Майкл Муркок. Рунный посох
страница №19
...а их лица кровавые блики. Этот Амулет давал своему владельцусверхъестественную силу. Там же находились и кольца Майгана. С их
помощью люди могли проникать в другие измерения. Они служили своим
владельцам как бы пропусками в тот мир, откуда те бежали. А рядом с
кольцами лежал Меч Зари, хранивший в себе армию Хокмуна. И наконец
картину дополнял Рунный Посох - знамя и последняя надежда Хокмуна.
Граф Брасс откашлялся и сказал:
- Даже владея этими волшебными предметами, мы вряд ли сможем
нанести поражение столь могущественной Империи как Гранбретания.
- У нас есть безопасное убежище - наш замок, - напомнил Оладан.
- Мы сможем в любое время проникать в другие измерения и
возвращаться назад, то есть вести партизанскую войну.
- Так-то оно так, - кивнул граф Брасс, - но я все еще
сомневаюсь.
- Да, при всем моем к вам уважении, надо признаться, что вы -
сторонник классических способов ведения войны, - сказал д'Аверк.
Воротник черного кожаного плаща еще больше оттенял бледное лицо
воина. - Вам больше пришлось бы по душе, когда все воины - лучники,
копьеносцы, кавалерия - сходятся в открытом бою... А мы вынуждены
наносить удары из засады, по крайней мере - на первом этапе войны.
- Да, думаю, вы правы, д'Аверк, - вздохнул граф.
Богенталь налил всем вина:
- Наверное, нам нужно идти спать, друзья мои. Предстоит еще
немало сделать, и нам надо беречь силы.
Хокмун подошел к другому концу стола, где были разложены карты.
Он потер Черный Камень у себя во лбу.
- Да, мы должны распланировать свои первые кампании с
предельной осторожностью, - он принялся изучать карту Камарга. - Не
исключено, что на прежнем месте замка Брасс Мелиадус выставил
постоянный дозор, ожидающий нашего возвращения. Скорее всего, так
оно и есть.
- Но ты ведь считаешь, что Мелиадус потерял свое влияние при
дворе? - возразил д'Аверк. - Похоже, то же самое думал и Шенегар
Тротт.
- Если это действительно так, - согласился Хокмун, - то
возможно, войска Мелиадуса находятся не там. Кажется, в Лондре
возникли какие-то разногласия.
Богенталь собрался что-то сказать, но промолчал. Ему
показалось, что замок слегка содрогнулся.
- Этот дьявольский холод, - проворчал граф Брасс и подбросил
полено в очаг. Полетели искры, и пламя взвилось вверх; по залу
заметались огромные тени. Граф еще плотнее запахнул свой шерстяной
халат, мысленно сожалея, что ничего больше не одел. Он обвел мрачным
взглядом висевшие на стенах копья, луки, колчаны со стрелами,
палицы, доспехи из меди и остановил взгляд на собственном тяжелом
мече.
Стены замка задрожали вновь - уже сильнее, и щиты, украшавшие
их, загремели.
Хокмун взглянул на Богенталя и прочитал в его глазах
предчувствие надвигающегося несчастья.
- Землетрясение, наверное?
- Наверное, - с большим сомнением в голосе ответил Богенталь.
И вдруг они услышали отдаленный звук, напоминающий гудение
гонга, - тихий, почти неслышный. Они бросились к дверям, и граф
Брасс, прежде чем распахнуть их, на мгновение остановился в
нерешительности.
Небо почернело; в каком-то сильном волнении кружились синие
облака. Казалось, небосвод вот-вот должен расколоться.
Через некоторое время до них опять донесся звук. Но теперь он
усилился до звона огромного колокола.
- Такое впечатление, что находишся в колокольне замка, когда
бьют часы, - встревоженно произнес Богенталь.
Их лица побледнели, напряглись... Хокмун широкими шагами прошел
в зал, протянув руку к Мечу Зари. Д'Аверк окликнул его:
- Ты о чем-нибудь догадываешся, Хокмун? Это какие-то козни
Темной Империи?
- Да... Или еще что-то сверхъестественное, - ответил Хокмун.
Прозвучал третий удар, и эхо раскатилось по плоским равнинам
Камарга - над лагунами и тростниками. Фламинго, встревоженные шумом,
закричали в гнездах.
За третьим последовал четвертый, всепоглощающий удар судьбы.
Пятый... Граф Брасс подошел к стене и снял свой меч.
И шестой... Звук усилился. Д'Аверк заткнул уши и пожаловался:
- Это вызовет по меньшей мере мигрень...
Когда прозвучал седьмой удар, замок сильно тряхнуло и с потолка
посыпалась штукатурка.
По лестнице сбежала Иссольда в ночной сорочке.
- Что такое, Дориан? Отец, что это за звук? Похоже на бой
часов! От него могут лопнуть барабанные перепонки!
Оладан мрачно поднял голову.
- Мне кажется, он угрожает всему нашему существованию, -
проговорил он. - хотя трудно сказать, почему...
- Лучше, пожалуй, закрыть двери, - сказал граф Брасс, когда эхо
замерло, и он смог услышать собственный голос. Вместе с Хокмуном они
наложили на двери тяжелый железный засов.
Восьмой удар заполнил весь зал, и все закрыли уши ладонями.
Громадный гербовый щит, висевший на стене с незапамятных времен,
сорвался, упал на каменные плиты и с шумом покатился, остановившись
неподалеку от стола.
В зал начали сходиться перепуганные слуги.
При девятом ударе стекла зазвенели, осколки полетели на пол.
Хокмуну показалось, будто он находится в море, на корабле, который
внезапно врезался в невидимый риф. Весь замок содрогнулся, а людей
просто разметало по залу. Иссольда чуть не упала, но Хокмун в
последний момент успел подхватить ее. Он уцепился за стену, чтобы
удержаться на ногах. От звука его стало тошнить, а в глазах
помутилось.
В десятый раз отзвучал огромный гонг, будто бы сотрясая всю
вселенную.
Богенталь рухнул без сознания на пол. А вслед за ним и Оладан
закружился на месте, прижав ладони к голове, и не смог удержаться на
ногах. Хокмун изо всех сил пытался не упасть, но тошнота подступила
к самому горлу, а в голове будто стучали кузнечным молотом. Граф
Брасс и д'Аверк, шатаясь, двинулись через зал к столу, и, подойдя,
повисли на нем, чтобы не дать ему опрокинуться.
Когда эхо смолкло, Хокмун услышал возглас д'Аверка:
- Хокмун, посмотри!
Поддерживая Иссольду, Хокмун добрался до стола и ахнул: кольца,
лежавшие на столе, все до единого разбились вдребезги!
- Вот и рухнула наша мечта о партизанских рейдах, - хмуро изрек
д'Аверк. - Кроме того, похоже, это вообще конец всем нашим замыслам!
