Майкл Муркок. Рунный посох
страница №10
...сразу насторожился. Один извошедших велел хозяину таверны принести вина и дал понять, что
женщины тоже не помешают.
Хокмун оторвал глаза от карты. У входа стояли Вепри - воины
Ордена, к которому раньше принадлежал д'Аверк. Коренастые, в
огромных шлемах с клыкастыми масками, закованные в броню, они
казались в темноте самыми настоящими кабанами, научившимися ходить
на задних лапах и говорить человеческим голосом.
Нервно кашлянув, хозяин таверны спросил, какое вино они
предпочитают.
- Хмельное и крепкое! И чтобы вволю! То же самое относится и к
девкам. Надеюсь, девки у вас ядреней, чем кобылы? Пошевеливайся,
любезный! Мы целый день трудились не покладая рук, покупали коней,
способствуя процветанию твоего города. Окажи и ты нам услугу.
По-видимому, кони, которых приобретали Вепри, предназначались
для армии, покоряющей соседнюю Шекию.
Украдкой натянув капюшоны, Хокмун, Оладан, д'Аверк и Иссольда
молча прихлебывали вино.
В таверне прислуживали три женщины и трое мужчин, в том числе
сам хозяин. Когда одна из служанок проходила мимо предводителя
Вепрей, тот схватил ее и прижал кабанье рыло к ее щеке.
- А ну-ка, малютка, чмокни старого хряка!
Девушка вскрикнула и попыталась высвободиться, но не тут-то
было.
- Пошли со мной! - проревел Вепрь. - У меня брачный сезон!
- О, нет! Отпустите меня, пожалуйста! - взмолилась девушка. - У
меня свадьба через неделю.
- Свадьба? - воин расхохотался. - Так я тебя кое-чему научу, а
ты потом мужа научишь.
Девушка завизжала, вырываясь. Кругом все молчали.
- Пойдем, - хрипло повторил воин. - Ну, не ломайся, детка...
- Ни за что! - девушка зарыдала. - До свадьбы - ни за что!
- Вот незадача! - усмехнулся воин в кабаньей маске. - Ладно, я
сам на тебе женюсь, коль уж тебе так охота замуж. - Резко
обернувшись к четырем путешественникам, сидящим в тени на скамье, он
прорычал:
- Эй, монахи! Пусть кто-нибудь из вас обвенчает меня с этой
красоткой!
Прежде чем Хокмун и его товарищи успели вмешаться, он подошел,
схватил за плечо сидевшую с краю Иссольду и заставил ее подняться. -
Обвенчай нас, монах, не то... Да какой же ты монах, клянусь Рунным
Посохом?!
С головы Иссольды упал капюшон. Прекрасные волосы рассыпались
по плечам.
Хокмун поднялся со скамьи. Положение было безвыходным,
оставалось только драться. Рядом встали Оладан и д'Аверк.
Они одновременно выхватили спрятанные под плащами мечи. И
одновременно бросились на воинов, крича женщинам: "Бегите!"
Пьяные солдаты на ожидали нападения, и это было единственным
преимуществом лжемонахов. Скользнув между нагрудником и латным
воротником, меч Хокмуна убил предводителя Вепрей прежде, чем тот
успел схватиться за оружие. Другому воину Оладан рассек коленные
сухожилия, рубанув по незащищенным ногам. Третьему д'Аверк отрубил
руку, не защищенную латной рукавицей.
Нижний зал превратился в поле боя. Постояльцы разбежались - кто
выскочил в дверь, кто поднялся по лестнице на галерею и оттуда
следил за схваткой.
Оладан, не любивший фехтовать в тесном помещении, подобрался к
здоровяку-Вепрю сзади и запрыгнул ему на спину. Солдат вертелся,
безуспешно пытаясь сбросить маленького горца, а тот норовил воткнуть
кинжал в глазное отверстие маски.
Д'Аверку пришлось сражаться с достаточно искусным
фехтовальщиком, загнавшим француза на лестницу. На Хокмуна наседал
верзила с топором, а герцогу никак не удавалось избавиться от плаща,
сковывавшего движения. Хокмун едва успевал уворачиваться от тяжелого
лезвия, крушившего перила лестницы и столы.
Пытаясь отскочить, он наступил на полу плаща и упал. Воин
зарычал и замахнулся для последнего удара,
Хокмун едва успел откатиться, и лезвие топора разрубило край
плаща и застряло в полу. Пока Вепрь выдергивал топор, герцог
Кельнский вскочил на ноги и что было сил ударил солдата по затылку.
Оглушенный, тот упал на колени. Пинком откинув маску с красного,
искаженного бешенством лица, Хокмун всадил меч в разинутый рот;
хлынула струя крови. Герцог выдернул меч, и маска с лязгом
опустилась.
Он оглянулся. Рядом боролся со своим противником Оладан.
Схватив горца за руку, воин почти стащил его с себя.
Сжимая обеими руками рукоять меча, Хокмун подскочил к Вепрю и
ударил его в живот. Клинок пронзил доспех, кожаный колет и плоть.
Истошно завопив, воин упал на пол.
Затем Хокмун и Оладан напали сзади на противника д'Аверка и
рубили Вепря, пока тот на растянулся на полу.
После этого им осталось прикончить однорукого, который лежал,
привалясь спиной к скамье, и с плачем приставлял к культе
отрубленную кисть.
Тяжело дыша, Хокмун обвел таверну взглядом.
- Неплохо поработали, святые отцы, - заметил он.
- А не сменить ли нам наше обличье на более полезное? -
задумчиво произнес д'Аверк.
Хокмун обернулся к нему.
- О чем это вы?
- Здесь достаточно доспехов на четверых, тем более, что у меня
есть свои. Кроме того, я знаю тайный язык Ордена Вепря. Мы можем
путешествовать под видом своих заклятых врагов - воинов Темной
Империи. Помните, мы искали способ пробраться через враждебные
земли? Вот он, этот способ.
Поразмыслив, Хокмун вынужден был признать, что предложение
д'Аверка - дельное.
- Ладно, - согласился он. - Пожалуй, вы правы. Если мы сможем
ехать, не опасаясь гранбретанцев, то доберемся до Камарга довольно
скоро.
- Можно не опасаться, что хозяин таверны или кто-нибудь из
посетителей проболтается о драке. Гранбретанцы их не пощадят, если
узнают, что горожане не помешали нам убить шестерых солдат.
Потирая ушибленную руку, Оладан смотрел, как его товарищи
снимают с трупов доспехи.
- А жаль, - заключил он. - Такому подвигу не грех войти в
историю.
Глава 8. ЛАГЕРЬ ГРАНБРЕТАНЦЕВ
- Клянусь выводком горных великанов, я задохнусь в этой
кастрюле, не проехав и мили, - раздался приглушенный уродливым
шлемом голос Оладана. Зверочеловек пытался стащить его с головы. Он
и его друзья примеряли трофейные доспехи в комнате над таверной.
