Клайв Касслер. Дракон
сторінка №11
...омобиль "Корвет" и свой самый современный музыкальныйцентр "Редондо Бич" за возможность поменяться местами с любым человеком в
этом автобусе, едущем среди полей Виргинии.
Вся его одежда промокла насквозь от холодного ночного дождя, пока он
лежал, покрытый грязью и увядшими листьями, в дренажной канаве. Полиция и
одетые в форму агенты службы безопасности, охотившиеся за ним, прочесали
окрестности и двинулись дальше десять минут назад, но он все лежал там в
грязи, пытаясь отдохнуть и решить, что теперь делать. Поморщившись от боли,
он повернулся на здоровый локоть, чуть приподнялся на нем и осмотрелся
вокруг. Не было заметно никакого движения, только одинокий мужчина в гараже
маленького домика склонился над открытым капотом небольшого грузовичка.
Он снова рухнул в канаву и потерял сознание в третий раз с тех пор, как
его подстрелили во время бегства из Эдо-Сити. Вновь придя в себя, он стал
гадать, долго ли он пролежал без сознания. Он посмотрел на запястье правой
руки, но часы стояли, поврежденные в тот момент, когда он разбил свою
машину. Все же не очень долго, однако, решил он, поскольку водитель
грузовика все еще возился с мотором.
Три пули, выпущенные из автоматов охранников службы безопасности,
попали ему в левую руку и в плечо. Это был один из тех случайных
непредвиденных провалов, которые происходят с вероятностью один к тысяче и
подстерегают профессионального оперативника с совершенно неожиданной
стороны.
Его план был точен и безукоризненно выполнен. Он подделал пропуск,
выдаваемый службой безопасности, одного из ведущих инженеров-строителей
Сумы, которого звали Дзиро Мияза и который был очень похож на Ханамуру лицом
и телосложением.
Войти в Эдо-Сити и пройти через контрольно-пропускные пункты,
направляясь в отдел проектирования и строительства, оказалась проще
простого. Никто из охранников не увидел ничего подозрительного в том, что
человек возвращается в свой кабинет после окончания. рабочего дня и
собирается работать за полночь. Все японские мужчины привыкли работать
помногу, редко кто ограничивался нормальными восемью часами.
Проверка была не слишком тщательной, хотя более строгой, чем та,
которую нужно пройти, чтобы попасть в Пентагон — знаменитое здание в
Вашингтоне. Охранники кивнули Ханамуре и проследили за тем, как он опускает
свою карточку-пропуск в щель электронного устройства идентификации. Раздался
правильный звук зуммера, на экране видеокамеры вспыхнул зеленый свет, и
охранники махнули ему руками, чтобы он проходил, удовлетворенные тем, что у
него есть пропуск в эту часть здания. Столько человек входило и выходило
через этот пропускной пункт в любой час дня и ночи, что они не вспомнили о
том, что человек, которого изображал Ханамура, ушел домой лишь несколько
минут назад.
Ханамура перерыл три кабинета за полтора часа, прежде чем ему удалось
наткнуться на что-то стоящее. В дальнем конце выдвижного ящика чертежного
стола он нашел скатанные в трубку небрежные эскизы секретных установок. Эти
эскизы должны были быть уничтожены. Он мог лишь предположить, что чертежник
поленился отправить их в машинку для уничтожения документов, стоявшую рядом.
Ханамура, не теряя времени зря, пропустил чертежи через копировальную
машину, засунул копии в конверт, а оригиналы положил обратно в ящик, точно в
том же виде. в каком он их нашел. Конверт он согнул и прикрепил пластырем к
икре ноги.
Пройдя благополучно мимо охранников на выходе из здания, Ханамура
подумал, что теперь он без помех доберется домой. Он вышел в просторный
внутренний двор и стал ждать своей очереди в лифт, который должен был
доставить его в пешеходный туннель, ведущий на автостоянку, где он оставил
свой пикап "Мурмото" с четырьмя ведущими колесами.
В лифт набилась плотная толпа из примерно человек двадцати, и Ханамура
имел несчастье стоять в первом ряду. Когда двери открылись на том ярусе
подземной автостоянки, на котором он оставил свой автомобиль, судьба сыграла
с ним скверную шутку.
Вытолкнутый вперед выходящей из лифта толпой, Ханамура натолкнулся
прямо на Дзиро Миязу.
Инженер, чью фамилию и имя он позаимствовал, выходил из соседнего лифта
со своей женой и двумя детьми. Они направлялись на тот же ярус автостоянки
для вечерней поездки за город. Необъяснимо почему, взгляд Миязы упал на
пропуск, прикрепленный к нагрудному карману Ханамуры.
Несколько мгновений он просто смотрел, затем его глаза расширились, и
он уставился в лицо Ханамуры, не веря тому, что увидел.
— Что вы делаете тут с моим пропуском? — с негодованием воскликнул
он.
— Внутренняя безопасность, — спокойно ответил Ханамура властным
голосом. — Мы проверяем режимные зоны, чтобы убедиться, что охранники
бдительны и способны выявить нас. Так вышло, что меня снабдили вашим именем
и личным номером.
— Мой брат является заместителем начальника службы безопасности. Он
никогда не говорил мне об подобных проверках.
— Мы не афишируем свои операции, — сказал Ханамура, в упор глядя на
Миязу, который отказывался посторониться и пропустить его.
Ханамура попытался обойти Миязу, но инженер схватил его за руку.
— Стойте! Я должен это проверить.
Молниеносное движение Ханамуры было почти незаметным. Он ударил ладонью
в грудь Миязы, сломав ему грудину. Инженер судорожно попытался вдохнуть,
схватился руками за грудь и опустился на колени. Ханамура оттолкнул его в
сторону и спокойно пошел к своей машине, которую поставил на место задним
ходом. Он быстро распахнул незапертую дверцу "Мурмото" с шестицилиндровым
V-образным двигателем и четырьмя ведущими колесами, скользнул за руль и
повернул ключ зажигания. Двигатель завелся со второго оборота, Ханамура
включил сцепление и поехал к выездному пандусу и воротам, находившимся лишь
на один ярус выше.
Он бы успел выбраться за ворота, если бы жена и дети Миязы не начали
отчаянно кричать и размахивать руками, указывая в сторону Ханамуры.
Находившийся поблизости охранник подбежал к ним и спросил, в чем дело. Ему
едва удалось что-либо разобрать в их истерических воплях, но он оказался
достаточно сообразительным, чтобы воспользоваться своей портативной рацией и
предупредить охранников, стоявших у главных ворот.
