Клайв Касслер. Дракон
сторінка №8
...зволяют покупать недвижимость иправа собственности на ваши компании, тогда как японские капиталовложения,
японские прибыли уходят от нас, что равносильно для нас финансовому убийству
в этой стране, мистер Цубои. И вам прекрасно это известно.
Тот человек, которого не смог запугать мистер Цубои, был депутат от
штата Нью-Мексико Майкл Диас, председатель комиссии и ведущая сила в
движении за ограничение и обращение вспять развития иностранных
капиталовложений в американскую промышленность, управление, бизнес и
недвижимость. И, дай ему волю, он воздвигнул бы торговое эмбарго на все
ввозимые японские товары. Вдовец, лет под пятьдесят, Диас был единственным
сенатором, который дневал и ночевал в своем служебном кабинете. У него была
небольшая собственная ванная и боковая комната с кроватью, холодильник,
плита, кухонная мойка. В течение двадцати пяти лет его называли самым
усердным работником на Капитолийском Холме, и его привычка работать не
изменилась. Его жена умерла от диабета вскоре после того, как он был избран
на свой первый срок в Сенат. У них не было детей. Ему и в голову не
приходило жениться вторично. У него были совершенно черные волосы,
зачесанные назад, круглое лицо и карие глаза. Его рот легко раскрывался в
улыбке, демонстрирующей безупречно белые зубы. Он служил во Вьетнаме в
качестве пилота армейского вертолета, был сбит и ранен в колено.
Захваченный в плен и переведенный в Ханой, он провел два года в лагере
для военнопленных. Его тюремщики не позаботились должным образом о его ноге,
и он, прихрамывая, ходил с тросточкой.
Проводя твердую линию против иностранного влияния и вмешательства в
американские дела, Диас боролся за ограничения на внешнюю торговлю и внешние
тарифы, а также против того, что он считал нечестной торговой и
инвестиционной практикой японского правительства. Он рассматривал борьбу с
Японией не просто как состязание, но как экономическую войну, в которой
Соединенные Штаты уже оказались проигравшей стороной.
— Разрешите, господин председатель? — Диас кивнул привлекательной
женщине, входящей в число членов комиссии.
— Да, член Конгресса Смит, продолжайте.
— Господин Цубои, — начала она, — вы прежде заявили, что доллар
должен быть заменен йеной. Вам не кажется, что это слишком?
— Нет, если вы учтете, что японские инвесторы финансируют 55 процентов
вашего бюджетного дефицита, — ответил Цубои, отмахиваясь от нее, как от
назойливой мухи. — Переход с вашей валюты на нашу — это только вопрос
времени.
Член Конгресса от Колорадо Лорен Смит не могла поверить своим ушам. Это
была высокая яркая шатенка, носившая длинные волосы, подчеркивающие ее
выдающиеся скулы и фиалковые глаза. Она представляла район, расположенный к
западу от континентального водораздела. Волевая и энергичная, она была
элегантна, как рысь, и дерзка, как девчонка-сорванец. Уважаемая за свою
политическую ловкость, она пользовалась огромным влиянием в Конгрессе.
Многие могущественные люди в Вашингтоне пытались добиться ее
расположения как в самом Конгрессе, так и за его пределами. Но в личной
жизни она встречалась только с теми людьми, которые не имели ничего общего с
политикой.
Она поддерживала тайную связь с человеком, которого обожала. Ей
нравилось, что они никогда не будут жить вместе, как близкие друзья или как
муж и жена. У каждого из них была своя жизнь. Они встречались лишь тогда,
когда это было им удобно.
— Как мы можем стать ближе, чем теперь? — спросила Лорен. — Активы
филиалов японских банков в Соединенных Штатах намного больше, чем вместе
взятые активы американских банков. Около миллиона американцев уже работает
на японских работодателей в нашей стране. Ваши лоббисты практически уже
купили наше правительство. То, что вы имеете в виду, мистер Цубои, означает,
что наши две страны станут еще ближе, так что вы сможете управлять нашей
экономикой и нашей внешней политикой. Разве я не права? Пожалуйста,
ответьте, я правильно вас поняла?
Цубои не привык к тому, что женщина может разговаривать с ним в
подобном тоне. феминистское движение почти не существует в Японии. Ни один
японский мужчина не согласится принимать приказы от женщин. Его
самообладание начало давать трещину, и его советники сидели, раскрыв рты от
удивления.
— Президент и Конгресс могут начать с того, что дадут заверения, что
вы никогда не закроете ваши рынки для наших товаров и инвестиций, --
уклончиво ответил Цубои. — Кроме того, вы должны позволить нам въезжать в
вашу страну без неудобств, связанных с получением виз.
— А что, если мы не согласимся удовлетворить подобные просьбы?
Цубои пожал плечами и зловеще улыбнулся.
— Наша страна является вашим кредитором, а ваша страна является нашим
должником, причем крупнейшим в мире должником. Если нам будут угрожать, у
нас не будет другого выхода, как использовать все наше влияние для защиты
наших интересов.
— Другими словами, Америка стала служанкой Японии?
— С тех пор, как Соединенные Штаты находятся в состоянии упадка, а моя
страна поднимается вверх с невероятной скоростью, вы, по-видимому, должны
признать превосходство наших методов управления над вашими. Ваши граждане
должны глубже изучать нашу культуру, они могут кое-чему поучиться.
— Может быть, это одна из причин, по которой персонал ваших
многочисленных филиалов за пределами Японии укомплектован, в основном,
вашими собственными людьми, а не работниками, нанятыми в странах пребывания?
— Мы нанимаем также и местный персонал, — ответил Цубои обиженным
тоном.
— Ну, не на руководящие позиции. Вы нанимаете менеджеров нижнего
звена, секретарей, делопроизводителей, я также могу добавить, что вы
нанимаете очень мало женщин и представителей национальных меньшинств, вы
также очень успешно исключаете всех членов профсоюза.
Члену Конгресса Лорен Смит пришлось ждать ответа, пока Цубои по-японски
совещался со своими советниками. Либо они этого не знали, либо им было
наплевать, что их громкие голоса записывались и тут же переводились.
Постоянный поток перевода звучал в ушах сенатора Диаса в течение нескольких
минут.
— Вы должны нас понять, — ответил наконец Цубои, — дело не в
каких-то наших предрассудках, мы просто не считаем хорошей деловой практикой
позволять западным людям, которые не обучены нашим методам и не испытывают
уважения к нашим обычаям, занимать высшие посты в наших иностранных
филиалах.