Хокмун тоже был не в восторге от обновы. Мало того, что доспехи
оказались велики, - вдобавок он еще испытывал в них клаустрофобию.
Ему случалось надевать доспехи Волка из стаи барона Мелиадуса, но
броня Вепрей оказалась куда тяжелее и неудобнее. Можно было только
пожалеть бедняжку Иссольду. Один лишь д'Аверк охотно облачился в
привычный наряд и теперь не без удовольствия разглядывал своих
товарищей.
- Не удивительно, что вы жалуетесь на здоровье, - сказал
Хокмун. - У меня сильное искушение отказаться от вашей затеи.
- Вы быстро привыкнете, - заверил д'Аверк. - В доспехах немного
тесно и душно, но вскоре вам не захочется с ними расставаться. Без
них вы будете чувствовать себя нагим.
- Уж лучше нагим, - возразил Оладан, стащив, наконец, шлем и
швырнув его на пол.
Д'Аверк погрозил ему пальцем.
- Поосторожнее! Ему и так досталось.
Оладан зло пнул шлем ногой.
Спустя сутки они ехали по Шекии. Все говорило о том, что Темная
Империя уже завоевала эту провинцию: обезлюдевшие и разрушенные
деревни и города, вдоль дорог - кресты с распятыми на них
мертвецами, темное от стервятников небо и черная от трупов земля.
Светла была лишь ночь - от пламени пожаров, охвативших города, села,
фермы и виллы. А по разоренной земле, завывая, словно демоны из
преисподней, носились черные всадники с мечами и факелами в руках.
Уцелевшие жители прятались, а те, кого маленький отряд Хокмуна
встречал на своем пути, бросались наутек. Четверо всадников во весь
опор скакали по охваченной ужасом земле, боясь, что несчастные шеки
примут их за грабителей и убийц. Но ни друг, ни враг не
догадывались, кто они на самом деле, потому что воинов в звериных
масках кругом было немало.
Наступило утро, затянутое черным дымом, согретое пожарами -
утро покрытых пеплом полей и вытоптанных посевов, обычное утро
страны, раздавленной железным каблуком Гранбретании.
По разбухшей от дождя дороге навстречу четверым спутникам ехали
на крепких черных скакунах всадники в темных холщовых плащах с
капюшонами. Они сутулились, словно несколько дней не покидали седла.
Когда они приблизились, Хокмун прошептал:
- Наверняка, это гранбретанцы. Похоже, мы их заинтересовали...
Предводитель темных всадников откинул капющон, под которым
оказалась огромная кабанья маска, более причудливая, чем у д'Аверка.
Он натянул поводья, и его солдаты тоже остановили коней.
- Молчите! - шепотом приказал д'Аверк спутникам. - Говорить
буду я.
Внезапно предводитель хрюкнул и зафыркал. Хокмун догадался, что
это и есть тайный язык Ордена Вепря. Такие же странные звуки
посыпались и из уст д'Аверка.
Разговор длился несколько минут. Француз махал рукой назад,
Вепрь дергал головой, указывая рылом в другом направлении. Потом
пришпорил коня, и гранбретанцы проехали мимо четверых всадников и
понеслись дальше.
- Что ему было нужно? - спросил Хокмун.
- Спрашивал, не видели ли мы по пути какого-нибудь скота. Это
фуражиры, ищут провиант для лагеря.
- Какого лагеря? Где?
- Он говорит, милях в четырех впереди - большой лагерь.
Гранбретанцы готовятся к штурму последнего непокоренного города -
Брадичлы. Я знаю этот город, там замечательная архитектура.
- Значит, мы недалеко от Остерланда, - сказала Иссольда. - За
Остерландом - Итолия, а за ней - Прованс...
- Правильно, - кивнул д'Аверк. - Вы весьма сильны в географии.
Но до Камарга, увы, еще далеко, и мы должны преодолеть самую опасную
часть пути.
- Что будем делать? - спросил Оладан. - Обогнем лагерь или
попытаемся проехать через него?
- Лагерь огромен, и лучше всего было бы проехать напрямик, да
еще заночевать там и разведать планы гранбретанцев, - сказал
д'Аверк. - Выяснить, известно ли им, что мы путешествуем в этих
краях.
Из-под шлема раздался приглушенный голос Хокмуна:
- Я не уверен, что это не опасно. Но рискнуть, пожалуй, стоит.
- А нам не придется снимать маски, Дориан? - спросила Иссольда.
- Не бойтесь, - усмехнулся д'Аверк. - Многие гранбретанцы даже
спят в масках. Их и под страхом смерти не заставишь открыть лицо.
Лагерь оказался намного больше, чем они ожидали. В отдалении
высились стены Брадичлы; отчетливо виднелись шпили и фасады зданий.
- Какая красота! - вздохнул д'Аверк. - Ужасно жаль, что завтра
город погибнет. Надо быть безумцами, чтобы сопротивляться такой
армии.
- Неужели для взятия этого города нужно столько войск? -
удивился Оладан.
- Темной Империи требуется быстрая победа, - объяснил Хокмун. -
Я встречал и большие армии. Не думаю. Что этот лагерь охраняется
надежно, он слишком велик. Надеюсь, если мы поставим здесь палатку,
то ни у кого не вызовем подозрений.
Повсюду стояли палатки, шатры и даже лачуги; на кострах
готовилась всевозможная снедь; в загонах паслись кони, буйволы и
мулы. Под присмотром саперов Ордена Муравья рабы волокли по грязи
огромные стенобитные машины. На вонзенных в землю древках
развевались знамена и значки, отмечая расположение того или иного
Ордена. У костров кого только не было: Волки, Кроты, Осы, Вороны,
Хорьки, Крысы, Лисы, Вепри, Мухи, Собаки, Барсуки, Козлы, Росомахи,
Выдры и даже несколько Богомолов - отборных гвардейцев, чьим
магистром был сам Король-Император.
Хокмун узнал знамя Адаза Промпа, толстого магистра Ордена
Собаки; пестрый флаг Вреналя Фарно, барона Гранбретании и магистра
Ордена Крысы; длинный штандарт Шенегара Тротта, графа Суссекского.
Хокмун понял, что Шекия завоевана почти целиком - вот почему
под Брадичлой собралось столько солдат и знаменитых полководцев:
почти вся армия Темной Империи. Он увидел Шенегара Тротта, которого
несли в паланкине к его шатру. Наряд графа Суссекского был расшит
золотом и драгоценностями; его маска из белого серебра казалась
пародией на человеческое лицо.
Шенегар Тротт выглядел изнеженным аристократом, но Хокмун видел
его в сражении у брода Вайзна на Рейне, когда граф под водой
проскакал по дну реки до вражеского берега. Вельможи Темной Империи
оставались для герцога Кельнского загадкой. Они казались ленивыми и
изнеженными, но при этом были смелы как звери, с которыми себя
отождествляли, а зачастую и смелее, и свирепее этих зверей. Однажды
Шенегар Тротт отрубил руку у кричащего младенца и обглодал ее на
глазах у несчастной матери ребенка.
