Глен Кук. Тьма
страница №3
...и лишь изредка его освещают краткие, чудесныемгновения счастья. Мы должны жить ради таких мгновений и не скорбеть, когда
они проходят.
- Мы должны жить ради отмщения, старый ты дурень, - возражала ему
матушка Гота, бросая на меня взгляд, полный презрения. Мои чувства она
щадить не собиралась. - Незадолго до смерти моя мать лишилась рассудка. Нам
было бы не худо избавиться и от этого слабака.
Будучи "слабаком", я не чувствовал себя обязанным сохранять тишь да
гладь.
- Держу пари, что, снова оказавшись в болоте, они каждую ночь
благодарят счастливую звезду за принятое вами решение не возвращаться домой.
Тай Дэй набычился. Дядюшка Дой хихикнул и похлопал Тай Дэя по плечу.
- Что, парнишка, никак стрела угодила в цель. А тебе, Гота, я должен
напомнить: нас здесь только терпят. Каменный Воин мирится с нами ради Сари.
Он, но не его командир.
За последнее время я научился неплохо понимать нюень бао, но сейчас
чувствовал, что упустил нечто существенное. Нетрудно было понять, что он
пытается быть поосторожнее с Костоправом, потому как, ежели его допечь, он
может вышвырнуть их вон. Старик вполне был на это способен. Он относился к
ним ненамного лучше, чем ко всему тому отребью, что вечно таскается за
войсками. А этот сорт людей Костоправ считал чем-то вроде пиявок.
Но я не мог отделаться от мысли, что дядюшку Доя интересует отнюдь не
только возмездие за смерть Сари и сына Тай Дэя То Тана.
Глава 12
Точного нашего местоположения я не знал. По-видимому, мы находились
милях в восьмидесяти к югу от Дежагора и двигались по территории, лишь
недавно отбитой у противника. Население относилось к нашему присутствию с
тем же стоицизмом, с каким переносило последствия землетрясения. Нам
пришлось произвести некоторую зачистку местности, так как подручные Хозяина
Теней использовали местных жителей в тщетных попытках остановить наше
продвижение. В итоге этих храбрых дуралеев некому было хоронить.
Именно тут у меня мозги набекрень и съехали. Я не осознавал этого
факта, поскольку находился в фургоне: как раз в это время мы разбивали
лагерь. Я занимался разведкой - следил за маневрами кавалерии Могабы,
незримо присутствовал на штабных совещаниях, где он и его командиры пытались
изыскать способы сделать наше продвижение по равнине Чарандапраш как можно
менее приятным. У меня все их потуги вызывали усмешку - им нечего было
противопоставить объединенным силам Костоправа и Госпожи. Впрочем, человека
сообразительного, каким безусловно являлся Могаба, такой поворот событий
наверняка не удивлял. Он неплохо изучил Костоправа, прежде чем перешел на
сторону неприятеля.
Но в какой-то момент я ошалел. Уверенности в себе как не бывало. Меня
словно ледяной водой окатили.
Я был не один.
Лишь благодаря некоторой "притупленности" всех чувств мне удалось не
удариться в панику. Я резко обернулся - если можно так сказать о бесплотном
духе - и, как мне показалось, приметил обращенное в мою сторону лицо.
Оно появилось передо мной лишь на миг, но и этого было более чем
достаточно. Этакая рожа могла привидеться разве что в кошмаре. Огромная,
словно коровья морда, цвета спелого баклажана, эта физиономия улыбалась
всему окружающему, обнажая в усмешке чудовищные клыки. Глаза полыхали
пламенем, но в то же самое время казались озерами мрака, способными утопить
душу.
Я попятился - поначалу медленно и осторожно, но, заметив, что лицо
оборачивается в мою сторону, устремился прочь, ища спасения в реальном мире.
Испуг был столь силен, что, оказавшись в своем теле, я не испытывал ни
голода, ни жажды. И не мог ничего толком объяснить - нес какую-то околесицу,
лишенную всякого смысла. Старик находился неподалеку, и Одноглазый привел
его в фургон как раз к тому моменту, когда я начал приходить в себя.
- Мурген, что с тобой? - закричал он. - У тебя припадок? Ты опять
собрался уйти?
Коснувшись меня рукой. Костоправ ощутил неистовое биение сердца.
- Одноглазый...
Мне только что привиделась Кина, - прохрипел я. - Не знаю, заметила ли
она меня.
Смерть есть вечность. Вечность есть камень. Камень есть молчание.
Говорить камень не может. Но он помнит.
Глубоко в недрах мрачной цитадели высится массивный трон из
подточенного червем черного дерева. На троне восседает темная фигура,
пригвожденная к нему серебряными кинжалами. Восседающий на нем погружен в
магический сон, но его некогда бесстрастное лицо искажено нестерпимой мукой.
В этом заключено своего рода бессмертие, за которое уплачено сполна.
Ночью, когда стихает ветер и маленькие Тени больше не прокрадываются
внутрь, в крепость возвращается молчание.
Молчание есть камень. Камень есть вечность. Вечность есть смерть.
К югу от Бесплотия земля становилась кроваво-красной, каменистой и
сморщенной, словно физиономия моей тещи. В лощинах, куда не падали солнечные
лучи, лежал снег. Деревья попадались нечасто, но зато в основном такие,
которые старались плодоносить даже зимой. Плоды, конечно же, были жесткими и
сухими, но по мере того, как мы забирались все дальше в глушь, где не
приходилось и думать о том, чтобы разжиться приличной снедью, их вкус
начинал казаться вполне приемлемым. Избранный Капитаном маршрут пролегал по
совершенно безлюдной местности, что не могло не сказаться на качестве
снабжения. К тому же поблизости не было ни рек, ни каналов - никаких водных
путей, что позволяли бы доставлять припасы баржами. Скот мы гнали с собой.
Животные худо-бедно могли существовать на подножном корму, так что любителям
пожевать жилистое мясо голод не грозил. Но поход только начинался, и я все
более убеждался в том, что Костоправ выбрал не самое лучшее время для
наступления.
Хуже всего приходилось тем солдатам, которым их верования запрещали
есть мясо.
Утренний ветер пронизывал насквозь. Это время года явно не годилось для
долгого марша. Если Могаба сумеет потянуть время, дело может обернуться для
нас настоящей бедой.
Возможно, избранная им стратегия сулила успех. Ему требовалось лишь
дождаться, когда наши войска с обозами, припасами и всей лагерной швалью
соберутся на равнине Чарандапраш, да продержать нас там, покуда не иссякнут
ресурсы. Когда изголодавшаяся армия начнет разбегаться, головорезы Могабы
смогут устроить настоящую резню.