Ничто не получалось у Ханамуры в этот раз так, как он рассчитывал. Он
опоздал на долю секунды. Охранник вышел из будки у ворот и поднял руку,
приказывая Ханамуре остановиться. Два его товарища, стоявшие по обе стороны
выездного туннеля, подняли свои автоматы и нацелили их прямо в машину
Ханамуры. Затем толстый стальной барьер перекрыл дорогу.
Ханамура оценил обстановку одним тренированным взглядом. Он ни секунды
не медлил в своей попытке прорваться через кордон. Он приготовился к удару,
крепко уперся ногой в педаль акселератора и изо всех сил вжался в сиденье.
Удар о барьер пришелся на высокий бампер пикапа и на его фары, так что они
вдавились в крылья, а передняя решетка прижалась к радиатору.
Удар был не таким страшным, как ожидал Ханамура, всего лишь скрежет
металла, звон стекла и визг, который раздался, когда пикап при столкновении
вырвал барьер из бетонных стен. В следующую секунду окна брызнули дождем
осколков и исчезли, когда охранники открыли огонь из автоматов. Это был
единственный момент везения за сегодняшний день: вместо того, чтобы стрелять
в двигатель или бензобак или продырявить шины, охранники пытались убить его
самого.
Стрельба внезапно стихла, когда он вылетел из туннеля и помчался через
поток машин, выезжающих в подземный город по встречной полосе. Ханамура
следил с одинаковым вниманием за встречным движением на дороге впереди и за
тем, что происходило сзади. Он не сомневался ни секунды, что служба
безопасности Сумы предупредила полицию и дороги уже перекрыты. Он переключил
трансмиссию "Мурмото" на привод всех четырех колес, сбил ограждение и
устремился прочь от шоссе по грунтовой дороге, раскисшей от проливного
дождя. Только проехав десять километров по лесистой местности, он заметил
обжигающую боль в плече и липкие струйки крови, текущие по левому боку. Он
остановил машину под развесистой сосной и осмотрел свое левое плечо и руку.
В него всадили три пули. Одна пуля прошла через бицепс, вторая задела
ключицу, а третья прошла навылет через мягкие ткани плеча. Эти раны были не
смертельны, однако без своевременной медицинской помощи они могли стать
чрезвычайно опасными. Больше всего Ханамуру беспокоила серьезная
кровопотеря. Он уже чувствовал первые признаки головокружения. Он разорвал
свою рубаху и сделал пару грубых перевязок, уменьшив кровотечение, насколько
мог.
Шок и боль постепенно сменялись онемением, его создание начало
помрачаться. Посольство было в ста шестидесяти километрах от места, где он
находился, в центре Токио. Ему ни за что не добраться туда через десятки
оживленных улиц, чтобы при этом его не остановили полицейские, которые
заметят иссеченный пулями автомобиль, или же его обнаружат вооруженные люди
Сумы, которые перекроют все главные пути, ведущие в город.
Он обдумывал, не укрыться ли ему в безопасной гостинице группы "МОГ",
но район Асакуза лежал к северо-востоку от Токио, тогда как Эдо-Сити
находился на западе. Он взглянул через разбитое ветровое стекло на дождливое
небо. Низкие облака помешают искать его с помощью вертолетов. Это поможет
ему скрыться. Полагаясь на высокую проходимость "Мурмото", Ханамура решил
ехать через сельскую местность по проселочным дорогам, прежде чем бросить
пикап и, если удастся, угнать какую-нибудь машину.
Ханамура ехал через дождь, стараясь держать направление на город, огни
которого озаряли низкие тучи, отклоняясь лишь, когда дорогу ему преграждали
реки или рисовые поля.
Чем ближе он подъезжал к столице, тем населеннее становилась местность.
Открытый ландшафт кончился почти внезапно, проселки уступили место
оживленным шоссе и скоростным магистралям. "Мурмото" тоже быстро выдыхался.
Радиатор был поврежден во время столкновения с барьером, и пар вырывался
из-под капота белыми облаками. Он взглянул на приборный щиток. Стрелка
измерителя температуры масла заходила на красный сектор. Пора было искать
другую машину.
И тут он потерял сознание от кровопотери и, обмякнув, навалился на
руль.
"Мурмото" съехал с дороги и задел несколько стоящих автомобилей, прежде
чем проломил тонкую деревянную стену дома. Толчок привел его в сознание, и
он затуманенным взглядом окинул небольшой дворик, развороченный его машиной.
К счастью, хозяев не было дома, и он не попал в комнаты, в которых была
мебель. Одна фара еще работала, освещая калитку в заднем дворике. Ханамура
проковылял через нее в аллею, находившуюся за домом, когда сзади него
раздались крики изумленных соседей. Через десять минут, пробравшись через
небольшой парк, он упал в изнеможении и спрятался в грязной канаве. Он лежал
там, прислушиваясь к звукам сирен, устремлявшихся к его разбитой машине.
Почувствовав себя достаточно сильным, он попытался углубиться внутрь глухого
пригорода Токио, но вверх и вниз по дороге двигалась патрульная машина, ее
прожектор шарил по парку и узким улочкам. И в этот момент он снова потерял
сознание. Когда промозглый холод разбудил его, он ясно понял, что он слишком
слаб, чтобы украсть машину и двигаться дальше. Медленно, оцепенело,
стискивая зубы от накатывающей нестерпимыми волнами боли, он, шатаясь,
пересек дорогу и приблизился к человеку, чинящему мотор своего грузовика.
— Не будете ли вы столь любезны помочь мне? — слабым голосом попросил
Ханамура.
Мужчина обернулся и изумленно уставился на раненного незнакомца, еле
стоявшего на ногах перед ним.
— Вы ранены, — сказал он. — Вы в крови.
— Я попал в аварию там, на другом конце улицы, и мне нужна помощь.
Мужчина обнял Ханамуру за талию.
— Позвольте отвести вас ко мне домой, моя жена окажет вам помощь, пока
я позвоню и вызову врача.
Ханамура отрицательно покачал головой.
— Не стоит, со мной все будет в порядке.
— Тогда вам нужно ехать прямо в больницу, — убежденно сказал мужчина.
— Я отвезу вас.
— Спасибо, не надо, — уклонился Ханамура. — Но я буду очень
признателен вам, если вы доставите вместо меня пакет в американское
посольство. Это очень срочно. Я курьер и ехал из Эдо-Сити, когда мою машину
занесло, и она слетела с дороги.
