Глен Кук. Тьма
страница №8
... сохранять обычное обличье.- Что за хренота?
- Мурген?
- Ну в чем дело? - пискнул я, стараясь напомнить себе, что я Летописец.
А Летописец не ведает страха. Он выше всяких раздоров и распрей внутри
Отряда. Никто из братьев не устрашит его, ибо для него главное - истина.
Но вот она меня очень даже устрашала.
- Мурген, я хочу знать...
- Если хочешь что-то узнать, лучше спроси у Старика. Я не мог бы
рассказать тебе ничего, даже будь я таким же дуралеем, как Лебедь Лозан. Он
со мной ничем не делится. Видела ты это местечко? Оно будет похуже, чем
Башня в Чарах. Но он не обращает на это никакого внимания. С тех пор как мы
здесь засели, он, по-моему, вообще ничего не делает. Правда, и Длиннотень с
Ревуном особо себя не утруждают.
- Это досадно.
- Угу. А возможно, и не очень умно, принимая во внимание, какие у нас
всех будут рожи, ежели до него доберутся душилы.
- Это менее вероятно, чем ты думаешь.
- Из-за Душелова?
- Да.
- Она не может находиться повсюду одновременно, так же как и ты. А их
не напрасно зовут Обманниками.
Я надеялся, что голос мой не дрожит. И тужился изо всех сил, изображая
храбреца.
- Из всего этого никак не разобрать, чего ради ты захотел меня видеть.
- Дело не в этом. У меня есть проблема. Сны мои становятся все хуже. А
сейчас они таковы, что хуже уже некуда. Я хочу узнать, как можно покончить с
этим?
- Я такого способа не нашла. Тебе придется разобраться в них самому.
Тебя призывала Кина?
- Пожалуй, нет. Впечатление такое, будто она просто проходит по моим
снам и не замечает меня, если я сам не дергаюсь. А может быть, это я
заглядываю в чьи-то чужие сны.
- Расскажи мне о них. Я рассказал.
- Во многом это те же самые сны, что и у меня. Главным образом я вижу
равнину.
- А вороны там есть?
- Вороны? Нет. Там нет ничего живого. Я призадумался.
- Знаешь, возможно, я выразился не совсем точно. Кажется, она все-таки
каким-то образом осознает меня. Однажды ночью, например, я увидел свою жену.
Даже разговаривал с ней. Создавалось ощущение, будто можно ее вернуть.
- Это нечто новое. В моих снах лишь нагнетаются кошмары. Создавалось
ощущение, будто в конце концов они меня подавят.
У меня было такое чувство, что она говорит отнюдь не всю правду.
- Мне трудно поверить, что она способна показать что-нибудь страшнее
того, что я уже видел, причем наяву, - сказал я. - Зная, что она пытается
сделать...
- Мурген, ей удалось использовать меня! Потому что я думала, будто
знаю, что она делает. Но я не знала. Она - царица Обмана. Я была вовсе не
Дщерью Ночи, а всего лишь племенной кобылой, которой следовало выносить на
себе мессию Обманников. Не допускай такой же ошибки, какую допустила я. Если
она и впрямь заметила тебя, будь крайне осторожен. И держи меня в курсе
дела.
Я хмыкнул.
- Ты подсчитывал, сколько раз тебе казалось, будто ты чувствуешь Кину?
- Хм...
Я это делал. Но чаще всего она приближалась ко мне, когда я блуждал с
Копченым.
- Не то чтобы...
Я описал ей парочку эпизодов, казавшихся мне менее безобидными.
- Это не слишком помогает. Следи за своими чувствами. Тобою пытаются
манипулировать, используя твою любовь к жене. Догадываешься, почему?
- Полагаю, что из-за Знамени.
- Разумеется. Намеки есть повсюду, но целостной картины мы так и не
имеем. Копье Страсти... Но за этой штуковиной никогда не замечалось никакой
необычной силы.
На самом деле таковая замечалась, но в такое время и в таких местах,
что я не мог рассказать об этом, не раскрыв тайну Копченого. Как-то раз
Костоправ проткнул им Ревуна: то была обычная рана, без всякой там магии, но
колдун едва не отдал концы.
- А может, у нас вовсе и нет никакого Копья? Просто люди принимают наше
Знамя за эту хреновину?
- Возможно, тут имеет место еще более замысловатый обман, -
пробормотала она.
- Как мне покончить с этими снами?
- Ты что, не слышал моих слов? Вовсе меня не слушаешь?
- Мне кажется, я недостаточно силен, чтобы жить с ними.
- Учись. Мои кошмары пропали после рождения ребенка. Но ненадолго.
Думаю, Кина просто забыла прервать установленную ею связь.
- Возможно, предполагалось, что Нарайан сделал это, когда забрал твою
дочь?
- Предполагаться-то предполагалось...
- Прости, я не хотел напоминать тебе о...
- Я ничего не имею против подобных напоминаний, потому что и сама все
прекрасно помню. Каждую минуту каждого часа. И достаточно скоро планирую
обсудить эту историю с Нарайаном. Лично и накоротке...
Когда Госпожа говорила, она казалась столь же зловещей, как и сама
Кина, хотя, чтобы заметить это, наверное, надо было хорошо знать и ее, и ее
историю.
- ..Для него Год Черепов наступит скоро. Ему больше некуда прятаться.
- Ты же видел Вершину. Думаешь, у него есть нужда прятаться?
Она еще не успела ответить, как в палатку просунулась голова Ножа.
- Душилы только что напали на Лозана. Дышать ему теперь трудновато, но
все обойдется.
- Убийцу взяли живым? - спросила Госпожа. Я двинулся к выходу. Госпожа
мрачнела, и мне показалось разумным убраться подальше. Нож ухмыльнулся:
- Он цел и невредим. Хотя, если бы мог, наверняка предпочел бы
окочуриться от сердечного приступа.
Я начал обходить Ножа. Госпожа смерила меня взглядом, давая понять, что
нам следует поговорить позже. Я же предположил, что мне скорее следует
подумать о том, как избежать продолжения разговора. Кажется, на сей раз я
чересчур разоткровенничался.
***
С изрядного расстояния я наблюдал за методами допроса, которые
использовала Госпожа. Они были изощренными, жесткими и весьма эффективными.
Для всех свидетелей этого действа наглядный урок не прошел даром. В
считанные минуты душила признался, что он прибился к лагерной обслуге после
победы на Чарандапраше. По приказу самого Нарайана Сингха. Его жертвой
должен был стать Лебедь Лозан. Другим краснорумельщикам определили другие
жертвы. Они тоже скрывались среди лагерного сброда. Сама Дщерь Ночи призвала
их при исполнении ее повеления проявлять крайнюю осторожность. Детей Кины
осталось так мало, что им приходилось заботиться о сохранении своих жизней,
чтобы было кому исполнить долг перед богиней.