— Я не могу признать подобную практику мудрой, господин Цубои, — едко
сказала Лорен. — Я полагаю, что говорю от лица многих американцев, если я
скажу, что нам не нравится, когда к нам относятся свысока иностранцы на
нашем собственном заднем дворе.
— Если это так, госпожа Смит, то об этом можно только пожалеть. Говоря
от имени своего народа, я не вижу здесь такого вмешательства, которое вы
имеете в ввиду, мы просто хотим получить прибыль, не наступая никому на
ноги.
— Да, нам хорошо известен циничный эгоизм японского бизнеса, продажа
стратегических и компьютерных технологий Советскому блоку. Для
представителей корпораций высокого ранга вроде вас Советский Союз, Восточная
Германия, Куба, Иран и Ливия — это просто клиенты.
— Международные идеологические и моральные проблемы не волнуют нас.
Отдавать им предпочтение перед практическими соображениями, касающимися
торговли и экономики, нелепо, с нашей точки зрения.
— Еще один вопрос,-- сказала Лорен.-- Правда ли, что вы предложили,
чтобы ваше правительство купило целиком штат Гавайи, чтобы сбалансировать
дефицит Соединенных Штатов в торговле с Японией?
Цубои не консультировался со своими помощниками, а сразу ответил:
— Да, я предложил эту меру. Японцы по происхождению составляют
большинство населения Гавайев, и теперь наши компании владеют 60 процентами
недвижимости на этом острове. Я также предложил, чтобы Калифорния стала
совместным экономическим сообществом, разделяемым на паях Японией и
Америкой. У нас есть неограниченное количество рабочей силы, которое мы
можем экспортировать. Наш капитал может построить сотни заводов в этом
штате.
— Я нахожу ваши идеи чрезвычайно неприемлемыми, — сказала Лорен,
пытаясь сдержать гнев. — Мы никогда не позволим, чтобы Калифорния была
ограблена японским капиталом. Мне говорили, что многие общественные места на
Гавайях уже доступны только для японцев, а множество курортов и гольф-клубов
недоступны для американских граждан. — Лорен замолчала, чтобы посмотреть
Цубои прямо в глаза, прежде чем продолжить свою речь.
— Я собираюсь бороться с любым дальнейшим проникновением Японии на
наши рынки всеми силами, которые есть в моем распоряжении. — Шепот
одобрения пробежал по комнате. Некоторые зааплодировали, когда Диас
улыбнулся и легко ударил молоточком, призывая к тишине.
— Кто знает, что случится в будущем,-- улыбнулся Цубои
покровительственно. — У нас нет секретного плана сместить ваше
правительство. Вы проиграли экономическую войну по вашей собственной вине.
— Если мы и проиграли, то это из-за воров и жуликов, за которыми стоит
"Каное Секьюритиз", — вставила Лорен.
— Вы, американцы, должны, наконец, научиться признавать факты: если мы
и покупаем Америку, то это потому, что вы продаете ее.
Несколько наблюдателей, допущенных на заседание, многочисленные
помощники членов Конгресса вздрогнули, услышав эту замаскированную угрозу,
их глаза враждебно загорелись. Характерная для Цубои странная смесь наглости
и скромности, вежливости и напора внесла в атмосферу, царившую в помещении,
беспокойство и страх.
Диас проговорил, твердо глядя исподлобья на Цубои:
— В этой злосчастной ситуации на нашей стороне по крайней мере два
преимущества.
В первый раз Цубои выглядел озадаченным.
— О каких преимуществах вы говорите, сенатор?
— Во-первых, стоит вам зайти слишком далеко, переступить через черту
— и все ваши инвестиции, которые в основном существуют на бумаге или в
памяти компьютеров, будут стерты. И во-вторых, противного американца больше
не существует, — сказал Диас, его голос был холоден как арктический ветер.
— Вместо него теперь будет противный японец.
Глава 25
Расставшись с Питтом у здания Федеральной штаб-квартиры, Джиордино
доехал на такси до Департамента коммерции на Конститьюшен-авеню. С помощью
друга, который был помощником секретаря по внешней и внутренней торговле, он
взял на время досье на импорт автомобилей "Мурмото", затем отправился на
такси в Александрию, штат Вирджиния. В дороге он остановился, чтобы уточнить
адрес по телефону-автомату. В здании, которое он искал, располагалась
распределительная сеть автомобильной корпорации "Мурмото", охватывающая
район из пяти штатов. Он позвонил по нужному номеру и спросил, как ему
подъехать.
Было далеко за полдень, и прохладный ветер ранней осени уже шелестел в
листве деревьев, срывая первые листья. Такси остановилось у края тротуара
перед современным зданием из красного кирпича с широкими окнами. На лужайке
перед зданием была установлена надпись из медных букв, которая говорила о
том, что это и есть филиал автомобильной компании "Мурмото".
Джиордино расплатился с таксистом и немного постоял, изучая стоянку у
здания, заполненную автомобилями "Мурмото". Не было видно ни одного
автомобиля американского или европейского производства. Он прошел через
двойную парадную дверь и остановился перед миловидной японкой, которая
ведала приемом посетителей.
— Чем я могу вам помочь? — спросила она сладким голосом.
— Альберт Джиордино, Департамент коммерции, — сказал он. — С кем я
могу поговорить относительно новых поставок автомобилей?
Она на секунду задумалась, затем сверилась со списком сотрудников.
— Вам нужен мистер Деннис Сухака, наш директор перевозок. Я скажу ему,
что вы хотите встретиться с ним, мистер Джиордано.
— Джиордино, Альберт Джиордино.
— Прошу прощения, спасибо вам.
Меньше чем через минуту высокая красивая секретарша азиатского
происхождения, которая, видимо, сделала себе хирургическую операцию, чтобы
придать своим глазам европейский разрез, вышла в вестибюль и пригласила
Джиордино в служебный кабинет Сухаки.
Пока они шли по длинному, устланному богатым ковром коридору, Джиордино
с удивлением читал таблички на дверях. Он не встретил ни одного кабинета
менеджера, или старшего управляющего, или вице-президента. Все сотрудники
именовались директорами чего-либо.
Сухака был веселый, толстенький человек, на его лице была широкая
улыбка, когда он вышел из-за стола и обменялся рукопожатием с Джиордино.
— Деннис Сухака.
— Альберт Джиордино.
— Что я могу сделать для Департамента коммерции?