- Ну что ж, - вздохнул Хокмун. - Поедем напрямик через лагерь.
На том конце заночуем, а утром попробуем выбраться.
Они медленно ехали по лагерю. Время от времени д'Аверк отвечал
на приветствие какого-нибудь Вепря. На противоположном краю лагеря
они спешились и достали походное снаряжение воинов, убитых ими в
таверне.
Стоя в стороне, д'Аверк смотрел, как его товарищи готовят
ночлег.
- Иначе нельзя, - объяснил он. - Военачальнику моего ранга не
пристало трудиться наравне с подчиненными.
Несколько оружейников из Ордена Барсука подкатили к ним
тележки, нагруженные запасными топорищами, эфесами, наконечниками
для стрел и копий. Был там и точильный станок.
- Не нужна ли вам наша помощь, братья Вепри? - спросил один из
них.
Хокмун смело вытащил из ножен затупившийся меч.
- Надо его наточить.
- А я потерял лук и колчан со стрелами, - сказал Оладан,
заметив на тележке связку луков.
- А ваш собрат? - спросил солдат в барсучьей маске, показывая
пальцем на Иссольду. - У него и вовсе нет меча.
- Так дай ему меч, болван! - рявкнул д'Аверк, и Барсук
торопливо подчинился.
Когда они оказались полностью вооружены, Хокмун почувствовал,
что к нему возвращается уверенность. Он был доволен своим
хладнокровием, но Иссольда приуныла.
- Еще немного железа, и я свалюсь с ног, - пожаловалась она,
ощупывая тяжелый меч, который ей пришлось пристегнуть к поясу.
- Забирайся в палатку, - посоветовал Хокмун. Там можно без
опаски снять оружие и часть доспехов.
Д'Аверк печально смотрел, как Оладан и Хокмун разводят костер.
- Чем вы так расстроены? - спросил Хокмун, взглянув на него
сквозь щели в маске. - Садитесь, скоро будем ужинать.
- Что-то мне не по себе, - пробормотал француз. - Я всегда
чувствую опасность...
- Почему? Думаете, Барсуки заподозрили неладное?
- Нет... - д'Аверк окинул взглядом лагерь. Сгущались сумерки, и
воины укладывались спать. На городских стенах рядами стояли войска,
готовые сразиться с армией, которой никто, кроме народа Камарга, еще
не смог дать отпор.
- Нет, - повторил д'Аверк, - но мне стало бы гораздо легче,
если бы...
- Если бы что?
- Если бы вы позволили мне побродить по лагерю и послушать, что
говорят солдаты...
- Думаете, это разумно? А если к нам подойдут воины Ордена
Вепря? Как мы с ними объяснимся?
- Я не задержусь. А вы, как закончите стряпать, укройтесь в
палатке.
Он повернулся и пошел прочь. Хокмун хотел было остановить его,
но побоялся привлечь к себе внимание. Он проводил француза
настороженным взглядом.
Внезапно у него за спиной раздался голос:
- Какая роскошная колбаса у вас, братья!
Хокмун повернулся и увидел Волка.
- Да, брат, - откликнулся Оладан. - Угощайся.
Он отрезал кусок колбасы и протянул солдату. Тот поднял маску и
сразу опустил, сунув колбасу в рот.
- Спасибо, брат, - прожевав, сказал он. - А то у меня несколько
дней крошки во рту не было. Командир наш - зверь, гнал нас от самого
Прованса, как проклятых французов.
- От Прованса? - невольно переспросил Хокмун.
- Ага. Бывали там?
- Случалось раза два. Камарг уже наш?
- Почитай, что взяли. Командир говорит, он и двух недель не
продержится. Его ведь некому защищать - офицеров не осталось, да и
провиант на исходе. Хоть они и убили миллион наших своим
чудо-оружием, теперь им крышка...
- А что слышно об их вожде, графе Брассе?
- Говорят, помер, или вот-вот помрет. А войска охвачены
паникой. Когда мы туда вернемся, наверное, все уже будет кончено.
Хорошо бы, верно? Знали бы вы, сколько месяцев я там проторчал... С
самого начала этой распроклятой кампании. Ну, спасибо за колбасу,
братья. Хорошей вам завтра драки!
Волк побрел прочь и вскоре исчез в сумраке, испещренном
тысячами костров. Хокмун вздохнул и забрался в палатку.
- Ты слышала? - спросил он Иссольду.
- Да. - Девушка сняла шлем и наголенники и теперь расчесывала
волосы. - Я верю, что отец жив.
Даже темнота не помешела Хокмуну увидеть слезы на ее глазах. Он
обнял ее и сказал:
- Не бойся, Иссольда. Еще несколько дней, и мы будем с ним
рядом...
- Если он доживет...
- Он ждет нас. Он доживет.
Спустя некоторе время Хокмун вышел из палатки. Оладан сидел у
гаснущего костра, положив руки на колени.
- Д'Аверк что-то задерживается, - сказал горец.
- Да... - рассеянно произнес Хокмун, глядя на городские стены.
- Не попал ли он в беду?
- Больше похоже на бегство... - Оладан умолк, увидев несколько
фигур, появившихся из темноты.
Это были Вепри. Хокмун похолодел.
- Быстро в палатку! - приказал он, но было поздно - к нему
обратился один из воинов. Ничего не разобрав в его ворчании и
хрюканьи, но приняв эти звуки за приветствие, Хокмун кивнул и поднял
руку. Голос воина зазвучал настойчивее. Хокмун повернулся и шагнул к
палатке, но его остановила сильная рука.
Вепрь снова что-то произнес. Хокмун кашлянул, показывая на свое
горло.
- Брат, я спросил, не выпьешь ли ты с нами вина. А ну, подними
маску!
Хокмун знал, что ни один гранбретанец не вправе требовать этого
от брата по Ордену - если только не заподозрил в нем чужого.
Отступив на шаг, он выхватил меч.
- Извини, брат, я не стану с тобой пить. Но от драки не
откажусь.
Оладан вскочил на ноги и встал рядом с мечом в руке.
- Кто ты такой? - прорычал Вепрь. - Почему на тебе чужой шлем?
В чем дело?
Хокмун откинул маску, и воины увидели бледное лицо с блестящим
Черным Камнем во лбу.
- Я Хокмун, - кратко ответил герцог и бросился на изумленных
воинов.
Хокмун и Оладан лишили жизни пятерых воинов Темной Империи,
прежде чем на шум схватки сбежались другие. Галопом прискакали
всадники. Слыша крики боли и возгласы изумления, Хокмун поднимал и
опускал меч, пока в его руку не вцепилась дюжина чужих рук.
Несколько секунд он вырывался, затем его ударили по шее древком
копья, и он упал лицом в грязь.
Оглушенного, его поставили на ноги и подтащили к высокому
всаднику в латах, смотревшему на схватку издали. Маску Хокмуна
подняли, и всадник всмотрелся в его лицо.
