Глен Кук. Тьма
страница №19
...худшалось. В нем нарасталонетерпение. После полудня он взял у меня Знамя, после чего рванул вперед
так, что основательно опередил нас всех.
- Может, ему стоило бы поубавить прыти? - спросил я Госпожу спустя
некоторое время.
- Что? Кому? - Она была погружена в раздумья и не замечала ничего
вокруг.
- Ему, - указал я вперед.
Госпожа пришпорила коня.
Я устало плелся следом. Стоило выпустить из рук Знамя, и ничто больше
не тянуло вперед. По мере того как время шло, небо мрачнело, а блеклая
равнина не менялась вовсе, оставшийся позади мир начинал казаться все более
привлекательным. Наш Отряд представлял собой единственное цветное пятно на
безбрежном пространстве, если не считать сверкающих золотых букв.
Госпожа догнала Старика. Разговора их я не слышал, но понял, что она
сказала ему пару ласковых. Он глянул на меня: теперь до него дошло, почему я
чесал вперед, как ошпаренный.
Стоило мне поравняться с ним. Костоправ спросил:
- Хочешь забрать эту штуковину?
- У меня до сих пор руки ноют. А тебе просто надо сосредоточиться. - Он
хмыкнул. И как только мы добрались до следующего круга, он объявил привал.
После того как все устроились, люди начали стягиваться к южной стороне
круга: всем хотелось посмотреть на маячившую впереди крепость. Теперь было
ясно, что это именно крепость, могучая, но местами обвалившаяся. Разговоры
касались главным образом того, доберемся ли мы туда на следующий день и
повернет ли Старик назад, ежели не доберемся. На сей счет особо твердого
мнения не было. Казалось куда более вероятным, что Костоправ будет рваться
вперед и вспомнит о припасах, лишь когда они кончатся.
На сей раз мы разожгли костры, чтобы насладиться горячей пищей. Надо
было как-то поддержать ребят, чтобы они не впали в уныние и вовсе не
потеряли охоту идти вперед.
По мере того как разгружались подводы и волы оставались без работы, у
нас появлялась возможность отведать свежего мяса.
В мире все несправедливо устроено, особенно для домашнего скота.
- Тай Дай, - спросил я, - в вашей мифологии что-нибудь говорится о том
месте, куда мы все тащимся?
- Нет. Мы не знаем, что это такое.
- Точно? А почему все твои ребята такие дерганые?
- Их беспокоит не только крепость, равнина и дорога - все окружающее.
Потому что здесь все не такое, каким должно быть. Неестественное.
- С этим хрен поспоришь.
- Но для того чтобы создать все это, целый народ должен был трудиться
на протяжении тысячи лет. Столь исполинское сооружение не может не нести на
себе печать зла.
- Не понял?
- Лишь великое зло может собирать силы воедино, дабы, не считаясь с
ценой, сотворить нечто столь же грандиозное, как и бесполезное. Вспомни
Длиннотень. Жизнь целого поколения была принесена в жертву его цитадели. А
она ничто в сравнении с этой равниной.
И тут он был совершенно прав.
Я подошел к барьеру и уставился на бесконечные ряды сверкающих каменных
столбов.
Неожиданно над нашим лагерем промелькнул целый рой Теней. Я подпрыгнул,
как и все остальные. Оказалось, равнину пересекала стая ворон. Все они
полетели на север, кроме одной.
То были удивительные молчаливые вороны, ни одна из них не издала ни
звука.
Отставшая от стаи птица уселась на одну из колонн, расправила крылья и
принялась разглядывать лагерь.
Шпок! По направлению к вороне устремился огненный шар. Но он был
выпущен не из особого шеста-воронобоя, а потому не достиг цели. Прыгнув, я
схватил Сопатого за плечо и едва не опрокинул его, но было уже поздно.
Выпущенный им шар срезал верхушку колонны, на которой примостилась
птица, отрикошетил налево, после чего перехватил в полете вспорхнувшую с
порушенного насеста ворону.
Черные перья взорвались.
Земля содрогнулась.
На сей раз основательно. Я бросился вниз, другие ребята тоже. Животные
блеяли и мычали, нюень бао что-то орали друг другу.
Подъехала Госпожа, вид у нее был совершенно невозмутимый, но бедолаге
Сопатому она дала такого пинка, что он отлетел в сторону.
- Идиот! Ты едва всех нас не угробил.
Госпожа принялась внимательно рассматривать поврежденную колонну. При
этом она вовсе не походила на женщину, ожидающую неминуемой гибели.
Неожиданно она повернулась и крикнула:
- Успокойте животных! Что бы ни случилось, не позволяйте ни одному из
них выбежать из круга.
Первый же вол, который попытался удрать, пошел на ужин.
Равнина всколыхнулась еще несколько раз, затем дрожь унялась.
- Эй, вы только гляньте! - раздался чей-то голос. Даже на таком
расстоянии было видно, что в маячившей впереди крепости произошел обвал.
Часть стены оползла. До нас донесся отдаленный гул, а над горизонтом
поднялась туча пыли.
- Мать-перемать! - прокашлявшись, выругался Сопатый. - Неужто это моих
рук дело?
Глава 104
Госпожа казалась воплощением деловитости. Она отрывисто отдавала
приказы. Люди засуетились, доставая с подвод предметы, в которых на первый
взгляд не было никакой надобности. Дожидаясь, пока прояснится, что же она
задумала, я прошелся по кругу, нашел отверстие и установил Знамя. Вид вокруг
лагерной площадки был точно таким же, как и вокруг предыдущих - не считая
оседавшей вдали пыли.
Вернувшись к Госпоже, я принялся из-за ее плеча наблюдать за тем, как
она свила какой-то колдовской вихрь, наполнила его ржавой пылью и послала
прямо к барьеру. Соприкоснувшись с невидимой стеной, ржавчина повела себя
как жидкость: растеклась по преграде, как по стеклу.
Это позволило нам увидеть пробоины в защитном ограждении: две дырки от
огненных шаров.
Множество взоров, не сулящих ничего хорошего, обратилось к Сопатому. Он
зашелся в сухом кашле, но это не встретило сочувствия. Ему бы не
поздоровилось, не будь люди так заняты исполнением приказов Госпожи. Вновь
появились вороны. С издевательским карканьем они облетели лагерь, а потом
унеслись на север и больше не возвращались.