К облегчению Джиордино, Сухака не обратил внимания на то, что он не
брит, и не стал спрашивать у него документы.
— Ну, это не слишком большое дело. Обычная бюрократическая возня для
статистических отчетов. Мой начальник попросил меня на пути домой заехать к
вам и сверить число автомобилей, импортированных и отправленных вашим
дилером с цифрами, которые предоставило ваше центральное бюро в Токио.
— За какой период времени? Мы ввозим огромное количество машин.
— За последние девяносто дней.
— Никаких проблем, — сказал Сухака. Он из кожи лез вон, чтобы его
гостю было удобно.
— Все наши списки отправлений на компьютерах. Я смогу предоставить их
вам за десять минут. Они должны быть верными, в Токио никогда не ошибаются.
Не хотите ли выпить чашечку кофе, пока вы ждете?
— Да, — сказал усталый Джиордино, — с удовольствием.
Сухака провел его в маленький пустой кабинет. Симпатичная секретарша
принесла кофе, и пока он потягивал его, она вернулась с аккуратной стопкой
списков.
Джиордино нашел то, за чем Питт послал его, меньше чем за полчаса.
Тогда он откинулся на спинку кресла и чуточку подремал, убивая время, чтобы
произвести впечатление обычного бездельника, занимающегося никому не нужной
бюрократической чепухой.
Примерно в пять часов Сухака вошел в кабинет.
— Наши сотрудники уходят домой, но я буду работать допоздна. Я могу
чем-нибудь еще быть вам полезен?
— Нет, — ответил Джиордино, закрывая свое досье, — мне бы хотелось
тоже отправиться домой. Я отработал семь часов, теперь наступает мое время.
Спасибо, что вы были так любезны. Ваши данные об импорте машин будут внесены
в память этого огромного государственного компьютера в небесах. Для чего?
Только какой-нибудь маленький клерк из подвального офиса знает об этом
наверняка.
Он взял досье, которое ему дали в Департаменте коммерции, и направился
к дверям, но остановился по дороге, как будто что-то вспомнив.
— Здесь есть только одна неточность.
— Что такое?
— Небольшое разногласие в данных, которое вряд ли заслуживает
упоминания. Я нашел шесть автомобилей, которые перечислены в ваших
ведомостях поступления как отгруженные в Балтиморе с двух разных судов, но
они не учтены в экспортном перечне из токийской штаб-квартиры.
Сухака был очень удивлен.
— Я никогда не обращал на это внимания. Могу я сравнить это с вашими
данными?
Джиордино разложил листы отчета, которые он одолжил у своего друга в
Департаменте коммерции, и поместил их рядом с распечаткой, которую принесла
секретарша Сухаки. Он подчеркнул в своем листе указанные автомобили, которые
отсутствовали в списках из Токио. Все шесть были спортивными седанами
SP-500.
— Вообще говоря, для нашего департамента это расхождение не имеет
значения; раз они учтены как поступившие в страну, у нас нет претензий к
вашей компании со стороны правительства. Я уверен, что это просто случайная
ошибка вашего токийского отдела учета, которая с тех пор уже, наверное,
исправлена.
— Непростительный недосмотр с моей стороны, — сказал Сухака таким
тоном, как будто уронил королевские жемчужины в канализацию. — Я питал
слишком большое доверие к нашему токийскому отделу. Кто-нибудь из моих
сотрудников должен был заметить эту ошибку.
— Просто ради любопытства, какие дилеры получили эти конкретные
автомобили?
— Одну минуту, — сказал Сухака и повел Джиордино в свой кабинет. Он
сел за стол и склонился над клавиатурой своего компьютера. Затем он
откинулся назад и подождал. Когда данные возникли на экране, его улыбка
исчезла и лицо побледнело.
— Все шесть машин были направлены разным дилерам. Потребуется
несколько часов, чтобы проследить за каждой из них. Если вас не затруднит
созвониться со мной завтра, я с удовольствием сообщу вам их номера.
Джиордино небрежно махнул рукой.
— Забудьте об этом. У нас у обоих есть более важные дела. Я собираюсь
добираться домой в час пик через жуткое движение, потом я приму душ и
приглашу жену поужинать в ресторане. Сегодня годовщина нашей свадьбы.
— Поздравляю, — сказал Сухака. Было заметно, что он почувствовал
облегчение.
— Спасибо. А также спасибо за вашу помощь.
К Сухаке вернулась его широкая улыбка.
— Всегда рад помочь.
Джиордино прошел четыре квартала до бензоколонки и позвонил из
телефона-автомата. Мужской голос ответил только "Алло".
— Это ваш друг-коммивояжер, продающий "мерседесы". У меня есть модель,
которая, мне кажется, заинтересует вас.
— Но вы находитесь не в том районе, сэр. Вы должны были бы торговать
поближе к побережью, а еще лучше в Тихом океане.
— Ну так ли это важно, — ответил Джиордино. — Если вы не можете
приобрести хорошую немецкую машину, попробуйте "Мурмото", я отыскал шесть
спортивных седанов марки SP-500, которые продаются по очень низкой цене.
— Подождите минуту.
На другом конце послышался голос, по которому Джиордино немедленно
узнал Дональда Керна.
— Несмотря на тот факт, что вы вышли за пределы вашей территории, я
всегда рад возможности сэкономить деньги. Скажите, пожалуйста, где я могу
увидеть ваши уцененные автомобили?
— Вам нужно получить эту информацию в распределительном центре
компании "Мурмото" в Александрии. В их компьютерных записях указаны шесть
автомобилей, которые поступили в нашу страну, но не через фабрику. Я
полагаю, что вам следует поспешить, прежде чем об этом кто-нибудь услышит и
раньше вас доберется до них. Половина автомобилей была отгружена на
таможенном пункте в Балтиморе 4 августа, а другие три поступили 10 сентября.
Керн быстро понял, что имел в виду Джиордино.
— Не вешай трубку, — сказал он и повернулся к своему помощнику,
который слышал разговор по динамику.
— Действуйте. Получите доступ к компьютерной системе "Мурмото" и
откопайте их записи о поставках. Найдите, куда направляются эти шесть
автомобилей, прежде чем они возьмутся за ум и сотрут данные. Он повернулся к
телефону.
— Прекрасная работа. Все прощено. Как вам удалось поторговаться насчет
этих машин?
— Ну, идею подал "Стутц". Вы что-нибудь слышали от него?
— Да, он звонил полчаса назад, — сказал Керн. — Он обнаружил, в чем
источник проблемы.