Госпожа умела развязывать языки. Так хорошо, что душила поступился
обещанным ему вечным блаженством и назвал имена.
Я пошел прогуляться - на то время, пока Нож будет отлавливать
Обманников и резать им глотки.
Лишь для того чтобы показать, как она относится к их сообществу,
Госпожа лично задушила одного из Обманников. Для чего воспользовалась черным
шарфом, отобранным у чернорумельщика много лет назад. Эту историю знал
каждый душила.
Таким способом она написала свое послание.
Вороны разлетелись во все стороны.
Госпожа приказала насадить головы Обманников на пики и отнести к
Вершине. Таким способом она отправила послание Нарайану Сингху.
Ко мне подошел Костоправ.
- Такова уж моя милашка, - сказал он, покачивая головой. Можно
подумать, что, попади эти душилы в его руки, он обошелся бы с ними мягче.
Он догадался, о чем я думаю, и улыбнулся.
- В приличном обществе дамы не убивают людей.
- Какое еще приличное общество? Уж во всяком случае не наш Отряд. Да и
она не больно похожа на даму.
- Ага, - согласился он добродушно и чуть ли не весело.
Глава 43
Я потратил немало часов, разыскивая Дрему, пока не застукал его на
бивуаке особого отряда Бадьи. Эта команда занималась немаловажным делом - ей
было поручено выслеживать партизан Могабы.
- Пойдем прогуляемся, - предложил я пареньку. - Мне нужно с тобой
поговорить.
Я набрал пригоршню камушков: отпугивать назойливых ворон.
- Это насчет того, на что я надеюсь? - Парнишка почувствовал
воодушевление. Не припоминаю, чтобы меня в свое время так вдохновляла
перспектива стать Знаменосцем. Я получил эту работу лишь потому, что не
нашлось никого другого. Кто-то ведь должен был этим заниматься.
- Отчасти. Я тут намедни толковал со Стариком, и он сказал, что против
тебя ничего не имеет. А окончательное решение предоставил мне. Так что,
насколько я понимаю, твое дело на мази. Но командир хочет, чтобы я оставался
при Знамени, покуда мы не найдем способ окончательно разделаться с
Длиннотенью. Мы можем начать учиться прямо сейчас. Только постарайся
освободиться от части своих обязанностей, из тех, что попротивнее. Тебе
потребуется время, особенно для обучения грамоте.
Мальчишка просиял. Я почувствовал себя последним дерьмом.
- Правда, сперва тебе придется сделать одно дельце... Я приметил Бадью.
Он направлялся к нам - видимо, спешил навесить на Дрему работенку из тех, от
которых я советовал ему отмазаться.
- Что за дельце? Я справлюсь, не сомневайся. Я и не сомневался. Бадья
наверное тоже - потому и выбрал его из прочих.
- У меня есть секретное донесение, которое нужно доставить в Таглиос.
Очень важное. Можешь захватить с собой нескольких парней, так, на всякий
случай. Выбери тех, кто может скакать быстро и без передышки. Я дам тебе
бумагу, позволяющую брать на подставах курьерских лошадей... - Я поднял
руку, чтобы предупредить то, что хотел сказать Бадья, - ..это поручение надо
выполнить как можно скорее.
Бадья услышал часть разговора.
- Ты забираешь лучшего моего солдата, чтобы отвезти письмо?
- Да. Потому что его необходимо доставить по назначению.
- Такое важное?
- Потому-то я и привел Дрему сюда. Чтобы нас никто не подслушал.
- Тогда мне лучше уйти.
Для беглого вора из Бадьи получился совсем неплохой солдат.
- Вероятно.
- Жаль расставаться с тобой, паренек, - сказал Бадья Дреме и побрел
прочь, чтобы дать свое задание кому-нибудь другому.
- Если ты одолжишь мне своего скакуна, - сказал Дрема, - мне не
понадобится с собой никого брать. Да и обернусь я гораздо быстрее.
А ведь, пожалуй, он рассудил верно. Очень даже здорово рассудил - а мне
и в голову не приходило.
- Дай-ка я пораскину мозгами.
В его предложении была и сомнительная сторона. А вдруг в отсутствии
Дремы Старик выдумает для меня какое-нибудь задание. Ежели у меня не будет
коня, он станет задавать вопросы.
Я не собирался посвящать Капитана в свои замыслы. Потому как он бы мне
запретил и помышлять о подобном.
- Я бы вернулся раньше чем через месяц. На моем коне он и вправду
сумеет обернуться за месяц если у него железная задница. Дрема, конечно,
молод, усерден, но достаточно ли он вынослив? И все же...
Маловероятно, чтобы за время его отсутствия произошли важные события.
Пройдет никак не меньше месяца, прежде чем подтянутся остальные войска, а
наши начальнички сумеют обмозговать какой-нибудь план. Едва ли Костоправ и к
осаде Вершины подготовился так же, как и к сражению при Чарандапраше. Скорее
всего, меня на этом не поймают. И коль скоро малый получит недельное
преимущество, перехватить его будет не под силу даже Душелову.
- Ладно. Сделаем по-своему. Слушай, это послание необходимо вручить
одному человеку. Его может не оказаться на месте. Возможно, тебе придется
его подождать.
- Я сделаю все, что потребуется, Мурген.
- Хорошо, пошли в мою... - Нет, этого сделать я не мог. Тай Дэй
наверняка что-нибудь да подслушает. - ..Нет, сперва я скажу тебе, кого надо
искать.
Я огляделся по сторонам. Дрема был, пожалуй, единственным ветераном
Дежагора, который не обзавелся телохранителем, но нюень бао все равно за ним
приглядывали.
- Я слушаю.
Паренек горел желанием проявить себя.
- Его зовут Бонх До Тран. Он был другом моей жены. Он купец, разъезжает
туда-сюда, между Таглиосом и Дельтой, да торгует всякой всячиной - от риса
до крокодиловых шкур. Он стар и нерасторопен, но только с его помощью можно
передать сообщение на болота.
- Но у меня же полным-полно родственников...
- Ты, наверное, заметил, что Костоправ не доверяет этим людям?
- Да.
- Есть весомые причины не доверять им. Любому из тех, кто находится
здесь, с нами. Любому, кроме Бонх До Трана.
- Понятно. Где я найду этого человека? Я дал ему указания.
- Ты можешь сказать ему, от кого послание, но только если он сам
спросит. Он должен будет передать его Кы Сари в храм Вин Гао Ган в Ганешга.
