Терри Гудкайнд. Четвертое правило волшебника или Храм ветров
страница №19
... должно быть,выходил, пока она спала.
Этот солдат отличался от тех, которых Кларисса видела раньше. У него
был теплый дорожный плащ, на поясе — уйма кожаных мешочков, а мундир пошит
лучше, чем у солдат регулярной армии. Его меч был короче, зато кинжал --
длиннее. Он, как и Натан, явно не был мелкой сошкой.
— Передай письмо лично генералу Райбиху, — сказал Натан. — И не
забудь, если любая из этих сестер примется тебя расспрашивать, предупреди
их о том, что я говорил, и добавь, что Магистр Рал приказал тебе держать
язык за зубами.
Солдат понимающе улыбнулся.
— Я знаю... Магистр Рал.
Натан кивнул.
— Хорошо. Что о других?
Уолш сделал неопределенный жест.
— Боллесдун вернется и сообщит, что он узнал. Я уверен, что это был
только экспедиционный корпус Джегана, но Боллесдун выяснит наверняка. Армия
большая, но ничто по сравнению с основными силами императора. Я не вижу
свидетельств, что они прошли на север дальше Гавани Графана. Похоже, Джеган
чего-то ждет. Не знаю, чего именно, но, похоже, он не спешит бросить свои
орды в глубь Нового мира.
— Я видел его солдат в глубине Нового мира.
— Я по-прежнему думаю, что это был только экспедиционный корпус.
Джеган терпелив. Потребовались годы, чтобы об единить Древний мир под его
властью. Он использовал почти такую же тактику: экспедиционный корпус берет
важный город, оттуда вывозятся книги и прочие сведения. Это темные и
жестокие люди, но в их задачу входит захватить и привезти императору все
ценные книги. Потом они возвращаются и ждут, куда император пошлет их на
этот раз. У Боллесдуна там есть свои люди, но надо соблюдать осторожность,
так что пока наслаждайтесь ожиданием, Натан.
Натан задумчиво погладил подбородок.
— Да, могу представить, что Джеган пока не стремится посылать свою
армию в Новый мир. — Он посмотрел на Уолша. — Пожалуй, тебе лучше
отправиться в путь.
Уолш кивнул. Он повернул голову и встретился глазами с Клариссой. Уолш
вновь повернулся к Натану, и слабая улыбка тронула его губы.
— Этот человек мне по душе.
Натан усмехнулся:
— Душа — одно из чудес природы, Уолш.
От того, как Натан сказал эти слова, сердце Клариссы наполнилось
гордостью.
— Вы будете осторожны, здесь, в крысиной норе, а, Натан? У вас же нет
глаз на затылке, в конце концов. — Уолш погладил карман, в который спрятал
письмо. — Особенно после того, как я передам это.
— Я буду осторожен, парень. Главное — передай письмо.
— У вас есть мое слово.
Закрыв дверь, Натан повернулся к Клариссе. Глаза его мерцали, он
улыбался.
— Наконец-то мы одни, моя дорогая.
Кларисса взвизгнула и побежала к кровати в притворном испуге.
Глава 45
— Что, по-твоему, происходит? — спросила Энн. Зедд вытянул шею,
пытаясь рассмотреть получше, но за частоколом ног ничего не было видно.
Нантонгские охотники духа выкрикивали распоряжения, которых он не понимал,
но копье, направленное на Зедда, ясно говорило, что ему лучше сидеть на
месте.
Часть охотников остались охранять пленников, а остальные о чем-то
горячо спорили с доаками.
— Они слишком далеко, чтобы расслышать, о чем они говорят, но это не
важно: на языке доаков я знаю всего несколько слов.
Энн сорвала длинную травинку и начала накручивать ее на палец. На
Зедда она не смотрела. Они не хотели дать их конвоирам понять, что пленники
в здравом уме и способны на заговор. Энн пронзительно закудахтала, но
только чтобы соблюсти приличия.
— Что ты знаешь об этих доаках?
Зедд замахал руками, как птица, которая хочет взлететь.
— Я знаю, что они не приносят в жертву людей.
Охранник приставил копье к голове Зедда, как будто боялся, что тот
действительно улетит. Зедду хотелось выругаться, но он вместо этого взвыл и
разразился безумным смехом.
Энн поглядела на него исподлобья.
— Ты еще не изменил своего взгляда на то, что нужно позволить
нантонгам жить, как им хочется.
Зедд улыбнулся:
— Если бы я позволил нантонгам жить, как им хочется, мы были бы уже в
мире духов. То, что ты позволяешь волкам жить, еще не означает, что ты
должен позволить им тебя с есть.
Энн хмыкнула, признавая его правоту.
Поодаль на небольшом возвышении шли переговоры. Человек десять
нантонгов и столько же доаков сидели кружком, скрестив ноги. Нантонги
что-то считали вслух, сопровождая счет выразительными жестами. Потом они
принялись указывать на Зедда. Волшебник не слышал их слов, но, несомненно,
нантонги нахваливали товар.
Он наклонился к Энн и прошептал:
— Насколько я знаю, доаки — довольно миролюбивое племя; я ни разу не
слышал, чтобы они воевали даже со слабыми соседними племенами. Но когда
речь о торговле, они просто безжалостны. В других племенах детей учат
владеть оружием; доаки учат их торговаться.
Энн отвернулась, словно ей это было неинтересно.
— И что же делает их столь непревзойденными в вопросах торговли?
Зедд поглядел на часовых. Все они наблюдали за переговорами и уделяли
беспомощным пленникам мало внимания.
— Они обладают редкой способностью легко относиться к сделке. Другие
обычно ставят перед собой цель и, чтобы добиться ее, в конце концов идут на
уступки. Доаки не такие. Они будут просто торговаться. Если к соглашению
прийти не удается, они без сожаления признают неудачу и двигаются дальше.
Один из доаков, с мехом кролика на голове, хлопнул рукой по груде
одеял в центре круга и указал на двух козлят, привязанных чуть поодаль.
Зедд понял, что он предлагает включить в сделку и их.
Нантонги, казалось, были возмущены. Их предводитель подпрыгнул и начал
тыкать в небо копьем, очевидно, выражая неудовольствие столь низкой ценой.
Но Зедд отметил, что он не собирается уходить. Это был вопрос чести:
нантонги намаялись с пленниками и желали получить компенсацию.
Зедд толкнул Аннелину, потом запрокинул голову и завыл койотом. Энн
присоединилась к нему. Они оба визжали и лаяли так громко, как только
могли.
Все участники переговоров затихли и посмотрели на пленников.
Предводитель нантонгов снова сел.
Тычок копьем заставил замолчать волшебника и аббатису. Торговля
возобновилась. Предводитель нантонгов посмотрел на козлят.