— Я так и думал, что если кто-нибудь может разгадать головоломку, то
это он, — сказал Джиордино, имея в виду редкий талант Питта обнаруживать
неизвестное. — Нужно быть чертовски хитрым, чтобы разгадать эту загадку.
Глава 26
Было темно, когда Егер высадил Питта у старого ангара в дальнем углу
Вашингтонского международного аэропорта. Он был построен в 1936 году, и
когда-то в этом ангаре находились почтовые самолеты, давно приобретенные
американскими воздушными линиями. Не считая фар "Тауруса", принадлежавшего
Егеру, место освещалось только заревом над городом за рекой Потомак и
одиноким фонарем в пятидесяти метрах севернее отсюда.
— Для того, кто не был дома четыре месяца, ты путешествуешь налегке,
— усмехнулся Егер.
— Мой багаж лежит на дне, — сказал Питт, не открывая глаз.
— Хотелось бы мне снова посмотреть на твою 'коллекцию автомашин, но
мне нужно ехать домой.
— А я сейчас завалюсь спать. Спасибо, что подбросил меня, и спасибо за
то, что ты сделал сегодня вечером. Прекрасная работа, как всегда.
— Мне нравится этим заниматься. Искать ключи к тому, чем занята твоя
голова, — это почище, чем каждый день разрешать загадки Вселенной. — Егер
помахал рукой на прощание, поднял стекло, чтобы защититься от холодного
ночного воздуха, и уехал в темноту.
Питт вытащил запасной передатчик из кармана брюк, который он держал в
своем кабинете в НУМА, и набрал серию цифр, которая отключила систему
безопасности, охранявшую ангар, и включила внутреннее освещение.
Он открыл старую, покрытую ржавчиной боковую дверь и вошел. На
цементном полу ангара, как в музее транспорта, стоял старый фордовский
трехмоторный аэроплан рядом с пульмановским вагоном начала века, свыше
пятидесяти автомобилей заполняли оставшиеся десять тысяч квадратных метров.
Европейские экзотические автомобили, такие как "Испано Сюиза",
"Мерседес-Бенц 540К" и чудесный синий "Тальбот Лаго", стояли напротив
роскошных американских классических автомобилей вроде "Корд L-29",
"Пирс-Эрл" и удивительного, зеленого, как ящерица, городского автомобиля
"Стутц". Единственное, что казалось здесь странно неуместным , была старая
литая ванна, к наружному торцу которой был прикреплен мотор.
Он устало поднялся по винтовой железной лестнице к своей квартире,
нависающей над коллекцией. То, что некогда было офисом, он переделал в
удобную квартиру с одной спальней, обширной жилой комнатой, служащей также
кабинетом, полки которого были заполнены книгами и застекленными моделями
судов, которые Питт нашел и обследовал.
Приятный запах доносился из кухни. Он нашел записку, висевшую на
райской птице, поднимавшейся из вазы на обеденном столе. Улыбка появилась на
его лице, когда он читал ее: "Слышала, что ты снова в городе. Я вычистила
какую-то слизь, которая прокралась в твой холодильник через месяц после
того, как ты уехал. Я думала, что ты, должно быть, голоден. Салат стоит на
льду, а тушеная рыба согревается в кастрюле на плите. Жаль, что я не могу
остаться, чтобы встретиться с тобой, я должна присутствовать на обеде в
Белом доме. Люблю тебя. Лорен."
Он постоял минуту, пытаясь заставить свой сонный мозг прийти к решению,
надо ли ему сначала поесть, а затем принять душ или наоборот. Он решил, что
горячий душ совсем выбьет его из колеи, и он никогда не сможет добраться до
стола. Он разделся и накинул короткий халат. Потом съел салат и почти целую
кастрюлю тушеной рыбы с двумя стаканами "Каберне сувеньон" из бутылки 1983
года, которую вынул из бара. Он покончил с ужином и мыл тарелки у раковины,
когда зазвонил телефон.
--Алло?
— Мистер Питт?
— Да, мистер Джордан, — ответил Питт, узнав голос. — Что я могу
сделать для вас?
— Я надеюсь, что не прервал ваш сон?
— Я все еще никак не доберусь до подушки.
— Я хотел позвонить и узнать, слышали ли вы новости от Эла?
— Да, он позвонил мне как раз после того, как разговаривал с вами.
— Несмотря на то, что ваш проект был несанкционированным, информация
оказалась чрезвычайно полезной.
— Я знаю, что не должен был выходить за рамки, но мне захотелось
отыграться.
— Я знаю, что вы не очень похожи на любителя играть в команде, правда,
Дирк? — сказал Джордан, впервые называя Питта по имени. — Вам больше
нравится играть в вашу собственную игру.
— Мудрость требует преследовать наилучшие цели наилучшими средствами.
— Это ваши слова?
— Нет, они принадлежат Фрэнсису Хадчисону, шотландскому философу.
— Я отдаю вам должное за то, что вы цитируете точно. Большинство из
тех, кого я знаю в официальном Вашингтоне, занимаются плагиатом и вместо
этого говорят: "Цель оправдывает средства".
— Что еще хотите мне сказать? — спросил Питт, с отчаянием глядя на
свою кровать.
— Я думал, вам будет интересно узнать, что мы нашли все шесть
перевозчиков бомб.
— Все шесть машин? — спросил удивленный Питт.
— Да. Они запечатаны в подземном подвале до того дня, когда с них
смахнут пыль и отведут в те места, где они должны быть взорваны.
— Быстро вы сработали.
— У вас свои методы, а у нас — свои.
— Вы установили за ними наблюдение?
— Да, но нам приходится действовать очень осторожно, мы не
осмеливаемся высовываться, пока не установили тех, кто ответственен за весь
этот ужас, и не разрушили их командный центр, — сказал Джордан.
— Кстати, сегодня вечером Джиордино чуть было не сорвал всю операцию.
Кто-то в филиале компании "Мурмото", который он посетил, забеспокоился. Мы
успели скопировать данные из их компьютерной системы всего за несколько
минут до того, как они стерли все свои записи о поставках импортных машин.
— По этим данным вы отыскали машины?
— Мы смогли проследить, какая из принадлежащих японцам компания по
перевозке грузов забрала эти автомобили в порту, и проникли в их отчетность.
В этих записях, разумеется, не было никаких упоминаний о пунктах назначения
груза, но нам удалось позаимствовать копию накладной водителя. Там было
указано, сколько километров проехал грузовик после выезда из доков. Ну, а
остальное потребовало серьезной оперативной работы и большой беготни.
