужели ты брал
их силой? Мне как-то не верится, что тебе могли отказать.
Пол, припомнив хорошенькую фермершу, которую они так и не поделили с
Бардом, невольно покраснел. Боги знают, добровольно ли она согласилась на
это. Она была хороша для выяснения отношений с Бардом - ну, разве что в
некотором смысле замена Мелисендры.
- Те женщины, которых я брал, сами стремились к этому, - ответил он,
тут же в душе ругая себя за то, что распустил язык (что ж такое творится с
ним? ему стыдно?) - Но эту царапину я получил совсем по другой причине. Я
доставил Барду его жену. Он приказал мне.
"Так дальше нельзя. Это что-то невозможное - мне стыдно, что я доставил
эту женщину? Какая мне разница - баба и есть баба! Да что ж я теперь,
сводником заделался?!"
Он почувствовал себя не в своей тарелке, и Мелисендра, поняв его
состояние, спросила:
- Интересно, кто же это может быть? Было несколько женщин, которые
набрались смелости отказать Барду. Принцесса Карлина отправилась на остров
Безмолвия... - Она неожиданно ойкнула, прикрыла рот ладошкой, глаза ее
округлились от ужаса. - Неужели Карлина? Боги!.. Он захватил ее!.. Не
побоялся гнева Аварры. Она же проклянет его!.. И тебя тоже! Как ты
решился? Зачем?
- Так уж вышло, - ответил Пол и объяснил, что обладает
сопротивляемостью ко всяким местным колдовским штучкам.
Женщина внимательно слушала его, потом упавшим голосом промолвила:
- Любой мужчина, кто посмеет ступить на Святой остров, должен
погибнуть...
- Во-первых, - объявил Пол. - Я нисколечко не боюсь вашу богиню. Я так
и сказал Карлине. Во-вторых, она его жена...
Мелисендра отчаянно замотала головой:
- Нет, нет и нет. Они принадлежит богине. Вот почему мне постоянно
мерещатся всякие ужасы. Аварра отомстит за нее. Ему не избежать этого. И
тебе тоже. - Лицо у нее побелело от ужаса. Далее она заговорила как бы
сама с собой: - Что же теперь делать? Что?! Я считала, что у Барда хватит
здравого смысла отказаться от этой бредовой идеи. Решила, что его
достаточно проучили в первый раз. Но он из тех, кому урок не впрок! Что же
теперь делать? Я не испытываю к нему ненависти; он - отец моего ребенка и
еще... И еще...
Она порывисто прошлась по комнате. Ломала пальцы, протяжно вздыхала...
Пол с удивлением наблюдал за ней, тревога прокралась и в его сердце.
- Я даже вообразить не могу, какое наказание ждет того, кто посягнет на
жрицу Аварры. Ужасно! Для начала он навлек на себя гнев меченосиц - они
всегда пользовались покровительством богини... Теперь это...
Со странным чувством Пол наблюдал за Мелисендрой. Всю жизнь он искренне
верил, что заветной мечтой любой женщины было желание обрести хозяина; что
в душе, сами того не сознавая, они страстно желают отдаться - в том и
заключалась обязанность мужчины, чтобы ласково, не нанося вреда, открыть
эту простую истину. Наблюдая за Мелисендрой, он был готов дать голову на
отсечение, что уж кто-кто, а она знает, чего хочет. Тем более что Бард уже
брал ее против ее воли... Но в том-то и состояла причуда воображения, что
он как раз не желал идти этим путем... Он неожиданно почувствовал
нестерпимое желание убить Барда. Именно за это самое... За наглость,
скотское убеждение в том, что сила всегда права.
"Но это невозможно! - он едва не вскрикнул. - Я не могу посягнуть на
него! Ведь он - это я!.."