Впрочем, Костоправ, хотя он и предпочитал не распространяться о своих
планах, явно намеревался пополнить наши припасы, наложив руку на обозы
Могабы. Капитан твердо рассчитывал на победу, хотя говорил об этом с
осторожностью. Он поставил нас в положение, из которого просто не было
другого выхода.
Земля вокруг Бесплотия не была полностью опустошена даже
землетрясением, однако по мере продвижения мы проедали по меньшей мере
половину того, что собирали наши фуражиры. Длиннотень отказывался верить в
то, что предпринятое нами наступление не является лишь отвлекающим маневром.
Он просто не мог представить себе ум, работающий иначе, чем его собственный.
Могаба и то испытывал сомнения, несмотря на то что и Обманники, и
собственные лазутчики информировали его обо всех невзгодах, обрушившихся на
владения Хозяина Теней. Пострадавшие от землетрясения города, и большие и
малые, фактически не оказывали сопротивления.
Да, пожалуй, хотя Капитан и руководствовался эмоциями, время для начала
боевых действий он выбрал верно.
***
На южном горизонте маячила мрачная фиолетовая гора. До Чарандапраша
оставалось не более двух дней пути. Капитан намеренно замедлял продвижение
армии, с тем чтобы дать солдатам возможность пополнить запасы съестного с
помощью охоты. Подтягивались все новые и новые силы - численность наших
войск неуклонно возрастала. Кавалерия Могабы пока не выказывала особого
стремления завязывать с нами стычки. То и дело впереди поднимались к небу
узенькие струйки дыма. Это происходило там, где обозам бегущего неприятеля
не удавалось оторваться от высланных нами вперед конных разъездов.
Наш штабной конвой, понятное дело, не съезжал с дороги; рядом с нею
теперь нередко валялись трупы, но наших среди них попадалось немного.
Костоправ вытряхнул меня из фургона Одноглазого и велел, пока мы на
марше, больше не совать туда нос. Поэтому я, как и подобает Знаменосцу
Черного Отряда, ехал впереди штабной колонны верхом на огромном черном
жеребце - в сопровождении вороньей стаи. Полагаю, что полученные пташками
сведения вызвали у Душелова немалое удивление. Так, например, наше Знамя
весьма походило на тот самый штандарт, который несколько десятилетий назад
Отряд получил из ее рук. На нем красовалась ее собственная эмблема -
изрыгающий пламя звериный череп.
Дядюшка Дой с пикой и Бледным Жезлом - своим священным мечом -
вышагивал рядом со мной. Он принял на себя обязанности телохранителя,
поскольку Тай Дай не отходил от своей матери. А так как мы возглавляли
колонну, то и трупы первыми видели именно мы.
- Вот еще один малый, определенно смахивающий на Обманника, - заметил
я, указывая на искромсанное тело.
Хотя стояла Зима, на покойнике не было ничего, кроме драной набедренной
повязки.
- Вот и прекрасно, - отозвался дядюшка Дой и перевернул труп.
Этого парня явно изловил кто-то, питающий ненависть к его секте.
Характер ранений указывал на то, что убивали его с особой жестокостью.
Это не пробудило во мне ни крупицы жалости. Такие, как он, убили мою
Сари.
Пока все, что нам встречалось, являлось неоспоримым свидетельством
нашего успеха. Но эти свидетельства почему-то не внушали уверенности. Дороги
сходились. Силы накапливались и концентрировались. С каждым часом мы все
ближе подступали к Чарандапрашу, а стало быть, и к Могабе с его четырьмя
прекрасно обученными дивизиями, состоящими из ветеранов, готовых сражаться
до последней капли крови. Все ближе к солдатам, которых он годами готовил к
этой встрече. К настоящим солдатам, а не к бестолковым ополченцам, по
большей части противостоявшим нам до сих пор. В присутствии таглианцев
Старик держался бодро, однако я знал, что и он не свободен от сомнений.
Мы имели численное превосходство, но наши солдаты не были вымуштрованы
до автоматизма. И смерти они боялись больше, чем своих командиров. Ибо, в
отличие от защитников Чарандапраша, не знали, какую цену приходится платить
всякому, кто разгневает Хозяина Теней. И наши солдаты не проводили время в
бесконечных учениях, запоминая каждый валун на земле, где им предстояло
сражаться.
Глава 13
Ветер, дувший прямо в лицо, доносил запах дыма и смерти. Какой-то
солдат выкрикнул мое имя, и я обернулся. Ко мне направлялся Капитан в
устрашающих черных доспехах Вдоводела, изготовленных для него Госпожой. Его
сопровождали вороны. В тысячный раз я призадумался о его отношениях с
Душеловом.
- Ты посылал за мной?
- Мне кажется, есть кое-что, о чем тебе следует знать. Сам я этого пока
не видел, но о чем речь - догадывался. Он махнул рукой:
- Поехали.
Мы поднялись по пологому склону и остановились у лежавших неподалеку
шести мертвых тел. Все они были низкорослыми темнокожими людьми, слишком
старыми для того, чтобы быть солдатами. Они валялись вокруг костра, укрытого
в выкопанной в твердой земле яме. Костер еще дымился.
- Где люди, которые их убили?
- Уж во всяком случае не отираются поблизости. Ежели имеешь дело с
такими, как эти, лучше поостеречься.
Костоправ недовольно хмыкнул, однако ход мысли простого солдата был ему
понятен. Он снял свой безобразный крылатый шлем, и вороны, словно
обрадовавшись предоставившейся возможности, тут же уселись ему на плечи.
Старик, похоже, их просто не заметил.
- Кажется, мы привлекаем чье-то внимание. Мне уже доводилось видеть
таких же смуглых карликов - и давно, когда мы только пришли на юг, и
позднее, в священном Роковом Перелеске Обманников, где я заманил в засаду
многих их вожаков. Тенеплеты скринса имели несчастье оказаться там по
милости Хозяина Теней.
Эти карлики занимались тем же, что и те, в роще, - шпионили и строили
козни с помощью стаи маленьких Теней.
Костоправ жестом указал на раны - у многих тенеплетов были вырваны
целые куски плоти - и заметил:
- Недаром Госпожа предупреждала, что лучше держаться подальше от ее
бамбуковых игрушек.
Госпожу мы уже почти нагнали. Она наступала в том же направлении, на
несколько миль левее нас. Однако если она и Костоправ украдкой обменивались
поцелуями, то разве что с помощью магии. Костоправ торопился и не
намеревался замедлять продвижение даже ради того, чтобы объединить все силы
под своим командованием.