Раздался одиннадцатый удар. Этот звук был дольше и громче, чем
предыдущий. Весь замок вновь содрогнулся; их швырнуло на пол. Хокмун
закричал от боли. Казалось, что-то взорвалось в его черепе, и этот
страшный звук выжег ему мозг. Из-за шума он даже не расслышал
собственного крика. Он катался по полу, а все вокруг сотрясалось.
Хокмун полз к Иссольде, отчаянно пытаясь добраться до нее. По
лицу его текли слезы, а из ушей сочилась кровь. Он смутно видел, как
граф Брасс пытается подняться, цепляясь за стол. Уши графа тоже были
окровавлены.
- Мы уничтожены! - услышал Хокмун слова графа. - Уничтожены
каким-то трусливым врагом, которого даже не можем увидеть! Здесь
действует сила, против которой наши мечи бессильны...
И вот замок угрожающе затрещал от двенадцатого удара - самого
громкого и ужасного. Крышка стола упала и раскололась. Некоторые
каменные плиты треснули или вообще рассыпались на мелкие осколки.
Замок швырнуло, будто пену морского прибоя. Хокмун взревел от боли:
на глазах у него выступили кровавые слезы, а все мускулы напряглись
до предела - так, что, казалось, вот-вот лопнут.
Вслед за ударом гонга раздался другой звук - тонкий визг. И в
зал вдруг хлынул яркий свет - фиолетовый, который сменился
пурпурным, и потом снова опустилась тьма, и будто бы миллионы
крохотных колокольчиков зазвенели в унисон. И можно было различить
звук, доносившийся из-под земли.
Хокмун попытался подняться, но не смог и упал лицом на камни.
Звон внезапно затих; воцарилась тишина.
Глава 2. ПОЧЕРНЕВШИЕ БОЛОТА
- Кристалл уничтожен...
Хокмун встряхнул головой и моргнул.
- А?..
- Кристалл уничтожен! - д'Аверк опустился на колени рядом с
ним, стараясь помочь ему подняться на ноги.
- А как Иссольда?
- Не хуже, чем ты. Мы уложили ее в постель. Слышишь? Кристалл
уничтожен!
Хокмун начал счищать запекшуюся кровь с лица.
- Ты говоришь о кольцах Майгана?
- Д'Аверк, объясни ему как следует, - прозучал голос Богенталя.
- Объясни ему, что машина, которую подарили люди-призраки, погибла.
- Погибла? - Хокмун поднялся. - Ее разрушил тот последний удар?
- Именно так, - подошел к ним, тяжело дыша, граф Брасс. -
Вибрация уничтожила кристалл.
- Значит... - Хокмун вопросительно взглянул на графа, и тот
кивнул ему.
- Да, мы вернулись в наше собственное измерение...
- И на нас еще не напали?
- Кажется, нет.
Хокмун глубоко вздохнул и медленно побрел к дверям. С трудом
сняв засов, он распахнул их.
За дверьми по-прежнему была ночь. На небе сияли все те же
звезды. Но кружащиеся синие облачка куда-то исчезли, а вокруг
воцарилось жуткое безмолвие; в воздухе витал какой-то странный
запах. Не кричали фламинго, и не играл в тростнике ветерок.
Хокмун задумчиво закрыл двери.
- Где же войска? - спросил д'Аверк. - Мы-то думали, нас здесь с
нетерпением ждут!
- Об этом еще рано говорить! Надо дождаться восхода, -
нахмурился Хокмун. - Наверное, они хотят захватить нас врасплох.
- Ты думаешь, это Темная Империя виновата в том, что с нами
произошло? - спросил Оладан.
- Нечего и думать, - ответил граф Брасс. - Именно они вернули
замок в наше измерение. Хотел бы я знать, что это за запах?
В это время д'Аверк разбирал вещи, извлекая их из-под обломков
стола.
- Просто чудо, что мы живы, - заметил он.
- Да, - согласился Хокмун. - Кажется, эти удары больше повлияли
на предметы, чем на людей.
- Два человека скончались, Мои старые слуги... - сообщил граф
Брасс. - Видимо, сердечный приступ. Сейчас их хоронят - на тот
случай, если утром что-то случится.
- Как замок? - спросил Оладан.
- Трудно сказать, - пожал граф плечами. - Я был только в
подвалах, и могу сказать, что кристаллическая машина полностью
разбита, а каменная кладка кое-где потрескалась. Это очень старый и
крепкий замок. Кажется, он не сильно пострадал, если не считать то,
что в нем не осталось ни одного целого стекла. В остальном же... -
заметил он с небывалым спокойствием (будто речь шла не о его любимом
замке), - судя по всему, мы стоим на земле так же твердо, как и
раньше.
- Будем надеяться, что так оно и есть, - пробормотал себе под
нос д'Аверк. Он держал в руках Меч Зари и Красный Амулет. - Тебе
лучше взять это, - сказал он, подавая их Хокмуну, - наверняка они
тебе скоро понадобятся.
Хокмун надел Амулет, пристегнул ножны к поясу, а затем нагнулся
и поднял Рунный Посох.
- Кажется, он не принес нам удачи, - вздохнув, проговорил
Хокмун.
И вот забрезжил серый и холодный рассвет. На горизонте клубился
туман, а небо скрыли облака цвета слоновой кости. Пятеро друзей
стояли на холме у ворот замка Брасс, стиснув рукояти мечей, и с
болью в сердце наблюдали картину, представшую перед ними.
Они увидели свой любимый Камарг совсем другим - опустошенным
войной. А раздражавший обоняние запах был запахом смерти, тления и
выжженной земли. Все болота и лагуны опалило и высушило пламя пушек.
Нигде не осталось и следа от фламинго, лошадей и быков... Животные и
птицы покинули эти места или были уничтожены Гранбетанцами.
Охранявшие границы Камарга сторожевые башни оказались тоже стертыми
с лица земли. Вся страна превратилась в море серого пепла.
- Все пропало, - произнес безжизненным голосом граф Брасс. -
Все пропало - мой любимый Камарг, мой народ, мои животные... Они
избрали меня своим защитником, а я не справился со своими
обязанностями. Что еще мне остается? Только месть и ничего кроме
мести. Дайте мне дойти до ворот Лондры и увидеть, как город взят...
Только тогда я спокойно умру.
Глава 3. РЕЗНЯ В ТЕМНОЙ ИМПЕРИИ
Когда Хокмун и Оладан добрались до границ Камарга, они были с
ног до головы облеплены пеплом, от которого жгло кожу, разъедало
глаза и першило в горле. Кони их тоже выглядели не лучше и уже
выбивались из сил.
Теперь море пепла уступило место скудной желтой траве. Но пока
нигде не было видно и намека на присутствие гранбретанцев.
Жидкий солнечный свет проникал сквозь толщу облаков. Хокмун
натянул поводья и остановил коня, сверяя свой путь с картой, и
показал на восток:
- Вон там находится деревня Верлин. Давай подъедем осторожно и
посмотрим, занимают ли ее гранбретанские войска.
