Майкл Муркок. Рунный посох
страница №11
...а весть о том, что вы оба живы. Ивчерашняя победа тоже.
Граф вздохнул.
- К счастью, они не знают, что завтра всем нам предстоит
умереть. А если не завтра, то послезавтра. Против такого огромного
войска нам долго не продержаться. Мы потеряли много фламинго и
остались почти без прикрытия с воздуха. Погибло большинство
гвардейцев, а оставшиеся войска почти не обучены.
Богенталь вздохнул.
- А мы-то думали, что Камарг непобедим...
- Вы слишком рано убедили себя в обратном, - послышался голос с
лестницы. В зал, хромая, спустился бледный д'Аверк, одетый в
просторный желтовато-коричневый халат. - С таким настроением
сражений не выигрывают. Постарайтесь не говорить о поражении.
- Вы правы, сэр Хьюлам. - Граф Брасс заставил себя улыбнуться.
- Не будем говорить о поражении, лучше отведаем этих великолепных
яств, ведь нам нужно набраться сил для завтрашней битвы.
- Вам легче? - спросил Хокмун д'Аверка, усевшись за стол.
- Весьма, - бодро ответил француз, - но слегка подкрепиться, я
думаю, не мешает. - И он положил себе на тарелку огромную порцию
жаркого.
За ужином все молчали, смакуя еду столь сосредоточенно, словно
эта трапеза была посленей в их жизни.
Утром, выглянув в окно, Хокмун увидел на болотах великое
множество воинов. Ночью войска Темной Империи бесшумно подошли к
стенам города и теперь готовились к штурму.
Хокмун поспешно вооружился и спустился в зал, где увидел
д'Аверка в залатанных доспехах, Оладана, точащего меч, и графа
Брасса, беседующего с двумя оставшимися в живых капитанами.
- Дориан... - произнесла за спиной у Хокмуна Иссольда. Он
повернулся и бегом поднялся на площадку лестницы, где стояла его
невеста. - Дориан, давай поженимся, прежде чем...
- Да, - тихо сказал он. - Надо найти Богенталя.
Они нашли философа в его покоях. Богенталь читал книгу.
Оторвавшись от нее, он улыбнулся, а услышав, что от него хотят,
отложил книгу и встал.
- Я надеялся, что церемония бракосочетания будет торжественной
и пышной, - сказал он, - но ничего не поделаешь...
Он велел молодым соединить руки и опуститься на колени. Потом
попросил произнести вслед за ним слова поэтической клятвы его
собственного сочинения; клятвы, которая звучала на всех свадьбах с
тех пор, как Богенталь и его друг граф поселились в замке Брасс.
Когда церемония завершилась, Хокмун встал, поцеловал Иссольду и
сказал:
- Богенталь, позаботьтесь о ней.
Покинув гостиную философа, он спустился во двор замка, где его
друзья садились на коней.
Внезапно на них упала огромная тень. Над головами стрекотала и
лязгала металлическая птица - гранбретанский орнитоптер. С неба в
мостовую, едва не задев Хокмуна, ударил яркий луч. Испуганный
выстрелом конь герцога взвился на дыбы, раздувая ноздри и выпучив
глаза.
Граф Брасс вскинул огненное копье и нажал на спуск. К летающей
машине метнулось красное пламя. Раздался пронзительный крик пилота,
и крылья орнитоптера замерли. Машина заскользила вниз, исчезла за
стеной замка и вскоре с грохотом разбилась на склоне холма.
- Надо поставить в башнях стрелков с огненными копьями, -
заметил граф Брасс. - С башен удобнее отстреливаться от
орнитоптеров. Вперед, господа.
Спускаясь по склону холма в город, они видели, как на городские
стены хлынула огромная человеческая волна. Воины Камарга отчаянно
пытались ее остановить.
Похожие на уродливых металлических птиц, кружили над городом
орнитоптеры, поливая улицы огнем: крики защитников города, вопли
атакующих, треск выстрелов и лязг металла слились в невообразимую
какофонию. Над Эйгис-Мортом клубился черный дым горящих домов.
Хокмун пробирался сквозь толпу перепуганных женщин и детей,
спеша на помощь защитникам города. Он потерял из виду графа Брасса,
д'Аверка и Оладана, но знал, что они уже вступили в бой.
В стороне послышались крики отчаяния и торжествующий рев, и
Хокмун, повернув коня, увидел в стене брешь, через которую в город
врывались солдаты в волчьих и медвежьих масках.
Столкнувшись с Хокмуном, они попятились, вспомнив о его
подвигах в предыдущих сражениях. Пользуясь их замешательством, он
выкрикнул свой боевой клич: "Хокмун! Хокмун!" - и бросился на них с
мечом, разрубая металл, плоть и кость, тесня врагов к пролому в
стене.
Защитники города сражались весь день. Их число стремительно
уменьшалось, и хотя в сумерках войска Темной Империи отступили,
Хокмун и все его соратники понимали, что завтрашний бой станет для
них последним.
Спотыкаясь от усталости, Хокмун и его друзья поднимались в
замок по извилистой дороге, ведя коней в поводу. На сердце у них
было тяжело - завтра им всем придется погибнуть вместе с уцелевшими
защитниками провинции и ни в чем не повинными жителями. Если,
конечно, им посчастливится пасть в бою.
Внезапно они услышали топот скачущего галопом коня и обнажили
мечи. По склону холма к замку поднимался рослый всадник в высоком
шлеме, полностью скрывающим лицо, и в доспехах из золота и черного
янтаря.
Хокмун сжал кулаки.
- Чего от нас хочет этот предатель и вор?! - воскликнул он.
Подъехав к ним, Рыцарь в Черном и Золотом остановил своего
огромного скакуна. Из-под забрала зазвучал знакомый гулкий голос:
- Приветствую вас, защитники Камарга. Вижу, сегодня у вас был
тяжелый день. Завтра барон Мелиадус разобьет вас.
Хокмун вытер лоб платком.
- Незачем утверждать очевидное, Рыцарь. Что ты решил украсть на
этот раз?
- Ничего, - ответил Рыцарь. - Я хочу кое-что вернуть. - Он
протянул Хокмуну его потертую седельную сумку.
Хокмун тут же бросился к нему, выхватил сумку и поспешно
расстегнул. В ней, завернутая в лоскут материи, лежала машина,
подаренная ему когда-то Риналом. Развернув лоскут, Хокмун убедился,
что машина в целости и сохранности.
- Зачем же ты ее унес? - спросил он.
- Я все объясню, когда мы приедем в замок графа Брасса, -
пообещал Рыцарь.
Рыцарь стоял у камина, остальные сидели вокруг и слушали.
- В замке Безумного Бога я решил расстаться с вами, поскольку
знал, что вскоре вы окажетесь в безопасности. Но я знал также, что
впереди вас ждет немало испытаний, в том числе, возможно, и плен.
