Глен Кук. Тьма
страница №6
...- Выходит, - промолвил Костоправ, - мне придется уложить еще немало
твоих людей, прежде чем ты признаешь истину.
- Истина переменчива, и каждый толкует ее по-своему. В данном случае ее
окончательная форма остается неопределенной. И возможно, ты указал мне
способ, как найти свою истину.
Могаба отвернулся и зашагал вверх по склону. Напряженные плечи
указывали на то, что невозможность скрыть от нас боль уязвляла его гордость.
Уходя, он пробормотал, что Хозяин Теней больше не сидит у него на шее и руки
его развязаны.
- Эй, командир, - сказал я, - Длиннотень больше не маячит у него за
спиной.
- У него больше нет надобности в том, чтобы этот малый торчал...
Берегись!
Тай Дэй подпрыгнул и закрыл меня щитом как раз вовремя - я едва не
угодил под проливной дождь вражеских стрел.
- Ни хрена себе! Быстро здесь погода испортилась.
Ребята на холмах чуть животики не надорвали. Ну и видок у нас,
наверное, был, когда мы пятились к нашим рядам, пытаясь втроем укрыться за
одним маленьким щитом.
Этот хитрожопый Могаба вышел на переговоры лишь для того, чтобы
выторговать своим солдатам несколько минут передышки. А как только он
добрался до них, они пошли в атаку. Куража у них, может, и не прибавилось,
но дисциплина оставалась на высоте.
С наших флангов и башен на них посыпались стрелы. Над фронтом взвились
огненные шары. В таких обстоятельствах их порыв казался весьма опрометчивым.
Тем не менее они несколько потеснили нас, ибо сражались с такой яростью,
словно связывали с этой атакой последнюю надежду. Обстановка существенно
осложнилась. Но тут Госпожа решила, что она достаточно отдохнула.
Чарандапраш окрасился морем разноцветных огней. После этого схватка
продолжалась недолго. Однако, когда над полем повисла тишина, даже наши
резервы оказались слишком вымотанными, чтобы преследовать кого бы то ни
было. Костоправ предоставил эту честь уцелевшим лагерным прихлебателям,
заявив, что они могут забрать себе всю добычу.
Дуралеи, клюнувшие на это, по большей части были убиты.
***
Все собравшиеся у большого костра только и толковали о дальнейших
планах Могабы. Похоже, у каждого офицера рангом выше лейтенанта имелось на
сей счет свое мнение. А то и два. И все они не стоили ни гроша.
Я отправился блуждать с духом, но Могабу найти не смог, даже с помощью
возвращения в прошлое. Правда, поиски продолжались недолго - достаточно было
одного намека на отвратительный трупный запах, чтобы я без оглядки пустился
наутек.
Неужто она всякий раз появляется там тогда же, когда и я? Костоправ
мыслишек в общий котел не подбрасывал. Он просто сидел у костра, довольный и
умиротворенный, каким я не видел его уже долгие годы.
Госпожа сидела рядом с ним и тоже выглядела неплохо, будто ей все-таки
удалось как следует поспать.
- Не найдется ли у тебя пара минут? - обратился я к ней. - Есть
разговор. Мне ведь насчет тебя почитай и записать-то нечего.
- Едва ли я смогу рассказать тебе что-нибудь интересное, - со вздохом
отозвалась она.
С помощью Копченого я мог проследить за ней во времени. Но это не
помогло мне проникнуть в ее мысли.
- Видок у тебя словно у кота, сожравшего хозяйскую сметану. С чего бы
это? - спросила Госпожа Костоправа.
- Да с того, что Длиннотень с Ревуном не вернулись... Он взглянул на
меня, давая понять, что хотел бы знать почему. Но не сейчас. Это могло
подождать.
- ..и с того, что вернулась ты. Отдохнувшая, она выглядела чудесно,
несмотря на свое недавнее состязание с Киной. Или с тем, что выглядело как
Кина.
- ..с того, что теперь им придется засесть на Вершине, покуда
Длиннотень не ухитрится сметать на живую нитку хоть какое-то войско из
оставшихся гарнизонных служак да ополченцев, которые предпочли бы вовсе ни
во что не ввязываться.
Так-то оно так, но он оставался Хозяином Теней и последнего слова пока
не сказал. И стены Вершины вздымались на сотню футов. Хотелось верить, что
Костоправ не решил, будто теперь единственной нашей заботой осталось
побережье.
- Ты заметил, что он так ни хрена и не объяснил? - буркнул Лебедь,
обращаясь к Ножу.
Возвращение закадычного приятеля он воспринял как должное, словно
никогда и не считал его изменником. Но многим до сих пор не верилось, что
дезертирство Ножа было всего лишь уловкой. Особенно тем, у кого были родичи
среди безжалостно истреблявшихся Ножом храмовых ополченцев.
- Этот сукин сын явно не собирается ни с кем делиться своими замыслами.
Даже со мной и с тобой. У него наверняка в рукаве припрятана козырная карта.
А ведь нам, бедолагам, тоже не мешало бы знать, что затевается.
Он бросил на Госпожу долгий печальный взгляд, словно силясь уразуметь,
что она могла найти в Старике. Я тоже задумывался об этом, но лишь до того,
как мы с Сари полюбили друг друга.
В этом не следует искать смысла. Следует лишь молиться о даровании
свободы, не отказывать себе в этом счастье. Кстати, о пределах свободы.
Родственнички мои так и не объявились. Кроме, разумеется, Тай Дэя. Я скорее
мог бы отделаться от собственной тени, нежели от него.
Нож ухмыльнулся, глядя на кислую физиономию Лебедя. Участие в авантюре
Костоправа изменило этого парня. Он нашел свою нишу.
- Коли ты и впрямь хочешь что-нибудь разузнать, возьми у Мургена его
книги. Говорят, в них можно найти все, лишь бы знать, где искать.
- Хороший совет, - заметил помянутый выше Мурген. - Одна беда: этот
самый Мурген не имеет обыкновения таскать книги с собой. Кроме той, над
которой работает сейчас.
Комментарий Лебедя был краток и неприличен. Как и Могаба, он не умел
читать.
Нож рассмеялся:
- А пусть-ка Мурген Большие Уши сам тебе все расскажет. Он ведь помнит
любую главу и даже стихи может наизусть шпарить, не хуже самого Костоправа.
Одно слово - Костоправов любимчик.
Старине Ножу всегда недоставало чувства юмора. Во всяком случае, мне
его шуточки забавными не казались.
- Рассказать-то расскажу, - заявил я. - Да только за хорошую плату. Сам
знаешь, наш брат наемник задаром ни хрена делать не станет.