Зедд поскреб плечо: кожа зудела под высохшей грязью. Впрочем, это
неудобство было пустяком по сравнению с отрезанной головой, вырванным
сердцем или что там еще нантонги делают с жертвами для своих духов.
— Я хочу есть, — пробормотал он. — Они не кормили нас целый день.
Он снова залаял, чтобы показать свое неудовольствие. Переговоры на
мгновение приостановились, и представители заинтересованных сторон опять
посмотрели на пленников. Потом доаки сложили на груди руки и молча
уставились на нантонгов.
Нантонги заговорили, пересыпая слова подобострастным хихиканьем. Ответ
доаков был краток. Тот, у кого была кроличья шкурка на голове, показал на
солнце и сделал жест к горизонту.
Главный нантонг вытащил из груды одеял одно одеяло и осмотрел его со
сдержанным восхищением. Потом он передал одеяло товарищам. Они кивали с
таким видом, будто только что обнаружили его ценность. Их предводитель
привел козлят, и все опять начали охать и восхищаться, как будто раньше не
замечали, какие это замечательные козлята.
Очевидно, нантонги решили, что, раз уж они все равно не могут
вернуться в деревню с двумя сумасшедшими, любая плата будет лучше, чем
ничего, особенно учитывая, что интерес доаков к сделке таял буквально на
глазах.
Доаки смотрели на них с легким презрением. Нантонги пошли на уступки и
обманули самих себя. Твердость в торговых вопросах доаки ценили больше
всего.
Вождь доаков и предводитель нантонгов сцепили руки локтями и трижды
обошли друг вокруг друга. Когда они разомкнули руки, послышался смех и
веселая болтовня. Сделка была заключена.
Нантонги унесли одеяла и увели козлят, а доаки направились к своей
покупке. Охранники ткнули Зедда и Энн копьями, очевидно, предупреждая,
чтобы те не испортили сделку.
Зедд не имел никакого желания ее портить. Доаки не приносили в жертву
людей. Они были довольно добросердечны, и самым жестоким наказанием в
племени было изгнание. Правда, изгнанный доак порой умаривал себя голодом
от огорчения, что его лишили единственного дома, который он знал. Если
ребенок плохо себя вел, на него весь день никто не обращал внимания, и
этого было достаточно, чтобы исправить его поведение.
Правда, Зедд и Энн не были членами племени, так что, вероятно, эта
мягкость на них не распространялась.
Зедд опять наклонился к Энн:
— Эти люди не причинят нам вреда, не забывай об этом. Если они
откажутся нас забрать, нантонги прикончат нас прямо здесь, лишь бы не вести
назад в деревню.
— Сначала ты хочешь, чтобы я возилась в грязи, а теперь заявляешь,
что я должна быть пай-девочкой?
Зедд улыбнулся:
— Только до тех пор, пока наши новые хозяева не заберут нас от
прежних.
Вождь доаков сел перед ними на корточки, пощупал мускулы Зедда и
неодобрительно хмыкнул. Потом он пощупал мускулы Энн и издал звук, который
говорил о том, что он доволен.
Энн подняла бровь.
— Кажется, я больше ему подхожу, чем тощий старик.
Зедд улыбнулся.
— Это верно. Тебе дадут работу потяжелее.
Энн помрачнела.
— Что это значит?
Зедд шикнул на нее. Другой доак сел на корточки рядом с вождем. На
голове у него были козлиные рога, а все тело увешано ожерельями. Ожерелья
свисали у него между ног, охватывали шею, запястья; сделаны они были из
зубов, бусинок, костей, глиняных черепков, металлических кружочков, золотых
монет и прочего мусора. Кроме ожерелий, он был увешан маленькими кожаными
мешочками и разными амулетами. Это был шаман доаков.
Шаман знаками попросил Зедда вытянуть руки вперед и не опускать их.
Часовые приставили копья к спине волшебника, а шаман вынул из кожаного
мешочка веревочки, сплетенные из стеблей травы. Бормоча какие-то
заклинания, он обвязал их вокруг запястий Зедда, а потом проделал то же
самое с Энн.
— Что это еще такое? — подозрительно спросила она.
— Трава связывает нашу магию. Нантонгам ничего такого не требовалось,
чтобы сделать нашу магию бессильной, но у доаков не так. У этого шамана
есть дар. Можно назвать его волшебником доаков. — Зедд искоса поглядел на
Энн. — Точнее сказать, он у них как твои сестры Света с их ошейниками. И
эти браслеты, как ошейник, не снимешь.
Тем временем нантонги забрали свое оружие, одеяла, двух козлят и
поспешно ретировались.
Вождь доаков наклонился к Зедду и что-то сказал. Когда Зедд нахмурился
и пожал плечами в знак того, что не понимает, вождю пришлось прибегнуть к
языку жестов. Он показывал, как роет землю, задыхался от летней жары и
дрожал от мороза. Зедд многого все равно не понял, но суть уловил.
Он повернулся к Энн:
— Итак, эти парни нас выкупили. Мы должны работать на них два года,
чтобы возместить затраты и, разумеется, моральный ущерб.
— То есть мы проданы в рабство?
— По сути, да. Но только на два года. Весьма щедро с их стороны,
особенно если учесть, что нантонги собирались вообще нас убить.
— Может быть, мы заплатим им выкуп?
— Для доаков это наш персональный долг, и он может быть возмещен
только нашим персональным трудом. Доаки смотрят на это так: они вернули нам
жизнь, и, чтобы выразить свою благодарность, мы должны принять участие в их
жизни. И убирать за ними.
— Убирать? Мы должны убирать за этими дикарями, чтобы возместить наш
долг?
— Я полагаю, на практике это означает, что мы должны им готовить,
служить им носильщиками, шить одежду, ухаживать за скотиной и все такое
прочее.
Словно в подтверждение того, что говорил Зедд, один из доаков указал
на мехи с водой.
— Чего он хочет? — спросила Энн Зедда.
Зедд пожал плечами:
— Чтобы мы несли их воду.
Кроме мехов, на пленников навьючили оставшиеся одеяла.
— Ты хочешь сказать, — прорычала Энн, — что Первый Волшебник
Срединных Земель и аббатиса сестер Света были проданы в рабство за
несколько одеял и двух козлят?
Понуждаемый пинками, Зедд двинулся за доаками.
— Я тебя понимаю, — сказал он через плечо. — Впервые на моей памяти
доаки переплатили.
Зедд споткнулся и уронил половину своего груза. Пытаясь восстановить
равновесие, он угодил в колючий кустарник. Нагнувшись за одеялами,
валяющимися в луже воды из лопнувших мехов, он поскользнулся и встал
коленом на одеяло. Под одеялом оказались ягоды, и Зедд их раздавил.