Владелец почтового грузовичка стоял, не понимая ничего, пока Ханамура
писал что-то по-английски на задней стороне конверта, прежде чем вручить его
незнакомцу.
— Вы хотите, чтобы я отвез это в американское посольство, вместо того,
чтобы отвезти вас в больницу?
— Да, я должен вернуться к моей машине. Полиция сама вызовет "скорую
помощь".
Все это показалось совершенно непонятным водителю грузовика, но он
согласился выполнить поручение, больше не любопытствуя.
— К кому мне обратиться в посольстве?
— К господину Шоуалтеру. — Ханамура вытащил из кармана свой бумажник
и протянул водителю толстую пачку йен.
— Это вам за хлопоты. Вы знаете, как туда проехать?
Лицо водителя просияло от неожиданной удачи.
— Да, посольство находится рядом с перекрестком пятого шоссе и
четвертой скоростной магистрали.
— Как скоро вы можете выехать?
— Я только что кончил ремонтировать распределитель зажигания и могу
выехать через несколько минут.
— Отлично. — Ханамура поклонился. — Большое вам спасибо, скажите
господину Шоуалтеру, что он должен заплатить вам вдвое больше, чем заплатил
я, когда он получит этот конверт.
Затем Ханамура повернулся и шатаясь пошел через дождь в ночную темноту.
Он мог бы доехать с водителем грузовика до посольства, но побоялся, что
потеряет сознание или умрет. Если случилось бы первое или второе, водитель
мог запаниковать и поехать в ближайшую больницу или остановит})
полицейского. Тогда бесценные чертежи будут скорее всего конфискованы или
возвращены Суме. Лучше довериться везению и чести водителя грузовика, а
самому отвести погоню в другом направлении.
Ханамура, держась силой воли и тем немногим, что ему удалось выжать из
своего тела, проковылял почти километр, прежде чем бронированный автомобиль
выкатил из темноты парка на улицу и направится к нему. Слишком обессилевший,
чтобы бежать, он упал на колени за стоявшей машиной и засунул руку под
подкладку, чтобы достать капсулу с ядом. Его пальцы успели схватить
маленькую пилюлю, когда бронированная машина с армейскими опознавательными
знаками и красной мигалкой остановилась рядом, и ее фары отбросили тень
Ханамуры на стену склада в нескольких метрах от него.
Из машины вышел человек и направился к нему. Ханамуре был виден только
его силуэт, выглядевший очень странно: на нем был диковинный кожаный плащ,
скроенный наподобие кимоно, а в руке он держал самурайский меч "Катана",
полированная сталь которого блестела в свете фар.
Когда он подошел ближе, его лицо стало видно в свете фар. Он посмотрел
вниз на Ханамуру и сказал самодовольным тоном:
— Так, так, знаменитый ловкач, продающий картины, Асикага Энсю. Я едва
узнал вас без парика и бороды.
Ханамура взглянул вверх на напоминающее морду гремучей змеи лицо Моро
Каматори.
— Так, так — передразнил он, — неужто это мальчик на побегушках у
Хидеки Сумы?
— Мальчик на побегушках?
— Шестерка, ну, знаешь, лизоблюд, подхалим.
Лицо Каматори исказилось от злобы, и он в гневе оскалил зубы.
— Что ты нашел в Эдо? — спросил он.
Ханамура не удостоил Каматори ответом. Он часто дышал, натянуто
улыбаясь. Он быстро перекатил во рту капсулу с ядом и сжал ее коренными
зубами, чтобы выдавить жидкость. Яд мгновенно всосался в десны, через
тридцать секунд его сердце остановится, и он будет мертв.
— Прощай, олух.
У Каматори оставалось лишь мгновение, чтобы что-то сделать, но он
поднял свой меч, схватив длинную рукоять Обеими руками, и описал им широкую
дугу, вложив в этот взмах все свои силы до последней капли. Изумление
вспыхнуло в глазах Ханамуры на краткий миг, прежде чем смениться пеленой
смерти.
Каматори почувствовал, наконец, удовлетворение, увидев, что его меч
выиграл гонку с ядом, когда лезвие снесло с плеч голову Ханамуры чисто,
словно гильотина.
Глава 34
Автомобили "Мурмото" неприятного коричневого цвета стояли неровной
шеренгой у рампы, ведущей внутрь похожего на пещеру кузова полуприцепа.
Джордж Фурукава испытал большое облегчение оттого, что эти четыре автомобиля
были последней партией, которую он должен был отправить. К документам на
получение груза, которые он, как обычно, нашел под сиденьем своего
автомобиля, была приложена короткая записка, уведомляющая, что на этом его
участие в данном проекте заканчивается.
Он также получил новые инструкции проверить машины на наличие в них
спрятанных радиопередающих устройств. Никакого объяснения не давалось, но он
решил, что Хидеки Сума запоздало спохватился, что за последней отправленной
им партией машин могла следить какая-то неизвестная группа. Мысль о том, что
этой группой могли быть следователи ФБР, заставила Фурукаву поежиться от
страха. Он быстро обошел вокруг каждой машины, глядя на экран электронного
устройства, предназначенного для обнаружения передаваемых радиосигналов.
Удовлетворенный тем, что в спортивных седанах, окрашенных в противный
коричневый цвет, не было никаких радиопередатчиков, он махнул рукой водителю
трейлера и его помощнику. Они слегка поклонились ему, не сказав ни слова, и,
чередуясь, завели седаны по рампе в трейлер.
Фурукава повернулся и пошел к своей машине, радуясь тому, что он
покончил с этим поручением, которое, как он считал, не соответствовало его
высокому статусу вице-президента Лаборатории им. Сэмюэля Дж.Винсента.
Немалый гонорар, который Сума уже заплатил ему за труды и верность, будет
благоразумно вложен в японские предприятия, открывающие свои офисы в
Калифорнии.
Он подъехал к воротам и протянул охраннику копии документов на
получение груза. Затем направил покатый нос своей спортивной машины
"Мурмото" в оживленный поток грузовиков, выезжающих из доков, и поехал к
себе на работу. На этот раз он не проявил никакого любопытства, ни разу не
посмотрел назад. Его интерес к тайному месту назначения этих автомобилей
окончательно иссяк.
