Терри Гудкайнд. Четвертое правило волшебника или Храм ветров
сторінка №15
...в темный провал, уходивший,казалось, в бесконечность.
Стены комнаты были изрезаны, словно здесь метались взбесившиеся
молнии, еще одно последствие той магии, которую Ричард призвал, когда
разрушил Башни Погибели. Кэлен быстро обошла комнату в поисках чего-нибудь,
что могло пригодиться. Ничего здесь не было, кроме стола, стула и скелета
Коло. Да еще толстого слоя пыли на полках.
Не найдя книг, Кэлен была разочарована. Она увидела три оловянные
фляги, в которых, по всей вероятности, держал когда-то воду или суп
дежурный волшебник.
Белая поблекшая миска с серебряной ложкой. На одной из полок --
аккуратно сложенное полотенце или какая-то вышивка. Когда Кэлен дотронулась
до нее, она рассыпалась в прах.
Кэлен наклонилась и обнаружила на нижней полке несколько свечек и
лампу.
Вдруг она почувствовала, что кто-то за ней наблюдает. Кэлен застыла,
затаив дыхание, и постаралась убедить себя, что это всего лишь игра
воображения.
Волосы у нее на голове зашевелились. По телу побежали мурашки.
Она прислушалась. Пальцы ног судорожно сжались. Она боялась
пошевелиться.
Очень медленно Кэлен набрала в грудь воздуха.
И так же медленно, очень медленно, чтобы не издать ни шороха, чуточку
выпрямилась. Переступить ногами она не рискнула, боясь, что каменная крошка
скрипнет под каблуком.
Остатки мужества, крошечные как булавочная головка, требовали, чтобы
она бросилась к стенке колодца. Оттуда она сможет определить, сыграло ли с
ней злую шутку ее собственное воображение, или это нечто иное. Может, это
всего-навсего крыса......
Кэлен резко развернулась.
И отшатнулась, подавившись криком.
Глава 36
Серебристое лицо сильфиды поднялось над каменным парапетом, и в нем,
словно в живом зеркале, отразилась вся комната. Сильфида была серебряной
статуей — но статуей, способной двигаться с текучим изяществом.
Задыхаясь, Кэлен прижала руку к груди. Сильфида смотрела на нее,
словно ей было любопытно, что Кэлен будет делать дальше. Коло часто
упоминал в дневнике, что "она" наблюдала за ним.
— Сильфида... — Кэлен запнулась. — Почему ты... не спишь?
Сильфида озадаченно нахмурилась.
— Вы желаете путешествовать? — Жуткий голос эхом прокатился по
комнате.
Губы сильфиды не шевелились, когда она говорила, но потом сложились в
любезную улыбку.
— Путешествовать? Нет. — Кэлен подошла ближе к колодцу. — Сильфида,
Ричард погрузил тебя в сон. Я при этом была.
— Хозяин. Он меня пробудил.
— Да, Ричард пробудил тебя. Он в тебе путешествовал. Он спас меня, и
мы вернулись... в тебе.
Кэлен с легкой нежностью вспомнила это необыкновенное путешествие.
Чтобы перемещаться в сильфиде, ее нужно было вдохнуть. Сначала Кэлен
боялась, но, когда Ричард взял ее за руку, она отважилась сделать вдох и
обнаружила, что это потрясающе.
Вдыхать сильфиду было поистине наслаждением.
— Я вспоминаю, — сказала сильфида. — Однажды вы были во мне, я
помню.
— Но разве ты не помнишь, как Ричард велел тебе снова заснуть?
— Он пробудил меня от векового сна и не погружал в него снова. Он
просто позволил мне отдыхать до тех пор, пока я опять не понадоблюсь.
— Но мы думали... Мы думали, что ты вернулась ко сну. Почему же ты не
отдыхаешь сейчас?
— Я почувствовала, что вы рядом. И поднялась посмотреть.
Кэлен уперлась в стену.
— Сильфида, кто-нибудь путешествовал в тебе после меня и Ричарда?
— Да.
Сквозь изумление прорвалась внезапная догадка, и Кэлен воскликнула:
— Мужчина и женщина! Они путешествовали в тебе, ведь так? — Улыбка
сильфиды стала лукавой, но она не ответила. Кэлен коснулась пальцами камня.
— Кто это был, сильфида, кто в тебе путешествовал?
— Вы должны знать, что я никогда не предаю тех, кто во мне
путешествует.
— Я должна знать! Откуда?
— Вы во мне путешествовали. Я бы не рассказала о вас. Я никогда не
предаю тех, кто во мне путешествует. Вы тоже путешествовали, поэтому должны
понимать.
Кэлен нетерпеливо покусывала губы.
— Сильфида, боюсь, на самом деле я мало что о тебе знаю. Ты из
другого времени, из другого века. Я знаю лишь, что ты способна
путешествовать и уже помогала мне раньше. Эта помощь позволила нанести
поражение очень плохим людям.
— Я рада, что вы мной довольны. Быть может, вы снова во мне
нуждаетесь?
Желаете путешествовать?
По спине Кэлен пробежала дрожь. Без сомнения, именно так Марлин
добрался до замка Волшебника. Он и сестра Амелия, должно быть,
переместились в Эйдиндрил из Древнего мира в сильфиде. Джеган сказал, что
не хотел до ее возвращения обнаруживать своего присутствия. Как еще она
могла вернуться к нему достаточно быстро, если не в сильфиде?
Кэлен умоляюще всплеснула руками.
— Сильфида, некоторые очень злые люди... — Она на мгновение
приостановилась и, сделав глубокий вдох, прошептала:
— Сильфида, ты уже переносила меня в Древний мир.
— Ах. Я помню место. Входите в меня, и мы отправимся.
— Нет-нет, не туда. Сильфида, ты можешь путешествовать в другие
места?
— Конечно.
— В какие?
— Их много. Вы должны знать. Вы путешествовали. Назовите место,
которое вам нужно, и мы будем путешествовать.
Кэлен наклонилась к улыбающемуся серебряному лицу.
— Женщина-ведьма. Ты можешь отнести меня к женщине-ведьме?
— Я не знаю такого места.
— Это не место. Это человек. Она живет в горах Ранг-Шада. В области,
которая называется Предел Агаден. Ты можешь идти туда, в Предел Агаден?
— Ах. Я была там. — Кэлен коснулась губ дрожащими пальцами. --
Входите, и мы будем путешествовать, — сказала сильфида, и ее призрачный
голос эхом отозвался от древних каменных стен. Звук медленно растаял, и
тишина, подобно плотной завесе пыли, снова окутала комнату. Кэлен
откашлялась:
— Сначала мне нужно еще кое-что сделать. Ты будешь здесь, когда я
вернусь?
Ты меня подождешь?
— Когда я отдыхаю, вам достаточно лишь сказать, что вам нужно, и мы
отправимся в путешествие. Вы останетесь довольны.