Шутки шутками, но, пожалуй, мне стоило некоторое время держаться
подальше от Копченого, чтобы занести в Летописи подробное описание сражения
при Чарандапраше. То был критический момент в истории Отряда, а я до сих пор
не уделил ему должного внимания. А когда я все-таки отправлюсь на прогулку с
Копченым, мне придется сосредоточиться на действительно важных вещах. Я не
имею права уходить в мир духов лишь ради того, чтобы избавиться от боли.
Да и боль, надо признать, несколько притупилась. Возможно,
соприкосновение с Киной способствует избавлению от романтического томления.
- Тай Дай, - шепнул я на нюень бао, давая понять, что вопрос носит не
деловой, а личный характер. - Что значит, если женщина нюень бао надевает
белое.
- А?.. - Похоже, он удивился. - Я не понимаю, брат.
- Мне просто вспомнился сон, виденный несколько ночей назад. Я видел
женщину, похожую на Сари. Одетую в белое платье. А ведь нюень бао, если они
не жрецы, в своих поселениях всегда ходят в черном. Разве не так?
- Тебе снилась Сари?
- Она постоянно мне снится. А тебе разве не снится My?
- Нет. Когда они уходят, мы позволяем уйти и их душам. Нас этому учат.
О! Я ему не поверил. Учить-то может и учат, но проку от этого учения
мало, в противном случае месть не значила бы для них так много.
- Но все же, что означает белое платье? Если оно вообще что-то значит.
- Белый цвет - цвет вдовства. Мужчина, потерявший жену, тоже надевает
белое. Вдова должна ходить в трауре не менее года, и в это время ни один
мужчина не вправе к ней посвататься. Хотя, конечно же, мужчины из ее рода
негласно будут присматривать ей подходящего супруга. То же относится и к
вдовцу: отец и братья могут рассматривать возможности нового брака, но не
имеют права высказываться от его имени, пока он не снимет белое.
Это было для меня новостью.
- Но за время пребывания в Дежагоре я не видел ни одного нюень бао, ни
мужчины, ни женщины, в белом. И Сари заинтересовалась мною прежде, чем минул
год со дня смерти Данха.
Тай Дай одарил меня одной из своих несчастных улыбок.
- Сари заинтересовалась тобой, когда он был еще жив. С первого взгляда,
в тот день, когда ты пришел на встречу с дедом. Какой был скандал - тебе и
не представить. Особенно после того, как бабушка заявила, что Сари суждено
стать возлюбленной иноземца.
Стало быть, эта улыбка не была связана с добрыми воспоминаниями. Могу
себе представить, какова была ярость матушки Готы.
- Но Сари ни дня не носила белого. Как и никто другой.
- Потому, что в городе не было ни единой белой тряпки, не нацепленной
на таглианского солдата. А дед считал, что подбирать их туники не следует из
политических соображений.
Тай Дэй снова улыбнулся - улыбка делала его лицо похожим на череп - и
продолжил:
- К тому же нас было немного. Все паломники знали друг друга, и уж
всякий знал, кто потерял пару. Мы понимали, что у нас нет и не будет
возможности следовать обычаям, пока мы не вернемся в наши селения, к нашим
храмам.
Выходит, та женщина в дельте была вдовой. Ну что ж, это, пожалуй,
объясняло ее горестный вид.
- Тебе следовало бы побольше рассказывать мне об обычаях нюень бао. А
то ведь порой я чувствую себя полным невеждой.
Улыбка Тай Дэя исчезла.
- Но у тебя больше нет надобности знать наши обычаи, разве не так?
Даже брак не сделал меня своим для их племени. Тай Дэй находился здесь
не потому, что считал меня членом семьи, а лишь в силу принятого
обязательства.
Об этом следовало подумать.
Глава 33
Костоправ дал всем как следует отдохнуть, прежде чем приступил к тому,
что, по его мнению, должно было стать последним натиском на оборону
тенеземцев. Меня бросало то в жар, то в холод, не иначе как поблизости от
Кины я подцепил что-то вроде лихорадки. Так что на разведку я на сей раз не
пошел.
Старик обойдется, узнает, что надо, и от своих ворон. На всей
оборонительной линии противника не оказалось ни одного живого тенеземца.
Укрепления были покинуты. Пока мы рассиживались у костров да дрыхли без
задних ног, Могаба и его капитаны увели остатки своего войска. Они даже
пытались уничтожить все снаряжение и припасы, какие не могли утащить, но
шадаритская кавалерия помешала им осуществить эти планы.
Смерть есть вечность. Вечность есть камень. Камень есть молчание.
Камень сломан.
В ночь, когда больше не стонет ветер и маленькие Тени исчезают в
укрытиях, камень порой шепчет. Порой он говорит. Порой ввергает свои чада в
первозданный хаос. Иногда разноцветная туманная дымка осторожно обволакивает
приколотое к скособоченному трону тело.
Тени, мерцая в лунном свете, снуют по равнине. Они поглощают друг друга
и становятся сильнее. Время от времени трон кренится еще - пусть даже на
миллионную часть дюйма. В последнее время это происходит все чаще.
Камень содрогается. Вечность глумливо поглощает собственный хвост.
Празднество стужи близится к завершению.
Глава 34
Я слышал, как Одноглазый материт свою горестную судьбу вообще и
некоторых таглианцев из числа вендаитов в частности. Колесо фургона застряло
между камнями, а солдаты вовсе не торопились высвободить его в угоду
маленькому волшебнику, который и без того пребывал в скверном расположении
духа. Думается мне, он все же надеялся, что после победы на Чарандапраше мы
не станем продолжать наступление. Надеялся, что, установив контроль над
перевалом. Старик успокоится да и отведет армию назад, дожидаться прихода
лета в более теплых краях.
В конце концов, куда мог направиться Длиннотень? В свое логово. Но
из-за этого землетрясения он не мог рассчитывать на скорое завершение
строительства его драгоценной Вершины. А стало быть, нам незачем торопиться.
Нужно быть полным идиотом, чтобы после такой победы, вместо того чтобы
отметить ее хорошей выпивкой, толком не очухавшись, переться незнамо куда,
незнамо зачем.
Все это, или что-то в таком роде. Одноглазый талдычил беспрерывно, с
того самого момента, как Костоправ приказал двигаться в путь. Одноглазого
это не привело в восторг. Равно как и то, что мне пришлось ехать в его
фургоне. Меня по-прежнему бил озноб, и Капитан считал это удачным предлогом
для того, чтобы я безотлучно находился рядом с Копченым - от последствий
чрезмерной близости с которым он же меня и предостерегал.