Увидев деревню, Хокмун пустил коня рысью. Оладан окликнул его:
- Что такое, Дориан? Что случилось?
Хокмун ничего не ответил. Когда они приблизились к деревне, то
увидели, что половина зданий разрушена, а улицы - усеяны трупами. Но
никаких признаков того, что здесь остались войска Гранбретании,
друзья не нащли.
Многие дома почернели от пламени огненных копий. То там, то
здесь лежали трупы в доспехах и масках.
- Судя по их виду, все они были гранбретанцами, - проговорил,
будто размышляя про себя, Хокмун. - Это солдаты Мелиадуса. Наверное,
они напали на жителей деревни, а те стали сопротивляться. Видишь,
этого Волка закололи серпом, а тот умер от удара лопатой - она все
еще торчит из его шеи...
- Или, может, деревенские жители восстали против них, а Волки
им отомстили? - предположил Оладан.
- Тогда почему же солдаты покинули деревню? - возразил Хокмун.
- Они же стояли здесь гарнизоном.
Хокмун и Оладан повели лошадей в поводу, старательно обходя
трупы людей и животных. Хокмун разглядывал мертвых лошадей, коз,
коров и собак. Чувствовалось, что резня в деревне была совсем
недавно. В воздухе все еще витала смерть.
- Они не оставили ничего живого. И ничего, что можно было бы
употребить в пищу. Такое впечатление, будто они отступали перед
мощным противником.
- Да, но кто же мощнее Темной Империи? - содрогнувшись,
произнес Оладан. - Не придется ли нам, Хокмун, столкнуться с
каким-то новым врагом?
- Надеюсь, что нет... Но все же это зрелище меня озадачило...
Оно просто отвратительно, - добавил Оладан.
На улицах лежали убитые мужчины, женщины и дети. Над многими
женщинами, очемидно, сначала надругались, а потом перерезали им
горло: гранбретанская солдатня обожала убивать свои жертвы в момент
оргазма.
- Этот знак Темная Империя, по-моему, оставляет повсюду, -
вздохнул Хокмун.
Он поднял голову, уловив слабый звук, принесенный холодным
ветром.
- Слышишь? Стон! Может быть, кто-нибудь еще жив?
Он пришпорил коня и направил его туда, откуда слышался стон.
Хокмун свернул на боковую улочку и наткнулся на дом с выломанной
дверью. Отсюда и доносился стон. Герцог присмотрелся и увидел тельце
девочки, распростертое на пороге. Стоны усилились. Хокмун спешился и
осторожно подошел к дому. Он опустился на колени, взял на руки
стонущую девочку и ужаснулся. Поперек горла у нее тянулась красная
линия, словно прочерченная тупым кинжалом, а на теле остались лишь
жалкие лохмотья. На вид ей можно было дать лет пятнадцать. Все тело
девочки казалось одной сплошной раной. Лишь голубые глаза,
отражавшие бледное небо, выделялись на осунувшемся лице. Хокмун
поднял ее, и девочка глухо застонала.
Тогда ее пришлось снова опустить на землю. Герцог вернулся к
своей лошади и снял притороченную к седлу флягу с вином. Он приложил
флягу к губам ребенка. Та, сделав глоток, поперхнулась, а от страха
ее глаза внезапно расширились.
- Не бойся, - мягко сказал Хокмун, - я враг Темной Империи.
- И ты жив?
- Да, как видишь, - Хокмун сардонически улыбнулся. - Я - Дориан
Хокмун, герцог Кельнский.
- Хокмун фон Кельн! Но мы думали, что ты погиб или исчез
навсегда...
- Но вот я вернулся. И клянусь, что за твою деревню мы
отомстим. Что здесь произошло?
- Ничего не знаю, милорд, кроме того, что звери Темной Империи
не собирались никого оставлять в живых, - она вдруг подняла голову.
- Мои мать и отец, моя сестра...
Хокмун заглянул в дом и содрогнулся.
- Мертвы, - сказал он. Но в его словах была не вся правда: они
были разрублены на части.
Хокмун поднял рыдающую девочку на руки и отнес к своей лошади.
- Я отвезу тебя в замок Брасс, - сказал Хокмун.
Глава 4. НОВЫЕ ШЛЕМЫ
Девочке отдали самую лучшую и мягкую постель в замке Брасс.
Богенталь лечил ее, а Иссольда и Хокмун попеременно дежурили у ее
постели и старались утешить. Но девочка умирала. Она умирала не
столько от ран, сколько от горя. Она не хотела жить, и это было
вполне понятно.
- Несколько месяцев, - рассказывала она, - солдаты-Волки
квартировали в нашей деревне. Они все отбирали у нас, а мы умирали
от голода. Говорят, что они были частью армии, которую оставили
караулить Камарг. Хотя мы не могли понять, что можно караулить в
этой пустоши...
- Скорее всего, они ждали нашего возвращения, - сказал Хокмун.
- Это вполне вероятно, - серьезно отозвалась девочка. - Вчера в
деревню прибыл орнитоптер, - продолжала она, - и его пилот поспешил
прямо к командиру гарнизона. Мы очень обрадовались, узнав, что
солдат отзывают в Лондру. Но не прошло и часа, как они напали на
жителей деревни и стали грабить, насиловать и убивать. Воины
получили приказ - никого не оставлять в живых, чтобы те, кто могут
остановиться в деревне после них, не нашли бы там еды. Они хотели
уничтожить всех, чтобы в том случае, если придется возвращаться, уже
не встретить здесь сопротивления. Быстро расправившись с жителями,
солдаты покинули деревню.
- Так значит, они могут вернуться? - задумчиво произнес Хокмун.
- Но, все-таки, хотелось бы знать, почему они ушли?
- Вероятно, из-за какого-то вторгшегося врага, - предположил
Богенталь, обтирая лоб девочки влажной тряпкой.
- Я подумал то же самое, но это только догадки, - Хокмун
вздохнул. - Отсутствие информации всегда меня пугает.
Раздался стук в дверь, и вошел д'Аверк:
- Хокмун, появился наш старый знакомый!
- И кто же?
- Оркнеец, Орланд Фанк.
- Наверное, уж он-то сможет разъяснить нам, что здесь
происходит, - поднялся Хокмун.
Когда они подошли к двери, Богенталь тихо произнес:
- Герцог Дориан, девочка умерла...
- Она знает, что за нее отомстят, - ровным голосом проговорил
Хокмун и начал спускаться в зал по лестнице.
Внизу у камина стояли граф Брасс и Орланд Фанк.
- Согласен: что-то витает в воздухе, - говорил Орланд Фанк
графу. Он махнул рукой, увидев Хокмуна. - А у тебя как дела, герцог
Дориан?
- Достаточно неплохо, если учитывать все обстоятельства. Ты не
знаешь, почему отсюда ушли все воины Темной Империи?