- Какая приятная встреча! - произнес он звучным и вместе с тем
зловещим голосом, и Хокмун ушам своим не поверил, услышав его. -
Герцог Кельнский собственной персоной. Выходит, не зря я отправился
в такую даль, - добавил всадник, обращаясь к человеку, стоящему
рядом с ним.
- Я очень рад, - отозвался тот. - Надеюсь, мне удастся
оправдаться перед Королем-Императором.
Хокмун вздрогнул и посмотрел на говорившего. На нем была маска
д'Аверка!
- Ты все-таки предал нас! - произнес он заплетающимся языком. -
Опять измена! Неужели в этом мире никому нельзя доверять?
Он рванулся, мечтая добраться до горла француза, но воины
удержали его.
Д'Аверк рассмеялся.
- До чего же вы наивны, герцог Дориан...
- Остальных взяли? - спросил всадник. - Девчонку и коротышку?
- Да, ваше превосходительство, - ответил один из солдат.
- Приведите их ко мне. Я хочу посмотреть на них поближе.
Сегодня у меня удачный день, - добавил он, поворачивая коня.
Глава 9. ПУТЕШЕСТВИЕ НА ЮГ
Под гром начинающейся грозы, по грязи и мусору, мимо воинов с
блестящими в прорезях масок глазами, сквозь шум голосов и суматоху
Хокмуна, Оладана и Иссольду вели к огромному знамени, трепещущему на
ветру.
Внезапно черный небосвод расколола изломанная молния, и Хокмун
вскрикнул, узнав эмблему на знамени. Но сообщить о своем окрытии
Оладану или Иссольде он не успел - его втащили в большой павильон,
где в резном кресле сидел человек в маске Ордена Волка. На
полотнище, что развевалось над его головой, была эмблема магистра
Ордена - одного из знатнейших вельмож Гранбретании,
главнокомандующего армий Темной Империи, правой руки Короля Хуона -
барона Кройденского, которого Хокмун считал павшим от своей руки.
- Барон Мелиадус! - проворчал он. - Так вы не погибли под
Хамаданом!
- Нет, Хокмун, я не был убит, хотя вы нанесли мне серьезную
рану. К счастью, мне удалось уйти живым с поля боя.
Губы Хокмуна тронула улыбка.
- Мало кому из ваших это удалось. Мы ведь разбили вас в пух и
прах.
Мелиадус повернул голову в изящной волчьей маске и сказал
стоящему поблизости капитану:
- Принесите цепи для этих собак. Самые прочные и тяжелые. И
никаких замков - только заклепки. На этот раз я должен твердо знать,
что они не сбегут по пути в Гранбретанию.
Он встал, подошел к Хокмуну и сквозь щели в маске впился
взглядом в его лицо.
- А тебя часто вспоминали при дворе Короля Хуона. Каких только
казней мы не придумывали! Радуйся, изменник - тебя ждут самые
изысканные, изощренные пытки! Ты будешь умирать несколько лет и
ужасная боль ни на миг не покинет твоего разума, души и тела.
Он отошел и, протянув руку в латной рукавице, поднял за
подбородок искаженное ненавистью лицо Иссольды. Девушка резко
отвернулась.
- А что касается вас, дорогая, то я, помнится, предлагал вам
стать моей супругой. На сей раз вы не дождетесь от меня такой чести.
Я не стану вас упрашивать, но все равно буду вашим мужем, пока не
потеряю к вам всякий интерес или вы не умрете от моих ласк.
Он повернулся и окинул взглядом Оладана.
- Ну а эта тварь, имеющая наглость ходить на двух ногах, скоро
будет ползать и выть. Она у нас живо вспомнит, как должно себя вести
животное...
- Еще бы - ведь у меня есть превосходный образец для
подражания, - сказал Оладан и плюнул в волчью маску.
Мелиадус круто повернулся, закутался в мантию и отошел к
креслу.
- Скоро вы предстанете перед Тронной Сферой, - произнес он
срывающимся голосом. - Я не убью вас - на несколько дней у меня
хватит терпения. Завтра на рассвете мы отправимся в Гранбретанию. В
пути сделаем небольшой крюк, - я хочу, чтобы вы увидели падение
Камарга. Между прочим, я провел там целый месяц, любуясь гибелью его
защитников и падением башен. Теперь уже недого ждать. Я приказал
войскам отложить решающий штурм до моего возвращения. Думаю, вам
приятно будет взглянуть на свою родину... вернее, на то, во что мы
ее превратили. - Он засмеялся, склонив голову на бок. - А вот и
цепи!
В павильон вошли воины Ордена Барсука, внеся массивные цепи,
жаровню, молоты и заклепки.
Хокмун, Иссольда и Оладан сопротивлялись, но вскоре тяжесть
цепей увлекла их на пол. Затем Барсуки заклепали цепи раскаленным
докрасна железом, и Хокмун с тоской осознал, что ни одно
человеческое существо не в силах разорвать такие оковы.
Когда кузнецы закончили работу, к пленникам подошел барон
Мелиадус.
- Мы доберемся по суше до Камарга, а оттуда - до Бордо, где нас
будет ждать корабль. К сожалению, я не могу вам предложить летающую
машину. Почти все наши орнитоптеры сейчас над Камаргом - стирают его
с лица земли.
Хокмун закрыл глаза. Больше он никак не мог выразить свое
презрение к врагу.
Утром узников бросили в открытый фургон. Их не кормили до тех
пор, пока усиленно охраняемый караван во главе с бароном Мелиадусом
не отправился в путь. Время от времени Хокмун мельком видел своего
заклятого врага, ехавшего впереди рядом с сэром Хьюламом д'Аверком.
Погода была по-прежнему пасмурная, гнетущая. На лицо Хокмуну
упало несколько крупных капель, забрызгав глаза. Но протереть их
герцог не мог - мешали оковы.
Фургон покачивался и подпрыгивал на ухабах, а вдали, на фоне
городских стен, маршировали войска Темной Империи.
Хокмуну казалось, что его предали все, кто только мог. Он
доверился Рыцарю в Черном и Золотом - и лишился седельных сумок. Он
поверил д'Аверку - и оказался в руках барона Мелиадуса. Герцог
тяжело вздохнул, подумав, что и Оладан, возможно, способен предать
его, чтобы спасти свою жизнь...
Он погрузился в едва ли не сладостную апатию, которую уже
испытывал несколько месяцев назад, в Германии, когда был разбит и
попал в плен к барону Мелиадусу. Мускулы его лица онемели, глаза
потухли, мысли стали вялыми...
Иногда к нему обращалась Иссольда, но он отвечал односложно, не
стараясь ее утешить, - зная, что это все равно не удастся. Иногда
Оладан пытался приободрить своих спутников, но и он в конце концов
затих. Пленники проявляли признаки жизни только во время еды, когда
им заталкивали в рот пищу.