— Простите, ребята. — Он сделал извиняющийся жест доакам, которые
смотрели на него в ужасе. — Мне жаль.
Доаки замахали руками, требуя, чтобы он немедленно все подобрал.
— Я же сказал — простите, — повторил Зедд, забыв, что они его не
понимают, и принялся собирать мокрые одеяла. Он поднял то, под которым
оказались ягоды, и растянул его, любуясь полученным эффектом. — Взгляни,
дорогая, какой чудесный цвет. У нас не умеют так красить!
Глава 46
Магистр Рал, у вас была тяжелая поездка, — сказала Бердина. — Мне
кажется, вам следует отдохнуть. Давайте вернемся. Чтобы вы могли отдохнуть,
я имею в виду.
Они стояли на широком крепостному валу, освещенном мягкими лучами
заходящего солнца. Ричард хотел засветло покинуть замок Волшебника. Не то
чтобы он думал, будто дневной свет защитит его от опасной магии, но все же
ночью в замке даже ему было не по себе. Райна проворчала через Ричарда:
— Это была твоя идея, Бердина.
— Моя? Я в жизни не предложила бы такой глупости!
— Тише, вы, обе! — пробормотал Ричард. Он почувствовал на коже
касание магии. Они прошли полпути по валу к анклаву Первого Волшебника
прежде, чем магия дала о себе знать. Обе Морд-Сит поежились.
Кэлен рассказывала Ричарду об этом месте, об анклаве Первого
Волшебника.
Она говорила, что любила гулять по валу, потому что оттуда открывался
изумительный вид на Эйдиндрил. И действительно, вид был красивый — но
также тут была уйма волшебных щитов.
По словам Кэлен, на ее памяти не было волшебника достаточно
могущественного, чтобы преодолеть их все. Многие пытались, но потерпели
неудачу. Зедд был Первым Волшебником, и никто не знал, что хранится в его
анклаве, ибо он покинул Срединные Земли еще до рождения и Кэлен, и Ричарда.
Кэлен предупреждала, что магия щитов возрастает по мере того как ним
приближаешься. Волосы встают дыбом на голове, и дышать становится все
труднее.
Человека, лишенного дара, они запросто могут убить, если он подойдет
слишком близко. Ричард не сомневался, что это опасно, но знал, что должен
туда войти.
По словам Кэлен, чтобы открыть анклав, нужно было нажать на
металлическую пластинку около двери. Ричард столкнулся с похожими щитами во
Дворце Пророков, но там, насколько он знал, ни один не был смертоносным. Он
был способен их миновать, как и миновать другие щиты в замке, и поэтому
рассудил, что сможет пройти и этот. Ему было необходимо попасть в анклав.
Бердина потерла руки, зудящие от прикосновения магии.
— Вы уверены, что не устали? Вы весь день провели в седле.
— Я не устал, — кратко ответил Ричард. — Я не утомлен.
Он был слишком встревожен и взбудоражен, чтобы отдыхать. Он был
уверен, что, вернувшись с горы Киммермосст, найдет Кэлен дома. Она должна
была возвратиться к этому времени. Но во дворце ее не было. Теперь
оставалось только ждать до утра.
— Мне все-таки кажется, что не нужно этого делать, — пробормотала
Бердина.
— Как ваша нога? Вы не должны ее перетруждать.
Ричард наконец посмотрел на нее. Бердина стояла слева от него, а Райна
справа. Каждая держала эйджил наготове.
— С моей ногой все в порядке. — Он огляделся. — Мне хватит одной из
вас. Ты можешь остаться здесь, а Райна пойдет со мной.
Бердина нахмурилась:
— Я не говорила, что я не пойду. Я сказала, что вам не надо ходить.
— Я должен. Больше мне негде искать. Только здесь.
Мне говорили, что в анклаве Первого Волшебника хранятся важные
магические предметы.
Бердина пожала плечами.
— Если вы настаиваете, тогда я тоже пойду. Я не отпущу вас туда без
меня.
— Райна? — спросил Ричард. — Обе вы мне ни к чему. Подождешь здесь?
— Райна в ответ поглядела на него мрачным взглядом Морд-Сит. — Ладно.
Тогда слушайте меня. Я знаю, что эти щиты очень опасны, но это все, что я о
них знаю. Они могут быть совсем иными, чем те, сквозь которые я вас уже
проводил. Чтобы войти в анклав, я должен коснуться металлической пластины в
стене. Я хочу, чтобы вы обе подождали здесь, пока я не выясню, обладаю ли
я нужной магией, чтобы открыть дверь. Если у меня получится, тогда можно
идти вам.
— Это не уловка? — спросила Райна. — Кажется, вы обманываете нас,
чтобы мы не приближались к опасности. Но Морд-Сит не боятся опасности.
Порыв ветра взметнул плащ Ричарда.
— Нет, Райна, это не уловка. Это очень важно, но я не хочу, чтобы вы
напрасно рисковали жизнью. Если я смогу открыть дверь, то обещаю взять вас
обеих с собой. Удовлетворены?
Обе Морд-Сит кивнули. Ричард рассеянно поправил кожаные браслеты,
украшенные серебром, и посмотрел туда, где ждал его анклав Первого
Волшебника.
Холодный ветер ударил ему в лицо, когда он пошел вперед. Он чувствовал
давление щита, оно нарастало, как давление воды, когда опускаешься на дно
водоема. Волосы на затылке у Ричарда зашевелились, дышать стало трудно. Все
как говорила Кэлен.
Шесть огромных колонн из красного камня стояли по обе стороны
украшенной золотом двери, поддерживая небольшой портик из темного гранита.
Анклав был отделан медными пластинами, и Ричард, подойдя ближе, узнал
символы на них — точно такие же были у него на браслетах, на поясе и на
пряжках сапог. Это обстоятельство придало ему уверенности, хотя он и не
знал, что они означают. Но Ричард носил эти символы по долгу и по праву
рождения — он знал это совершенно точно. Он был боевым чародеем, как бы
ему ни хотелось быть обычным лесным проводником.
Занятый борьбой с давлением щита, Ричард сам не заметил, как оказался
у двери. Она была не меньше двенадцати футов высотой, а шириной — четыре,
обита золотом и украшена все теми же непонятными, но знакомыми символами.
Держа одну руку на эфесе Меча Истины, Ричард осторожно коснулся
символа в центре: два треугольника, пересеченные извилистой двойной линией.
И едва его пальцы соприкоснулись с металлом, он вспомнил. Духи тех,
кто владел Мечом Истины до него, порой передавали ему свое знание, но не
всегда в словах.