- Мне подождать ответа?
- Это не обязательно...
Если послание достигнет цели, ответ я получу от самой Сари.
- Я напишу несколько копий. Делай все, что сочтешь нужным, но хотя бы
одна из них должна сохраниться до конца путешествия.
- Понятно.
Хотя паренек и не реагировал на полное имя Сари, я заподозрил, что он
понял больше, чем было мною сказано.
Потом я познакомил Дрему со своим конем и дал скакуну понять, что ему
пора отработать свой овес. Животное было достаточно смышленым для того,
чтобы этому не обрадоваться, как не радуется любой солдат, когда ему велят
оторвать задницу от подстилки.
Паренек улизнул так ловко, что никто, кроме Бадьи, так и не узнал о его
отъезде.
Глава 44
Хозяин Теней устроился под хрустальным куполом, погруженный в какие-то
тайные опыты. Он никого не принимал Вонючий гамак, в котором находился
Ревун, был подвешен на самой верхотуре строительных лесов. Работы
возобновились, хотя велись они черепашьими темпами. Длиннотень не собирался
прерывать их из-за близости противника.
Небо было затянуто облаками. В строительных лесах завывал студеный
ветер.
- Ты посылал за мной?
Судя по холодному тону, Сингх чувствовал себя задетым.
- То был вовсе не приказ, друг Нарайан, - отозвался Ревун со лживой
искренностью, сделавшей бы честь любому Обманнику. Из этого паршивца вышел
бы прекрасный мастер-душила. - ..Всего лишь приглашение. Возможно, мой
посланец просто неудачно выразился.
Мимо пролетела ворона. Другая уселась неподалеку и принялась склевывать
крошки, оставшиеся от обеда строительных рабочих. Сингх не обращал на них
внимания. После землетрясения вороны развелись во множестве. Для них
наступили благодатные времена.
- Мне пришло в голову, - сказал Ревун, - что снаружи происходит нечто
небезынтересное для тебя. Как я понимаю, Госпожа направила тебе послание.
Сингх уставился на груду отрубленных человеческих голов. Таглианские
кавалеристы, не обращая внимания на рабочих, сложили свои трофеи так близко
к твердыне, что можно было разглядеть лица.
Нарайан пересчитал головы, и его костлявые плечи обмякли. В голосе
Ревуна появился насмешливый оттенок.
- Я был не прав? Это послание?
- Скорее пророчество. Она пытается предсказать мое будущее. Это в ее
духе.
- Я служил ей. А до того - ее мужу. И знаю, что это еще цветочки.
Ревун попытался подавить вопль, но не сумел.
- Сдается мне, в последнее время Кина не слишком заботлива по отношению
к своим чадам. Сингх промолчал.
- И как же теперь ты собираешься принести Год Черепов? Много еще
осталось твоих придурковатых братьев?
- Ты сам не знаешь, как рискуешь, позволяя себе дерзко насмехаться над
богиней.
- Сомневаюсь... - Ревун ухитрился совладать с очередным, рвавшимся
наружу воплем. Порой это ему удавалось, но, как человеку, которого мучают
приступы затяжного кашля, лишь изредка и ненадолго. - Но в любом случае я не
собираюсь торчать на месте, чтобы выяснить, так это или нет. И отказываюсь
дожидаться своей погибели вместе с ним. Ревун искоса взглянул на Сингха в
ожидании реакции. Нарайан усмехнулся гадкой усмешкой человека, посвященного
в некую грязную, непристойную тайну.
- Ты боишься Госпожи. Стоит тебе подумать о ней, ты сам не свой
становишься.
Я, Мурген, эктоплазматический шпион, размышлял о том, как было бы
здорово, потолкуй эти двое еще подольше. Глядишь, хоть один да ляпнет
что-нибудь интересное. У Ревуна явно было что-то на уме. Но Сингх собрался
уходить. Не приходилось сомневаться в том, что лицезрение отрубленных голов
не способствовало поддержанию его веры. Ни он, ни Дщерь Ночи не могли
представить хоть какое-то объяснение бесчисленным бедам, обрушившимся на его
братьев.
Ревун безошибочно прочел его мысли.
- Поневоле начинаешь дивиться божественному порядку и размышлять.
Верно?
Прежде чем Сингх успел ответить. Ревун завопил. Он утратил контроль над
собой, потому что был напуган. Напуган был и я.
К Вершине устремилось целое море разноцветных огней. Выпущенные из
бамбуковых шестов шары поражали рабочих, ударялись о стены и строительные
леса, рассыпаясь огненными брызгами. Там, где Длиннотень не запечатлел
достаточно прочные чары, на стенах оставались отметины.
Рабочие с криками разбегались. Кое-где обвалились леса.
Вылетевший из лощины таглианский отряд устремился в погоню за
удиравшими по направлению к своим баракам рабочими. Я поднялся выше,
расширяя площадь обзора. И увидел, что, в то время как таглианские всадники
ускакали прочь, в бараки строителей тайком с обратной стороны проникали
пехотинцы. Причем многие из них вырядились на манер местных жителей.
Ни хрена себе!
Я не сомневался, то были отряды Госпожи. Но что же она задумала? И
почему Старик утаил это от меня? Может, он и сам ничего не знал?
Рабочие повернули назад, преследуемые засевшими в их бараках солдатами.
Вместе с ними бежали женщины, дети и старики. Беспорядочная толпа в панике
устремилась к Вершине.
И тут меня осенило.
Рабочие карабкались по уцелевшим лесам и укрывались внутри цитадели. И
вместе с ними, зачастую смешавшись с ними, туда проникали солдаты Госпожи.
Огненные шары продолжали ударяться о стены твердыни. Казалось, целые
батареи сосредоточились на увенчанной хрустальными покоями Длиннотени башне.
В некоторых местах маленькие фрагменты кладки таяли или рассеивались, как
дымка, но там, где Длиннотень наложил особо сильные чары, попадавшие снаряды
не оставляли даже следа.
Ревун пребывал в явной растерянности. С доступного ему угла обозрения
он не видел всей картины и не мог понять сути происходящего. Он видел одно:
подданные его союзника спешат укрыться в цитадели, чтобы спасти свои шкуры.
- Нельзя, - пробормотал Ревун, - нельзя, нельзя. Длиннотень собирается
изгадить скалы. Надеюсь, он не рассчитывает, что я стану наказывать этих
людей...
- Ты такой могущественный кудесник, - прервал его невнятное бормотание
Нарайан Сингх, - почему же ты не нанесешь ответный удар?