Поэтому я решил взять подарок Ринала и вернуть его вам в Камарге.
- А я-то считал тебя вором! - вздохнул Хокмун. - Извини,
Рыцарь.
- Что это за странный предмет? - поинтересовался граф Брасс.
- Это старинная машина, - ответил Рыцарь, - созданная великими
учеными одного из самых мудрых народов, когда-либо обитавших на этой
земле.
- Оружие? - поинтересовался граф.
- Нет. Это устройство, способное перемещать в другое
пространство и время огромные территории. Но перемещенный участок
обязательно вернется обратно, если с машиной что-нибудь случится.
- А как она действует? - спросил Хокмун, поймав себя на мысли,
что он этого не знает.
- Это очень трудно объяснить - вам наверняка не знакомы многие
понятия и термины, которые мне пришлось бы употребить. Но Ринал
научил меня обращаться с этой машиной.
- Но зачем? - удивился д'Аверк. - Чтобы отправить барона и его
воинство в какую-нибудь преисподнюю, откуда им вовек не выбраться?
- Нет, - сказал Рыцарь. - Я объясню...
В этот момент распахнулась дверь, и в зал вошел израненный
солдат.
- Хозяин! - обратился он к графу Брассу. - Там у стены барон
Мелиадус с флагом парламентера. Он предлагает вам выйти на
переговоры.
- Мне не о чем с ним говорить, - ответил граф.
- Он сказал, что его армия готова к ночному штурму. Теперь у
него много свежих войск, и он возьмет город меньше чем за час. Он
предлагает вам сдаться вместе с дочерью, Хокмуном и д'Аверком и
обещает взамен пощадить всех остальных.
Граф задумался было, но Хокмун вмешался:
- Идти на такую сделку бессмысленно. Уж кто-кто, а вы знаете,
что Мелиадус - лжец и негодяй. Он хочет посеять сомнения в сердцах
защитников города.
Граф Брасс тяжело вздохнул.
- Но если он не солгал насчет ночного штурма, то скоро все мы
погибнем.
- Погибнем - но с честью, - возразил д'Аверк.
- Да, - ответил граф с грустной улыбкой. - С честью. - Он
повернулся к солдату. - Скажи барону, что переговоры не состоятся.
Воин поклонился.
- Скажу, милорд. - Он удалился.
- Пожалуй, надо вернуться в город, - сказал граф Брасс,
поднимаясь.
- Отец! Дориан! Вы живы! - воскликнула вошедшая в зал Иссольда.
Хокмун обнял ее.
- Да, милая, но сейчас нам необходимо вернуться. Мелиадус готов
возобновить штурм.
- Погодите, - остановил их Рыцарь в Черном и Золотом. - Я еще
не поделился с вами своим замыслом.
Глава 12. БЕГСТВО В ПРЕИСПОДНЮЮ
Узнав ответ графа, барон Мелиадус усмехнулся.
- Ну что ж, - сказал он свите, - передайте войскам мой приказ:
город разрушить, а людей вырезать. Впрочем, можно взять немного
пленных, чтобы не пришлось скучать, празднуя победу.
Он направил коня к свежим полкам, ожидающим приказа наступать.
- Вперед! - скомандовал он, и полки двинулись к обреченному
городу.
Барон видел костры, горящие на городских стенах. Возле костров
стояли воины, знающие, что в скором времени им предстоит умереть.
Над городом высился красивый замок, некогда надежно защищавший
Эйгис-Морт, а теперь обреченный. Барон засмеялся при мысли, что
наконец-то отомстит за свое позорное бегство из стен этого замка.
Первые ряды пехоты уже достигли городских стен, и барон
поскакал вперед, чтобы лучше видеть битву.
Внезапно он остановил коня. "Что это за мерцание? - удивленно
подумал он, нахмурясь. - Почему дрожат стены замка?"
Он поднял маску и протер глаза.
Замок Брасс и стены Эйгис-Морта излучали розовое сияние,
сменившееся вскоре красным, а потом - пурпурным. У барона
закружилась голова. "Уж не схожу ли я с ума?" - с тревогой подумал
он, облизывая пересохшие губы.
Наступающие войска замерли. Солдаты зароптали и кое-где
попятились. Город, замок и склон холма испускали уже не багровые, а
ярко-голубые лучи. Вскоре свет стал угасать, и вместе с ним таяли
очертания замка Брасс и Эйгис-Морта. Внезапно налетел ужасающей силы
ветер, едва не опрокинувший барона Мелиадуса вместе с конем.
- Стойте! - закричал он. - Что происходит?
- Город... город и замок исчезли, милорд, - услышал он чей-то
испуганный голос.
- Исчезли? Этого не может быть! Куда мог исчезнуть целый город
вместе с холмом? Они все еще там! Эти прохвосты окружили себя
какой-то завесой!
Барон Мелиадус помчался вперед, туда, где только что высились
городские стены. Он ожидал столкновения с невидимой преградой, но не
встретил ее. От города осталась только изрытая глина, в которой
вязли копыта коня.
- Сбежали! - взвыл барон. - Но как им это удалось? Кто им
помог? Кто способен творить такие чудеса?
Солдаты отступали. Многие из них бежали. Но барон шел вперед,
вытянув руки, пытаясь нащупать стены исчезнувшего города. Потом,
рыдая в бессильной ярости, он упал на колени в грязь и закричал,
потрясая кулаком:
- Хокмун, я найду тебя! Я призову на помощь всю гранбретанскую
науку! Клянусь Рунным Посохом, куда бы ты не спрятался, я найду тебя
и отомщу!
Поднявшись на ноги, барон Мелиадус огляделся в поисках коня.
- О, Хокмун! - процедил он сквозь зубы. - О, Хокмун! Я до тебя
доберусь!
Послышался конский топот, мимо барона промелькнула призрачная
фигура всадника в доспехах из золота и черного янтаря. Вскоре
всадник исчез, но в ушах барона еще долго звучал его презрительный
смех.
Барон снова поклялся Рунным Посохом, как в то злосчастное утро
два года назад. Прежняя клятва дала начало новому витку истории, а
нынешняя еще крепче связала самого барона и Хокмуна с неведомым им
обоим предназначением.
Барон Мелиадус поймал своего коня и направился в лагерь, твердо
решив как можно скорее вернуться в Гранбретанию и посетить
лаборатории Ордена Змеи. "Куда бы ни исчез замок Брасс, рано или
поздно я найду в него дорогу", - пообещал он себе.
Иссольда зачарованно глядела в окно. Улыбаясь, Хокмун прижимал
ее к себе.
Позади них граф Брасс кашлянул и произнес:
- Дети мои, честно сказать, меня это немного сбило с толку. Я
ровным счетом ничего не понял из объяснений Рыцаря. Куда мы попали?
- В какой-нибудь другой Камарг, отец, - ответила Иссольда.