Я не стал говорить ему, что в последнее время прогулки с духом
сделались малость жутковатыми. И Одноглазому тоже пока ничего не
рассказывал. Хотя и понимал, что рассказать придется.
С такими вещами не шутят. Мне и самому едва ли понравится, если мое
молчание обернется бедой.
Но с другой стороны, мне не хотелось поднимать тревогу лишний раз. Ведь
Одноглазый тоже блуждал с духом, хоть и нечасто, но ни разу не упоминал о
том, чтобы в это время случалось что-нибудь необычное. Возможно, я просто
дал слишком большую волю собственному воображению. Кстати, сейчас я
находился совсем даже в неплохой форме. Меня нещадно трясло на колдобинах,
но лихорадка унялась. Чем не удобный случай оглядеться по сторонам?!
Одноглазый что-то проорал, обращаясь к Тай Дэю.
- Попусту глотку дерешь, - заметил я на наречии Самоцветных городов. -
Ему ведь все едино, что посмотреть в твою сторону, что пнуть тебя по
заднице.
- Хм. Это может оказаться забавным. Посмотрим, что будет делать Джоджо.
Вдруг да проснется.
Как и большинство братьев Отряда, Одноглазый имел телохранителя из
нюень бао. Однако Чо Дай Чо, приставленный к Одноглазому, - являлся едва ли
не самым неназойливым и неамбициозным из своих соплеменников. Он находился
здесь потому, что такова была воля старейшин племени, но вовсе не склонен
был проявлять излишнее рвение в том, чтобы уберечь Одноглазого от самого
себя - или от чего бы то ни было. За последний месяц я видел Чо только
четыре раза.
***
Увидеть Душелова мне не удавалось. Я знал, что она находится там.
Копченый не противодействовал мне, но чары, скрывающие эту женщину, были
столь сильны, что я не мог углядеть ее даже таким способом. Хотя и
догадывался о ее местоположении: к западу от нас над горным склоном вились
вороны.
Я огляделся в поисках Лизы Боулак - ученицы убитого Одноглазым
Меняющего Облик, но ее не было и следа. Равно как и Могабы и тех наров, что
вместе с ним перешли на сторону Хозяина Теней. Но Длиннотень находился там,
где его следовало искать, - под хрустальным куполом, венчающим Вершину.
Восседая за каменным столом, он спокойно и рассудительно отдавал приказы
гонцам. Вся его энергия была направлена на организацию обороны
поуменьшившихся в размере владений: к, тому, чтобы скрыться от меня, он явно
не прилагал никаких усилий.
Внизу, в тайных покоях Вершины, я обнаружил Нарайана Сингха.
Съежившийся от страха Обманник забился в угол, тогда как Дщерь Ночи, более
походившая на карлицу, нежели на дитя, по всей видимости, общалась со своей
духовной матерью. В комнате стоял запах Кины, но не было ужасающего ощущения
ее присутствия, с каким мне приходилось сталкиваться прежде.
Некоторое время я отматывал часы назад, снова и снова присматривался к
душиле. Сомнений не было, Нарайан Сингх обычно ничем не заправлял. Ныне он
представлял собой не более чем приложение к Дщери Ночи, вся ценность
которого сводилась к посредничеству в ее общении с Хозяином Теней и
Обманниками. Однако Сингх понимал - не за горами то время, когда девочка
сможет обходиться и без него. И тогда она избавится от него без сомнений и
колебаний, как выбросила бы обглоданное свиное ребро.
Связь с божественной родительницей буквально преображала ребенка.
Похоже, Кина торопилась, словно опасалась, что ей недостанет времени для
исполнения ее долга. Так или иначе, в присутствии Дщери Ночи я чувствовал
себя неуютно, хотя в действительности нас разделяли две сотни миль. Я
предпочел убраться восвояси и попробовал выследить Ревуна. Но без особого
успеха. Колдун метался туда-сюда на своем драном, заплата на заплате, ковре,
укрываясь за магическим барьером. На виду он оказывался лишь изредка, скорее
всего, тогда, когда в спешке обгонял собственное ограждение. Но в любом
случае он от кого-то прятался. Уж не проведал ли обо мне?
Следующей на очереди была Радиша, к которой я не наведывался уже
давненько. Она совещалась со жрецами - настоятелями главнейших храмов
города. Речь, разумеется, шла о войне и о безбожной, кощунственной позиции
тех, от кого зависела безопасность Таглиоса.
- Не приходится сомневаться в том, - заявил Радише жрец богини братской
любви, - что он продолжает использовать войска, набранные среди праведных,
ради того, чтобы удовлетворить свое желание поквитаться с Могабой.
Новости с театра военных действий еще не достигли Таглиоса.
- Он даже не пытается скрыть этого, но ваши люди помогают ему.
- А что нам остается делать? - проворчал святоша в ярко-алом одеянии. -
Ведь Хозяин Теней обещал отдать здешние земли в управление Ножу. А для всех
нас это означает смерть. Или Нож погибнет, или мы.
- А в результате мы снова оказываемся в весьма затруднительном
положении, не правда ли? Несмотря на то что мой брат приобрел достаточный
воинский опыт и обзавелся дельными командирами, ни народ, ни войско не верят
в возможность победы над Хозяином Теней без Черного Отряда. Мы по-прежнему
вынуждены позволять тьме сражаться с тьмой, надеясь на то, что победу
одержат темные силы - союзные нам, а мы при этом сумеем сохранить контроль
за дальнейшим развитием событий.
Рави-Лемма слыла рассудительной богиней, и ее приверженцам не пристало
подстрекать ко всякого рода крайностям. Но гуннитский пантеон насчитывал
добрую сотню богов, богинь и божков, и некоторые из них отнюдь не отличались
подобной терпимостью.
- Мы должны убить их без промедления! - заорал какой-то святоша. - Они
представляют собой куда большую угрозу нашему образу жизни, чем какой-то там
чародей, угнездившийся в восьми сотнях миль отсюда!
Многие таглианцы, особенно не служившие в армии, на юге не бывали и не
знали, какое наследие оставили в своих бывших владениях Хозяева Теней. А
правдивым рассказам не верили, потому что предпочитали верить чему-то
другому.
Эта бесконечная свара вполне могла так и не прийти к завершению на моем
веку. Шла война, и пока мы ее не выиграем, предложение "убить их немедленно"
могло рассчитывать лишь на поддержку незначительного меньшинства. Но вот
мнение о необходимости "убить их потом" имело множество приверженцев.
