Терри Гудкайнд. Четвертое правило волшебника или Храм ветров
страница №23
...от дороги, потомвернулась за Кэлен и повела ее в здание слева.
Они вошли в дверной проем. Кэлен разглядела в темноте силуэт Дрефана и
прямоугольники бывших окон. Дрефан стоял, положив руку на эфес своего меча.
За окнами начинался обрыв, а за ним — пустота на том месте, где когда-то
был Храм Ветров.
— Вот ваша жена, — провозгласила Кара, указывая на Кэлен. — Вот ваш
муж. — Она показала на Дрефана. — Ваш брак должен быть полным. С этой
минуты вам запрещается спрашивать. С этой минуты вам запрещается говорить.
Для этого есть причины, но вам их не нужно знать. Повинуйтесь, если вы
хотите остановить смерть. Вы должны возлечь как муж и жена. Если кто-то из
вас произнесет хотя бы слово, испытание завершится, и доступ в Храм Ветров
будет закрыт навсегда.
Только после того, как вы выполните все требования, ветры придут.
Только после того, как ветры придут — а ошибиться в этом будет нельзя, --
вам позволяется говорить друг с другом. Не раньше.
Кара повернулась к Кэлен и помогла ей снять платье. Кэлен нетрудно
было выполнить требование насчет молчания; ей все равно нечего было
сказать.
Черный ночной воздух коснулся ее обнаженного тела. Она бросила взгляд
на меч Дрефана. Когда все это закончится, она может заколоть им себя. А
если не получится им завладеть — что ж, всегда остается утес.
Кара взяла Кэлен за руку и повела вперед. Она заставила ее встать на
колени и наклониться. Кэлен нащупала доски, покрытые соломой.
— Твой муж ждет здесь. Иди к нему.
Кара вышла, и ее шаги затихли во тьме.
Кэлен осталась один на один с Дрефаном.
Глава 58
Кэлен взобралась на доски, и ее рука коснулась волосатой ноги Дрефана.
Она откатилась в сторону и легла рядом с ним. На солому было постелено
одеяло, и лежать было довольно удобно.
Кэлен перевернулась на спину и уставилась в черноту. Она видела только
смутные силуэты оконных проемов, и больше ничего. Дыхание ее было
неровным, сердце отчаянно билось.
Это еще не самое страшное, сказала она себе. Не самая ужасная вещь в
мире.
Во всяком случае, это не изнасилование.
Она почувствовала, что рука Дрефана легла ей на живот. Кэлен отпихнула
ее и с трудом подавила крик.
"Я не должна была этого делать", — сказала она себе. Что такое рука
по сравнению с чумой? Сколько людей, умирающих от чумы, с радостью
поменялись бы с ней местами? Это не самое страшное в мире, ласковая рука.
Рука Дрефана нащупала ее пальцы и попыталась их успокаивающе пожать.
Кэлен отбросила его руку так, словно ее коснулась змея. Она не клялась
держать его за руку. Она не клялась принимать от него утешение. Она его
жена и позволит ему делать с ней все, что она должна позволить ему с ней
делать, но она не обязана держать его за руку.
Кэлен отчаянно пыталась убедить себя рассуждениями. Ричард должен
войти в Храм Ветров. Храм Ветров потребовал за это цену. Дух дедушки
Чандалена предупредил ее, что она не должна от этого уклоняться. Она
помнила его слова слишком хорошо:
"-- Мне не назвали цену, но я предупреждаю тебя, что нет пути избежать
расплаты. Должно быть так, как будет тебе открыто, или погибнут все. Я
прошу, чтобы, когда ветры укажут путь, ты прошла по нему, иначе случится
то, что я тебе показал."
Она должна позволить Дрефану касаться ее. Но, вспомнив его
прикосновение, Кэлен опять разозлилась. Ей не нужна его нежность!
А что ей нужно? Чтобы он был грубым? Разумеется, он должен ее
касаться, без этого ничего не получится. Ричард должен войти в Храм Ветров.
Она должна позволить Дрефану сделать это.
Кэлен протянула руку и нащупала руку Дрефана. Она положила ее себе на
живот. Рука осталась лежать.
Чего он ждет? Она чуть было не крикнула, чтобы он делал то, что должно
быть сделано. Взял то, что принадлежит его брату по сердцу, а не по клятве.
Кэлен лежала, чувствуя на животе руку Дрефана, и слушала мертвую
тишину ночи. Внезапно она осознала, что старается услышать звуки из дома,
где были Надина и Ричард.
Она закрыла глаза.
Рука Дрефана переместилась ей на грудь. Сжав кулаки, Кэлен заставила
себя лежать спокойно. Она должна позволить ему все. Она попыталась подумать
о другом, вспомнить то, что зубрила когда-то в детстве. Но не смогла.
Он был нежен, но это утешения не приносило. Под его пальцами Кэлен
чувствовала себя оскверненной — и то, что он отныне стал ее мужем, не
имело никакого значения. Он мог быть нежен, а мог быть груб — никакого
значения.
Рука Дрефана скользнула ей между ног, и у Кэлен едва не остановилось
дыхание. Она вспомнила, как он шарил между ног у Кары. Теперь он делает это
с ней.
Она ненавидела его. Она вышла замуж за человека, которого ненавидела.
Кара чувствовала то же самое, что Кэлен чувствует сейчас. Кара не так
наивна в этих вещах. Кара не стала бы вести себя так глупо. Кэлен
позволила руке Дрефана делать то, что она делала.
От нее зависит жизнь людей. Она должна спасти людей от чумы, насланной
Джеганом. Это ее долг.
Неожиданно Дрефан поднялся. Его темный силуэт навис над Кэлен. Его
колено осторожно ткнулось ей в бедра — немая просьба раздвинуть ноги. Это
скоро закончится, сказала она себе, и сделала то, чего он хотел.
Дрефан медленно опустился на нее. Он был большой, такой же большой,
как Ричард. Кэлен испугалась, что он раздавит ее, но он приподнялся на
локтях и не причинил ей боли. Он был осторожен, а она только мешала ему. Он
должен это сделать, и она должна ему помогать.
Кэлен поморщилась от боли: она была не готова. Но было уже поздно;
Дрефан проник в нее. Она закусила губу.
Она никогда еще не чувствовала себя столь беспомощной. Она вышла замуж
за Дрефана, не за Ричарда, и Дрефан, а не Ричард, взял ее. Все было
потеряно. Она хотела закричать в муке, но вместо этого ей пришлось
напомнить себе, что надо дышать. Она крепко сжала веки и начала считать про
себя удары сердца.
Это тянулось дольше, чем она надеялась, но короче, чем она боялась.
Наконец Дрефан скатился с нее. Он выполнил свою задачу, но, казалось,
был этому не слишком рад. Как ни странно, это принесло Кэлен какое-то
облегчение. Он лег на спину, и она смогла свободно вздохнуть. Добрые духи,
кончено!