Способ, избранный Госпожой для того, чтобы ликвидировать смертельно
опасные дыры, не отличался какими-либо колдовскими изысками. Она
просто-напросто отобрала у Сопатого его старый кожаный колет, разрезала его
на куски, скомкала их и заткнула отверстия, после чего использовала какие-то
мелкие чары, чтобы эти затычки зацементировать. Однако, судя по всему, она
отнюдь не была уверена в надежности этой защиты. Схватив Сопатого за плечо,
она поставила его прямо перед поврежденным местом и приказала:
- Стой здесь всю ночь и не вздумай двинуться с места! Если они
прорвутся, твои вопли поднимут нас на ноги.
Да, Госпожу лучше не раздражать.
Возвращаясь туда, где расположился Тай Дай, я слышал, как многие парни,
прежде потешавшиеся надо всеми богами мира, тихонько нашептывали молитвы.
Так уж повелось в Отряде. Солдаты редко выказывают набожность, более
полагаясь на свои клинки. Тут дядюшка Дой был прав.
Возможно, в былые времена Копье Страсти считалось божеством,
покровительствующим Отряду, но нынче об этом никто не помнил. Если и
сохранились сведения, почерпнутые из летописей того периода, таглианцы
держали их в тайне.
Вообще-то мы не были шайкой воинствующих безбожников. Просто старались
вспоминать о богах пореже, возможно, рассчитывая на то, что этак и они про
нас позабудут.
Но в случае с Киной это не сработало. Она вспомнила про нас тогда,
когда мы еще даже не знали о ее существовании. Половина парней до сих пор не
верила ни в какую Кину, но это не имело значения. Потому что Кина в нас
верила.
Свежее мясо заметно повысило дух Отряда, но с наступлением сумерек
настроение быстро пошло на убыль. Я и сам дожидался ночи без какого бы то ни
было энтузиазма.
- Тай Дэй, брат, я сейчас кое-что понял. В ответ на мои слова нюень бао
хмыкнул.
- Почти все важные события в моей жизни происходят ночью. Я даже
родился ближе к полуночи. - продолжил я.
Он хмыкнул снова, но на сей раз взглянул на меня с некоторым
любопытством и, возможно, с некоторым удивлением.
- Что? Это как-то связано с пророчеством Хон Трой?
- Нет. Но кое-что говорит об определяющих твою судьбу звездах.
Вот ведь хрень, они там, на болотах, тоже занимаются астрологией. А я и
не знал.
- Ладно, пойду спать. У меня был тяжелый день. Возможно, сегодня ночью
я все же сумею повидать Сари.
Глава 105
Звезды. Я пригляделся к ним, когда покинул свою плоть. Стояла ночь.
Знакомая мне Тень льнула к барьеру, тогда как ее сородичи в великом
множестве пытались прорваться сквозь заделанные Госпожой дыры. Сопатый сидел
на отведенном ему месте, затравленно озираясь и дрожа от страха.
Звезды над обвалившейся крепостью образовывали то самое созвездие, о
котором я, помнится, говорил с матушкой Готой. Оно было видно целиком.
Странно, почему я не заметил его прошлой ночью? Может, из-за туч?
В последнее время я видел - или не видел - многое вокруг себя странно
избирательно. О чем стоило поразмыслить.
Мне показалось, что крепость на юге осветилась изнутри. Впрочем,
свечение тут же исчезло - возможно, я просто углядел звезду. Подумывая о
том, чтобы двинуться вперед, я переместился к ведущей на юг дороге и увидел,
что она перекрыта призраками. За спинами тех троих, которых я уже видел
раньше, смутно угадывались десятки других. Все вместе они были гораздо
сильнее, и мой приказ убраться подействовал на них не сразу.
Они жестикулировали и, кажется, пытались что-то произнести, хотя из-под
безобразных масок не доносилось ни звука. Не приходилось сомневаться в их
желании передать какое-то сообщение, хоть и непонятно какое.
Возможно, они пытались просто предостеречь нас.
Я не стал двигаться по южной дороге и вновь обошел лагерь. Дороги на
восток и запад оставались открытыми. Я с опаской продвинулся по каждой из
них на небольшое расстояние. Они были отчетливо видны и казались вполне
вещественными, но мне не хотелось, чтобы дорога подо мной - любая из них -
исчезла, когда я буду находиться в мире духов. Я вернулся к отряду, а потом,
поразмыслив, двинул на север. Стоило посмотреть, что происходит в обычном
мире.
Окрестности Вершины превратились в сонное царство. Дрыхли все, даже
часовые дремали. Приметив знакомые физиономии, я их запомнил - на всякий
случай.
Гоблин с Одноглазым храпели в моем собственном бункере под Вратами
Теней. Гота не спала, но сидела с закрытыми глазами, произнося какие-то
молитвы. У нее была молитвенная шаль, похожая на те, какие используются
некоторыми гуннитскими сектами, но Гота сложила ее на коленях и время от
времени пробегала по ней пальцами, словно читая что-то на ощупь. Она
бормотала без передышки, но так быстро, что я ничего не мог разобрать, даже
когда подобрался совсем близко.
Неожиданно она вздрогнула и огляделась по сторонам, явно уловив чужое
присутствие. Нюень бао почитают предков, и духи для них более чем реальны.
Никого не видя перед собой. Гота принялась задавать вопросы.
По всей вероятности, она решила, что к ней наведался дух Хон Трой, ее
матери, или призрак Као Кы, ее деда, слывшего, по рассказам Сари,
некромантом. О нем вспоминали с неохотой. Во всякой семье не без урода, но
некромант, способный сотворить собственную Тень, - это уж нечто из ряда вон
выходящее.
Я не стал прислушиваться к ее вопросам, они меня не касались. Я хотел
узнать, что стало с дядюшкой Доем. Скорее всего они должны были забрать его
к себе для лечения.
Дядюшку найти не удалось. Зато я обнаружил нацарапанную углем на старой
доске надпись. Пляшущие каракули Одноглазого.
Малец, это западня.
Чтоб мне сдохнуть!
Я попытался разбудить дерьмового коротышку и вытряхнуть из него
побольше, но все мои старания пропали впустую. Кажется, я навеял ему дурные
сны: он принялся стонать и ворочаться, но глаз так и не открыл. Я взъярился.
Что, если он прав?
Но как это может быть? И кто расставил ловушку?
Ловец? Не потому ли она казалась такой веселой? Или Кина? Но это
противоречило бы всему, что она делала по отношению к нам раньше. А может
быть, безотчетный страх перед Отрядом был внушен здешним народам вовсе не
ею?
Я был растерян. В конце концов, после нескольких тщетных попыток
расшевелить Одноглазого, я устремился на юг и почувствовал трупный запах,
столь мощный, что непроизвольно отпрянул.
Кина! Она была очень близко.