За окном клубился туман. В нем невозможно было разглядеть
что-либо, кроме смутных очертаний города.
- Он обещал, что мы привыкнем к этому месту, - произнес Хокмун.
- Наверное, этот Камарг вполне реален. Надо выйти, осмотреться.
- Пожалуй, я пока останусь в городе, - подал голос д'Аверк. - А
ты что скажешь, Оладан?
Зверочеловек ухмыльнулся.
- Ты прав. Надо малость обвыкнуть.
- Я тоже останусь с вами, - сказал граф Брасс. Он рассмеялся:
- Значит, больше нам нечего опасаться? Народ спасен?
- Да, - задумчиво сказал Богенталь. - Но не следует
недооценивать ученых Гранбретании. Если существует возможность
проникнуть сюда, они ее не упустят.
- Вы правы, Богенталь, - кивнул Хокмун. Показывая на подарок
Ринала, который лежал на обеденном столе в лучах льющегося через
окна необыкновенного голубого света, он сказал: - Надо хранить эту
вещь как зеницу ока. Помните, Рыцарь говорил: если с ней что-нибудь
случится, мы вернемся в прежнее время и пространство.
Богенталь осторожно поднял машину и пообещал, что позаботится о
ее сохранности.
После его ухода Хокмун снова повернулся к окну, задумчиво
ощупывая Красный Амулет.
- Рыцарь обещал вернуться и сказать, что я должен делать, -
произнес он. - Теперь я твердо знаю, что служу Рунному Посоху. Рано
или поздно мне придется покинуть замок Брасс и возвратиться в тот
мир. Ты должна быть к этому готова, Иссольда.
- Не будем об этом говорить, - сказал она. - Лучше отпразднуем
нашу свадьбу.
- Правильно, - кивнул он, улыбаясь.
Но все же избавиться от мыслей, что где-то рядом, отделенный от
него загадочным барьером, находится мир, которому по-прежнему
угрожает Темная Империя, Хокмуну не удавалось. Он понимал, что
придет время, и он снова выйдет на бой с кровожадными ордами Темной
Империи. Но в те минуты, окруженный друзьями, он обнимал любимую
женщину и наслаждался покоем и счастьем.
Он заслужил передышку.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. "МЕЧ ЗАРИ"
("The Sword of the Dawn")
КНИГА ПЕРВАЯ
Сорвав Красный Амулет с шеи Безумного Бога и оставив себе этот
могущественный талисман, Дориан Хокмун, последний из герцогов
Кельнских, вместе с друзьями Хьюламом д'Аверком и Оладаном с
Булгарских гор вернулся в Камарг, осажденный старым врагом Хокмуна -
бароном Мелиадусом Кройденским. Граф Брасс, его дочь Иссольда и
философ Богенталь с нетерпением и тревогой ожидали их возвращения.
Хорошо защищенный Камарг мог пасть со дня на день - столь могучей
стала Темная Империя. Барон Мелиадус не знал пощады... И лишь при
помощи древней машины, способной высвобождать огромную энергию и
проходить сквозь пространство и время, друзьям удалось спастись. Они
нашли убежище в другом измерении Земли, в ином Камарге, где не
существовало ужасной Гранбретании. Но если чудесная машина будет
разрушена, они вновь окажутся в своем мире... А пока дни летели
беззаботно, и ничто не напоминало о той страшной участи, которой они
избежали. Однако Хокмун все чаще задумывался о судьбе, постигшей его
родину, все чаще вспоминал данную им клятву...
Из "Истории Рунного Посоха"
Глава 1. ПОСЛЕДНИЙ ГОРОД
Зловещие всадники пришпорили коней и, кашляя от едкого черного
дыма, поднимающегося из долины, помчались по слякотному склону
холма.
Солнце клонилось к западу, их фигуры отбрасывали длинные
причудливые тени. В наступающих сумерках казалось, что коней
оседлали исполины со звериными головами.
Каждый из шести всадников в одной руке держал выцветшее за
время боевых походов знамя, в другой сжимал рукоять меча, иссеченную
множеством зарубок - в память о поверженных врагах. Лица их были
скрыты под металлическими масками зверей, усыпанными драгоценными
камнями, а тела защищены исцарапанными, запятнанными кровью
доспехами из стали, серебра и бронзы, украшенными гербом владельца.
Добравшись до вершины, они спешились, стреножили коней и
воткнули древки знамен в землю. Полотнища затрепетали в порывах
горячего ветра - словно крылья степных птиц.
Воин в маске Волка повернулся к воину в маске Мухи, Обезьяна
посмотрела на Козла, Крыса бросила горделивый взгляд на Собаку.
Потом они обратили свои взоры на горящий город, раскинувшийся у их
ног, откуда доносились крики и мольбы о помощи. Исчадья Темной
Империи, предводители многих тысяч воинов, глядели на долину и на
море, виднеющееся за горами.
Солнце скрылось за горизонтом, огни пожаров стали ярче.
Отблески играли на масках владык Гранбретании.
- Итак, господа, мы покорили Европу, - сказал барон Мелиадус,
магистр Ордена Волка, Главнокомандующий армии завоевателей.
Худой, как скелет, Мигель Хольст, эрцгерцог Лондры, магистр
Ордена Козла, глухо рассмеялся:
- Каждая пядь этой земли принадлежит нам. Вся Европа и большая
часть Азии! - В рубиновых глазах его маски сверкнул отсвет пожара.
- А скоро мы завоюем мир, - прорычал Адаз Промп, магистр Ордена
Собаки. - Весь мир!..
Бароны Гранбретании, хозяева континента, искусные полководцы,
бесстрашные и неутомимые воины с черными душами и черными мыслями,
властелины, не знающие морали и справедливости, ненавидящие все, что
еще не превращено в руины, с мрачным ликованием смотрели на
последний город Европы, охваченный огнем. Это был очень древний
город, и назывался он - Афины.
- Да, весь мир... - сказал Йорик Нанкенсен, магистр Ордена
Мухи, и прибавил: - Кроме уцелевшего Камарга.
Барон Мелиадус в ярости сжал кулаки. Повернувшись к нему,
Нанкенсен насмешливо поинтересовался:
- Разве не достаточно того, что мы изгнали их, мой господин?
- Нет, не достаточно! - проревел Мелиадус.
- Они не причинят нам вреда, - донесся из-под маски крысы голос
барона Вреналя Фарно. - Ученые установили, что наши враги скрылись в
ином измерении. Мы не можем добраться до них, они не могут добраться
до нас. Так давайте же не будем омрачать победу мыслями о Хокмуне и
графе Брассе!..
- Я не в силах забыть их!
- А может, другое имя не дает тебе покоя, дружище барон? -
поддел Мелиадуса Нанкенсен - всегдашний его соперник в любовных
делах. - Имя красавицы Иссольды? Может, тебя сжигает любовь - нежная
и сладостная?