Она сказала себе, что это было не так уж и плохо. Вернее, это было
никак.
Она почти ничего не чувствовала. Не так ужасно, как она боялась.
Просто никак.
Но что-то она все же почувствовала. Почувствовала себя оскверненной.
Она помнила, как это было с Ричардом. Она помнила, как желала его.
Помнила дикую страсть. Помнила, как кричала от яростного наслаждения.
Почему же сейчас это было не так?
Потому что она не любит Дрефана, вот почему. И не просто не любит, а
ненавидит. И не только за его руки, шарящие по Каре. Во всем его облике
была какая-то фальшь, а в синих глазах — вероломство. Раньше она
чувствовала это, но не осознавала, а вот сейчас осознала.
И все же разница в ощущениях не оставалась для нее загадкой. После
той ночи между мирами ей отчаянно хотелось ее повторить. Порой она готова
была отдать все за то, чтобы быть с Ричардом. За то, чтобы вновь испытать
это наслаждение. За то, чтобы утолить страсть. Дрефан был ласков и
осторожен. Он сочувствовал ей и хотел, чтобы ей было хорошо. Она так
мечтала о наслаждении почему же она не испытала его хотя бы чуть-чуть?
Дыхание Дрефана выровнялось. Кэлен лежала в темноте рядом со своим
мужем и терялась в догадках, почему не пришел Храм? Она выполнила свою
часть договора.
Но может быть, Ричард ее не выполнил? Кэлен вспомнила, что говорила
Надина, и горько усмехнулась. Нет, Надина не дала бы ему так просто
заснуть, она проследила бы, чтобы Ричард сделал то, что должен был сделать.
В чем Кэлен не сомневалась, так это в ее желании осуществить брак по всем
правилам.
Надина была красивая женщина, а Ричард знал, что должен это сделать.
Почему же Храм Ветров не приходит?
Темное небо за окнами, казалось, кипело, в воздухе стояла липкая
духота, но гроза почему-то не начиналась. Кэлен вытянулась на соломе и
закрыла глаза.
Ночь тянулась бесконечно. Где Храм Ветров? Дрефан не делал попыток
снова коснуться ее, и она была ему благодарна за это. Он лежал на спине и
ждал вместе с нею.
Кэлен начала засыпать, но ее разбудил отдаленный смех Надины.
Кэлен захотелось ударить Ричарда. Чем он занимался все это время? Он
мог взять Надину уже трижды. А возможно, брал. Возможно, когда Храм Ветров
не пришел, он решил попробовать снова. Надина была бы только рада. Кэлен
чувствовала, как у нее горят щеки. Она знала, что Надина смеялась, чтобы
унизить Кэлен. Она не могла кричать слов восторга, но и смех ее был
достаточно красноречив.
Дрефан тихо лежал рядом. Кэлен вздохнула. Рано или поздно ветры
придут.
Они сделали все как надо.
Как надо?
Как это говорила Кара?
Вы все должны сыграть свою роль — получить удовольствие.
Дрефан получил удовольствие. Во всяком случае, был удовлетворен.
Надина, без сомнения, тоже. Ричард — наверное.
А Кэлен — нет. Она удовольствия не получила.
Она отбросила эту мысль. Нет, наверное, дело не в этом. Ветры просто
ждали Надину и Ричарда. Скоро они придут.
Ночь тянулась; Кэлен вспоминала слова Кары и снова и снова думала о
том, как была с Ричардом в обители между мирами. Она испытала тогда
наслаждение, которое обычная женщина может получать когда захочет — и
совсем не обязательно по любви, — а просто чтобы утолить страсть.
Внезапно Кэлен подумала, что сейчас она тоже обычная женщина. Ветры
отняли у нее ее магию, и она тоже свободна наслаждаться тем, чем
наслаждаются все женщины в мире. Кэлен увидела себя со стороны — вот она
лежит рядом с мужем, совсем не уродом, и терзается, как терзалась все это
время, желая Ричарда.
Неужели она должна прожить всю оставшуюся жизнь, отказывая себе в
простом удовольствии, которое она теперь вольна получать когда угодно?
Но она не любит Дрефана. Без любви страсть пуста. Однако страсть есть
страсть, и пусть это будет не пик наслаждения, но все- таки удовольствие.
Духи отняли у нее все. Они отняли у нее магию; они отняли у нее Ричарда,
который мог заменить ей весь мир. Неужели она позволит им лишить ее и
обычных удовольствий, на которые имеет право любой?
Что у нее осталось еще?
Дрефан ее муж. Она обречена прожить с ним всю жизнь.
Вы все должны сыграть свою роль.
Неужели все-таки ветры не пришли именно из-за этого? Из-за того, что
она еще не сыграла свою роль?
Дрефан перевернулся на живот и вздохнул. Кэлен вспомнила его тесные
штаны и как она старательно отводила от них взгляд. Дрефан — красивый
мужчина; он сложен, как Ричард. И он ее муж.
Дрефан вздрогнул, когда ее рука коснулась его спины. Кэлен погладила
его по спине и позволила себе с таким же восторгом чувствовать его сильные
мускулы, с каким всегда чувствовала мускулы Ричарда. Она глубоко вдохнула и
дала волю своей страсти.
Это было единственное удовольствие, которое ей еще было дозволено.
Больше духи ей ничего не оставили. И она имеет право его получить.
Кэлен заставила Дрефана перевернуться на спину, закинула на него ногу
и положила его руку себе на грудь. Дрефан никак не откликнулся. Возможно,
он был удивлен переменой в ее поведении. Возможно, он был смущен. Ее рука
скользнула по его животу и ниже.
Кэлен нашла, что в таком состоянии от Дрефана толку мало. Если она
хочет получить удовольствие, ей придется изменить ситуацию.
Она начала целовать ему грудь, потом медленно опустилась ниже.
Дыхание его оставалось спокойным, и Кэлен начала злиться. Ее бесило, что
она уже распалена, а он еще нет.
Что ж, если она хочет получить удовольствие, то никто за нее не станет
его распалять. Кэлен пробежалась языком по упругому животу Дрефана и
опустилась совсем вниз.
Взяв его в рот, она почувствовала вкус собственной крови. Она
заставила себя не замечать этого и продолжала его уговаривать.
Она уже начала бояться, что ничего не выйдет, но наконец он вернулся
такой же крепкий, как прежде.
Кэлен уже задыхалась от сжигающей ее страсти. Решив получить
удовольствие, она стала очень настойчивой. Дрефан ее муж. Это его
обязанность, он должен утолять и ее желания, а не только свои.
Кэлен откинула голову. Она изнемогала. То, что это был Дрефан, больше
не имело значения. Для нее это был Ричард. Представляя его себе, она
поднялась и со стоном опустилась на Дрефана сверху.