— Ты хочешь сказать, что, если я тебя не увижу, мне нужно позвать, ты
появишься, и мы сможем отправиться?
— Да. Мы сможем отправиться.
Кэлен потерла ладони и отступила на шаг:
— Я скоро вернусь. Я вернусь, и мы отправимся в путешествие.
— Да, — сказала сильфида, наблюдая за тем, как Кэлен отходит. — Мы
отправимся в путешествие.
Кэлен подхватила лампу и, на мгновение задержавшись в дверях,
оглянулась на серебряное лицо, плывущее в полумраке.
— Я вернусь. Скоро. И мы отправимся в путешествие.
— Да. Мы отправимся в путешествие, — эхом отозвалась сильфида, но
Кэлен уже бежала прочь.
Кэлен с трудом понимала, где она идет, как минует щиты. Она была
занята своими мыслями. И все же, перебирая альтернативы, она старалась
обращать внимание на залы и комнаты, через которые пробегала по пути
наверх.
Ей показалось, что она достигла библиотеки чересчур быстро. В
раздражении она поняла, что не может появиться перед Карой и Бердиной в
таком состоянии.
Они бы сразу поняли — что-то не так.
Недалеко от библиотеки, где ждали Морд-Сит, Кэлен опустилась на скамью
и поставила лампу на пол. Она откинулась на стену, вытянула уставшие ноги и
принялась обмахивать лицо ладонью. Кэлен жадно глотала воздух и пыталась
успокоить бешеное сердцебиение. Она понимала, что ее лицо сейчас красное,
как спелое яблоко.
Она не могла в таком виде вламываться к Морд-Сит. Кэлен отдыхала,
строила планы и ждала, пока утихнет сердцебиение, успокоится дыхание и
остынет лицо.
Шота что-то знала о чуме. Кэлен была в этом уверена. "Да будут духи
милосердны к его душе", — сказала Шота о Ричарде. Шота послала Надину,
чтобы та женила его на себе. Кэлен отчетливо вспомнила облегающее платье
Надины, ее кокетливые улыбки, ее голос, когда она говорила Ричарду, что
Кэлен была бессердечна. Ее взгляд, когда она ее обвиняла.
Кэлен терялась в догадках, что же теперь делать. Шота — ведьма. Все
боятся ведьму. Даже волшебники боялись Шоты. Кэлен не сделала ей ничего
дурного, но Xота все равно хотела причинить ей зло.
Шота может убить ее.
Если только Кэлен не убьет ее первой.
Решая, как быть, Кэлен слегка отвлеклась, и это помогло ей
восстановить самообладание. Она встала, разгладила платье и сделала
глубокий вдох, успокаивая дыхание.
Кэлен вошла в библиотеку, где ждали Морд-Сит. Лицо ее было
бесстрастной маской Исповедницы.
Кара и Бердина вышли из-за книжных полок. Книги уже были убраны со
стола.
Кара подозрительно взглянула на Кэлен:
— Тебя не было слишком долго.
— Потребовалось время, чтобы придумать, как пройти сквозь щиты.
— Ну, — спросила Бердина, — вы нашли что-нибудь?
— Нашла что-нибудь? Какого рода?
Бердина развела руками.
— Книги. Вы пошли искать книги.
— Нет. Ничего.
Кара нахмурилась:
— Возникли трудности?
— Нет. Я только огорчена тем... Чумой и всем прочим... Тем, что не
смогла найти ничего, что могло бы помочь нам. А вы?
Бердина отбросила назад непослушную прядь.
— Тоже ничего. Ничего ни о Храме Ветров, ни о тех, кто его спрятал.
— Я не понимаю, — сказала Кэлен главным образом себе. — Если был
суд, как утверждал Коло, должен быть отчет о процессе.
— Что ж, — сказала Бердина, — на всякий случай мы просмотрели и
другие книги, но ничего не нашли. Где еще мы можем поискать?
Кэлен поникла. Она была уверена, что они найдут отчет об этом
процессе.
— Нигде. Если его здесь нет, значит, никакого отчета не было вообще
или его уничтожили. Коло писал, что в замке были волнения; возможно, людям
было не до того, чтобы составить отчет.
Бердина подняла голову.
— Но до утра по крайней мере мы можем еще поискать.
Кэлен обвела взглядом библиотеку:
— Нет. Это пустая трата времени. Будет больше пользы, если ты
поработаешь с дневником Коло. Раз уж мы не нашли отчета о суде над
волшебниками, надо переводить дневник — это лучшая помощь Ричарду.
Возможно, тебе удастся найти в дневнике что-нибудь важное.
Сейчас, при ярком свете, Кэлен начала овладевать нерешительность. Она
едва не отказалась от своего плана.
— Хорошо, — сказала Кара. — Тогда, пожалуй, нам лучше вернуться.
Неизвестно, чем Надина там занимается. Если она войдет к Магистру
Ралу, то зацелует его, сонного и беспомощного, до волдырей на губах.
Бердина нахмурилась и толкнула Кару в плечо:
— Ты чего? Мать-Исповедница — сестра эйджила.
Кара виновато моргнула.
— Прости. Я просто пошутила. — Она коснулась руки Кэлен. — Ты
знаешь, что я убью Надину, стоит тебе только этого пожелать. Не волнуйся.
Райна не пустит ее к Магистру Ралу.
Кэлен смахнула слезу со щеки.
— Я знаю. Просто ужасно, что все это продолжается. Я знаю.
Она решилась. Кэлен надеялась, что это поможет Ричарду найти ответ.
Надеялась, что это поможет ему найти способ остановить чуму. Но она
понимала, что только ищет себе оправданий. Она хорошо знала, зачем идет
туда на самом деле.
— Вы нашли то, что искали? — спросила Райна, когда Кэлен, Кара и
Бердина подошли к ней.
— Нет, — сказала Кэлен. — Нет отчета об этом процессе.
— Жаль, — сказала Райна. Кэлен показала на дверь:
— Никто не делал попытки его побеспокоить?
Райна ухмыльнулась:
— Она приходила. Хотела проверить, как себя чувствует Магистр Рал.
Удостовериться, что он спит, так она сказала.
Кэлен не нужно было спрашивать, кто такая "она". У нее вскипела кровь.
— И ты впустила ее?
Райна улыбнулась своей мрачной улыбкой.
— Я заглянула в комнату, убедилась, что Магистр Рал спит, и сказала
ей об этом. Я не дала ей даже взглянуть на него.
— Хорошо. Но она, вероятно, вернется.
Улыбка Райны стала шире.
— Вряд ли. Я предупредила ее, что если она сунется сюда еще раз, то
почувствует мой эйджил на своей голой заднице. Уходя, она не сомневалась,
что я выполню свою угрозу.
Кара засмеялась. Кэлен смеяться не могла.
