Клайв Касслер. Дракон
сторінка №9
...преступной деятельностью, было традицией моей семьи в течение двухстолетий.
— Я чту наш традиционный кодекс поведения, следуя по стопам моих
предков и построив на его основе организацию, которая сильнее многих стран
мира. Я не стыжусь того, что у меня есть друзья среди членов подпольных
синдикатов.
— Я был бы счастливее, если бы вы, проявляя уважение к императору,
следовали бы старинным моральным нормам.
— Сожалею, Моро. Хотя я молюсь в храме Ясукуни о душе моего отца, у
меня нет желания возрождать миф о богоподобном императоре. Я не участвую в
чайной церемонии, не встречаюсь с гейшами, не хожу на представления в театр
"Кабуки", не смотрю поединки борцов сумо, а также не верю в превосходство
нашей традиционной культуры. Я также не подписываюсь за новую теорию, что мы
выше их нашими обычаями, культурой, интеллектом, силой чувств, разумом,
языком, а особенно, что устройство наших мозгов лучше западных людей. Я
отказываюсь недооценивать наших конкурентов и предаваться конформистским
идеям о нашем превосходстве. Я сам свой собственный Бог, и я верю в деньги и
власть. Это раздражает тебя?
Каматори посмотрел на свои руки, которые лежали у него на коленях
ладонями вверх. Он посидел молча, и его глаза становились все печальнее.
— Преклоняюсь перед императором и нашей традиционной культурой. Я верю
в его божественное происхождение, а также в то, что мы и наши острова тоже
божественного происхождения. Я верю в чистоту крови и в духовное единство
нашей расы. Но я следую за тобой, Хидеки, потому что мы старые друзья и
потому что, несмотря на твои незаконные операции, ты внес огромный вклад в
утверждение новой роли Японии как самой могущественной страны на Земле.
— Я глубоко ценю твою преданность, Моро, — честно сказал Сума.
— Я не мог бы ждать меньшего от человека, который гордится своим
самурайским происхождением и своим доблестным владением катаной.
— Катана --{/i} это не просто меч, это живая душа самурая, --
благоговейно сказал Каматори. — Искусно владеть им — это божественный дар.
Душа того, кто обнажит его в защиту императора, обретет покой в Ясукуни.
— И все же ты обнажил свой меч ради меня, когда я просил тебя об этом.
Каматори изумленно уставился на него.
— Я с радостью убью ради тебя, чтобы отдать должное всему хорошему,
что ты сделал для нашего народа.
Сума посмотрел в безжизненные глаза своего наемного убийцы. Живое
воплощение тех давних времен, когда воины-самураи, убивали ради любого
феодала, предлагавшего им свое покровительство и продвижение по службе. Он
также знал, что абсолютная преданность самурая может исчезнуть за одну ночь.
Когда он заговорил, его голос был тверд, но доброжелателен. Некоторые люди
охотятся с луком и стрелами, большинство использует огнестрельное оружие. Ты
единственный, кого я знаю, Моро, кто охотится за людьми с мечом.
— Ты хорошо выглядишь, старый друг, — сказал Сума, когда Тоси провела
в его кабинет Корори Ѓсису.
Ѓсису сопровождал Ичиро Цубои, который только что прибыл из Соединенных
Штатов, после своих дебатов со специальной подкомиссией Конгресса. Старик,
убежденный реалист, улыбнулся Суме.
— Не так уж хорошо. Скорее я выгляжу постаревшим. Еще несколько
прохождений Луны — и я буду спать рядом с моими высокочтимыми предками.
— Ты увидишь сотню новых лун.
— Перспектива оставить позади вызванные старостью недомогания и боли
делает для меня мой уход событием, которого я жду с радостью.
Тоси закрыла дверь и вышла, как только Сума поклонился Цубои.
— Рад видеть тебя и Ичиро, добро пожаловать домой. Мне говорили, что
ты устроил американским политикам еще один Пирл-Харбор.
— Ничего столь драматичного, — сказал Цубои. — Я верю, что я
действительно добавил новые трещины в здание их Капитолия. — Немногие
избранные знали, что Цубои стал членом тайного общества "Золотые драконы",
когда ему было всего лишь четырнадцать лет. Ѓсису принял в мальчике участие
и помогал продвижению в тайном обществе, а также учил его искусству
крупномасштабных финансовых махинаций. Будучи ныне главой страховой компании
"Каное Секьюритиз", Цубои лично охранял финансовые империи Ѓсису и Сумы и
руководил их тайными сделками.
— Вы оба знакомы с моим доверенным другом и советником, Моро Каматори.
— Почти такой же хороший фехтовальщик, каким я был в юности, — сказал
Ѓсису.
Каматори поклонился ему в пояс.
— Я уверен, что ваш катана{/i} все еще быстрее.
— Я был знаком с твоим отцом, когда он был учителем фехтования в
университете, — сказал Цубои. — Я был его худшим учеником. Он посоветовал
мне купить пушку и поохотиться на слонов.
Сума взял Ѓсису под руку и проводил его к креслу. Человек, которого
некогда боялись больше чем кого бы то ни было в Японии, шел медленно и
напряженно, но на его лице застыла гранитная улыбка, а глаза не упускали
ничего.
Он уселся в кресло с прямой спинкой, взгляну/ на Суму и сразу начал с
того вопроса, ради которого он пришел сюда:
— В каком состоянии находится Проект "Кайтен"?
— В мире находятся восемнадцать заминированных автомобилей. Это
последняя партия. Четыре из них предназначены для Соединенных Штатов. Пять
для Советского Союза. Остальные поделены между европейскими и тихоокеанскими
странами.
— Через какое время они будут спрятаны вблизи от назначенных точек?
— Не позже чем через три недели. К тому времени наш командный центр
будет доукомплектован, и все его оборонительные системы, системы обнаружения
и детонации войдут в строй.
Ѓсису удивленно взглянул на Суму.
— Преждевременный взрыв на борту "Божественной звезды" не сорвал
график осуществления проекта?
— К счастью, я предусмотрел возможность потери судов из-за шторма,
столкновения или других несчастных случаев на море. Я держал про запас шесть
боеголовок. Те три, которые были потеряны в результате взрыва, я заменил
новыми. После их установки в автомобили они были отправлены в мексиканский
порт Веракрус. Оттуда их переправят через границу с Техасом в США и далее в
нужные районы.
— Оставшиеся, я надеюсь, спрятаны надежно.