На сей раз она была готова принять его. На сей раз она хотела его.
Она помнила то, что делала с Ричардом, и сейчас делала то же самое. В
своем воображении она вновь переживала те сладостные минуты. Она
задыхалась, пот струился по ее обнаженному телу.
Дрефан тоже начал постанывать и задыхаться. Она наклонилась вперед,
чтобы поцеловать его. Дрефан отвернулся, и тогда она взяла его голову и
прижала к своей груди. Его лицо было горячим, и от этого она распалилась
еще сильнее.
Она хотела крикнуть ему, что он должен сделать, но вовремя вспомнила,
что им запрещено говорить. Она молча взяла его руки и положила их туда,
куда ей хотелось, где их прикосновение стократ увеличивало наслаждение. Это
был Ричард, который снова ее обнимал, Который снова ее хотел.
На пике экстаза она выгнулась и задрожала всем телом, а через
мгновение пришла вторая волна наслаждения, а потом еще и еще. Они
накатывались друг на друга, и казалось, это продолжается вечность, пока
наконец с последним, самым невыносимым всплеском этот огненный шторм не
утих и Кэлен, обессиленная, не повалилась на солому, покрытую одеялом.
Какое-то одно мгновение она была полностью свободна. Не было ни чумы,
ни умирающих людей, ни ответственности, ни долга, ни брака с Дрефаном, ни
Надины.
На одно мгновение она освободилась от всего этого. На одно мгновение
ее сердце и ее страсть снова принадлежали Ричарду.
Кэлен отодвинулась от Дрефана и смахнула с лица мокрые волосы. Ей
показалось, что и на этот раз он был не слишком доволен. Впрочем, ей не
было до этого дела. Она довольна была. Все остальное — не важно. Внезапно
она почувствовала, что плачет. Плачет от радости.
Наконец она успокоилась и вытерла слезы. Теперь, когда страсть была
удовлетворена, Кэлен почувствовала стыд.
Добрые духи, что же она только что сделала? Она наслаждалась, как
обычная женщина. Ей нужно было утолить страсть. Но почему же тогда она
внезапно почувствовала себя грязной?
В отдалении загрохотал гром. Сверкнула молния. Кэлен посмотрела на
окна.
Еще одна молния, ближе, разорвала облака и озарила вершину горы.
Через дорогу до Кэлен донесся долгий крик Надины. Кэлен заставила себя
не слушать и не думать о ней. Надина вскрикнула еще раз. Кэлен заткнула
уши.
Налетел порыв ветра, словно открылась огромная дверь. Грохот грома был
подобен лавине. Вздрогнули стены. Вся гора затряслась.
Кэлен приподнялась на локтях, глядя в окно. Облака пронзила еще одна
молния. Гром грохотал, перекатываясь по горам, и каждый удар раздавался все
ближе.
Храм Ветров приближался — ошибиться в этом было нельзя. Мысли Кэлен
вернулись к Ричарду, потому что храм приходил для него. Кэлен чувствовала
себя опозоренной. Как она могла так легко потерять след своего сердца? Как
могла так наслаждаться другим мужчиной? Кто она после этого?
Но Ричард никогда не узнает об этом. Если только Дрефан ему не
расскажет, У Кэлен замерло сердце. Она вспомнила вероломство в глазах
Дрефана. Нет-нет, он не расскажет!
А если расскажет?
Молния блеснула совсем рядом, и в ее свете Кэлен увидела очертания
какого-то здания. Как и сказали ветры, ошибиться было нельзя. Теперь она
могла говорить.
Кэлен бросилась к Дрефану. Она должна взять с него слово молчать, пока
они не уедут отсюда. Если Ричард узнает...
Ветер обрушился на вершину горы. Снова прогремел гром.
Кэлен в темноте нащупала руку Дрефана.
— Дрефан, послушай. Ты должен мне пообещать, что никогда не
расскажешь Ричарду о том, что случилось... О том, что мы с тобой делали. --
Ее ногти впились ему в руку. — Я всю жизнь буду делать все, что ты
скажешь, но ты должен обещать мне, что Ричард никогда не узнает...
Всполохи молний осветили комнату. Кэлен подняла голову.
Серые глаза смотрели на нее, и в них отражались сполохи огня.
— Я думаю, что Ричард уже знает.
Кэлен закричала.
Глава 59
Кэлен застыла. Она не могла заставить себя моргнуть. Она не могла
отвести глаз от лица Ричарда. Она не понимала, не могла понять, что это
значит.
Казалось, мир встал с ног на голову. Мысли у нее разбегались, и она не
могла их собрать.
Она знала только одно: это Ричард, не Дрефан. Но ни разу прежде его
взгляд не приводил ее в такой ужас. В нем не было ничего. Ни гнева, ни
долга, ни цели, ни смертельного спокойствия, ни ревности, ни даже пустого
равнодушия.
В них не было души, в этих серых глазах. В них не было сердца.
Кэлен закрыла рот дрожащими руками и вжалась спиной в каменную стену.
Он всегда мог узнать, когда она входила в комнату, что это она. Он
знал, что это она, с той минуты, когда Кара ввела ее сюда.
Он знал. Он пробовал ободрить ее, он сжал ей руку, думая, что она
догадается. А она его оттолкнула. Он был нежен и осторожен. Он хотел
утереть ей слезы. А она его оттолкнула. Она не позволила ему дать ей
понять, что это он.
Кэлен с воплем упала на пол.
— Нет! Добрые духи, нет!
Ричард не бросился к ней, не начал утешать. Он не начал ругаться.
Вместо этого он пошел туда, где лежала его одежда, и принялся одеваться.
Кэлен метнулась к своим вещам и тоже лихорадочно принялась одеваться,
потому что ее нагота напоминала ей о том, что она только что сделала.
Натянув платье, она подбежала к двери, где стоял его меч, и замерла.
Это был не Меч Истины, меч Ричарда. Это был меч Дрефана.
Кэлен схватила Ричарда за руку.
— Как... Это меч Дрефана, это не твой. Это меч Дрефана! Ричард взял у
нее меч и поставил к стене.
— У тебя отняли твою магию. Ты не можешь защищаться. Теперь Дрефан
будет рядом с тобой, не я. Я отдал ему Меч Истины, чтобы он мог защитить
тебя. — Их взгляды встретились. — Я думаю, он может находить истину точно
так же, как любой другой.
Ричард сунул ногу в штаны. Кэлен опять схватила его за руку.
— Ричард, разве ты не понимаешь? Это был ты. Ты был со мной, не
Дрефан.
Духи отмечают различие между намерением и деянием. Это был не Дрефан,
это был ты!
Он высвободился. Может, духи и отмечали различие, но Ричард этого не
делал. Для него намерение было то же самое, что и деяние.