В жаркой схватке не было времени на слова.
Иногда он видел образы, некие символы: эти символы.
Тот, которого он касался сейчас, символизировал танец, который танцует
Искатель, когда противник превосходит его численностью.
Танец со смертью.
Головоломка начала складываться. Он одет, как боевой чародей. Ричард
знал из дневника Коло, что в то время Первым Волшебником был Барах, боевой
чародей, как и Ричард. Эти символы предназначались для боевого чародея и,
как ножницы на вывеске цирюльника или пивная кружка над дверью таверны,
отражали суть его ремесла: сеять смерть.
Ричард понял, что опасности нет. Замок всегда нагонял на него страх, а
сейчас он стоял в месте, защищенном самыми сильными щитами, и все же был
абсолютно спокоен.
Он коснулся символа в виде звезды. Это было предостережение.
Старайся видеть все сразу, не сосредоточивай взгляд на чем-то одном.
Таково было значение этого символа. И еще: не позволяй врагу
направлять твой взгляд, иначе он заставит тебя увидеть то, что ему нужно,
нападет на тебя врасплох, и ты проиграешь.
Открой свой разум всему, что тебя окружает, и ты увидишь движения
врага до того, как он сделает их. Танцевать со смертью — значит знать меч
врага и его скорость, не дожидаясь, пока их увидишь. Танцевать со смертью
— значит вверить себя своему мечу, своему сердцу, своей душе. Танцевать со
смертью — значит сеять смерть, чтобы потом пожинать жизнь.
До Ричарда донесся голос Бердины:
— Магистр Рал?
Он посмотрел через плечо.
— Что-то не так?
Бердина переступила с ноги на ногу.
— Я просто хотела узнать — у вас все хорошо? Вы так долго стояли,
глядя на дверь... Все в порядке?
Ричард провел рукой по лицу.
— Да. Все отлично. Я только... Я только смотрел, что написано на
двери, вот и все.
Он повернулся и не раздумывая приложил ладонь к металлической
пластине, вделанной в гранитную стену. Как Кэлен и говорила, это было все
равно что коснуться холодного, мертвого сердца самого Хранителя.
Металлическая пластина начала нагреваться. Обитая золотом дверь тихо
качнулась внутрь.
Из-за двери пролился тусклый свет. Ричард осторожно шагнул внутрь.
Свет стал ярче, словно кто-то невидимый подкручивал фитиль лампы. Ричард
сделал еще шаг, и свет разгорелся сильнее.
Ричард махнул рукой двум Морд-Сит. Магия, поддерживающая щиты,
исчезла, и они подошли без большого труда.
— Не так уж и плохо, — сказала Райна. — Я ничего не почувствовала.
— Чем дальше, тем лучше, — пробормотал Ричард. Внутри он увидел
стеклянные сферы в ладонь диаметром, лежащие вдоль стен на малахитовых
столбиках. Ричард уже видел такие на нижних уровнях замка и знал, что они
служат для освещения.
Внутренняя часть анклава Первого Волшебника представляла собой большой
купол, выложенный декоративной кладкой. По периметру купола шли высокие
окна.
Арки, поддерживаемые четырьмя колоннами из черного мрамора, вели в
четыре коридора. Ричард заметил, что кладка повторяет узор на золоченых
капителях колонн — пальмовые ветви. Качество полировки камня было так
высоко, что предметы отражались в колоннах, словно в цилиндрических
зеркалах.
В канделябрах тончайшей работы, тоже сделанных в виде пальмовых
ветвей, торчали оплывшие свечи; дорогой ковер на полу придерживали железные
направляющие, выкованные явно вручную.
Это не было зловещее логово, которое ожидал увидеть Ричард. Красота,
царящая здесь, поразила его.
Центральный холл, видимо, был самым маленьким из помещений анклава.
Ричард прошел по алой ковровой дорожке, покрывающей коричневые с золотыми
прожилками мраморные плиты, к длинному двойному ряду широких беломраморных
тумб.
Ричард не удержался и попробовал обхватить руками одну из них. Тумбы
были толщиной в шесть футов, но в помещении, где потолок возносился на
высоту в тридцать футов, казались совсем тонкими.
На тумбах были разложены и расставлены предметы, хорошо знакомые
Ричарду: богато украшенные кинжалы, драгоценные камни, золотые цепи,
серебряные чаши, шары с филигранью, изящные шкатулки. Одни лежали на
вышитой золотом или серебром ткани, другие помещались на деревянных
подставках.
Но были здесь вещи, назначение которых оставалось для Ричарда
загадкой. Более того, он готов был поклясться, что, когда он смотрел на
них, они меняли форму. Ричард счел за лучшее не будить их магию и осмотреть
другие помещения.
Коридор, противоположный входу, привел его в высокий купол с окном
почти во всю стену. Перед окном стоял огромный стол, на котором в
беспорядке были навалены реторты, хрустальные шары, свитки, человеческие
черепа и еще много всего — Ричард не стал особенно приглядываться.
В правом крыле было темно. Посмотрев туда, Ричард почувствовал себя
неуютно. Он счел это предупреждением и поглядел налево. В левом крыле он
увидел книги. Тысячи книг.
— Туда. — Ричард показал налево. — Там то, за чем мы сюда пришли.
Помните, что я говорил вам: ничего не трогать. — Он поглядел на Морд-Сит.
— Я не шучу. Я не смогу вас спасти, если вы случайно заденете что-то не
то.
— Мы не забыли, — сказала Бердина.
— Мы ничего не будем трогать, — добавила Райна. — Просто посмотрим,
и все.
— Ладно. Только я бы предпочел, чтобы вы даже и не смотрели. Похоже,
здесь есть магия, которую можно пробудить простым взглядом.
— Вы думаете? — удивленно спросила Райна.
— Во всяком случае, мне не хотелось бы с опозданием выяснить, что это
так. Пошли. Возьмем, что нам нужно, уберемся отсюда.
Странно — он понимал, что отсюда надо быстрее убираться, но вместе с
тем ему очень не хотелось уходить. Какая бы опасность здесь ни таилась,
Ричарду понравился анклав Первого Волшебника.
Бердина ухмыльнулась:
— Магистр Рал боится магии так же, как мы.
— Ты ошибаешься, Бердина. Я кое-что знаю о магии. — Ричард пошел по
направлению к левому крылу. — Я боюсь ее больше, чем вы.
Десять широких ступенек в конце коридора вели вниз Мраморные плиты
перед ними были цвета топленого молока. Когда Ричард сошел с ковра, пол
запылал.
Ричард быстро отступил назад на ковер. Пламя погасло.
— Что теперь? — спросила Райна. Ричард задумался, — Попробуйте
поставить туда ногу. Бердина с опаской попробовала ступить на мрамор. Ее
нога повисла в воздухе. Бердина вернулась на ковер.
