Роберт Хайнлайн. Кот, проходящий сквозь стены
страница №8
...ам жажду свидания с ним. Нажмите туклавишу и доложите, что я здесь!
- Я не могу впустить вас к Председателю раньше чем через два часа.
- А вы передайте, что я здесь. Если он откажется меня принять, я
отбуду.
- Ну и прекрасно, возвращайтесь через два часа!
- Вы меня не поняли. Я отбываю. Покидаю Конг. И не желаю к вам
возвращаться.
Конечно, я сблефовал, но, произнеся слово "отбытие", я вдруг понял,
что это, может, и не блеф. Первоначально я намеревался пробыть в Конге
какое-то (неопределенное) время, но теперь осознал, что мне не хочется
оставаться в городе, настолько павшем, что в нем законом допускается
вторжение полицейского в частное жилище только потому, что какому-то
чиновнику вздумалось вызвать к себе его владельца!
Разумеется, нет! Рядовой солдат в достойном, правильно организованном
воинском подразделении и то пользуется большими гражданскими правами и
свободами! Гонконг Лунный, прославленный в песнях и рассказах как колыбель
Лунной свободы, теперь стал местом, не подходящим для обитания.
Я повернулся к выходу, но она окликнула меня, когда я был уже в
дверях:
- Мистер Джонсон!
- Да? - спросил я не оборачиваясь.
- Вернитесь!
- Зачем?
Она ответила, скривившись как от боли:
- Председатель сейчас примет вас.
- Отлично! - констатировал я.
Я подошел к дверям, ведущим во внутренний офис, они раздвинулись,
но... за ними еще вовсе не находился кабинет Председателя. Там оказались
еще три двери, и перед каждой торчал свой гвардейский цербер. Это сказало
мне больше, чем я желал бы знать о ныне правящих властях Гонконга Лунного
("суверенного города"!).
Гвардеец у последней двери ввел меня внутрь кабинета.
Мистер Мао окинул меня взглядом и не здороваясь произнес:
- Садитесь.
Я сел, держа палку между коленями. Мне пришлось прождать минут пять,
пока "отец города" шуршал бумагами, не обращая на меня ни малейшего
внимания. Тогда я поднялся и направился к двери, ступая медленно и
опираясь на палку. Мао всполошился:
- Мистер Джонсон, куда вы?
- Я ухожу.
- Ну, разумеется! Вы же не желаете проявить лояльность, не так ли?
- Я желаю заняться собственными делами. Есть ли к этому какие-либо
препятствия?
- Если вы так настаиваете, я могу процитировать устав муниципалитета,
согласно которому вы связаны оказывать мне содействие по первому
требованию.
- Вы имеете в виду параграф восемьдесят два раздела двести семнадцать
устава города?
- Так вы с ним знакомы и сами... Стало быть, ваше поведение тем более
неизвинительно!
- Я не знаком с этим уставом, но знаю номер параграфа. Он был мне
назван тем шутом-головорезом, который ворвался в мою спальню. А что, в
вашем уставе ничего не говорится о недопустимости взламывания дверей
частных покоев?
- Ах да, вы еще оказали сопротивление офицеру службы безопасности при
исполнении им обязанностей! Но мы обсудим это позднее. Устав, который вы
упомянули, есть основа нашей свободы. Граждане, временные обитатели и даже
гости могут приезжать и уезжать по собственному желанию, но они обязаны
выполнять свой гражданский долг и оказывать содействие официальным
властям, избранным, назначенным или мобилизованным, при исполнении ими
своих функций.
- А кто решает, когда требуется такое сотрудничество, и определяет
его характер и объем?
- Во всяком случае, этим правом наделены все официальные лица.
- Ну, предположим. Так чего же еще вам от меня надо? - спросил я, все
еще стоя.
- Сядьте. Конечно, мне следует с вами поговорить. И я требую, чтобы
вы мне отвечали. Я сожалею об инциденте, но вы сами не слишком
располагаете к вежливому обращению.
- То есть, исходя из этого, можно и взломать мою дверь?
- Не утомляйте меня. Посидите и помолчите. Мне необходимо вас
допросить... как только появятся двое свидетелей.