— Ричард, ты не понимаешь. Все было не так, как ты думаешь.
Он бросил на нее такой взгляд, что она замерла, утратив дар речи, и
снова принялся одеваться.
За окнами сверкали молнии, озаряя огромное здание на краю утеса: Храм
Ветров. Но когда молнии гасли, на его месте Кэлен видела лишь далекие горы.
— Ричард, — взмолилась она, рыдая, — пожалуйста, поговори со мной.
Скажи хоть что-нибудь. Потребуй у меня об яснений. Скажи, что никаких
об яснений слышать не хочешь. Обругай меня. Назови меня шлюхой. Скажи, что
ненавидишь меня. Ударь меня. Делай хоть что-нибудь! Только перестань меня
не замечать!
Он натянул сапоги и начал надевать черную куртку.
— Ричард, пожалуйста! Я люблю тебя!
Он посмотрел на нее. На мгновение ей показалось, что он хочет что-то
сказать, но вместо этого он наклонился и поднял пояс. Застегнув пояс,
Ричард надел браслеты с непонятными символами. Потом прицепил к перевязи
меч Дрефана.
— Ричард, пожалуйста, поговори со мной. Это была воля духов. Разве
ты не помнишь, что дух сказал мне? Я должна была заплатить цену!
Он вновь посмотрел на нее и набросил на плечи свой золотой плащ.
Когда он повернулся к двери, Кэлен схватила его за куртку обеими
руками и потянула назад.
— Ричард, я люблю тебя. Ты должен мне верить. Я все об ясню тебе
позже, а до тех пор ты должен мне верить. Я люблю тебя. Никого другого.
Мое сердце принадлежит только, тебе. Добрые духи, пожалуйста, верьте мне!
Ричард взял ее за подбородок, провел большим пальцем по ее губам, а
потом в свете молний показал палец ей.
— ...Ибо та, что в белом, его истинная любовь, предаст его своей
кровью.
Эти слова разорвали ей сердце.
Ричард направился к двери, а Кэлен заткнула себе рот подолом платья,
чтобы не выпустить крик. Она поклялась, что никогда не предаст его, и все
же сделала это. С плачем она выскочила за ним в дикую ночь. Она должна
что-то сделать. Она не может позволить ему жить с этой болью, которую сама
причинила. Она любила его больше жизни — и все же причинила ему эту
страшную боль.
Снаружи завывал ветер. Ричард пошел по дороге, но у края утеса Кэлен
догнала его и заставила остановиться.
Небо было подобно бушующему океану. Молнии пронзали тучи, и грохот
грома сотрясал вершину горы. Храм Ветров был там — но только во время этих
жестоких ударов. В промежутках Кэлен видела лишь пустоту.
— Ричард, что ты собираешься делать?
— Я собираюсь остановить чуму.
— Когда ты вернешься? Я буду ждать здесь. Когда ты вернешься?
Он посмотрел ей в глаза.
— Для меня здесь ничего не осталось.
Кэлен вцепилась в него:
— Ричард, ты должен вернуться! Должен! Я буду ждать здесь. Я люблю
тебя.
Добрые духи, ты нужен мне! Ричард, ты должен вернуться ко мне!
— У тебя есть муж. Ты дала ему клятву... и все остальное.
— Ричард, не оставляй меня одну! — кричала Кэлен на грани истерики.
— Если ты не вернешься, я никогда тебе этого не прощу!
Ричард повернулся к обрыву.
— Ричард, у тебя есть жена! Ты должен вернуться!
Гром сотряс гору.
Он оглянулся через плечо.
— Надина умерла. Моя клятва умерла вместе с ней. У тебя остались и
муж, и клятва. Мне больше нечего делать здесь.
Ударила молния, и над пропастью снова возник Храм Ветров.
Взметнулся золотой плащ: Ричард прыгнул в молнию.
— Ричард! Я буду здесь! Я буду здесь ждать тебя! Пожалуйста, вернись
ко мне!
Вспышка погасла, и храм исчез. При свете другой молнии он опять
появился и вместе с ним Кэлен увидела алую полосу. Это была Кара. Едва
молния на мгновение вернула Храм Ветров в мир жизни, она тоже прыгнула на
небесную дорогу. Когда наступила темнота, не было ни Храма Ветров, ни
Ричарда, ни Кары.
Опустошенная, Кэлен смотрела, как очертания храма то появляются, то
исчезают в блеске молний. Она тоже может прыгнуть туда. Она должна
прыгнуть.
Кэлен не могла понять, почему она не прыгает. Почему она просто стоит
на краю?
Потому что Ричард не хочет ее. Она его предала.
Как он мог сделать такое с ней? Он сказал, что всегда будет ее любить.
Он сказал, что они всегда будут вместе. Он обещал ей. Он поклялся в вечной
любви.
Как и она — и она предала его.
Сквозь грозу Кэлен услышала смех. Злорадное хихиканье. Она обернулась.
Рядом стоял Дрефан. Он был один.
— Где Надина? — спросила Кэлен. Дрефан откашлялся.
— Когда сверкнула молния и она увидела, что это я, а не Ричард, она
закричала. Она сошла с ума. Она прыгнула в пропасть.
Кэлен замерла. Ричард знал. Он сказал, что Надина умерла. Ричард
волшебник. Она видела магию в его глазах, когда он прыгнул в молнию.
— А где Ричард?
Кэлен повернулась и посмотрела на пустоту, на черную стену ночи.
— Ушел.
На дороге к Храму Ветров, в жуткой тишине, Ричард вынул из ножен меч.
На мгновение он удивился незнакомому ощущению, но потом вспомнил, чей это
меч.
Он больше не Искатель Истины. Он познал всю истину, которую мог
выдержать.
В этом месте не было ни ночи, ни дня — только сумрачный свет, словно
в пасмурный день, когда не знаешь точно, где солнце. Но Ричард понимал, что
здесь нет никакого солнца Это не мир жизни.
Это была часть Подземного мира — таинственная от дельная ниша в мире
мертвых, куда волшебники спрятали Храм Ветров. То же самое когда-то было
проделано и в мире живых.
Темные стены огромного Храма Ветров высились перед ним, уходя башнями
в туман. Ричард знал, где он идет. И не только это. Знание потоком хлынуло
в его разум. Он был боевым чародеем, и Храм Ветров открыл шлюзы в его
разуме. Он дал ему все, что Ричард хотел узнать, и даже больше.
Ему казалось, что лишь сейчас он действительно обрел разум.
Возмещение убытков.
— Магистр Рал!
Кара, задыхаясь, подбежала к нему и встала с левой стороны с эйджилом
наготове. Но ее эйджил был бесполезен здесь. Все, что из мира жизни, здесь
бесполезно.