- Их ведь пять, ну от силы шесть десятков, - рассудительно прикинула
Радиша. - Неужто нам будет трудно избавиться от них, когда отпадет
надобность в их службе?
- Боюсь, что чертовски трудно. Во всяком случае. Хозяевам Теней это не
удалось. И Обманникам тоже.
- В этом направлении делаются определенные шаги.
Интересно. А вот мы пока никаких шагов не приметили. Стало быть, имеет
смысл заглянуть в прошлое.
Покинув собрание, я переместился назад во времени, к тому самому
моменту, когда проверял Бабу в последний раз.
Ничего особенно нового откопать не удалось. Каждая новая идея Радиши с
ходу отвергалась Корди, причем, похоже, чем категоричнее было неприятие
Махера, тем привлекательнее казалась эта задумка Бабе.
Заметный интерес представлял собой тот факт, что она заинтересовалась
местонахождением Копченого, хотя еще не наладила систематических поисков.
Корди твердил одно: они наверняка позаботятся о Копченом, уж во всяком
случае голодом его не уморят.
- Но они ненавидят его, дорогой. Ведь он всеми силами старался вредить
Черному Отряду.
- Они изыщут более жестокий способ с ним поквитаться, когда сумеют
привести его в сознание, чтобы он мог испытывать страх и боль.
Корди буквально вторил моим мыслям. Конечно, уморить сукина сына
голодом было бы не худо, но лучше бы он сознавал, что умирает. А возможно,
достаточно будет и того, что, придя в себя, он поймет, что находится в наших
руках. Этого хватит, чтобы заставить его кровью блевать.
Я проверил весь промежуток между двумя посещениями Бабы, но ничего
существенного так и не выявил. Однако не мог отделаться от ощущения: что-то
происходит. Ведь вся жизнь Радиши Драх прошла в сознании того, что каждое ее
слово и каждый шаг могут стать известными людям, отнюдь не желающими ей
добра.
Я вернулся в сегодняшний день, но не услышал ничего, что заставило бы
меня поспешить с докладом к Старику.
Ну и ладно. Надо полагать, через некоторое время, когда до святош и
Бабы дойдут-таки новости с Чарандапраша, весь этот курятник раскудахчется.
Тогда, глядишь, кто-нибудь лишнее слово и обронит. Я к ним вернусь.
Перед возвращением в свое тело я заглянул в тайное убежище Копченого.
Старые Летописи лежали именно там, куда я их спрятал. Но вот что любопытно -
когда я отбывал, надо всем комплексом дворцовых строений вились тучи ворон.
***
Когда я пришел в себя. Одноглазый по-прежнему матерился. Высунувшись из
фургона, я увидел, что мы отмотали несколько миль, но теперь застряло другое
колесо. Я чувствовал себя совершенно иссохшим. В бурдюке Одноглазого
осталось совсем немного воды, да и ту, что осталась, трудно было назвать
свежей. Но я допил всю до капельки, после чего обогнул фургон и подошел к
Одноглазому, поносившему очередную группу нерадивых помощников.
- Кончай лаяться, коротышка дерьмовый. Нечего материть парней, которые
тебе же и помогают, а не то они запихнут тебе в глотку твою паршивую шляпу,
а мне в результате придется топать пешком. Скажи-ка лучше, где Старик?
Глава 35
- Разлеталось воронье, а? - задумчиво пробормотал Костоправ. -
Интересно. Ну что ж, это меня не удивляет.
- Ее птички?
Вороны вились и вокруг нас. Что естественно. Он не позволил бы Госпоже
отогнать их.
- Вероятно.
- Они сейчас заодно.
- Считай, что оно так и есть. Лучший способ избежать неприятных
сюрпризов - заранее готовиться к худшему. Расскажи-ка мне о Длиннотени.
Последняя фраза не была произнесена вслух. Костоправ воспользовался
языком жестов, который основательно изучил в те дни, когда Отряд служил
глухонемой Душечке, более известной как Белая Роза. Мы прибегали к этому
языку нечасто, и раньше я даже не задумывался о том, чтобы с его помощью
провести ворон. А идея, если пораскинуть мозгами, была неплохая.
Пусть вороны все видят - пальцев-то у них нет, и воспроизвести эти
знаки перед своей хозяйкой они не смогут.
Птицы не разумны и услышанного не понимают. Они способны лишь точно
воспроизводить звуки.
Мои пальцы двигались далеко не так ловко, как прежде. Втолковать
Костоправу, что Длиннотень совершенно переменился и обрел здравомыслие вкупе
с решимостью, оказалось непростой задачей.
- Интересно, - пробормотал он, вглядываясь в перевал, где шедшие в
авангарде войска князя нарвались на тенеземскую засаду. Дело приняло
серьезный оборот. Продвижение колонны замедлилось, Окинув взглядом
вздымавшиеся по обе стороны прохода хребты, я невольно подумал, что, будь у
Могабы - там, наверху - побольше сил, он задал бы нам шороху.
- Так ведь их у него нет, - пробормотал Костоправ, словно прочитав мои
мысли. - По-моему, в последнее время ты становишься слишком робким.
Он был облачен в причудливые доспехи Вдоводела, с которыми в последнее
время почти не расставался. Так же как и с воронами - редко случалось, чтобы
у него на плече не сидела каркуша. Он всегда имел при себе лакомства для
пернатых любимцев и, кажется, уже научился их различать.
- Когда мне приходится играть роль, я стараюсь в нее вжиться, - он
снова перешел на язык жестов. - Я хочу, чтобы ты нашел Гоблина. Это очень
важно.
- Ну и ну! Костоправ вздохнул:
- Я бы и сам этим занялся, да времени нет. Затем он промолвил:
- Этот перевал слишком узок, и всякое наше промедление работает на
Могабу.
Свернув в сторону. Костоправ зашагал к голове застопорившейся колонны.
Прабриндраха Драха явно ожидала выволочка, как какого-нибудь новобранца.
Неожиданно Старик обернулся и спросил:
- Где твои родственнички, Мурген? Где они? Что затевают? Он использовал
разговорный таглианский, явно давая понять, что ему наплевать, слышит ли его
Тай Дэй. Или даже специально, чтобы тот его понял.
- Не знаю. Не видел я их.
Я глянул на Тай Дэя, но он только покачал головой.
- Может, они решили вернуться домой?
- Не думаю. Тогда и все прочие увязались бы следом, разве не так?
Я не был в этом уверен, но спорить с Костоправом не стал. Не имело
смысла. Рядом с нюень бао он всегда будет чувствовать себя неуютно. Я ушел,
обещая, что дам ему знать, если что-то выясню. Возвращаясь к фургону
Одноглазого, я натолкнулся на Дрему.