— Райна, уже поздно. Почему бы вам с Бердиной не поспать немного? --
Она бросила быстрый взгляд на Бердину. — Бердина тоже, как и Магистр Рал,
нуждается в отдыхе. Завтра ей предстоит много работать. Нам всем не мешало
бы чуть-чуть отдохнуть. Улик с Иганом будут охранять Ричарда.
Райна шлепнула Улика ладонью по животу.
— Вы, мальчики, как, способны на это? Справитесь без меня?
Улик нахмурился, глядя сверху вниз на Морд-Сит:
— Мы — телохранители Магистра Рала. Если кто-нибудь попробует войти
в его комнату, мы пришлепнем этого человека как муху. От него не останется
и мокрого места. Вам будет нечего даже на зубок положить.
Райна пожала плечами.
— Кажется, мальчики справятся. Пошли, Бердина. Самое время для
разнообразия поспать ночку.
Кара стояла около Кэлен, глядя, как Райна с Бердиной уходят, окинув
напоследок часовых критическим взглядом.
— Ты права насчет отдыха. Тебе тоже надо бы выспаться,
Мать-Исповедница, сказала она. — Ты не очень-то хорошо выглядишь.
— Я... я хочу сначала проверить, как там Ричард. Я усну крепче, если
буду знать, что с ним все хорошо. Я вернусь через минуту. — Она твердо
взглянула на Кару, давая понять, что не собирается спорить по этому поводу.
— И ты тоже иди спать.
Кара заложила руки за спину.
— Я подожду.
В комнате Ричарда было темно, но света, падающего из окна, было
достаточно, чтобы разглядеть кровать. Кэлен постояла рядом с Ричардом,
прислушиваясь к его дыханию.
Она знала, как встревожен Ричард недавними событиями. Ее тревога была
не меньше. Сколько семейств страдали от горя этой ночью? Сколько будет
страдать завтра и послезавтра?
Кэлен присела на край кровати и осторожно приподняла Ричарда за плечи.
Он пробормотал во сне ее имя, но не проснулся.
Придерживая его, Кэлен протянула руку и взяла со столика стакан с
настойкой, которую ему приготовила Надина. Он был еще наполовину полон. Она
поднесла его к губам Ричарда и слегка наклонила, чтобы он мог сделать
глоток.
Он пил, а она поднимала стакан выше.
— Пей, Ричард, — велела она шепотом и поцеловала его в лоб. — Пей,
любовь моя. Ты будешь спать крепче.
Когда стакан почти опустел, она поставила его на место. Ричард опять
пробормотал ее имя.
Кэлен прижала его голову к груди, и слеза, скатившись по ее щеке,
упала ему на волосы.
— Я так люблю тебя, Ричард, — прошептала она. — Что бы ни
случилось, ты не должен сомневаться в моей любви.
Он пробормотал что-то, но она разобрала только слово "любовь". Кэлен
опустила его голову назад на подушку и осторожно поправила ему одеяло.
Она поцеловала палец и мягко прикоснулась им к его губам. Потом она
вышла из комнаты.
В коридоре Кэлен снова сказала Каре, что той нужно поспать.
— Я не оставлю тебя без охраны, — возразила Кара.
— Кара, тебе тоже нужно время от времени спать.
Кара покосилась на нее.
— Я не хочу опять подвести Магистра Рала. — Кэлен начала возражать,
но Кара ее перебила:
— Я расставлю часовых возле твоей комнаты. Я могу вздремнуть там и,
если что-то случится, буду под рукой. Не волнуйся, мне этого хватит.
Кэлен надо было еще кое-что сделать, и она не хотела, чтобы Кара об
этом знала.
— Ты видела, в каком состоянии бывает Ричард, если не получает
достаточно сна?
Кара хихикнула:
— Морд-Сит выносливее мужчин. Кроме того, он не спал несколько дней,
а я успела вздремнуть вчера вечером.
Кэлен не хотела спорить. Она отчаянно пыталась придумать, как
преодолеть это препятствие в облегающей одежде из красной кожи. Нельзя
допустить, чтобы Кара узнала о ее плане. Сестра эйджила или нет, но Кара
непременно сообщила бы Ричарду; Кэлен в этом ни минуты не сомневалась.
А ей это было совсем ни к чему. Кэлен ни в коем случае не хотела,
чтобы Ричард узнал, что она собирается делать. Нужно было что-то придумать.
— Не знаю, удастся ли мне сейчас сразу уснуть. Я немного
проголодалась.
— У тебя усталый вид, Мать-Исповедница. Тебе нужен сон, а не еда.
Если на ночь поесть, тоже трудно уснуть. Я хочу, чтобы ты хорошо выспалась,
как и Магистр Рал. Спи спокойно, Надина больше не попытается к нему войти.
У этой шлюхи хватит здравого смысла серьезно отнестись к предупреждению
Райны. Сегодня ночью тебе нечего опасаться.
— Кара, чего ты боишься? Кроме магии и крыс.
Кара нахмурилась:
— Я не люблю крыс. Но я их не боюсь.
Кэлен этому не поверила. По коридору шел патруль, и она дождалась,
пока солдаты пройдут.
— Что страшит тебя? Чего ты боишься?
— Ничего.
— Кара, — напомнила Кэлен, — это я, Кэлен, сестра эйджила. Каждый
боится чего-то.
— Я хочу умереть в сражении, а не в кровати от рук какого-то
невидимого врага. Я боюсь, что Магистр Рал заразится чумой и Д'Хара
останется без Владыки.
— Я тоже боюсь этого, — прошептала Кэлен. — Я боюсь, что заболеет
Ричард, что заболеют все, кого я люблю. Ты, Бердина, Райна, Улик, Иган и
каждый, кого я знаю здесь, во дворце.
— Магистр Рал найдет способ остановить чуму.
Кэлен завела за ухо непослушную прядь.
— А ты не боишься, что никогда не встретишь человека, который тебя
полюбит?
Кара кинула на Кэлен недоверчивый взгляд.
— С чего бы мне этого бояться? Мне стоит лишь дать любому мужчине
разрешение любить меня, и он меня будет любить.
Кэлен отвела взгляд от Кары и посмотрела на колонны, поддерживающие
потолок зала, через который они проходили. Звук их шагов гулко отдавался от
мраморных плит пола.
— Я люблю Ричарда. Магия Исповедницы уничтожит любого мужчину, если
они будут... вместе. Только потому что Ричард особенный и у него есть
особая магия, он может любить меня, не боясь утратить себя. Но я боюсь его
потерять. Мне не нужен никто, кроме Ричарда, — но даже если бы я смогла
полюбить кого-то другого, это было бы безнадежно. Ни один мужчина, кроме
Ричарда, не в состоянии подарить мне любовь.
Голос Кары стал мягче.
— Магистр Рал остановит чуму.