— На заброшенном танкере, стоящем на якоре в пятидесяти километрах от
пустынного побережья острова Хоккайдо.
— Известно ли нам, что вызвало детонацию на борту "Божественной
звезды"?
— Мы не можем понять, в чем причина преждевременного взрыва, --
ответил Сума. — Все мыслимые меры предосторожности были приняты. Один из
автомобилей, видимо, слишком болтало во время качки, и контейнер с
боеголовкой оказался поврежденным. Произошла утечка плутония, и грузовые
палубы подверглись радиационному загрязнению. Среди судовой команды началась
паника, и они покинули судно. Норвежский лайнер обнаружил брошенный
автомобиль и послал на него абордажную команду. Вскоре после этого
"Божественная звезда" таинственным образом взлетела на воздух.
— И что случилось со спасшимися членами судовой команды?
— Никаких следов. Они пропали без вести во время шторма.
— Сколько всего автомобилей задействовано в вашей системе? — спросил
Ѓсису.
Сума подошел к столу и нажал кнопку маленького ручного пульта
управления. Дальняя стена поднялась и ушла в потолок, открыв большой
прозрачный экран. Он нажал на пульте еще одну кнопку, и голографическое
изображение земного шара возникло на экране, нарисованное пульсирующими
светящимися красками. Затем он запрограммировал места взрывов, которые
брызнули небольшими пятнышками золотого света. Они были расположены в
стратегических точках почти в двадцати странах мира. Только после этого Сума
ответил на вопрос Ѓсису:
— Сто тридцать автомобилей в пятнадцати странах.
Ѓсису сидел, молча глядя на маленькие лучики света, бегающие по
помещению при вращении изображения на экране, словно зайчики от зеркального
шара в танцевальном зале.
На территории Советского Союза было больше светящихся точек, чем в
какой-либо другой стране, что заставляло предположить, будто эта
сверхдержава представляла большую угрозу для Японии, чем ее торговые
конкуренты в Европе и Соединенных Штатах. Странно, но среди мишеней не было
ни военных установок, ни крупных городов. Почти все светящиеся точки,
казалось, находились на пустующих или слабо населенных землях, что делало
угрозу "Кайтен" еще более загадочной в качестве средства шантажа.
— Дух твоего отца гордится тобой, — сказал Ѓсису в тихом восхищении.
— Благодаря твоему гению мы сможем занять по праву принадлежащее нам
место мировой державы первой величины. Двадцать первый век принадлежит
Ниппон. С Америкой и Россией покончено.
Сума был польщен.
— Проект "Кайтен" не мог быть разработан и осуществлен без твоей
поддержки, мой дорогой старый друг, и уж, конечно, без финансовой мудрости
Ичиро Цубои.
— Вы очень добры, — сказал Цубои с поклоном. — Возможность
реализовать макиавеллевскую интригу по организации тайного финансирования
строительства подпольной фабрики по производству ядерного оружия оказалась
для меня огромным вызовом моим талантам, который я не мог не принять.
— Советской и западным разведкам известно, что у нас есть возможность
организовать производство ядерного оружия, — сказал Каматори, повернув
беседу в более реалистичное русло.
— Если они не знали этого до того, как произошел взрыв, то теперь они
точно знают об этом, — добавил Сума.
— Американцы подозревают нас уже несколько лет, — сказал Сума.
— Но они не смогли проникнуть через наши барьеры безопасности и
обнаружить точное место расположения наших производственных мощностей.
— Нам повезло, что эти идиоты продолжают искать на поверхности, вместо
того, чтобы углубиться под землю. — В голосе Есису прозвучала насмешка. --
Но нам придется смотреть в лицо вполне вероятной возможности того, что рано
или поздно КГБ или ЦРУ выследят это место.
— Вероятно, это произойдет довольно скоро, — сказал Каматори. — Один
из наших тайных агентов сообщил мне, что через несколько дней после взрыва
"Божественной звезды" американцы начали крупномасштабную секретную операцию
с целью расследовать нашу роль в этом происшествии. Они уже вынюхивали
что-то вокруг одного из наших центров распределения автомобилей "Мурмото".
Тревожная гримаса появилась на лице Ѓсису.
— Они знают свое дело, эти американские разведчики. Боюсь, что проект
"Кайтен" под угрозой.
— Еще до завтрашнего дня мы будем точно знать, что им удалось
выяснить, — сказал Каматори. — Я встречусь с нашим агентом, который должен
вот-вот вернуться из Вашингтона. Он клянется, что у него имеется свежая
информация.
Ѓсису стал еще более озабоченным.
— Мы не можем допустить, чтобы проект оказался в опасности до того,
как командный центр будет готов действовать. Последствия могут быть роковыми
для нашей новой империи.
— Я согласен с этим, — мрачно сказал Цубои. — В течение трех
ближайших недель мы будем уязвимы, тогда как боеголовки будут лежать
совершенно бесполезными. Одна утечка — и западные державы соберутся вместе
и ударят по нам со всех сторон, как экономически, так и военной силой.
— Не надо так волноваться, — сказал Сума. — Их агенты могут
наткнуться на нашу фабрику по производству бомб, но им никогда не
обнаружить, где находится мозговой центр Проекта "Кайтен". Даже за сто лет,
не говоря уже о трех неделях.
— И, даже если судьба улыбнется им, — сказал Каматори, — они будут
не в состоянии нейтрализовать наш план вовремя. Туда ведет только один вход,
и он укреплен массивными стальными барьерами и охраняется тяжеловооруженными
силами безопасности. Эти сооружения способны выдержать прямое попадание
ядерной бомбы и все равно остаться работоспособными.
Натянутая улыбка появилась на губах Сумы.
— Все работает в нашу пользу. Малейший намек на попытку проникнуть на
фабрику или атака вражеских сил специального назначения, и мы сможем
угрожать взорвать одну или несколько боеголовок, спрятанных в автомобилях.
Цубои не был убежден этим доводом.
— Что толку в пустой угрозе?
— Хидеки совершенно прав, — ответил ему Каматори. — Никто за
пределами этой комнаты, разве что инженеры в командном центре, не знает, что
нам нужно еще три недели для завершения нашей системы. Западных лидеров
легко убедить в том, что она вполне готова к действию.
Ѓсису удовлетворительно кивнул.
— Тогда нам нечего бояться.