- Вот, вот! - вскричал Ревун, увидев возможность, которую, наверное, и
должен был увидеть по замыслу Госпожи. - Они только того и ждут. Это
ловушка. Где-то внизу затаился целый батальон с этими штуковинами, что мечут
шары. В ожидании того, что кто-нибудь из нас - я или Длиннотень - высунет
нос для контратаки.
Я стремительно облетел окрестности и удостоверился в правоте Ревуна. За
каждым кустом и уступом прятался малый с целой связкой бамбуковых шестов. В
большинстве своем эти люди в обстреле крепости участия не принимали. Пока.
Что же все-таки затеяла Госпожа?
Вернувшись, я увидел, что Ревун больше не болтается на виду. Нарайан
Сингх припал к полу. Желания угодить при обстреле не было ни у того, ни у
другого.
- Я не собираюсь задерживаться здесь долго, Сингх, - заявил Ревун. - А
на твоем месте призадумался бы о том, как привести в чувство союзника,
напрочь утратившего связь с действительностью. А заодно и как обзавестись
друзьями, способными принести большую пользу.
Я навострил призрачные уши и огляделся призрачными глазами.
В настоящее время внутри Вершины находилось несколько сот наших людей.
Причем ни Ревун, ни Длиннотень об этом не догадывались. А догадывался ли
Старик? Уж мог бы на худой конец хоть намекнуть о такой задумке, чтобы мне
знать, за чем в первую очередь следить.
- У тебя есть предложение? - спросил Нарайан.
- Может быть, - отвечал Ревун, подавляя очередной вопль.
Огненные шары засверкали вокруг меня. Я едва не отвлекся, но заставил
себя не поддаться искушению и продолжал слушать.
- Что ты имеешь в виду? - спросил Сингх.
- Длиннотень хитер, но не дальновиден. Когда Хозяева Теней научились
манипулировать этими самыми Тенями, они принялись сколачивать свое
королевство - ну и разгулялись по-королевски. Заварили такую кашу, что и
поныне не расхлебать. Вместо того чтобы потихонечку, на время ослабить
печати, они их попросту сорвали. Ну а потом, чтобы не допустить всеобщего
уничтожения, им пришлось установить надзор над Вратами Теней. Длиннотень сам
вызвался на эту работу. Ну а остальные решили, что так оно и лучше, потому
как этот чокнутый будет хотя бы сидеть на месте. Они уже тогда знали, что он
чокнутый. Только Длиннотень оказался хитрее, чем они думали. Он сплел клубок
чар, закрывший Врата Теней для всех, кроме него самого, и вплел в это
магический клубок свое собственное имя. Он пошел на огромный риск и пожалел
об этом в следующее мгновение, после того как запечатлел имя, и понял, какую
цену придется уплатить за обретенное могущество. Тени узнали его имя. И
теперь каждая, которую он пропускает сквозь Врата, жаждет пожрать его. Он
обрек себя на вечное бдение. Малейший промах будет стоить ему жизни.
Ревун издал вопль, исполненный боли и страсти. Нарайан Сингх уловил и
то и другое.
- Он поступил глупо. И все ради власти. Если он умрет, его заклятия
истают и Врата Теней растворятся. А это означает конец мира.
- А они это знают? - спросил Сингх, указывая на осаждавших, все еще
карабкавшихся по лесам и проникавших в крепость. Незамеченными, поскольку
никто не предусмотрел такую возможность.
- Наверное, нет. Хотя Госпожа, надо думать, выяснит все довольно скоро.
Я усмехнулся. Мы уже знали.
- Коли все это верно, - отозвался, поразмыслив Нарайан, - то, боюсь, ты
не можешь покинуть Вершину. Потому что без твоей помощи Черный Отряд
восторжествует. А в таком случае рок настигнет тебя повсюду.
Ревун отчаянно закричал, уловив безжалостную логику рассуждений
Нарайана Сингха.
- Военачальник из него никудышный, но мы не можем силой лишить его
командования.
- От этого не будет толку, не так ли? Теперь все мы - рабы его
стратегии. Которая требует завершения строительства крепости. Каковое мне
представлялось маловероятным. Если внутрь проникнет достаточное количество
солдат Госпожи, недоукомплектованный гарнизон Длиннотени не сможет с ними
справиться.
- Возможно, у генерала появится здравая идея, - предположил Нарайан.
Обеим противоборствующим сторонам было известно, что Могаба жив и
командует партизанами. Правда, мне пока не повезло, и я его не нашел. Так же
как не везло мне в поисках Гоблина. Копченый - инструмент сподручный, но
чтобы использовать его с толком, необходимо иметь ориентиры во времени или в
пространстве. Особенно если ищешь людей, которые прикладывают все усилия для
того, чтобы их не нашли.
- Нам придется его отыскать. Удачи, ребята.
- Это возможно, - сказал Нарайан, - Дщерь Ночи способна прозревать
многое, дальнее и сокрытое. А нам здесь жизненно необходимо найти выход из
положения.
Ревун согласился.
Я согласился с ними обоими.
Таглианские солдаты продолжали карабкаться наверх. Кажется, мало кто из
них имел отчетливое представление о том, что делать потом. Я уже собрался
покинуть Вершину, решив, что пришла пора поговорить с Костоправом, когда на
гребень стены поднялась Дщерь Ночи. Быстро, насколько позволяли ее
коротенькие ножки, она засеменила к Ревуну и Сингху. Огненные шары вжигали
шрамы в каменной кладке. В том, как они ложились, угадывалась какая-то
система, но уразуметь, какая именно, мне не удавалось.
Все больше и больше солдат карабкалось по лесам.
Девочка что-то крикнула Ревуну и Сингху. Ревун взвыл.
Новость обнаружилась.
Глава 45
Я выбрался из фургона, но, проковыляв лишь пару шагов, упал на колени.
- Эй, ты, - крикнул Одноглазый, - в чем дело?
- Наверное, я проторчал там слишком долго. Ослаб.
Мне отчаянно хотелось есть и пить.
Одноглазый подал воды - сладковатой, с каким-то странным привкусом. Не
иначе как опять затеял гнать самогон.
- Где Старик?
- Не знаю. А вот Тай Дая вижу, - сказал он, напоминая мне об
осторожности. Я перешел на другой язык.
- Госпожа там с ними не в бирюльки играет. Она послала солдат на
строительные леса. С лесов они проникают в крепость. Думаю, их там уже
полным-полно. А некоторые отряды князя находятся в развалинах Кьяулуна. Они
тайком продвигались на подмогу отряда Госпожи, но застряли. Их остановили
засевшие в руинах партизаны Могабы.