- Как раз я только что говорил графу, что не...
- А я-то думал, что ты всеведущ, мастер Фанк.
Фанк застенчиво улыбнулся, стянул с головы шапочку и вытер ею
лицо.
- Мне ведь нужно время для сбора информации! А с тех пор, как
вы покинули Днарк, я был очень занят. И вот... Я привез подарки для
героев замка Брасс.
- Ты очень добр!
- Они вовсе не от меня, а, насколько я понимаю, от Рунного
Посоха. Вам может показаться, что эти вещи принесут мало
практической пользы. Но согласитесь: трудно сказать заранее,
насколько полезно то или другое в боях против Темной Империи.
- Что ты обнаружил во время своей поездки? - повернулся Хокмун
к д'Аверку.
- То же, что и вы, - ответил д'Аверк. - Стертые с лица земли
деревни, убитые в спешке жители... И следы очень быстрого ухода
войск Гранбретании. Как я понял, у них еще есть какие-то небольшие
артилерийские гарнизоны в городах покрупнее.
- Это похоже на безумие... - пробормотал граф Брасс.
- Если это так, мы сможем воспользоваться их безумием, - с
мрачной улыбкой заметил Хокмун.
- Отлично сказано, герцог Дориан. - Фанк хлопнул Хокмуна по
плечу своей красной мускулистой рукой. - Теперь я могу принести
подарки?
- Мы не против, мастер Фанк.
- Если можно, пошлите со мной пару слуг, потому что подарков
шесть, и они очень тяжелые: я привез их на двух лошадях.
Через несколько минут вошли слуги. Каждый нес по два предмета,
завернутых в ткань. Сам Фанк принес два оставшихся и сложил их на
каменные плиты.
- Разверните, господа!
Хокмун нагнулся и откинул ткань. Ему в глаза ударил яркий свет,
и он увидел на обнажившейся части предмета свое отражение.
Озадаченный, он отбросил всю ткань.
Перед ним были боевые шлемы, сделанные так, чтобы закрывать всю
голову и плечи. Они были изготовлены из какого-то незнакомого
металла, отполированного лучше самого прекрасного зеркала, которое
когда-либо доводилось видеть Хокмуну. Шлем был совершенно гладким,
без украшений. Единственное, что выделялось на ровной поверхности,
были прорези для глаз. Поэтому кто бы не смотрел на шлем, он видел в
нем лищь свое собственное отражение. Сзади шлемы были украшены
гребнями из того же металла, выполненными настолько искусно, что
сразу можно было сказать, что делал их не простой ремесленник, а
настоящий мастер. Хокмуну вдруг пришло в голову, насколько они могут
быть полезны в бою: противника испугает собственное отражение,
создающее иллюзию, что он сражается сам с собой.
Граф Брасс громко засмеялся.
- Да ведь тот, кто изобрел эти шлемы, был просто гением! Ничего
лучше я никогда не видел!
- Примерьте их, - усмехнулся в ответ Фанк. - Ваш - тот, что вы
развернули. С гребнем под цвет меди.
Граф Брасс улыбнулся и поднял шлем, водрузив его на плечи.
Хокмун посмотрел на него и увидел свое лицо с тусклым Черным Камнем
во лбу, веселое и удивленное. Хокмун примерил свой щлем - с золотым
гребнем. Когда он посмотрел на графа, ему сначала показалось, что
шлем графа не отражает другие шлемы вовсе. А потом сообразил, что,
напротив, он создает бесконечное множество отражений.
Остальные тоже примеряли свои шдемы. Д'Аверку достался шлем с
синим гребнем, а Оладану - алый. Довольные, они улыбались.
- Хороший подарок, мастер Фанк, - сказал Хокмун, снимая щлем.
- Превосходный подарок. А кому же два оставшихся?
- Ах, да. Они для тех, кто пожелает ими воспользоваться.
- Для тебя?
- Нет. Должен признаться, что я пренебрежительно отношусь к
доспехам. Они весьма обременительны и затрудняют мою работу со
старым боевым топором. - Он ткнул пальцем за спину, где веревкой был
привязан огромный топор.
- Тогда для кого же два других? - осведомился граф Брасс,
снимая свой шлем.
- Когда настанет время, вы узнаете, - уклонился от ответа Фанк.
- А как дела у обитателей замка Брасс?
- Ты говоришь о тех, кто живет на холме? - уточнил Хокмун. -
Некоторые из них были убиты звуком огромного гонга, вернувшего нас в
наше измерение. Несколько зданий обрушились, но в целом замок
сохранился достаточно хорошо. Кроме того, кавалерия Камарга уцелела.
- Около пятиста человек, - уточнил д'Аверк. - Вся наша армия.
- Ясно, - сказал Фанк, покосившись в сторону француза. - Я
должен отправиться по своим делам.
- И что же это за дела, мастер Фанк? - спросил Оладан.
- У нас на Оркнейских островах не принято спрашивать о таких
вещах, - упрекнул он Оладана.
- Спасибо за подарки, - поклонился Оладан, - и простите меня за
излишнее любопытство.
- Я принимаю ваши извинения, - несколько напыщенно ответил
Фанк.
- Позвольте поблагодарить вас, мастер Фанк, от лица всех
обитателей замка Брасс за эти прекрасные подарки, - произнес граф
Брасс. - И нельзя ли вас побеспокоить последним вопросом?
- Все вы любите задавать слишком много вопросом, - отозвался
Фанк, - а мы, оркнейцы, народ не очень разговорчивый. Спрашивай,
друг, и я отвечу на твой вопрос, если он не относится лично ко мне.
- Вы знаете, как была уничтожена кристаллическая машина? -
поинтересовался граф Брасс.
- Я думаю, что это Тарагорм, хозяин дворца Времени в Лондре,
нашел средство уничтожить машину, разобравшись в принципе ее работы.
У него хранится много старинных рукописей, в которых рассказывается
о подобных вещах. И, очевидно, он построил часы, бой которых прошел
через измерения и расколол кристалл. По-моему, это средство
применяли враги обитателей Сориандума, подаривших вам эту машину.
- Так значит, нас вернула сюда Темная Империя? - констатировал
Хокмун. - Но тогда почему же они нас не встретили?
- Вероятно, из-за каких-то беспорядков внутри самой Империи, -
предположил Орланд Фанк. - Посмотрим! Прощайте, друзья мои. У меня
такое чувство, что мы вскоре встретимся вновь.
Глава 5. ПЯТЕРО ГЕРОЕВ И ГЕРОИНЯ
Когда за Фанком закрылись ворота замка, Богенталь спустился в
зал на негнущихся ногах и с непонятным выражением на лице.
- В чем дело, Богенталь? - озабоченно спросил граф Брасс,
подойдя и обняв за плечи старинного друга. - Ты, похоже, чем-то
встревожен.