— Вполне обоснованное заключение, — заявил решительно Сума. — Мы
слишком серьезно отнеслись к дурному сну, которому никогда не суждено стать
реальностью.
Тишина воцарилась в богато разукрашенном офисе. Четверо мужчин молча
сидели, каждый из них думал о своем. Через минуту внутренний телефон на
столе Сумы прозвонил. Он взял трубку и несколько секунд молча слушал. Затем
положил трубку.
— Моя секретарша сообщила мне, что повар приготовил ужин, он в моей
столовой. Я буду очень рад, если мои глубокоуважаемые гости окажут мне честь
поужинать со мной.
Ѓсису медленно поднялся на ноги.
— Я с радостью принимаю это приглашение. Зная великолепное искусство
вашего повара, я надеялся, что вы попросите меня остаться на ужин.
— Прежде чем мы прервем нашу беседу, — сказал Цубои, — я хотел бы
обсудить еще один вопрос.
Сума кивнул.
— Говори, Ичиро.
— Ясно, что мы не можем продолжать взрывать ядерные бомбы всякий раз,
когда недружественное правительство поднимает шум по поводу торговых
ограничений или повышения таможенных пошлин. Нам нужны и другие способы
давления, не столь катастрофичные.
Сума и Каматори переглянулись.
— Мы серьезно обдумывали именно эту ситуацию, — сказал Сума, — и мы
считаем, что лучшим решением было бы похищение наших врагов.
— Терроризм не вписывается в традиции нашей культуры, — запротестовал
Цубои.
— А как ты назовешь "Красное Братство Крови", сынок? — спокойно
спросил Ѓсису.
— Безумные фанатичные головорезы. Они убивают невинных женщин и детей
во имя туманной революционной догмы, которая всем нормальным людям
представляется полной чепухой.
— Да, но они японцы.
— Некоторые из них, но большинство — восточные немцы, натасканные
КГБ.
— Их можно использовать, — спокойно заметил Сума.
Цубои это не убедило.
— Я не советую иметь с ними каких-либо связей. Стоит возникнуть
подозрению о наших контактах с ними, как начнутся расследования иностранных
спецслужб в таких областях, которые мы не осмеливаемся открывать кому бы то
ни было.
— Хидеки вовсе не защищает идею покушения на враждебных нам лидеров,
— уточнил Каматори. — Он предлагает ответственность за похищения
заложников, которым не будет причинено никакого вреда, возложить на "Красное
Братство Крови".
— Вот это куда более разумно, — улыбнулся Ѓсису. — Кажется, я понял.
Ты предлагаешь "шелковую тюрьму".
Цубои покачал головой.
— Никогда не слышал это выражение.
— Это выражение из давно минувших времен, — пояснил Ѓсису. — Если
сегун не хотел, чтобы его враг был убит, он похищал его и тайно помещал в
роскошно обставленную тюрьму в знак уважения к пленнику. В этом случае он
устраивал так, чтобы вина за исчезновение похищенного была возложена на
ревнивых соперников пленника.
— Совершенно верно, — кивнул Сума. — Я построил такое помещение в
небольшом, но современном поместье, которое мне принадлежит.
— Не слишком ли это рискованно? — спросил Цубои.
— Очевидное никогда не вызывает подозрений.
Каматори взглянул на Цубои.
— Если у вас есть кандидатуры в заложники, вам достаточно назвать мне
их имена.
Цубои опустил вниз невидящие глаза, раздумывая. Затем он поднял голову.
— В Соединенных Штатах есть два человека, вызывающие много неприятного
для нас шума. Но вы должны быть очень осторожны. Они являются членами
Конгресса, и их похищение наверняка вызовет бурю возмущения.
— Если создастся впечатление, что они похищены "Красным Братством
Крови" ради выкупа, это будет хорошим прикрытием их внезапного исчезновения,
— сказал Сума таким тоном, словно говорил о погоде.
— Кого именно вы имеете в виду?
— Члена Конгресса Лорен Смит и сенатора Майкла Диаса.
Ѓсису кивнул.
— А, понятно, это та парочка, которая добивается полного запрета на
торговлю с нами.
— Несмотря на усилия наших лоббистов, они собрали достаточно голосов,
чтобы протолкнуть свой законопроект через Конгресс и Сенат. Если их
устранить, попытки провести такое законодательство будут сорваны.
— Их правительство будет очень сильно разгневано, — предостерег Сума.
— Это может вызвать нежелательные для нас ответные меры.
— Наши лоббисты добились огромного влияния в Конгрессе, и они направят
возмущение на террористов-заговорщиков. — Ярость Цубои от того, как с ним
разговаривали в специальной комиссии Конгресса, еще не остыла.
— Мы и так уже достаточно потеряли лицо от враждебных выпадов
американских политиков. Пора проучить их, чтоб они знали, что их власть
больше не может защитить их от неприятностей.
Ѓсису невидящим взглядом несколько секунд смотрел в окно. Затем он
покачал головой.
— Какая жалость.
Сума взглянул на него.
— Чего тебе жаль, старый друг?
— Соединенные Штаты Америки, — мягко произнес Ѓсису. — Эта страна
подобна прекрасной женщине, умирающей от рака.
Глава 28
Марвин Шоуалтер сел в поезд чистого и безупречно работающего токийского
метрополитена. Он не пытался сделать вид, что читает газету или книгу. Он
спокойно смотрел на своих попутчиков, "делая", как говорят торговцы, двух
японских секретных агентов, держащих его под наблюдением из соседнего
вагона.
Шоуалтер вышел из американского посольства вскоре после утомительной
встречи с приехавшим повеселиться за казенный счет конгрессменом, с которым
обсуждал отказ Японии разрешить использовать американское строительное
оборудование при возведении нового здания для американской нефтяной
компании. Это была просто еще одна попытка преодолеть протекционистские
барьеры, тогда как японцы могли свободно въезжать в Соединенные Штаты и
возводить здания с помощью собственных архитекторов, прорабов, материалов и
оборудования без каких-либо серьезных трудностей, вызванных ограничениями со
стороны правительства.
Принцип "справедливость за справедливость" был неприменим к
двусторонней торговле с Японией.
Казалось, что он, как обычно, едет в небольшое семейное общежитие,
которое его жена и двое детей называли своим домом на время его назначения
на дипломатическую службу в Японии. Это здание принадлежало американскому
правительству, и в нем жило большинство служащих посольства со своими
семьями. Стоимость строительства всего этого десятиэтажного здания не
достигала и трети той суммы, которая была уплачена за покупку земли, на
которой оно стояло.