Стаси застегнула молнию своей ветровки и туго стянула ее ворот вокруг
шеи. Боковая дверца вертолета была снята, а холодный воздух с океана
насквозь продувал кабину пилота. Ее длинные светлые волосы развевались по
лицу, лезли ей в глаза, и она стянула их сзади кожаным ремешком. Видеокамера
лежала у нее на коленях, она подняла ее и установила нужный режим съемки.
Затем она высунулась в проем дверцы, насколько позволял ремень, которым она
была пристегнута к сиденью, и навела телеобъектив на хвост трейлера, в
котором спортивные автомобили "Мурмото" покидали район доков.
— Вы засняли номер трейлера? — спросил светловолосый пилот, ведя
вертолет ровным горизонтальным курсом.
— Да, хороший, резкий снимок. Спасибо.
— Я могу подобраться поближе, если хотите.
— Держитесь подальше от них, — приказала Стаси, говоря в закрепленный
у нее на голове микрофон и продолжая смотреть в окуляр своей камеры. Затем
она отпустила кнопку и положила камеру на колени.
— Им, должно быть, известно, что кто-то пытается выследить их, иначе
они бы не проверяли машины на наличие спрятанных радиомаяков.
— Старине Уэзерхиллу повезло, что он в тот момент ничего не передавал.
Стаси становилось зябко от одного взгляда на Билла Маккарри. На нем
были одеты лишь шорты из обрезанных джинсовых брюк, тенниска с рекламой
мексиканского пива и сандалии на босу ногу. Когда в то же утро его
представили ей, Стаси подумала, что он больше похож на спасателя на пляже,
чем на одного из лучших следователей Агентства национальной безопасности.
У него были длинные волосы, выгоревшие на солнце, потемневшая от загара
под солнцем Южной Калифорнии кожа и светло-голубые глаза, широко открытые за
солнечными очками в красной пластмассовой оправе. Его мысли были в равной
степени заняты преследованием трейлера, перевозившего автомобили, и игрой в
волейбол, в которой он обещал участвовать сегодня вечером на пляже в
Марина-дель-Рей.
— Грузовик сворачивает на шоссе Харбер-Фриуэй, — сказала Стаси. --
Держись так. чтобы водитель не мог тебя видеть, и мы будем следовать за
ними, ориентируясь по радиосигналу от Тимоти.
— Нам следовало бы иметь лучшее прикрытие, — серьезно сказал
Маккарри. — Без группы, преследующей их в автомобилях, и запасного
вертолета, который мог бы заменить нас в случае неполадок с двигателем, мы
можем упустить их и подвергнуть опасности Уэзерхилла.
Стаси покачала головой.
— Тимоти знает, каковы здесь ставки. Вы не знаете этого. Поверьте мне
на слово, мы не можем рисковать. используя наземные машины или носясь вокруг
них на вертолетах. Эти парни в грузовике настороже, они предупреждены и
будут искать малейшие признаки слежки.
Внезапно голос Уэзерхилла с его техасским акцентом зазвучал в их
наушниках:
— Вы там, наверху, группа "Бьюик"?
— Мы слышим тебя, Тим.
— Передавать безопасно?
— Скверные ребята проверяли машины на наличие жучков, — ответила
Стаси, — но ты можешь говорить.
— У вас есть визуальный контакт?
— Временами, но мы держимся в нескольких километрах позади тебя, чтобы
нас не могли заметить из кабины водителя.
— Понял.
— Не забывай вести передачу на фиксированной частоте.
— Слушаюсь, мамочка, — игриво ответил Уэзерхилл. — Я сейчас выберусь
из этой духовки и примусь за дело.
— Поддерживай с нами связь.
— Будет сделано. Я не собираюсь убегать от вас.
Убрав фальшивую панель из-под заднего сиденья и выпрямившись из
скрюченной позы, в которой он долго лежал, Уэзерхилл прополз в закрытый
багажник третьего седана "Мурмото", погруженного в трейлер. Он открыл замок
багажника изнутри и поднял крышку. Затем он вылез наружу, встал и потянулся,
распрямляя затекшие суставы.
Уэзерхилл томился в скрюченной позе почти четыре часа после того, как
специальная группа таможенников помогла спрятать его в машине перед
появлением Фурукавы и трейлера. Солнечные лучи, падающие прямо на крышу, и
отсутствие вентиляции — окна нельзя было даже разбить, чтобы не вызвать
подозрения у водителей грузовика, — все это заставило его обливаться потом.
Он никогда не думал прежде, что запах новой машины может быть таким
противным.
Внутри трейлера было темно. Он достал фонарик из сумки, прикрепленной к
ремню неприметного комбинезона автомеханика, в который он был одет, и обвел
лучом автомобили, закрепощенные в трейлере. Два из них находились на полу
трейлера, два других — на втором ярусе, прямо над ним.
Поскольку грузовик ехал пока по ровному калифорнийскому шоссе и трейлер
почти не трясло, он решил сначала обследовать те два автомобиля, что
находились наверху. Он залез на второй ярус и тихо открыл капот машины,
стоявшей ближе к кабине водителей.
Затем он достал из сумки маленький детектор радиоактивности и стал
следить за его показаниями, водя им вокруг компрессора автомобильного
кондиционера.
Он записал показания на тыльной стороне ладони. Затем он разложил на
крыле машины набор небольших инструментов. Он немного подождал и начал
разговаривать по радио.
— Хелло, группа "Бьюик".
— Вас слышу, — ответила Стаси.
— Начинаю обследование.
— Не поскользнись и не порежь артерию.
— Не беспокойся.
— Будем ждать вестей от тебя.
За пятнадцать минут Уэзерхилл разобрал корпус компрессора и изучил
бомбу. Он был слегка разочарован. Конструкция не была столь совершенной, как
он ожидал. Хитроумно, конечно, но он мог бы и сам соорудить более
эффективное и разрушительное ядерное устройство.
Он замер, услыша шипенье сжатого воздуха в тормозных цилиндрах, и
почувствовал, что грузовик сбавил ход. Но машина лишь притормозила на
наклонной эстакаде транспортной развязки, сворачивая на другое шоссе, и
вскоре снова набрала скорость. Уэзерхилл снова собрал компрессор и вызвал
Стаси.
— Не отстали? — коротко спросил он.
— Мы здесь, — ответила Стаси.
— Где я?
— Проезжаешь через Уэст-Ковину. Направляешься к Сан-Бернардино.
— Я снял деньги со счета, мне больше нечего делать в этом банке, --
передал он. — На какой остановке мне следует сойти с автобуса?