Я сел и умолк. Мне казалось, я начинаю проникаться пониманием нового
порядка: абсолютная свобода... за исключением того, что официальные
"собачники" всегда могут любому гражданину в любое время приказать все,
что им вздумается!
Итак, "свобода", отвечающая определениям Оруэлла и Кафки, практике
Сталина и Гитлера, "свобода" вышагивать взад и вперед в собственной клетке
(или камере). Я спросил себя, не будет ли сопровождаться предстоящий
допрос применением электрических или механических "вспомогательных
приспособлений" или впрыскиванием наркотиков, и почувствовал легкий спазм
в желудке.
Раньше, когда я жил более активной жизнью и всегда мог столкнуться с
риском капитуляции и выдачи секретных сведений, при мне всегда находился
"последний друг" в виде "капсулки в дупле зуба" или чего-нибудь
эквивалентного. Но в последние несколько лет в такой защите необходимости
я не испытывал...
Мне стало страшновато.
Спустя некоторое время в кабинет вошли двое мужчин. Мао ответил на их
приветствия и жестом предложил им располагаться. Третий вошел сразу за
ними.
- Дядюшка Джеф, я...
- Замолчи и садись!
Этот последний оказался тем самым олухом, чей пистолет я давеча
опростал. Он заткнулся и сел. Я украдкой поймал его взгляд, он сразу же
отвел глаза.
Мао отложил в сторону несколько бумаг.
- Майор Бозелл, спасибо, что пришли. И вас тоже благодарю, капитан
Мэрси! Майор, вы имели вопросы к некоему Ричарду Джонсону? Вот он сидит
перед вами. Задавайте!
Бозелл оказался коротышкой, но держался очень прямо, задрав голову. У
него была густая седоватая шевелюра ежиком и резкие повадки.
- Ха! Так перейдем прямо к сути. Зачем вы втравили меня в
расследование этого липового дела?
- Какого липового дела?
- Ха! Вы же не станете, сидя здесь, отрицать, что наплели с три
короба о нападении бандитов? Да еще в районе, где никогда никаких бандитов
не было? Не станете же вы отрицать, что заставили меня направить туда
спасательную команду, прекрасно зная, что я ничего не обнаружу? Отвечайте!
Я проговорил:
- Вы мне напомнили о важном... Может ли кто-нибудь из присутствующих
сказать мне, каково состояние тетушки Лилибет сегодня утром? Потому что
из-за визита к вам я не успел навестить ее в госпитале.
- Ха! Не уклоняйтесь от темы разговора. Отвечайте на вопрос!
Я спокойно отпарировал:
- Но это и есть тема разговора. Вы говорите о трех коробах небылиц, а
старая леди может подтвердить, как было все на самом деле. Она жива? Знает
ли кто-нибудь из вас?
Бозелл заерзал, пытаясь что-то еще пролаять, но Мао прервал его:
- Да, жива. Час назад была еще жива. Джонсон, а вы должны молить
Господа, чтобы она выжила! У меня ведь здесь лежит заявление... - Он
постучал по своему терминалу. - От гражданки, чья репутация безупречна и
которая является одним из наших главных акционеров. От леди Дайаны
Керр-Шэпли. Она утверждает, что вы стреляли в миссис Лилибет Вашингтон...
- Что, что?
- ...с целью терроризировать пассажиров, что явилось причиной гибели
от кислородного голодания ее мужа, почтенного Освальда Проганта, перелома
запястья ее мужа, почтенного Брокмана Хогга, а также потрясения самой леди
Дайаны из-за многочисленных оскорблений в ее адрес.
- Гм-м... А не сообщала ли она, кто убил ребенка О'Тулов? А как
насчет башенного стрелка? Кто убил его?
- Она утверждает, что, к сожалению, не видела всего. Но вы выходили
наружу, когда автобус остановился, и поднимались к башенке. И что, вне
сомнения, тогда и прикончили бедного парня.
- Это говорите вы или утверждает она?
- Это говорю я! Выдвигаю вероятную версию. Леди Дайана очень
щепетильна и не будет утверждать того, что она не видела собственными
глазами. Включая этот мифический вездеход, набитый бандитами. Она ничего
такого не видела!