— Вроде взлома и проникновения в охраняемые помещения.
— Если мы куда-нибудь тайно проникаем, мы никогда ничего не
взламываем, — сказал Джордан.
— Как только станет известно, что наши добропорядочные граждане сидят
на атомных бомбах, принадлежащих иностранной державе, паника разорвет страну
на куски.
— Малоприятная ситуация, я согласен. Публичные протесты и требования
возмездия могут заставить японцев отвести машины в стратегически важные
точки и нажать на кнопку "огонь", прежде чем мы найдем и обезвредим эти
бомбы.
--{/i} Искать их по данным таможен можно лет двадцать, прежде чем
будут найдены все такие машины.
— Я так не думаю, — спокойно ответил Джордан. — Мы знаем, как они
это делают, а благодаря вам и Джиордино мы знаем, что нужно искать. Японцы
не имеют и половины того профессионального опыта в разведывательных делах,
какой имеем мы. Я ручаюсь, что мы отыщем все эти "Мурмото" с бомбами за
тридцать дней.
— Мне нравится ваш оптимизм, — сказал Питт. — Но как насчет наших
союзников и русских? Японцы могли подложить бомбы и под них. Президент
собирается предупредить их лидеров об этой возможности?
— Пока нет. Мы опасаемся доверить странам НАТО столь важный секрет,
там вполне возможна утечка информации. С другой стороны, президент может
счесть, что, если дать знать об этом Кремлю, это могло бы укрепить наши
отношения. Подумайте об этом. Наши страны теперь в одной лодке, обеим
внезапно угрожает третья сверхдержава.
— Есть еще одна пугающая угроза.
— Их так много, какую же я упустил?
— Предположим, что Япония взорвет несколько бомб в США или в России.
Каждая из наших стран сочтет, что на нее напала другая, начнется война, и
жадным япошкам останется лишь подобрать все, что им приглянется.
— Я не хочу ложиться спать, пока подобная возможность не устранена, --
обеспокоенно сказал Джордан. — Давайте просто справляться с проблемами в
порядке их возникновения. Если наша операция будет успешной, то все снова
окажется в руках политиков.
— Ваша последняя мысль, — сказал Питт, делая вид, что понял, --
заставит всех нас не спать ночами.
Он уже засыпал, когда сигнал охранной системы предупредил его, что
кто-то пытается войти в ангар. Заставив себя выбраться из удобной постели,
он прошел в кабинет и включил небольшую телесистему наружного наблюдения.
Стаси Фокс стояла у боковой входной двери, с улыбкой глядя в объектив,
как он считал, хорошо замаскированной скрытой камеры охранной системы.
Он нажал на кнопку, и дверь открылась. Затем он вышел из кабинета и
стал ждать ее на балконе лестницы.
Она вошла в ангар, одетая обольстительно, но скромно в синий жакет без
воротника, узкую юбку того же цвета и белую блузку с вышитым жемчугом
воротом. Она медленно шла среди рядов роскошных автомобилей, и на ее лице
отражалось почтительное изумление. Наконец она остановилась у восхитительной
двухместной спортивной машины "Гальбот-Лаго Гранд Спорт", кузов которой был
специально изготовлен известным французским дизайнером и автомобильным
мастером Саоутчиком, и легко провела пальцами по одному из крыльев.
Она была не первой, кто оценил эту машину. Почти каждая женщина,
когда-либо посещавшая необычную "квартиру" Питта, интересовалась именно этой
жемчужиной его коллекции. Он смотрел на "Гальбот-Лаго" как на шедевр
механического искусства, но женщины испытывали какое-то чувственное
притяжение, глядя на нее. Стоило им увидеть обтекаемые, почти кошачьи линии
кузова машины, ощутить свирепую мощь ее двигателя и почувствовать запах
элегантной кожаной обивки салона, как этот автомобиль превращался для них в
некий эротический символ.
— Как ты нашла меня? — спросил он, и его голос отозвался эхом в
огромном помещении.
Она взглянула наверх.
— Я изучала твое досье два дня, прежде чем вылететь на Тихий океан и
взойти на борт "Неукротимого".
— Нашла там что-нибудь интересное? — спросил он, раздосадованный тем,
что его частная жизнь была доступна для разглядывания всякому, кто обладал
достаточной властью, чтобы нарушить ее неприкосновенность.
— Ты парень что надо.
— Это явная лесть.
— Твоя коллекция машин просто захватывает дух.
— Существует немало куда более обширных коллекций более дорогих
моделей и фирм.
Она снова повернулась к "Тальбот-Лаго". — Я просто влюбилась вот в
эту.
— Мне больше нравится зеленый городской автомобиль рядом с ней.
Стаси повернулась и стала внимательно рассматривать "Стутц", словно
изучая манекен, демонстрирующий новую модель платья на выставке мод. Затем
она тряхнула головой.
— Симпатичная машина, но массивная, слишком мужественная на женский
вкус.
Затем она снова посмотрела на него.
— Мы можем поговорить?
— Если мне удастся не уснуть. Поднимись сюда.
Она взобралась наверх по винтовой лестнице, и он быстро показал ей свое
жилище.
— Могу я предложить тебе выпить? — спросил Питт.
— Нет, спасибо. — Она снова посмотрела на него, и в ее глазах
появилось выражение сочувствия. — Мне не следовало приходить. У тебя такой
вид, словно ты сейчас упадешь.
— Я приду в себя после хорошего ночного сна, — произнес он уныло.
— Что тебе нужно, так это хороший массаж спины, — неожиданно сказала
она.
— Я думал, ты пришла поговорить.
— Я могу поговорить, пока буду массировать тебя. Какой способ массажа
ты предпочитаешь? Шведский или шиатсу?
— Какого черта, сделай и то, и другое.
Она рассмеялась.
— Ладно. — Взяв его за руку, она повела его в спальню и толкнула на
кровать лицом вниз.
— Сними халат.
— Могу я попросить поберечь мою стыдливость и прикрыться простыней?
— А у тебя есть что-то, чего я прежде не видела? — сказала она,
стаскивая с его плеч халат.
Он рассмеялся.
— Только не проси меня поворачиваться на спину.
— Я хочу извиниться перед тобой, прежде чем Тим и я отправимся на
Западное побережье, — серьезно сказала она.
--Тим?
— Доктор Уэзерхилл.