- Что там насчет Ордена Меча, Мелисендра? Они сражаются рядом с
мужчинами, выставляют на всеобщее обозрение свои прелести и при этом
требуют, чтобы не смели прикасаться к ним? Я соглашусь, что женщины,
занимающиеся хозяйством, семьей, должны быть защищены. Но те, которые
решили отказаться от покровительства...
- Неужели ты полагаешь, что все женщины одинаковы? Я не знакома с
жизнью Ордена, хотя мне довелось побеседовать с одной из сестер. Если они
взяли в руки мечи, не понимаю, почему они перестают считаться женщинами?
Почему они вмиг должны лишиться всех прав? Почему пол должен определять -
имеет право человек взять в руки оружие или обречен воспитывать детей,
вышивать полотенца и делать сыр?
- В следующий раз, - видя такую горячность, улыбнулся Пол, - ты начнешь
доказывать, что мужчины тоже, если пожелают, могут заняться вышиванием и
стиркой обгаженных детских штанишек.
- Неужели ты и впрямь сомневаешься, что некоторым мужчинам это куда
больше по сердцу, чем воевать? - требовательно спросила она. - Почему бы и
нет, даже если они пожелают носить юбки и варить кашу на обед! Женщина,
наконец, может выйти замуж, стать лерони, дать обет на верность Ордену или
Аварре, проколоть уши, взять в руки меч, почему бы и мужчине не заняться
чем-нибудь мирным? Таким боги помогают... Почему женщина, взявшая в руки
меч, должна бояться насилия? Вот я женщина - ты тоже желаешь использовать
меня таким образом?
- Нет, - сказал Пол. - Я убью любого, кому подобная мысль придет в
голову. Вряд ли он примет легкую смерть. Но ты настоящая женщина, а эти в
малиновом...
- Они тоже женщины, - прервала его Мелисендра. - Это только мужчины
могут считать, что та, кто оторвалась от детских соплей и ухода за
домашней птицей, уже иное существо, на которое не распространяется закон.
Все, кто подвергают женщину насилию, - слабаки и подонки, которым не дано
завоевать ее честно, стать ей другом. Почему только женщины подвергаются
подобному издевательскому обращению? Когда ты захватываешь в плен
вражеского солдата, ты можешь отобрать у него оружие, потребовать за него
выкуп; в прежние времена ты мог сделать его рабом, но тебе же никогда в
голову не придет лечь с ним в постель.
- Вот и Бард так же говорит, - ответил Пол. - Он заявил, что эти
меченосицы являются пленниками, с ними и надо обращаться соответственно.
- Правда? - не поверила Мелисендра. - Это единственный достойный
поступок, который связан с именем Барда ди Астуриен. Кто знает, может, с
возрастом он станет больше человеком и меньше диким волком...
Пол с подозрением глянул на нее:
- Ты сказала, что не испытываешь к нему ненависти. Даже после того, как
он силой взял тебя?
- О, дорогой, это не было насилием. Я сама желала этого, хотя, конечно,
он поступил недостойно, наложив на меня чары. Однако с годами я поняла,
что многие женщины ссылаются на какую-то магию и ложатся с мужчинами
просто потому, что желают это. Надеюсь, Великая Мать сможет простить
Барда, как я в конце концов простила его.
Она приблизилась, обняла его:
- Почему мы все о нем и о нем? Мы же здесь одни, и, скорее всего, он не
побеспокоит нас этой ночью.
- Нет, - согласился Пол. - Думаю, ему сейчас не до нас. У него и так
сейчас полон рот забот - леди Карлина, гнев Аварры... Что там еще?
Карлина плакала очень долго - наконец ее рыдания затихли, всхлипы стали
реже, однако слезы по-прежнему струились по щекам, смачивая подушку.
- Карлина, - сказал Бард. - Я прошу тебя - перестань плакать. Что
сделано, то сделано. Прости, что я был вынужден применить силу. Но теперь
все будет хорошо. Я даю слово, что больше никогда я так поступать не буду.
Теперь всю оставшуюся жизнь, Карли, мы можем жить счастливо, теперь ты
больше не будешь отказывать мне.