— Не получается. Что-то останавливает мою ногу прежде, чем я могу
поставить ее на пол.
Ричард снова шагнул на мрамор. Опять вспыхнуло пламя.
— Значит, здесь тоже щит. Берите меня за руки, и попытаемся еще раз.
Держась друг за друга, они втроем ступили на мрамор. Ничего не
случилось.
— Отлично, — сказал Ричард. — Смотрите не отпускайте моей руки,
пока мы будем идти через этот щит, иначе мы поджаримся, как сало на
сковородке.
Ричард ожидал увидеть библиотеку, но ошибся. Полки, правда, имелись,
но книги были навалены в беспорядке по всему помещению, словно кто-то
поснимал их и бросил в пучу. То там, то здесь возвышались стопки фолиантов,
такие высокие, что казалось, дунь на них — и они повалятся. Ричард
задумчивым взглядом обвел помещение.
— Мой дед говорил мне, что в замке были очень опасные книги. А Кэлен
рассказывала, что наиболее опасные предметы хранились здесь, в анклаве
Первого Волшебника.
Бердина стрельнула в него глазами.
— Вы хотите сказать, что эти книги опасны сами по себе? То есть не
только то, что в них написано?
Ричард подумал о книге, с помощью которой сестра Амелия наслала на
Срединные Земли чуму.
— Я не уверен, но лучше этого не проверять. Смотрите, но не
касайтесь.
Бердина с сомнением нахмурила брови.
— Магистр Рал, тут, наверное, тысячи книг. Как же мы найдем ту,
которая нам нужна, — если она вообще здесь?
Ричард глубоко вздохнул. Бердина была права. Он не думал, что книг
будет так много. Он полагал, что все книги в библиотеке, а здесь лишь
несколько штук.
— Если вы хотите засветло выйти из замка, у нас мало времени, --
сказала Райна. — Впрочем, можно вернуться завтра и начать пораньше.
Ричард был в полной растерянности. Такое количество книг...
— Значит, задержимся после захода солнца. Останемся на всю ночь, если
придется.
Райна покатала в пальцах эйджил.
— Как скажете, Магистр Рал.
Ричард еще раз посмотрел на скопище книг, и сердце у него упало. У
него нет времени искать в лесу один лист. Ему нужны сведения. Если только
можно было бы использовать магию, чтобы найти этот один лист.
Он поправил браслет и почувствовал под пальцами звездный символ.
Старайся видеть все сразу, не сосредоточивай взгляд на чем-то одном.
— У меня появилась мысль, — сказал Ричард. — Подождите-ка. Я
сейчас.
Ричард подошел к столбику со светящимся шаром и вынул из-под шара
кусок черной ткани.
— Что вы собираетесь делать? — спросила Райна.
— Здесь слишком много книг. Я хочу увидеть ту, которая нам нужна.
Бердина скептически хмыкнула.
— С завязанными глазами?
— С магией. Я собираюсь позволить моему дару вести меня. Иногда это
срабатывает, если я ищу то, что мне, действительно необходимо. С
завязанными глазами я не буду видеть всех книг, зато, может быть,
почувствую нужную. По крайней мере я на это надеюсь.
Райна обвела взглядом книги.
— Ладно, вы — Магистр Рал. Вы владеете магией. Вам лучше знать.
Ричард сложил ткань в полоску и начал завязывать себе глаза.
— Только вы следите, чтобы я ничего не задел. И сами постарайтесь
ничего не касаться.
— Не волнуйтесь за нас, Магистр Рал, — сказала Райна. — Мы не
собираемся ничего касаться.
Завязав глаза, Ричард провел пальцем по символу в виде звезды на
браслете.
Его мир был черен как смоль. Он нашел в душе островок спокойствия, где
жил его дар.
Если чума начата магией Храма Ветров, то, возможно, у них есть надежда
ее остановить. Если ничего не предпринять, погибнут тысячи людей.
Ему нужна эта книга.
Он вспомнил мальчика, который умер у него на глазах. Вспомнил Лили,
которая рассказала ему о сестре Тьмы. Именно с этого началась чума. Ричард
был в этом уверен.
Ему нужна эта книга.
Он сделал шаг.
— Направляйте меня, только очень осторожно. И старайтесь не говорить
— но если что-то случится, не молчите.
Он почувствовал, как пальцы Морд-Сид почти неощутимо коснулись его
руки.
Они помогали ему обходить препятствия, и Ричард все дальше углублялся
в лабиринт книжных стопок.
Ричард не знал, что он должен почувствовать, что это будет — озарение
или видение. Ему казалось, что его тянет к определенном направлении, но он
боялся, что это игра воображения. Он попытался изгнать из разума все
посторонние мысли, не думать вообще ни о чем, кроме книги и необходимости
ее найти.
Внезапный внутренний толчок заставил его остановиться. Почему-то он
повернул налево, хотя собирался повернуть направо. Это, наверное, дар. Он
снова сосредоточился.
Пальцы Морд-Сит крепче сжали его руку. Ричард понял. Еще шаг, и он
опрокинул бы стопку книг.
Сам удивляясь, почему он делает это, Ричард опустился на корточки и
протянул руку.
— Осторожно, — прошептала Бердина. — Это очень шаткая стопка. Того
гляди упадет.
Ричард молча кивнул, боясь словами нарушить сосредоточенность. Он
думал только о том, как ему необходима эта книга. Он чувствовал, что она
рядом. Его пальцы пробежали по корешкам и вдруг сами собой остановились.
— Эта. — Ричард вытащил книгу в кожаном переплете. — Как она
называется? — Бердина наклонилась.
— Название написано на древне д'харианском. Что-то о Храме Ветров.
"Tagenricht ost fuer Mosst. Verlaschendreck nich Greschlechten".
— "Храм Ветров. Следствие и материалы суда", — шепотом перевел
Ричард. Мы нашли ее.
Глава 47
— Дыши, — сказала сильфида.
Кэлен выдохнула ее и вдохнула обычный воздух. Она снова была в замке
Волшебника. И здесь ее ждал сюрприз.
Отклонившись вместе со стулом назад и положив ноги на стол, в комнате
Коло сидела знакомая личность в алой обтягивающей одежде. Кэлен села на
парапет и стала ждать, когда ощущения придут в норму.
Передние ножки стула стукнули об пол.
— Итак, блудная Мать-Исповедница наконец-то вернулась.
Кэлен спрыгнула на пол и, покачнувшись, едва не упала. Перед глазами у
нее все кружилось.
— Кара, что ты здесь делаешь?
Кара взяла Кэлен под руку.