Агенты, как тени следовавшие за ним, были обмануты неизменностью его
ежедневных поездок на работу и обратно домой. Эта привычная рутина
нарушалась лишь тогда, когда он задерживался в посольстве на час-другой. Он
улыбнулся про себя, когда поезд доехал до остановки, на которой он обычно
выходил, и два агента встали, ожидая, что он сейчас сойдет на станции. Он
подошел к дверям вместе с остальной толпой, ожидая, когда двери откроются
для выхода на платформу. Это был старый, как мир, трюк, тот самый, который
был показан в фильме "Французский след".
Когда двери открылись, Шоуалтер вместе с толпой вышел на платформу и
начал считать про себя. Он засомневался и как бы невзначай посмотрел на двух
японских агентов. Они вышли из средней двери соседнего вагона и медленно
направлялись в его сторону, прячась за спины выходящих пассажиров.
Досчитав до двадцати пяти, он быстро повернулся кругом и вошел обратно
в вагон. Через две секунды двери захлопнулись, и вагон начал двигаться.
Слишком поздно агенты японской секретной службы поняли, что их провели. Они
вцепились в двери, отчаянно пытаясь раздвинуть их и войти. Но это было
бесполезно. Они спрыгнули обратно на платформу, когда поезд набрал скорость
и исчез в туннеле.
Шоуалтер не слишком радовался успеху такой простой уловки. Следующий
раз его "хвосты" будут настороже, и ему придется прибегнуть к более
хитроумным способам ухода от слежки. Он пересел на другую линию на следующей
остановке и поехал в Асакузу, северо-восточный пригород Токио, расположенный
в секторе, который назывался Ситамачи. Асакуза была частью старого города и
во многом сохраняла свой облик, характерный для минувшей эпохи.
Шоуалтер сидел и разглядывал окружающих его людей, что он много раз
делал и прежде. Некоторые из его попутчиков, в свою очередь, разглядывали
его. Эти люди называли всякого, кто не обладал такими же жесткими черными
прямыми волосами, темными глазами и таким же цветом кожи, "гаидзин", что
буквально переводилось как "пришелец", "чужак". Он полагал, что тесное
сходство их физического облика, вероятно, и было основой их единства и
склонности к конформализму. Это, а также изолированность их островной
родины.
Их общество выросло на основе семьи, расширившейся и включившей в
структуру семейных отношений всех, кто работал рядом с ними. Они проживали
свои жизни в сложном переплетении взаимных обязательств, удовлетворенности,
исполнения долга и стремления добиться успеха. Они принимали стиль жизни, в
которой каждый шаг регулировался множеством освященных традицией
предписаний, как если бы все, кто не следовал этой рутине, были
ничтожествами, достойными только жалости.
Лишенный паутины мелочных традиций, "плавильный тигель", который
представляли собой Соединенные Штаты, был бы немыслим и нетерпим в Японии,
стране с самыми жесткими в мире иммиграционными законами.
Когда поезд остановился на станции Таварамачи, он вышел и влился в
толпу пешеходов, поднимавшихся вверх по шумной улице Каппабаси. Он взял
такси и проехал мимо оптового магазина, где продавались пластмассовые муляжи
разных блюд, которые можно было увидеть в витринах любого ресторана или
закусочной. Он попросил таксиста отвезти его в занимающий несколько
кварталов район, где было множество лавок ремесленников, старинных храмов и
просто старых зданий.
На перекрестке он вышел из такси и расплатился с водителем, а затем
направился пешком по узкой дорожке, вдоль которой тянулись цветочные клумбы,
пока не дошел до японской гостиницы, известной как "риокан".
Хотя снаружи риокан был ветхим и обшарпанным, внутри он оказался
совершенно чистым и уютным. У входа Шоуалтера встретил один из служащих
гостиницы, который поклонился и сказал:
— Добро пожаловать в отель Риц.
— Я думал, эта гостиница называется "Ранчо асакузского пижона", --
ответил Шоуалтер.
Не произнеся больше ни слова, мускулистый швейцар, руки и ноги которого
напоминали железнодорожные шпалы, показал ему на выложенный плоской речной
галькой порог. Они вошли и оказались на полированном дубовом полу вестибюля,
где Шоуалтера вежливо попросили снять свои туфли и переобуться в пластиковые
шлепанцы.
В отличие от большинства шлепанцев, слишком тесных для ног англосаксов,
эти были Шоуалтеру как раз по ноге, словно их специально изготовили на заказ
по его мерке, и это действительно было так, поскольку этот риокан на самом
деле принадлежал американской секретной службе, специализирующейся на
устройстве и содержании тайных и безопасных убежищ.
В комнате Шоуалтера была скользящая дверь "содзи", представляющая собой
затянутую бумагой деревянную раму. Она выходила на небольшую веранду, откуда
открывался вид на разбитый по всем правилам японской архитектуры садик, где
вода лилась из бамбуковых труб на камни неиссякаемой журчащей струей. Пол
комнаты был устлан традиционными соломенными циновками "татами". Ему
пришлось снять шлепанцы и ходить в носках, пока он находился на хрупких
соломенных матах.
Здесь не было ни стульев, ни какой-либо другой мебели, лишь подушки на
полу и постель, устроенная из множества подушек и тяжелых пуфов, которые
японцы называют "футонами". В центре комнаты для гостей находился маленький
очаг-жаровня, в которой тлели угли.
Шоуалтер разделся и набросил легкий халат-тунику "юката". Затем
горничная, одетая в кимоно, провела его в общественную баню гостиницы. Он
оставил юкату и наручные часы в плетеной корзине и, прикрываясь лишь
полотенцем размером с салфетку, вошел в окутанное паром помещение бани. Он
обошел низкие табуретки и деревянные лавки и встал под простой душ. Он
намылился и ополоснулся. Только теперь он был готов медленно погрузиться в
горячую воду, наполнявшую огромную, похожую на бассейн деревянную кадку.
Сквозь густой пар он увидел, что в бассейне по грудь в воде уже сидит
какой-то человек. Шоуалтер приветствовал его.
— Группа "Хонда", я полагаю.
— Только ее половина, — ответил Рой Орита. — Джим Ханамура должен
появиться с минуты на минуту. Хотите сакэ?
— Это нарушение правил — пить во время операции. Хотя какого черта, я
продрог как собака. Плесни мне двойную порцию.