Некоторое время Волк молчал, сжимая эфес. Но затем
самообладание вернулось к нему, и он почти равнодушно ответил:
- Месть, барон. Вот какое чувство гложет мое сердце.
- Ты очень чувствительный человек, - сухо отозвался Нанкенсен.
Внезапно Мелиадус освободил меч от ножен и выдернул древко
знамени из земли.
- Они оскорбили нашего императора, нашу страну... Они оскорбили
лично меня! Я, конечно, развлекусь с девчонкой, но о нежных чувствах
не может быть и речи.
- О, разумеется, - пробормотал Нанкенсен с оттенком
превосходства в голосе.
- И с остальными я славно позабавлюсь... в подземной тюрьме
Лондры. Хокмун, граф Брасс, этот умник Богенталь, нелюдь Оладан,
предатель д'Аверк - все они будут страдать много лет... клянусь
Рунным Посохом!
Позади послышалось какое-то движение. В зареве пожара они
увидели, как дюжина пленных афинян тащит в гору портшез, в котором
развалясь сидит Шенегар Тротт - граф Сусекский.
Граф редко носил маску - он не любил этот обычай; но если того
требовал этикет, то он надевал серебряную, карикатурно повторяющую
черты его собственного лица. Шенегар Тротт не принадлежал ни к
одному из Орденов, при дворе его терпели только из-за несметного
богатства и почти нечеловеческой храбрости в сражениях. Глядя на его
украшенные драгоценностями одежды и ленивые телодвижения многие
думали, что граф - непроходимый тупица. Однако это впечатление было
обманчивым: граф частенько давал советы императору по некоторым
щекотливым вопросам, и, судя по всему, пользовался доверием монарха
- даже большим, нежели Мелиадус.
Шенегар Тротт, очевидно, услышал обрывок разговора и добродушно
проговорил:
- Страшная клятва, барон! Вы подумали, что может произойти,
если не сдержите ее?
- Не сомневайтесь, граф. Я найду их.
- Собственно, я здесь не для того. Император сгорает от
нетерпения услышать из наших уст приятное известие. Известие о том,
что вся Европа лежит у его ног.
- В таком случае я немедленно отправляюсь в Лондру! - вскричал
Мелиадус. - Заодно встречусь с учеными чародеями и выясню, как
обнаружить наших недругов. До встречи, господа!
Он сел на коня и помчался прочь.
Некоторое время соратники смотрели ему вслед, потом вновь
повернулись к пожарищам.
- Его безрассудство погубит нас...
- Подумаешь! - усмехнулся граф Тротт. - Ведь вместе с нами
погибнет мир...
В ответ раздался взрыв дикого хохота. Ненависть к целой
Вселенной слышалась в этом безумном смехе... ибо секрет могущества
Темной Империи заключался в том, что ни к кому на свете ее
властелины не испытывали теплых чувств, даже к самим себе. Всю жизнь
они посвятили войне, и только в битвах, грабежах и пытках находили
свое счастье...
Глава 2. ТАНЕЦ ФЛАМИНГО
На рассвете, когда стаи гигантских пурпурных фламинго покинули
свои камышовые гнезда и, поднявшись в небо, закружились в
причудливом ритуальном танце, граф Брасс стоял у болота и задумчиво
разглядывал темные лагуны и коричневые островки, кажущиеся ему
иероглифами какого-то древнего языка.
Контуры этого пейзажа, возможно, скрывающие тайну бытия, всегда
притягивали его внимание. Брасс был уверен, что наблюдая за полетом
птиц, всматриваясь в очертания лагун и тростниковых зарослей, он
сможет найти ключ к тайнописи ландшафта и понять наконец, откуда
возникает это постоянное чувство опасности, истощающее его душу и
тело.
Вставало солнце, заливая побережье тусклым светом.
Услышав стук копыт, граф Брасс обернулся. Его дочь, златовласая
Иссольда мчалась к нему на рогатом камаргском жеребце, белом, как
снег, и улыбалась - словно ей была известна тайна, которую граф
тщетно пытался раскрыть. В облаке развевающихся на ветру голубых
одежд она напоминала сказочную фею лагун. Брасс попытался избегнуть
встречи с девушкой и пошел вдоль болота, но Иссольда уже была близко
и махала ему рукой.
- Отец, ты опять поднялся ни свет ни заря...
Брасс пожал плечами и вновь повернулся к зарослям тростника,
изредка бросая взгляд на птиц - как будто пытаясь застать их
врасплох и таким образом понять секрет странного, завораживающего
танца.
Иссольда спешилась и встала рядом с отцом.
Это не наши фламинго, - сказала она, - но очень похожи. А что
ты там увидел?
Граф беспомощно улыбнулся, вслушиваясь в шелест крыльев над
головой.
- Ничего. Где Хокмун?
- В замке. Еще спит... Какой прекрасный восход!
Граф передернул плечами.
- Ты не понимаешь... - начал он и осекся.
Он знал, что дочь никогда не сможет увидеть этот пейзаж его
глазами. Как-то раз он попытался описать ей свои ощущения, однако
Иссольда быстро потеряла всякий интерес к словам отца и не стала
вникать в подробности. В узорах, которые мерещились ему всюду - в
воде, тростниках, деревьях, в повадках животных - был скрыт смысл
бытия, а она просто смотрела на новый мир и радовалась его
девственной красоте. Только старый друг Брасса, философ и поэт
Богенталь понимал его, но и тот считал, что дело не в пейзаже, а в
самом графе.
- Ты взволнован, растерян, - говорил Богенталь, - мозг работает
слишком напряженно... Все эти узоры - лишь плод твоего беспокойного
воображения.
Граф Брасс отвергал подобные объяснения. Непонимание дочери и
друзей раздражало его. Надев свои медные доспехи, он часто скитался
по окрестностям, целыми днями изучая этот Камарг - так похожий на
его собственный, если не считать того, что на многие мили вокруг не
было ни единой живой души.
- Брасс - человек действия, как и я, - говорил Дориан Хокмун,
муж Иссольды. - Праздное времяпровождение претит его натуре. Ему
нужна настоящая проблема, чтобы с головой уйти в ее решение.
- Настоящие проблемы, как правило, неразрешимы, - отвечал
Богенталь, и на этом разговор обычно заканчивался, потому что Хокмун
тут же замыкался в себе и уходил, положив ладонь на рукоять меча.
И в замке, и в деревне царила напряженная атмосфера. Радость
спасения от захватчиков сменилась тревогой. Люди не были уверены в
том, что навсегда избавились от ужасов Темной Империи. Поначалу эта
земля казалась им точной копией Камарга... Правда, краски здесь были
слишком яркие, слишком сочные, но впоследствии они потускнели -
будто память людей наложила свой отпечаток на пейзаж, и разница уже
не воспринималась. Вокруг мирно паслись табуны рогатых лошадей,
стада белых быков; фламинго легко приручались, и люди летали на них
верхом. Однако страх, что темные силы сумеют проникнуть и в этот
тихий уголок, не покидал души поселян.