— Подождите минутку, я сверюсь с расписанием, — поняла его Стаси.
Через несколько секунд она ответила:
— Здесь есть пункт взвешивания автомобилей по эту сторону границы с
Индианой. Остановка на нем обязательна. Водители должны останавливаться
здесь для осмотра машин. Если по какой-либо причине они свернут в сторону,
мы притащим их сюда с помощью машины шерифа. Если этого не потребуется, ты
будешь на пункте взвешивания через 45-50 минут.
— Жду вас там, — сказал Уэзерхилл.
— Наслаждайся поездкой.
Обладая качеством большинства тайных агентов, у которых уровень
адреналина в крови подскакивает во время критических этапов операции,
теперь, когда самое трудное осталось позади, Уэзерхилл сумел быстро
расслабиться, его стало раздражать вынужденное безделье. Все, что ему теперь
оставалось сделать, — это пролезть через вентиляционную отдушину на крышу и
опуститься вниз позади трейлера, так, чтобы водители не заметили его в
зеркало заднего обзора.
Он открыл ящик для перчаток и вытащил пакет, в котором были гарантийные
документы на машины и руководство для владельца автомобиля. Он включил
внутреннее освещение и начал от нечего делать пролистывать его. Хотя его
основная специальность была связана с ядерной физикой, его всегда
интересовала электроника. Он открыл страницу, на которой должна была
находиться схема электрического оборудования "Мурмото", собираясь
проследить, как проложены провода. Но на этой странице была изображена
отнюдь не схема электрооборудования. Это была карта с инструкциями по
размещению автомобилей в местах, где они должны были быть взорваны.
Стратегия Сумы стала столь очевидной Уэзерхиллу, что ему пришлось
заставить себя поверить в это. Заминированные автомобили были не просто
частью плана шантажа с целью защиты планов будущей экономической экспансии
Японии.
Этот ужас был вполне реален. Бомбы предназначались для того, чтобы их
взорвать.
Глава 35
По крайней мере десять лет прошло с тех пор, как Реймонд Джордан тайно
проникал в запертые помещения. И уж точно он не делал этого с тех пор, как
прекратил работать в качестве агента-оперативника, став одним из
руководителей разведки. По какой-то причуде ему захотелось выяснить, не
утратил ли он былую хватку.
Он подключил крохотный компьютерный зонд к проводам охранной системы
ангара Питта, нажал кнопку и перекачал кодовую комбинацию в память зонда.
Электронное устройство распознало код и выдало ему его на маленький экранчик
прибора. Затем с кажущейся легкостью и небрежностью он набрал шифр,
отключавший сигнализацию, открыл замок на двери и беззвучно вошел.
Он высмотрел Питта, стоявшего на коленях перед "Стутцем", в дальнем
конце ангара. Питт, казалось, был поглощен ремонтом фары.
Джордан стоял незамеченный и смотрел на коллекцию Питта. Он был
удивлен, что она оказалась столь обширной. Он слышал, как Сэндекер говорил о
ней, но никакое словесное описание не могло воздать ей должное. Он тихо
прошел за первым рядом машин, обошел вокруг и подошел к Питту с той стороны
ангара, где располагалась квартира. Это была проверка. Ему было любопытно,
какая будет реакция Питта на взломщика, когда он появится на расстоянии
вытянутой руки от него.
Джордан приостановился, прежде чем пройти последние три метра, и
некоторое время рассматривал Питта и машину. "Стутц" был сильно поцарапан во
многих местах. Его придется красить заново. Ветровое стекло треснуло, и
левая передняя фара, похоже, висела на проводе. Питт был одет небрежно. На
нем были вельветовые брюки и вязаный свитер. Его черные волнистые волосы
были непричесаны. У него был решительный вид, его зеленые глаза под темными
черными бровями глубоко запали и смотрели так напряженно, что, казалось,
могли пронзить насквозь предмет, на который они были нацелены. Казалось, он
всецело был поглощен тем, что вставлял стекло фары в хромированный ободок.
Джордан двинулся к нему, но не успел докончить и первого шага, как
вдруг Питт заговорил, не оборачивая головы:
— Добрый день, мистер Джордан, очень мило, что вы заглянули ко мне.
Джордан застыл на месте, но Питт продолжал работу с безразличным видом
водителя автобуса, ожидающего, когда пассажир расплатится с ним.
— Мне, наверное, следовало бы постучаться?
— Совершенно незачем. Я знал, что вы подходите к двери.
— Вы что, экстрасенс, или у вас глаза на затылке? — спросил Джордан,
медленно подходя к Питту. Питт посмотрел на него и ухмыльнулся. Он поднял и
наклонил старый рефлектор фары, на посеребренной поверхности которого
появилось изображение Джордана.
— Я следил за тем, как вы обходили ангар. Ваше проникновение в него
было очень профессиональным. Я бы сказал, что оно заняло у вас не больше
двадцати секунд.
— Я не заметил вашей второй видеокамеры: видимо, старею.
— Я установил ее на той стороне дороги на верхушке телефонного столба.
Большинство посетителей замечает ту, что закреплена на самом здании,
инфракрасную, она включает сигнал тревоги, когда какое-то тело движется
вблизи от двери.
— У вас потрясающая коллекция, — сделал комплимент, Джордан. — Много
времени вам потребовалось, чтобы собрать все это?
— Я начал с потрепанного "Форда" 1947 года выпуски, который стоит вон
там в углу, примерно двадцать лет. и совершенно заболел коллекционированием.
Некоторых машины достались мне в ходе осуществления проектом, связанных с
НУМА. Некоторые я купил у частных лиц или на аукционах. Старинные и
классические автомобили — это надежное капиталовложение, и собирать их куда
интереснее, чем собирать картины.
Питт закончил вставлять стекло в ободок и поднялся на ноги.
— Могу я предложить вам выпить?
— Было бы неплохо выпить стакан молока. Мой желудок страдает от
нервного перенапряжения.
— Пожалуйста, давайте поднимемся наверх. — Питт показал рукой на
лестницу, ведущую в жилые комнаты. — Я польщен тем, что главный босс решил
навестить меня, вместо того чтобы прислать своего заместителя.
Не дойдя до первой ступеньки, Джордан помедлил в нерешительности и
произнес:
— Я подумал, что будет лучше мне самому сказать вам об этом. Члена
Конгресса Смит и сенатора Диаса тайно вывезли из страны.