Караван быстро приближался к Камаргу. Много месяцев Хокмун,
Оладан и Иссольда мечтали вернуться домой, но возвращение не
принесло им радости. Хокмун корил себя за невезение, за
доверчивость, за то, что не сумел спасти Камарг.
Однажды, поравнявшись с фургоном, барон Мелиадус крикнул:
- Дня через два будем в Камарге. Мы только что пересекли
границу Итолии и Франции.
И он захохотал, пришпорив коня.
Глава 10. ПАДЕНИЕ КАМАРГА
- Усадите их повыше, пусть видят все, - приказал барон Мелиадус
потным солдатам, возившимся с тремя узниками в доспехах и цепях. -
Неважно они выглядят, - добавил он, свесившись с седла и заглядывая
в повозку. - Я думал, они выносливей.
Сопровождавший его д'Аверк закашлялся.
- Да и вам, я вижу, все еще нездоровится, сэр Хьюлам. Разве мой
аптекарь не приготовил микстуру, которую вы заказали?
- Приготовил, милорд, - жалобно ответил француз, - да только
пользы от нее пока мало.
- Странно, ведь травы, которых он туда намешал, вылечат кого
угодно. - Мелиадус перевел взгляд на пленников. - Мы не случайно
остановились на этом холме, герцог. Отсюда ваша страна видна как на
ладони.
Хокмун поднял голову и сощурился от лучей полуденного солнца.
Перед ним до самого горизонта расстилалась болотистая равнина его
любимой страны. Невдалеке высились мрачные сторожевые башни - в них
находилось смертоносное оружие, тайну которого знал только граф
Брасс. А пространство между башнями и холмом заполняла огромная
черная толпа - тысячи и тысячи отборных воинов Темной Империи,
готовых ринуться в бой.
- О, нет! - всхлипнула Иссольда. - Их слишком много! Они сомнут
наших солдат!
- Вы совершенно правы, моя дорогая, - усмехнулся барон
Мелиадус.
Главнокомандующий и его свита остановились на склоне холма.
Внизу, на равнине, стояла армия Гранбретании. Хокмун видел конницу,
пехоту, инженерные батальоны и огромные боевые машины, в том числе
гигантскую огненную пушку.
Против Камарга были брошены все виды войск и вооружения. Здесь
были все металлы: медь и железо, бронза и сталь, золото и серебро,
платина и свинец, а также прочные сплавы, способные выдержать
выстрел огненного копья. В одном строю здесь стояли Стервятники и
Лягушки, Кони и Кроты, Волки и Кабаны, Олени и Кошки, Орлы и Вороны,
Барсуки и Ласки. Сырой, теплый ветер трепал шелковые полотнища
знамен двух десятков вельмож, съехавшихся сюда со всех концов Темной
Империи: желтые, фиолетовые, черные, красные, зеленые, синие и
ярко-розовые. Сотни тысяч "глаз" - драгоценных камней на масках
воинов - блестели на солнце.
- Вот такая у меня армия, - рассмеялся барон Мелиадус. -
Помните тот день, когда граф Брасс отказался нам помочь? Если бы не
его глупость, вы были бы сейчас победоносными союзниками Темной
Империи. Но вы предпочли сопротивляться, и за это будете наказаны.
Вы думали, что чудо-оружия, башен и храбрости ваших солдат
достаточно, чтобы устоять против Гранбретании? Нет, Дориан Хокмун,
не достаточно. Сейчас ты увидишь, как эта армия, набранная и
обученная мною, отмстит Камаргу за все. Сейчас ты убедишься, что
твой народ совершил непростительную глупость. - Он запрокинул голову
и захохотал. - Трепещи, Хокмун! И ты, Иссольда, трепещи, как
трепещут ваши друзья, знающие, что еще до заката башни рухнут, а от
Камарга останутся только пепел и грязь. Если понадобится, я положу
здесь всю армию, но уничтожу эту страну!
И Хокмун с Иссольдой затрепетали - но не от страха, а от горя.
На этот раз у безумного барона была возможность выполнить свою
угрозу.
- Граф Брасс мертв, - сказал барон, поворачивая коня. - А
теперь умрет Камарг. - Он махнул рукой своим всадникам, охранявшим
фургон. - Везите их поближе к полю боя. Пусть увидят, как мы
потрошим их друзей.
Фургон понесся по склону холма, подпрыгивая на ухабах.
Потемневшими от горя глазами пленники смотрели на равнину. Д'Аверк
скакал рядом.
- Барон прав: его аптекарь - настоящий волшебник, - сказал он
вдруг, покашливая. - Мне его лекарство, правда, не помогло, но
надеюсь, солдатам поможет.
Произнеся эти загадочные слова, он пустил коня галопом и
обогнал фургон.
По плотным рядам наступающих войск из башен били необыкновенные
лучи. Там, где только что шагали воины, оставались лишь борозды
взрытой, дымящейся земли. Хокмун видел боевые порядки камаргцев -
редкую цепочку усталых гвардейцев с огненными копьями за плечами,
верхом на рогатых конях; за ними - ополчение из горожан и крестьян,
вооруженных топорами и мечами. Но ни графа Брасса, ни фон Виллаха,
ни философа Богенталя среди них он не заметил. В свой последний бой
камаргцы шли без предводителей.
До герцога Кельнского донесся боевой клич камаргцев, рев и вой
их врагов, треск пушечных выстрелов, лязг и скрежет разрываемого,
разрубаемого металла; Хокмун вдыхал запах людей и животных.
Потом стена огня преградила путь черным полчищам, над которыми
летели алые фламинго с наездниками, стреляющими из огненных копий в
орнитоптеры.
Словно холодная чужая рука сдавила сердце Хокмуна. Он рванулся,
пытаясь сбросить цепи, мечтая отбить у врагов меч и коня, добраться
до армии Камарга и повести ее за собой. Камаргцев осталась лишь
горстка, у них не было вождя, но они продолжали сражаться с ордами
Темной Империи. А Хокмун мог лишь в бессильной злобе звенеть цепями
и проклинать своих врагов.
Наступил вечер, а битва была в самом разгаре. На глазах у
Хокмуна в огромную старинную башню разом вонзились тысячи огненных
лучей, и, дрогнув, она покачнулась и через мгновение превратилась в
груду камней. Ее крушение гранбретанцы встретили торжествующим
ревом.
Ночную тьму пронзали миллионы огненных стрел; воздух был
настолько разогрет, что лица пленников в фургоне покрылись потом.
Вокруг них, оживленно переговариваясь и смеясь, сидели
часовые-Волки. Они не сомневались в своей победе. Пользуясь тем, что
их магистр умчался на коне в самую гущу наступающих войск, они
достали бурдюк и, не поднимая масок, потягивали вино через
соломинки. Постепенно болтовня и смех утихли, и Хокмун понял, что
часовые спят.
- Волки - опытные вояки, странно, что они уснули все разом, -
сказал ему Оладан. - Наверное, они уверены, что мы не убежим.