Впрочем, Хокмуна и графа Брасса такая опасность не пугала,
порой они даже были готовы приветствовать нападение Гранбретании...
Итак, каждое утро граф Брасс изучал пейзаж и пытался разгадать
его тайну, а Дориан Хокмун объезжал побережье в поисках достойного
противника. Но ему встречались только стада коров и табуны боязливых
лошадей; стаи испуганных фламинго поднимались в небо при его
приближении...
И вот однажды, когда он на взмыленной лошади возвращался из
одной такой экспедиции (морю и равнине не было конца и края), Хокмун
увидел парящих в небе фламинго - то взмывающих вверх, то падающих к
самой земле. Был полдень, а обычно фламинго танцевали только на
заре. Казалось, гигантские птицы испуганы, и Хокмун решил выяснить,
в чем дело.
Пришпорив лошадь, он поскакал по извилистой тропке и вскоре
увидел, что птицы кружат над маленьким островком, поросшим высоким
тростником. Пристально разглядывая островок, герцог заметил в
тростнике красное пятно - скорее всего, чью-то одежду.
Поначалу Хокмун решил, что это крестьянин охотится на уток, но
тогда этот человек наверняка окликнул бы его или, на худой конец,
помахал бы рукой.
Хокмун направил лошадь в воду, и вскоре сильное тело животного
уже раздвигало тростник, где по-прежнему мелькало что-то красное.
Хокмун окончательно понял: это человек.
- Эй! - крикнул Хокмун. - Кто здесь?
В ответ только сильнее закачался тростник, человек во весь дух
бросился наутек, отбросив всякую осторожность.
- Кто ты? - закричал Хокмун, с ужасом понимая, что Темной
Империи все же удалось добраться сюда, и что повсюду в тростниковых
зарослях прячутся люди, готовые напасть на замок Брасс.
Устремившись вслед за человеком в красном, он увидел, как тот
кинулся в воду и поплыл к берегу.
- Стой! - крикнул Хокмун, но незнакомец продолжал плыть.
Хокмун вновь направил лошадь в лагуну, вода вспенилась вокруг
животного. Человек уже выбрался на другой берег, оглянулся, увидел,
что Хокмун настигает его, и выхватил блестящий тонкий меч
невероятной длины.
Но сильнее меча Хокмуна удивило другое.
Под длинными спутанными волосами лица не было!
Он судорожно вздохнул и вытащил меч. Кто это? Неизвестный ему
обитатель здешних мест? Хокмун выбрался из седла, обнажил меч,
широко расставляя ноги, вышел на берег и, пристально вглядевшись в
незнакомца, вдруг расхохотался, сообразив, в чем дело. Это же просто
маска! Маска из светлой кожи. Щели для глаз и рта очень узкие и,
конечно, незаметны с большого расстояния.
- Что тут смешного? - с вызовом осведомился незнакомец. - Тебе
не следует смеяться, друг мой, ибо смерть твоя близка!
- А кто ты такой? - спросил Хокмун. - Пока что ты кажешься
просто хвастунишкой.
- Я тот, кто владеет мечом лучше тебя, - ответил незнакомец. -
Так что сдавайся без боя.
- Сожалею, но поверить на слово не могу, - улыбнулся Хокмун. -
Как же случилось, что великий воин прозябает в нищете?
И Хокмун указал мечом на залатанный красный камзол, рваные
штаны и сапоги из потрескавшейся кожи. Даже свое оружие человек
извлек не из ножен, а из веревочной петли на поясе. Рядом с петлей
болтался тощий кошелек. Человек был высоким, очень худым, с бледной,
нездоровой кожей, очевидно, от недоедания. Хокмун увидел, что его
пальцы унизаны перстнями с крупными, но наверняка фальшивыми
камнями.
- А, да ты нищий... Эй, бродяга, где ты стащил этот меч? -
усмехнулся Хокмун. И чуть не вскрикнул, когда человек сделал
внезапный выпад. Движение было неуловимо быстрым. Почувствовав
легкий укол, Хокмун коснулся щеки - из неглубокой ранки шла кровь.
- А ведь я мог и не отдернуть руку, - презрительно заявил
незнакомец. - Короче, бросай-ка свой тяжелый меч и сдавайся.
Хокмун искренне рассмеялся:
- Прекрасно! Наконец-то мне встретился достойный противник. Ты
даже не представляешь, как я рад, дружище! Я так давно не слышал
звона стали!
И с этими словами он бросился на человека в маске.
Незнакомец отбил его атаку серией парирующих ударов, после чего
перешел в контрнаступление. С большим трудом Хокмуну удалось
сдержать этот стремительный натиск. Их ноги увязали в болотистой
почве, но ни один не сдвинулся со своего места ни на дюйм.
Не жалея сил, они сражались около часа - молча, беспощадно,
однако не получив и не нанеся ни одной раны.
Тогда Хокмун переменил тактику и стал медленно пятиться к
берегу.
Решив, что противник отступает, незнакомец почувствовал еще
большую уверенность в себе, и Хокмуну пришлось призвать на помощь
все свое искусство, чтобы отражать молниеносные удары.
Затем он сделал вид, что поскользнулся, и упал на одно колено,
а когда человек в маске прыгнул на него, Хокмун быстро перехватил
клинок и рукоятью ударил незнакомца по запястью. Взвыв, человек
выронил свое оружие. Хокмун вскочил на ноги и, наступив на меч
врага, приставил к его горлу свой клинок.
- Прием, недостойный настоящего бойца, - проворчал человек в
маске.
Хокмун пожал плечами.
- Просто мне наскучила эта игра.
- Ну и что теперь?
- Имя, - сказал Хокмун. - Сначала я хочу услышать твое имя,
потом увидеть твое лицо, потом узнать, что ты здесь делаешь, и,
наконец, самое важное, - выяснить как ты вообще сюда попал.
- Мое имя тебе известно, - гордо ответил человек. - Я -
Эльвереза Тозер!
- Ну и ну! - герцог Кельнский не смог скрыть изумления.
Глава 3. ЭЛЬВЕРЕЗА ТОЗЕР
По мнению Хокмуна, величайший драматург Гранбретании должен был
выглядеть совсем иначе. Пьесы Эльверезы Тозера пользовались успехом
по всей Европе; ими восхищались даже те, кто ненавидел Гранбретанию.
Но в последнее время, возможно, из-за войны, об авторе "Короля
Сталиина", "Трагедии Катины и Карны", "Последнего из Бралдуров",
"Анналов", "Чиршиля и Адульфа", "Комедии о Стали" ничего не было
слышно. Хокмун полагал, что известнейший драматург должен быть
элегантно одет, уверен в себе, спокоен и остроумен. Этот же человек,
казалось, лучше владеет мечом, чем словами, он тщеславен, глуповат,
болтлив и к тому же одет в лохмотья.