— Ты лучше сядь, пока не придешь в себя.
— Все в порядке. — Кэлен оглянулась через плечо. — Спасибо,
сильфида.
— Вы желаете путешествовать? — Жутковатый голос сильфиды отразился
от стен.
— Нет, я уже достаточно путешествовала. Я останусь.
— Когда вы пожелаете путешествовать, позовите меня, и мы отправимся.
Вы останетесь довольны.
— Не уверена, — пробормотала Кэлен. Сильфида опустилась в колодец и,
казалось, растаяла в жидкой ртути.
— Она ужасно общительная, — заметила Кара. — Она и меня пригласила
путешествовать, а потом сказала, что у меня нет требуемой магии. Она то и
дело вылезает оттуда и смотрит на меня со своей жуткой улыбкой.
— Кара, что ты здесь делаешь?
Кара посмотрела на Кэлен странным взглядом и покачала головой.
— Когда Магистр Рал прочел твое письмо, ему потребовалось немного
времени, чтобы вычислить, что ты задумала. Бердина рассказала ему, как ты
привела нас сюда искать тот отчет о процессе. Он спросил у сильфиды, но
она не сказала ему, куда тебя отвезла. Магистр Рал решил, что, раз
сильфида не спит, как он думал, небезопасно оставлять ее в одиночестве. Он
сказал, что другие люди вроде сестры Тьмы и Марлина могут попытаться
проникнуть сюда с ее помощью.
Кэлен об этом не подумала. Сильфида — всего лишь устройство, и ей все
равно, кого возить, лишь бы у этого человека была нужная магия.
— И он оставил тебя тут дежурить?
— Он сказал, что не может сидеть здесь все время и сторожить
сильфиду. — Кара гордо вздернула подбородок. — Он сказал, что Морд-Сит
лучшие охранники, так как мы можем остановить любого волшебника. У
волшебников древности, кстати, наверное, были те же сложности с сильфидой,
раз они установили дежурство возле нее. Коло писал, что враг пробовал
проникнуть в замок через сильфиду, и только сообразительность дежурного
помогла предотвратить беду.
— Ты хочешь сказать, что Ричард привел тебя сюда и просто оставил?
— Нет. Он потратил уйму времени, чтобы найти сюда путь, где можно
пройти без магии. Он не хотел по несколько раз на день приводить сюда смену
и, кроме того, не хотел, чтобы мы чувствовали себя здесь как в тюрьме. Мне
все эти не нравится, потому что мы должны охранять Магистра Рала, а не
эту... серебристую штуку, но, рассудив, что, охраняя ее, мы охраняем
Магистра Рала, я согласилась нести дежурство.
Кэлен наконец смогла прочно стоять на ногах.
— Если бы мы знали, что сильфида не спит, и своевременно поставили бы
охрану, Марлин не смог бы сюда проникнуть, и сестра Тьмы не наслала бы на
нас чуму.
У Кэлен сжалось сердце от запоздалого сожаления. Они могли все это
предотвратить, и тогда сейчас ничто бы не угрожало ее людям, ее миру, ее
любви.
Осознание того, что эта возможность так бездарно упущена, причиняло ей
почти физическую боль.
— Еще Магистр Рал хотел, чтобы я дождалась твоего возвращения от
женщины-ведьмы на случай, если тебе будет нужна помощь.
— Ричард знал, куда я отправилась?
— Сильфида ему не говорила, но он заявил, что все равно знает. И
сказал, что ты отправилась к женщине-ведьме.
— Он знал и не помчался за мной?
Кара склонила голову на плечо.
— Я тоже была удивлена. Я спросила его, почему бы ему тебя не
догнать? А он ответил, что любит тебя, но ты — не его собственность.
— Правда? Ричард так сказал?
— Да. — Кара ухмыльнулась. — Ты хорошо обучила его,
Мать-Исповедница. Хвалю. А потом он пнул стул. Мне кажется, он повредил
ногу, но Магистр Рал это отрицает.
— Значит, Ричард на меня рассердился?
Кара закатила глаза.
— Мать-Исповедница, ведь это же Ричард. Глупый мужчина, который тебя
обожает. Он не рассердился бы на тебя, даже если ты велела бы ему жениться
на Надине.
Кэлен едва не задохнулась от внезапного приступа боли.
— Почему ты так сказала?
Кара нахмурилась.
— Я всего лишь имела в виду, что он никогда на тебя не рассердится. Я
думала, ты улыбнешься, а не подскочишь, будто я ткнула тебя своим эйджилом.
Мать-Исповедница, он любит тебя; он устал, он встревожен, но он не
сердится на тебя.
— А стул все же сломал?
Кара потеребила прядь своих белокурых волос и опять ухмыльнулась.
— Он сказал, что стул дал ему повод.
— Понятно. — Казалось, Кэлен не находит удовольствия в шуточках
Кары. — И долго я отсутствовала?
— Почти два дня. И я жду, что ты мне расскажешь, как тебе удалось
проскользнуть мимо стражников у моста.
— Был снегопад. Они меня не заметили.
По лицу Кары было видно, что она этому не поверила. Она опять как-то
странно посмотрела на Кэлен.
— И ты убила женщину-ведьму?
— Нет. — Кэлен не хотела говорить на эту тему. — Чем занимался
Ричард в мое отсутствие?
— Ну, сначала он попросил сильфиду отвезти его к Храму Ветров, но она
сказала, что не знает такого места. Тогда он отправился на гору
Киммермосст...
— Он отправился туда? — Кэлен схватила Кару за руку. — И что он
нашел?
— Ничего. Он сказал, что Храм Ветров был там когда-то, но теперь его
нет.
Кэлен отпустила руку Кары.
— Он поехал на гору Киммермосст и уже вернулся?
— Ты же знаешь Магистра Рала: если он вобьет себе что-то в голову, то
превращается в ураган. Солдаты, которые ездили с ним, совсем измотаны. Они
говорят, что скакали почти всю ночь. Магистр Рал ждал, что ты вернешься
вчера вечером, и хотел тоже к этому времени быть во дворце. Когда ты не
вернулась, он очень терзался, но тем не менее не пустился за тобой. Всякий
раз, когда ему приходила в голову такая мысль, он перечитывал твое письмо
и, вместо того чтобы отправиться за тобой, снова начинал расхаживать взад
вперед.
— Пожалуй, письмо было излишне суровым, — опустила глаза,
проговорила Кэлен.
— Магистр Рал показал его мне. — Лицо Кары было непроницаемым. --
Иногда необходимо пригрозить мужчине, чтобы он не думал, будто только он
имеет право всем указывать, что надо делать.
— Я ему не угрожала. — Кэлен подумала, что сказала это слишком
жалобным тоном.