Бозелл радостно подхватил.
- Вы сами видите, мистер Председатель! Этот преступник затеял
стрельбу в автобусе, убил троих и ранил двух пассажиров, а потом стал
заливать байки о бандитах, чтобы прикрыть собственные художества. В этом
районе бандитов нет, всякий это знает!
Я попытался воззвать к здравому смыслу.
- Один момент, мистер Председатель! Здесь находится капитан Мэрси. Я
полагаю, его спутник-разведчик засек вездеход бандитов?
- Здесь вопросы задаю я, мистер Джонсон!
- Но спросите, есть ли у него такой снимок или нет?
- Прекратите, Джонсон! Ведите себя должным образом. Или мы вас
успокоим...
- А что же я делаю "не должным образом"?
- Вы нарушаете течение допроса неуместными репликами. Дождитесь, пока
вам дадут слово. А теперь отвечайте на вопрос.
- Да, сэр. Так каков же вопрос?
- Я приказываю вам успокоиться!
Я "успокоился". Остальные тоже.
Мистер Мао побарабанил пальцами по столу и спросил:
- Майор, у вас есть еще вопросы?
- Ха! Он же ни на один еще не ответил, просто ускользнул от ответа!
Председатель произнес:
- Джонсон, отвечайте же.
Я притворился дураком. Эта роль мне удается лучше всего.
- А в чем заключается вопрос?
Мао и Бозелл заговорили одновременно. Бозелл что-то кричал, а Мао
пробурчал:
- Подытожим все наши вопросы. Почему вы совершили то, что совершили?
- А что же я совершил?
- Я только что сказал вам, что именно вы совершили!
- Но я не делал ничего из того, что вы перечислили, мистер
Председатель, и не понимаю, почему вы пытаетесь приписать мне все это? Вас
же там не было. К тому же этот автобус не принадлежал вашему городу, я сам
тоже не живу в вашем городе, и то, что произошло, случилось вне города.
Так какое вам до этого дело?
Мао откинулся назад и самодовольно раздулся. Бозелл торжествующе
ввернул свое "ха!" и добавил:
- Дайте я сам ему скажу!.. Или это сделаете вы, мистер Председатель?
- Да, это сделаю я! Мне доставит удовольствие сказать это. Джонсон,
менее года назад Совет данного суверенного города принял весьма мудрое
решение. Он распространил свою юрисдикцию на все поверхности и глубинное
пространство в пределах окружности, отстоящей на сто километров от края
муниципальной капсулы - оболочки города!
- И сделал дружины безопасности официальными войсками правительства,
- снова не утерпел Бозелл, - обязав их поддерживать спокойствие в
обозначенном стокилометровом кольце. И вы попались как раз в нем, вы,
убийца!
Мао пропустил мимо ушей последнюю "врезку", но добавил:
- Поэтому, как видите, Джонсон, в то время как вы полагали, что
находитесь в зоне анархической свободы, где законы не писаны, вы,
напротив, оказались в сфере действия закона, и ваше преступление вполне
наказуемо!
(Интересно, когда кто-нибудь еще захочет заграбастать под "свою
юрисдикцию" и Пояс астероидов?)
- Так, выходит, это мое "преступление" было совершено на расстоянии,
меньшем чем сто километров от Гонконга Лунного?
- Э? Меньшим. Значительно меньшим.
- А кто это измерил?
Мао взглянул на Бозелла.
- Как далеко это произошло?
- Около восьмидесяти километров от города. Немногим меньше.
Я спросил:
- А что означает ваше "немногим меньше"? Майор, да никак вы говорите
о нападении бандитов на автобус, а не о том, что произошло внутри
автобуса?
- Не вкладывайте в мои уста своих слов! Мэрси, скажите ему вы!
Тут Бозелл почему-то смешался. Хотел было еще добавить что-то, но
запнулся.
Я совершенно спокойно стал ждать продолжения.
- Так что же, капитан Мэрси? - нетерпеливо спросил Мао.
- Что вы хотите услышать от меня, сэр? Директор космопорта,
направивший меня к вам, настоятельно требовал, чтобы я был полностью
лоялен... и ничего от себя не говорил, если вы не спросите.