- Привет, приятель. Как дела?
Я не видел его с той самой ночи в Таглиосе, когда дал ему поручение. Он
работал в паре с Бадьей, помогая готовить особые отряды. Вымотался бедолага
изрядно, но все же, на мой взгляд, еще не повзрослел настолько, чтобы
считаться заправским солдатом.
- Я устал, голоден и начинаю подумывать, действительно ли паскудство
моих дядюшек было столь уж велико, чтобы сменить его на эту хренову службу?
Про всякого пережившего все, что пережил Дрема, и сохранившего при этом
чувство юмора, можно было сказать, что с этим парнем все в порядке.
Интересно, вернется ли он назад, чтобы покончить с ними? Мне это
представлялось сомнительным. Но в рамках этой причудливой южной культуры
такого рода вещи казались приемлемыми.
- Ты еще не разговаривал с Капитаном? - спросил Дрема.
- Да я только тем и занимаюсь, что толкую с ним о том о сем. Я ведь
Летописец.
- Я имел в виду... Не говорил ли ты о должности Знаменосца? Помнится,
ты намекал, что может быть...
Нетерпение паренька меня потешало. Ежели тебя назначают Знаменосцем,
значит, командиры считают, что у тебя большое будущее. Знаменосец нередко
становится Летописцем. Летописцу, поскольку он вечно отирается около
начальства и в курсе всего происходящего, - прямая дорога в Лейтенанты.
Лейтенант же почти всегда становится Капитаном, как только открывается
вакансия.
Случай с Костоправом был некоторым отступлением от эпической традиции.
Его избрали Капитаном, когда в Отряде оставалось всего семеро братьев и
никто другой не обладал достаточными познаниями, да и просто не взялся бы за
эту работенку.
- Я ему намекал. И он не ответил "нет". Скорее всего, окончательное
решение будет оставлено за мной. А это значит, что все произойдет не так
быстро, как бы тебе хотелось. Как раз сейчас нам приходится трубить по
двадцать часов в сутки, и у тебя просто нет времени чему-нибудь учиться.
- Да мы почитай, что ничего не делаем, - запротестовал Дрема. - Я мог
бы просто отираться возле тебя да приглядываться...
Наш разговор прервал зычный голос Бадьи, призывавшего Дрему пошевелить
задницей и не отлынивать от работы.
- Желаю удачи, малыш, - сказал я ему. - И не торопись ты так. Бери
пример с меня, с того, как я поступаю с Летописями. Потерпи до осады. Вот уж
когда времени будет в избытке, в том числе и на то, чтобы выучиться читать и
писать.
- А я и так учусь. Хочешь верь, хочешь нет, но я уже знаю пятьдесят три
обычных знака. А различаю почти все, письменный таглианский весьма сложен.
Мало того что в обычном алфавите больше ста знаков, так гуннитские жрецы
используют еще и сорок два знака Высокого стиля. Многие знаки идентичны по
значению и звучанию, но имеют особый иерархический смысл, а иерархия значит
для гуннитов очень и очень много.
- Продолжай в том же духе, - велел я Дреме, - с такой настырностью ты
непременно добьешься своего.
- Спасибо, Мурген.
Паренек устремился вверх по склону, проскальзывая в, тесной толчее,
словно был смазан салом.
- Вот уж не за что, - пробормотал я себе под нос. - В большинстве своем
Знаменосцы вовсе не так удачливы, как я. Не та работенка, которая продлевает
жизнь.
Приметив Госпожу, как всегда окруженную ее почитателями и теми из
наров, кто не изменил Отряду, я направился в ее сторону.
Глава 36
Люди расступались, давая мне дорогу. Такое случается, если человек
считает, что от него зависит, какое место он займет в истории: будет
восславлен или заклеймен позором. Благодаря усилиям Костоправа все в Отряде
признавали значение Летописей.
Госпожа огляделась по сторонам, и на ее обычно бесстрастном лице
промелькнула досада.
- Похоже, - заметил я, - нас задержат здесь до тех пор, пока Бадья и
его парни не убедят людей Могабы в том, что погода испортилась и им пора по
домам.
Погода и впрямь испортилась. Ветер крепчал, и становилось все холоднее.
Над головой собирались темные тучи. Похоже, дело шло к снегопаду.
- Ага. Будем надеяться, - сказал Лебедь. - Нам тоже не помешает
спуститься с этих гор.
Говорил он скорее не со мною, а сам с собой.
- Я терпеть не могу горы.
- Я тоже не в восторге от снега и холодов, - заметил я и тут же
обратился к Госпоже:
- Ты по-прежнему намерена избегать меня?
- А что ты хочешь знать?
- Ну например, как тебе удалось восстановить былую мощь. Я думал, после
той истории в Курганье ты лишилась ее навеки.
- Я ее украла. Но вообще-то это не твое дело. Ее поклонники
рассмеялись, главным образом потому, что надеялись таким способом
подольститься к ней.
- Ты снова видишь сны? Поразмыслив, она призналась:
- Да.
- Я так и думал. Ты выглядишь малость потрепанной.
- За все нужно платить, особенно если играешь по-крупному. А как насчет
тебя. Летописец?
Я поймал себя на том, что предпочел бы не рассказывать. Особливо перед
этими парнями. Но пересилил себя.
- Пару раз в моих снах появлялось нечто, что могло бы быть Киной. Вот я
и подумал, может, в то самое время она беспокоила тебя?
Услышанное явно заинтересовало Госпожу. Она задумалась, а через
некоторое время сказала:
- Когда это случится снова, заметь время. Если сможешь.
- Попробую. А как тебе удалось выйти целой и невредимой из
противоборства с Киной?
- То была вовсе не Кина.
Не моргнув глазом Госпожа перешла на грохгор, почти забытый язык,
которому я выучился от бабушки, чьи соплеменники полегли в войнах, когда
сколачивалась империя Госпожи. Бабушки давно не было в живых, матушки тоже,
а я не говорил на этом языке с тех пор, как записался в Отряд. Разве что
ругался.
- Как ты... - Я осекся и торопливо забормотал:
- Откуда ты узнала, что я...
- Капитан был настолько добр, что велел скопировать твою работу и
передал список мне. Там упомянут грохгор. Я не говорила на этом языке больше
века, так что будь снисходителен к моим ошибкам.
- У тебя получается совсем неплохо. Хотя и не понимаю, к чему такие
старания?
- Да к тому, что моя сестрица так и не удосужилась выучить этот язык.