По тропе через болото они направились в замок Брасс. Хокмун шел
сзади, сжимая рукоять меча. Он был озадачен. Говорит ли человек
правду? Если нет, то почему выдает себя именно за прославленного
драматурга?
Весело посвистывая, Тозер шел впереди. По-видимому, его совсем
не беспокоил такой поворот дел.
- Минутку, - Хокмун остановился и взял за повод коня, который
брел следом.
Тозер обернулся. Лицо его все еще скрывала маска. Хокмун
вспомнил, что, услышав имя драматурга, он от удивления даже не
заставил незнакомца снять ее.
- Да, - сказал Тозер, оглядываясь вокруг. - Красивая страна.
Но, думается, зрителей маловато.
- Э, да, - в замешательстве ответил Хокмун. - Да... Садитесь-ка
в седло, господин Тозер. Кажется, лучше нам поехать верхом.
Тозер забрался в седло. Сев позади пленника, Хокмун взял
поводья и пустил коня рысью.
Вскоре они миновали городские ворота, медленным шагом
проследовали по извилистым улочкам и по скользкой дороге направились
к замку Брасс.
Спешившись во внутреннем дворе, Хокмун бросил повод конюху и
пошел к двери, ведущей в главный зал замка.
- Следуйте за мной, - сказал он Тозеру.
Чуть заметно пожав плечами, Тозер вошел в зал, поклонился двум
мужчинам, стоявшим у большого камина, в котором горел огонь. Хокмун
тоже кивнул им.
- Доброе утро, господин Богенталь, господин д'Аверк. Со мной
пленник...
- Видим, - ответил д'Аверк. На его осунувшемся, но по-прежнему
красивом лице мелькнул интерес. - Воины Гранбретании снова у стен
Камарга?
- Насколько я могу судить, пока только один, - сказал Хокмун. -
Он утверждает, что его имя - Эльвереза Тозер...
- В самом деле? - Даже сдержанный Богенталь не мог скрыть
любопытства. - Автор "Чиршиля и Адульфа"? Что-то не верится.
Худой рукой Тозер дернул за ремешок маски.
- Я знаю вас, сэр, - сказал он. - Мы встречались лет десять
назад, когда я приезжал в Малагу со своей пьесой.
- Да, припоминаю. Мы говорили о стихах, которые вы незадолго до
этого опубликовали и которые мне очень понравились, - Богенталь
покачал головой. - Вы в самом деле Эльвереза Тозер, но...
Тозер снял маску и окружающие увидели исхудалое лицо с
бегающими глазами. Куцая бороденка не могла скрыть безвольный,
маленький подбородок. У Тозера был длинный острый нос, нездорового
цвета кожа, усеянная оспинками...
- Я вспоминаю вас, но тогда вы выглядели цветущим,
преуспевающим... Боже, что случилось, сэр? - тихо произнес
Богенталь. - Вы стали беженцем? Подвергались гонениям?
- Ах, - вздохнул Тозер, бросая взгляд на Богенталя. Казалось,
он обдумывает план действий. - Возможно. Не найдется ли у вас
стаканчика вина, сэр? После встречи с вашим воинственным другом у
меня в горле пересохло.
- Что? - подал голос д'Аверк. - Вы сражались?
- Насмерть, - мрачно ответил Хокмун. - Он прятался в камышах...
Боюсь, господин Тозер прибыл в Камарг с недобрыми намерениями.
Думаю, это шпион.
- С какой стати Эльверезе Тозеру, величайшему драматургу мира,
становиться шпионом?
Этим словам, сказанным Тозером в презрительном тоне, как-то
недоставало уверенности.
Богенталь закусил губу и позвонил слуге.
- Это вам предстоит объяснить, сэр, - весело сказал Хьюлам
д'Аверк и притворно закашлялся. - Прошу прощения: легкая простуда. В
замке полно щелей, и такие сквозняки гуляют...
- Я бы также хотел объясниться, - ответил Тозер, - если,
конечно, найду щелочку для себя. - Он выжидательно взглянул на них.
- Щелочку, которая помогла бы нам забыть о щели, если вы меня
понимаете...
- Посмотрим, - отозвался Богенталь и приказал вошедшему слуге
принести вина. - Вы голодны, господин Тозер?
- "Я буду есть хлеб Бабеля и мараханское мясо..." - мечтательно
ответил Тозер. - "Ибо все, что подают дураки, просто..."
- В этот час мы можем предложить вам сыру, - с иронией прервал
его д'Аверк.
- "Анналы", акт шестой, сцена пятая, - сказал Тозер. - Помните
эту сцену?
- Помню, - кивнул д'Аверк. - Мне всегда казалось, что эта часть
слабее всего остального.
- Утонченнее, - важно ответил Тозер. - Утонченнее.
Слуга принес вино. Без зазрений совести Тозер налил себе полный
кубок.
- Смысл литературы, - сказал он, - не всегда понятен простым
людям. Через сто лет они поймут, что последний акт "Анналов" - это,
на самом деле, не плохо продуманное и написанное в спешке
произведение, как посчитали некоторые тупые критики, а сложная
структура...
- Я тоже немного пишу, - сказал Богенталь, - но должен
признаться, что и я не увидел никакого скрытого смысла. Может быть,
вы объясните нам?
- В другой раз, - сказал Тозер, безразлично махнув рукой. Он
выпил вино и снова налил полный кубок.
- А пока, - твердо сказал Хокмун, - расскажите, как вы попали в
Камарг. Мы считали, что сюда невозможно проникнуть, но теперь...
- О, не беспокойтесь, - ответил Тозер. - Сделать это смог
только я - благодаря силе своего ума.
Д'Аверк скептически посмотрел на него и почесал подбородок.
- Благодаря силе вашего... ума? И каким образом?
- Древнее искусство, которому меня обучил один философ, живущий
в недоступных долинах Йеля... - Тозер рыгнул и налил себе еще вина.
- Йель - это юго-западная провинция Гранбретании, не так ли? -
спросил Богенталь.
- Да. Далекая, почти безлюдная страна. Несколько темнокожих
дикарей, живущих в землянках, и больше никого. После того, как моя
пьеса "Чиршиль и Адульф" вызвала недовольство некоторых лиц при
дворе, я решил исчезнуть на какое-то время и оставил моим врагам
имущество, деньги и всех своих любовниц. В таких мелочах, как
политика, я не разбираюсь. Почем мне было знать, что я описал в
пьесе кое-какие придворные интриги?
- Вы впали в немилость? - спросил Хокмун, пристально
разглядывая Тозера. Этот рассказ мог быть частью заранее придуманной
лжи.
- Более того, я чуть не лишился головы. Да и деревенская жизнь
почти доконала меня, потому что...