За спиной у него висел бамбуковый шест - как и у меня. Как и у всех
прочих в основном корпусе. Некоторые таскали их целыми связками.
- О?
- Ее хватит удар, если это превратится в привычку. - Костоправ явно
забавлялся. - Она никогда не была склонна разносить все в пух и прах.
Так или иначе, обычному пехотинцу нет дела до конструкции оружия.
Главное, чтобы оно позволяло ему делать свое дело с наименьшим риском для
жизни. Бамбуковые трубки предназначались для истребления губительных Теней.
Ну и что с того? Ежели парень знает, что эта хреновина помогает против
паршивых маленьких колдунишек, что он, по-вашему, станет делать?
Шпок!
Глава 14
Озеро Тангаш мы углядели примерно за час до наступления ночи.
Неожиданно открывшийся вид был столь ошеломляющим, что я замер на месте.
Холодное, серое, озеро имело в поперечнике не одну милю. Справа от нас,
где проходила наша дорога, оно становилось несколько уже. Слева берег был
гористым, холмы сбегали к самой воде. Казалось, будто Данда Преш вырастает
прямо из воды: дальний берег обрамляли серые горы, темные у подножия и более
светлые у вершин, где лежал вечный снег. Какой-то игривый бог накинул на
горный массив тонкое покрывало облаков так, что казалось, будто скалистые
пики поддерживают волшебный ковер. И серым-серо.
- Впечатляет? - спросил Костоправ.
- Не то слово. Глазами Копченого все видится совсем по-другому. - Он
нахмурился, хотя подслушать нас никто не мог. Поблизости не было даже ворон.
- Посмотри-ка туда.
В нескольких милях впереди полыхала прибрежная деревушка. Взметнувшийся
из пламени яркий голубой шар пролетел над водой, едва не угодив в утлую
лодчонку. Гребцы попытались подналечь на весла, но с перепугу только мешали
друг другу. И тут на них брызнул дождь светящихся точек - не только голубых,
но и зеленых, желтых, розовых и фиолетовых - каких-то невообразимых
оттенков. Одному из гребцов летающий огонек угодил прямо в горло. Тот
подскочил и свалился за борт. Лодка накренилась и зачерпнула воду. Корма ее
моментально поднялась вверх.
Сверкающий шар пропорол днище, оставив зияющую дыру. Правда, по большей
части огненные шары в цель не попадали. Они пролетали над озером, постепенно
теряя скорость.
В конце концов их подхватывал и уносил прочь ветер. На лету ни блекли и
растворялись, в воздухе.
Происходившее не могло не привлечь ворон. Целая их стая с карканьем
закружилась над нашими головами. Потом две самые здоровенные птицы уселись
на плечи Костоправа, а остальные разбились на пары и рассеялись по
окрестности.
Лодка затонула.
Судя по всему, она направлялась к каменистому островку, на котором
красовалась дюжина чахлых сосенок да скудная поросль столь же убогих кустов.
Подлетевшая поближе ворона неожиданно сложилась и упала в воду. Она осталась
на плаву, но больше не трепыхалась.
Капитан нахмурился.
- Мурген, - распорядился он, - спускайся вниз по склону, туда, где
можно укрыться от ветра. Найди подходящее местечко, чтобы окопаться на ночь.
Люди должны быть размещены только по эту сторону кряжа. Я хочу, чтобы был
выставлен удвоенный караул. И чтобы два батарейных фургона держали этот
остров под постоянным прицелом.
Вороны на его плечах пришли в возбуждение, но я не обращал на них
внимания. Мне казалось, что в последнее время Старик становился похожим на
привидение. И не был склонен отвечать на какие-либо вопросы.
Одна из ворон закаркала. Костоправ огрызнулся в ответ. Затем он
спешился, забрал у ближайшего солдата бамбуковый шест и зашагал вниз по
склону. Его скакун следовал за ним по пятам.
Подтянувшиеся солдаты двинулись за Капитаном, на ходу разворачиваясь в
стрелковую цепь. Я не мог отстегнуть свой шест, потому что ехал верхом да
еще и держал Знамя, так что мне оставалось лишь следовать за пехотой.
Дядюшка Дой образовал тыловое охранение, состоявшее из него одного.
Неожиданно из укрытия выскочили два тенеземца. Они метнулись к воде, но
уже в следующее мгновение были буквально утыканы стрелами. Полученный нами
приказ предписывал не брать пленных. Тенеземцев предупреждали. На
размышления им было дано четыре года, и они сами сделали свой выбор.
Тем временем солдаты принялись устраиваться на ночлег - подыскивать
удобные местечки и разводить костры. Подтягивались все новые и новые силы.
Наша штабная команда пристроилась с подветренной стороны здоровенного утеса.
Все изрядно промерзли и недовольно ворчали. Отдельные пессимисты начали
поговаривать о том, что вот-вот выпадет снег. Я укрепил Знамя и вместе с
дядюшкой Доем принялся готовить ужин. Слуг в нашем войске не имелось ни у
кого. Потому как слуги имеют обыкновение уплетать за двоих, а провиант нужен
солдатам.
На ужин предлагался рис и сушеные фрукты. Мы с Костоправом намеревались
добавить к этому несколько ломтиков вяленой говядины, а дядюшка Дой - чуток
сушеной рыбы. Но многим солдатам их верования запрещали употреблять в пищу
плоть живых существ.
- Не худо бы выяснить, водится ли в этом озере рыбешка, - заметил, я.
- Как мне кажется, здесь может ловиться форель, - отозвался Старик,
бросая взгляд на воду. Но даже не заикнулся насчет того, чтобы взять да
чуток порыбачить.
Подошли батарейные фургоны. В каждом из них на походившей на кровать
раме в четыре фута шириной и десять длиной были установлены бамбуковые
трубки. Эти батареи представляли собой одно из лучших военных измышлений
Госпожи. За расположением фургонов Капитан надзирал лично: им он придавал
особое значение. Это и понятно - при такой облачности стемнеет достаточно
быстро. А как только стемнеет, начнут шнырять Тени.
К востоку от озера, где по пересеченной местности наступало левое крыло
корпуса Госпожи, в воздух взмыл единственный светящийся шар.
Пролетев некоторое расстояние в южном направлении, он потерял скорость
и начал медленно терять высоту. Следом за ним взлетело еще несколько шаров:
все разных цветов.
Солдаты задергались.