Она повернулась и глянула ему прямо в глаза. Спросила хриплым низким
голосом:
- Ты что, в самом деле веришь в это?
- Конечно, любимая. Моя жена... - Он попытался взять ее руку, но она
тут же отдернула ее.
- О, Мать Аварра! - неожиданно воскликнул он. - Почему женщины так
безрассудны!
Карлина с любопытством глянула на него, странная улыбка заиграла у нее
на губах.
- Надо же! Ты, животное, еще смеешь обращаться к Аварре? Ничего, придет
день, и у тебя язык не повернется обратиться к ней за милостью. Думаю, ты
поплатишься за все. И очень скоро. Вот тогда ты будешь молить ее о
милосердии, о прощении. Каяться во всем, что совершил тогда, на озере, и
сегодня...
- Сегодня. - Бард пожал плечами. - Аварра - покровительница родов и
также семейного очага. Я уверен, она не станет гневаться на человека,
взявшего свою жену, которая дала ему слово верности. Даже если она и
нарушила его и дала лживый обет богине. И если она посмеет встать между
мужем и женой, тогда я в свою очередь даю клятву, что разгромлю все ее
святилища на территории королевства.
- Богиня - защитница всех женщин, и она накажет тебя за насилие.
- Ты считаешь, это было изнасилование?
- Да! - подтвердила Карлина.
- Не думаю, что ты это всерьез. Твоя богиня знает, что если бы ты не
пыталась противиться...
- Не-ет! - вскрикнула она, и он овладел ею во второй раз. Теперь она не
сопротивлялась, лежала молча, не шевелясь. Словно кукла...
Бард глянул на нее с презрением:
- Еще не было женщины, которая могла бы пожаловаться на меня. В конце
концов и ты, Карлина, поймешь это. Почему ты не можешь стать честной сама
с собой? Все женщины одинаковы - в душе вы всегда восхищаетесь мужчиной,
который взял вас, продемонстрировал, что он - настоящий хозяин. И ты
когда-нибудь будешь благодарна мне за то, что я открыл тебе сию простую
истину. Я должен был дать тебе этот опыт. Но ты, Карли, слишком горда. Я
должен сломить твою гордыню, чтобы ты могла наслаждаться любовью.
Неожиданно она села на кровати, прикрыла тело рясой.
Бард рассвирепел, сорвал черное одеяние, швырнул его в угол:
- Никогда больше не смей прикасаться к этой дряни.
Карлина пожала плечами, надела нижнюю сорочку. Слезы по-прежнему текли
из глаз, она судорожно вытерла их. Однако голос ее был тих и ясен:
- Ты, животное, действительно решил, что мне можно приказывать? Или
думаешь, что, защищаясь подобным образом, ты сможешь забыть, что сотворил
со мной только что! Ты решил, что сможешь не думать об этом негодяйстве? О
своей черной душонке?..
- Только не надо пафоса, - поморщился Бард. - Все женщины одинаковы, и
ты, моя любимая, ничем не отличаешься от прочих. Разве что гордыня тебя
мучит... Я знал и таких дурех, которые накладывали на себя руки, еще не
распознав как следует эту сладость. В первый раз не получилось, так они
сразу в петлю. Но я считал, что ты более разумна, чем эти припадочные,
более честна сама с собой... Что ты наконец расслабишься и сама захочешь
получить удовольствие. Это же неизбежно, ты же сама хочешь меня...
- Это ложь, - сказала она хрипло. - Вранье!.. Выдумки... Если ты,
животное, веришь в это, то только потому, что страшишься взглянуть правде
в глаза. Оценить то, что ты сотворил...
Он пожал плечами:
- Ой, как страшно. Не надо, Карли, я знаю женщин. У меня их знаешь
сколько перебывало?
Она усмехнулась:
- Ничего ты не знаешь! Ни вот столечко, - показала ему кончик мизинца.