- И вы встретили философа, который научил вас путешествовать
сквозь измерения? И прибыли сюда искать защиты? - Хокмун внимательно
следил за реакцией Тозера на эти вопросы.
- Нет, ну да... - ответил драматург. - Я хочу сказать, что
точно не знал, куда попаду...
- Думаю, вас послал король-император, чтобы уничтожить нас, -
сказал Хокмун. - Думаю, господин Тозер, вы лжете.
- Лгу? А что такое ложь? И что такое правда? - Тозер кисло
улыбнулся Хокмуну и икнул.
- Правда - это то, что по вашей шее плачет веревка, - спокойно
сказал Хокмун. - Вас надо повесить, Тозер. - Он коснулся рукой
тусклого Черного Камня у себя во лбу. - Я знаю, на что способна
Темная Империя. Я много раз попадал в ее ловушки и не желаю быть
обманутым еще раз. - Он посмотрел на остальных. - Короче, я за то,
чтобы его повесить.
- Но надо узнать, не сможет ли кто-нибудь еще добраться до нас,
- резонно возразил д'Аверк. - Не стоит торопиться, Хокмун.
- Клянусь, я единственный! - Тозер заволновался. - Скажу
откровенно, добрый господин, мне приказали проникнуть сюда. У меня
был выбор: либо соглашаться, либо до самой смерти гнить в тюремных
подвалах дворца. Узнав секрет старика, я вернулся в Лондру, полагая,
что приобретенная способность позволит договориться с теми, кто был
недоволен мною. Я только хотел, чтобы мне вернули прежнее положение
при дворе, а у моих пьес вновь появились зрители. Однако когда я
рассказал о том, чему научился, владыки Гранбретании стали угрожать
мне. Поэтому пришлось пообещать, что я перенесусь сюда и разрушу
машину, которая перенесла вас в это измерение... И вот я здесь.
Признаюсь, я рад, что убежал от них. Очень не хочется рисковать
своей шкурой, досаждая вам, добрые люди, но...
- Неужели они не сделали все возможное для того, чтобы вы
выполнили приказ? - спросил Хокмун. - Странно.
- Сказать по правде, - ответил Тозер, потупив взор, - я не
думаю, чтобы они поверили мне - просто хотели проверить. Когда же я
согласился и мгновенно исчез, они, наверное, были потрясены.
- Не похоже, чтобы властелины Темной Империи были настолько
неосмотрительны, - задумчиво сказал д'Аверк и нахмурился. - Однако,
если вы не можете убедить нас, то нет основания полагать, что и они
вам поверили. Тем не менее, я сомневаюсь в вашей искренности.
- Вы ведь рассказали им об этом старике? - спросил Богенталь. -
Значит, они сами смогут узнать его секрет!
- Отнюдь, - гордо ответил Тозер. - Я сказал им, что приобрел
эту способность за много месяцев одиночества.
- Не мудрено, что они не приняли вас всерьез, - улыбнулся
д'Аверк.
Тозер казался оскорбленным. Он выпил еще вина.
- Трудно поверить, что вы оказались здесь только благодаря силе
воли, - признался Богенталь. - Вы уверены, что не пользовались
никакими другими средствами?
- Никакими.
- Мне это совсем не нравится, - хмуро сказал Хокмун. - Даже
если Тозер сказал правду, владыки Гранбретании уже думают над тем,
где он приобрел эту способность и будут следить за каждым его шагом.
Я почти уверен, что они найдут старика - и тогда у них будет
возможность перенестись сюда со всем своим войском. Мы обречены!
- Да, тяжкие времена, - сказал Тозер, вновь наполняя кубок. -
Вспомните "Короля Сталиина", акт четвертый, сцена вторая: "Безумные
дни, безумные всадники, и смрад войны по миру всему!" Да, я был
провидцем и не знал этого!
Он явно захмелел. Хокмун внимательно посмотрел на пьяницу с
безвольным подбородком, все еще не веря, что перед ним великий
драматург Тозер.
- Вижу, вы удивлены моей бедностью, - сказал Тозер
заплетающимся языком. - В этом виноваты несколько строк в "Чиршиле и
Адульфе", как я уже говорил. О, превратности судьбы! Несколько
честных строчек, и вот я здесь, и меня грозятся повесить. Вы,
конечно, помните эту сцену и слова? "Двор и король, продажны тот и
этот..." Акт первый, сцена первая. Пожалейте меня, сэр, не вешайте.
Перед вами великий художник, погубленный силой своего таланта.
- Этот старик, - сказал Богенталь, - кто он? Где именно он
живет?
- Старик... - Тозер влил в себя еще вина. - Старик напоминал
мне Йони из "Комедии о Стали". Акт второй, сцена шестая...
- Кто он? - нетерпеливо спросил Хокмун.
- "Он души не чаял в механизмах, он отдавал им все свое время и
не заметил, как постарел". Понимаете, он живет только наукой. Делает
кольца... - Тозер закрыл рот рукой.
- Кольца? Какие кольца? - быстро спросил д'Аверк.
- Вы должны простить меня, - сказал Тозер и поднялся, пытаясь
сохранить гордую осанку. - Вино оказалось не под силу моему пустому
желудку. Пожалейте меня и разрешите мне выйти.
Лицо Тозера на самом деле приняло зеленоватый оттенок.
- Хорошо, - устало сказал Богенталь, - я провожу вас.
- Прежде, чем он уйдет, - раздался немного приглушенный,
ироничный голос, - заставьте его снять кольцо со среднего пальца
левой руки.
Хокмун сразу же узнал говорившего и обернулся.
У Тозера отвисла челюсть, он в испуге закрыл кольцо ладонью и
спросил:
- Что вы знаете об этом? Кто вы такой?
- Герцог Дориан, - сказал вошедший, кивнув Хокмуну, - называет
меня Рыцарем в Черном и Золотом.
Рыцарь казался выше любого из присутствующих и был одет в
доспехи и шлем черного и золотого цветов. Рыцарь поднял руку и
указал на Тозера:
- Отдайте герцогу это кольцо.
- Это же стекляшка, ничего особенного...
Д'Аверк сказал:
- Он упоминал какие-то кольца. Значит, кольцо перенесло его
сюда?
Тозер все еще колебался. От волнения и выпитого вина лицо его
приняло глупое выражение.
- Говорю вам, это стекло, дешевая безделушка...
- Приказываю тебе именем Рунного Посоха! - грозно прокричал
Рыцарь.
Эльвереза Тозер нервно снял кольцо и бросил на каменный пол.
Д'Аверк поднял его, и, повертев в пальцах, сказал:
- Это хрусталь, а не стекло. Что-то мне он напоминает...
- Оно сделано из того же минерала, что и машина, которая
перенесла вас сюда, - сказал Рыцарь в Черном и Золотом. Он поднял
руку в латной рукавице - на среднем пальце блестело такое же кольцо.