- Ну и что с того? - спросил Хокмун, вздохнув. - Нам не
избавиться от этих проклятых цепей.
- Что такое? - Послышался голос д'Аверка. - Неужели Хокмун
утратил свой оптимизм? Не могу в это поверить.
- Убирайтесь, - проворчал Хокмун. - Ступайте лизать сапоги
своему господину.
- А я вам кое-что принес, - как ни в чем не бывало продолжал
д'Аверк. - Может, пригодится? - На его протянутой ладони лежал
какой-то длинный предмет. - Между прочим, это мое лекарство усыпило
часовых.
Хокмун сощурился.
- Что там у вас?
- Одна редкая вещица, которую я нашел на поле боя. По-видимому,
она принадлежала крупному военачальнику. Это своего рода огненное
копье, хотя и небольшое. Как видите, его можно поднять одной рукой.
- Я слышал о таких копьях, - кивнул Хокмун. - Но какой нам от
него прок? Разве не видите, сколько на нас цепей?
- Разумеется, я обратил на это внимание. Но если вы все-таки
готовы рискнуть, я попытаюсь вас освободить.
- Новая ловушка? - поинтересовался Хокмун. - Вы ее с Мелиадусом
придумали?
- Хокмун, вы меня оскорбляете. Что заставляет вас так думать?
- Вы предали нас. Выдали Мелиадусу. Видимо, вы заранее
подстроили ловушку, еще в карпатском городишке, когда повстречали
там Волков. Через них вы передали весть своему хозяину, а сами
повели нас в лагерь, зная, что там с нами легко справиться.
- Вы рассуждаете логично, - согласился д'Аверк, - но можно
допустить и такое: Волки узнали меня и поехали за нами следом, а их
гонец нас опередил. В лагере я услышал от солдат, что Мелиадус
вот-вот схватит вас, и решил опередить события, сказав Мелиадусу,
что я заманил вас в ловушку. Ведь это позволило одному из нас
остаться на свободе. Что вы на это скажете?
- Скажу, что врать вы мастер.
- Не стану с вами спорить. Времени у нас мало, так что
разрешите, я попытаюсь снять с вас цепи, не причинив вам вреда. Или
вы предпочитаете остаться здесь, чтобы понаблюдать за ходом
сражения?
- Снимите с меня эти проклятые кандалы, - разрешил Хокмун. -
Чтобы я мог придушить вас, если вы лжете.
Направив огненное копье под углом к скованным рукам Хокмуна,
д'Аверк нажал кнопку на рукоятке. Из ствола ударил тонкий луч.
Почувствовав острую боль, Хокмун сжал зубы, но боль становилась все
нестерпимее, и он чуть было не застонал. Наконец одно из звеньем со
звоном отскочило и упало на дно фургона, и боль сразу отпустила.
Правая рука была свободна. Он вытер пот со лба и едва не вскрикнул,
задев ожог.
- Быстрее, - шепнул д'Аверк. - Оттяните рукой эту цепь. Теперь
будет легче.
Сбросив цепи, Хокмун помог д'Аверку освободить Иссольду и
Оладана. Заканчивая работу, д'Аверк заметно нервничал.
- Здесь неподалеку ваши мечи и кони, а также новые маски, -
сказал он. - Ступайте за мной. Поторопитесь - с минуты на минуту
вернется барон Мелиадус.
В темноте они пробрались к своим коням, надели шлемы,
пристегнули к поясу мечи и уселись в седла.
Внезапно послышался конский топот - по дороге на холм
поднимались несколько десятков всадников. Затем раздались возгласы
изумления и яростный рев - Мелиадус и его свита узнали о бегстве
пленников.
- Поехали! - пришипел д'Аверк. - В Камарг!
Кони бешеным галопом понесли их туда, где шел бой.
- Дорогу! - кричал д'Аверк. - Дорогу резервному отряду!
Солдаты разбегались по сторонам, осыпая проклятиями четырех
всадников, несущихся по лагерю во весь опор.
- Дорогу! Пропустите герольдов командующего! - повернув голову
к Хокмуну, он пояснил:
- Неинтересно повторять одно и то же. - Пришпорив коня, снова
заорал во весь голос:
- В лагере чума! Пропустите лекарей!
Позади стучали копыта и вопили всадники. Впереди шел бой, но
уже не такой яростный, как прежде.
- Дорогу! - ревел д'Аверк. - Дорогу барону Мелиадусу!
Кони перепрыгивали через головы людей, огибали боевые машины,
неслись под огнем к башням Камарга. Вскоре беглецы достигли поля боя
и поскакали вперед по трупам, оставив позади главные силы
гранбретанцев.
- Поднимите маски! - крикнул д'Аверк. - Если камаргцы не узнают
Хокмуна или Иссольду, они изжарят нас заживо...
В этот миг из темноты ударило огненное копье. Его луч едва не
задел д'Аверка. Следующий луч попал в отряд Мелиадуса. Хокмун
судорожно дергал ремешки шлема. Стащив, наконец, шлем с головы, он
швырнул его на дорогу.
- Стойте! - кричал им вслед Мелиадус. - Вас убьют свои же!
Стойте, глупцы!
Впереди засверкали вспышки: навстречу всадникам, разгоняя мрак,
потянулось множество огненных лучей. Д'Аверк опустил голову к
лошадиной шее, Иссольда и Оладан тоже пригнулись, но Хокмун выхватил
меч и, размахивая им, закричал:
- Воины Камарга! Это я, Хокмун! Я вернулся!
В них по-прежнему стреляли, но башни были уже близко.
Д'Аверк выпрямился в седле.
- Камаргцы! С нами Хокмун, он... - в этот миг по нему хлестнуло
пламенем. Вскрикнув, француз покачнулся и упал бы, не подхвати его
Хокмун. Доспехи д'Аверка были раскалены докрасна, а кое-где даже
расплавились, но француз был еще жив. С губ, мгновенно покрывшихся
волдырями, сорвался тихий смех.
- Как все-таки с моей стороны неосторожно было, герцог, связать
с вами судьбу...
Оладан и Иссольда остановились и обернулись; напуганные кони
гарцевали под ними. Барон Мелиадус и его свита быстро приближались.
- Оладан, возьми его поводья, - велел Хокмун другу. - Я буду
его поддерживать. Надо поближе подобраться к башне.
Снова к ним метнулось пламя, на этот раз со стороны
гранбретанцев.
- Хокмун, остановись!
Хокмун пришпорил коня и поехал дальше, поддерживая д'Аверка.
Кругом бушевала огненная смерть.
Когда из самой высокой башни ударил широкий луч, он закричал:
- Воины Камарга! Это я, Хокмун! Со мной Иссольда, дочь графа
Брасса!
Луч угас. Воины Мелиадуса были уже совсем близко. Иссольда
покачнулась в седле - она была на грани обморока от усталости.
Хокмун повернул коня навстречу Мелиадусу и его Волкам.