- Я хочу знать все, относящееся к данному инциденту. Это ведь вы
сообщили майору Бозеллу цифру восемьдесят километров?
- Да, сэр. Семьдесят восемь километров.
- А что она означает, откуда вы ее взяли?
- Я определил ее по монитору на моем пульте. Обычно мы не печатаем
фотографии со спутников, лишь смотрим на изображение по дисплею. Этот
человек - вы называете его Джонсоном, я же знаю под именем Миднайт (если
это, конечно, он) - вызвал меня прошлой ночью в час двадцать семь и
сказал, что находится в автобусе из "Счастливого Дракона", и сообщил, что
автобус был атакован бандитами...
- Ха!
- ...и что они вывели из строя водителя, тетушку Лилибет, то есть
миссис Вашингтон. Он сказал, что она ранена и что башенный стрелок...
- Мы все это знаем, капитан. Расскажите о фотоснимках.
- Слушаюсь, мистер Председатель. По сведениям, полученным от
Миднайта, я сумел найти объект и сфотографировать его со спутника. Это был
вездеход.
- И что, этот автобус находился в семидесяти километрах от города?
- Нет, сэр, не автобус, а другой вездеход...
На несколько секунд повисло молчание, которое можно было бы назвать
"гробовым". Потом Бозелл заорал:
- Но это же безумие! Там не было никакого...
- Минуточку, Бозелл! Мэрси, вас ввели в заблуждение измышления
Джонсона. То, что вы видели, был автобус!
- Нет, сэр. Я видел и автобус также. Он тоже записан на монитор. И я
видел, что он движется. Тогда я переместил камеру назад на десять
километров и увидел второй вездеход, в точности как сказал Миднайт.
Бозелл чуть не заплакал.
- Но там же... ничего не было, говорю я вам! Я и мои парни прочесали
все вокруг. Ничего! Мэрси, вы сошли с ума!
Не знаю, сколько бы еще вопил Бозелл о вездеходе, который он не
нашел, если бы его не прервали. В кабинет вошла Гвен. И я ощутил, как мое
сердце вернулось на место. Теперь все должно пойти как надо!
(Но меня тут же обеспокоила мысль о гвардейцах, что сторожили три
входа на пути к Мао. Они же защищали своего босса от убийц! Как же Гвен
сумела их обойти? Да, видимо, я еще не до конца узнал моего маленького
"гиганта"!)
Она улыбнулась мне, послала воздушный поцелуй, потом обернулась и
распахнула двери:
- Прошу вас сюда, джентльмены!
Двое молодцов из личной охраны Мао вкатили кресло на колесах,
осторожно регулируя его наклон, ибо в кресле восседала... тетушка Лилибет
собственной персоной! Она поглядела по сторонам, приветливо улыбнулась мне
и обратилась к Председателю.
- Привет, Джефферсон! Как поживает твоя матушка?
- Хорошо, спасибо, миссис Вашингтон. Но вы же...
- Что еще за "миссис Вашингтон"? Что за глупые церемонии? Мальчик, я
же меняла тебе пеленки! Ты всегда звал меня тетушкой, ну и дальше так
делай! А я услышала, что ты собираешься вручать медаль сенатору Ричарду за
то, что он спас меня от бандитов, так я сказала себе: "Джефферсон не
слыхал о двух других, которые заслужили медали не меньше сенатора
Ричарду". Ты уж извини меня, Джефферсон!
Я произнес:
- О, как вы правы, тетушка!
- Ну вот, я и привела их обоих. Гвен, милочка, скажи "хелло"
Джефферсону. Он главный в этой капсуле. А Гвен - это жена сенатора
Ричарда, Джефферсон! А Билл... но где же Билл? Би-и-лл! Иди, иди сюда,
сынок! Не робей! Джефферсон, пока сенатор голыми руками расправился с теми
нехорошими людьми...
- Не голыми руками, тетушка! - возразила Гвен. - Он их прибил палкой!