Орита наполнил небольшую фаянсовую чашку из бутылки, стоящей на краю
бассейна.
— Как там в посольстве?
— Обычное дерьмо, которого и следует ожидать от Государственного
департамента. — Шоуалтер сделал хороший глоток сакэ и подождал, пока он
уляжется в желудке. — Как продвигается расследование? Есть какая-нибудь
информация о ниточках, на которые нам указала группа "Линкольн"?
— Я проверил руководство компании "Мурмото". Мне не удалось обнаружить
прямой связи между должностными лицами корпорации и боеголовками. Мое личное
мнение состоит в том, что они чисты. И не имеют ни малейшего представления о
том, что происходит у них прямо под носом.
— Некоторые из них должны об этом знать.
Орита усмехнулся.
— Чтобы осуществлять установку боеголовок в автомобили, достаточно
двух информированных рабочих на конвейере.
— Почему только двух?
— Потому что больше не требуется. Работник на конвейере, отвечающий за
установку кондиционеров. Его положение позволяет ему отбирать специально
отмеченные автомобили для установки на них боеголовок. И еще один --
контролер, проверяющий оборудование автомобилей, чтобы убедиться, что оно
работает, прежде чем отправить машины на продажу. Он признает годными
фальшивые кондиционеры, которые не работают.
— Должен быть еще третий человек, — не согласился с ним Шоуалтер.
— Агент в отделе сбыта фабрики, который стирает из памяти компьютера
все записи о заминированных автомобилях, кроме отгрузочной накладной,
которую требуют таможенники.
— Вы проследили ниточку от сборочной фабрики до поставщика
кондиционеров и далее до завода, производящего боеголовки?
— До поставщика я проследил. Дальше след оборвался. Я надеюсь
разнюхать этот след снова и добраться до источника в следующие несколько
дней.
Орита умолк, когда какой-то человек из раздевалки вышел и подошел к
нагретому бассейну. Он был низкого роста, с седой головой и усами, и
прикрывал пах небольшим полотенцем.
— Кто вы такой, черт побери? — требовательным тоном обратился к нему
Шоуалтер, опасаясь, что кто-то посторонний прорвался через кордоны службы
безопасности риокана.
— Меня зовут Асикага Энсю.
— Как?
Незнакомец простоял там несколько секунд, не отвечая на последний
вопрос. Шоуалтер начал отчаянно оглядываться по сторонам, удивляясь, почему
никого из охранников нет поблизости.
Тут Орита расхохотался.
— Великолепный маскарад, Джим. Ты чертовски здорово разыграл нас
обоих.
Джеймс Ханамура снял седой парик и отлепил накладные брови и усы.
— Неплохо получилось, если только с моей стороны будет нескромностью
сказать это. Мне также удалось провести Хидеки Суму и его секретаршу.
Шоуалтер с облегчением вздохнул и погрузился в воду до подбородка.
— Боже мой, ты меня порядком напугал. Из того, что я знал, я решил,
что ты проник сквозь кордоны охранников и собираешься прикончить Ориту и
меня.
— Кажется, это приличное сакэ. Осталось что-нибудь?
Орита налил ему чашку.
— Там на кухне целый ящик. — Тут вдруг на его лице появилось
выражение удивления. — Что ты только что сказал?
— Насчет чего?
— Хидеки Сума.
— Это моя половина операции. Я проследил, кто в действительности
является владельцем Автомобильной и авиационной корпорации "Мурмото", а
также Пароходной компании "Сусимо", и по цепочке подставных фирм добрался до
их настоящего хозяина, Хидеки Сумы, затворника-сегуна. Этот подпольный
воротила сказочно богат. "Мурмото" и "Сусимо" — это лишь капля в ведре. У
этого парня больше денег, чем во всем штате Калифорния, даже если добавить
сюда еще Неваду и Аризону.
— Кажется, этот корабль, который взорвался, "Божественная звезда",
принадлежал Пароходной компании "Сусимо"? — спросил Шоуалтер.
— Совершенно верно. Неплохой набор, не правда ли? Мне думается, этот
Хидеки Сума по уши увяз в этом деле.
— Сума очень могущественный человек. Он обогащается странными и
непонятными способами. Говорят, что если он прикажет премьер-министру Янсиро
и членам его кабинета взмахнуть руками и полетать, они начнут драться между
собой, кому из них первому выпрыгнуть в окно.
— Тебе действительно удалось войти и добиться встречи с Сумой? --
изумленно спросил Орита.
— Ничего подобного. Ты бы видел его офис и секретаршу. Они друг друга
стоят. К нему просто с улицы не попасть.
— А зачем этот маскарад?
— Это идея группы "Линкольн". Сума коллекционирует картины японского
художника шестнадцатого века по имени Масаки Симцу. Джордан нанял
специалиста по подделкам произведений искусства, чтобы тот написал то, что
среди собирателей называется пропавшим пейзажем Симцу, про который было
известно, что его нет в коллекции Сумы. Затем, под видом уважаемого
специалиста по розыску утерянных произведений искусства, Асикаги Энсю, я
продал этот пейзаж Суме.
Шоуалтер кивнул.
— Хитро придумано, ничего не скажешь. Вам, наверное, пришлось изучить
ваше японское искусство.
— Ускоренный курс. — Ханамура рассмеялся. — Сума распространялся
насчет того, как Симцу писал острова с аэростата. Он бы приказал меня
утопить или четвертовать, если бы знал, что он выложил сто сорок пять
миллионов йен за подделку, сделанную по фотографии.
— С какой целью? — спросил Орита со странно напряженным лицом.
— Чтобы установить жучки в его офисе, естественно.
— Как случилось, что мне об этом не сказали?
— Я подумал, что для вас обоих лучше не знать, чем занят другой, --
ответил Орите Шоуалтер, — чтобы никто из вас не мог открыть что-нибудь
важное, если он попадется.
— А где ты установил жучки? — спросил Орита Хана-муру.
— Два в раме картины. Один в мольберте, который у него стоял перед
окном, и еще один — внутри ручки шнура, раздвигающего шторы. Два последних
прекрасно расположены по отношению к ретранслятору, который я разместил на
дереве снаружи купола, накрывающего внутренний двор города.
— А если у Сумы имеется потайное оборудование для обнаружения жучков?
— Я "одолжил" чертежи электропроводки, устроенной на его этаже здания.
Его система обнаружения первоклассная, но она не сможет отыскать наши жучки.