Они сошли с мраморных плит на мягкий ковер, устилающий лестницу,
которая вела в покои Кэлен.
— Кара, я боюсь, что Надина отберет у меня Ричарда.
— Магистру Ралу нет никакого дела до Надины. Я вижу это в его глазах.
Магистр Рал смотрит лишь на тебя.
Кэлен провела пальцами по гладкому мрамору перил.
— Кара, женщина-ведьма послала Надину.
Кара нечего было на это ответить; в магии она не разбиралась.
У двери в свои покои Кэлен остановилась и внимательно посмотрела в
синие глаза Кары.
— Кара, ты можешь пообещать мне одну вещь? Как сестра эйджила?
— Если получится.
— Творится так много ужасного... Пообещай мне, что если... если
что-то случится, если я так или иначе сделаю ошибку, самую страшную ошибку
в своей жизни, и все пойдет не так... Пообещай мне, что ты не позволишь
Надине занять мое место рядом с Ричардом.
— О чем ты говоришь? Как это может случиться? Магистр Рал любит тебя,
а не ее.
— Мало ли что может изменить нашу жизнь. Чума, Шота — все что
угодно.
Прошу тебя, Кара, я не вынесу мысли о том, что Надина займет мое место
рядом с Ричардом. — Кэлен сжала руку Кары. — Пожалуйста, я прошу тебя.
Обещай мне?
В синих глазах Кары загорелась решимость. Морд-Сит не относились легко
к своим клятвам. Кэлен знала, что просит Кару поклясться жизнью, потому что
другой клятвы Морд-Сит не признавали.
Кара подняла эйджил и стиснула его в кулаке. Потом поцеловала его.
— Надина не займет твоего места рядом с Магистром Ралом. Клянусь. --
Кэлен кивнула; на мгновение на нее навалилась слабость. — Постарайся
уснуть, Мать-Исповедница. Я буду рядом, буду охранять твой покой. Никто не
потревожит тебя, и ты можешь спать спокойно, зная, что Надина никогда не
займет твое место. Я поклялась.
— Благодарю тебя, Кара, — прошептала Кэлен. — Ты истинная сестра
эйджила.
Если тебе понадобится ответная услуга, тебе нужно только сказать.
Глава 37
Кэлен наконец избавилась от Нэнси и ее помощниц, сказав им, что она
слишком устала и хочет только лечь и уснуть. Она отказалась от ванны, от
прически, от массажа и от ужина; она разрешила Нэнси только помочь ей
раздеться, чтобы не вызвать у нее подозрений.
Оставшись одна, Кэлен зябко потерла голые руки, проверила рану под
повязкой и убедилась, что она заживает. Дрефан оказался хорошим целителем,
да и припарки Надины помогли.
Накинув халат, Кэлен подошла к письменному столу возле камина. Пламя
горело жарко, но, к сожалению, грело только с одной стороны. Она вынула из
ящика перо и бумагу. Сняв крышку с серебряной чернильницы, она задумалась,
как лучше начать.
Наконец она принялась писать.
"Дорогой Ричард.
Я должна сделать кое-что важное, и только я могу это сделать. Это
необходимо. Не только потому, что я уважаю тебя, но и потому что ты --
Искатель, я соглашаюсь с твоими поступками, хотя порой мне хотелось бы,
чтобы ты поступал иначе. Я понимаю, что должна позволять тебе делать то,
что тебе представляется правильным, то, что ты сделать обязан. Я --
Мать-Исповедница; ты тоже должен понять, что и я обязана, иногда делать то,
что должна. Сейчас — именно такой случай. Пожалуйста, если ты любишь меня,
отнесись с уважением к моей просьбе не вмешиваться и позволь мне сделать
то, что необходимо.
Мне пришлось ввести в заблуждение Кару, о чем я очень сожалею. Она
ничего не знает о том, что я задумала. Она не знает, что я уезжаю. Если ты
рассердишься на нее за это, то поступишь несправедливо.
Я не знаю, когда вернусь, но надеюсь, что через несколько дней. Я
делаю это, чтобы исправить создавшееся положение, и прошу тебя понять это и
не сердиться. Я должна это сделать.
Мать-Исповедница, твоя королева, твоя любовь на веки вечные, в этом
мире и за его пределами — Кэлен."
Кэлен свернула письмо и надписала имя Ричарда на внешней стороне.
Потом она вновь его развернула и перечитала, желая убедиться, что она не
дала намека ни на что, чего ему не следовало бы знать. Она была
удовлетворена: "исправить создавшееся положение" — достаточно
неопределенная формулировка, чтобы о чем-нибудь догадаться. Она надеялась
только, что не была слишком резкой, настаивая, чтобы он не вмешивался.
Кэлен взяла свечу, нагрела конец цветной сургучной палочки, капнула
красным сургучом на письмо, а затем запечатала его печатью
Матери-Исповедницы — две скрещенные молнии. Она поцеловала письмо,
погасила свечу и пристроила письмо на столе так, чтобы его нельзя было не
увидеть.
Раньше она не задумывалась, почему печать Матери-Исповедницы
представляет собой две скрещенные молнии, но теперь понимала: это был
символ Кон Дар — кровавой ярости, древней составляющей магии Исповедниц.
Кон Дар призывалась редко, и Кэлен никогда не умела ее призывать; ее мать
умерла прежде, чем успела научить этому дочь.
Но после того, как она встретила Ричарда и полюбила его, Кэлен обрела
это умение. Она призывала Кон Дар инстинктивно. Охваченная Кон Дар, она
рисовала молнии на каждой щеке в знак предупреждения всем, кто осмелился бы
встать у нее на пути. Исповедница во власти Кон Дар не способна вести
разумные споры.
Кровавая ярость была проявлением Магии Ущерба, орудием возмездия.
Кэлен призвала ее, когда думала, что Даркен Рал убил Ричарда. Кон Дар могла
быть вызвана лишь во имя какого-то человека и служила лишь для его защиты.
Защитить себя с ее помощью Исповедница не могла.
Подобно магии Исповедницы, которую Кэлен всегда ощущала в самой
сердцевине своей сущности, Кон Дар с тех пор тоже неизменно была с нею
подобно угрожающему штормовому облаку на горизонте. Кэлен чувствовала, как
она сразу начинала рваться наружу, когда ей нужно было защитить Ричарда:
синяя молния, которая уничтожала все на своем пути.
Не будь у Кэлен этой частицы Магии Ущерба, а лишь обычная Магия
Приращения, она не могла бы путешествовать в сильфиде. Сестры Тьмы и
волшебники, ставшие приспешниками Владетеля, тоже могли призывать Магию
Ущерба.
Кэлен вошла в спальню и бросила халат на кровать. Выдвинув незапертый
ящик резного комода, она начала перебирать вещи, ища то, что ей было нужно.