Из ближайшего фургона донесся хлопок. Зеленый огненный шар, отражаясь в
воде, прочертил воздух над озером. Ветер стих, и поверхность озера почти не
рябила. Я нервничал куда больше, чем большинство наших солдат, потому что
мне доводилось видеть, на что способны эти вонючие коротышки - тенеплеты. И
слышать, как истошно вопят пожираемые изнутри люди.
Впрочем, рассказов об этом солдаты наслушались вдосталь. Уж сегодня-то
ночью часовые наверняка не сомкнут глаз.
Зеленый шар устремился к тому островку, и я перевел дух. Может, все
дело в том, что у страха глаза велики, а на самом деле никакой опасности
нет?
Расчеты бамбуковых батарей с определенными интервалами выпускали один
шар за другим. К острову шары не летели. Люди начали успокаиваться, да и ко
мне стала возвращаться уверенность. В конце концов я завернулся в одеяло и,
улегшись на спину, стал любоваться тем, как прочерчивают небо светящиеся
шары. Приятно было знать, что Тени не смогут застать нас врасплох.
Я слышал, как парни из батарейных расчетов заключали пари на то, какого
цвета шар вылетит следующим. Строгой последовательности в этом не было.
Стрельба безо всякой цели расхолаживала. Существовала опасность того, что
скоро вояки устанут и примутся ворчать - чего ради им приходится
обстреливать озеро, тогда как все прочие давно завалились на боковую.
Глава 15
Когда кто-то толкнул меня в бок, мне снился довольно причудливый сон, в
котором фигурировали Радиша и Корди Махер. Я застонал и приподнял веко.
Зная, что мне, как готовившему ужин, не положено заступать в караул, я
выругался, натянул на голову одеяло и попытался вернуться во Дворец, где
Махер спорил с Радишей по поводу ее намерения навесить на Черный Отряд
хомут, как только будет покончено с Хозяином Теней. Создавалось впечатление,
будто я не просто видел сон, но каким-то образом присутствовал при самой
настоящей беседе.
- Просыпайся! - Дядюшка Дой снова толкнул меня в бок. Я попытался
удержаться за сон. Было в нем что-то важное, неуловимо опасное. Что-то
имевшее отношение к Радише и огорчавшее Махера. Казалось, еще чуть-чуть, и я
разберусь, в чем дело.
- Просыпайся, Костяной Воин.
Этим он меня достал. Я терпеть не мог, когда нюень бао называли меня
так, тем паче что они не считали нужным объяснить мне значение этого
прозвища.
- Кой черт? - проворчал я.
- Вставай. Тревога!
Из темноты выступил Тай Дай.
- Одноглазый велел предупредить тебя, - сказал он.
- Ты-то зачем сюда приперся?
Рука его еще не зажила.
Я обернулся к Капитану. Тот уже не спал. На одном его плече сидела
птица, клюв ее шевелился возле самого его уха. Он окинул взглядом Тай Дэя и
дядюшку Доя, но ничего не сказал, а устало поднялся на ноги, подхватил пару
бамбуковых шестов и потащился туда, откуда можно было видеть озеро. Я
последовал за ним, дядюшка Дой - за мной. Стоило подивиться тому, как
бесшумно и ловко двигается этот приземистый и грузный старикашка. В темноте
я не увидел ничего нового. Светящиеся точки то и дело прошивали гобелен
ночи. Они походили на светлячков. Небо усеивали миллионы звезд. Тех ребят,
которые поставили на снегопад, ждало разочарование.
- Тише, - прошептал Костоправ. Он к чему-то прислушивался, не иначе как
к сидевшей на плече птице.
Интересно, а куда подевалась вторая?
Из фургона вылетел огненный шар - точно такой же, как и десятки до
него. Однако неподалеку от острова он резко уклонился вправо, снизился и
разлетелся огненными брызгами.
В подернутой рябью воде ничто не отразилось.
- Тени!
В воздух взмыло еще с полдюжины шаров, что позволило определить границы
двигавшегося через озеро извилистого темного потока.
Затем шары замелькали над развалинами деревни, той самой, что горела,
когда затонула лодка.
Беспорядочная стрельба наводила на мысль о панике.
- Развернуть фургон, - приказал Капитан. - Надо поддержать наших огнем.
И посмотрим, вдруг да удастся поднять сюда еще парочку фургонов.
- А вы, - обратился Костоправ к расчету второго фургона, - займитесь
этим островом. Мурген, мне потребуются все стрелки до единого. Пусть
поднимаются сюда.
Я растолкал парочку все еще храпевших горнистов, и они сыграли общую
тревогу.
Обе батареи открыли огонь одновременно. Расшатанные поворотные
механизмы скрипели и дребезжали, бамбуковые трубки яростно выбрасывали в
ночь вереницы огней. Интересно, сколько шаров может выпустить фургон?
Наверняка чертову прорву.
Кавалерийская трубка была рассчитана на пятнадцать зарядов. Легкие и
тяжелые пехотинцы снабжались орясинами, способными произвести соответственно
тридцать и сорок выстрелов. В фургонах же сотни трубок, и они гораздо
длиннее переносных.
Светляки заметались с безумной скоростью. Каждый выпущенный шар
устремлялся вперед, навстречу Теням. И каждый последующий угасал все ближе к
берегу.
- Уйма Теней, - лаконично заметил Костоправ.
Это было в новинку, хотя чего-то подобного мы опасались уже давно.
Опасались Теней, которые не шпионят и не убивают исподтишка, а нападают
открыто, волна за волной.
Старик казался спокойным. А вот я, чтоб мне провалиться, чуть портки не
обмочил. И даже отбежал назад, правда недалеко. Ровно настолько, чтобы
прихватить отрядный штандарт и связку бамбука. Воткнув Знамя в землю рядом
со Стариком, навел шест на юг, нащупал спусковой механизм и потянул за
рычаг.
При каждом повороте на четверть окружности с конца шеста срывался
очередной огненный шар.
- Давай-ка, братец, хватай и ты какой-нибудь бамбук, - крикнул я Тай
Даю. - Да и ты, дядюшка. Похоже, эту хренотень мечом не отгонишь.
Проносившиеся дугой шары позволяли наблюдать за продвижением
направляющегося в нашу сторону темного вала. Светящиеся разряды, словно град
рассекавшие непроглядный мрак, вспыхивали, а затем тускнели и гасли.
Черная стена являла собой то, чего мы так долго боялись, - выпущенную
на волю адскую мощь Хозяина Теней.
Шары поглощали Тени тысячами, но угасали и сами, а темный поток
неуклонно продвигался вперед. В отличие от смертных солдат. Тени, невзирая
ни на какие потери, не могли обратиться в бегство. Колдовство вынуждало их
двигаться только вперед.