- Это не тревога, - покачал головой Богенталь. - Много лет
прошло с тех пор как я не держал в руках оружия, которое было бы
тяжелее пера. Теперь я поднимаюсь против Лондры и Темной Империи. Я
поеду с вами.
- Но, Богенталь, - возразил Хокмун, - ты же не воин! Ты
утешаешь нас, поддерживаешь своей добротой и мудростью. А это тоже
увеличивает наши силы.
- Да, все так... Но эта битва будет последней в любом случае:
победим мы или нет, - напомнил Богенталь. - Если вы не вернетесь, то
моя мудрость никому уже не понадобится. А если вернетесь, вам мои
советы будут не нужны. Вы ведь станете людьми, победившими Темную
Империю. Поэтому я возьму меч и шлем. Один из двух зеркальных щлемов
- тот, что с черным гребнем - как раз мне подойдет.
Хокмун посторонился. Богенталь подошел к шлему, поднял его и
медленно водрузил на свою голову. Шлем сидел превосходно.
И они увидели в шлеме отражение - свои лица, одновременно и
мрачные, и восхищенные.
Д'Аверк первым шагнул вперед и протянул руку:
- Приятно будет отправиться в поход с человеком, обладающим
утонченным остроумием.
- Согласен, - подхватил Хокмун. - Мы будем счастливы, что ты
поедешь с нами. Но мне хотелось бы знать, кому предназначен
оставшийся шлем.
- Мне! - прозвучал знакомый голос. Хокмун обернулся и взглянул
на свою жену.
- Нет, он не для тебя, Иссольда.
- Но как ты можешь быть в этом уверен?
- Ну...
- Посмотри, он с белым гребнем и меньше, чем остальные. Как
будто специально сделан для мальчика или женщины.
- Да, - неохотно признал Хокмун.
- Разве я не дочь графа Брасса? Разве я держусь в седле хуже
любого из вас?
- Да...
- Вы забыли, как я девчонкой сражалась на арене с быками?
Разве, отец, я не обучалась вместе с гвардейцами нашего Камарга
искусству владеть топором, мечом и огненным копьем?
- Это правда, - согласился граф. - У нее есть сноровка в этом
искусстве. Но от воина требуется гораздо больше.
- Но разве я не крепка?
- Да, для женщины... - согласился хозяин замка. - Крепкая и
мягкае, как шелк. Так, по-моему, выразился один местный поэт, - он
бросил взгляд на покрасневшего Богенталя.
- Тогда, значит, у меня не хватает выносливости? - глаза
Иссольды горели и вызывающе, и весело.
- Нет, выносливости у тебя более, чем достаточно, - уверил ее
Хокмун.
- Смелость? У меня нет смелости?
- Да, никого не сыскать смелее тебя, дитя мое, - согласился
граф.
- Тогда чего мне не достает?
- У тебя все в порядке, - согласился Хокмун. - Но... ты ведь -
женщина, а...
- А женщины не воюют? Они остаются возле очага скорбеть по
погибшим близким, так?
- Или встречают их, когда они возвращаются...
- Но почему я должна оставаться в замке? А кто будет меня
защищать?
- Мы оставим охрану.
- Но вы же отлично знаете, что у вас каждый человек на счету.
- Да, это правда, - вздохнул Хокмун. - Но не забывай, что ты
ждешь ребенка!
- Я не забыла... Но я понесу его с собой в битву. Ведь если мы
победим, он узнает радость победы даже раньше, чем появится на свет.
А если мы будем разбиты, ему нечего будет унаследовать, кроме
гибели. Но тогда мы погибнем все вместе. Я не стану вдовой Хокмуна,
и ребенок не родится сиротой. Я ни за что не останусь одна в замке
Брасс, Дориан. Я поеду с вами.
Она подошла к зеркальному шлему с белым гребнем, подняла его,
надела на голову и восторженно всплеснула руками:
- Видите, он сидит превосходно! Он явно был изготовлен для
меня. Мы поедем все вместе, вшестером, и поведем Камарг вперед,
против войск Темной Империи.
- Да будет так, - тихо произнес Хокмун, обнимая жену.
Глава 6. НОВЫЙ СОЮЗНИК
Командный пункт Мелиадуса в Лондре находился на одной из самых
высоких башен. Оттуда барон и наблюдал за прибытием войск.
Волки и Стервятники, с боями покинув континент, уже вступали в
город. Они вливались в ворота и сразу вступали в бой. Сюда же
спешили Крысы, Кролики, Козлы, Собаки... Мелиадус c напряжением
смотрел вниз... Его озадачило одно подразделение, продвигавшееся под
знаменем в черно-белую полоску, что означало нейтралитет.
Подразделение приближалось, и вскоре Мелиадус рассмотрел их маски.
Знамя принадлежало Адазу Промпу, магистру Ордена Собаки. Трудно
было сказать, что означало сейчас это знамя. Может быть то, что
Промп еще не решил, чью сторону он примет. Или же за всем этим
крылся какой-то подвох.
Мелиадус в задумчивости облизнул губы. С таким союзником можно
было начать наступление на Дворец Хуона.
За последние несколько дней битва за Лондру приобрела затяжной
характер. Мелиадус стал задумчиво-мрачен. Он не знал, сработало ли
устройство Тарагорма и возратился ли замок Брасс в свое собственное
измерение. Его прежнее радостное настроение, вызванное первыми
успехами, сменилось нервозностью и тревогой. Главной причиной тому
была неуверенность в своих силах.
Открылась дверь. И барон, машинально надев маску, повернулся и
увидел графиню Флану.
- А, это ты, Флана? Чего ты хочешь?
- Здесь Тарагорм.
- Тарагорм? У него есть хорошие известия?
Из-за спины показалась маска-часы.
- Я надеюсь, что у тебя, брат, скоро будут кое-какие радостные
вести! - ядовито воскликнул Тарагорм. - За последние несколько дней
мы еще не добились существенных успехов.
- Подкрепления прибывают, - раздраженно бросил Мелиадус, махнув
рукой в латной рукавице в сторону окна. - На нащей стороне
Стервятники и даже Хорьки.
- Да, но и для Хуона тоже прибыло подкрепление. И, кажется,
численностью оно превосходит наше.
- У Калана скоро должно быть готово новое оружие, - поднялся
Мелиадус. - Оно даст нам решающее преимущество.
- Если оно сработает, - саркастически заметил Тарагорм. - Я уже
начинаю сомневаться, не допустил ли я ошибку, присоединившись к
тебе.
- Теперь уже слишком поздно об этом думать, брат. Мы не должны
ссориться, иначе нам конец.
- Да, тут я с тобой согласен. Если победит Хуон, то нам с тобой
конец.
- Но он не победит.
- Нам понадобится для штурма дворца миллион солдат.
- У нас их столько и будет. Если мы одержим пусть даже
небольшую победу, многие перейдут на нашу сторону.