Я уловил горящий взгляд, заметил гладкую эбеновую кожу, множество
грудей и полдюжины рук, которые молотили воздух, словно лапы перевернутого
на спину жука. У меня появилось впечатление - хотя и не отчетливое, - будто
она пыталась преодолеть барьер между своим миром и миром духов, дабы
сообщить нечто важное. А возможно, ей просто хотелось схватить и сожрать
меня.
Проверять я не стал: ее присутствие внушало мне ужас, и я
просто-напросто сбежал. Припустил куда глаза глядят. И оказался в горах
севернее Кьяулуна. Созвездие Аркана скрывали тучи. Пытаясь сориентироваться,
я огляделся по сторонам, и мое внимание привлекли огни походных костров. Я
устремился туда просто потому, что огонь наверняка развели люди. А мне очень
хотелось оказаться поближе к людям.
Костры горели в лагере роты, посланной Костоправом за моим конем. Я
узнал многих солдат - все они были до крайности встревожены. Я затесался
среди парней, стараясь набраться человеческого тепла перед очередной
попыткой вернуться в свою плоть. Никто не ощущал моего присутствия.
Укрепив свою решимость, я покинул круг света и медленно полетел на юг,
стараясь ощутить появление Кины прежде, чем она ощутит мое. Попытается ли
она снова заманить меня в ловушку?
Вместо Кины я наткнулся на дядюшку Доя.
Или он на меня. Во всяком случае, шума он производил не больше, чем я,
хоть и не являлся бесплотным духом. Совсем неплохо для старикана, которому
следовало бы залечивать свои раны.
Я решил выяснить, что он затевает. Отчасти из любопытства, отчасти
оттого, что это давало возможность под благовидным предлогом отсрочить
возможную встречу с Киной.
Может быть, она показалась бы мне более привлекательной, не будь у нее
всех этих премиленьких украшений из детских черепов и отрезанных фаллосов.
Дядюшка пробирался вдоль границы лагеря, достаточно близко, чтобы
примечать все происходящее, и достаточно далеко, чтобы не привлечь внимания
часовых, ежели только он не наделает шуму, провалившись в яму. Через
несколько минут мне стало ясно, что лагерь дядюшку не интересовал.
Проскользнув мимо, он продолжил свой путь на север.
Я последовал за ним.
Он вытащил из своей торбы какую-то светящуюся штуковину. Правда, свету
от нее было меньше, чем от светлячка. Впечатление было такое, будто дядюшка
то и дело сверяется с этим предметом. Я старался подобраться поближе и
разглядеть, на что же он пялится, но, как я ни кружил, в нужный момент он
все равно поворачивался ко мне спиной. Кажется, он, сам того не сознавая,
ощущал присутствие соглядатая. Лагерь остался позади, и вокруг нас
сомкнулась тьма. Мы были не одни: то и дело я ощущал присутствие Кины, хотя
и не слишком близкое. Все-таки для богини она слабовата. Ежели только я не
переоцениваю значения собственной персоны: возможно, Кина вовсе меня и не
ищет.
Ежели она в горах, то едва ли сможет перекрыть мне дорогу к
собственному телу. Так или иначе, я избавился от страха и продолжил следить
за дядюшкой, который все более ускорял шаг.
И куда его понесло? В такой-то час, в его-то состоянии?
Вскоре, однако, все стало на свои места. Воспользовавшись отсутствием
Душелова, он сумел отыскать то, чего не нашла ребята Костоправа. Видимо, в
этом ему помогла загадочная светящаяся штуковина, каким-то образом
развеявшая или ослабившая маскирующие чары.
Первым намеком послужил конский храп. Уже через несколько мгновений я
узнал своего скакуна, да и он меня тоже. В отношении призраков жеребец был
куда чувствительнее дядюшки Доя. Тот так ничего и не учуял, а возбуждение
коня списал на собственное появление.
Правда, не призрачный, а реальный мир дядюшка воспринимал лучше меня. Я
едва уловил какое-то шевеление во тьме, а в его руке уже появился Бледный
Жезл - словно сам собой выскочил из ножен. На миг мне показалось, что
приближается Тень, но ее появление обычно сопровождалось ощущением
холодящего страха.
Так или иначе, мы были не одни.
Я принялся витать вокруг, пытаясь обнаружить затаившегося врага. И
вместо того нашел Дрему и Дщерь Ночи. И тот и другая были прикованы к дереву
за лодыжки провисшей десятифутовой цепью. Костра у них не было и в помине.
Ловец оставила им жбан воды - к настоящему времени он почти опустел - да
краюху черствого хлеба. Она явно рассчитывала вернуться довольно скоро.
Девочка была слишком мала, чтобы совершить побег, а Дрема выглядел странно,
словно его опоили каким-то зельем.
Неожиданно я услышал позади приглушенный хрип. Металл звякнул о камень.
Затрещали кусты.
Дядюшка Дой упал на колени. Бледный Жезл валялся в паре футов от его
пальцев. Левой рукой он вцепился в охвативший его горло лоскут черной
материи. Он еще был жив, но мало кто выживает после нападения
чернорумельщика.
Однако дядюшка оттачивал рефлексы всю свою жизнь. И тренировки не
прошли впустую. Отпустив левую руку. Дой повалился вперед и правой дотянулся
до Бледного Жезла. Еще не зажившие до конца раны ограничивали его
возможности, но он заполучил меч, и теперь ему был не страшен никакой
душила.
Поскольку за дядюшку можно было не беспокоиться, я отправился взглянуть
на Дрему, опасаясь, как бы бедняга не угодил из огня да в полымя. Паренек
был напуган, но цел, невредим и готов побороться за свою жизнь. Но у дерева
оказался лишь он один. Дщерь Ночи исчезла.
Я порыскал вокруг, но Обманник и малышка скрылись, не оставив никаких
следов. Правда, сейчас я не особо стремился их разыскать. Возможно, скоро
эта задача станет одной из главнейших, но это будет потом.
Меня не покидало ощущение, что все случившееся едва ли соответствовало
замыслу Душелова. Кажется, эту особу удалось провести. Кина действовала
медленно, но зато верно.
Сознавая, что проку от этого никакого нет, я все же решил остаться
поблизости до тех пор, пока дядюшка восстановит силы, а Дрема окончательно
придет в себя. Первым очухался Дрема: сообразив, что опасность миновала, он
задумал облегчиться. О присутствии дядюшки или моем он, естественно, не
догадывался.
Ну и ну! Оказывается, Душелов неспроста предстала перед нами в женском
обличье. Дрема и вправду был.., тьфу, черт побери, была переодетой девицей.
Надо же, сколько времени она дурачила весь Отряд.
Надо будет поговорить с Бадьей. Ему не помешает кое-что уяснить.
И тут я ощутил запах Кины. Она находилась недалеко и быстро
приближалась.