- Ты запамятовала, милая. И голыми руками, и палкой... Но если бы там
не было Билла и он не оказался таким шустрым и умелым, то и меня бы здесь
не было! Иисус прибрал бы меня. Но добрый Боже сказал, что мое время еще
не настало, и послал мне Билла, а тот заклеил заплатами мой скафандр и
оставил меня еще послужить Иисусу.
Тетушка подалась вперед и взяла Билла за руку.
- Вот он - Билл, Джефферсон! Подтверди мне, что ты и ему дашь медаль.
А Гвен... Поди-ка ко мне, Гвен! Эта девочка-малышка спасла нас всех!
Не знаю уж, сколько лет моей супруге, но на "девочку" она явно не
тянула. Однако это было не самым главным "смещением" фактов, которые я
обнаружил за последние минуты. Мягко говоря, тетушка выложила целый букет
вранья. И Гвен при этом кивала и поддерживала ее с самым ангельским видом.
И дело было не в том, что сами факты исказились, а в том, что тетушка
свидетельствовала о вещах, которые видеть никак не могла! Видно, Гвен
основательно натаскала ее.
Тетушка поведала, как на нас напали две группы бандитов, как они
затеяли перестрелку, что нас и спасло. Они перебили друг друга в
"братоубийственной схватке", за исключением двоих, которых мистер сенатор
одолел голыми руками и палкой (противопоставив их лазерному оружию!). Я
выглядел таким героем, что сам умилился.
Но я-то знал, что почти все то время, когда разворачивались эти
легендарные события, тетушка Лилибет пролежала без сознания, навзничь,
стало быть, максимум, что она могла созерцать в минуты просветления, был
потолок машины. И все же она наверняка верила всему, что говорила! Вне
всякого сомнения! Вот это свидетельство очевидца!
(И нельзя сказать, что мне хотелось бы его оспорить!)
Тетушка объяснила также, почему автобус должна была повести Гвен, и
тут... я обнаружил, что моя штанина задрана и я демонстрирую протез! Я
никогда такого раньше не делал, но ведь потребовалось доказать, что в
стандартный скафандр моя искусственная нога влезть не может, а,
следовательно, будучи на одной ноге, я управлять машиной не способен...
Но окончательный удар по готовой рухнуть постройке обвинения нанесла
Гвен уже после того, как тетушка Лилибет закончила свое колоритное
повествование. Гвен сделала это с помощью фотоснимков.
А теперь слушайте внимательно. Моя жена, как вы помните, использовала
все свои патроны, то есть шесть штук. Потом аккуратно, как всегда, уложила
"мийако" в сумку и... вытащила оттуда "мини-гельвецию", фотоаппаратик,
которым и щелкнула два раза! Она установила камеру так, чтобы схватить в
кадр не только обе бандитские машины, но еще и трех убитых, валяющихся на
земле, и одного, бегущего к нам. На втором снимке на земле лежало уже
четверо, и было видно, как "суперпончик" убирается восвояси.
Не знаю точно, сколько ей на это понадобилось времени, но между тем
моментом, когда были израсходованы все ее боеприпасы, и бегством
гигантского колеса прошло, по крайней мере, четыре секунды. Ее камера на
каждый снимок требует столько же времени, сколько нужно для одного
выстрела из полуавтоматического пулевого оружия, то есть одну секунду.
Отсюда вопрос: чем же она была занята в оставшиеся две секунды?
Просто бездельничала?!
15
Предменструальный синдром: перед самым
наступлением цикла женщина начинает вести
себя так, как мужчина - всю жизнь.
Лоуэлл Стоун (2144- )
Мы не то чтобы бежали оттуда, но постарались все же убраться как
можно скорее. Да, конечно, тетушка вставила хорошенькую клизму мистеру
Мао, заставив его признать, что мы не столь преступники, сколь герои, но
это отнюдь не вызывало у него горячей любви к нам, и я это ясно ощутил!
Майор Бозелл даже не постарался хотя бы изобразить лояльность по
отношению ко мне. "Отступничество" капитана Мэрси разъярило майора, а
снимки Гвен, на которых так ясно были видны бандиты (там, где они "не
могли быть"!), совсем разбили ему сердце. Потом его босс наверняка учинил
ему жесточайшую взбучку, приказав собрать отряды, направиться туда и найти
их! И сделать это немедленно. ("А если вы, майор, не можете выполнить свой
долг, я буду вынужден найти такого, кто сможет! Это же ваша идея о
стокилометровой зоне. Вот и расхлебывайте то, чем так хвастали!")