Ричард повернулся к ветрам и снова пошел вперед. Это недалеко. Совсем
рядом. Он знал дорогу.
— Кара, вернись. Ты не принадлежишь этому миру.
— Магистр Рал, что случилось? Я...
— Возвращайся.
Она нахмурилась и вышла чуть вперед, готовая очистить путь от любой
опасности. Только она не имела никакого представления о здешних опасностях.
— Я — Морд-Сит. Я должна защищать Магистра Рала.
— Я больше не Магистр Рал, — прошептал Ричард. Она окинула взглядом
огромные черные каменные столбы у входа. За ними, как статуи из черного
камня, застыли скрины, стражи границы между мирами. Застыли только для глаз
Кары, не для его глаз. У лап их валялись кости.
— Магистр Рал, что это за место?
— Ты не можешь войти туда, Кара.
— Почему?
Ричард повернулся и посмотрел на дорогу, по которой пришел. На все,
что оставлял позади. На пустоту.
— Потому что это — Зал Предателя.
Ричард поглядел на скринов, у лап которых валялись кости волшебников.
Ричард хорошо помнил сообщение, которое сильфида передала ему от
волшебника Рикера: "левый страж-в". Теперь он понял, что это значит.
Сжав кулак, он поднял левую руку к правому скрину.
Одна из ловушек Рикера.
Браслет нагрелся. Кожа защищала руку от мощи, сосредоточенной в
кольцах.
Пальцы окутались зеленым маревом. Скрин, на которого была направлена
магия, окутался таким же маревом и застыл, позволяя Ричарду войти.
Ричард посмотрел на левого стража и произнес его имя — гортанный
звук, на который скрин сразу откликнулся. Черный камень зашевелился, и
скрин подошел к хозяину, ожидая приказов.
Ричард снова назвал его имя и показал на Кару.
— Она не принадлежит этому месту. Верни ее в мир жизни. Не причиняй
ей вреда. Потом возвращайся на пост.
Скрин подхватил Кару.
— Магистр Рал! Когда вы вернетесь домой?
Ричард пристально поглядел в ее синие глаза.
— Я дома.
Сверкнула вспышка, раздался негромкий хлопок, и скрин исчез вместе с
Карой.
Ричард повернулся к храму. Четыре ветра и провидец смотрели на него со
стены. Ричард пробежал глазами золотые руны по обе стороны входа: сообщения
и предупреждения, написанные волшебниками прошлого.
Здесь не было ветра, но плащ Ричарда взметнулся у него за спиной,
подхваченный потоками магии, когда он шагнул в Зал Предателя.
x x x
Кэлен инстинктивно выставила перед собой руку, когда прямо перед ней
ударила молния. Кара упала на землю прямо из воздуха, но сразу вскочила и,
бросившись к Кэлен, схватила ее за плечи:
— Что ты наделала!
Кэлен не могла говорить. Она молча смотрела в землю.
— Мать-Исповедница, что ты наделала? Я все исправила, как надо. Что
ты с ним сделала?
Кэлен подняла голову.
— Исправила?
— Я дала клятву. Мы сестры эйджила. Я поклялась тебе, что не допущу,
чтобы Надина была с Ричардом, разве не так?
Кэлен разинула рот в изумлении.
— Кара, что ты сделала?
— То, что тебе было нужно! Я говорила то, что диктовали мне ветры, но
когда я повела тебя и Надину к зданиям, то поменяла вас. Я отвела Надину к
Дрефану, а тебя — к Магистру Ралу. Я хотела, чтобы ты была с человеком,
которого истинно любишь. Разве ты не доверяла мне? Разве ты не верила моей
клятве?
Кэлен упала в об ятия Кары.
— О, Кара, прости. Я должна была верить в тебя! Добрые духи, я должна
была верить!
— Магистр Рал сказал, что он входит в Зал Предателя. Я спросила,
когда он вернется домой. А он ответил, что он дома. Он не вернется! Что ты
наделала!
— Зал Предателя... — Кэлен была сокрушена. — Я исполнила
пророчество. Я помогла Ричарду войти в Храм Ветров. Я помогла ему
остановить чуму. И сделав это, я уничтожила его. Сделав это, я уничтожила
себя.
— Ты сделала больше, — прошептала Кара.
— Что ты имеешь в виду?
Кара сжала в кулаке эйджил.
— Мой эйджил. Он потерял свою силу. Магия Морд-Сит работает, только
когда есть узы с Магистром Ралом. Он служит для того, чтобы защищать
Магистра Рала.
Без Магистра Рала нет уз. Я потеряла свою магию.
— Теперь я — Магистр Рал, — сказал Дрефан, который стоял за спиной
у Кэлен. Кара засмеялась.
— Ты не Магистр Рал. У тебя нет дара.
Дрефан спокойно выдержал ее взгляд.
— Я — единственный Магистр Рал, который у вас теперь есть. Кто-то
должен скрепить Д'Харианскую империю.
Кэлен выпрямилась.
— Я Мать-Исповедница. Я скреплю этот союз.
— Ты, моя дорогая, тоже утратила свою силу. Ты больше не
Мать-Исповедница.
Он больно схватил Кэлен за руку.
— Ты моя жена и будешь делать то, что я скажу. Ты поклялась
повиноваться мне.
Кара бросилась к нему. Ударом в лицо Дрефан сбил ее с ног.
— И ты, Кара, теперь беззубая змея. Если ты хочешь жить, то советую
тебе меня слушаться. Пока только мы с тобой знаем, что у тебя больше нет
эйджила.
Веди себя как прежде. Защищай меня как Магистра Рала.
Кара встала и стерла кровь с разбитых губ.
— Ты не Магистр Рал.
— Нет? — Он вынул Меч Истины, меч Ричарда, и снова опустил его в
ножны. — Ладно, теперь я — Искатель.
— Ты и не Искатель, — прорычала Кэлен. — Ричард — Искатель.
— Ричард? Нет больше никакого Ричарда. Теперь я Магистр Рал и
Искатель. Дрефан притянул Кэлен к себе. Его глаза Даркена Рала горели. — И
ты — моя жена.
По крайней мере станешь ею, как только мы полностью осуществим наш
брак. Но сейчас неподходящее время и место. Нам пора возвращаться. Есть
работа, которую надо сделать.
— Никогда. Если ты коснешься меня, я перережу тебе горло.
— Ты дала клятву перед лицом духов. Ты будешь ее держать. — Дрефан
улыбнулся. — Ты шлюха. Ты будешь наслаждаться этим. Я хочу, чтобы ты
получила удовольствие. Я действительно этого хочу.
— Как ты смеешь так меня называть? Я не шлюха!
Его улыбка стала шире.
— Правда? Тогда как же ты предала Ричарда? Почему он ушел и даже не
оглянулся? Наверное, ты наслаждалась, когда думала, что он — это я. И
Ричард понял, что ты обычная шлюха. Но когда это действительно буду я, ты
тоже получишь удовольствие. Мне нравится, когда женщина его получает.