Внутри была одежда, более подходящая для путешествия, чем белое платье
Матери-Исповедницы. Кэлен надела темно-зеленые штаны, дрожащими пальцами
застегнула плотную рубашку, заправила ее в штаны и застегнула поверх
широкий пояс.
Из глубины ящика Кэлен достала предмет, тщательно обернутый в белую
ткань.
Она положила сверток на пол и, присев на корточки, отвернула углы.
Даже зная, что там, внутри, Кэлен не смогла сдержать дрожь, когда
увидела это снова.
На ткани лежал нож духа, который дал ей Чандален. Это было оружие,
сделанное из кости его деда.
Этот нож однажды спас Кэлен жизнь. Она убила им Приндина, человека,
который был ее другом, но стал приспешником Владетеля.
По крайней мере Кэлен надеялась, что убила его; она не помнила точно,
что случилось в тот день. Она была тогда под действием яда, которым Приндин
ее опоил. Порой она даже всерьез начинала думать, что ее спас дух дедушки
Чандалена. Приндин навалился на нее, и нож, казалось, сам оказался в ее
руке.
Кэлен помнила кровь, стекающую по ножу и по ее сжатым пальцам.
Рукоятка ножа была украшена иссиня-черными перьями ворона. Ворон
считался самым могущественным духом среди людей Тины: он был связан со
смертью.
Дед Чандалена просил у духов совета, как спасти своих соплеменников от
джокопо, которые ни с того ни с сего возжаждали крови и битвы. Никто не
знал причины, но результатом стало кровопролитие.
Дед Чандалена созвал сборище, чтобы просить духов о помощи. Его
соплеменники были мирным народом и не знали, как защитить себя. Духи
научили деда Чандалена; именно тогда племя стало называть себя людьми Тины.
Люди Тины защищались и устранили угрозу.
Племя джокопо перестало существовать. Дед Чандалена учил сына быть
защитником своих соплеменников, а тот в свою очередь научил этому
Чандалена.
Кэлен знала — немногие могут сравниться с Чандаленом в искусстве
войны. В битве с армией Имперского Ордена Чандален был сама смерть.
Впрочем, как и Кэлен.
Чандален носил этот нож духа, сделанный из кости его деда, и другой,
сделанный из кости его отца. Чандален дал Кэлен тот, что был сделан из
кости деда, чтобы его дух защищал ее. И действительно, он ее защитил.
Возможно, он защитит ее снова.
Кэлен с почтением подняла нож в руках.
"Дедушка Чандалена, вы помогли мне прежде. Пожалуйста, защитите меня
теперь." Она поцеловала заостренную кость.
Если она должна предстать перед Шотой, не стоит делать этого
безоружной. А лучшего оружия Кэлен не могла бы придумать.
Она привязала вокруг плеча полоску ткани и заткнула за нее нож.
Теперь Кэлен чувствовала себя значительно увереннее.
Из другого ящика она достала светло-коричневый плащ. Учитывая
холодный весенний ветер, она предпочла бы взять плащ поплотнее, но он был
слишком тяжелый. К тому же она не собиралась долго задерживаться снаружи, а
в Пределе Агаден теплее, чем в Эйдиндриле.
Она надеялась, что светлый цвет поможет ей незамеченной пробраться
мимо охраны около замка, и кроме того, из-под легкого плаща можно быстрее
выхватить нож.
На мгновение у нее мелькнула мысль: не безумие ли это, думать, что она
успеет выхватить костяной нож быстрее, чем Шота сотворит заклинание, и
вообще способно ли такое оружие причинить вред ведьме? Отогнав сомнения,
Кэлен набросила плащ на плечи. Все равно, кроме ножа, у нее ничего нет.
Если не считать ее магии Исповедницы. Как и все, Шота боялась магии
Исповедницы: от нее не было спасения никому. Если бы Кэлен успела коснуться
Шоты, ведьме пришел бы конец. Впрочем, у Шоты была своя магия, с помощью
которой она никогда не позволяла Кэлен подойти к ней достаточно близко.
Но для того чтобы обрушить на ведьму синюю молнию Кон Дар, не
обязательно к ней подходить. Кэлен тяжело вздохнула: к сожалению, она не
может призвать Кон Дар, чтобы защитить себя. Кэлен защищала синей молнией
только Ричарда: один раз, когда на него напал скрийлинг, и другой — когда
за Ричардом приехали сестры Света.
Кэлен рассуждала так: Ричард любит ее и хочет жениться на ней; быть с
нею всегда. Шота бросила вызов его желаниям и послала Надину, чтобы та
женила его на себе. Он этого не хотел.
Но даже если забыть, что Ричард любит Кэлен, Надина причинила ему
муку, нанесла душевную рану. Он не хотел ее видеть и терпел ее присутствие
только из-за того, что Шота ему угрожала и он не собирался упускать из виду
эту угрозу.
Но он отчаянно не хотел, чтобы его заставили жениться на Надине.
Шота желала Ричарду зла.
Из-за нее Ричард теперь был в опасности, и Кэлен могла вызвать Кон
Дар, чтобы его защитить. Она уже делала это прежде, когда сестры Света
хотели забрать Ричарда против его воли. Кэлен могла использовать синюю
молнию, чтобы остановить Шоту. От Кон Дар Шота не имела защиты.
Кэлен знала, как работает магия Кон Дар. Она рождалась внутри нее и,
подобно магии меча Ричарда, основывалась на ощущении. Если бы Кэлен
чувствовала себя вправе ее применить, чтобы защищать Ричарда, Кон Дар
откликнулась бы на призыв. Кэлен знала, что Ричард не хочет, чтобы Шота
использовала его, управляла бы им и диктовала, как ему жить.
Таково было ее оправдание: Шота желает Ричарду зла. Кон Дар сработала
бы против нее.
Сидя на корточках, Кэлен вознесла молитву добрым духам с просьбой
наставить ее. Ей не хотелось думать, что она делает это из мести или
желания убивать. Она не хотела думать, что собирается просто убить Шоту, и
задавалась вопросом, сможет ли придумать оправдание тому, чему оправдания
нет.
Кэлен говорила себе, что вовсе не намеревается убивать Шоту. Она
хотела лишь добраться до сути этой истории с Надиной и выяснить, что Шота
знает о Храме Ветров.
Но если придется, Кэлен намерена была защищать себя. Кроме того, она
хотела защитить Ричарда от Шоты — от ее планов разрушить его будущее. Ей
надоело служить об ектом капризного гнева ведьмы. Если Шота сделает попытку
убить ее или причинить страдания Ричарду, она, Кэлен, раз и навсегда
положит конец этой угрозе.
Еще не уехав, Кэлен уже тосковала без Ричарда. Как долго они боролись
за то, чтобы быть вместе, и вот она вынуждена покинуть его. Если бы
ситуация была обратной, смогла бы она проявить такое же понимание, какого
ждала от Ричарда?