Дрема подпрыгнула, рывком натянула штаны и растерянно огляделась по
сторонам. Она тоже уловила присутствие богини. Затем девушка сосредоточилась
и попыталась определить источник тревоги. Но запах рассеялся. Здесь Кину
больше ничто не интересовало.
Однако Дрема неожиданно застыла на месте - она увидела меня. Вздрогнув,
она подалась вперед и тонким от волнения голосом спросила:
- Мурген? Ты привидение или как? Ты что, умер? Я попытался сказать, что
жив, но она меня не слышала. Тогда я покачал головой.
- Значит, слухи верны. Ты и вправду можешь покидать свое тело.
Я кивнул, пораженный тем, что девчонка относится к этому так спокойно.
Сколько ни живешь, столько удивляешься.
Но если Дрема мог видеть, стало быть, я имел возможность общаться на
расстоянии. Пусть не с помощью голоса. Помнится, он учился языку глухонемых,
и хотя эта наука давалась ему с трудом...
Ей, Мурген, ей.
Черт, до чего трудно привыкнуть думать о Дреме как о девушке. Хотя пора
бы.
Я принялся вертеть пальцами, хотя понятия не имел, может ли Дрема
различать такие детали. Возможно, она видит перед собой лишь сгусток тумана,
пахнущий, как Мурген.
Но все мои потуги оказались бессмысленными. На голос Дремы появился
дядюшка Дой. Каждое движение причиняло ему боль.
- Не тревожься, юноша, - промолвил он. - Ты должен помнить меня. - Дой
был бдителен настолько, насколько это возможно для человека. Странно, что он
не улавливал моего дыхания.
- Ты взывал к Знаменосцу, юноша. Называл его по имени. Почему?
- Сам не знаю. Я в плену, прикован. Какой-то человек выскочил невесть
откуда и забрал с собой девочку, которая была здесь со мной. Я испугался. А
Знаменосец - мой друг и наставник.
Боек.., бойка на язык эта малышка. И основательно подозрительна, что
характерно для всего нашего Отряда.
Я же был основательно обременен новостями, которые следовало доставить
на равнину. Пришла пора уходить. С Дремой все будет в порядке. Дой доставит
ее куда надо. Я сделал знак. После трех попыток Дрема кивнула. Хотелось
верить, что это отклик.
- Ты был в плену у той, что властвует над воронами? - Последние слова
Дой произнес на нюень бао, будто это было имя, вроде Тысячегласой. Но Дрема
все равно поняла. До чего же сообразительная девчонка! Должно быть,
нахваталась, пока таскалась за мной.
- Да.
- Она что-нибудь оставила? Где она пряталась, когда бывала здесь?
Дрему Дой освободил, но в первую очередь его беспокоило не это. Все
поведение дядюшки свидетельствовало о том, что нюень бао враждовали с
Душеловом Я уже отлетал в сторону, когда Дрема сказала:
- Есть пещера. Вон там. Но мы пробыли здесь очень недолго.
Она просвистела знакомый мотивчик из четырех нот. Мой конь фыркнул. Он
тоже был пленником.
Я направился к равнине.
Глава 106
Кина искала меня. Или еще что-то, но искала. Куда бы я ни сунулся,
непременно начинал ощущать ее присутствие, хотя ко мне она не приближалась.
Но если ей нужен не я, то что?
Искушение слетать к Сари я преодолел, убеждая себя в том, что надо
подождать, пока сгинет демон. Но логически мыслящая часть моего "я" с
безупречной логикой говорила мне, что Кина ждала веками и едва ли сделается
нетерпеливой именно в эту ночь.
Но на кой хрен я ей вообще сдался?
Так или иначе, мне было необходимо обрести плоть. Когда я не пребывал
среди духов, богиня пугала меня гораздо меньше.
И почему бы Тай Даю не взять да и не разбудить меня? В таких случаях
моему духу не приходилось преодолевать расстояние, он возвращался в тело
мгновенно.
Пролетая лагерь у Врат Теней, я не мог не отметить его убожества.
Торжествующим победителям следовало бы жить получше.
Одноглазый уже шевелился. Гота тоже Предстоял паршивейший завтрак.
Светало, а я все еще оставался духом. Такого не случалось с тех пор,
как мы потеряли Копченого. Я даже не знал, способен ли пребывать в мире
духов днем.
Надо вернуться. Они должны все узнать. А ждать меня они не станут, и на
носилках не потащат. Я не пленник.
Похоже, Одноглазый что-то учуял. Он задергался и взъерепенился Затем
поднялся Гоблин и сказал, что, ежели Одноглазый не перестанет гундосить, он,
Гоблин, превратит его в ящерицу. Гоблин не выглядел особо изнуренным своей
экспедицией, на что Одноглазый не преминул указать - наверное, в тысячный
раз. Началась перебранка, в которую время от времени встревала матушка Гота.
Матеря Гоблина, Одноглазый не забывал обложить и всех нас за то, что мы
отправились на гору, не соизволив дождаться его.
- Знали ведь, сволочи, что я вернусь, не могли не знать. А все равно
поперлись. Назло мне. Это их та дурная баба подначила. Или Малец. Решили,
будто таким образом они меня накажут. Фу ты ну ты. Да плевать я на них
хотел. Вот возьму и смоюсь на самом деле. Посмотрим, каково им будет без
Одноглазого.
Этот тип на каждом слове противоречил сам себе, но такова уж была его
натура.
Бедолага был бы очень расстроен, узнав, что большинство ребят не
очень-то по нему скучает. Хотя, надо признать, в последнее время мы не так
часто попадали в обстоятельства, когда его присутствие могло оказаться
полезным. В мирное время от Одноглазого - как и от его приятеля Гоблина - не
очень-то много проку.
Неожиданно я осознал, что нас обволакивает мерзкий запах Кины. Он
нарастал, но так медленно, что я не сразу понял, в чем дело. А когда понял,
поспешил за Врата, хоть и неохотно, потому как явно упускал случай услышать
что-нибудь интересненькое. Одноглазый, уж коли он заводился, редко затыкался
прежде, чем успевал выболтать решительно все, что у него на уме.
Я припустил вдоль дороги со всей возможной скоростью, но при дневном
свете она казалась мне очень маленькой. А возможно, и не казалась. Чем выше
поднималось солнце, тем медлительнее, неповоротливее и рассеяннее становился
мой дух.
Я заметил, что каждый круг содержит как бы намеки на ворота, через
которые можно выйти на восточную и западную дороги. Поначалу это сбило меня
с толку. На кой хрен такая путаница, если уже есть Врата, дорога и крепость,
к которой эта дорога ведет. Идти-то все равно больше некуда. Или... Камни?