— Вы и прежде работали вместе, я полагаю.
— Да.
— Я когда-нибудь снова увижу тебя? — спросил он.
— Я не знаю. Наши задания могут развести нас в разные стороны.
Она нерешительно замолчала на некоторое время.
— Я хочу, чтобы ты знал, что мне очень неловко из-за всех
неприятностей, которые я тебе причинила. Ты спас мне жизнь, а поскольку я
заняла дополнительное место в последнем батискафе, ты чуть не потерял свою.
— Хороший массаж — и мы квиты, — сказал Питт, устало улыбнувшись.
Она взглянула на его распростертое тело.
— Для человека, четыре месяца прожившего под водой, у тебя неплохой
загар.
— Моя цыганская кровь, — пробормотал он сонным голосом.
Применяя основной метод точечного массажа техники шиатсу, Стаси начала
нажимать пальцами на чувствительные области голых ступней Питта.
— Чудесное ощущение, — пробормотал он. — Джордан проинформировал
тебя о том, что нам удалось выяснить относительно боеголовок?
— Да, ты подбросил ему технические характеристики. Он подумал, что ты
улизнул от него. Теперь, когда Тиму и мне точно известно, на что следует
нацелить наше расследование, мы можем здорово продвинуться в розыске
заминированных автомобилей.
— И вы собираетесь обследовать порты Западного побережья.
— Сиэтл, Сан-Франциско и Лос-Анджелес — вот те порты, в которых
разгружаются автомобилевозы, транспортирующие машины "Мурмото".
Питт замолчал, когда Стаси начала массировать ему ноги, сочетая шиатсу
со шведской техникой растирания. Она массировала его плечи, спину и шею.
Затем она легонько шлепнула его по ягодицам и приказала ему
повернуться, но никакой реакции не последовало.
Питт спал как убитый.
Где-то под утро он проснулся, почувствовав, как ее тело неистово
переплетается с его телом. Движения, ощущения и приглушенные вскрикивания
Стаси проступили через пелену утомления, подобно сну. Он чувствовал, будто
он плывет через грозовое облако, сквозь раскаты грома и вспышки молний, пока
все ощущения не сошли на нет, и он снова провалился в черную бездну
непробудного сна.
— Проснись, соня, — сказала член Конгресса Лорен Смит, проводя
пальцем вниз по спине Питта. — Тебе сюрприз.
Сознание Питта стряхнуло прочь паутину сна, когда он повернулся на бок
и посмотрел на Лорен. Она сидела, скрестив босые ноги, рядом с кроватью. На
ней был хлопчатобумажный вязаный топ с матросским воротником и
серовато-зеленые парусиновые брюки со стрелками. Ее волосы были собраны
назад и повязаны широким шарфом.
Туг он кое-что вспомнил и украдкой посмотрел на противоположную сторону
постели. Она была пуста, с облегчением увидел он.
— Разве ты сейчас не должна была совершать героические подвиги в
Конгрессе? — спросил он, тайно радуясь тому, что Стаси ушла до прихода
Лорен.
— У нас спад. — Она держала в руке чашку кофе, так что он не мог до
нее дотянуться, дразня его.
— Что я должен сделать, чтобы получить кофе? — спросил он.
— Это будет стоить тебе поцелуя.
— Ужасно дорого, но я в отчаянном положении, и мне придется
согласиться.
— И, кроме того, объяснения.
Ну вот, подумал он, сейчас снова будет сцена ревности, и быстро
собрался с мыслями.
— Насчет чего?
— Не чего, а кого. Ну, знаешь, насчет той женщины, с которой ты провел
ночь.
— Что это еще за женщина? — спросил он с хорошо разыгранным
удивлением.
— Та самая, которая спала в этой постели сегодня ночью.
— Ты что, видишь здесь еще какую-нибудь женщину?
— А мне не нужно видеть ее, — сказала Лорен, получая огромное
удовольствие оттого, что дразнит его. — Я чую ее запах.
— А ты поверишь, если я скажу тебе, что это была моя массажистка?
Лорен склонилась к нему и поцеловала его долгим, продолжительным
поцелуем. Когда она, наконец, снова оторвалась от него, то протянула ему
кофе и сказала:
— Неплохо придумано. Ставлю тебе высший бал за творческое воображение.
— Ты меня надула, — сказал он, надеясь сменить тему. — Здесь всего
полчашки.
— Ты ведь не хочешь, чтобы я разлила ее по одеялу, не так ли?
Она засмеялась, как если бы ей действительно доставила удовольствие
неразборчивость Питта. — Вытащи свою огромную волосатую тушу из кровати и
смой эту парфюмерию. Неплохой запах, я признаю, весьма дорогой. Я приготовлю
завтрак.
Лорен стояла у кухонного стола, нарезая ломтиками грейпфрут, когда Питт
вышел из душа второй раз за восемь часов. Он обернул вокруг бедер полотенце,
подошел к Лорен сзади, обхватил ее за талию и потерся носом о ее шею.
— Столько времени прошло с тех пор, как я видел тебя последний раз,
как тебе удалось так долго обходиться без меня?
— Я с головой ушла в законотворчество и совершенно забыла про тебя.
— У тебя не нашлось времени на развлечения?
— Я была хорошей девочкой. Это не значит, что я не была бы скверной,
если бы у меня был хоть малейший шанс, особенно если бы я знала, что ты не
терял времени даром с тех пор, как вернулся домой.
Лорен прекрасно держится, подумал Питт, лишь небольшая вспышка
ревнивого гнева. Но она слишком хорошо понимала ситуацию, чтобы поднимать
шум. Питт был не единственный мужчина в ее жизни. Ни он, ни она не диктовали
друг другу, как себя вести, и не выказывали излишнюю ревность, что делало их
связь еще более привлекательной для обоих.
Когда он куснул ее ухо, она повернулась и обвила руками его шею.
— Джим Сэндекер сказал мне о гибели твоего проекта и о том, как ты
едва спасся.
— Предполагалось, что это секретная информация, — сказал он, когда
они потерлись носами.
— Женщины — члены Конгресса действительно пользуются некоторыми
привилегиями.
— У тебя есть привилегия общаться со мной в любое время, когда ты
захочешь.
Ее глаза потемнели.
— Я действительно очень огорчена тем, что твоя станция уничтожена.
— Мы построим другую. — Он улыбнулся, глядя на нее. — Результаты
наших исследований удалось спасти, только это и имеет значение.
— Джим сказал, что еще несколько секунд --и ты бы умер.