Так же как никто из этой компании, половина которой явно шпионит за нами в
чью-нибудь пользу.
- Но с чего ты решила, что то была не Кина? Она ведь точь-в-точь
соответствовала всем описаниям. Неужели я так обманулся?
- То была моя драгоценная сестрица. Прикинулась Киной, да так, что
наверняка одурачила не только наших, но и поклонников этой богини.
- Но... Дщерь Ночи выглядела счастливой.
- Я не могу касаться настоящей Кины, Мурген. Поверь мне. Именно потому
я так плохо сплю. Настоящая Кина по-прежнему пребывает в трансе и
соприкасается с миром только во снах. И мне приходится оставаться частью ее
сновидений.
- Стало быть, Кина существует в действительности?
- Скажем так, существует нечто более или менее соответствующее этому
определению. Я не уверена, что это "нечто" осознает себя как богиню, носящую
имя Кина. Но оно - или она - действительно хочет принести Год Черепов. И
действительно хочет освободиться от своих уз. Но эти эмоции - все, что мне
удалось ощутить за долгие годы. То существо слишком чуждо для того, чтобы я
могла понять его.
- Как Праотец Дерево?
Ей пришлось призадуматься, чтобы вспомнить древесного бога,
повелевавшего Равниной Страха и бросавшего ей вызов в те дни, когда она была
Истинной Госпожой.
- Я никогда не касалась его сознания.
- А зачем твоей сестре притворяться Киной?
- Мне никогда не удавалось понять, почему она поступила так, а не
иначе. В ее действиях отроду не было никакой логики. Один да один для нее
вовсе не два, а три не обязательно меньше четырех. Она способна прилагать
невероятные усилия и растрачивать немыслимую энергию ради пустых капризов.
Например, уничтожит целый город и даже не может объяснить зачем. Можно
знать, что она делает, но не знать почему. Или наоборот, знать почему, но
понятия не иметь что. Такой она была уже в три года - прежде чем кто-либо
успел понять, что и она обречена проклятию силы.
- Ты и себя считаешь проклятой? Госпожа улыбнулась. А когда она
улыбалась, ее красота становилась лучезарной.
- Безумная сестра - вот мое проклятие. Это уж точно. Хотела бы я иметь
представление, хотя бы смутное, почему она ничего не предпринимает - лишь
наблюдает и постоянно напоминает о своем существовании.
- Напоминает нам?
- А разве тебе не осточертели эти паршивые вороны?
- Не без того. Но я думал, что для нее главное - месть.
- Будь у нее на уме только это, она прихлопнула бы меня давным-давно.
За моей спиной нарастало нетерпеливое возбуждение. Все таращились на
нас, пытаясь сообразить, что происходит. Раз мы с Госпожой выбрали для
разговора никому не известный язык, значит, наверняка обсуждаем нечто важное
и секретное.
Лебедь Лозан выглядел уязвленным в лучших своих чувствах.
- Прошу прощения, сэр, - донесся до меня голос сзади. - Освободитель
посылает вам уверения в совершеннейшем к вам почтении и интересуется, не
благоволите ли вы утрудить-таки вашу задницу порученной вам работой? Он дал
понять, что рассчитывает получить ответ до заката.
Это прозвучало на языке, понятном всем. И основательно подняло
настроение Лебедю. Даже Госпожа и та хихикнула.
Мне показалось, что я покраснел.
- Мне бы хотелось продолжить этот разговор, - заявил я Госпоже, которую
подобная перспектива отнюдь не приводила в восторг. - Сейчас. - Теперь я
обратился к посыльному, оказавшемуся племянником важного таглианского
генерала. - Я, пожалуй, сделаю то, о чем просит Старик.
Глава 37
Чтобы отыскать Гоблина, мне потребовалось немало времени, но особой
спешки не было. Оседлавшие перевал тенеземцы упорствовали, и Бадье
приходилось использовать уйму огненных шаров, чтобы выкурить их оттуда.
Трудно было в это поверить, но Гоблин находился по ту сторону Данда
Преш. Вот, значит, что представлял собой Затененный Путь: эта затея
позволила перебросить часть наших сил через Шиндай Кус. Костоправ упоминал о
такой возможности еще до того, как мы вступили в Дежагор, но мне она всегда
представлялась лишенной практического смысла. Настолько, что я и думать о
ней забыл до тех пор, пока не увидел Гоблина на побережье Шиндай Кус.
Гоблин оставался Гоблином. Пустыня лишь добавила ему сварливости и
занудства.
- От полного истощения меня отделяет всего один шаг и десять секунд, -
жаловался он человеку, стоящему к нему ближе других, брату нашего Отряда по
имени Баббаду, который не отличался сметливостью, но, как я приметил, стоял
так, что к Гоблину было обращено его левое глуховатое ухо. - Но так или
иначе, я здесь. Хотя никто об этом не знает.
Над вершинами Данда Преш вспыхивали крохотные шарики пламени.
- Похоже, наш Капитан опять выиграл пари, - сказал Бабба-ду.
- Это еще как сказать. Уж кого-кого, а Могабу я знаю. Он толковый
малый.
Бабба-ду тоже прекрасно знал, кто таков Могаба, но для Гоблина это не
имело значения.
- Он ни за что на свете не допустит, чтобы Костоправ надрал ему
задницу. Он и к Хозяину Теней перебежал затем, чтобы доказать свое
превосходство как полководца.
Гоблин нудил и нудил - река не могла остановиться. Правда, его ребята к
этому притерпелись и по большей части не обращали на них внимания.
Но вот распоряжения его были вполне разумны. Выслушав донесения
разведчиков, он разрешил развести несколько костров - маленьких и весьма
тщательно укрытых. На южном склоне Данда Преш было куда холоднее, чем на
северном. На марше еще куда ни шло, а на привале при такой стуже недолго и
околеть.
- Мне следовало бы найти ферму, - не унимался Гоблин, - а то и
деревеньку, чтобы укрыться от непогоды. Правда, тогда всех жителей этой
деревни пришлось бы перебить, чтобы не донесли о нашем появлении. Да и то
без толку. Всех один хрен не перебьешь - хоть один, да улизнет.
Над горами, где шли стычки, разгоралось разноцветное зарево. Я стал
задумываться, уж не сам ли Могаба возглавляет там, наверху, сопротивление?
- К тебе пришли, - послышался чей-то голос. И в тот же момент вокруг
Гоблинова костра образовалось пустое пространство, все ребята нашли себе
работенку по хозяйству - главное, чтобы где-нибудь подальше. Все, кроме
телохранителя Гоблина из нюень бао, неприметного до такой степени, что я и
имени-то его толком не запомнил - то ли его звали Таном, то ли Трином, то ли
еще каким-то Хреном в том же роде. Парень просто пересел повыше по склону и
удобно пристроил меч на коленях.