Столбы? Ну конечно.
По боковым дорогам можно было добраться до тех или иных камней. Но кому
и зачем могло бы прийти в голову это делать, оставалось для меня загадкой.
Неожиданно до меня дошло, что я уже довольно долго торчу на месте,
блуждая в пустыне собственных мыслей.
Привстав, я рассеянно огляделся по сторонам и спросил:
- Где Нарайан Сингх?
Поблизости не было ни души, кроме Тай Дэя. И никаких следов пребывания
в этом круге кого бы то ни было. Куда, черт побери, подевались все?
- Ты проснулся? - сказал Тай Дэй. Всякий человек выглядит идиотом,
ежели от неожиданности скажет что-то слишком уж очевидное.
- Где все?
- Ты никак не просыпался. Они ушли без тебя. Значит, и без него.
- Освободитель сказал, что заберет тебя на обратном пути. Он казался
обеспокоенным.
- Я его не виню. Сам обеспокоен. Помоги мне подняться. Коленки у меня
были слабые, правда, скоро это прошло.
- Пожрать? - прокашлял я. Хождение в мире духов в одиночку отнимало
меньше энергии, чем блуждание с Копченым, но все же опустошало изрядно.
- Они забрали все. Почти. Мне удалось стянуть самую малость.
Его "самая малость" оказалась не такой уж малостью, во всяком случае по
меркам нюень бао. Жители болот довольствовались парой зернышек и гнилой
рыбьей головой в день.
- На воду они не поскупились, - добавил он, протягивая мне две полные
фляги, после чего пояснил:
- Пока ты спал, шел дождь.
- Что? - пробормотал я с полным ртом. - Когда? - В мире духов погода
как-то не воспринималась.
- Шел дождь. Похоже, вся вода стекала в круг, так что здесь
образовалась лужа. Будем ждать здесь? - спросил он с надеждой в голосе.
- Нет. Мне нужно немедленно поговорить с Капитаном.
Тай Дай выразительно хмыкнул, явно давая понять, что отнюдь не считает
меня отягощенным мудростью.
Вдвоем мы двигались гораздо быстрее Отряда и уже через пару часов
увидели впереди маленькую группу людей.
- Какого черта они делают? - спросил я Тай Дэя. Глаза у него куда лучше
моих.
- По-видимому, передают вещи по цепочке, от человека к человеку.
Так оно и было. Мы убедились в этом, подойдя поближе. Я заорал и
замахал руками. Меня услышали, кто-то закричал и замахал в ответ. Но чтобы
подождать - это им и в голову не пришло.
- Здоровенная хрень, - сказал я, имея в виду крепость. Теперь, когда мы
находились неподалеку, она, казалось, распухала на глазах с каждым шагом.
Твердыня была сложена из базальта, более темного, чем камень окружающей ее
равнины. При всей своей грандиозности она явно нуждалась в ремонте.
- Здоровенная, но против землетрясений не устояла. Тай Дэй снова
хмыкнул. Он опять начинал нервничать.
- Ага, вот через что они перебирались.
Равнину пересекала трещина, тянувшаяся в обе стороны, насколько мог
видеть глаз. Очень широкой она не казалась нигде, но наши парни
переправились в самом узком месте, где ширина не превышала трех футов. Они
ухитрились перетащить на ту сторону даже подводы и фургоны.
Часть крепостной стены неподалеку обвалилась, причем обвал выглядел
совсем недавним. Должно быть, это тот самый, который произошел на наших
глазах. Имелись и следы более давних разрушений. По моим прикидкам, самое
старое из них произошло в тот день, когда мы ощутили подземные толчки, даже
находясь в Таглиосе.
И Тай Дэй, и я были слишком стары, чтобы бегать, и делали это, лишь
когда ничего другого не оставалось. Но сейчас мы не стали терять времени
даром, припустили со всех ног и перескочили через трещину прежде, чем ребята
скрылись за изгибом стены. Оказалось, что это Сиятельство и Сопатый. Должно
быть, Сопатому до сих пор приходилось несладко.
Пыхтя и задыхаясь, я поспешал изо всех сил. Ноша за плечами казалась
тяжелей с каждым шагом - Впечатление такое, будто мы опять поднимаемся в
гору, - отдуваясь, заметил я.
Тай Дэй буркнул, соглашаясь. Он и сам запыхался. Я оглянулся. Да,
пожалуй, отсюда обзор был шире, чем с начала дороги.
- Землетрясение повредило дорогу. А цела ли ее защита? - размышляя
вслух, промолвил Тай Дэй. Должно быть, он задался этим вопросом уже
некоторое время назад.
- Должно быть, цела, - поразмыслив, ответил я, - иначе Тени уже
добрались бы до нас.
Под ногами по-прежнему лежала дорога, хотя казалось, что здесь ее
поверхность как-то потускнела. Я задумался о том, распространяется ли
защищенная зона и на всю крепость, а если да, то насколько эта защита
прочна. Представлялось маловероятным, чтобы стены могли рушиться раз за
разом, так нигде и не повредив барьера.
Перескочив через трещину, мы оказались под нависшими стенами. Я
пробежал пальцами по каменной кладке. Ух ты! - камень крошился.
- Тебе не кажется, что это песчаник? Тай Дэй буркнул что-то, означающее
отрицание, сопроводив это звуком, имевшим вопросительный оттенок.
- Похоже на множество мелких кристалликов. Как соль. Но это не
песчаник.
Странно. Камень, из которого сложены стены, мог противостоять любому
природному воздействию практически вечно. Как и весь остальной камень
равнины. И если крошился, то неспроста. Не без вмешательства
сверхъестественных сил.
- Я чую колдовство, - пробормотал Тай Дэй.
- Тонкий у тебя нюх, брат.
Парни, за которыми мы следовали, сами спешили за ушедшими вперед, за
изгиб стены. Поджидать нас они не собирались, но постепенно мы их нагоняли.
Обогнув наконец изгиб стены, мы увидели множество подвод и животных,
сгрудившихся на пятачке перед тем, что некогда было главными воротами. Я
бросил взгляд наверх.
Предусмотрительные строители спланировали единственный подход к воротам
так, что его можно было обстреливать и забрасывать камнями сверху, с обеих
сторон. Интересно, ежели вскарабкаться наверх со здоровенной каменюкой,
можно будет расплющить форвалаку? Черная пантера пребывала в скверном
настроении. Она билась, ревела и грызла прутья клетки. Но никто не обращал
на нее внимания.
Неплохая мысль - оставить ее здесь, когда мы повернем назад. Тени
обязательно найдут способ до нее добраться.
Другим животным тоже предоставили заботиться о себе самим.