Думая о Ричарде, она медленно выдвинула верхний ящик, где хранились
почти все ее ценности. Она бережно достала свое синее свадебное платье и
разгладила пальцами тонкую ткань. Кэлен прижала платье к груди, и на глаза
у нее навернулись слезы.
Она аккуратно убрала платье на место, чтобы слезы не капнули на него,
и долго стояла, уговаривая себя успокоиться.
Потом Кэлен закрыла ящик. Ее ждали дела. Она — Мать-Исповедница,
нравится ей это или нет; Шота живет в Срединных Землях и поэтому тоже
является об ектом ее внимания.
Кэлен не собиралась умирать и навсегда расставаться с Ричардом, но
больше не могла допустить, чтобы Шота вмешивалась в их жизнь — как
настоящую, так и будущую.
Шота послала другую женщину, чтобы та отбила у Кэлен Ричарда. Она не
могла оставить безнаказанным такое вмешательство.
Кэлен укрепилась в своем решении. Зайдя за шкаф, она вытянула веревку,
привязанную к крючку и всю увитую узелками. Она была там на случай пожара,
чтобы Мать-Исповедница могла спуститься с балкона.
Она открыла стеклянные двери; в лицо ей ударил рычащий ветер и снег.
Кэлен закрыла балкон и, накинув капюшон, убрала под него свои длинные
волосы. Теперь никто не узнал бы в ней Мать-Исповедницу — если вообще
кому-то взбрело бы в голову выйти на улицу в такую ночь. Впрочем, Кэлен
знала, что солдаты, охраняющие замок Волшебника, непогоды бояться не
станут.
Она быстро обвязала веревку вокруг каменной балюстрады и сбросила
тяжелый моток вниз. В темноте она не видела, достиг ли конец земли.
Оставалось только надеяться, что тот, кто поместил веревку за платяной
шкаф, позаботился, чтобы она была достаточно длинной.
Кэлен поставила ногу на перила, взялась за веревку обеими руками и
начала спускаться.
Кэлен решила идти пешком. До замка было недалеко, и кроме того, если
бы она взяла лошадь, ей бы пришлось оставить ее там. А если бы лошадь
нашли, поднялась бы тревоги, Кроме того, было бы труднее незаметно миновать
часовых.
Добрые духи послали ей на помощь весенний буран, и они должна сполна
воспользоваться таким преимуществом.
Идти по тяжелому, мокрому снегу оказалось трудно, и Кэлен подумала,
что все-таки зря не взяла Ника. Но она заставила себя не отступать от
принятого решения. Если она не будет тверда в мелочах, то в важных делах не
добьется успеха.
Почти все окна в городе были закрыты ставнями. Немногие люди, с
которыми она столкнулась, были слишком заняты борьбой с ветром, чтобы
обращать внимание на Кэлен. В темноте никто не смог бы даже сказать, была
ли она женщиной или мужчиной. Вскоре Кэлен оказалась уже за городом, на
пустынной дороге к замку Волшебника.
По пути она думала, как лучше обойти часовых. Было бы большой ошибкой
недооценивать д'харианских солдат. Они ее, несомненно, узнают. И непременно
доложат во дворец.
Самый простой способ — убить часовых, но Кэлен не могла так
поступить: эти люди вместе с ней сражались против Имперского Ордена. О том,
чтобы убить их, не могло быть и речи.
Пытаться лишить часовых сознания ударом по голове тоже не имело
смысла.
Этот способ обеспечить тишину никогда не был надежным. По опыту она
знала, что удар по голове редко немедленно дает желаемый результат. А если
человека не оглушить с первого раза, он заорет во всю глотку, поднимет
тревогу, и прибегут другие часовые, готовые убить нарушителя.
Сестра Тьмы и Марлин, вероятно, использовали магию, чтобы пробраться
невидимыми мимо постов, но у Кэлен не было такой магии. Та магия, которой
она обладала, попросту уничтожила бы их разум.
Можно было придумать какую-нибудь уловку; но д'харианские часовые были
сами весьма искусны по части уловок и, вероятно, знали их больше, чем Кэлен
могла даже вообразить.
Оставалось пойти на хитрость.
Кэлен не была уверена точно, где она находится, но знала, что замок
уже близко. Ветер дул слева, поэтому она свернула вправо от дороги и,
пригнувшись, двинулась вперед с подветренной стороны. Когда она подберется
к постам достаточно близко, придется ползти.
Если она ляжет на снег, раскинув плащ, и немного подождет, снег
налипнет — плащ и скроет ее. Потом она пойдет медленно, и если увидит
солдата, опять упадет в снег и, будет лежать неподвижно, пока часовой не
пройдет. Кэлен пожалела, что забыла надеть перчатки.
Когда, по ее расчетам, она была уже в опасной близости от постов,
Кэлен приступила к осуществлению своего плана. Она знала, что труднее всего
будет миновать мост: там узко, и ей не удастся прошмыгнуть на безопасном
расстоянии от солдат. Но солдаты боятся магии замка и, вероятно, не станут
подходить к мосту ближе чем на двадцать или тридцать футов, а в темноте,
учитывая еще и снегопад, видимость почти нулевая.
Кэлен уже начала верить, что снег скроет ее и ей удастся проскользнуть
незамеченной, когда перед самым ее лицом возникло лезвие меча. Она замерла.
Быстро оглядевшись, она увидела, что окружена. В спину ей уперлось
копье.
Похоже, она перемудрила.
— Кто идет? — грубым голосом спросил солдат, который стоял перед
нею.
Кэлен должна была придумать новый план, и быстро. Она решила сказать
часовым немного правды и смешать ее с их боязнью магии.
— Капитан, вы чуть не испугали меня до смерти. Это я,
Мать-Исповедница.
— Покажите лицо.
Кэлен откинула капюшон.
— Я надеялась пробраться мимо вас незамеченной. Но д'харианские
часовые оказались лучше, чем я думала.
Солдаты опустили оружие, и Кэлен перестала чувствовать наконечник
копья у своей спины.
— Мать-Исповедница! Вы тоже здорово нас напугали, клянусь всем
святым! Что вы здесь делаете ночью?
Кэлен обреченно вздохнула.
— Соберите всех ваших людей, и я об ясню.
Капитан покачал головой.
— Сначала надо укрыть вас от ветра.
Кэлен позволила отвести себя к другой стороне дороги, где стоял
простой навес, закрытый с трех сторон парусиной. Он хотя бы немного защищал
от ветра и сырости. Для нее и шестерых солдат там было довольно тесно, но
капитан настоял на том, чтобы она встала в самой глубине, где было суше
всего.
Кэлен чувствовала удовлетворение, что даже в буран д'харианские
солдаты так бдительно несут караул, и в то же время ее брала досада на эту
их бдительность. Если бы они проморгали ее, насколько все было бы проще!