- И оно обладает теми же свойствами - может переносить человека в
иные измерения.
- Я так и думал, - сказал Хокмун. - Не сила ума перенесла сюда
этого писаку, а кусок хрусталя. Ну, Тозер, теперь-то уж точно я тебя
повешу! Где ты достал перстень?
- У одного человека... Майгана из Лландара. Клянусь, это
правда! У него много таких... и он может еще сделать! - закричал
Тозер. - Не вешайте меня, умоляю. Я скажу, где найти старика.
- Да уж, извольте, - задумчиво сказал Богенталь. - Мы должны
добраться до него раньше Темной Империи. Он и его секреты будут
принадлежать нам - для нашей же безопасности.
- Что? Так мы отправляемся в Гранбретанию? - удивленно спросил
Д'Аверк.
- Боюсь, это необходимо, - объявил Хокмун.
Глава 4. ФЛАНА МИКОСЕВААР
Флана Микосеваар, графиня Канберийская, поправила сплетенную из
золотых нитей маску и огляделась. От пестро разодетых гостей рябило
в глазах.
Оркестр в центре бальной залы играл быструю, сложную мелодию -
одно из последних произведений Лондена Джона, величайшего
композитора Гранбретании, почившего два века тому назад.
Графиня носила богато украшенную маску Цапли, глаза которой
сверкали тысячами граней редких драгоценных камней. Тяжелое парчовое
платье переливалось всеми цветами радуги. Будучи вдовой Азровака
Микосеваара, погибшего от меча Дориана Хокмуна в первой битве за
Камарг, Флана Канберийская не оплакивала супруга и не держала зла на
его убийцу. В конце концов, он был ее двенадцатым мужем, и, хотя
любовные утехи этого злого, кровожадного человека долгое время
доставляли ей удовольствие, но после того, как он отправился на
войну с Камаргом, Флана, разумеется, не стала вести жизнь
затворницы. Поэтому образ графа быстро потускнел в ее сердце -
впрочем, как и воспоминания о многих других ее любовниках: Флана
была ветреной натурой.
Она привыкла к тому, что мужья и фавориты, как только начинают
надоедать, немедленно устраняются со сцены. Однако, повинуясь скорее
инстинкту, нежели соображениям морали, она не прибегала к убийству
наиболее влиятельных из них...
Все это не означает, что графиня не знала, что такое любовь. О,
Флана могла любить страстно, беззаветно... просто ее не хватало
надолго. И слово "ненависть" было для нее таким же пустым звуком,
как и слово "жалость".
Женщина с грацией дикой кошки и холодной душой паука... Многие
мечтали отомстить ей - за отравленного брата, за уведенного мужа (и,
несомненно, отомстили бы, не будь она двоюродной сестрой императора
Хуона - бессмертного монарха, пребывающего в чреве Тронной Сферы);
другие видели в ней лишь единственную живую родственницу короля и
хотели использовать в своих интересах - ведь она могла стать
императрицей в случае гибели Хуона...
Флана, графиня Канберийская, и не подозревала о плетущихся
вокруг нее заговорах. Впрочем, узнав о них, она бы и глазом не
моргнула - какое ей дело до чужих забот, если они не приносят
наслаждения, не облегчают странное томление духа, в котором она сама
не может разобраться? Многие подкупали слуг, чтобы только увидеть
Флану без маски - в надежде узнать тайну ее обаяния. Но прекрасное
лицо графини - чистое, с чуть впалыми щеками, с большими золотистыми
глазами - неизменно хранило загадочное, отрешенное выражение и
скрывало куда больше, чем маска.
Музыка смолкла. Гости начали вставать со своих мест;
разноцветные пятна их одежд задвигались. Изящные женские маски
собрались вокруг воинственных шлемов, скрывающих лица владык
Гранбретании.
Графиня не двинулась с места. Издалека она узнавала многих
мужчин по их маскам, и среди всех выделялась маска Мелиадуса -
магистра Ордена Волка, который был ее мужем пять лет тому назад и не
так давно развелся с ней (чего Флана даже не заметила). Был в зале и
Шенегар Тротт - в серебряной маске, пародирующей черты его
собственного лица; он возлежал на подушках, в окружении нагих рабынь
с опахалами. Был там и Пра Фленн, герцог Лаксдежский, которому едва
исполнилось восемнадцать, но который уже покорил десять городов; он
носил маску дракона. Флана знала и остальных - всех этих великих
полководцев, вернувшихся, чтобы отпраздновать победу, поделить
завоеванные земли, и принять поздравления от своего Императора...
Воины громко смеялись, когда к ним приближались дамы, и только
Мелиадус стоял в стороне, беседуя со своим зятем Тарагормом,
хозяином дворца Времени, и Каланом Витальским, магистром Ордена
Змеи, главным придворным ученым. Флана чуть не прыснула от смеха,
ибо Мелиадус всегда недолюбливал Тарагорма.
Глава 5. ТАРАГОРМ
- Ну, братец Тарагорм, как поживаешь? - с преувеличенной
сердечностью спросил Мелиадус.
- Хорошо, - коротко ответил женившийся на его сестре человек,
недоумевая, почему барон заговорил с ним - ведь всем было известно,
что Мелиадус очень ревновал Тарагорма, сумевшего добиться
расположения его сестры. Тарагорм высокомерно вздернул подбородок, и
его маска тяжело качнулась. Она была сделана в виде гигантских часов
из бронзы, покрытой эмалью, с жемчужным циферблатом и серебряными
стрелками; коробка с маятником спускалась на широкую грудь
Тарагорма, сквозь голубоватое стекло виднелся качающийся золотой
маятник. Часы были снабжены сложным механизмом балансировки,
приспособленным к шагу Тарагорма. Они били каждые час, полчаса и
четверть часа, а в полночь и в полдень исполняли первые восемь
тактов "Антипатий Времени" Шеневена.
- А как поживают твои часы?, - продолжал в той же
несвойственной ему дружелюбной манере Мелиадус. - По-прежнему
тик-так, тик-так, а?
Тарагорму понадобилось некоторое время, чтобы понять, что его
шурин пытается шутить. Он промолчал. Мелиадус откашлялся.
Из-под маски змеи донесся голос Калана:
- Лорд Тарагорм, я слышал, ты проводишь эксперименты с машиной,
которая может перемещаться во времени. А я, кстати, построил
двигатель...
- Брат, я хочу расспросить тебя об этих экспериментах... -
перебил его Мелиадус. - Насколько они успешны?
- Достаточно успешны, брат.
- Ты уже можешь путешествовать во времени?
- Нет, для людей это пока неосуществимо.
- Так вот, мой двигатель, - тем временем бесцеремонно продолжал
барон Калан, - может перемещать суда с огромной скоростью на
огромные расстояния. Теперь мы сможем завое...