Возвращаясь, я пролетел над руинами и был удивлен, увидев разразившееся
там настоящее сражение. Ведь совсем недавно в них прятались лишь небольшие,
морально разложившиеся группы уцелевших тенеземцев, совершенно не способные
оказать Длиннотени какую-либо помощь. Видимо, Могаба тайно проводил туда
людей. По несколько человек зараз.
- Я думаю. Костоправ поехал с одним из патрулей, выслеживающих Могабу.
Зачем он тебе понадобился?
- Сдается мне, он не в курсе происходящего. Кажется, Госпожа принялась
действовать самостоятельно.
Что было неплохо, когда она командовала на передовой, но не сейчас,
когда в ее распоряжении оказалась четвертая часть войска.
- Я понятия не имею о его планах, но не думаю, будто ему хочется, чтобы
в них встревали подобным образом.
Одноглазый хихикнул и покосился на Тай Дэя и матушку Готу. Та
приближалась к нам, сгорбившись под вязанкой хвороста, и сейчас находилась
примерно в дюжине ярдов. Надо отдать ей должное - от работы она не
отлынивала. Джоджо, телохранителя Одноглазого, как обычно, нигде не было
видно. Поблизости находились лишь двое нюень бао.
- Я залезу в фургон и кое-что выясню, - сказал Одноглазый. - А ты пока
подкрепись.
Он поднялся и с озадаченным видом исчез в фургоне. Я помог матушке Готе
донести хворост. Помог и Тай Дэй. В считанные минуты мы разобрали вязанку и
уложили валежник в сухое место. Матушка Гота вполне искренне поблагодарила
меня за помощь.
Иногда она позволяла себе снисходительную любезность по отношению к
чужаку, невиновному в том, что ему не повезло с родителями. Но такое
случалось, лишь когда она пребывала в редкостно хорошем настроении. Я и сам
держался любезно. Более того, поймал себя на том, что теперь, зная, как они
поступили со мной и Сари, я веду себя более церемонно и вежливо, чем прежде.
Хотелось верить, что это не вызовет подозрений. Я подумал о Дреме: сначала с
ухмылкой, а затем с беспокойством. Все-таки мне не следовало взваливать на
паренька бремя своих личных забот.
Расхаживая взад и вперед, я принялся размышлять, не стоит ли признаться
во всем Одноглазому или Старику.
Одноглазый вылез из фургона. Вид у него был такой, словно он узрел
призрак. Или что-нибудь столь же неожиданное и гадкое.
Я устремился к нему:
- Что случилось?
- Не знаю. Не успел выяснить. - Он тяжело дышал.
- Расскажи.
- Я нашел Костоправа.
- Вот и хорошо. Где он? И в чем проблема?
- Он, видишь ли, беседует с вороньей хозяюшкой.
- С Ловцом? Он пошел на встречу с Душеловом?!
- Я не проследил за предшествующими событиями и не знаю, входило ли это
в его планы. Но сейчас он разговаривает с ней. Вот что он делает.
- А ты не мог бы сказать по его виду - похоже, что он снова угодил в
плен? - спросил я.
И, не дожидаясь ответа, полез в фургон.
По собственной дурости я не спросил Одноглазого, где именно происходит
свиданьице, а в итоге мне пришлось отслеживать Костоправа от его норы до
места встречи с этой сумасшедшей.
На встречу с ней он отправился по доброй воле. Я убедился в этом,
подведя Копченого так близко, что смог расслышать, как вороны хрипло
выкрикивают указания. Проблема возникла после того, как, сопроводив его
через чащобы и буераки, я оказался поблизости от места свидания -
заснеженного скалистого ущелья, почти полностью скрытого от глаз нависавшими
соснами.
Мне не удалось подобраться достаточно близко, чтобы подслушать
разговор. Диво и то, что Копченого удалось подвести на такую дистанцию, с
которой невозможно было ошибиться: Старик действительно встречался с
Душеловом.
Ворон там была тьма тьмущая. Они ощутили мое присутствие и разорались
так, что сама их хозяйка вышла посмотреть, в чем дело. Я счел за благо
убраться.
Интересно, заподозрил ли что-нибудь Костоправ?
Я вернулся в реальный мир. Предусмотрительный Одноглазый уже имел
наготове горячий чай и свежеиспеченный хлебец из ближайшей, только что
заработавшей полковой пекарни.
- Ты сумел подобраться так близко, чтобы хоть что-то расслышать? -
спросил я.
- Не могу заставить этот кусок дерьма подойти поближе. Этот гаденыш на
три четверти покойник, а на четыре пятых - дерьмо цыплячье!
- Не хочется идти за ним. Время терпит. Тем временем...
Тем временем вокруг Вершины разворачивались интересные события.
Сверкающие огни озаряли окрестности. Темное облако накрыло взметнувшееся
пламя и разлетелось в клочья, растерзанное клыками ветра. Загудели рога,
забили барабаны. Тысячи огненных шаров разбивались о стены Вершины.
- ..а тем временем ты, возможно, захочешь взглянуть на все это, чтобы
было что толком рассказать Старику, когда он прибудет сюда. Узнав, как
оборачиваются дела, он наверняка что-нибудь предпримет.
Совет Одноглазого звучал вполне здраво. Для принятия решения Костоправу
потребуется вся возможная информация.
- Держи подальше мою любящую семейку, - сказал я, не сумев скрыть
горечи. Одноглазый уловил это, но вопросов задавать не стал.
Я проглотил последний ломоть теплого хлеба, облапил Копченого и вылетел
с его духом наружу. Этот процесс сделался для меня столь привычным, что я,
пожалуй, мог бы совершить подобное действо даже во сне. Мне почти не
приходилось думать о том, куда я собираюсь направиться. Если только не
нацеливался в одно из тех мест, куда Копченый соваться не любил.
***
Вершина представляла собой разворошенный муравейник. Казалось, что все
без толку суетятся, мельтешат и носятся где ни попадя. Время от времени
таглианцы сталкивались с людьми Хозяина Теней, что неизбежно усугубляло
суматоху.
У некоторых из числа вторгшихся хватило ума не лезть вглубь, а остаться
на стене и использовать бамбуковые шесты для того, чтобы еще больше
испортить настроение защитникам Вершины. Какой-то лейтенант орал во всю
глотку, требуя поднять наверх еще больше шестов. Его стрелки основательно -
весьма основательно - обстреливали все, что появлялось на виду. Защитники
цитадели не смели высунуть и носа.
Нарайана Сингха и Дщерь Ночи наши люди загнали в башню, а саму башню
исколошматили шквалом огненных шаров. Держалась она лишь благодаря силе
защитных чар Длиннотени, ведь то было его излюбленное прибежище.