Теперь она оказалась перед необходимостью говорить то, чего ей говорить не
хотелось.
— Слушайте внимательно, — начала она. — У меня мало времени. Я
выполняю важную миссию и нуждаюсь в секретности. Вы все должны хранить
тайну. Вам известно о чуме? — Солдаты закивали, неловко переступая с ноги
на ногу. — Ричард, Магистр Рал, пытается найти способ остановить ее. Мы не
знаем, существует ли вообще такой способ, но он не собирается отступать. Вы
знаете, он сделает все, чтобы спасти своих людей.
Солдаты опять закивали.
— А как это связано...
— Я спешу. Магистр Рал сейчас спит. Он истощен попытками найти
средство от чумы. Средство, которое включает в себя магию.
Солдаты перестали переминаться и встали прямее. Капитан потер
подбородок.
— Мы знаем, что Магистр Рал не даст нам погибнуть. Он вылечил меня
несколько дней назад.
Кэлен поочередно оглядела всех, кто был под навесом.
— Ну а что, если Магистр Рал сам заразится? Прежде чем сумеет найти
ответ? Что тогда будет? Мы все погибнем, вот что будет тогда.
На лицах солдат отразилась тревога. Для д'харианцев потерять Магистра
Рала было равносильно собственной гибели. Лишившись его, они лишились бы
будущего.
— Что мы должны сделать, чтобы его защитить? — спросил капитан.
— Магистр Рал любит меня. Все вы знаете, как он меня защищает. Он
приставил ко мне Морд-Сит. Он посылает со мной охрану везде, куда бы я ни
пошла. Он не желает, чтобы меня коснулась опасность, и не позволяет злу
даже увидеть меня. Я тоже не хочу лишиться Магистра Рала. Но что, если он
заразится чумой? Тогда мы его потеряем. Я могу помочь ему остановить чуму
прежде, чем она коснется нас всех, раньше, чем он сам найдет способ ее
остановить, хотя Магистр Рал, безусловно, отыщет его.
Солдаты дружно вздохнули.
— Чем мы можем помочь? — спросил капитан.
— То, что я хочу сделать, требует магии — очень опасной магии. Если
я добьюсь успеха, то смогу уберечь Ричарда от чумы. Уберечь нас всех от
чумы. Но, как я уже сказала, это опасно. Я должна уехать на несколько дней
и при помощи магии попробовать помочь Магистру Ралу остановить чуму. Вы
знаете, как он охраняет меня. Он никогда не позволил бы мне уехать. Он
предпочел бы умереть сам, чем подвергнуть меня опасности. Если мне что-то
угрожает, он не слушает никаких доводов. Именно поэтому мне пришлось
обмануть Морд-Сит и других своих телохранителей. Никто не знает, куда я
отправилась. А если кто-то узнает, Ричард догонит меня и тогда подвергнется
той же опасности, что и я. Но что в этом пользы? Если я погибну, погибнет и
он. А если я добьюсь успеха, нет смысла подвергать опасности и его. Я
надеялась, что сегодня ночью никто меня не увидит, но вы оказались лучшими
воинами, чем я полагала. Теперь все зависит от вас. Я рискую жизнью, чтобы
защитить Магистра Рала. Если вы тоже дорожите его жизнью, то должны
поклясться, что сохраните все в тайне. Даже если он будет смотреть вам в
глаза, вы должны сказать, что не видели меня, что никто не проходил мимо
вас.
Солдаты начали переминаться с ноги на ногу, откашливаться и неуверенно
переглядываться. Капитан беспокойно пробежал пальцами по рукоятке меча.
— Мать-Исповедница, если Магистр Рал посмотрит нам в глаза, мы не
сможем солгать ему.
Кэлен наклонилась к нему вплотную.
— Тогда вы с таким же успехом можете просто убить его на месте. Это
одно и то же. Вы хотите подвергнуть опасности жизнь вашего Магистра Рала?
Вы хотите нести ответственность за его смерть?
— Конечно, нет! Мы все как один готовы пожертвовать собственной
жизнью ради него!
— Я тоже готова пожертвовать ради него своей жизнью. Если он узнает,
что я задумала, куда я отправилась этой ночью, он помчится за мной. И может
погибнуть. — Кэлен высвободила руку из-под плаща и погрозила солдатам
пальцем.
— Вы будете в ответе за то, что жизнь Магистра Рала подвергнется
огромной опасности. Это будет бессмысленный риск, и он может погибнуть.
Капитан изучил глаза каждого из своих людей. Потом выпрямился и потер
лицо. Наконец он заговорил:
— Что вы хотите, чтобы мы сделали? Поклялись своей жизнью?
— Нет, — сказала Кэлен. — Я хочу, чтобы вы поклялись жизнью
Магистра Рала.
По примеру капитана солдаты опустились на одно колено.
— Мы клянемся жизнью Магистра Рала никому не говорить, что видели вас
снова сегодня ночью. Никто не подходил к замку, кроме вас и ваших Морд-Сит
ранее. — Он обвел взглядом своих людей. — Клянитесь.
Солдаты произнесли клятву и встали. Капитан отечески положил руку
Кэлен на плечо.
— Мать-Исповедница, я ничего не знаю о магии, это дело Магистра Рала,
— и я не знаю, для чего вы пришли сюда ночью, но мы не хотим потерять ни
вас, ни его. Вы хорошо подходите для Магистра Рала. Независимо от того,
что вы собираетесь делать, пожалуйста, будьте осторожны.
— Спасибо, капитан. Надеюсь, что встреча с вами — самая большая
опасность, которая ждет меня этой ночью. Что будет завтра — другой вопрос.
— Если вас убьют, мы свободны от клятвы. Если вы погибнете, мы должны
будем сообщить Магистру Ралу все, что мы знаем. И если мы об этом
расскажем, то нас казнят.
— Нет, капитан. Магистр Рал никогда не казнит невинных людей. Именно
поэтому мы должны делать то, что должны, чтобы спасти его. Он нужен нам
всем, чтобы одолеть Имперский Орден. Эти люди не имеют никакого уважения к
жизни это они наслали чуму. Наслали ее на детей.
x x x
Кэлен, нервно сглотнув, посмотрела в серебряное лицо сильфиды.
— Да, я готова. Что я должна делать?
Блестящая серебряная рука поднялась над краем колодца и коснулась
вершины кольца.
— Входите в меня. — Нездешний голос эхом прокатился по комнате. --
Вы ничего не должны делать. Все делаю я. Кэлен поднялась на парапет.
— И ты уверена, что сможешь отнести меня в Предел Агаден?
— Да. Я была там. Вы останетесь довольны.
Кэлен сильно сомневалась в том, что будет довольна.
— Сколько это продлится?
Сильфида, казалось, нахмурилась. Кэлен видела свое отражение на яркой
поверхности ее лица.