Несколько секунд прошли в молчании, затем Питт повернулся и посмотрел
ему в лицо. В глазах Питта отразилось неожиданное облегчение.
— Значит, Лорен цела и невредима, — сказал он скорее утвердительно,
чем вопросительно.
— Мы имеем дело не со свихнувшимися террористами. Операция по их
похищению была слишком хитроумной, чтобы привести к ранению или смерти. У
нас есть все основания считать, что с ними обращаются уважительно.
— Как им удалось проскользнуть через кордоны?
— Наша разведка установила, что они были вывезены из аэропорта Ньюпорт
Ньюс в Вирджинии на частном реактивном самолете, принадлежащем одной из
американских компаний Сумы. К тому времени, как мы смогли просеять все
рейсы, как предусмотренные расписанием, так и внеплановые, из аэропортов,
находящихся на территории площадью тысяча квадратных километров, проверить
принадлежность каждого самолета и найти тот, владельцем которого является
Сума, и проследить его маршрут с помощью спутника, он уже летел над
Беринговым морем в сторону Японии.
— Уже было поздно пытаться посадить его на одну из наших авиабаз с
помощью военных самолетов?
— В некотором смысле слишком поздно. Его встретила и сопровождала
эскадрилья истребителей "FSX" японских сил самообороны. Этот тип самолета
был разработан совместно корпорациями "Дженерал Дайнемикс" и "Мицубиси",
могу добавить.
— А затем?
Джордан повернулся и стал рассматривать поблескивающие лаком
автомобили.
— Мы потеряли их из виду, — сказал он бесцветным голосом.
— После того, как они приземлились?
— Да, в токийском международном аэропорту. Не стоит вдаваться в
детали, почему их не перехватили или по крайней мере не установили за ними
наблюдение, но по причинам, известным лишь кретинам из Государственного
департамента, у нас нет оперативников в Японии, которые могли бы их
остановить. Вот и все, что мы имеем в настоящий момент.
— Лучшие эксперты и аналитики в области разведки, которые только
существуют на свете, — вот и все, что у вас есть. — Голос Питта был очень
усталым. Он прошел в кухню, открыл холодильник и налил немного молока, затем
передал стакан Джордану.
— А что насчет ваших специальных групп в Японии? Где они были, когда
самолет приземлился?
— После того, как Марвин Шоуалтер и Джим Ханамура были убиты...
— Обоих убили? — перебил Питт .
— Токийская полиция нашла тело Ханамуры в канаве. Оно было
обезглавлено. Голову Шоуалтера, но без тела, нашли несколько часов назад,
насаженную на кол забора нашего посольства. Ко всему этому, мы подозреваем,
что Рой Орита является японским агентом. Он предавал нас с самого начала.
Бог знает, сколько информации он передал Суме. Мы никогда не сможем даже
оценить нанесенный им ущерб.
Гнев Питта смягчился, когда он заметил, что на лице Джордана было не
только разочарование, но и печаль.
— Извините, Рей, я понятия не имел, что наши дела так плохи.
— На моей памяти ни разу не случалось, чтобы какая-нибудь группа МОГ
подверглась такому разгрому.
— Что навело вас на мысль о предательстве Ориты?
— Пара довольно туманных намеков. Шоуалтер был слишком хитер и
осторожен, чтобы его можно было похитить без соучастия кого-то из тех, кому
он доверял. Его предал кто-то, кто точно знал его будущий маршрут, И еще
одна подсказка — от Джима Ханамуры; он говорил, что у него есть скверные
предчувствия насчет Ориты, но не было никаких серьезных улик против него.
Подозрения усилились, когда Орита исчез и перешел на подпольное положение.
Он не докладывал Мэлу Пеннеру с момента исчезновения Шоуалтера. Керн
предполагает, что он прячется под юбками у Сумы в Эдо-Ситн.
— Что известно подозрительного насчет его биографии?
— Американец в третьем поколении. Его отец получил медаль "Серебряная
звезда" во время итальянской кампании. Мы не можем догадаться, какую наживку
использовал Сума, чтобы завербовать его.
— Кто казнил Ханамуру и Шоуалтера ?
— Доказательств мы пока не получили. Похоже на ритуальное убийство.
Полицейский патологоанатом считает, что их головы были отрублены самурайским
мечом. Главный убийца Сумы известен своей увлеченностью древними боевыми
искусствами, но мы не можем доказать, что сделал это именно он.
Питт медленно опустился в кресло.
— Все это чепуха, проклятая чепуха.
— Джим Ханамура не задаром отдал свою жизнь, — сказал Джордан с
внезапным упорством. — Он дал нам наш единственный след к центру управления
подрывом бомб.
Питт ожидающе взглянул на него.
— Вы знаете его расположение?
— Пока что праздновать нечего, но мы на полшага приблизились к цели.
— Какую информацию передал Ханамура?
— Джим проник в кабинет проектировщиков сооружений Сумы и нашел нечто
похожее на грубые эскизы электронного контрольного центра, вроде того, что
мы ищем. Эскизы подсказывают, что это подземное сооружение, доступ к
которому осуществляется через туннель.
— Что-нибудь известно о том, где он находится?
— Краткое послание, которое он написал на обороте конверта,
доставленного в посольство водителем грузовика, слишком загадочно, чтобы
расшифровать его сколь-либо точно.
— И что это за послание?
— Он написал: "Ищите остров Адзима".
Питт слегка пожал плечами.
— Так в чем проблема?
— Острова Адзима не существует, — ответил Джордан с побитым видом. Он
поднял стакан и рассмотрел его. — Это снятое молоко.
— Оно полезнее для вас, чем цельное.
— Все равно что пить воду, — пробормотал Джордан, рассматривая
стеклянную витрину с призами. Большинство из них были награды, завоеванные
на гонках, несколько призов за победы в футбольных состязаниях в школе и в
Военно-воздушной академии и два приза за фехтование. — Вы фехтуете?
— Ну, я бы не сказал, что гожусь для олимпийской сборной, но я до сих
пор тренируюсь, когда у меня находится для этого часок-другой.
— Эспадрон, шпага, сабля?
— Сабля.
— Вы произвели на меня впечатление человека, который разрубает узлы. Я
же предпочитаю уколы шпагой.
— Вы любите точные попадания.
— Жаль, что мы не можем устроить поединок, — сказал Джордан.
— Мы можем пойти на компромисс и сразиться на эспадронах.
Джордан улыбнулся.