— Как видишь, пронесло, — усмехнулся Питт. Он отпустил ее и сел за
стол.
Они выглядели как счастливые супруги, проводящие воскресное утро у себя
в доме, хотя ни у Лорен, ни у Дирка никогда не было семьи. Он взял газету,
которую она купила вместе с продуктами к завтраку, и просмотрел заголовки.
Его глаза задержались на одной статье. Прочитав, что там написано, он
взглянул на Лорен.
— Я вижу, ты снова напечаталась в "Вашингтон пост", — сказал он,
ухмыляясь. — Ты начинаешь скверно обращаться с нашими восточными друзьями,
не так ли?
Лорен ловко плюхнула омлет на тарелку.
— От нас ушло владение третью нашего бизнеса и вместе с этим наше
процветание и наша независимость. Америка больше не принадлежит американцам,
мы стали финансовой колонией Японии.
— Дела настолько плохи?
— Общественность понятия не имеет, насколько они плохи, — сказала
Лорен, ставя омлет и тарелку с тостами перед Питтом.
— Наш огромный дефицит открыл дверь, через которую наша экономика
вытекает, а японские деньги потоком вливаются сюда.
— Нам некого винить в этом, кроме самих себя, — сказал Питт, помахав
вилкой. — Они потребляют меньше, чем производят, а мы тратим больше, чем
зарабатываем, и все глубже увязаем в долгах. Мы раздаем или распродаем наше
лидерство в тех отраслях технологии, которые они еще не успели украсть. И мы
выстроились в очередь с открытыми чековыми книжками, распустив губы в жадном
предвкушении возможности продать им наши корпорации и недвижимость ради
быстрой наживы. Взгляни в лицо фактам, Лорен. Этого не случилось бы, если бы
общественность, деловые люди, ваши ребята в Конгрессе и эти кретины из
Белого дома, ничего не смыслящие в экономике, понимали бы, что наша страна
вовлечена в беспощадную финансовую войну с противником, который смотрит на
нас как на людей второго сорта. Но, пока сохраняется нынешнее положение, мы
сами упускаем шансы победить в ней.
Лорен села за стол с чашкой кофе и передала Питту стакан апельсинового
сока.
— Это самая длинная речь, которую я когда-либо слышала от тебя. Уж не
собрался ли ты баллотироваться в Сенат?
— Я скорее позволю вырвать себе ногти. Кроме того, одного Питта на
Капитолийском Холме достаточно, — сказал он, имея в виду своего отца,
сенатора Джорджа Питта от Калифорнии.
— Ты уже виделся с сенатором?
— Еще нет, — сказал Питт, поедая омлет. — У меня не было такой
возможности.
— Какие у тебя планы? — спросила Лорен, томно глядя в опалово-зеленые
глаза Питта.
— Я собираюсь повозиться с машинами и отдохнуть пару деньков. Может
быть, если мне удастся вовремя подготовить "Стутц", я приму участие в гонках
классических автомобилей.
— Я могу придумать что-нибудь более веселое, чем возня с грязными
железками, — сказала она с хрипотцой в голосе. Она обошла вокруг стола,
протянула руки и удивительно крепко схватила его за руку. Он чувствовал, как
желание истекает из нее подобно нектару. Внезапно ему захотелось ее больше,
чем когда-либо прежде. Он мог только надеяться, что у него хватит сил на
второй раз. Затем, как если бы его тянули магнитом, он позволил утащить себя
к кушетке.
— Не в кровати, — хрипло произнесла она, — во всяком случае, пока ты
не сменишь простыни.
Глава 27
Хидеки Сума спустился по трапу своего персонального самолета "Мурмото"
с поворотными турбинами, разработанного для высшего руководства компании, в
сопровождении Моро Каматори. Этот самолет с вертикальным взлетом приземлился
на вертолетной площадке рядом с огромным пластмассовым куполом высотою
пятьдесят метров. Расположенный посередине тщательно ухоженного парка, этот
купол перекрывал обширный внутренний дворик, под которым находилось большое,
углубленное в землю сооружение, названное "ЭДО" по имени древнего города,
который после революции Мейдзи 1868 года был переименован в Токио.
Будучи первым экспериментальным сооружением новой японской программы
освоения подземного пространства, Эдо-Сити был спроектирован и построен
Сумой в качестве научно-исследовательского и мозгового центра, в котором
жили шестьдесят тысяч человек. Он представлял собой огромный цилиндр
глубиной в двадцать этажей, в котором размещались жилые помещения для
ученых, офисы, общественные бани, конференц-зал, рестораны, торговый центр,
библиотека и свои собственные силы безопасности численностью тысяча человек.
В подземных цилиндрах меньшего размера, соединенных туннелями с главным
корпусом, размещалась аппаратура связи, бойлерные и холодильные установки,
системы кондиционирования воздуха, электростанция и установки по переработке
мусора.
Эти сложные подземные сооружения были возведены из бетона и керамики и
простирались на глубину тысяча пятьсот метров внутри массива из
вулканических пород.
Сума сам финансировал этот проект без какого-либо участия
правительства. Все юридические сложности и ограничения, мешавшие
осуществлению проекта, были быстро разрешены благодаря огромному влиянию,
которым обладал Сума в правительственных и мафиозных структурах. Он и
Каматори вошли в кабину потайного лифта, который доставил их в комплекс
помещений, принадлежащих его корпорации, занимавший весь четвертый этаж во
внешней части цилиндра. Его секретарша Тоси Кудо стояла в ожидании его у
дверей в тщательно охраняемые кабинет и трехэтажные личные апартаменты,
когда он вышел из дверей лифта. Просторные комнаты были украшены изящно
расписанными ширмами, вазами, витринами с прекрасной керамикой и костюмами
шестнадцатого века, изготовленными из богато расшитых шелковых, атласных и
парчовых тканей. На стенах висели картины, изображающие виды суши и моря, а
также драконов, леопардов, тигров и соколов, символизирующих воинскую
доблесть самураев.
— Мистер Асикага Энсю ждет вас, — доложила Тоси.
— Я что-то не припоминаю этого имени.
— Мистер Энсю — это сыщик, который специализируется на поиске редких
произведений искусства и ведет переговоры об их продаже для своих клиентов,
— объяснила Тоси. — Он позвонил и сказал, что нашел картину, которая
подходит для вашей коллекции. Я взяла на себя смелость назначить ему
встречу, чтобы он мог продемонстрировать эту картину.