В следующий момент я понял, с чего это парням так захотелось
поработать, потому что увидел одну из целей своих долгих и неудачных
поисков. Из окружавшей костер тьмы в круг света выступила здоровенная и
страшная с виду черная пантера. Гоблин потянулся и пощекотал зверюгу за
ушком.
Это что еще за хренотень? Какая любовь могла существовать между
Гоблином и форвалакой? Разве что зверюга приняла за чистую монету его
извечную вражду с Одноглазым.
- Что, киска, решила-таки мне помочь? - промурлыкал колдунишка. - Мне
еще никогда не было так трудно поладить...
Дальше он пошел заливать вовсю, растолковывая, почему пантера является
естественной союзницей всей нашей кампании, несмотря на то что Одноглазому
пришлось укокошить Меняющего Облик. Ведь Меняющий, по существу, не оставил
ему выбора, разве не так? Да и в любом случае - скоро они закончат свои
исследования и докопаются до заклинания, позволяющего ей вернуть прежний
облик. В последний раз, когда он видел Одноглазого, вопрос был почти решен -
во всяком случае теоретически.
***
Ветер и впрямь пронизывал насквозь; он свистел в ушах и нес облака
твердого, колючего снега. Я вполне ощутил все эти прелести, отправившись на
поиски Костоправа. С полудня мы не продвинулись вперед ни на шаг. Все небо
впереди полыхало вспышками огненных шаров. А у нас костров почти не
осталось, потому что нечего было жечь. Люди жались друг к другу, чтобы хоть
как-то согреться.
Когда я проходил мимо, почитай ни один из парней не повел и бровью. Они
не обратили бы внимания и на самого Хозяина Теней. Вот найдись у меня
что-нибудь согревающее, я был бы принят как святой избавитель. У Костоправа
тоже не было костра, зато - в отличие от всех прочих - имелась подружка. Для
сугреву.
Хренов ублюдок.
- Может, пойдем потолкуем?
Как бы не так. Сукину сыну вовсе не хотелось вылезать из-под одеяла,
тем паче что он там пригрелся со смазливой бабенкой.
- Выкладывай все здесь, Мурген. Да поживее. Неужто я похож на человека,
который хочет, чтобы ему мешали?
- Ладно, будь по-твоему. Я наконец нашел того мужика, о котором ты
спрашивал. Похоже, он находится там, где ему и следует. Но...
- Что еще за "но"? Нашел - и не спускай с него глаз.
- Есть одно осложнение...
- Ничего, продолжай следить за ним. Едва ли он успеет влипнуть в дерьмо
по самые уши прежде, чем все кончится. Так что подробности потом.
Поскольку и он и Госпожа смотрели на меня более чем сердито, я решил
понять их тонкий намек и убраться подобру-поздорову. Что я и сделал,
покачивая на ходу головой. Есть вещи, которые умом вроде и понимаешь, но
представить себе решительно не можешь. Эти двое, корчащиеся в судорогах
страсти, подпадают как раз под последнюю категорию.
В конце-то концов: раз он не торопится, стало быть, и мне спешить
некуда. Прежде чем вернуться к работе, я перекусил, вздремнул и посмотрел
сон о Сари.
Правда, сон оказался не совсем таким, какой я хотел видеть. Сари во
вдовьем белом наряде выглядела постаревшей и изможденной. Но это было куда
лучше, чем то, что последовало потом: очередной визит в ледяной ад.
То сновидение почти никогда не менялось, время не привносило в него
дополнительные детали. Но спокойнее мне от этого не становилось.
***
Гоблин удерживал на месте все свое призрачное войско, но не спешил
предпринимать какие-либо усилия до изгнания из Данда Преш местных жителей.
Едва ли стоило опасаться того, что они доставят ему слишком много хлопот. К
тому же он ухитрился заполучить нескольких пленников и теперь, возможно,
имел некоторое представление о том, что произошло на севере.
- Дерьмовый поганец вроде Длиннотени не заслуживает того, чтобы за ним
следовали такие ребята, как Могаба, - сказал он пантере. Та ответила
глубоким горловым рыком. - А насчет Могабы остается лишь удивляться, какого
рожна он там рогом упирается, вместо того чтобы унести ноги?
Сам-то Могаба наверняка знал - какого. Он отступал с боями, и каждый
его шаг обходился нам недешево.
Гоблина сопровождала сотня парней, в основном молодые таглианцы,
мечтающие вступить в Черный Отряд. Насколько я понял, хитрющий сукин сын
втемяшил ребятам в мозги, будто этот поход представляет собой нечто вроде
вступительного экзамена. Поганый дерьмовый коротышка! Наверное, там он
чувствовал себя одиноко. Его телохранитель знал по-таглиански всего
несколько слов, да и болтать был расположен не больше, чем Тай Дэй. С
пантерой тоже особенно не потолкуешь. А в команде у него подобрались в
основном парни не старше двадцати пяти лет. Таглианский-то Гоблин знал
неплохо, но молодые ребята говорят на своем, особом языке.
- Скучно мне без Одноглазого, - пробормотал он себе под нос на наречии
Самоцветных городов. - Надеюсь, этого никто не слышит? Старым пердунам лучше
держаться вместе. Ведь мы одни знаем, что за этим стоит.
- А знаем ли?
- Думаю, все же знаем.
- Вы что-то сказали, сэр? - вскочив на ноги, спросил молодой сержант.
- Да это я так, паренек, сам с собой говорил. Нормальный, разумный
разговор. Размышлял вслух о Могабе. О чем он вообще думает, ребята? Ведь
через десять минут после победы над нами все они будут помышлять лишь о том,
как засадить друг другу кинжал в спину.
- Сэр?.. - Молодой шадарит казался ошарашенным самим предположением,
что наша армия все еще может проиграть эту войну.
- А если мы расколошматим их целиком и полностью, то же самое дерьмо,
того и гляди, начнется на нашей стороне.
С гор начали спускаться тенеземские беженцы, и Гоблин, как и затевал,
пустил в ход свои иллюзии. Его стрелки выборочно выбивали офицеров, огненные
шары без разбору выкашивали солдат. А когда тенеземцам удавалось
сорганизоваться для контратаки, они обрушивались на ряды призраков.
Со своей, весьма выигрышной позиции стороннего наблюдателя я принялся
размышлять над тем, какова собственно роль Гоблина во всей этой заварухе.