— У меня все равно будет преимущество, поскольку туше эспадроном и
шпагой делаются острием, тогда как в сабельных поединках засчитываются
касания лезвия.
— У Ханамуры должны были быть веские основания предположить, что
Адзима является местом расположения центра управления, — сказал Питт, снова
возвращаясь к делу.
— Он был большим любителем искусства. Его операция по установке жучков
в офисе Сумы была построена на знании древнеяпонского искусства. Он знал,
что Сума собирал картины, особенно работы японского художника 16 века.
который написал серию пейзажей небольших островов, окружающих главный остров
Хонсю. Поэтому я пожелал один такой пейзаж. Затем Ханамура, изображая
знатока и торговца картинами, продал его Суме. Единственный пейзаж, которого
нет в коллекции Сумы, — это Адзима. Это единственная связь, которая мне
приходит в голову.
— Но тогда остров Адзима должен существовать.
— Я уверен, что он существует, но это название невозможно связать ни с
каким известным островом. Ни на современных, ни на старинных картах его нет.
Я могу лишь предполагать, что это было название, придуманное самим
художником Масаки Симцу, и именно оно приводится в каталогах его работ.
— Записали ли жучки Ханамуры какой-нибудь интересный разговор?
— Чрезвычайно содержательную беседу между его мясником Каматори,
старым Корори Ѓсису и влиятельным дельцом по имени Ичиро Цубои.
— Это тот финансовый гений, который стоит за страховой компанией
"Каноэ Секьюритиз". Я слышал о нем.
— Да, он ожесточенно спорил с сенатором и Лорен на слушаниях
специальной комиссии на Капитолийском Холме за несколько дней до того, как
их похитили.
— Вы говорите, что они с Сумой связаны?
— Как струны банджо, — ответил Джордан. — Благодаря жучкам в офисе
Сумы, мы узнали, что Цубои финансировал создание ядерного арсенала за
спинами японских политических лидеров и, уж конечно, японского народа. Из их
разговора мы также впервые услышали название Проекта "Кайтен".
Питт налил в чашку старый холодный кофе и поставил его разогреваться в
микроволновую печь. Поглощенный своими мыслями, он оцепенело наблюдал через
стеклянное окошко за вращающейся чашкой.
Джордан вывел его из задумчивости.
— Я знаю, что у вас на уме, но мне не выделили достаточно людей, чтобы
освободить Смит и Диаса и разрушить проект "Кайтен" в рамках одной операции.
— Не могу поверить, что президент повернулся к нам спиной.
— Он не собирается обращаться к общественности и грозить войной из-за
похищения заложников, когда он явно в стратегически проигрышном положении.
Наша первоочередная задача — уничтожить угрозу, исходящую от Проекта
"Кайтен". Как только мы с этим справимся, президент тут же разрешит нам
использовать столько сил, сколько нам потребуется, чтобы освободить Диаса и
Смит.
— Итак, мы снова возвращаемся к этому мистическому острову Адзима, --
хрипло сказал Питт. — Вы сказали, что это единственная картина этой серии,
которой нет в коллекции Сумы?
— Да, — ответил Джордан. — Ханамура сказал, что он предпринял
отчаянные усилия, чтобы разыскать ее.
— Есть какие-нибудь данные о том, где она может быть?
— Эту картину последний раз видели в японском посольстве в Берлине
незадолго до падения Германии. В старых архивах военной разведки обнаружены
сведения о том, что она была включена в собрание предметов искусства,
вывезенных нацистами из Италии, и отправлена эшелоном на Северо-Запад
Германии перед наступлением русской армии в последние недели войны. После
этого никаких сведений о ней не поступало.
— Никаких записей о том, что она была найдена?
— Никаких.
— И у нас нет никакого представления о расположении острова или о том,
как он выглядит?
— Ни малейшего намека.
— Жалко, — заметил Питт. — Найдите картину, сопоставьте очертания
береговой линии, изображенные художником, с картографическими материалами, и
вы получите место, где спрятана кнопка детонатора, которой шантажист Хидеки
Сума угрожает всему миру, — по крайней мере так говорится в сказочке,
которую рассказывают детишкам на ночь.
Джордан прищурился.
— Получилось так, что это лучший след, который нам удалось найти.
Питта это не убедило.
— Ваши самолеты-шпионы и спутники должны легко обнаружить крупные
подземные сооружения.
— Четыре главных японских острова — Хонсю, Кюсю, Хоккайдо и Сикоку --
окружены почти тысячью маленьких островов. Найти нужный среди них — это
едва ли можно назвать легкой задачей.
— Почему бы не выделить лишь те, которые могут быть связаны с четырьмя
крупными островами подземными туннелями?
— Не считайте нас полными идиотами, — раздраженно сказал Джордан. --
Мы уже исключили все острова, находящиеся более чем в десяти милях от
берега, и сосредоточились на остальных. Во-первых, никаких подозрительных
работ и сооружений нет на поверхности этих островов. Это неудивительно, если
предположить, что весь комплекс должен быть расположен глубоко под землей.
Во-вторых, почти все острова образованы вулканическими породами, через
которые наши датчики не могут ничего разглядеть. Я ответил на ваш вопрос?
Питт уперся.
— Никто не может выкопать туннель, не вывозя на поверхность вынутую
при проходке породу.
— Видимо, японцы могут. Изучение спутниковых фотографий не обнаружило
никаких признаков проходки туннелей вблизи побережья или дорог, ведущих к
входу в туннель.
Питт пожал плечами.
— Итак, мы снова вернулись к картине, находящейся где-то в огромном
мире вокруг нас.
Джордан вдруг наклонился вперед в своем кресле и твердо посмотрел на
Питта.
— Вот тут-то вы и заработаете ваши деньги.
Питт чувствовал, что дело шло к этому, но не совсем точно угадал, какое
предложение собирался сделать ему Джордан.
— Вы собираетесь послать меня в Японию нырять вокруг островов, не так
ли?
— Нет, не угадали, — сказал Джордан с покровительственной улыбкой,
которая Питту совсем не понравилась. — Вы отправляетесь в Германию, чтобы
нырнуть в бункер Люфтваффе.
Глава 36
— Они просто нырнули туда и исчезли.
Питт опустился на одно колено и посмотрел мимо полузатопленного
трактора в черную зловещую воду. Он чувствовал себя усталым из-за сдвига
времени после перелета в Европу, и ему едва удалось поспать два часа в
самолете из Вашингтона. Как скверно, что у него не было времени насладиться
хорошим завтраком в местной гостинице и поспать после полудня, подумал он в
приступе жалости к себе.