Глава 60
Верна осторожно толкнула Уоррена.
— Проснись. Кто-то идет. Уоррен поднял голову.
— Я проснулся.
Верна поглядела на другие окна, чтобы удостовериться, что мертвые
стражники стоят, как будто несут караул.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.
— Лучше. Даже, пожалуй, совсем хорошо.
Совсем недавно он был без сознания. Головные боли, вызванные даром,
накатывались опять и опять. Верна не знала, что делать. Она не знала, как
долго это будет продолжаться, прежде чем дар Уоррена убьет его.
Единственный выход она видела в том, чтобы придерживаться своего плана. А
Уоррен сказал, что у него есть надежда выжить, только если он будет с нею.
Из окна она видела, как по дороге приближаются две темные фигуры.
Вдалеке на холмах мерцали тысячи походных костров, и казалось, что земля
отражает звездное небо.
Верна вздрогнула, подумав о мерзавцах, которые сейчас греются у этих
костров. Чем скорее они уберутся отсюда, тем лучше. Хорошо хоть не пришлось
снова подниматься в цитадель Джегана. Она надеялась, что темные фигуры на
дороге — это Жанет и Амелия.
Верна боялась даже думать о том, в каком состоянии будет Амелия.
Исцеление требует времени, а уже скоро рассвет. Верна надеялась, что Жанет
уже рассказала Амелии о присяге Ричарду, чтобы не пришлось тратить время
еще и на это. Как только Амелия произнесет слова посвящения, сноходец будет
над ней не властен.
Тогда можно будет уходить.
Верна очень хотела спасти остальных сестер, но понимала, что эта
попытка наверняка кончится неудачей. В свое время она это сделает — а
сейчас важнее было освободить Жанет и Амелию, чтобы узнать побольше о
Джегане, о его армии, о тех, кто ему служит, и обо всем остальном.
Шаг за шагом, напомнила она себе. Осторожность и знания — залог
успеха.
В дверь постучали. Верна открыла дверь, а Уоррен, изображая стражника,
выглянул наружу и велел пришедшим назвать себя.
— Две рабыни его превосходительства, сестра Жанет и сестра Амелия.
Верна открыла дверь шире и втянула обеих в будку.
— Хвала Создателю, — сказала она со вздохом облегчения. — Я уж
думала, вы никогда не придете.
Обе сестры стояли, дрожа как испуганные кролики. Лицо Амелии было все
в синяках и порезах.
Уоррен подошел к Верне. Она взяла его за руку. Она видела, что Амелии
очень больно, но в ее глазах была не только боль.
Ужас.
— Что случилось? — спросила Верна.
— Ты нам лгала, — сдавленным шепотом сказала Жанет.
— О чем ты?
— Клятва. Узы, которые должны были защитить нас от его
превосходительства.
Я рассказала о них Амелии. Я запомнила слова, и она тоже поклялась
Ричарду.
Верна нахмурилась.
— Что, во имя Создателя, вы говорите? Я сказала, что это убережет
твой разум от Джегана.
Жанет медленно покачала головой.
— Нет, Верна, не убережет. Ни мой, ни Амелии, ни Уоррена... Ни твой.
Верна положила ладонь ей на руку, пытаясь успокоить ее.
— Все будет в порядке, Жанет. Ты должна только верить, и все будет
хорошо.
Жанет вновь медленно покачала головой.
— Прежде чем я поклялась Ричарду, Джеган был в моем разуме. Он знает
то, что ты мне сказала. Он знает все.
Верна в ужасе прикрыла ладонью рот. Она не учла такую возможность.
— Но ты все-таки поклялась. Теперь узы тебя защищают.
Жанет опять покачала головой.
— Так было сначала — но четыре дня назад, в ночь полной луны, его
превосходительство вернулся в мой разум. Я не знала об этом. Я сказала
Амелии, и она поклялась, как и я. Нам казалось, что мы в безопасности. Мы
думали, что, когда ты вернешься, мы убежим с тобой.
— Так и будет, — заверила ее Верна. — Мы все убежим прямо сейчас.
— Никто из нас не убежит, Верна. Джеган захватил тебя. Он захватил
Уоррена. Он сказал нам, что проскользнул в промежутки между вашими мыслями
в ночь после полнолуния. — Глаза Жанет наполнились слезами. — Прости,
Верна. Тебе не надо было пытаться спасти меня. Это будет стоить свободы
тебе и Уоррену.
Верна улыбнулась, хотя ею уже начал овладевать страх.
— Жанет, это невозможно. Узы защищают нас.
— Они защищали бы вас, — внезапно сказала Жанет грубым, зловещим
голосом, — если бы Ричард Рал был жив.
Но Ричард Рал отбыл из мира живых четыре ночи назад, в ночь полной
луны.
Жанет весело засмеялась, хотя по щекам ее текли слезы. Верна не могла
сделать вдох.
— Ричард... мертв?
Внезапно Уоррен с мучительным криком прижал руки к вискам.
— Нет! Нет!
Он упал на пол. Верна склонилась над ним.
— Уоррен! Что с тобой?
— Его превосходительство... Его превосходительство хочет дать мне
задание.
— Задание? Уоррен, что происходит?
— Его превосходительство получил нового пророка! — выкрикнул Уоррен.
— Пожалуйста, уберите боль! Я буду служить! Я буду делать все, что мне
скажут!
Верна присела рядом с ним.
— Уоррен!
Как будто раскаленный добела стальной прут пронзил ее череп. Верна с
криком обхватила руками голову. За все свои сто пятьдесят шесть лет она ни
разу не испытывала такой боли. В глазах у нее потемнело. Она упала,
ударившись лицом о пол, и забилась в судорогах.
Она взмолилась Создателю, чтобы он позволил ей потерять сознание. Ее
молитва осталась без ответа.
Из-за стены боли до нее донесся голос. Голос Жанет.
— Прости, Верна. Вам не надо было пытаться спасти нас. Теперь вы
стали рабами его превосходительства.
x x x
Белокурая Кара шла за ним в кабинет, держась в трех шагах позади, как
он приказал. Теперь она всегда носила красную кожу, потому что ему это
нравилось.
Это напоминало ему о кроваво-красном липком разврате, который скоро
достигнет своего апогея.
Он поглядел на нее через плечо. Он знал, что она осталась только ради
того, чтобы быть около Кэлен. Это его не волновало. Главное, что она
осталась: Магистру Ралу полагается эскорт из Морд-Сит.
А он теперь был Магистр Рал, как и обещали ему эфирные голоса. Только
он обладал мудростью, чтобы слышать их, и умом, чтобы им следовать. В
награду за свою способность улавливать все детали он получил власть,
которой всегда заслуживал. Его дар — это гений, и он гораздо лучше
обычного волшебства.