— Отсюда и туда. Вот и все. Я достаточно длинна. Я была там.
Кэлен вздохнула. Сильфида, казалось, не заметила, что проспала три
тысячи лет. Что такое для нее день или два?
— Ты не скажешь Ричарду, куда меня отвезла, правда? Я не хочу, чтобы
он знал.
Серебряное лицо искривилось в лукавой улыбке.
— Никто из тех, кто был во мне, не желал, чтобы другие об этом
узнали. Я никогда никого не предаю. Будьте покойны; никто не узнает, что мы
делали вместе. Никто не узнает об удовольствии, которое вы получили.
Кэлен не совсем поняла, что это значит, но вслух ничего не сказала.
Жидкая серебряная рука протянулась и обвилась вокруг нее. Теплая и
блестящая, она крепко держала Кэлен.
— Не забудьте: вы должны вдохнуть меня, — сказала сильфида. — Не
надо бояться. Вы останетесь живы, если вдохнете меня. Когда мы достигнем
другого места, вам надо будет выдохнуть меня и вдохнуть воздух. Вам будет
страшно, как сейчас вам страшно вдохнуть меня, но вы должны это сделать --
или умрете.
Кэлен кивнула, слегка задыхаясь.
— Я помню. — Она не могла бороться со страхом остаться без воздуха.
— Хорошо, я готова.
Без дальнейших слов рука сильфиды осторожно сняла ее с парапета и
опустила вниз, в ртутную пену.
Легкие Кэлен горели. Она плотно зажмурилась. Она уже делала это, но ей
все-таки было страшно вдохнуть это жидкое серебро. В тот раз с нею был
Ричард.
Сейчас она была одна, и паника овладела ею.
Кэлен подумала о Шоте, которая послала Надину отбить у нее Ричарда.
Кэлен выпустила воздух из легких и сделала глубокий вдох, втягивая в
себя шелковистую сущность сильфиды.
Не было ни жары, ни холода. Она открыла глаза и увидела свет и
темноту, разделенные надвое. Она почувствовала движение в невесомой
пустоте, одновременно быстрое и медленное, скорость и дрейф. Ее легкие были
полны сильфидой; сильфида словно проникла в самую ее душу. Время перестало
существовать.
Это был экстаз.
Глава 38
Сквозь теплый радужный вихрь Зедд слышал, как Энн зовет его по имени.
Хотя она стояла совсем рядом, ее умоляющий голос доносился словно откуда-то
издалека. В потоке магии, поднимающемся из Облачного Камня, казалось, что
голос идет вообще из другого мира. Во многом так оно и было.
Ее голос снова позвал — настырно, нервно, настойчиво. Зедд, продев
руки в крутящийся дымок света, почти не заметил зова. Тени, мелькавшие
перед ним, указывали на присутствие духов. Он почти добился своего.
Вдруг стена силы начала рушиться. Зедд воздел свои костлявые руки еще
выше, и рукава его одежды скользнули вниз, к плечам. Он старался влить в
магическое поле еще больше силы, чтобы удержать его. Обезумев, он вытащил
из колодца ведро и увидел, что там пусто.
Искорки зашипели. Извивающийся цветной вихрь принял оттенок мутного
сумрака. Набрав скорость, потемневший смерч вдруг резко опустился и
бессильно поник.
Зедд был ошеломлен.
Заклинание, которое он так тщательно выстраивал, рухнуло. Земля
сотряслась от страшного удара высвободившейся силы.
Зедд замахал руками, как ветряная мельница, когда Энн схватила его за
воротник и стащила с Облачного Камня. Он потерял равновесие, и они оба
покатились по земле.
Лишенный магии камень сразу стал маленьким. Зедд ничего не делал:
камень просто вернулся в первоначальное состояние. Теперь Зедд рассердился
не на шутку.
— Проклятие, женщина! Что это еще за выходки!
— Не проклинай меня, упрямый старик. Не знаю, зачем я вообще пытаюсь
спасти твою тощую шкуру.
— Зачем ты вмешалась? Я почти добился успеха!
— Я не вмешивалась, — прорычала она.
— Но если не ты... — Зедд стрельнул взглядом по темным холмам. — Ты
хочешь сказать?..
— Я внезапно потеряла связь с моим Хань. Я пыталась предупредить
тебя, а не остановить.
— О, — язвительно произнес Зедд, — это большая разница. — Он
протянул руку и схватил Облачный Камень. — Почему же ты просто не сказала?
— Он положил камень во внутренний карман.
Энн посмотрела в темноту.
— Ты выяснил что-нибудь, прежде чем потерял контакт?
— Я не вступал в контакт.
Она вперила в него пристальный взгляд.
— Ты не вступал... Что ты хочешь этим сказать? Что же ты делал все
это время?
— Пытался, — сказал он и потянулся за одеялом. — Но что-то пошло не
так. У меня никак не получалось. Бери свои вещи. Нам лучше уйти отсюда.
Энн раскрыла седельную сумку и начала запихивать в нее вещи.
— Зедд, — взволнованно сказала она, — мы ведь так на это
рассчитывали. А теперь, когда ты потерпел неудачу...
— Я не потерпел неудачи, — перебил он. — По крайней мере не по
своей вине.
Он подтолкнул ее к лошади, но она хлопнула его по руке.
— Почему же заклинание не сработало?
— Из-за красной луны.
Энн резко обернулась и посмотрела на него.
— Ты думаешь...
— Я это делаю не так уж часто, и мне нелегко это дается. За всю свою
жизнь я всего лишь несколько раз вступал в контакт с миром духов. Вручая
мне камень, отец предупреждал меня, что его можно использовать лишь в
исключительных обстоятельствах. Такой контакт рискует позволить дурному
духу пройти в наш мир и, хуже того, разорвать завесу. Когда я вступал в
контакт в прошлом, результатом явилось нарушение равновесия в мире. Красная
луна — это предостережение.
— Итак, попытка оказалась напрасной. — Она выдернула руку из его
руки. — Что с тобой произошло?
Зедд хмыкнул.
— А что ты скажешь относительно того, что сама не смогла коснуться
своего Хань?
Энн похлопала свою лошадь по холке в знак того, что сейчас они поедут.
Лошадь ударила копытом о землю и заржала.
— Когда ты стоял на своем камне, я бросила сеть, чтобы
удостовериться, что поблизости нет никого. В конце концов, это степи, а ты
устроил тут фейерверк. И внезапно я потеряла свой Хань — словно земля ушла
у меня из-под ног.
Щелкнув пальцами, Зедд попробовал бросить простейшую сеть на камешек
размером с кулак, лежащий у его ног. Ничего не вышло. Ощущение было такое,
будто он прислонился к стене и с опозданием выяснил, что никакой стены нет.
Словно земля ушла из-под ног.
Зедд полез в карман и вынул щепотку скрывающей пыли, Он бросил ее в
том направлении, о...