Какое-то мгновение Кара смотрела ей прямо в глаза.
— Наверное, так. Стул, должно быть, действительно дал повод Магистру
Ралу.
— Я сделала то, что должна была сделать. Ричард должен был это
понять. Пожалуй, мне лучше пойти и все ему об яснить.
Кара махнула рукой в сторону двери.
— Вы с ним разминулись. Он был здесь недавно.
— Он приходил узнать, не вернулась ли я? Он, наверное, очень
встревожен.
— Бердина рассказала ему о книге, которую ты искала. Он ее нашел.
Кэлен в изумлении заморгала.
— Он нашел ее? Но мы же все перерыли. Ее там не было. Как же ему
удалось ее отыскать?
— Он отправился в место, которое назвал анклавом Первого Волшебника,
и там нашел эту книгу.
У Кэлен отвисла челюсть.
— Он вошел туда? Он вошел в анклав Первого Волшебника? Один, без
меня? Ему нельзя было этого делать! Анклав — опасное место!
— В самом деле? — Кара скрестила на груди руки. — И конечно, тебе
никогда не придет в голову такая глупость, как отправиться в одиночку в
какое-нибудь опасное место. Ты должна сделать выговор Магистру Ралу за
столь опрометчивое поведение и привести в пример собственное благоразумие.
Внезапно Кэлен все поняла. Ричард выполнил ее просьбу и не пустился за
ней вдогонку, но Кара решила рискнуть. Даже притом что она не любила магию,
Кара пыталась догнать Кэлен, чтобы ее защищать.
— Кара, — кротким голосом сказала Кэлен, — прости, что я тебя
обманула.
Кара равнодушно пожала плечами.
— Я всего лишь телохранитель. Ты мне ничем не обязана.
— Нет, обязана. И ты не "всего лишь телохранитель". Ты нас
защищаешь, но ты — нечто большее. Я считаю тебя своей подругой. Ты --
сестра эйджила. Я должна была предупредить тебя, но боялась, что ты станешь
меня отговаривать, и Ричард рассердится на тебя за то, что ты меня не
остановила. Мне этого совсем не хотелось.
Кара ничего не сказала. Кэлен снова нарушила неловкое молчание:
— Кара, прости. Я обманула тебя. Ты сестра эйджила; я должна была
доверить тебе свою тайну. Пожалуйста, Кара, я была не права. Прости меня,
я тебя умоляю!
Улыбка наконец осветила лицо Кары.
— Мы сестры эйджила. Я прощаю тебя.
Кэлен тоже выдавила из себя слабую улыбку.
— Как ты думаешь, Ричард поймет?
Кара скорчила удивленную рожицу.
— Ну, его уговорить тебе будет куда проще. Не так уж трудно заставить
мужчину перестать хмуриться.
— Мне жаль только, что я не принесла с собой хорошие новости и не
смогу заставить его улыбнуться. — В дверях Кэлен остановилась. — А что
делала Надина, пока меня не было?
— Ну, я в основном стерегла здесь сильфиду, но видела, как Надина
раздавала служанкам травы, которые могут помочь избежать заражения. Еще она
помогала Дрефану. Магистр Рал попросил ее пойти к травникам и
удостовериться, что они не обманывают людей. Город наводнен шарлатанами.
Одним словом, и она, и Магистр Рал были слишком заняты, чтобы встречаться
накоротке, если ты спрашиваешь меня об этом.
Кэлен постучала пальцем по косяку.
— Спасибо, Кара. — Она посмотрела в синие глаза Морд-Сит. — Здесь
водятся крысы. Как ты с этим справляешься?
— Есть вещи куда хуже, чем крысы.
— Действительно, есть, — прошептала Кэлен.
Глава 48
Было уже поздно, и в темноте люди на улицах не узнавали ее. Да и кто
бы решил, что Мать-Исповедница будет бегать по городу без обычного эскорта?
Как и говорила Кара, повсюду сновали мелкие торгаши. Одни призывали
покупать у них снадобья, чтобы отразить чуму или вылечить близких, если те
уже заболели. Другие прогуливались по улицам с лотками, на которых грудами
были навалены магические амулеты против чумы. Кэлен помнила их лица: те же
самые лоточники совсем недавно предлагали те же самые амулеты тем, кто
желал найти мужа или жену или наставить на путь истинный неверного супруга.
Старухи продавали деревянные дощечки, с гарантией защищающие от чумы, если
их повесить над дверью.
Кэлен с радостью приказала бы армии очистить город от шарлатанов, но
понимала, что такое вмешательство вызовет бурный протест со стороны
покупателей. Она хорошо представляла себе, как после этого на всех углах
начнут орать о властителях, которые хотят сгноить честных тружеников. Кэлен
поражалась, почему люди всегда уверены в том, что стоящим у власти
непременно выгодно, чтобы они умирали, но это заблуждение не в состоянии
были рассеять ни очевидность, ни здравый смысл.
Кроме того, если бы Кэлен приказала прекратить продажу этих
"лекарств", ими бы начали торговать из-под полы — за более высокую цену.
Первое Правило Волшебника: люди готовы поверить любой лжи, если хотят,
чтобы это было правдой, или боятся, что это окажется правдой. Люди покупали
эти "лекарства" потому, что хотели жить.
Кэлен представила, что бы делала она, если бы заболел Ричард.
Наверное, в отчаянии тоже бросилась бы к знахарям и шарлатанам. А вдруг и
правда поможет?
Но на самом деле помочь людям могли только она и Ричард.
Войдя во дворец, Кэлен сразу пустилась на поиски Ричарда. Возле
открытых двойных дверей зала для официальных приемов она остановилась. Ее
внимание привлек голос Дрефана.
Стол, за которым обычно сидели высокопоставленные гости, сейчас был
уставлен зажженными свечами. По одну сторону стола стоял Дрефан, а по
другую прямо на полу сидели слуги, человек пятьдесят или шестьдесят. Они
слушали с большим вниманием, поскольку Дрефан говорил о том, как сохранить
и укрепить здоровье.
Кэлен тоже послушала. Дрефан об яснял, что, засоряя тело нездоровыми
мыслями и поступками, человек сам открывает дорогу болезни, говорил о том,
что надо правильно жить, правильно питаться и стараться всегда быть в
гармонии с природой, об яснял, что такое аура, как она взаимодействует с
телом, что может ее повредить, а что, наоборот, укрепить.
Многое из того, что он говорил, показалось Кэлен вполне разумным,
особенно когда он коснулся вопросов питания. Слушатели внимали с
раскрытыми ртами. Кэлен поразилась, как ему удалось сделать столь сложные
вещи доступными их пониманию.
Люди благодарили его и говорили, что до этого они жили в слепоте и
лишь теперь он подарил им зрение.