Сиятельство и Сопатый, которые теперь опережали нас всего на пару
десятков футов, протискивались в узкую щель. Открыть ворота не
представлялось возможным, поскольку они были сломаны, перекосились и висели
на одной петле. Большая трещина в каменной кладке указывала на то, что это
повреждение было вызвано землетрясением.
Сразу за воротами находился просторный внутренний двор, какие есть в
большинстве крепостей. В случае осады там размещают укрывающихся в цитадели
окрестных жителей. Сейчас двор был полон наших парней. Шли споры
относительно того, стоит ли снести ворота, чтобы загнать внутрь животных и
закатить подводы. Нюень бао вели свой спор - обязаны ли они следовать за
Отрядом в глубь твердыни.
- Дерьмо! - воскликнул Лозан, увидев меня. - А я уж решил, что ты
копыта отбросил. Думаю, мы подберем твой труп на обратной дороге, если он не
слишком провоняет.
- Спасибо за заботу. Где Старик? - Я уже приметил, что Ножа и Махера во
дворе не было.
Изнутри крепость выглядела не менее величественной, чем снаружи, и,
наверное, подавила бы меня своим величием, когда бы мне не довелось видеть
Дворец в Таглиосе и Вершину. Все внутренние строения были сложены из того же
серого базальта, что и наружные стены. И здесь тоже повсюду виднелись следы
разрушения. В глаза бросались сотни больших и маленьких трещин, двор был
усыпан множеством обломков камня. У подножия стен высились целые груды
осколков.
- Они зашли внутрь. Минут этак десять назад. Догнать их не составит
труда.
Поморщившись, Лебедь направился к ступенькам, ведшим к узкой двери
внутреннего укрепления. Я заподозрил, что, когда Старик позвал Лебедя с
собой, тот, по своему обычаю, принялся отбрыкиваться, но теперь передумал и
полез внутрь под тем предлогом, что ведет к командиру меня.
Тай Дай тяжело ступал за мной, припечатывая каждый шаг, словно
приговор. Поскольку он присоединился ко мне, некоторые другие нюень бао тоже
прекратили споры и направились внутрь.
Дверной проем был подобен завесе тьмы: пройдя сквозь него, я словно
ступил через тонкую вуаль. Во всяком случае, примерно так должна была
выглядеть завеса тьмы по моим представлениям.
Света внутри было очень мало. Он просачивался сквозь многочисленные
щели и трещины в стенах, но, прежде чем достигал меня, успевал почти истаять
во мраке.
- Кончайте толкаться! - шикнул я на сородичей Тай Дэя, напиравших на
меня сзади. - И не шумите. Я пытаюсь прислушаться.
Откуда-то доносились звуки, но они эхом отдавались от стен. И
определить направление в огромном пустом пространстве было весьма
затруднительно.
- Прав я был поначалу, - сплюнув, пробормотал Лозан. - Лучше бы мне
сюда не соваться.
До какой степени он был прав, мне предстояло узнать в недалеком
будущем.
- Тихо!
Через несколько мгновений я определил источник звука и двинулся на
голоса.
Глава 107
Госпожа, Костоправ, Бадья, Ведьмак, Масло, Лофтус, Лонжинус и Клетус
вели какой-то довольно громкий, но беззлобный спор. Добравшись до них, я
увидел всю Старую Команду, сбившуюся тесной кучей. Ребята привели сюда
Ревуна, Длиннотень и Ловца. Ревуна и Длиннотень выпустили из клеток. За
Длиннотенью надзирали Нож и Махер. Последний пребывал в полной прострации и
бормотал какую-то чушь, тогда как Ревун держался настороженно и бдительно.
Прабриндрах Драх неотлучно находился рядом с ним.
Но мне было не до них. Я поспешил к Старику и Госпоже, которые, присев
на корточки, всматривались в разлом. Как мне показалось, за этой щелью
находилось нечто, вовсе не предназначавшееся для обозрения. Едва Костоправ
оглянулся посмотреть, кто к нему проталкивается, я без предисловий спросил:
- Где Нарайан Сингх?
- Он... - На физиономии Старика появилось озадаченное выражение.
Хотя судить об этом с уверенностью было трудно. На всю ораву приходился
всего-навсего один факел. Его держал Лонжинус, стоявший футах в двадцати от
них. Но когда я пригляделся к Старику как следует, стало ясно - выглядит он
так, будто его тюкнули обухом по башке.
Я повернулся к Госпоже:
- Может, тогда ты скажешь, где Нарайан Сингх? Разве он не был одним из
самых ценных твоих пленников? Разве не прикончили бы этого гада
давным-давно, когда бы все зависело от одного глупого малого по имени
Мурген?
Госпожа молча уставилась на меня. Складывалось впечатление, что ей
хотелось нахлобучить на голову шлем Жизнедава и задать мне хорошую взбучку,
но она сдержалась.
- Я вообще забыл о его существовании, - пробормотал Костоправ. - Как же
это могло случиться?
- Что вообще случилось? - подхватила Госпожа. - Почему о нем речь?
Я прищелкнул пальцами.
- Потому что он смылся. Напал на дядюшку Доя со своим черным румелем.
Нашел тайное логовище Ловца и освободил Дщерь Ночи. Они сбежали и сейчас
наверняка прикидывают, как вернуться в дело.
Пальцы Госпожи теребили что-то на талии, словно пытаясь нащупать
шелковый лоскут. Затем она непроизвольно коснулась как бы левого рукава,
вместо которого на руке был стальной наруч. Она позабыла, что закована в
латы, из-под которых не вытащишь румель. Вид у нее был совершенно идиотский.
Такой я ее еще не видел!
Душелов, хотя она и находилась от меня дальше, чем Лонжинус со своим
факелом, прекрасно расслышала каждое мое слово. И впала в бешенство. Из
зашитого рта вырвалось яростное мычание, спеленутое тело забилось на
носилках. Для женщины, трое суток провалявшейся связанной и с кляпом во рту.
Ловец демонстрировала удивительную прыть.
- Сдается мне. Мать Обманников в последнее время становится шустрее.
Наверное, мне стоило бы попридержать язык. Костоправа аж затрясло от
ярости. Госпожа справилась с потрясением лучше. Раздраженно вздохнув - ее
раздражение не было направлено на кого-либо лично, - она вновь присела на
корточки и вгляделась в щель. Я склонился над ней. За трещиной угадывался
намек на красноватый свет.
- Он помечен, - не оборачиваясь, сказала мне Госпожа. - Его можно
найти, и я займусь этим, как только мы вернемся в лагерь. А когда найду,
воспользуюсь твоим советом. Он был не так уж плох.
Неожиданно Госпожа резко встряхнула головой, словно стараясь прояснить
свои мысли.