- Ни одну женщину ты не смог понять. Изнасиловать - да! Это ты в
состоянии. Но понять... Ты сам для себя, для собственного успокоения
сочинил какие-то сказочки. А эти сказочки не имеют никакого отношения к
истине.
- О-о, добрались! Так что же есть истина? - В его голосе послышалось
откровенное презрение.
- Ты побоишься взглянуть ей в глаза. Тебя вполне удовлетворяют
выдуманные тобой и такими, как ты, байки о глупых курочках, которые только
того и жаждут, чтобы ты побыстрее их поимел.
- Ты считаешь, что я настолько глуп, что буду спрашивать женщину и
выслушивать ту чушь, которую они городят? Я вот что скажу, все вы - и ты
тоже, леди, - спите и видите, как бы скорее явился хозяин, смял вашу
гордость, разбудил ваши потаенные желания.
Она улыбнулась уголками губ:
- Значит, ты такой смелый? Такой мудрый? Все знаешь?.. Значит, без
колебаний и страха способен взглянуть в лицо истине, слиться сознаниями,
когда нельзя солгать?..
- Я и не знал, что ты у нас лерони. Но я уверен в себе, дорогая. Не
беспокойся, я не написана в штанишки от того, что прочитаю в твоей
головке. Уж конечно, не обольюсь слезами...
Карлина, ни слова не говоря, вытащила звездный камень, который хранился
в маленьком кожаном мешочке, подвешенном на шее.
- Так и быть. Знай, что милосердие Аварры распространяется и на тебя.
Это я больше не испытываю к тебе жалости. Я верила, что ты ребенок, а ты
всего-навсего животное... Что ж, смотри, любуйся...
Камень неожиданно засветился изнутри слабым голубоватым сиянием. Барда
вдруг начало подташнивать.
- Нет, смотри, - низким тягучим голосом произнесла Карлина. - Смотри,
раз ты такой смелый!..
В первое мгновение - ничего, кроме голубой дымки, потом наплывом -
неуклюжий крестьянский парень-переросток, с большими руками,
переминающийся с ноги на ногу. Это был он в тот день, когда его привезли в
Астурийский замок из отчего дома. Он тогда ничего толком не умел - ни
танцевать, ни держаться за столом... Да, таким Карлина увидела его... "Она
пожалела меня. И что, ничего больше, кроме жалости?" Бард увидел себя,
парнишку, ее глазами. А он был ничего, когда его умыли, постригли,
приодели. Даже симпатичный... И не такой бука, как можно было подумать
вначале. Вот он первым помчался и влез на дерево, на котором застрял
котенок. Вдруг, сменой кадров, неприятное воспоминание - когда слез и
заметил восторг в глазах Карлины, Бард неожиданно взял котенка за шкирку и
показал, что хочет свернуть ему шею. В следующее мгновение радость в
глазах девочки сменилась неописуемым ужасом. _Если он способен так
поступить с котенком, значит, он и со мной не будет церемониться?_ Карлине
Бард представлялся огромным, страшным, здоровенным, как скала, и в момент
обручения, которое совершил король Одрин, она тряслась от страха. Этот
человек будет ее мужем? Такой огромный? Он будет обнимать ее, схватит
ужасными ручищами, сожмет, будет пытаться целовать. Тут прихлынуло
отвращение, которое она испытала, когда он все-таки поцеловал ее. Потом
потекли горькие, возмущающие душу мысли о Лизарде, рыдающей в сомкнутые
ладошки, - девочка понять не могла, почему этот дядя так поступил с ней?
Зачем мучил, трогал, где трогать нельзя, - это грех, щекотал, потом нанес
удар. Не рукой - нет... Чем-то жутким, здоровенным. Было очень больно. Так
же нельзя делать, так не велят, потом это очень больно, но как окажешь
сопротивление каменной глыбе, сопящей, похрюкивающей от удовольствия...
Это так унизительно, даже когда боль покинула тело, растаял страх...