— Шнуры, которыми они были обвязаны из соображений безопасности,
оказались отрезаны. — Молодой офицер, командовавший группой немецких
водолазов из ВМФ, держал в руке нейлоновый шнур, конец которого был срезан,
словно бритвой. — Но чем? Мы даже не знаем, в каком направлении искать
разгадку.
— Телефонный шнур тоже? — Питт медленно отпил глоток кофе. Он взял в
свободную руку маленький камешек и бесцельно швырнул его в воду, глядя на
крути. расходящиеся от места, куда он плюхнулся.
— Телефонный шнур, который соединял нас с передним пловцом, тоже был
срезан, — подтвердил немецкий офицер. Он стоял во весь рост, высокий, с
красивой мускулатурой. Он говорил по-английски с едва заметным акцентом. --
Вскоре после того, как группа из двух водолазов спустилась в пруд, они
обнаружили подводный туннель, идущий на запад. Они проплыли девяносто метров
и сообщили, что туннель кончается небольшой камерой, путь из которой дальше
ведет через стальную дверь. Через несколько минут телефонный кабель и шнуры
безопасности провисли. Я послал вторую группу выяснить, в чем дело. Они
исчезли так же, как и пловцы из первой группы.
Питт повернул голову и посмотрел на водолазов из немецкого
Военно-морского флота, которые беспомощно стояли, потрясенные потерей своих
товарищей. Они столпились около складных столов и стульев мобильного
командного поста, занятых группой полицейских водолазов-спасателей. Три
человека в штатском, которых Питт принял за правительственных чиновников,
тихими голосами опрашивали водолазов.
— Когда последний человек спустился в туннель? — спросил Питт.
— За четыре часа до вашего появления, — ответил молодой
офицер-водолаз, представившийся ему как лейтенант Хельмут Вейнхардт. — Все
это время мне приходилось всеми возможными способами удерживать остальных
моих подчиненных от попыток последовать за пропавшими. Но я не собираюсь
рисковать еще одной жизнью, пока не выясню, что там делается. — Он помолчал
и кивком головы показал на полицейских-водолазов, облаченных в яркие
оранжевые водонепроницаемые костюмы. — Эти идиоты из полиции, однако,
считают, что им сам черт не страшен. Они собираются послать туда одну из
своих групп.
— Некоторые люди от рождения склонны к самоубийству, — сказал
Джиордино и зевнул. — Берите пример с меня. Я не отправлюсь туда без
атомной подводной лодки. Никаких головоломных авантюр для сыночка миссис
Джиордино. Я собираюсь умереть в своей постели в обнимку с сексапильной
дальневосточной красоткой.
— Не обращайте на него внимания. — сказал Питт. — Стоит ему
оказаться в темноте, и у него начинаются галлюцинации.
— Я вижу, — пробормотал Рейнхардт, но по его лицу было ясно, что он
не видел ничего.
Наконец Питт поднялся и кивнул Фрэнку Манкузо.
— Ловушка, — просто сказал он.
Манкузо кивнул в ответ.
— Я согласен с тобой. Входы в туннели с сокровищами на Филиппинах были
начинены бомбами, взрыватели которых должны были сработать при ударе горным
оборудованием. Разница в том, что японцы собирались вернуться и забрать
сокровища, тогда как нацисты устраивали свои ловушки так, чтобы уничтожить
трофеи вместе с исследователями.
— То, что поймало моих людей там, — с горечью сказал Рейнхардт, не в
силах выговорить слово "убило", — не знаю, что это, но только не бомбы.
Один из одетых в штатское людей, которых Питт счел государственными
служащими, подошел к ним от командного поста и обратился к Питту по-немецки:
— Кто вы и кого представляете?
Питт повернулся к Рейнхардту, который перевел ему вопрос. Тогда он
снова повернулся лицом к спрашивающему.
— Скажите ему, что нас сюда пригласили.
— Вы американец? — выпалил незнакомец на ломаном английском, и его
лицо приняло удивленное выражение. — Кто разрешил вам находиться здесь?
— Что это за странный тип? — спросил Джиордино в блаженном неведении.
Рейнхардт не мог подавить слабой усмешки.
— Господин Герт Хальдер, министр археологических работ. Сэр, это
господин Дирк Питт со своими подчиненными из американского Национального
агентства подводных и морских исследований в Вашингтоне. Они прибыли сюда по
личному приглашению канцера Ланге.
Хальдер выглядел так, как если бы его ударили в солнечное сплетение. Он
быстро оправился, выпрямился во весь свой небольшой рост и попытался
превзойти Питта тевтонской твердостью.
— Ваши намерения?
— Мы пришли сюда по той же причине, что и вы, — ответил Питт,
рассматривая свои ногти. — Если старые протоколы доносов нацистских
главарей, хранящиеся в ваших берлинских архивах и в нашей библиотеке
Конгресса, не врут, то восемнадцать тысяч произведений искусства были
спрятаны в штольнях, прорытых под секретным подземным аэродромом. Вполне
возможно, что именно под этим аэродромом находятся камеры с хранящимися в
них произведениями искусства, где-то тут, за водной преградой.
Хальдер благоразумно осознал, что он не сможет смутить упрямого,
целеустремленного человека в свободном голубовато-зеленом сухом водолазном
костюме системы "Викинг".
— Вы, конечно, знаете, что любое найденное произведение искусства
принадлежит Германской Республике, пока не будет выяснено, откуда оно было
привезено, с тем, чтобы вернуть его первоначальным владельцам.
— Нам это прекрасно известно, — сказал Питт. — Нас интересует лишь
один определенный предмет.
— Какой именно?
— Сожалею, но я не имею права сказать это.
Хальдер выложил свой последний козырь.
— Я обязан настоять на том, чтобы группа полицейских водолазов первой
вошла в камеру.
— Пожалуйста. — Джиордино поклонился и показал рукой на темную воду.
— Может быть, если одному из ваших посланцев так здорово повезет, что он
сумеет добраться туда и вернуться обратно, то мы, наконец, узнаем, что же
пожирает людей в этой чертовой дыре там, внизу.
— Я потерял четверых своих людей, — серьезным тоном сказал Рейнхардт.
— Возможно, они мертвы. Вы не можете допустить, чтобы еще больше людей
погибло из-за чьих-то попыток игнорировать неизвестную опасность.
— Все они — профессиональные водолазы,.-- в...