- Но до чего же хитра! Я никак не думала, что она сможет проделать это
со мной! Пошли. Она нырнула в пролом в стене.
- Эй, возьми-ка свой дрын, - сказал Бадья, впихивая мне в руки Знамя.
До сих пор я делал вид, будто не замечаю, где оно и кто его несет. - Где ты
вообще пропадал, черт тебя побери?
- Проспал подъем.
Костоправ двинулся за Госпожой. Остальные парни вроде бы и собирались
последовать его примеру, но как-то вышло, что впереди оказался я. Сунул в
пролом наконечник и полез туда сам. Костоправ мужик здоровенный, и ему было
не так просто пролезть в щель. Но мне оказалось еще труднее, потому как
мешала длиннющая орясина. В результате один конец копья оказался с одной
стороны, другой, соответственно, с противоположной, а я застрял посередине.
Тай Дай с Костоправом решили мне помочь, разом ухватились за древко и
принялись тянуть - ясное дело, каждый в свою сторону. Я отреагировал на
помощь отборным матом.
В конце концов мне с грехом пополам удалось протиснуть свою задницу
сквозь пролом и вытянуть следом Знамя, после чего я смог все-таки
оглядеться. Там было темно. Никакого света, кроме красноватого свечения,
исходившего из трещины в полу примерно в полумиле от меня...
Смерть есть вечность. Вечность есть камень.
- Камень молчит, - промолвила Госпожа.
Это своего рода бессмертие.
Земля содрогнулась. Откуда-то сверху донесся скрежет трущихся друг о
друга камней. Тяжелая тьма вздымалась над пробивавшимся красноватым светом.
Люди, прибывавшие сзади, напирали, подталкивая нас троих вперед. Наконец
протиснулся в щель и Лонжинус с факелом, который если и не рассеивал тьму,
то, во всяком случае, давал возможность видеть, куда ставить ноги.
- Одноглазый считает, что мы идем прямиком в ловушку, командир, -
продолжил я рассказ о своих ночных похождениях.
- Что за ловушка? Кто ее расставил?
- Мне не выпало случая потолковать с дерьмовым коротышкой на эту тему.
- Ловушку расставила моя сестра, - вмешалась Госпожа. - Пусть ее
немедленно притащат сюда. Кажется, впредь я перестану прислушиваться к
своему внутреннему голосу и стану во всем следовать советам Мургена. Можно
будет оставить ее здесь, когда мы двинемся в обратный путь.
Я кивнул, как будто это решение пришлось мне по душе. У меня не было
охоты напоминать Госпоже, что она уже убивала свою сестрицу. Костоправ
приподнял бровь, взглянул на меня - но так ничего и не сказал. Ему надо было
поддерживать мир.
- Доставьте их всех сюда, - распорядилась Госпожа. В иные моменты она
становилась чем-то большим, чем просто Лейтенант.
С Ловца едва не содрали шкуру, когда протаскивали ее сквозь трещину, но
эта сука все равно улыбалась за своим кляпом Это приводило меня в бешенство.
По всем человеческим понятиям она, исстрадавшись от голода, жажды и грязи,
должна была пребывать в глубочайшей депрессии. О том, что ей требуется есть
или справлять нужду, вспоминали лишь изредка, и делала она это под
бдительным присмотром Лебедя, Махера или князя. Нож ни в какую не желал
иметь дела с Ловцом. Скорее всего он ненавидел ее постольку, поскольку такие
чувства испытывала к ней Госпожа, а почитание Госпожи приобрело у него
характер навязчивой идеи.
Хотя Ловец вроде бы и не тужила, старину Мургена она одарила особым
взглядом: мрачным и не сулившим ничего хорошего.
- Посмотрим, что к чему, - бросила Госпожа. Она склонилась над Ловцом,
но глаза при этом подняла на Костоправа.
- Ты здесь. И что ты собираешься делать теперь? Было ясно, что у нее
очередной перепад настроения. Я знал: Костоправ хотел сказать ей, что это
вовсе не Хатовар, что мы прошли полмира и побывали в аду не ради того, чтобы
отыскать заброшенные развалины. Но он не знал правды и ни в чем не мог быть
уверен. А потому промолчал. Костоправ становился все более сдержанным.
Пробормотав что-то себе под нос. Госпожа взяла Душелова за подбородок и
заставила сестру посмотреть ей в глаза.
- Скажи, дорогуша, ты ни чем не хочешь со мной поделиться? Может быть,
у тебя есть маленький секрет, Ловец подмигнула мне. Госпоже не приходилось
рассчитывать на успех. У меня сложилось впечатление, что ей хотелось
убраться отсюда поскорее и подальше - хотя бы и в ад.
Госпожа пребывала в скверном расположении духа. Как и Ловец. К счастью
для Кины, та была богиней и могла не особо беспокоиться по этому поводу.
Ловец улыбалась и, разумеется, ничего не отвечала. Я предполагал, что
она не станет отвечать даже ради спасения собственной шкуры. Все Десять
Взятых были уязвимы лишь настолько, насколько удавалось использовать их
навязчивые идеи - Дерь-мо-о! - донеслось из темноты, эхом отдаваясь от стен.
- Что это за хрень такая? Капитан! Мурген! Вы только взгляните.
Костоправ пожал плечами и кивнул. Сейчас не имело значения, куда его
зовут и зачем. Ему нужен был предлог, чтобы ненадолго смыться от Госпожи.
Я зашаркал по полу, которого не видел, лишь ощущал его под ногами.
Позади слышалось шарканье ног Костоправа. И бормотание: он бурчал себе под
нос и покачивал головой, словно желая понять, какого черта он здесь делает.
Не может же быть, чтобы последние тридцать лет он рвался именно сюда. Это
просто бред. Чья-то злая шутка. Эти дурацкие развалины никак не могли быть
местом рождения Вольных Отрядов Хатовара. Здесь не было никаких признаков..,
вообще ничего не было.
Я чувствовал, как нарастает в нем отчаяние. И знал: оно будет крепнуть
и расти, пока не овладеет им полностью. А потом он убедит себя в том, что
позволил себе отвлечься, сбиться с пути, а потому мы забрели не туда. Вскоре
после возвращения в Кьяулун ему придет в голову, что для отыскания
подлинного Хатовара необходимо раздобыть и прочесть старые Летописи. Любой
ценой. В том числе и ценой кровопролития, способного положить начало Году
Черепов. Что и требуется Кине.
Она есть тьма, это уж точно.
Я знавал кучу баб, которые с полным правом могли претендовать на это
прозвище. Но сейчас оно в первую очередь принадлежало старушке Кине.