И когда я говорю "жучки", я имею в виду также буквальное значение этого
слова.
Орита не понял, что имел в виду Ханамура.
— Что вы хотите сказать?
— Наши миниатюрные радиомикрофоны внешне не похожи на электронные
устройства. Они выглядят как муравьи. Если их и найдут, то их либо
проигнорируют, либо раздавят, и никаких подозрений они не вызовут.
Шоуалтер кивнул.
— Это очень ловко придумано.
— Даже нашим японским братьям далеко до нашей доморощенной техники
подслушивания, — широко улыбнулся Ханамура. — Ретранслятор размером с мяч
для гольфа передает все разговоры, включая телефонные звонки или переговоры
по селектору, на один из наших спутников, а затем они поступают к Мелу
Пеннеру и его группе Крайслер на Палау. Орита смотрел на воду.
— Мы знаем наверняка, что они действительно слышат все разговоры в
офисе Сумы?
— Система прекрасно работает, — заверил его Шоуалтер. — Я
разговаривал с Пеннером, прежде чем отправиться сюда. Он принимает сигналы
громко и четко. И мы тоже. Член моей группы в посольстве также настроен на
волну, на которой работает передатчик Джима.
— Надеюсь, вы сообщите нам всю информацию, которая может оказаться
полезной для нашего расследования.
— Безусловно. — Шоуалтер налил себе еще немного сакэ. — Кстати, там
происходила любопытная беседа между Сумой и Корори Ѓсису, когда я покидал
посольство. Жаль, что я услышал лишь первых две минуты этого разговора.
— Ѓсису, — пробормотал Ханамура. — Боже мой, неужели этот старый
бандит еще жив?
— Ему девяносто два, и он все такой же отъявленный мерзавец, как
всегда, — ответил Шоуалтер.
Ханамура покачал головой.
— Самый главный преступник нашего столетия, лично повинный более чем в
миллионе смертей. Если за Сумой стоит Ѓсису и всемирная организация,
располагающая ядерными боеголовками, то мы все в большой, большой беде.
За час до рассвета лимузин марки "Мурмото" притормозил у края тротуара,
из-за кустов появилась фигура человека и быстро нырнула в открытую дверцу.
Затем лимузин медленно двинулся через узкие боковые улочки пригорода
Асакуза.
— Офис мистера Сумы прослушивается, — сказал Орита. — Один из наших
агентов, притворившись торговцем произведениями искусства, спрятал
хитроумные подслушивающие устройства в раме картины, в мольберте и в поводке
оконных штор.
— Вы уверены? — спросил ошеломленный Каматори. — Этот торговец
принес подлинную работу Симцу?
— Подделка, срисованная со спутниковой фотографии.
Каматори зашипел.
— Вам следовало бы сообщить мне об этом пораньше.
— Я сам узнал об этом несколько часов назад.
Каматори ничего не сказал, только смотрел на лицо Ориты в сумраке
салона лимузина, словно хотел убедиться, что это действительно случилось.
Подобно Джорджу Фурукаве, Рой Орита был агентом-"слипером", родившимся
в США у японских родителей и специально воспитанным так, чтобы затем стать
агентом ЦРУ.
Наконец Каматори сказал:
— Многое было сказано сегодня вечером такого, что может оказаться
опасным для интересов мистера Сумы. Насчет этого подслушивания не может быть
никакой ошибки?
— Этот торговец представился как Асикага Энсу?
— Да, Энсу.
— На самом деле его зовут Джеймс Ханамура. Это второй член моей
группы, которому поручено найти источник ядерных мин, установленных в
автомобилях.
— Кто установил связь между автомобилями и боеголовками?
— Любитель, его зовут Дирк Питт. Его привлекли к работе в МОГ из
Национального агентства подводных и морских исследований.
— Он опасен для нас?
— Он может доставить неприятности. Я не могу сказать наверняка. Ему не
поручались операции по расследованию. Но у него завидная репутация человека,
успешно справившегося с несколькими, казалось бы, невыполнимыми заданиями.
Каматори откинулся назад и бесцельно смотрел в окно на неосвещенные
здания. Наконец он повернулся к Орите.
— Вы можете дать мне список агентов, с которыми работаете, и регулярно
сообщать, чем они заняты?
Орита кивнул.
— Список имен могу. Но чем они сейчас занимаются, мне совершенно
невозможно узнать. Каждый из них работает поодиночке. Как в некоем
магическом действии, никто не знает, что делает другая рука.
— Держите меня в курсе всего, что вам удастся узнать.
— Что вы намерены предпринять в отношении Питта?
Каматори посмотрел на Ориту холодными глазами ядовитой змеи.
— Если представится удобная возможность, убить его.
Глава 29
Направляемый Лорен Смит с одной стороны и Злом Джиордино с другой, Питт
съехал по рампе трейлера на своем "Стутце" и поставил его между большим
красным французским кабриолетом "Испано-Суиза" 1926 года выпуска и изящной
городской машиной "Мармон V-16" 1931 года. Он приставил ладонь к уху и с
минуту вслушивался в шум двигателя, увеличивая И уменьшая обороты, довольный
тем, что коленчатый вал вращается ровно и все цилиндры работают без
пропусков. Затем он выключил зажигание.
Это был один из последних теплых летних дней. Небо было ясное, и воздух
прогрелся сильнее, чем обычно в начале осени. На Питте были широкие
вельветовые брюки и замшевая спортивная куртка, а Лорен казалась светящейся
в своем палево-розовом комбинезоне.
Пока Джиордино отгонял тягач с трейлером на автостоянку, Лорен стояла
на длинной подножке "Стутца" и смотрела на поле поверх сотни классических
автомобилей, расставленных у выхода на дорожки Вирджинского мемориального
ипподрома. Конкурс красоты, то есть состязание, в котором судьи оценивали
внешний вид автомобилей, был объединен с гонками по кругу классических
автомобилей, спроектированных как дорожные и туристские машины.
— Они все такие изящные, — сказала Лорен. — Я никогда не видела так
много экзотических автомобилей, собранных вместе.
— Жесткая конкуренция. — сказал Питт, подняв капот и протирая
двигатель. — Хорошо, если мне удастся занять третье место в моем классе.
— А когда будет производиться оценивание?
— В любое время.
— А гонки?
— После конкурса, когда будут объявлены победители и вручены награды.
— С какой машиной ты будешь состязаться в гонках?