Но тут со стороны башен показалось несколько десятков
гвардейцев-латников на белых рогатых конях. Спустившись с холма, они
окружили беглецов.
Один из них всмотрелся в лицо Хокмуна, и его глаза радостно
заблестели.
- Это же милорд Хокмун! И с ним леди Иссольда! Ну, теперь удача
нам улыбнется!
Воины Мелиадуса остановились невдалеке. Помедлив, они повернули
коней и исчезли во тьме.
В замок графа Брасса беглецы приехали утром, когда на озера с
топкими берегами падали бледные солнечные лучи. Дикие буйволы на
водопое поднимали головы и провожали их долгим взглядом. Дул сильный
ветер, и по камышу, как по водной глади, бежали волны. В садах, на
склоне холма, что высился над городом, зрел виноград и другие
фрукты. На вершине холма стоял замок графа Брасса - прочная старая
крепость, похоже, ничуть не пострадавшая от войн, бушевавших на
границах провинции. Они поднялись по петляющей белой дороге во двор
замка, где их встретили обрадованные слуги. Им помогли спешиться и
пригласили в зал, обильно украшенный трофеями графа Брасса. В зале
царили необычный холод и тишина. У камина в одиночестве стоял мудрый
сэр Богенталь, поэт и философ.
Он улыбался, но в глазах его застыл страх, а лицо с тех пор,
как Хокмун видел его в последний раз, очень постарело и осунулось.
Богенталь обнял Иссольду и пожал руку Хокмуну.
- Как здоровье графа Брасса? - спросил Хокмун.
- Рана зажила, но он утратил волю к жизни. - Богенталь жестом
велел слугам поднять д'Аверка. - Перенесите его в северную башню.
Скоро я туда приду. Пойдемте, - сказал он Хокмуну и Иссольде. - Сами
увидите...
Оладан остался с д'Аверком, а герцог Кельнский и девушка
поднялись по выщербленным каменным ступеням в покои графа Брасса.
Богенталь отворил дверь, и они вошли в опочивальню.
Там стояла простая солдатская койка - широкая, квадратная, с
обычными простынями и плоскими подушками. На подушках покоилась
огромная голова, словно отлитая из металла. С того дня, как Хокмун
расстался с графом, в рыжих волосах почти не прибавилось седины, а
лицо, покрытое бронзовым загаром, не стало бледней. Высокий выпуклый
лоб по-прежнему казался каменным выступом над пещерами, скрывавшими
сияющие золотисто-карие глаза. Но взгляд этих немигающих глаз был
прикован к потолку, а плотно сжатые губы не шевелились.
- Граф Брасс, - прошептал Богенталь, - смотрите...
Казалось, гигант не услышал его. Взгляд графа по-прежнему был
устремлен в потолок. Склонившись над ним, Хокмун произнес:
- Граф Брасс, к вам вернулась дочь. И я, Дориан Хокмун, тоже.
Губы разжались и Хокмун услышал громкий шепот:
- Снова видения... Богенталь, я думал, лихорадка прошла...
- Так оно и есть, граф. Это не призраки.
Взгляд золотисто-карих глаз обратился на Хокмуна и Иссольду.
- Дети мои! Наконец-то я умер и встретился с вами...
- Вы живы, граф, - возразил Хокмун.
Иссольда нагнулась и поцеловала графа в губы.
- Ты чувствуешь, отец? Самый обычный, земной поцелуй.
Прямая линия сомкнутых губ постепенно превратилась в широкую
улыбку. Граф пошевелился, затем резко сел.
- Это правда! Какой же я глупец, что потерял надежду. - Он
засмеялся.
Его чудесное исцеление вызвало изумленный возглас Богенталя:
- Граф, я не верю своим глазам! Мне казалось, вы на пороге
смерти!
- Так и было, старина... Но теперь, как видишь, я отошел от
этого порога. Ну, что скажете, Хокмун?
- Плохо, граф. Но теперь мы снова вместе, и удача, надеюсь,
будет с нами.
- Богенталь, вели-ка принести мои доспехи и меч.
- Но, граф, вам нужно набраться сил...
- Верно. Так прикажи принести еды, и побольше. Подкреплюсь за
беседой. - Встав с кровати, он обнял дочь и ее жениха.
За едою Хокмун рассказал графу обо всех испытаниях, выпавших на
его долю с тех пор, как он покинул гостеприимный замок. В свою
очередь, граф рассказал о своих неудачах в войне с Темной Империей,
о гибели старика фон Виллаха, уложившего в своем последнем бою два
десятка гранбретанцев. Рассказал он и том, как сам получил рану и
совершенно пал духом, узнав об исчезновении Иссольды.
Потом Хокмун представил Оладана, спустившегося к тому времени в
зал. Маленький зверочеловек сообщил, что рана д'Аверка тяжела, но
Богенталь полагает, что француз выживет.
Единственное, что омрачало радость возвращения - это сражение
на границе Камарга, где гвардейцы и ополченцы вели почти безнадежный
бой с многократно превосходящим их врагом.
Облачась в медные доспехи и пристегнув к поясу огромный
двуручный меч, граф Брасс сказал:
- Дориан и сэр Оладан, нам пора ехать. Сейчас мы должны быть на
поле боя и вести наших воинов к победе.
Богенталь вздохнул.
- Еще два часа назад мне казалось, что вы при смерти... А
сейчас вы стремитесь в бой. Вы хорошо себя чувствуете, сэр?
- Дружище, я хворал не телом, а душой, но теперь она исцелена,
- раскатился под сводами зала громоподобный голос графа. - Коней!
Сэр Богенталь, прикажите оседлать коней!
Выйдя следом за стариком во двор, Хокмун чувствовал, что к нему
возвращаются силы. Послав Иссольде воздушный поцелуй, он вскочил в
седло и пришпорил коня.
Они мчались по тайным болотным тропкам, пугая диких рогатых
коней и гигантских фламинго. Придержав на миг коня, граф Брасс обвел
вокруг себя рукой в латной рукавице:
- Разве эта страна не стоит того, чтобы пожертвовать всем, что
имеешь? Даже жизнью?
Вскоре они услышали шум сражения и поскакали быстрее, спеша на
помощь своим войскам. Но увидев, что произошло самое страшное, они
натянули поводья.
- Этого не может быть! - глухо произнес граф Брасс.
Но это случилось. Башни рухнули. Каждая превратилась в груду
дымящихся камней. Воодушевленные их падением, воины Темной Империи с
ревом шли в атаку, тесня уцелевших защитников.
- Это - падение Камарга! - сказал граф старческим голосом.
Глава 11. ВОЗВРАЩЕНИЕ РЫЦАРЯ
К ним направил коня один из капитанов. Его доспехи были
изрублены, меч сломан, но он сиял от счастья.
- Граф Брасс! Наконец-то! Поехали, сэр, надо скорее построить
людей и задать жару этим псам!
Граф заставил себя улыбнуться и обнажил огромный меч.
- Да, капитан. Постарайтесь найти герольда, а лучше двух. Пусть
оповестят всех, что вернулся граф Брасс.