Затем явилась картина праздничного вечера, когда он встретил служанку
на галерее, и девочка догадалась, что он намерен взять ее снова, желает
она того или не желает. И невозможность сопротивляться - от этого на душе
становилось еще противней, потому что теперь она знала, что он хочет и
почему...
"Бард вовсе не хочет меня; только из-за ущемленного самолюбия он жаждет
мое тело. Как же, он спит с королевской дочерью! Кто посмеет бросить упрек
в незаконном происхождении зятю короля! Сам по себе он ничего не
представляет, у него даже самолюбие кособокое - мечтает утвердиться за
счет унижения другого. Когда все падут на колени, тогда он окажется
намного выше их всех. А меня он хочет как самку... Больше ничего..."
Бард почувствовал отвращение, которое испытывала Карлина, когда он
прикасался к ней. Когда пытался впихнуть свой язык ей в рот, по ее телу
пробежали судороги. Его руки, объятия - это что-то омерзительное,
неуклюжее, отбивающее всякую охоту. Вот он, совершенно ополоумевший, с
перекошенным от ярости лицом, бросается на Джереми с кинжалом в руке -
затем доносится вскрик Джереми, наконец конвульсии...
- Все, достаточно, - воскликнул он, однако телепатическая сила туго
спеленала его - он даже глаз закрыть не мог. Тут же почувствовал, что был
момент, когда она восхищалась им, что-то даже шевельнулось в ее душе... И
все ушло! Точнее, он сам все разломал идиотским требованием немедленно
отдаться. Ладно бы только требование - следом опять сминающая
сопротивление попытка овладеть ею. Вот так, приспичило - и будь любезна,
королевская дочь! Вот почему Карлина оставалась холодна, когда его
отправили в изгнание. Все еще тогда было кончено. О какой женитьбе после
этого могла идти речь? Когда король предложил ей выйти за Джереми, ее
охватил такой ужас, что, только сбежав на остров Безмолвия, прожив там
тихо, как мышь, несколько декад, она наконец пришла в себя. Святая жизнь
излечила ее... Почти совсем... Бард замер, ощутив смертельный ужас,
который изведала Карлина, обнаружив, что связана, похищена... _беспомощна,
совершенно беспомощна_... В темном, завешенном паланкине лежала, тряслась
в такт ходу коней и мучительно размышляла, кто ее украл, куда везут...
Каждая мельчайшая жуткая мыслишка отдавалась в нем ударом молота. Чужие
руки, ужас, испытанный ею, когда она увидела лицо Барда, - так она
подумала в первую минуту... Узнав, в чьи руки она попала, она не могла
рассчитывать на милосердие. Разве животному известно сострадание и
жалость, тем более в момент, когда жертва оказалась в его лапах? Тут же
плеснуло запахом свободы, ненавистный ей мужик развязал ей руки - ох как
она помчалась, совсем как молоденькая червин. Тут же она была схвачена,
затем борьба, она отбивалась и руками и ногами (в тумане ужаса мгновенным
облегчением мелькнул момент, когда она вцепилась ногтями в щеку мучителя,
впервые вид человеческой крови доставил ей радость) и вот опять связана,
закинута в паланкин. Какое унижение находиться там и каждый час ожидать
насилия! Постоянно усиливающийся ужас, когда ее провели в ее собственные
комнаты. И где? В родном доме! Все здесь было пропитано страхом - одежда,
еда, теплая вода в ванне, куда ее почти насильно засунули. "После всего
этого я никогда не смогу считать себя человеком..."
Когда Бард вошел к ней, она уже была наполовину сломлена. Опять
нарастающий ужас, охвативший ее. "Мать Аварра, помоги мне, но силы мои на
исходе. Не позволяй этому случиться... Зачем, зачем это, чем я провинилась
перед тобой, богиня, за что меня так наказывать? Почему ты покинула меня в
трудную минуту? Я верно служила тебе, служила во славу твою..."