Мой шест иссяк, и я схватил другой. Тай Дай и дядюшка Дой сообразили
наконец, что к чему, ухватились за трубки и занялись делом. Правда, Тай Дэй
действовал не слишком ловко, но одной рукой много не настреляешь.
Темный прилив схлынул с поверхности озера и направился вверх по склону.
По мере его приближения я начинал различать отдельные Тени. Впервые я
столкнулся с этой гадостью, когда мы только-только вступили в Таглиос. В те
времена Хозяев Теней было четверо, и они могли дотянуться куда дальше, чем
один Длиннотень теперь. Тогда тенеплеты скринса явились на север, чтобы
уничтожить нас. Но ни хрена у них не вышло. Правда, в то время они
использовали маленькие Тени, немногим больше моего кулака. В те дни мне не
доводилось увидеть Тень крупнее кота. Нынешние же превосходили размером
рогатый скот. Огненные шары растворялись в них безо всякого эффекта. Я
собственными глазами видел, как некоторые сгустки тьмы выдерживали по
множеству ударов.
- Может, Госпожа не так уж предусмотрительна, - пробормотал я.
- Лучше подумай, каково бы всем нам пришлось, если бы не ее
предусмотрительность, - возразил Костоправ. Мы уже давно отдали бы концы.
- И то правда.
Ближе. Ближе. Темная стена находилась теперь всего в ста ярдах. Тени
изрядно поредели, число их поубавилось, но двигались они все так же
неумолимо.
Наводить бамбуковые батареи вниз было невозможно, и фургонам пришлось
перенести огонь на остров.
Дядюшка Дой закричал и схватился за свой Бледный Жезл. Не представляю,
каким образом он рассчитывал с помощью меча нанести урон надвигавшемуся на
нас сгустку тьмы. Мелкие Тени уже шныряли вокруг нас.
Силясь не поддаться панике, я попытался прожечь дыру в приближавшейся
Тени. Смерть подступала все ближе и ближе.
Все больше мелких Теней мелькало среди валунов. Огненные шары начали
падать в расположении наших войск. Раздались истошные крики.
Шквал огненных шаров ударил в темную массу, и она превратилась в
пылающий костер. Движение волны замедлилось, но все же не остановилось
совсем, она лишь вздыбилась, словно готовый напасть медведь. С силой
крутанув спуск, я заорал что-то нечленораздельное. Смертоносный сгусток
адского дыхания силился дотянуться до меня, но не мог. Создавалось
впечатление, будто в последний момент эта хреновина натолкнулась на какую-то
невидимую, но неодолимую преграду.
Тьма воздействовала на психику, внушая подавляющий волю замогильный
ужас. Я ощущал голод, ведомый лишь неумершим, чуял запах душ, ведомый мне по
кошмарным снам об усыпанных костями пустынях и старцах, заключенных в
ледяные коконы. Ужас крепчал. Я дергал и дергал за рычаг, не замечая, что
мой шест давно разрядился.
Тень продолжала тянуться ко мне до тех пор, пока очередной шквал
огненных шаров не развеял тьму, заставив смолкнуть ее леденящий шепот. Атака
захлебнулась. Теперь лишь шары, выпущенные в сторону острова, находили себе
цели.
Последовал мощный обстрел со стороны корпуса Госпожи: ее ребята быстро
сообразили, что происходит. Огонь был настолько плотен, что казался
способным испепелить не только Тени, но и сам остров.
Через некоторое время Костоправ приказал снизить интенсивность обстрела
до уровня предупредительного огня.
- Не стоит тратить заряды попусту, - пояснил он. - Нам еще не раз
предстоит встретиться с этим дерьмом.
С полминуты он задумчиво таращился на меня, а потом спросил:
- Как вышло, что это оказалось для нас неожиданностью? Сказал он это
по-джуниперски.
- С меня-то какой спрос, - отозвался я на форсберге, поскольку
по-джуниперски говорил не слишком-то бойко. - Мне было ведено таскать Знамя.
- Дерьмо! - выругался он без особой злости. - Дерьмо поганое. Тоже мне,
умник выискался...
Над озером разнесся дикий, истошный вопль. Солдаты Госпожи выпустили
множество огненных шаров в какую-то летящую цель, сорвавшуюся с острова и
устремившуюся в южном направлении.
- Ревун!
- Никак нам удалось нагнать на них страху, командир. Хозяин Теней
пустил в дело серьезных ребят.
Костоправ скривил губу. Но не шибко. В последнее время с чувством юмора
у него слабовато. Возможно, он утратил его, когда был в плену у Душелова.
Или когда вернулся и узнал, что стал папашей, только вот увидеть свое чадо
едва ли сподобится.
Ревун ускользнул.
В конечном счете в лагере объявили отбой. Но в эту ночь толком не
поспал никто.
Глава 16
Рассвет все-таки наступил. К этому времени солдаты, которые не смогли
заснуть, успели предать земле или огню тела павших, так что мне не пришлось
смотреть на искаженные мукой лица.
Зато я видел искаженный мукой ландшафт. Окрестности озера выглядели
так, словно здесь целый год напролет бушевала гроза и берега исколошматили
молнии. Некоторые из наших солдат осмелели настолько, что стали спускаться к
озеру и подбирать мертвую рыбу. От той хреноты, что насела на нас ночью, не
осталось и следа.
- Ты мог бы проводить с Копченым малость побольше времени, - предложил
Костоправ. По сути, это было не предложение, а приказ, хотя и отданный
весьма неохотно. Старик больше не рассчитывал на Одноглазого.
- Одноглазый все-таки послал предупреждение, - сказал я, оглядевшись по
сторонам и убедившись, что никого из родственничков поблизости нет.
- Но я бы не назвал это предупреждение своевременным. Длиннотень и
Ревун не могли подготовить эту ночную атаку за один день. Нам следовало быть
готовыми.
- А может, наше ротозейство обернулось к лучшему?
- Это как?
- Устрой мы засаду, они бы поняли, что мы предупреждены, и уж наверняка
задумались бы о том, как это у нас получилось. А после случившегося они
будут просто-напросто клясть Госпожу за ее догадливость.
- Пожалуй, ты прав. Но сведения нам все равно нужны. Чем больше, тем
лучше. Займись этим, только не зацикливайся на блуждании с духом.
- А как насчет Знамени? Я не знаю, где сейчас Дрема, а другого
подходящего брата под рукой нет.