Эти люди слушали не брата Магистра Рала, они слушали Дрефана Рала,
верховного жреца Рауг'Мосс.
Потом Дрефан перешел к практике, и под руководством верховного жреца
все как один послушно закрыли глаза и начали учиться правильно дышать. Пока
они сидели, втягивая воздух через нос и выдыхая его через рот — Дрефан
об яснил, что через нос в человека вливается сила жизни, а через рот
удаляются вредные вещества, — он повернул голову и, посмотрев на Кэлен,
лучезарно и доброжелательно улыбнулся ей. Его синие глаза, глаза Даркена
Рала, были исполнены доброты. Кэлен не удивилась, что его слушатели так
верят ему. Она заставила себя улыбнуться в ответ.
Кэлен вспомнила, как Шота говорила о неприятных воспоминаниях, которые
так хотела изгнать из памяти. Она жалела, что никак не может забыть руку
Дрефана между ног Кары.
Дрефан старался помочь людям. Он делал все, что мог, чтобы остановить
чуму. Он был искусный целитель — верховный жрец Рауг'Мосс. Кэлен
попыталась заместить образ Дрефана, шарящего у Кары между ног, образом
Дрефана, успокаивающего больных ребятишек.
Дрефан об яснил, зачем он тогда это сделал. Это было необходимо, чтобы
спасти Каре жизнь. Морд-Сит умирала, но Дрефан ее исцелил. Ричард доволен
Дрефаном. Кэлен отвернулась и пошла дальше — искать Ричарда.
Тристан Башкар прохаживался по балкону и остановился, увидев Кэлен
внизу.
По привычке он упер руку в бок, откинув плащ, и на бедре у него
блеснул кинжал, с которым он не расставался.
Кэлен часто встречала Тристана во дворце, и с каждым разом ей все
меньше нравилось его присутствие. Она уже начинала жалеть, что не поселила
его где-нибудь на окраине.
У дверей кабинета, где Ричард обычно переводил дневник Коло, Кэлен
увидела Улика с Иганом. Они посмотрели на нее как-то странно, но она не
придала этому значения, а лишь поздоровалась с ними и вошла в кабинет.
Ричард сидел за столом, подперев руками голову. Перед ним лежала
открытая книга. Две свечи на столе и лампа освещали комнату, а в камине
потрескивали березовые поленья. Плащ Ричарда валялся на стуле, но перевязи
с мечом он не снял.
Ричард обернулся и, увидев Кэлен, вскочил на ноги. Без золотого плаща
он был похож на большую черную тень, скользнувшую через комнату. Кэлен
бросилась ему навстречу, обняла его и прижалась к его груди.
— Пожалуйста, Ричард, не кричи на меня. Пожалуйста, только обнимай
меня. — Ее душили слезы. — Пожалуйста, ничего не говори, только обнимай
меня.
Это было наслаждение — снова чувствовать, что он рядом. В его сильных
об ятиях Кэлен сразу забыла обо всех тревогах. Она слушала потрескивание
огня и стук его сердца. В безопасности его об ятий она почти верила, что
все прекрасно и у них есть будущее.
Она вспомнила слова матери:
У Исповедниц не бывает любви. Кэлен. У них есть только долг.
Кэлен вцепилась в его черную куртку, стараясь не разрыдаться. Ричард
обнимал ее и гладил по волосам. Она попросила, чтобы он обнимал ее и ничего
не говорил, и он это делал. Но от этого ей стало еще больнее.
Он должен был задавать ей вопросы. Говорить, что рад видеть ее целой и
невредимой, кричать, что беспокоился за нее, спрашивать, где она была и что
узнала, рассказывать, что удалось узнать ему; но он молчал. Он делал то, о
чем она попросила, ставя ее желания превыше всего.
Как она будет жить без его любви? Как будет дышать? Как заставит себя
дотянуть до старости, пока смерть не положит конец ее страданиям?
— Ричард... Прости, что мое письмо было таким угрожающим. Я не хотела
тебе угрожать, клянусь. Я хотела только, чтобы ты был в безопасности.
Прости, что я причинила тебе боль.
Он обнял ее крепче и поцеловал в макушку. Кэлен жалела, что не может
умереть в его об ятиях прямо сейчас и избавиться от необходимости выполнять
свой долг и делать то, что ей предначертано.
— Как твоя нога? — спросила она.
— Моя нога?
— Кара сказала, что ты повредил ее о стул.
— О, моя нога замечательно. Стул умер, но я не думаю, что он долго
мучился.
Несмотря ни на что, Кэлен рассмеялась. Сквозь слезы.
— Ладно, по-моему, твои об ятия привели меня в чувство. Теперь можешь
на меня наорать.
Вместо этого он поцеловал ее. Это был восторг, какого Кэлен не
испытывала даже в сильфиде.
— Так, — наконец сказал Ричард. — Что тебе сказали духи наших
предков?
— Духи предков? Откуда ты знаешь, что я была в Племени Тины?
Ричард приподнял бровь:
— Кэлен, у тебя все лицо разрисовано глиной. Неужели ты думала, что я
не замечу?
Кэлен провела пальцами по лбу и щекам.
— Я так торопилась, что совсем забыла об этом. Неудивительно, что все
на меня так странно смотрели.
Пока она шла по дворцу, три разных служанки спросили, не хочет ли
Мать-Исповедница принять ванну. Наверное, они решили, что она лишилась
рассудка.
Лицо Ричарда стало серьезным.
— Так что же сказали тебе духи предков?
Кэлен набралась храбрости и показала на костяной нож у себя на плече.
— Дух деда Чандалена позвал меня с помощью этого ножа. Он сказал, что
чума не ограничивается Эйдиндрилом. Она распространяется по всем Срединным
Землям.
Ричард вздрогнул.
— Ты думаешь, это правда?
— У старейшины Брегиндерина я заметила пятна. Он, наверное, уже умер.
Чандален сказал, что дети видели женщину возле деревни людей Тины. Она
показала им что-то разноцветное и блестящее, точно как говорила Лили. Один
мальчик уже умер. Сестра Амелия была там.
— Добрые духи! — прошептал Ричард.
— Положение ухудшается. Дух показал мне, что будет, если чуму не
остановить. Смерть охватит всю землю. Выживут единицы. Еще дух сказал, что
чума начата с помощью магии, украденной у Храма Ветров, но в самой чуме
магии нет.
Джеган использовал магию, не думая о ее мощи. Если чуму не остановить,
она в конечном счете перекинется и на Древний мир.
— Слабое утешение. Дух не говорил, как Джеган украл эту магию?
Кэлен отвела взгляд и кивнула.
— Ты был прав н...