Конечно, он делал что мог, и для того, кто имеет под рукой столь
незначительные силы, добился немалого успеха. Но тем не менее трудно было
рассчитывать, что его присутствие здесь существенно повлияет на общий ход
кампании. Ежели только он нужен здесь для того, чтобы не торчал в другом
месте. А что, Костоправ очень даже мог взять да и спровадить Гоблина
подальше под предлогом важного задания, лишь бы тот не путался под ногами,
залив глаза, не задирался с Одноглазым и таким образом не вредил делу.
Но все же... Тенеземцы ничего не могли с ним поделать. Весть о его
призрачном войске рано или поздно дойдет и до основных сил, а там недалеко и
до паники. Враг в тылу!
Для столь небольшого отряда такой успех был превыше всяких ожиданий.
Даже если им командовал Гоблин.
Действовал он, надо признать, весьма разумно. Основные его усилия были
направлены на истребление офицеров, которых он, похоже, определял
безошибочно. И указывал цель своим стрелкам. Не иначе как для него шпионила
форвалака - эта баба в облике здоровенной кошки. Но как она передавала ему
сообщения?
Короче, куда ни глянь - одни вопросы. А ответами и не пахнет.
***
- Чувствую себя грибом из тех, что выращивают в подвалах, - сказал я
Костоправу. - Держат в кромешной тьме и подкармливают лошадиным дерьмом.
Костоправ пожал плечами и произнес свою знаменитую фразу:
- Ближе к делу.
- Могабу, если дело заключается в этом, ему захватить не удалось.
Похоже, что сукин сын купается в масле, такой он скользкий. Правда, ему
попался один из наров - Кручо.
Костоправ что-то хмыкнул.
- Невелик триумф, - согласился я, - нар уже лежал на носилках, с
ампутированной ногой. Но я не мог не доложить об этом тебе. Как ни крути, а
Кручо некогда состоял в Отряде, и я должен занести этот случай в Летописи.
Костоправ опять пожал плечами. И хмыкнул. Вот, стало быть, как он к этому
относится.
- Теперь Могаба остался один-одинешенек, - продолжал я. - Без единого
друга.
- Не переживай за него, Мурген. Он там, потому что сам так решил.
- Я за него не переживаю. Как-никак, мне довелось пережить осаду
Дежагора под его началом. По мне, что с ним ни делай, ему мало не будет.
- Ты по-прежнему думаешь передать Знамя кому-то другому?
- Дрема приставал ко мне. Но я сказал, что об этом можно будет
подумать, когда мы осадим Вершину.
- Если считаешь, что он годится, то давай вводи его в курс дела.
Займись его образованием. Но я хочу, чтобы до поры Знаменосцем оставался ты.
- Он учит таглианский. Уже чуток кумекает.
- Вот и ладно... У меня дела.
Сукин сын вовсе не собирался посвящать меня во что бы то ни было.
***
Усилия Гоблина оказались той каплей, что раздробила тенеземцам хребет.
Они дрогнули. Уцелевшие пустились врассыпную. Гоблин и его команда разошлись
вовсю, устремляясь на юг. Их опережали панические слухи, значительно
превосходившие все, что могли натворить эти ребята на самом деле.
Мне нравилось, как разворачивались события. Маленький колдун и его
парни основательно разгулялись на земле, совершенно не готовой к
сопротивлению. В стране, еще не оправившейся от землетрясения и не способной
организовать отпор.
Но тем не менее меня не покидало ощущение, будто нас неудержимо влечет
навстречу ужасающему року.
Такое случалось и раньше. Все падали перед нами на колени - пока не
вышло так, что от наших сил осталась десятая часть, да и те оказались
осажденными в Дежагоре.
Глава 38
Костоправ возглавил кавалерию и помчался впереди войска. Бегущие
тенеземцы падали под нашими копьями, образуя лишь редкие очаги
сопротивления. По окрестностям рассеялись наши фуражиры: следовало собрать
достаточно припасов, чтобы иметь возможность сосредоточить основные силы в
одном месте на долгое время. Правда, у меня из башки не шло, что то же самое
мы делали много лет назад, после победы у Годжийского брода. Однако, когда я
заикнулся об этом Костоправу, тот лишь пожал плечами и сказал:
- Нынче совсем другое дело. Им ведь негде набрать новых солдат. И новых
колдунов тоже взять неоткуда. Разве не так?
А им и нужды нет. С ними Ревун и Длиннотень, которые одни могут сожрать
нас заживо, если расстараются.
Мы вступили в средних размеров городишко, полностью покинутый людьми.
Правда, покинули они его задолго до нашего прихода - виной тому было
землетрясение. Но нам все же удалось обнаружить кое-какие уцелевшие
строения, что позволяло укрыться от мороза. Мы развели костры, что с
тактической точки зрения было не самой лучшей идеей. Когда разомлеешь у
огонька, не больно-то захочешь вылезать наружу.
Это становилось главной нашей проблемой. Заставить людей двигаться мог
разве что голод.
Прошла неделя с тех пор, как я расстался с Копченым. И недоставало мне
его куда больше, чем думалось тогда.
Я убедил себя в том, что смогу обойтись и без него - будто я сам в
состоянии справиться со своей болью. Но я справлялся с нею, лишь когда
Копченый всегда был под рукой и у меня имелась возможность блуждать по миру
духов.
Однако, когда ты торчишь у самого края ада, думая лишь о том, как не
обморозить задницу, самое лучшее - задуматься о других проблемах. А проблемы
у меня были. И немалые.
До сих пор меня выручал разве что юмор: трудно было удержаться от
смеха, глядя, как Тай Дай пытается удержаться на трясущейся спине своей
серой клячи. Но малый держался: упрямства этому дерьму было не занимать.
Каждые четыре часа Костоправ спрашивал меня насчет родственников. Я
ничего не знал. Тай Дэй утверждал то же самое, а свое мнение насчет его
правдивости я предпочитал держать при себе. Костоправ поглядывал на меня не
слишком приветливо.
Поступило сообщение о поимке тенеземского дезертира, якобы знающего
местоположение пещеры, битком набитой припасами.
- Ты в это веришь? - спросил я.
- Возможно, парень просто боится, как бы ему не перерезали глотку, и
готов наврать с три короба, лишь бы отсрочить расправу. Но мы эту байку
проверим.
- Это сейчас, когда я только начал привыкать к теплу?
- А тебе никогда не бывает охота пожрать? Мы покинули город и
продолжили марш: вперед и вперед, день за днем, через поля, леса и холмы, по
землям, разоренным землетрясением и покинутым населением. Я и Капи...