— В соответствии с программой, моим соперником будет красная "Испано",
которая стоит рядом с нами.
Лорен во все глаза смотрела на привлекательный кабриолет, с низким
капотом, изготовленный в Париже.
— Думаешь, тебе удастся обогнать его?
— Я не знаю. "Стутц" на шесть лет новее, но у "Испано" больший объем
цилиндров и легче кузов.
Подошел Джиордино и заявил:
— Я голоден. Когда мы будем есть?
Лорен рассмеялась, слегка чмокнула Джиордино в щеку и достала с заднего
сиденья "Стутца" корзину для пикника. Они уселись на траве и закусили
мортаделлой и сыром брие с французским хлебом. Затем они съели паштет и
фрукты, запив все это бутылкой игристого вина "Лунная долина".
Подошли судьи и начали изучать машину Питта для конкурса. Он подал
заявку на участие в классе "Д", то есть американские классические автомобили
1930-1941 годов с жестким верхом. После пятнадцати минут внимательного
изучения они пожали ему руку и перешли к следующей машине, "Линкольн V-12
Берлин" 1933 года.
К тому времени, когда Питт с друзьями допили бутылку игристого, по
громкоговорителю объявили имена победителей. "Стутц" занял третье место
после спортивного купе "Паккард" 1938 года и лимузина "Линкольн" 1934 года.
Питт не добрал полтора балла до идеальных ста, потому что прикуриватель
"Стутца" не работал и выхлопная система не вполне соответствовала
первоначальной конструкции.
— Лучше, чем я ожидал, — гордо заявил Питт. — Я не думал, что мы
займем призовое место.
— Поздравляю, — сказал Фрэнк Манкузо.
Питт с недоумением посмотрел на горного инженера, который, казалось,
возник из воздуха. — Откуда вы здесь взялись?
— До меня дошли слухи, что вы будете здесь, — сказал Манкузо
приветливо, — так что я подумал, не заскочить ли мне сюда, посмотреть на
машины и немного поболтать с тобой и Элом.
— Нам что, пора браться за работу?
— Пока еще нет.
Питт повернулся и представил Манкузо Лорен. Джиордино просто кивнул и
передал новоприбывшему стакан вина из новой бутылки. Глаза Манкузо широко
раскрылись, когда его представляли Лорен. Он посмотрел на Питта с выражением
одобрения, а затем кивнул на "Стутца" и Лорен и сказал:
— Две классические красавицы. У вас прекрасный вкус.
Питт застенчиво улыбнулся.
— Я делаю, что могу.
— Вот это машина, — сказал Манкузо, пожирая глазами линии "Стутца".
— Кузов работы Ле Барона, не так ли?
— Очень хорошо! Вы разбираетесь в старых автомобилях?
— Мой братец на них совершенно помешался. То немногое, что я знаю, я
усвоил от него.
Он указал рукой на проход, разделявший два ряда машин.
— Если вам нетрудно, не могли бы вы прочитать мне лекцию об этих
прекрасных машинах? — Они извинились перед Лорен, которая беседовала с
женой владельца "Испано-Суизы". После того как они отошли на расстояние в
несколько машин, Джиордино занервничал и спросил:
— Что происходит?
— Вы, вероятно, слышали от генерала Сэндекера, что группу "Мерседес"
пока заморозили. Ваш проект поднять какие-либо обломки судна, перевозившего
заминированные автомобили, был отменен.
— Какова причина этого?
— Президент решил, что нам лучше держаться подальше от этого дела.
Слишком много трудностей. Советская пропаганда уже пытается возложить на нас
ответственность за этот взрыв. В Конгрессе поговаривают о том, чтобы начать
расследование, а президенту вовсе не улыбается объясняться с конгрессменами
по поводу секретной поисковой операции. Он не может позволить себе рисковать
раскрытием вашего предприятия с "Мокрыми делянками". Оно противоречит
международным соглашениям об эксплуатации морского дна.
— Но мы только отбирали пробы, — сказал Питт, оправдываясь. — Это
была чисто научная программа.
— Возможно, так оно и было, но вы сильно ушли вперед по сравнению со
всем остальным миром. Страны третьего мира в особенности будут поднимать шум
в ООН, если они подумают, что их оттирают в сторону от сокровищ, лежащих на
дне моря.
Питт остановился и стал внимательно рассматривать огромную открытую
машину.
— Хотелось бы мне, чтобы у меня была эта машина.
— "Кадиллак-турист"?
— "Кадиллак V-16 фаэтон", — поправил Питт. — На аукционах их цена
чуть ли не миллион долларов. Джиордино кивнул.
— Да, примерно столько, почти по той же цене, что и "Дузенберги".
Питт повернулся и пристально посмотрел на Манкузо.
— Много ли машин с боеголовками они обнаружили?
— Пока что только шесть. Стаси и Уэзерхилл пока не передали ни слова
об их успехах на Западном побережье.
— У японцев, наверное, полно этих штук, рассеянных по всей стране, --
сказал Питт. — Джордану нужна целая армия сотрудников, чтобы найти их все.
— В людях недостатка нет, но весь фокус в том, как это сделать, не
загоняя японцев в угол. Если они подумают, что их проект ядерного шантажа
оказался под угрозой, они могут запсиховать и взорвать одну из бомб вручную.
— Было бы здорово, если б группа "Хонда" смогла добраться до источника
и выкрасть карту мест, где спрятаны машины, — тихо сказал Джиордино.
— Они работают над этим, — твердо заявил Манкузо.
Питт наклонился и начал пристально рассматривать хрустальную петушиную
голову, украшавшую радиатор дорожного автомобиля "Пирс-Эрроу".
— А тем временем мы должны сидеть тут, заткнув пальцами уши.
— Не надо переживать из-за того, что ты пока вышел из игры. Тебе
удалось за первые четыре часа добиться большего, чем всей остальной команде
за двое суток. Нас позовут, когда мы понадобимся.
Джиордино оторвался от созерцания автомобилей и переключил свое
внимание на проходившую мимо них девушку в облегающей кожаной юбке.
— Ну, разве может что-нибудь случиться на конкурсе старинных
автомобилей? — рассеянно произнес он.
Они выглядели не совсем уместно здесь, но все же они тут оказались в
своих строгих темных костюмах и с кейсами, среди небрежно одетых владельцев
классических автомобилей и зрителей. Четыре японца внимательно разглядывали
автомобили, делали записи в блокнотах и изображали из себя представителей
токийского консорциума покупателей коллекционных машин.