Тому, кто не входил в Отряд, не полагалось касаться наших священных
реликвий. Знамя - а точнее пика, на которой был укреплен штандарт, -
являлось единственным реликтом, сохранившимся со времени возникновения
Черного Отряда. Даже самые древние Летописи переписывались, переводились с
языка на язык, и до нас дошли лишь позднейшие копии.
- Я все устрою, - сказал Костоправ. - Ты чуток прихворнешь, и тебе
придется некоторое время ехать в фургоне.
Сказано - сделано.
В жутковатых доспехах Вдоводела и со Знаменем в руках Костоправ
выглядел устрашающе. Казалось, что его окружает мрачная аура. В значительной
степени это впечатление вызывалось чарами, той магией, что год за годом,
слой за слоем запечатлевала Госпожа в этой броне. Хотя при всем том Вдоводел
представлял собой не более чем пугало, лишенное реальной силы.
Предполагалось, что этот образ должен наводить суеверных остолопов на мысль
о чем-то сверхъестественном.
Таков же был и образ Жизнедава, избранный Госпожой для себя. Но ее
доспех вошел в легенду. А может быть, и с самого начала представлял собой
нечто большее, чем просто пугало?
Когда Госпожа облачалась в эту броню, она становилась похожей на одно
из воплощений богини Кины. Многие солдаты - ее собственные, не говоря уж о
неприятельских, - искренне верили в то, что, принимая облик Жизнедава, она и
впрямь становится одержимой этой мрачной богиней. Мне эта идея совсем не
нравилась, но Госпожу подобное предположение отнюдь не обескураживало.
Это заставляло вспомнить о подозрении, возникшем у меня при прочтении
добытого у нее тома Летописей.
Возможно ли, чтобы она служила орудием Матери Ночи? И если да - то
осознанно ли? По доброй ли воле?
Когда я заявил, что занедужил и некоторое время вынужден буду ехать в
фургоне, дядюшка Дой и Тай Дэй посмотрели на меня с подозрением. Дядюшка Дой
наверняка знал, что в фургоне везут Копченого, и хотел бы выяснить, чего
ради мы потащили с собой на войну обморочного кудесника. Впрочем, нажимать
на меня он не стал. И продолжил внимательно присматриваться к Костоправу.
- Как дела. Малец? - спросил Одноглазый, когда я залез в фургон. Голос
его звучал уныло. Не иначе как Старик устроил ему основательную выволочку. И
не в первый раз.
- Сегодня ночью ты пропустил изрядную забаву.
- Не думаю. Староват я для таких переделок. Ежели Старик живехонько не
доставит нас в Хатовар, я, пожалуй, пошлю все это подальше и займусь
выращиванием лука.
- У меня есть семена хорошей репы. И брюквы. Пожалуй, мне потребуется
управляющий...
- Что? Работать на тебя? Хрена лысого, не дождешься! Но я знаю
местечко, где можно недорого разжиться клочком недурной землицы. В Доджан
Прайн. Пожалуй, стоило бы взять с собой Гоблина. Пусть-ка поковыряется на
грядках.
Он просто трепался, и мы оба прекрасно это понимали.
- Коли ты собрался заняться хозяйством, тебе без бабы не сдюжить. Моя
теща подошла бы тебе в самый раз.
- Я хотел свести ее с Гоблином, - с кислой миной отозвался Одноглазый.
- Задумка была что надо, а он, гад, взял да и смылся. Теперь о нем ни слуху
ни духу.
- Небось богам твои дурацкие шутки не глянулись.
- Ни хрена подобного. Но тебе не мешало бы на боковую. А то выглядишь
так, будто всю ночь глаз не смыкал.
И тут, словно демон, вызванный заклинанием, из-за угла, переваливаясь с
боку на бок, появилась матушка Гота. Одноглазый содрогнулся. У меня
перехватило дыхание. Предполагалось, что она находится где-то на дороге,
далеко отсюда. Впрочем, и Тай Дай должен был отдыхать и залечивать руку.
Старуха тащила столько оружия, словно собралась им торговать. Она
подняла глаза. И, вместо того чтобы привычно насупить брови, улыбнулась
Одноглазому, показав редкие зубы.
Одноглазый устремил на меня взгляд, полный безнадежной мольбы.
- Боги шуток не понимают. Им не понять даже одну-единственную шутку,
один-единственный раз... Не напрягай его. Малец.
- Мне удалось унять его кашель, но вот супчик свой он ест плоховато.
Стараясь не смотреть на матушку Готу, Одноглазый взобрался на козлы и
щелкнул кнутом.
Не теряя времени попусту, я устроился поудобнее и отправился в
путешествие с духом.
Нравится мне слово "переполох" хотя бы тем, что его звучание как нельзя
лучше соответствует смыслу.
Когда я прибыл в лагерь Могабы, в его окружении царил самый настоящий
переполох, вызванный как сумасбродными донесениями Ревуна, так и тем, что на
Чарандапраш колдун заявился отнюдь не в лучшем виде. Меткие стрелки Госпожи
задали хорошую трепку и его ковру, и ему самому.
Существенным было то, что Ревун и Хозяин Теней, затевая свою ночную
забаву, и не подумали посоветоваться с Могабой. Он просто бесился, как и
должен беситься генерал, видя пренебрежение к его знаниям и опыту.
Вояки Ножа присоединились к силам Могабы. Костоправ поговаривал о том,
что не худо бы вбить между ними клин, но дальше разговоров дело так и не
пошло. Чтобы разработать подобную операцию и задействовать в ней достаточно
сил, у него просто не было времени.
Как обычно, именно командир, независимо от своих чувств, сумел в нужный
момент отделить желаемое от возможного.
По прибытии Нож взял на себя командование левым флангом. Таким образом
получалось, что на поле боя ему предстояло встретиться лицом к лицу с
Прабриндрахом Драхом. Любопытно, что все военачальники основных сил
тенеземцев, в том числе и командующий, являлись перебежчиками с нашей
стороны.
Все они были толковыми солдатами, но Длиннотень едва ли придавал этому
значение. Главное для него заключалось в том, чтобы у них имелись веские
основания избегать поражения и плена.
Я поспешил к Вершине, чтобы оказаться там в то время, когда Ревун
станет докладывать последние новости с поля боя. Зрелище ожидалось
препотешное.
Длиннотень терпеть не мог дурных вестей - он начинал орать, брызгать
слюной и вообще вести себя как чокнутый.
Слегка подправив свое положение во времени, я оказался на месте как раз
тогда, когда голосистый колдун прибыл туда на своем изодранном - дырка на
дырке - ковре. Удивительно, как эта штуковина не расползлась на нитки прямо
в воздухе.