Ревун пустился наутек. Таглианцы улюлюкали и запускали ему вслед шары
так щедро, что кудесник не успевал отбиваться. Улепетывая, он вопил что было
мочи.
В крепость прибывали подкрепления - все новые и новые, - и все тащили с
собой бамбуковые шесты.
Не может быть. Неужто все и на самом деле так просто?
И где же Длиннотень?
Хозяин Теней оставался безучастным. Он сидел в своей башне, устремив
взгляд на южное плато, словно не сознавая того, что за ним, призывая его к
себе, явился сам ад.
И как только можно быть этаким ротозеем?
В следующее мгновение выяснилось, что ротозеем Длиннотень не был. И о
происходящем знал.
Строительные леса по всему периметру Вершины вспыхнули огнем. Грозное
заклинание воззвало к жизни языки свирепого пламени, пожравшие деревянные
конструкции в считанные секунды. Все, кто находился в этот миг на лесах,
нашли свою погибель.
Но незадолго до этого солдаты Госпожи уже начали сбрасывать с гребня
стены канаты и веревочные лестницы, чтобы по ним можно было подняться
наверх. Через каждую дюжину футов к тросам крепились каркасные коробки.
Лестницы не прилегали к стене вплотную, что облегчало солдатам подъем.
Длиннотень не мог видеть этого со своей позиции и о значительной
эффективности своего огненного удара узнал не сразу.
Сейчас он оказался запертым внутри без всякой надежды на завершение
строительства, ибо необходимые материалы можно было доставлять только
снаружи. Как бы то ни было, Госпожа добилась немалого. Лишив его возможности
закончить возведение цитадели, она тем самым лишила его и последней
возможности одержать победу. Он не мог очистить землю от своих врагов,
выпустив поток Теней, потому что при этом погиб бы и сам.
Солдаты Госпожи продолжали взбираться на стены. Медленно, но с
уверенностью в том, что они движутся навстречу победе, ибо единственной
силой, с которой им приходилось бороться на этом этапе, была сила тяжести.
Их товарищи уже удерживали отрезок северной стены длиною в двести ярдов
между двумя увенчанными хрустальными куполами башнями. Обе башни почернели
от сажи и копоти, хрусталь от жара огненных шаров утратил свою прозрачность.
К моему удивлению, огневые расчеты Госпожи оставались и за стенами,
продолжая обстреливать цитадель.
У меня не было надежды что-либо выяснить. Госпожа устроила весь этот
кавардак еще более неожиданно, чем устраивал свои сюрпризы Старик. Неужто на
сей раз каждый из них ведет свою игру? Вообще-то, думаю. Госпожа вела свою
игру всегда. Я просто не обращал на это внимания, потому что до сих пор она
не играла главную роль.
Люди князя увязли в Кьяулуне, ввязавшись в стычки с партизанами.
Правда, Прабриндрах Драх уже оправился от неожиданности и стал посылать
солдат в обход очагов сопротивления. Похоже, следом за вояками Госпожи по
веревочным лестницам предстояло взобраться еще куче народу.
А вот схватки внутри цитадели оказались куда более ожесточенными, чем
думалось мне. Гарнизон, пусть и небольшой, сплошь состоял из ветеранов,
служивших Длиннотени долгое время. Может, они и не прониклись к нему
любовью, но были верны присяге, исполнены решимости и - судя по тому, как
дрались - убеждены в том, что им нечего ждать пощады от Черного Отряда. К
тому же они сражались на территории, которую хорошо знали, в отличие от
противника, не знавшего ее вовсе. И им помогали смуглые карлики, именуемые
тенеплетами.
В крепости таились Тени. А тенеплеты знали, где они скрываются, и умело
посылали их вослед вторгшимся врагам.
Против Теней помогали бамбуковые шесты. Но не настолько, чтобы спасти
всех. Внутри крепость представляла собой запутанный лабиринт темных
коридоров и камер, среди которых заметить Тень до того, как она нападет,
было практически невозможно.
Я-то знал, где гнездились зловредные карлики, но не имел возможности
рассказать об этом, чтобы вывести их из игры.
Чем глубже вторгались наши солдаты, тем труднее им становилось.
Длиннотень особо не напрягался. Спалил леса, да на этом и успокоился. А
Ревун.., кстати, что с Ревуном?
Ревун сумел ускользнуть от порывавшихся прикончить его солдат и теперь
пытался соединиться с Хозяином Теней, которого между тем одолевал очередной
приступ. Настолько сильный, что упавший на пол и бившийся в конвульсиях
Длиннотень разорвал на себе одежду, потерял маску и едва не проглотил язык.
Он брызгал слюной так, что измочил и пол, и собственную физиономию.
Оставалось лишь дивиться тому, как припадочному психу удалось не только
выжить, но и стать одним из могущественнейших кудесников мира. И вот опять:
я видел, что он беспомощен и сейчас самое время надавать ему по чердаку, но
не имел возможности никому об этом поведать.
Защитные чары вокруг башни, где укрылись Нарайан Сингх и Дщерь Ночи,
были особенно сильны, но таглианцы знали, кто там прячется, и атаковали с
особым усердием. Они проявляли безусловную преданность Госпоже и рьяное
стремление получить обещанную ею за Нарайана немыслимо щедрую награду.
Госпожа сказала, что тому, кто доставит ей Сингха живым, она отсыплет
столько рубинов, сколько весит этот Обманник. За свою дочь она не обещала
ничего.
Внезапно небо помрачнело. Казалось, вот-вот и померкнет солнце. Я еще
никогда не видел такого множества ворон.
Глава 46
Я помчался на поиски Костоправа и Душелова. Копченый был настолько
разбалансирован, что мне удалось подобраться к сумасшедшей сестрице Госпожи
довольно близко. Она пританцовывала на месте и на разные голоса
разговаривала сама с собой, проклиная Госпожу за чрезмерную расторопность и
собственных ворон за то, что они не успевали своевременно оповещать ее о
ходе сражения.
- Сейчас не время! - бушевала она. - Соединения пока еще нет. Это не
может произойти сейчас!
Копченый начал рваться прочь, подальше от этой женщины, и я отправился
на поиски Костоправа.
Мы воспарили вверх, распугав ворон и оставив отчетливый след посреди их
стаи. Хотелось верить, что Душелов этого не заметит.