Появление своего вождя и Хокмуна камаргцы встретили
восторженными криками. Воодушевленные, они кое-где даже потеснили
врага. Граф, Хокмун и Оладан въехали в ряды войска, которое с
возвращением полководца снова стало несокрушимым.
- Посторонитесь, ребята! - крикнул граф. - Дайте мне добраться
до врага!
Выхватив у всадника-знаменосца свой потрепанный штандарт, он
упер древко в бедро и, размахивая мечом, ринулся в гущу звериных
масок.
Два всадника врубились в плотные ряды гранбретанцев. На одном
из них были сверкающие медные доспехи; у другого - тускло блестел
камень во лбу. Вражеским пехотинцам они казались ожившими героями
мифов, а когда к двум всадникам присоединился третий, маленький
человек с лицом, покрытым шерстью, со сверкающей как молния саблей,
ошеломленные воины Темной Империи дрогнули и попятились.
Дав себе клятву на этот раз во что бы то ни стало убить барона
Мелиадуса, Хокмун высматривал его среди врагов, но не находил.
К нему тянулись руки воинов, пытаясь стащить его с коня, но меч
Хокмуна вонзался в глазные щели, разрубал шлемы и сносил головы с
плеч.
Близился вечер, а битва не утихала. Хокмун едва держался в
седле от усталости и потери крови, сочившейся из десятка порезов.
Толпа вражеских воинов была настолько плотна, что конь, убитый под
Хокмуном, не падал добрых полчаса.
Сколько врагов убил он сам, а сколько - защитники Камарга,
герцог Кельнский не знал. Гранбретанцы во много раз превосходили их
числом и вооружением. Они медленно, но упорно теснили камаргцев.
- Эх, нам бы несколько свежих сотен пехоты - и мы бы победили!
О Рунный Посох, нам нужна помощь!
Он вздрогнул, осознав, что невольно обратился за помощью к
Рунному Посоху. Красный Амулет, висевший у него на шее, вдруг
засветился, бросая алые лучи на доспехи врагов. Хокмун засмеялся,
чувствуя необычайный прилив сил, и принялся с фантастической
быстротой рубить гранбретанцев. Вскоре у него сломался меч, но
Хокмун вырвал пику у налетевшего на него всадника, самого всадника
сбил с седла и, размахивая пикой как мечом, вскочил на коня и
ринулся в атаку.
- Хокмун! Хокмун! - разносился над полем древний боевой клич
герцогов Кельнских. - Эге-гей! Оладан, граф Брасс, я иду к вам! - Он
направил коня к своим друзьям, прорубая дорогу сквозь толпу воинов в
звериных масках.
Граф Брасс все еще держал в руке трепещущий на ветру штандарт.
- Гоните этих псов! - крикнул ему Хокмун. - Тесните их к
границе!
Он носился по всему полю сражения, словно гибельный смерч. Он
прорубался сквозь ряды врагов, оставляя позади только трупы.
Дрогнув, гранбретанцы попятились, а некоторые обратились в
бегство. И тогда на поле появился барон Мелиадус.
- Назад! - закричал он бегущим. - Назад, трусы! От кого вы
бежите? Ведь их совсем мало!
Но прилив уже окончательно превратился в отлив, и толпа
охваченных паникой солдат понесла прочь своего полководца.
А за ними скакал бледный воин, и во лбу его сверкал Черный
Камень, а на шее сиял Красный Амулет. Поднимая коня на дыбы, он
выкрикивал имя мертвого Хокмуна, и сам он был мертвым Дорианом
Хокмуном, который почти разгромил гранбретанцев при Кельне, бросил
вызов самому Королю-Императору и едва не убил в бою барона
Мелиадуса. Хокмун! Единственное имя, которое наводило ужас на воинов
Темной Империи...
- Хокмун! Хокмун! - Воин поднял меч над головой, и его конь
снова взвился на дыбы. - Хокмун!
Герцог Кельнский, которому Красный Амулет дал силу исполина, с
безумным хохотом преследовал своих врагов. За ним мчались грозный
граф Брасс, в блестящих медных латах, и Оладан, улыбающийся сквозь
густую шерсть, размахивающий окровавленной саблей, а за ними шагали
торжествующие воины Камарга - горстка храбрецов, смеющихся вслед
обращенной в бегство могучей армии.
Хокмун почувствовал, что сила Амулета угасает в нем.
Возвращались боль и усталость, но теперь, когда враг был отогнан за
разрушенные башни, это не имело значения.
Оладан рассмеялся.
- Герцог Дориан, мы победили!
- Победили, но не окончательно, - возразил граф Брасс,
нахмурясь. - Надо отступить, перестроить войска, найти удобные
позиции. На открытом поле нам их не разбить.
- Вы правы, - кивнул Хокмун. - Башни разрушены, и нам нужны
другие укрепления. Насколько мне известно, в Камарге осталась лишь
одна надежная твердыня... - Он выжидающе смотрел графу в глаза.
- Да, мой замок, - подтвердил граф Брасс. - Надо оповестить
жителей всех городов и сел, чтобы перебирались со скарбом и
припасами в Эйгис-Морт, под защиту замка...
- Но удастся ли нам выдержать долгую осаду? - спросил Хокмун.
- Посмотрим, - задумчиво произнес граф, глядя на остановившихся
вдали гранбретанцев, которые строились заново. - Но нельзя же
обрекать жителей на верную смерть...
Со слезами на глазах он повернул коня и направился в замок.
С балкона восточной башни Хокмун смотрел, как жители Камарга
стекаются в старый город Эйгис-Морт. Многие из них устраивались в
амфитеатре на краю города. Солдаты приносили туда провиант и
помогали крестьянам разгружать повозки. Хокмун молился, чтобы не
случилось чумы или паники, потому что поддерживать порядок в такой
огромной толпе было почти невозможно.
Оладан вышел к нему на балкон и показал на северо-восток.
- Смотрите, летающие машины, - сказал он.
Хокмун разглядел на горизонте зловещие очертания гранбретанских
орнитоптеров - верный признак того, что с той стороны надвигается
армия Темной Империи.
С наступлением темноты они увидели на подступах к городу
бивачные костры.
- Завтра - наш последний бой, - сказал Хокмун.
Они спустились в зал, где беседовали Богенталь и граф Брасс.
Стол был уже накрыт - как всегда с роскошью. Собеседники обернулись
навстречу Хокмуну и Оладану.
- Как себя чувствует д'Аверк? - спросил герцог Кельнский.
- Ему лучше. У него необычайно крепкий организм. Он уже изъявил
желание поесть, и я разрешил.
В зал вошла Иссольда.
- Я говорила с женщинами, - сказала она. - По их словам, весь
народ уже в городе. Если забить скот, нам хватит провизии на целый
год...
Граф Брасс грустно улыбнулся.
- Так долго осада не продлится. А как боевой дух людей?
- На высоте. Их очень ободрил...