— У меня мало времени, — сказал Сума.
Каматори пожал плечами.
— Не мешает посмотреть, что он принес вам, Хидеки. А вдруг он нашел ту
картину, которую вы разыскиваете.
Сума кивнул Тоси:
— Хорошо, впустите его.
Сума поклонился, когда торговец картинами вошел в комнату.
— У вас есть новое приобретение для моей коллекции, мистер Энсю? --
спросил Сума.
— Надеюсь, что да. Я уверен, что вы будете очень рады, что мне удалось
найти для вас эту картину.
Асикага приветливо улыбался. У него была роскошная седая шевелюра,
густые брови и пышные усы.
— Пожалуйста, поставьте ее к свету, — сказал Сума, указывая на
мольберт, стоящий у окна.
— Можно я раздвину занавески чуть пошире? — Энсю потянул за шнур,
раздвигавший, шторы. Затем он поставил картину на мольберт, но не снял
закрывающую ее шелковую материю.
— Это картина шестнадцатого века школы Кано кисти Масаки Симцу.
— Прославленный художник-маринист, — сказал Каматори, проявляя редкое
для него воодушевление.
— Один из ваших любимых художников, Хидеки.
— Вы знаете, что я поклонник Симцу? — спросил Сума у Энсю.
— Среди коллекционеров хорошо известно, что вы собираете его работы,
особенно пейзажи наших небольших островов.
Сума повернулся к Тоси.
— Сколько его работ имеется в моей коллекции?
— Сейчас вам принадлежат одиннадцать из тринадцати пейзажей островов и
четыре его пейзажа, на которых изображены горы Хида.
— А этот, новый, будет двенадцатым островным пейзажем?
— Да.
— Какой из островов, написанных Симцу, вы мне принесли, Адзима? --
спросил Сума у Энсю нетерпеливо.
— Нет, Кечи. — Сума был заметно разочарован.
— Я надеялся, а вдруг это Адзима.
— Мне очень жаль. — Энсю огорченно развел руками. — Пейзаж Адзима,
увы, был утрачен во время падения Германии. Последний раз его видели висящим
в кабинете нашего посла в Германии 19 мая 1945 года.
— Я с радостью заплачу вам, чтобы вы продолжали свои поиски.
— Спасибо, — сказал Энсю, поклонившись. — Мои агенты в Европе и
Соединенных Штатах уже разыскивают его.
— Ладно, тогда давайте откроем остров Кечи.
Привычным театральным жестом Энсю сдернул покрывало, и присутствующим
открылся роскошный вид острова с птичьего полета, выполненный тушью с щедрым
использованием перламутровых красок и золотой фольги.
— Дух захватывает, — пробормотала Тоси восхищенно. Энсю кивнул,
соглашаясь с нею.
— Лучший образчик творчества Симцу, который я когда-либо видел.
— А как ваше мнение, Хидеки? — спросил Кама-тори.
— Прекрасная работа, — ответил Сума, растроганный гением художника.
— Невероятно, что он смог нарисовать вид сверху с такими живыми деталями в
начале шестнадцатого века. Это выглядит так, как будто он писал его с
привязанного аэростата.
— В легендах рассказывается, что он писал его с воздушного змея.
— Скорее, он делал наброски с воздушного змея, а затем писал картину
на земле.
— А почему бы и нет? — сказал Сума, не отрывая взгляда от картины. --
Наши соотечественники строили воздушные змеи и летали на них уже тысячу лет
тому назад. — Наконец он повернулся лицом к Энсю.
— Вы прекрасно поработали, мистер Энсю. Где вы нашли это?
— В доме одного банкира в Гонконге, — ответил Энсю. — Он распродавал
свое имущество и переносил свои операции в Малайзию, прежде чем китайцы
начнут править этой колонией. Мне потребовался почти год, но наконец мне
удалось уговорить его продать мне эту картину по телефону. Я не стал терять
времени и полетел к нему в Гонконг, а оттуда прямо к вам. Я прибыл к вам из
аэропорта.
— Сколько вы за него просите?
--145 миллионов йен.
— Вполне разумная цена, — сказал Сума, удовлетворенно потирая ладони.
Я беру ее.
— Благодарю вас, мистер Сума. Вы очень щедры. Я буду продолжать искать
пейзаж острова Адзимы.
Они обменялись поклонами, и Тоси проводила мистера Энсю из офиса.
Сума снова посмотрел на картину. Побережье было покрыто черными
валунами, а на одной стороне находилась маленькая деревня с рыбацкими
лодками. Перспектива была точной, как на аэрофотоснимке.
— Как странно, — тихо сказал он, — единственной картины из этой
серии островов, которую я больше всего хотел бы иметь, у меня нет.
— Если она еще существует, Энсю найдет ее, — успокоил его Каматори.
— Он произвел на меня впечатление человека с крепкой хваткой.
— За Адзиму я заплачу ему в десять раз больше, чем за Кечи.
Каматори сел в кресло и вытянул ноги.
— Когда Симцу писал пейзаж Адзимо, ему и в голову не могло прийти, чем
станет со временем этот остров.
Тоси возвратилась и напомнила Суме:
— Через десять минут у вас назначена встреча с мистером Ѓсису.
— Великий старый вор и предводитель "золотых драконов", — насмешливо
улыбнулся Каматори. — Пришел отспорить свою долю в твоей финансовой
империи.
Сума показал на огромные арки окон, выходивших во внутренний двор .
— Ничего этого не было бы, если бы не организация, которую Корори
Ѓсису и мой отец вместе создали во время войны и после нее.
— "Золотые драконы" и другие секретные общества не могут иметь места в
будущей Японии, — сказал Каматори. Он использовал традиционное название
страны "Ниппон", означающее "Источник солнца".
— Они могут казаться анахроничными рядом с нашей современной
технологией, — согласился Сума.
— Но они все еще занимают весьма важное место в нашей культуре. Моя
связь с ними в течение многих лет доказала свою ценность для меня.
— Ваша власть простирается так далеко, что вам уже не нужны группы
фанатиков и культ вожаков, процветающий в гангстерских синдикатах, --
серьезно сказал Кама-тори. — Вы можете дергать за ниточки правительство,
которое управляется вашими собственными марионетками, и все же вы связаны с
коррумпированными теневыми дельцами. Если когда-нибудь станет известно, что
вы дракон номер два, это может обойтись вам очень дорого.
— Я не связан ни с кем, — спокойно разъяснил Сума. — То, что законы
называют ...