Длиннотень выслушал донесение Ревуна. И разозлился, однако винить
своего союзника не стал. Что было странно, поскольку Хозяин Теней не
отличался склонностью брать вину на себя.
- На сей раз она оказалась на шаг впереди нас, - заметил Ревун.
- Кто-нибудь из наших пережил эту стычку?
- Нет.
- Пожалуй, теперь следует держать их за Данда Преш и использовать
только для разведки и связи. А как насчет скринса? Из них кто-нибудь
остался?
- В живых - нет.
- Ну и ладно.
Все это звучало жутковато. Ведь прежде Длиннотень не мог выслушивать
плохие новости, не впадая в бешенство.
- Займись теми, кто еще жив, - порекомендовал Ревун. - Прикажи им учить
своему мастерству всякого, кто проявит хотя бы крупицу способностей. Если
твой бравый генералишка подведет и Отряд прорвется через Чарандапраш, этим
тенеплетам цены не будет.
Длиннотень что-то пробурчал, поправляя маску, а потом спросил:
- Ты ведь знаешь эту бабу, Сенджак. У нее и вправду достанет мощи,
чтобы совершить прорыв?
- В прежние времена хватило бы, и с избытком. Не исключено, что она
достаточно сильна и сейчас. Может и прорваться, ежели мы первыми не ввяжемся
в дело и не отвлечем ее, до тех пор пока наши войска не истребят ее
солдатню.
Мне показался любопытным тот факт, что, говоря о нас, они полагали, что
заправляет всем именно Госпожа. Что, впрочем, и не диво. Тот же Ревун так
долго служил у нее на побегушках - по существу, являлся ее рабом, - что не
мог думать о ней иначе чем о повелительнице. К тому же им трудно было
поверить, что наша армия могла расколошматить их воинство, не прибегая к
помощи сверхъестественных сил.
- И много их наступает? - спросил Длиннотень.
- Немало. Правда, они уже не те, что прежде. Среди них полно всякого
отребья. А попытки прокормиться с земли, уже опустошенной фуражирами, не
добавляют им сил.
Так оно и было. Я бы не поручился за то, что наша орда на сто процентов
состоит из настоящих бойцов. К тому же, сколько бы дорог мы ни проложили,
завершающий участок пути придется проделать по бесплодной, пустынной
местности.
- Их больше, чем нас?
- Да, бойцов у них больше. Все говорит о том, что они предприняли это
наступление из политических соображений. Таглианские святоши уже оправились
от удара, который мы нанесли им четыре года назад. Они начинают
присматриваться к обстановке и оценивать возможности. Вот она и предприняла
отвлекающий маневр. Лазутчики Сингха в один голос утверждают, что никто из
таглианской знати и высших жрецов не верит в успех этой кампании.
- Отдохни немного и подготовь другой ковер. Видимо, мне придется
рискнуть и отправиться туда. Я хочу оказаться там прежде, чем Могаба
поддастся искушению и затеет драку со своими врагами.
Даже теперь, когда катастрофа на неопределенное время приостановила
строительство Вершины, Длиннотень не собирался предпринимать
контрнаступление.
Я, конечно, не великий полководец, но мне довелось несколько раз
перечитать Летописи. Так вот, я ни разу не встретил там упоминания о
военачальнике, который бы выиграл войну, не отрывая задницу от стула.
И хоть я на дух не переношу Могабу, в профессиональном смысле мне
стоило бы его пожалеть. Чуточку. Перед тем как я перережу ему глотку.
Глава 17
Вернувшись с Вершины, я обнаружил, что с Копченым все в порядке. Я
покинул мир духов и использовал это время для того, чтобы покормить и
напоить его и подкрепиться самому. Он был невероятно грязен. Одноглазому и в
голову не приходило его помыть, так что заняться этим пришлось мне. Фургон
дребезжал, его швыряло из стороны в сторону. Покончив с этой паршивой
работенкой, я решил облегчиться и выглянул наружу.
На расстоянии броска камня от фургона тащилась вся компания Кы.
Одноглазый бросил на меня хмурый взгляд. Ему не нравилось, когда они
отирались поблизости. Особенно матушка Гота, которая все время пыталась
завязать с ним разговор. Я ухмыльнулся и отправился в кусты. Меня едва не
приняли за отбившегося от своих тенеземского вояку, но удача мне не
изменила, и в фургон я вернулся целым и невредимым.
- Хотел бы я, - ворчал Одноглазый, - наложить лапы на того придурка,
которому пришло в голову назвать ту дерьмовую канаву, по которой мы едем,
дорогой. От этой тряски у меня скоро задница в синяк превратится.
- Ты бы мог выйти в отставку, жениться да выращивать репу...
- Типун тебе на язык, Малец. Скажи лучше, нашел ли что-нибудь
интересное.
- Не то чтобы особо интересное. Но я собираюсь в дорогу. Как только ты
закончишь трепаться...
- Сукины дети. Ты с ними по-хорошему, а они... Левое колесо угодило в
выбоину, фургон тряхануло, и Одноглазый заткнулся. А когда открыл рот снова,
то забыл обо мне и принялся материть свою упряжку. Я пристроился к
Копченому.
Поскольку пребывавший в бессознательном состоянии колдун сегодня
казался особенно податливым, я решил, что пришло время испытать границы его
возможностей. Проверить, не удастся ли подтолкнуть его поближе к тому, к
чему он сам до сих пор отказывался приближаться.
Для начала я решил бросить взгляд на местность к югу от Вершины -
удостовериться, не затеяли ли Длиннотень и Ревун что-нибудь новенькое.
Кьяулун после катастрофы особого интереса к себе не вызывал. Вершина
казалась олицетворением безумия и отчаяния. Дорога из города проходила мимо
Вершины и поднималась вверх по усеянному валунами склону, Ездили по ней
редко, однако она до сих пор сохраняла четкие очертания. И не зарастала:
лишь кое-где пробивались самые упрямые сорняки.
Я попытался подтолкнуть Копченого в том направлении и добился не
большего успеха, чем обычно. Иными словами, успел проделать половину
расстояния между Вершиной и перевалом, прежде чем Копченый отказался
двигаться дальше.
Когда-нибудь Черный Отряд поднимется по этой дороге. Никто никогда не
проходил ее до конца, но мы пройдем. Потому что она ведет в Хатовар. По ней
мы вернемся к нашим истокам.
Из Кьяулуна я направил Копченого на север, на поиски Душелова -
злобной, свихнувшейся сестрицы нашей Госпожи Но и тут не вышло. Кто-кто, а
уж она умела заметать следы.