Он стоял над остальными — и не без причин. Он был выше других --
человек, наделенный сверх естественным пониманием, сверх естественной
интуицией и моралью, которая недоступна этим отвратительным женщинам,
ищущим вульгарных удовольствий.
Чувство собственного достоинства опьяняло его.
Когда он вошел, Кэлен подняла голову. Лицо ее выражало опустошенность,
хотя она думала, что оно не выражает ничего. Но для него этот щит был
прозрачен. Погрузившись в детали ее очаровательного личика, он мог
различить бурный поток чувств, которые она пыталась скрывать.
Он видел, как она смотрит на него. Эти взгляды были ему знакомы. Он
знал: она хочет его. Она по нему голодает. Ей нужно, чтобы он подарил ей
наслаждение.
А то, что она пытается это отрицать, только больше ее возбуждает.
Отвращение, которое она старается выказать, пряча свой голод под
грубыми словами, говорит лишь о глубине ее страсти.
И когда она наконец признает ее, он в последний раз даст ей то, чего
она хочет. Тогда он услышит ее крики.
Генерал Керсон, который тоже был в комнате, поклонился:
— Доброе утро, Магистр Рал.
— Что такое? — недовольно спросил он. Он не любил, когда солдаты шли
к Кэлен, минуя Магистра Рала.
— Всего лишь утренние рапорты, Дрефан, — сказала Кэлен своим обычным
ровным тоном.
— Почему не поставили в известность меня? Все рапорты должны
поступать сначала к Магистру Ралу.
Генерал Керсон украдкой взглянул на Кэлен и поклонился снова:
— Как пожелаете. Магистр Рал. Я просто подумал...
— Думаю я. Вы воюете.
Генерал прокашлялся.
— Да, Магистр Рал.
— Так что там, в этих утренних рапортах?
Генерал снова поглядел на Кэлен.
Дрефан увидел, как она слегка кивнула. Как будто генералу нужно было
разрешение жены Магистра Рала, чтобы начать говорить. Дрефан, как всегда,
сделал вид, что ничего не заметил. Он наслаждался ее играми. Это его
забавляло.
— Ну, Магистр Рал, чума почти кончилась.
— Будьте добры раз яснить ваше "почти". Меня как целителя не
устраивает неопределенность.
— На прошлой неделе количество смертных случаев резко упало, и вчера
было зарегистрировано всего лишь три. Почти все, кто заболел, когда
Магистр... — он поправился:
— ...когда Ричард ушел, поправились. Независимо от того, что сделал
Ричард...
— Мой брат умер, вот что он сделал. Я целитель. Я положил конец
эпидемии.
Кэлен утратила спокойствие. Лицо ее стало гневным. Он представил себе,
как хорошо будет на нем отражаться боль или ужас. Скоро он это увидит.
— Ричард вошел в Храм Ветров. Он пожертвовал собой, чтобы спасти
всех. Он покончил с чумой. Один. Ричард! Не ты, Дрефан, Ричард!
Дрефан небрежно прищелкнул пальцами.
— Ерунда. Что Ричард знал об исцелении? Я целитель. Я — Магистр Рал,
который спас своих подданных от эпидемии. — Дрефан повернулся к генералу.
— И вам лучше проследить, чтобы каждый об этом знал.
Кэлен снова слегка кивнула генералу.
— Слушаюсь, Магистр Рал, — сказал он. — Я лично прослежу, чтобы
каждый знал — Магистр Рал остановил чуму.
Дрефан притворился, что не заметил и этой уловки. У него есть более
важные дела.
— Что еще вы хотели мне сообщить, генерал? Кажется, некоторые из
наших отрядов... пропали. Пропали? Как отряды могут пропасть? Пусть их
найдут. Мы должны сражаться с Имперским Орденом. Я не хочу, чтобы
Д'Харианская империя капитулировала перед Имперским Орденом, потому что мои
офицеры не в состоянии поддерживать дисциплину!
— Слушаюсь, Магистр Рал. Я уже разослал разведчиков.
— Это узы, Дрефан, — сказала Кэлен. — Д'харианцы не чувствуют с
тобой уз. Армия разбредается, потому что нет вождя. Солдаты не знают, что
делать. Они лишились Магистра Рала.
Он ударил ее. Звук пощечины громко прозвучал в комнате.
— Встань! — Он подождал, пока она поднимется на ноги. — Я не
потерплю дерзостей от моей жены! Ты поняла?
Кэлен сдавила пальцами переносицу, пытаясь остановить кровь.
Темно-красный ручеек побежал по ее губам и по подбородку. От этого зрелища
Дрефан едва не задохнулся. Мать-Исповедница в крови от его удара. Он
страстно желал увидеть кровь всюду на ней и услышать ее крики.
Но он мог подождать, пока она не попросит этого. Как Надина. Он
наслаждался извращенной страстью Надины. Он смаковал ее удивление, ее ужас,
ее агонию, прежде чем сбросил ее со склона еще живой, чтобы она думала о
своем мерзком характере, пока летела. Это утолило его голод — пока.
Он мог подождать, пока желание вновь не проснется в
Матери-Исповеднице, как это было в первую ночь. Ричард, должно быть, был в
ужасе, обнаружив, как сильно на самом деле она хотела его брата, увидев,
что женщина, которую он любил, столь же нечиста, как любая шлюха. Бедный,
невинный, глупый Ричард. Он даже не оглянулся на нее, уходя. Он обнял ее.
— Прости. Я не хотел делать тебе больно. Прости меня, пожалуйста.
Просто это известие выбило меня из колеи. Нам нужна боеспособная армия...
Кэлен вывернулась из его об ятий.
— Я понимаю.
Она лгала плохо. Уголком глаза он заметил Морд-Сит. Если она
попытается его ударить, он зарежет ее. Если нет, он еще некоторое время
позволит ей жить.
Кэлен предостерегающе подняла руку. Кара с большой неохотой отошла к
стене.
— Генерал Керсон, — сказал Дрефан, — в армии должна быть
дисциплина. Когда вы найдете эти сбежавшие отряды, их офицеров надо
казнить.
— Что? Вы хотите, чтобы я казнил собственных людей за то, что они
утратили узы...
— Я хочу, чтобы вы казнили их за измену. Это послужит примером.
Другие дважды подумают, прежде чем присоединиться к врагу.
— К врагу. Магистр Рал?
— Конечно, Если они пренебрегают своим долгом защищать Д'Харианскую
империю, не говоря уже об их Магистре Рале, значит, помогают врагу. Это
делает их предателями! Жизнь моей жены подвергается опасности! И жизнь
всех! — Он скользнул пальцами по выпуклым золотым буквам на рукояти Меча
Истины — его меча. Он владеет им по праву. — Что еще?