Тарагорм не обратил на это заявление никакого внимания и вместо
ответа повернулся к Флане:
- А жаль, Флана, ты была бы прекрасной Королевой...
- Она еще станет Королевой, - резко произнес Мелиадус, еле
сдержавшись, чтобы не ударить Тарагорма. - Твой пессимизм, Тарагорм,
граничит с изменой.
- И ты убьешь меня за эту измену вместе со всеми моими
знаниями? Ведь только я знаю тайны времени!"
Мелиадус пожал плечами.
- Нет, не убью. И давай лучше прекратим этот разговор и
сосредоточимся на штурме Дворца.
Флане наскучил их разговор и она оставила их вдвоем.
- Я должен повидать Калана, - сказал Мелиадус. - Он несколько
пострадал. Ему пришлось перемещать все свое хозяйство на новое
место. Пошли, навестим его!
Они вызвали свои носилки, и их понесли по тускло освещенным
коридорам и извивающимся лестницам вниз, к комнатам, которые Калан
приспособил под новые лаборатории. Дверь отворилась, и им в ноздри
ударил отвратительный запах. Мелиадус даже сквозь маску ощутил жар.
Выходя из носилок, он закашлялся. Барон увидел обнаженного до пояса
Калана. Его костлявое тело резко выделялось на фоне остальных. Калан
в маске наблюдал за работой ученых. Он нетерпеливо поздоровался с
прибывшими.
- Что вам надо? У меня нет времени на разговоры.
- Мы хотели бы знать, как продвигаются дела, барон, - повысил
голос Мелиадус, пытаясь перекричать шум, царивший в зале.
- Надеюсь, хорошо. Оборудование до смешного примитивно. Но,
несмотря на это, оружие почти готово.
Тарагорм взглянул на сплетение гибких трубок и проводов. Оттуда
и исходил весь этот шум, жар и вся вонь.
- Это и есть твое оружие?
- Оно им станет...
- А что оно будет делать?
- Дайте мне людей, чтобы поднять его на крышу, и через
несколько часов я покажу вам его в действии.
- Отлично, - кивнул Мелиалус. - Ты помнишь, как много зависит
от твоего изобретения?
- Помню... Я начинаю проклинать себя за то, что присоединился к
тебе. Но теперь нет смысла об этом говорить. Уходите, пожалуйста. А
когда оружие будет готово, я дам вам знать.
Тарагорм и Мелиадус пошли обратно пешком. Носилки следовали за
ними.
- Надеюсь, что Калан не потерял здравомыслия, - ледяным тоном
произнес Тарагорм, - ибо, в противном случае, эта штука может
уничтожить всех нас.
- Или вообще ничего не уничтожить, - мрачно подытожил Мелиадус.
- А теперь скажи, кто из нас пессимист?
Возвратившись в свои покои, Мелиадус увидел, что его ждут. Это
был толстый человек, одетый в щегольские, покрытые черным шелком
доспехи. На нем была ярко раскрашенная маска, изображавшая
оскалившегося пса.
- Барон Адаз Промп, - объявила Флана, появившись из другой
комнаты. - Он прибыл вскоре после твоего ухода.
- Барон, - обратился к нему Мелиадус, небрежно кланяясь, - ваше
появление - большая честь для меня.
Из-под маски раздался голос Адаза Промпа:
- Из-за чего вы начали войну? И каковы ваши цели?
- Предмет спора - наши планы относительно завоевания новых
земель. А цель - посадить на престол Гранбретании более разумного
монарха, который будет уважать таких опытных воинов, как мы с вами.
- Вы имеете в виду - уважать ваши советы, - хихикнул Адаз
Промп. - Ей-богу, должен признаться, я думал, что безумец не Хуон, а
вы, милорд. К примеру, взять ваше маниакальное желание отомстить
этому Хокмуну и обитателям замка Брасс... Я подозреваю, что оно
объясняется вашей похотью и местью.
- И вы больше так не считаете?
- Мне наплевать. Но я начинаю разделять ваше мнение о том, что
они представляют величайшую опасность для Гранбретании и поэтому
должны быть уничтожены, прежде чем мы станем думать о чем-нибудь
другом.
- Почему же так изменилось ваше мнение? - в нетерпении Мелиадус
наклонился вперед. - У вас есть какие-то данные, неизвестные мне?
- Есть одно-два подозрения, - неторпливо и тихо ответил Адаз
Промп.
- И какие?
- Например, корабль, встреченный нами в северных морях, когда
мы возвращались из Скандии на зов нашего Императора... И слухи из
Франции... Вот и все.
- А что это был за корабль?
- Очень похож на те, что стоят на реке - со странной машиной в
кормовом отделении и совершенно без парусов. Корабль был достаточно
потрепан и дрейфовал. На его борту находились всего лишь два
гранбретанца - оба раненные. Они умерли до того, как мы успели
перенести их на наш корабль.
- Корабль Шенегара Тротта из Амарика?!
- Да, именно так они нам сказали.
- Но какое это имеет отношение к Хокмуну?
- Похоже, что они встретили Хокмуна в Амарике и чудом не
погибли в кровавой битве у города под названием Днарк. А сражение,
по словам солдат, разгорелось за право владеть Рунным Посохом.
- И Хокмун выиграл сражение?
- В самом деле, странно... Солдат Тротта, как нам удалось
выяснить, была тысяча, а против них - всего лишь четверо, включая
Хокмуна.
- И Хокмун победил?
- Да, с помщью каких-то сверхъестественных сил. Все это
напоминает глупую сказку. Но ясно одно: Хокмун разгромил войско, во
много раз превышающее его собственное, и убил Шенегара Тротта.
Похоже, что ему служат какие-то неизвестные нам колдуны или ученые.
Вспомните, как ловко он сумел скрыться от нас первый раз! И еще...
Один из ваших Волков, когда мы двигались к Лондре, рассказал мне об
одном слухе...
- Что это за слух?
- Он сказал, что замок Брасс появился снова. И Хокмун со своими
воинами взял городок к северу от Камарга, уничтожив его гарнизон
полностью - до последнего солдата. Но это только слух, и в него
трудно поверить. Где мог Хокмун набрать армию за столь короткий
срок?
- Такие слухи - обычное дело во время войны, - задумчиво
произнес Мелиадус. - Но не исключено, что так оно и есть. Значит,
теперь вы верите, что Хокмун для нас - большая угроза, чем считал
Хуон?
- Это только предположение. Но я чувствую, что для него есть
веские основания. И еще... Я думаю, будет лучше, если мы быстрее
прекратим эту междоусобицу. Нам нужно побыстрее выяснить, есть ли у
Хокмуна армия и разделаться с ним. Я с вами, Мелиадус. В течение
следующего дня я могу предоставить в ваше распоряжение около
полумиллиона моих Собак.
- У нас достаточно сил, чтобы взять дворец, если учесть тех,
кто находится в моем распоряжении?
- Возможно, если у нас будет поддержка артиллерии.