Я опустился на самого Старика и использовал способность Копченого
перемещаться не только в пространстве, но и во времени, чтобы проследить за
воронами, повсюду следовавшими за войском.
Одурачить трусоватого колдуна мне удалось лишь на миг. Но этого хватило
для того, чтобы я смог увидеть проклятие Госпожи воочию.
Она находилась посреди пустыни, совсем одна, если не считать ее
пернатых любимцев Она ела: никто никогда не заставал ее за едой. Многие
полагали, что Душелов вообще обходится без пищи. Выглядела она превосходно.
На миг я ощутил острую боль, ту же, что испытал при первой встрече с Сарой.
Мысль о Саре заставила меня встрепенуться. Здесь, вне тела, я был избавлен
от боли...
В тот миг, когда я позволил себе расслабиться, трусливая душонка
Копченого, по всей видимости, смекнула, насколько близко подобрались мы к
Душелову. Он отскочил прочь, словно его отшвырнуло. Я не противился. Мне и
самому не мешало убраться оттуда подальше.
Душелов была безумной, и, может быть, потому безрассудно смелой. Ей
ничего не стоило решиться на любой риск ради забавы. А сейчас, кажется, она
пребывала в веселом расположении духа.
Если верить глазам Копченого - и моим, - она находилась всего в
нескольких милях от центра наших маршевых колонн. Торчала чуть ли не посреди
войска, и никто ее не видел. А ведь ей запросто могло прийти в голову
нанести удар. Надо срочно дать знать Старику.
Или нет?..
Он и сам мог додуматься до того, что ворона не перелетная птица. На
дальний полет ей не хватает терпения.
Я направил дух Копченого в Таглиос, во Дворец. Похоже, мой выбор его
устроил. Мы оказались в той самой комнате, где долгое время содержали его.
Повсюду лежала пыль. Летописи оставались на месте, там, куда я их положил.
В другом крыле Дворца Радиша решала повседневные вопросы
государственного управления. Ее окружали жрецы, вожди и чиновники,
по-прежнему делавшие вид, будто она замещает своего брата, Прабриндраха
Драха. Пока все соглашались не замечать продолжительного , отсутствия князя
в государстве. Все шло нормально. По правде сказать, хотя вслух об этом
никто не заикался, без князя государственный механизм функционировал гораздо
эффективнее.
Я нашел Бабу и принялся виться вокруг нее, как въедливый комар,
смещаясь во времени то назад, то вперед с тем, чтобы сунуть свой длинный нос
в каждый ее разговор, за исключением тех, что она вела с Корди Махером,
когда они оставались наедине.
Я и так услышал достаточно, чтобы понять: Махер привыкает к тому, что
его используют. Но с такого рода использованием мужики, как правило, мирятся
- во всяком случае, до поры до времени.
А вот ее беседы с некоторыми из верховных жрецов были довольно
интересны, хотя и не так содержательны, как мне хотелось. Что поделаешь:
Радиша выросла в отнюдь не располагающей к откровенности атмосфере Дворца,
где постоянно плелись интриги, строились козни и приходилось следить за
каждым словом.
Держать слово, данное Капитану и Отряду, она не собиралась. Вот те на.
Правда, и на путь явного предательства Радиша еще не встала. Как и все
прочие, она была уверена в том, что зимняя кампания или всего лишь
отвлекающий маневр, в действительности вовсе не направленный против Хозяина
Теней, или же, коли наступление все же настоящее, глупость, которая
непременно закончится разгромом таглианских войск.
И это при том, что после нескольких неудач мы добились несомненного
успеха. Ну что ж, возможно, мм еще заставим ее пожалеть о своем коварстве.
Вроде бы больше выведывать было нечего Гоблин не нуждался в присмотре.
Со своим делом он вполне мог справиться без меня.
Отчасти из любопытства, отчасти же просто из нежелания возвращаться в
реальный мир я решил заглянуть в недавнее прошлое моих родственников.
Ничего, что оправдывало бы подозрительность Старика, обнаружить не удалось.
Правда, нюень бао народ скрытный и не склонный откровенничать, особенно
когда они находятся среди чужаков, к которым не испытывают ни любви, ни
доверия. Тай Дай и Дой наедине были столь же немногословны, как и в моем
присутствии. Матушка Гота тоже. Если она и открывала рот, то лишь для того,
чтобы в очередной раз посетовать на, свою долю. Обо мне она придерживалась
отнюдь не лучшего мнения. И не было часа, чтобы она хотя бы раз не помянула
недобрым словом свою мать, за то что та согласилась принять меня в семью Кы.
Бывали моменты, когда и я не жаловал Хон Трой за то, что она навязала мне
эту семейку.
Ну а что дальше? Возвращаться мне все еще не хотелось. Может, взглянуть
на Нарайана Сингха и Дщерь Ночи? Они торчали на Чарандапраше с Могабой и
собирали под знамена Хозяина Теней остатки приверженцев паршивого культа
Обманников. Едва ли они были способны устроить нам крупную пакость. Стало
быть, я навещу Госпожу. О чем, само собой, потом доложу Костоправу.
Я не выискивал ее специально - просто, где бы она ни находилась,
поблизости всегда оказывался кто-нибудь, за кем Отряду требовалось
приглядывать - вроде Прабриндраха Драха или Лебедя Лозана.
На сей раз князя в лагере Госпожи не было. Чувство долга порой
пересиливало в нем даже склонность принимать желаемое за действительное. Он
находился среди своих солдат и занимался делом.
До Чарандапраша было уже не слишком далеко. Нам предстояло обогнуть
озеро, пройти холмами и долинами и оказаться у горловины единственного
прохода через Данда Преш.
Лебедь, конечно же, находился рядом с Госпожой. И выглядел озабоченным,
как когда я всматривался в прошлое, так и когда заглядывал в настоящее. У
Госпожи имелись проблемы, которыми она не хотела делиться ни с кем.
Выглядела она так, словно не ложилась спать невесть сколько времени. Правда,
привычки спать подолгу за ней не замечалось и в лучшие времена. Но то, что
она забыла обо сне сейчас, в преддверии решающего сражения, которое могло
стать поворотным пунктом в истории Отряда, наводило на мысль об отсутствии у
нее веры в будущее.
Однако, перемещаясь во времени, я смог раскопать нечто похожее на
объяснение. Госпожа действительно не спала. Возможно, из-за того, что сны ее
были не лучше некоторых моих. Вороны к ней почему-то не приближались, хотя
она не обращала на них внимания, поскольку была настолько поглощена делом,
что даже не следила за своей внешностью - не то что ее сестрица. Неужто она
из тех баб, которые, заполучив мужика, перестают...