Это было хорошее прикрытие. Люди замечали их, удивлялись их странной
внешности и отворачивались, и им даже в голову не приходило, что четверо
японцев на самом деле являются хорошо обученной группой оперативников, а в
их кейсах находится целый арсенал газовых гранат и боевого автоматического
оружия.
Японцы пришли сюда не для того, чтобы глазеть на автомобили, они
приехали, чтобы похитить Лорен Смит.
Они прочесали окрестности ипподрома, отмечая все выходы и размещение
вооруженных охранников. Их командир, темное лицо которого лоснилось под
полуденным солнцем, заметил, что "Стутц" Питта стоит в самом центре
площадки, занятой классическими автомобилями, из-за чего почти невозможно
без шума похитить Лорен.
Он приказал своим трем подчиненным вернуться в свой длинный лимузин,
стоявший у гоночной трассы, а сам начал болтаться здесь и там, следя за
перемещениями Лорен. Он также подходил на близкое расстояние к Питту,
Джиордино и Манкузо, рассматривая их одежду и выискивая, нет ли
какого-нибудь выпячивания, говорящего о наличии пистолета. Не обнаружив
ничего подозрительного, он решил, что все трое безоружны.
Затем он стал терпеливо слоняться вокруг, зная, что подходящий момент в
конце концов обязательно наступит.
Распорядитель гонок сообщил Питту, что он и "Стутц" должны выйти на
стартовую линию. В сопровождении друзей он повел машину по покрытому травой
проходу между рядами автомобилей к воротам и вывел ее на асфальт овальной
гоночной трассы длиной в одну милю.
Джиордино поднял капот и сделал последнюю перед стартом проверку
двигателя; Манкузо молча наблюдал. Лорен пожелала Питту удачи и поцеловала
его долгим поцелуем, а затем направилась к обочине трассы и уселась на
невысокую ограждающую стенку.
Когда сбоку подъехала "Испано-Суиза", Питт подошел к ее водителю и
представился ему, когда тот вышел из-за руля, чтобы еще раз проверить замки
крепления капота.
— Я полагаю, нам предстоит состязаться друг с другом. Меня зовут Дирк
Питт.
Водитель "Испано", высокий белобородый мужчина с седеющей шевелюрой и
голубовато-зелеными глазами, протянул ему руку.
— Клайв Касслер.
Питт странно посмотрел на него.
— Мы уже виделись прежде?
— Возможно, — ответил с улыбкой Касслер. — Ваше имя я где-то слышал,
но я не помню, где я мог вас видеть.
— Вероятно, мы встречались на вечеринке клуба автолюбителей.
— Может быть.
— Удачи вам, — любезно пожелал ему Питт.
Касслер просиял в ответ.
— Вам того же.
Усевшись за большое рулевое колесо, Питт пробежался глазами по
приборному щитку и затем посмотрел на служителя, медленно разматывающего
зеленый флаг, которым он должен был через минуту-другую дать старт. Питт не
обратил внимания на длинный белый лимузин марки "Линкольн", подкативший к
кювету, тянувшемуся вдоль бетонной стены безопасности, и остановившийся как
раз напротив Лорен. Он также не видел, как некий человек вышел из лимузина,
подошел к ней и произнес несколько слов.
Внимание Джиордино было приковано к "Стутцу". Только Манкузо, стоявший
в несколько футах от Лорен, увидел, как она кивнула этому японцу и пошла с
ним к лимузину.
Джиордино закрыл капот и крикнул через ветровое стекло:
— Никаких протечек воды или масла. Не слишком гони ее. Мы, может быть,
и восстановили двигатель, но машине больше шестидесяти лет. И тебе не
удастся купить запасные части для "Стутца" на бензоколонке.
— Я буду держать обороты двигателя ниже красной черты, — пообещал ему
Питт. Только тут он заметил, что он не видит Лорен, и оглянулся вокруг. --
Что случилось с Лорен?
Манкузо нагнулся к дверце и показал на белый длинный "Линкольн".
— Японский бизнесмен вон в том лимузине захотел побеседовать с ней.
Наверно, какой-то лоббист.
— Это непохоже на нее — пропускать гонки.
— Я буду следить за ней, — сказал Манкузо.
Джиордино протянул руку и схватил Питта за плечо.
— Не пропусти отмашку.
Затем он и Манкузо отошли на обочину трассы, когда служащий на
стартовой линии встал между двумя машинами и поднял над головой зеленый
флаг.
Питт нажимал на педаль акселератора до тех пор, пока тахометр не
показал 1000 оборотов в минуту. Время ему удалось рассчитать почти точно. Он
угадал движение служащего, дававшего старт, и включил сцепление почти в то
же мгновение, когда флаг начал опускаться. Зеленый "Стутц" ринулся вперед и
опередил "Испано-Суизу" почти на длину корпуса машины.
Восьмицилиндровый двигатель "Стутца" имел два верхних распределительных
вала и четыре клапана на каждый цилиндр. И хотя мощность двигателей обеих
машин была сопоставимой, но рабочий объем шестицилиндрового двигателя
"Испано" составлял восемь литров против пяти литров "Стутца". Вес шасси и
кузова большой городской машины был на 200 килограммов больше, чем у
кабриолета.
Оба водителя убрали заслонки, что позволило выхлопным газам обходить
глушители и с ревом выходить в воздух прямо за коллекторами. Когда машины
начали разгоняться от стартовой линии, этот рев старых двигателей привел в
восторг публику на трибунах, зрители закричали и зааплодировали, понуждая
прекрасные, но чудовищные шедевры механического искусства набрать еще
большие скорости.
Питт все еще был впереди, когда они вошли в первый поворот в облаке
выхлопных газов и яростном шуме моторов. Он переключал передачи настолько
мягко, насколько ему позволяла старая трансмиссия. Шестерня первой передачи
была сильно изношена и издавала душераздирающие вопли, вторая передача
работала намного тише. Если позволили бы время и расстояние, обе машины
могли разогнаться до скорости 160 километров (100 миль в час), но их все
возрастающая скорость была достаточно умеренной по современным меркам.
Питт озабоченно посматривал на тахометр, делая свой последний бросок на
четвертой передаче. Выходя на прямолинейный отрезок трассы, "Стутц" выжимал
до ста километров, а "Испано" следовала за ним почти вплотную, сокращая
разрыв на повороте.
Оказа...