- Будет. - Мелиадус стиснул руку Промпа. - О, барон Адаз, я
считаю, что к утру победа будет за нами!
- Но многие ли из нас доживут, чтобы увидеть ее? - мрачно
отозвался Адаз Промп. - Взятие Дворца Короля-Императора обойдется
нам очень дорого. Мы потеряем несколько сот тысяч...
- Оно будет того стоить, барон. Поверьте мне!
Мелиадус ощутил радостное возбуждение. Его взбодрила
перспектива грядущей победы над Хуоном. Но в еще больший восторг его
приводила мысль, что скоро у него появится шанс получить власть над
Хокмуном - если Калан сумеет найти способ снова вдохнуть жизнь в
Черный Камень.
Глава 7. БИТВА ЗА ДВОРЕЦ ХУОНА
Мелиадус наблюдал, как на крыше его штаба устанавливают
изобретение Калана. Неподалеку от башни, возле Дворца бушевали бои.
Промп еще не отдал своим Собакам приказ пойти на штурм дворцовых
ворот. Он хотел немного подождать, чтобы увидеть изобретенное
Каланом оружие в действии.
Громадное здание выглядело так, как будто оно могло выдержать
не только любую атаку, но и конец света.
Дворец, окруженный четырьмя громадными башнями, пылающими
странным золотистым светом, был украшен причудливыми барельефами.
Они изображали сцены из истории Гранбретании. Здание сияло всеми
цветами радуги. Гигантские стальные ворота девятиметровой толщины,
казалось, были неприступны.
Даже Мелиадус, глядя на Дворец, ощутил некоторое сомнение.
Потом он внимательно осмотрел оружие Калана. Из массы проводов и
трубок выделялась большая воронка, похожая на раструб чудовищной
духовой трубы. Она была повернута к стенам дворца, где толпились
солдаты из Орденов Богомола, Мухи, Вепря... За пределами города
солдаты других Орденов готовились напасть на Мелиадуса с тыла. И
барон знал, что время решает многое. Если он одержит победу у
дворцовых ворот, то может надеяться, что эти Ордена перейдут на его
сторону.
- Готово, - сообщил ему Калан.
- Тогда приступай, - проворчал Мелиадус. - Попробуй
использовать эту штуку против войск, что скопились вон там, на
стенах...
Калан кивнул, и его Змеи навели оружие. Сам же он шагнул вперед
и взялся за большой рычаг. Калан обратил свое лицо в маске к
грозовым небесам, словно в молитве, а затем потянул рычаг на себя.
Машина завибрировала. Из недр ее поднялся пар. Она затряслась,
загрохотала, зарычала, а из трубы появился и стал расти огромный
пульсирующий зеленый пузырь. На столпившихся у орудия людей дохнуло
жаром. Пузырь отделился от воронки и медленно начал продвигаться к
стенам.
Словно завороженный, Мелиадус смотрел, как пузырь плывет,
достигает стены и опускается на столпившихся за ней воинов. Солдаты
начали извиваться в зеленом горячем веществе, их крики оборвались, а
потом воины исчезли совсем. Зеленый пузырь покатился по стене,
пожирая человеческую плоть. Но вдруг он лопнул, и зеленая жидкость,
булькая и шипя, стала стекать по стене вязкими ручьями.
- Он лопнул! Он не действует! - в ярости закричал Мелиадус.
- Терпение, Мелиадус! - крикнул Калан.
Его солдаты изменили положение орудия на несколько градусов.
- Смотри! - он снова потянул за рычаг. Машина опять затряслась
и зашипела, а в воронке опять образовался гигантский зеленый пузырь.
Он поплыл к стене и прокатился, вращаясь, по другой группе солдат.
Он катился все дальше, не оставляя на стене ни единого человека. И в
конце концов тоже лопнул.
- А теперь мы пошлем их через стену, - довольно усмехнулся
Калан и вновь потянул за рычаг. На этот раз он не тратил времени:
вслед за первым пузырем полетел следующий, а потом еще и еще... Так
десятка два пузырей переплыли через стену во внутренний двор. Калан
ушел с головой в свою работу. Машина содрогалась и шипела; рядом с
ней было невыносимо жарко.
- Эта смесь разъест все! - возбужденно говорил Калан. - Все! -
он остановился на миг, чтобы показать. - Смотри, что она делает со
стенами!
И вправду, вязкое вещество разъедало камень. Громадные куски
разрушенной кладки падали вниз, на улицу. Солдаты в панике
отступали. Зеленая смесь проходила через каменную кладку, будто
кипящее масло сквозь лед, оставляя в стене огромные рваные бреши.
- Но как же здесь пройдут наши солдаты? - встревожился
Мелиадус. - Этому веществу наплевать, что оно разъедает.
- Не бойся, - засмеялся Калан. - Смесь эффективно действует
лишь несколько минут. - Он снова потянул за рычаг, посылая через
стену очередной пузырь. И большой участок стены неподалеку от ворот
полностью рухнул. Когда рассеялась пыль, Мелиадус увидел, что путь
во Дворец открыт. Радости барона не было границ.
Внезапно из машины раздался визг, Калан поспешил отдать
указания своим людям. Те принялись за работу.
На крыше появился Тарагорм и кивнул Мелиадусу.
- Я вижу, что недооценивал Калана, - он двинулся в сторону
ученого. - Поздравляю, Калан.
- Ты видишь, Тарагорм? - замахал руками Калан. - Ты видишь?
Почему бы тебе не попробовать? Надо всего лишь потянуть за рычаг...
Тарагорм обеими руками ухватился за рычаг. Его маска
повернулась в сторону бреши в стене: сквозь нее были видны солдаты
Хуона, отступающие во Дворец. Их преследовали смертоносные пузыри.
Но со стороны Дворца вдруг рванула огненная пушка. Солдаты
Хуона сумели, наконец, установить артиллерию так, как нужно.
Несколько огромных огненных молний пронеслось над головами
Мелиадуса, Калана и Тарагорма, а другие, не причинив никому вреда,
рассыпались внизу по крышам и стенам зданий. Калан победно
рассмеялся.
- Эти штуки бесполезны против моего оружия! Тарагорм, отправь
туда пару пузырей, - и он ткнул пальцем в сторону окна, где
находилась пушка.
Тарагорм, казалось, был так же увлечен машиной, как и Калан.
Мелиадус забавлялся, глядя на двух ученых, играющих с ней, словно
дети с новой игрушкой. Теперь он испытывал умиротворение: стало
очевидно, что оружие Калана склонило чашу весов в его пользу.
Настало время присоединиться к Адазу Промпу и повести войска на
решительный штурм Дворца.
Он спустился по лестнице внутрь башни и крикнул, чтобы принесли
носилки. Усевшись в них, он поудобнее устроился на подушках, уже
ощущая сладость триумфа.