Тут бездонное чувство одиночества, ее бросили на произвол судьбы. Но
почему, почему богиня отвернулась от нее? Кто ей теперь поможет? Что она
против Барда, вон он какой здоровила! Животное!..
Смертельный ужас, обида и унижение, когда Карлина лежала почти
обнаженная. Разорванная одежда разбросана по комнате... Страшная боль в
низу живота... Неужели Лизарда тоже так мучилась? И хуже всего ощущение,
что ты не более чем вещь, которую использовали. Мартышка, над которой
посмеялся злой человек. Человек? Это вряд ли. Скорее негодяй! Так и
запишем - злой негодяй. Урод, незаконнорожденный... Что-то в глубине ее
тела было раздавлено, сплющено... Как гадко ощущать себя никчемной,
оскверненной! От этого не отмоешься... И гнев, отвращение к самой себе за
то, что оробела, не заставила его убить себя. Надо было бороться до
погибели. Ничего, ничего, кроме облегчения, это не принесло бы. А так она
не более чем червь. Он мог раздавить ее одним пальцем... Или это он червь?
Паразит, напившийся крови, раздувшийся от несчастий других... посмевший
обесчестить ее. Она позволила ему совершить насилие - и от этого не
уйдешь. Она должна была бороться отчаянней...
Бард не заметил, как оказался на полу. Он был повержен, громко
вскрикнул. Оглушительно громко, когда, ломая сопротивление ее губ, пытался
втиснуть свой язык в ее рот. Это был ее несостоявшийся вопль, это она
должна была вскрикнуть. Теперь кричал он. Этот хриплый, вызывающий
тошноту, отвращение стон был неотвратим, неодолим. И следом увесистым
добавком волна мерзкой темноты - видно, в тот момент, когда он вторично
овладел ею, Карлина на мгновение потеряла сознание. Уже во мраке родился
гнев и ярость, крупно замешенные на ужасе и неприятии самой себя, - опять
ее использовали. И он пытался добыть удовольствие в этом ужасе, пытался
вызвать оргазм? Барда стошнило. На грани сознания он еще старался взмахами
рук отогнать эту жуть, стряхнув налипшую на камзол блевотину, но ничего не
вышло.
Но это было еще не все. Тут все убыстряющейся чередой поплыли другие
лица, другие образы потекли через сознание. Вот явились расширенные,
заряженные страхом и отвращением глаза Лизарды. Глаза ребенка,
изнасилованного и выброшенного. Он почувствовал ее боль, ее судорогу,
непонимание, что с ней происходит, - каждая волна поражала, словно
хлестала бичом его сжавшуюся от страха душу... Увидел себя глазами
Мелисендры, самодовольного и скверно ухмыляющегося... Неужели у него на
самом деле такая гнусная усмешка? В мыслях Мелисендры было только одно -
горечь, раскаяние о потере ясновидения. Потом уже пришли боязнь наказания,
ожидание сурового приговора, который вынесут дом Рафаэль и леди Джерана.
Но этого не может быть! Богиня, этого быть не может, ведь с ней я провел
так много ночей, неужели ни разу она не вскрикнула от радости, не
потянулась блаженно?.. Не веришь? Смотри... Найдешь - это тебе зачтется.
Следом выплыло полное жалости лицо Мелоры.
Внезапно он обнаружил, что стоит на берегу озера Безмолвия - и старуха
жрица в черной рясе - капюшон наброшен на голову - корит его, грозит
пальцем. Тогда и началось - все, что явилось ему в наплывах зеленоватого
тумана, теперь вновь завертелось в зримой дьявольской свистопляске. Опять
ребенок, размахивая ручками и ножками, летит со стены. Безмолвный вопль
его матери, ее глаза, руки, простертые вперед... К небу? Изнасилованная
женщина, минуту назад ставшая вдовой. Все случилось у трупа мужа.
Вот этого не надо! Бард забился ...