- Мать твою!.. - ругнулся Старик, ухватив меня за плечо. Он резко
остановился всего в нескольких шагах от бездонной пропасти, той самой,
откуда исходил красноватый свет и над которой, как можно было теперь видеть,
слегка клубился туман. Задумавшись, он едва не навернулся в бездну. Но
отнюдь не пропасть привлекла его внимание, равно как и внимание тех парней,
которые подняли шум.
- Факелы! - взревел я. - Зажгите факелы! Больше света!
Факелов у братьев было полно, просто они старались не жечь их попусту.
- Здесь трон. Старый долбаный деревянный трон! У меня не хватило духу
добавить, что к этому старому долбанному деревянному трону присобачено
серебряными гвоздями человеческое тело. Или похожее на человеческое. Старое
долбанное тело. Мне нужен был свет, чтобы рассмотреть его получше. Мне
казалось, что у него открыты глаза, и очень не хотелось, чтобы это оказалось
правдой.
- Это что еще за хрен моржовый? - спросил кто-то. - Настоящий великан!
Тай Дэй, как всегда таившийся в моей тени, произнес на нюень бао одну
быструю фразу, из которой я понял только слова "Костяной Воин".
- Знаешь, кто это такой? - спросил я его.
- Возможно, это голем Шевитья, Каменный Воин. Нашел время вспоминать
идиотские прозвища.
- Шевитья?..
Я знал, кто такие големы. Искусственные люди, созданные из глины. По
некоторым поверьям, прародителей рода человеческого боги сотворили именно
таким манером.
- Это гуннитский миф. Солдат Тьмы. Когда Кади, или Кина, была молода,
она враждовала со всеми, и в ходе этих раздоров ослабила Повелителей Света
настолько, что у Повелителей Тьмы появилась надежда одержать окончательную
победу. Они послали целое войско демонов, и для Повелителей Света дела
обернулись так худо, что бог Фретиньял, которого иногда считают отцом Кины,
воззвал к дочери о помощи. Она согласилась, но руководствовалась при этом
собственными интересами. В решающей битве на каменной равнине Кина - или
Кади - становилась все больше и сильнее всякий раз, когда пожирала одного из
демонов.
Эту историю я слышал. Она представляла собой лишь одну из множества
версий мифа Некоторые утверждали, будто Кина была сотворена специально для
битвы с демонами, посланными Повелителями Тьмы. Согласно убеждениям других,
ее произвел на свет дьявол Ранашья, принявший облик Фретиньяла и разделивший
ложе с Матой, представлявшей собой одно из воплощений гуннитской
богини-прародительницы. Многие же настаивали на том, что Кина вовсе не
принадлежит к гуннитскому пантеону и затесалась в него со стороны. О ней
предпочитали не вспоминать, хотя с ее злобным могуществом приходилось
считаться.
Но в интересующем нас аспекте большинство историй сводилось к одному -
использовав Кину против сил зла, боги позволили ей набраться невероятной
мощи, после чего она стала угрожать им. Тогда ее создатель - или отец -
обманом погрузил свое детище в беспробудный сон, в котором она обречена
пребывать до тех пор, пока ее последователи не пробудят ее, положив начало
Году Черепов. Год Черепов рассматривался как нечто неминуемое и
неотвратимое. Хотя Кина и пребывала во сне, некоторой, пусть и малой, частью
своего божественного сознания она могла касаться мира и руководить
действиями своих приверженцев. Однако усилия людей праведных и
добродетельных позволяли оттягивать наступление Года Черепов до
бесконечности.
Поняв, что они натворили, остальные Повелители Света велели Фретиньялу
сотворить из глины демона и одарить его частицей собственной души, дабы он
ожил и жил вечно. Этот демон, или голем, был наречен именем Шевитья, что
значит "Не ведающий Смерти". Предполагалось, что он будет вечно охранять
подступы к месту упокоения Кади. Однако я никогда не слышал о том, чтобы
Шевитью пригвоздили к его месту. Что поделаешь. Костяной Воин, -
жестокосердие свойственно даже богам.
- Это уж точно. Особенно богам. Но вполне возможно, что все это пустые
байки. Я выслушал кучу подобных историй от Готы и Доя. Все они мне не
нравились, и твоя нравится ничуть не больше. - Я повернулся к Костоправу:
- А ты что скажешь? Слышал ты раньше что-нибудь подобное?
- Доводилось. Один дружественно настроенный старый богослов из Таглиоса
рассказывал, что, хотя точное значение слова Хатовар утрачено, изучая
некоторые современные диалекты, можно заключить, что оно означало нечто
вроде "Место, откуда Кади шествовала вперед". Или попросту "Врата Кади".
- И ты все равно решил туда отправиться? Неужто мы устремлялись туда,
где воплощалось въявь древнее и мрачное предание? Меня в это место вовсе не
тянуло. Я думал, что направляюсь в рай. Предполагалось, что все мы маршируем
прямиком в рай.
Костоправ мне не ответил.
- Расскажи мне побольше, - проговорил я в пространство. Уже зажглось
множество факелов. Почти все парни сгрудились позади меня и Старика. Яркий
свет вынуждал меня видеть то, чего видеть вовсе не хотелось. Глаза
пригвожденного к трону существа были открыты. Однако оно не двигалось.
- Дерьмо! - сказал Лонжинус. - Это какой-то паршивый идол. Давайте не
будем пугаться всякой хреноты.
Осторожно, дюйм за дюймом, я начал продвигаться вперед, выставив Знамя
так, чтобы в случае чего им можно было воспользоваться как пикой. Не знаю уж
почему, но мне казалось, будто оно способно помочь.
Костоправ пошел за мной.
Мы прошли половину расстояния, отделявшего нас от трона.
Братья-механики с факелами держались прямо за нами. Все прочие не выказывали
особого желания рассмотреть чучело на троне поближе. Хотя, по правде
сказать, теперь мне тоже казалось, что это всего-навсего идол. Причем - как
виделось с близкого расстояния - сработанный довольно грубо.
Мы преодолели еще некоторое расстояние. Теперь я вдыхал тонкие
испарения, поднимавшиеся из трещины в полу. Они были очень холодными и несли
с собой слабый, застарелый трупный запах.
На миг я почувствовал себя так, словно вернулся домой.
Это - своего рода бессмертие.
Я подскочил и огляделся по сторонам. Огляделась и Госпожа - похоже, и
она что-то уловила.
Когда мой взгляд вернулся к скособоченному трону, я увидел зал таким,
каким он мог быть тысячу лет назад. Или даже раньше. В те дни, когда
безжалостные жрецы истязали военнопленных, создавая из них первые Тени.
Видение продолжалось всего лишь миг, но этого хватило, чтобы