Но вдруг над головой раздался чудовищный взрыв, потрясший всю
башню. Мелиадус вскочил из носилок и бросился обратно на крышу. Не
успел он достигнуть цели, как лицо его обдало сильным жаром.
Мелиадус увидел Калана в погнутой маске. Он шел, шатаясь, в его
сторону.
- Назад! - закричал Калан. - Машина взорвалась. Я был возле
входа, иначе и меня бы убило. Моя смесь растекается по всей башне.
Быстрее отсюда, иначе это вещество нас убьет!
- Тарагорм! - крикнул Мелиадус. - Что с ним?
- От него ничего не осталось, - бросил Калан. - Быстрее, нам
придется как можно скорее покинуть башню. Поспешим, Мелиадус!
- Тарагорм погиб? После того, как сделал все, что мне нужно? -
Мелиадус спускался по лестнице вслед за Каланом. - Я знал, что он
доставит мне много хлопот после победы над Хуоном. Но теперь этого
можно не опасаться! Бедный мой брат!
На бегу Мелиадус расхохотался.
Глава 8. ФЛАНА НАБЛЮДАЕТ ЗА БИТВОЙ
Из безопасного укрытия Флана следила, как сквозь брешь солдаты
проникают во Дворец. Вдруг у нее на глазах башня, которая последнее
время служила штабом Мелиадусу, накренилась и с грохотом рухнула на
нижние этажи города.
Сначала графиня решила, что Мелиадус погиб, но потом заметила
его знамя над солдатами, идущими в бой. Там же Флана разглядела и
знамя Алаза Промпа. Оказалось, что Собака и Волк, старые враги,
теперь вместе атакуют Дворец Хуона.
Она вздохнула. Шум битвы заглушал все, и от него некуда было
спрятаться. Флана следила, как солдаты Хуона тщетно пытаются
изменить диапазон действия огненных пушек - чтобы стрелять по
солдатам во дворе. Но артиллерия уже была бесполезна. Ее установили
для длительной осады. И теперь невозможно было за короткое время
переместить пушки на нужные позиции. Ворота защищались всего лишь
несколькими орудиями.
Постепенно стихали звуки битвы. Флана вновь подумала о
д'Аверке, о том скоро ли он появится. Новости, которые принес Промп,
пробудили в ней надежду. Хотелось верить в то, что если Хокмун жив,
то и д'Аверк, вероятнее всего, тоже. Но ей казалось, что она уже
никогда с ним не встретится. Кто знает, может быть он погибнет в
какой-нибудь битве... А если он даже не погибнет, то наверное
(казалось графине), он станет отщепенцем, изгоем... Она была
уверена, что Темная Империя непобедима и что Хокмун, д'Аверк и их
воины погибнут в одном из сражений. Они, возможно, даже не смогут
добраться до побережья раньше, чем их уничтожат, и не смогут
приблизиться к Лондре, потому что их разделяет море. А Серебряный
мост будет закрыт для партизан из Камарга.
У Фланы даже мелькнула мысль о самоубийстве. Но сейчас она не
могла думать об этом всерьез. Она решила, что убьет себя, когда
исчезнет всякая надежда, но не раньше. Еще графиня утешала себя
мыслью, что если она станет Королевой, у нее будет какая-то власть.
А также оставалась слабая надежда на то, что Мелиадус пощадит
д'Аверка, ведь барон ненавидит его не так сильно, как Хокмуна, хотя
француз тоже считался предателем.
Крики с улицы опять стали громче, и Флана выглянула в окно.
Мелиадус и Адаз Промп въезжали во Дворец. Победа явно была
близка.
Глава 9. СМЕРТЬ КОРОЛЯ ХУОНА
По коридорам Дворца Короля Хуона на черном жеребце мчался барон
Мелиадус. Много раз бывал он здесь прежде, унижаясь перед владельцем
этих раскошных покоев. Теперь он гордо вскинул голову в маске
оскалившегося Волка, а эхо разносило по коридорам его боевой клич.
Еще недавно он вынужден был страшиться стражников-Богомолов, а
теперь, пробивая себе дорогу свозь их ряды, без устали разил их
большим черным мечом, так хорошо прежде служившим Хуону. Барон
поднимал своего коня на дыбы; конь копытами бил по шлемам стражников
и ломал им шеи.
Мелиадус захлебывался смехом. Он направлялся к Тронному Залу,
где сосредоточились остатки защитников Короля. Они пытались
установить пушку в противоположном конце коридора. Вслед за
Мелиадусом мчалась дюжина Волков. Он не остановился, а атаковал тех,
кто суетился у огненной пушки, застав орудийную прислугу врасплох.
За шесть секунд с плеч слетели шесть голов. Лучи огненных копий с
визгом мелькали вокруг волчьей маски, но Мелиадус не обращал на это
внимания. Он ворвался в ряды врагов. Глаза барона покраснели от
боевого азарта. Ноздри его коня раздувались.
Мелиадус теснил стражников-Богомолов. Он нещадно рубил их, и те
умирали в уверенности, что он обладает сверхъестественной силой.
Но в огромные двери Тронного Зала барона Мелиадуса Кройденского
гнала уверенность в успехе и небывалое ощущение собственной силы.
Барон обнаружил в зале немногочисленных защитников Короля Хуона,
пребывавших в полнейшем замешательстве. Когда стражники-Богомолы
стали наступать, выставив вперед копья, Мелиадус громко расхохотался
и промчался сквозь них раньше, чем они что-либо успели предпринять.
Он галопом пронесся прямо к Тронной Сфере, у которой еще совсем
недавно стоял на коленях.
Черный Шар замерцал, и в нем постепенно проявилась сморщенная
фигура бессмертного Короля-Императора. Крохотное тельце зародыша
извивалось, словно рыба, которую запустили в чуждую ей среду. Оно
металось туда-сюда вдоль ограниченного пространства Сферы. Король
был беззащитен и беспомощен. Хуон раньше не мог и представить, что
ему когда-то придется защищать себя самому. Даже он при всей своей
мудрости, накопленной за две тысячи лет, не мог представить, что
гранбретанский вельможа посмеет выступить против своего наследного
правителя.
- Мелиадус... - в юношеском голосе старца слышался страх. -
Мелиадус, ты сошел с ума! Слушай, с тобой говорит твой
Король-Император. Я приказываю тебе покинуть мой Дворец и присягнуть
мне на верность.
В черных глазах, некогда злобно-насмешливых и язвительных,
теперь читался просто животный ужас. Его цепкий язычок выскакивал
изо рта, словно змеиное жало, а слабенькие крохотные ручки
беспорядочно месили белую жидкость.
- Мелиадус!..
Содрогаясь от победного смеха, барон взмахнул своим громадным
мечом и ударил по Тронной Сфере. Когда его клинок вошел в Сферу,
Мелиадус ощутил шок, пронзивший все его тело.
Произошел взрыв, раздался чей-то вопль, и зал наполнился звон...