Генерал и Кэлен украдкой переглянулись.
— Ничего, Магистр Рал.
— Хорошо. Тогда все. Вы свободны. — Он повернулся к Кэлен и
предложил ей руку. — Пошли, моя дорогая. Мы будем завтракать вместе.
Глава 61
Ричард отошел от Трона Волшебника в Зале Ветров. Его шаги гулко
звучали под сводами. Это было его законное место, Трон Волшебника: он был
единственный боевой чародей в мире, единственный волшебник, владеющий и
Магией Ущерба, и Магией Приращения.
Внутренняя часть Храма Ветров поражала воображение. Это было почти
выше человеческого понимания. В этом мире не было звуков, кроме тех,
которые порождал сам Ричард.
Арочный потолок, исчезающий в вышине, мог дать приют горным орлам, и
они едва ли подумали бы, что живут внутри здания. Боковые стены Ричард еще
мог видеть, но дальний конец зала был неразличим, он уходил за горизонт.
Почти все здесь было цвета тумана в полдень: пол, колонны, стены,
потолок.
Храм казался сотканным из паутинок света.
Ричард чувствовал себя блохой в горном ущелье. Сначала храм ошеломлял
его и внушал благоговение. Теперь он не чувствовал ни изумления, ни
священного трепета. Он просто был в каком-то оцепенении.
Время здесь не имело никакого значения, кроме того, которое вкладывал
в это слово вошедший сюда. Ричард мог бы пробыть в храме столетие или пару
недель, и только он сам бы заметил разницу, да и то если бы захотел. Жизнь
кое-что значила — но лишь как понятие, противоположное вечности. Впрочем,
и эту концепцию принес сюда Ричард. Храм и на самом деле обладал
способностью к восприятию и дал ему приют в своих каменных об ятиях.
Вдоль стен тянулись альковы, где были сложены магические предметы,
скрытые здесь волшебниками древности и вместе с храмом унесенные из мира
жизни.
Ричард знал все о каждом, знал, как их использовать. Он знал,
насколько эти предметы опасны, и понимал, почему волшебники хотели избавить
от них свой мир. Знание ветров было теперь и его знанием.
И с помощью этого знания он остановил чуму. У него не было книги,
которая использовалась, чтобы ее начать, но она была ему и не нужна.
Это был простой вопрос переключения потоков власти, присущей ветрам,
которые позволили магии книги функционировать в мире жизни.
Все было настолько просто, что Ричард стыдился, что не понял раньше,
что нужно делать. Тысячи людей умерли из-за его невежества. Если бы он знал
тогда то, что знал теперь, он мог просто бросить сеть, сотканную обеими
сторонами его магии, и книга стала бы бесполезна для Джегана. Столько людей
умерли — а это было так просто.
И только стоило ему всего. Что за цена за жизнь людей? Что за цена для
духов? Что за цена, в самом деле.
Надина умерла. Ричард глубоко горевал о ней.
Он бы с радостью уничтожил Джегана и угрозу, исходящую из Древнего
мира, но не мог сделать это отсюда. Там был мир жизни, а здесь — мир
смерти. Но он хотя бы коснулся ядра магии храма; больше не существовало
входа сюда через Зал Предателя. Джегану уже не повторить этот подвиг.
Ричард остановился. Он вынул меч, меч Дрефана, и позволил своей воле
свободно течь. Его дар пришел так же легко, как вдох, — а раньше он лишь с
огромным усилием мог нащупать в себе клочок своей магии. Сила текла через
его руки, а разум управлял ею.
Через минуту он держал в руках точную копию Меча Истины, хотя,
конечно, не наделенную душами тех, кто владел этим мечом до Ричарда.
Поскольку до него им никто не владел.
Много волшебников умерли в попытках выковать Меч Истины, но, когда они
добились успеха, знание об этом тоже было отправлено в Храм Ветров, и
поэтому Ричард знал, как взяться за дело.
Ричард сжал рукоять и поднял лезвие. Магия меча охватила его, но он
почти ничего не чувствовал. Даже гнева.
Впрочем, меч ему ни к чему. Гнев исчез, снова сменившись пустотой.
Ричард подбросил меч высоко в воздух, одной мыслью превратил его в
металлическую пыль, а другой уничтожил это облачко пыли.
Он стоял, снова опустошенный и одинокий, и вдруг почувствовал что-то
присутствие.
Он обернулся. Это был очередной дух. Они навещали его время от времени
и торопили вернуться в мир живых, прежде чем станет слишком поздно и он уже
не сможет этого сделать.
Но, увидев этого духа, Ричард застыл как вкопанный.
Дух был похож на Кэлен.
Мягко мерцая, женский силуэт парил перед ним, и впервые за эти недели
сердце Ричарда встрепенулось.
— Кэлен? Ты умерла? И действительно стала призраком?
— Нет, — ответил дух. — Я — мать Кэлен.
Ричард сразу же утратил к призраку интерес и пошел дальше по залу.
— Что вы хотите?
— Я принесла вам подарок, — сказала мать Кэлен. Она летела за ним.
Ричард повернулся.
— Какой?
Она протянула ему розу. Зеленый стебель и красные лепестки радовали
глаз в этом бесцветном мире. Ричард почувствовал аромат цветка. Он почти
забыл, как это приятно.
— Что мне с ним делать?
Мать Кэлен продолжала протягивать ему розу. Ричард не боялся духов,
которые появлялись пред ним. Даже те, кто его ненавидел, не могли причинить
ему вреда. Он знал, как себя защитить.
Ричард взял розу и заткнул ее за пояс.
— Спасибо.
Он повернулся и пошел дальше. Дух матери Кэлен следовал за ним. Ему не
хотелось видеть ее лицо — оно слишком живо напоминало ему о Кэлен.
— Ричард, можно мне поговорить с вами?
Его шаги гулко звучали по всему залу.
— Если хотите.
— Я хочу поговорить с вами о моей дочери.
Ричард опять остановился.
— Почему?
— Потому что она — часть меня. Плоть от плоти, так же как вы --
плоть от плоти своей матери. Кэлен — моя ниточка к миру живых, где я
когда-то жила. Куда вы должны возвратиться.
Ричард вздохнул.
— Я дома. — Он уже устал это повторять. — И не имею никакого
желания возвращаться в тот горький мир. Если вы хотели, чтобы я передал
что-то вашей дочери, то, простите, я не могу. Оставьте меня.
Он хотел отослать ее, но она подняла руки, умоляя, чтобы он разрешил
ей остаться.
— Я не хочу, чтобы вы что-то передавали. Кэлен знает, что я люблю ее.
Я хочу говорить с вами.
— Зачем?
— Из-за того, что я сделала с Кэлен.
— Сделали с ней? Что вы с ней сделали?
— Я привила ей ч...