Бывали моменты, когда казалось, будто она осознает мое бесплотное
присутствие. Правда, случалось это в основном тогда, когда я пребывал вне
своего истинного положения во времени. Отыскать Костоправа было нетрудно. Он
галопом скакал по направлению к лагерю, а за ним, словно хвост кометы,
тащилась воронья стая. Казалось, что его черный жеребец не касается копытами
земли. Я поднялся еще выше. Особой надобности в том не было, просто
захотелось расширить обзор. Да и Копченому, похоже, нравилось воспарять
туда, где летают орлы. Мы поднимались до тех пор, пока земля не оказалась
далеко внизу и я не перестал различать столь незначительные детали, как
отдельные люди или животные. На фоне заснеженной равнины выделялись лишь
самые крупные строения. На севере, словно оскаленные зубы, поблескивали
утесы Данда Преш. На западе, предвещая ненастье, сгрудились темные тучи.
На юге равнина седых камней искрилась так, словно по ней были
разбросаны только что отчеканенные монеты., Равнина уходила к горизонту и
растворялась в сером ничто, однако вдали, на самом пределе зрения, в сером
мареве угадывалась какая-то громада.
Казалось, весь северный фасад Вершины был охвачен пламенем. Я спустился
туда и обнаружил, что Длиннотень и Ревун, объединившись, начали контратаку
против солдат, удерживавших гребень стены. Госпожа посылала своим
подкрепление. Все, у кого имелись шесты, выпускали шар за шаром, почти не
целясь.
Среди прочих огней воздух озаряли вспыхивающие световые пятна,
походившие на всполохи Северного сияния. Нечто подобное нам доводилось
видеть давным-давно, когда Отряд прокладывал путь в Курганье. Ни одно из
этих пятен по размеру не превышало тарелки. Они заполонили воздух, как туча
мошкары, рассекая его со свистом, словно отточенная сталь.
Эти блики прожигали все и вся, кроме тех мест каменной кладки, где
Длиннотень задействовал особенно могучие чары.
Госпожа находилась неподалеку, возле бараков, выстроенных для
тенеземских беженцев. Как всегда, ее окружало плотное кольцо почитателей,
готовых отразить любую физическую атаку. Именно она метала вверх
смертоносные световые блики, загнавшие защитников крепости в укрытие и
задавшие Ревуну с Длиннотенью. столько работы, что им уже было не до ее
солдат.
Кажется, уже выпущенные световые пятна не находились под
непосредственным управлением Госпожи, но они описывали круги вокруг некой
точки в пространстве, которую она все же контролировала. Большую часть
времени.
Одна из башенок рухнула, провалившись внутрь цитадели. Оттуда поднялся
столб расцвеченной огненными блестками пыли, которую тут же подхватил и унес
налетевший с запада шквальный ветер.
Наружные стены твердыни, недавно гладкие, как слоновая кость, теперь
пестрели многочисленными выщерблинами. По моим прикидкам, челяди,
укрывавшейся внутри, пора было уносить ноги.
Старик - с моей позиции он был виден как стремительно мчавшаяся черная
точка - уже почти вернулся в свою берлогу. Я знал, что первым делом он
захочет увидеть меня, а потому, с неохотой оставив впечатляющее
представление, вернулся в свою плоть.
- Ну, что там еще за хренота? - спросил Одноглазый, когда я вылез из
фургона. По-видимому, представление произвело впечатление и на него,
поскольку он являл собой живое воплощение деловитости. Меня уже ждали еда и
питье.
- Костоправ вот-вот вернется. Я расскажу тебе... Словно откликнувшись
на упоминание своего имени. Старик перевалил через ближайший бугор и
подлетел к нам. Конь еще не остановился, а он уже соскочил с седла, фыркнул,
когда его подошвы ударились оземь, и сказал:
- Расскажи мне.
Он понял, что мы его ждали.
Я рассказал ему все, что знал. Включая и то, что он тайком встречался с
сестрицей своей жены как раз тогда, когда на Вершину обрушился дерьмошторм.
Пока я говорил, он, с холодным, каменным лицом, неотрывно смотрел через мое
плечо на осажденную цитадель. Я высказал предположение, что при достаточно
широком взгляде на вещи можно считать, что Госпожа вовсе и не превышала
своих полномочий. Его ледяной взор обратился в мою сторону.
Я выдержал это взгляд без труда. Пара встреч с Киной чудесным образом
изменили мое восприятие заурядных страхов этого мира.
- Не больно ли много ты размышляешь, Мурген?
- А что остается делать, если ты никому не объясняешь, что происходит.
Мне показалось, что из его ушей заклубился дым. Костлявый, шелудивый
беспородный пес проскочил мимо нас и на бегу ухватил за крыло ворону. Но
насладиться добычей он не успел: все вороны, сколько их было, тучей налетели
на бедолагу.
- Гляньте-ка, - заметил Одноглазый, - чем не притча? Черный пес. Черные
вороны. Вечная борьба.
- Черный философ, - пробурчал Костоправ.
- Черный Отряд.
- Давай-ка потолкуем с моей достопочтенной милашкой, - сказал
Костоправ. - Где она, Мурген? Я объяснил.
- Пошли.
Мы и пошли, но ему пришлось чуток задержаться, чтобы напялить наряд
Вдоводела. Что позволило мне позаимствовать серую кобылку Тай Дэя и
опередить его. Ненамного. Догнав меня. Костоправ хмуро покосился на клячу,
но вопросов задавать не стал. Тай Дэй тоже увязался за нами, хотя ему
пришлось рысить на своих двоих.
Он за мной не поспевал. Как, впрочем, и я за Костоправом. Если между
Госпожой и Стариком имел место какой-то спор, к тому времени, когда я
добрался до них, они уже поладили. Возможно, мне следует - разумеется,
попозже - вернуться сюда с Копченым да поглазеть на их встречу. В настоящий
же момент они вместе рассматривали высоченную белесую стену, прикидывая, как
наилучшим образом использовать сложившуюся ситуацию.
- ..боюсь, наш запас бамбука подходит к концу, - говорила Госпожа, - а
между тем Длиннотень наверняка выпустит против нас Тени. Хотя бы один раз.
Разговор велся на таглианском. Ей было все равно, слышат ли ее, а между
тем ушей вокруг было предостаточно, включая Ножа, Лозана, а также Очибу и
Зиндаба, генералов из числа наров. Ни один из этих людей не казался мне
заслуживающим полного доверия.
Кроме того, вокруг во множестве вились вороны.
Они превратили развалины Кьяулуна в настоящий птичий базар. И то
сказать, им было чем поживиться. Установившиеся холода сохранили для них
трупы подданных Хозяина Теней.
Почти все солдаты швыряли в птиц камнями, но те научились
уворачиваться. Я подозревал, что вскоре люди привыкнут к воронам настолько,
что перестанут обращать на них внимание, а поговорить о важных делах,
рассчитывая сохранить тайну, можно будет лишь под защитой чар, распугивающих
птиц Госпожи.
Кружившиеся птицы разразились тревожным карканьем. Все, кроме меня,
пропустили это мимо ушей. Да и я насторожился лишь потому, что подумал об
Одноглазом - уж не вздумал ли он проследить за нами?
И не учуял ли это кто-нибудь еще?
Невозможно сделать что бы то ни было, не оставив вовсе никаких следов.
Но если кто-то научился распознавать эти следы... В один из хрустальных
куполов угодило столько огненных шаров, что он загудел. Сначала то был лишь
негромкий гул, но он нарастал и в конце концов превратился в оглушительный
рев. Купол взорвался, разлетевшись на множество осколков и подняв облако
пыли.
Взрыв произошел столь неожиданно, что даже Госпожа и та на миг
отвлеклась.
И в этот краткий миг контратаковал Длиннотень.
Невидимый гигант в тысячу футов ростом принялся топтать и пинать
тяжеленными сапогами солдат, закрепившихся на стене Вершины и спешивших им
на подмогу. Это застало Госпожу врасплох, хотя она совладала с
растерянностью почти мгновенно. Люди, удерживавшие гребень, стремительно
рассредоточились, но многие были сброшены вниз и нашли свою погибель. Вслед
за ними полетели веревочные лестницы.
Силою магии Госпожа сумела остановить топот, но вот восстановить
лестницы, а стало быть и связь, было свыше ее сил. Длиннотень сделал удачный
ход.
Весь остаток дня Костоправ оставался на той же позиции и наблюдал за
ходом осады. Я торчал рядом с ним. Ничего особенного так и не произошло.
***
Когда мы наконец отправились назад. Костоправ заметил:
- Возможно, что в конечном счете это окажется небесполезным.
- Да. Если, конечно, сумеем сохранить наших ребят. Тех, кто остался
внутри.
- Мы приложим все усилия...
Он с бешеной скоростью прокручивал в голове события дня. Они
разворачивались не в соответствии с разработанным им сценарием, и теперь
Костоправ пытался найти в таком повороте дел положительную сторону.
Ему было не до всяких мелочей, вроде того, почему я еду на кляче Тай
Дэя, а мой свояк и вовсе трусит пешком.
Что заставило меня вспомнить о необходимости проверить, как обстоят
дела у Дремы. Погода установилась не та, какой ожидал я, война шла не так,
как ожидал я, а стало быть, и у Дремы дела могли обернуться самым
неожиданным образом.
Ветер усиливался, колючие льдинки предвещали бурю.
- Кажется, метель будет что надо.
- Жаль, что она не началась с утра пораньше. Глядишь, мы бы уже сидели
внутри, в тепле.
- Надеюсь, сегодняшняя метель будет последней за эту зиму.
- Кстати, напомнил. Как у нас с семенами для посева?
Глава 47
Буря не прекращалась долго. Пару раз я едва не потерялся по пути от
своей норы до фургона Одноглазого или логова Костоправа. Вьюга принесла
такую стужу, что Копченого, чтобы он не замерз, пришлось перенести к
Костоправу. Солдаты страдали от холода, хотя в большинстве своем по
собственной дурости - из-за того, что не позаботились об укрытии. Пленники
предупреждали, что здешние зимы холоднее, чем где бы то ни было.
И снова мне приходилось испытывать радость совместного проживания с
матушкой Готой.
Тай Дэй настоял на том, что в такую погоду ее нельзя оставлять снаружи,
да и сам я с возрастом становился мягче. И потому согласился. Она вела себя
непривычно. Большую часть времени помалкивала и ни во что не встревала.
Помогала Тай Дэю ковырять мерзлую землю и выносить ее прочь, чтобы расширить
нашу землянку. И за все время пока я писал, не проронила ни одного бранного
слова. Работала она усердно, правда в этом отношении у меня и раньше не было
к ней претензий. Я начинал нервничать из-за того, что она вела себя почти
по-человечески. Хотя и не выказывала особого дружелюбия или любезности.
Правда, Костоправу повезло еще меньше, чем мне, - он делил свое
обиталище с Одноглазым и Копченым. Мне же не повезло прежде всего в том, что
при таком раскладе я почти не имел возможности блуждать с Копченым. А ежели
мне с грехом пополам удавалось дорваться до этого, они не позволяли мне
отсутствовать подолгу. Отпускали ровно настолько, чтобы можно было ответить
на заранее заготовленные ими вопросы. Которыми - по их утверждению - у них
не было времени заняться лично.
Костоправ с духом почти не гулял, зато ни вьюга, ни все ее последствия
не могли помешать ему заниматься другими делами.
А там, на Вершине, Длиннотень проводил столь же долгие часы в обществе
Ревуна. А если не обсуждал дела со своим союзником, то совещался с Нарайаном
Сингхом.
Похоже, что теперь, обретя в лице Хозяина Теней чуть ли не друга, Сингх
начал задирать нос. Что же до Дщери Ночи, то она была погружена в себя и
совершенно не замечала происходящего вокруг.
На территории крепости продолжались стычки. Я едва ли не завидовал
нашим ребятам, оказавшимся в этой ловушке. Правда, они тряслись от страха,
но зато не дрожали от холода, да и добывать еду им по большей части
удавалось.
Снегопад не прекращался три дня. Суровые ветры не ослабевали. Я начинал
беспокоиться, хватит ли нам дров. Снегу навалило столько, что ходить стало
почти невозможно. Мастерить лыжи или снегоступы никто не умел. Похоже, во
всей армии, кроме меня и троих-четверых парней из Старой Команды, никто и
слыхом не слыхивал о лыжах.
Я полагал, что Длиннотень непременно воспользуется удобным моментом и
нашлет на нас Тени, но он так и не воспользовался имевшимся преимуществом.
Потому что сомневался в способности Ревуна самостоятельно отразить натиск
Госпожи. А возможно, и потому, что опасался надолго поворачиваться к своему
союзнику спиной.
***
Сны становились отчетливее. И разнообразнее. Я попадал и на равнину
смерти, и в ледяные пещеры, бывал в дельте, где встречал Сари, и в
окружающих нас горах, где видел пережидавших непогоду в укромных местах
Гоблина и Могабу. Все эти сновидения казались весьма реальными. Еще более
реальными казались сны, в которых присутствовала Душелов. Сестрица Госпожи
пребывала чуть ли не в эпическом одиночестве. Казалось, само выбранное ею
укрытие притягивает к себе вьюгу. Снегу там намело выше ее роста. Первые два
раза я воспринял этот сон спокойно. Только на третью ночь ощущение
реальности оказалось настолько сильным, что я решил отнестись к нему, как к
своего рода действительности.
Следующую ночь я посвятил энергичным опытам. А поутру, проглотив
пригото...