Конечно, Мао устроил этот разнос не в присутствии посторонних, тем
более - не в моем. Просто я знаю, как это бывает, исходя из
профессионального опыта и побывав в каждой из ролей...
Я думаю, что тетушка Лилибет, получив сигнал от Гвен, сообщила Мао,
что ей пора уходить.
- Моя маленькая нянюшка в госпитале сделает мне выговор за столь
долгое отсутствие. А я не хочу получать выговор. Ее звать Мэй Ли Успенская
- ты ведь с ней знаком, Джефферсон? Она знает твою матушку.
Те же два охранника покатили тетушку через анфиладу комнат и дверей и
вывезли ее кресло-коляску в наружный коридор, вернее, в сквер. Все
правительственные учреждения выходили на Революционный сквер. Она
попрощалась с нами, и охранники покатили коляску дальше, в сторону
госпиталя имени Вайоминг Нотт, находящегося ниже на два уровня и к северу
от сквера. Не думаю, чтобы они планировали такое путешествие. Скорее
всего, Гвен договорилась с ними о помощи внутри офиса Председателя, но
тетушка решила, что они довезут ее до госпиталя, и они не посмели
отказать.
- Нет, нет, Гвен, голубка, тебе не нужно идти со мной - эти добрые
джентльмены знают, куда меня везти!
(Леди всегда будет оказан радушный прием, если она знает, что он
б_у_д_е_т _о_к_а_з_а_н_! И обе - и Гвен, и тетушка Лилибет - всегда
исходили из сего правила!)
Напротив муниципальных офисов стоял огромный украшенный флагами
транспарант:
СВОБОДНОЙ ЛУНЕ - 112 лет!
(4 июля 2076 - 4 июля 2188)
А что, и вправду настал День Независимости? Я прикинул в уме. Ну да,
мы с Гвен поженились первого, значит, сегодня уже четвертое июля. Доброе
предзнаменование!
На одной из скамеек, окружавших Революционный сквер, сидела Ксия,
дожидавшаяся нас. Я, конечно, все надежды возлагал на Гвен, но никак не на
Ксию. За утренним кофе я попросил ее разыскать мою жену и передать ей,
куда и по какому поводу отбыл из отеля. ("Ксия, мне не нравится этот
полицейский визит, этот вызов на допрос, особенно в чужом городе,
политическая обстановка которого мне не ясна. И если меня задержат, я
хочу, чтобы Гвен знала, где меня искать".)
Я не предполагал, что же может предпринять Гвен, хотя за три дня
пребывания с ней в супружестве я ни разу не мог предсказать, как она
поступит и какие хитрые ходы предпримет! Но быть женатым на Гвен оказалось
делом отнюдь не проигрышным!
Я тепло поблагодарил Ксию, но удивился предметам, лежавшим рядом с
ней на скамейке. Оглядев их, я спросил:
- Что, кто-то уже занял наши брачные покои?
На скамейке рядом с Ксией находились: чемоданчик Гвен, пакет с
париком и кимоно, бонсай-деревце и незнакомый мне пакет, в упаковочной
сумке от "Старины Монтгомери".
- Держу пари, моя зубная щетка все еще в освежителе? - пошутил я.
- И что же в этом странного? - заметила Ксия. - Но вы должны уехать,
Ричард, а я буду скучать по вам обоим. Может быть, заскочу в Луна-Сити,
чтобы повидаться с вами.
- Обязательно! - воскликнула Гвен.
- Великолепно, - подтвердил я, - но только при условии, если мы сами
отбываем в Луна-Сити. А мы, что, туда отбываем?
- И немедленно, - ответила Гвен.
- Билл, а тебе об этом известно?
- Нет, сенатор. Но она велела смотаться в "Старину Монтгомери" и
вернуть скафандр. Так что я готов.
- Ричард, - серьезно произнесла Гвен, - тебе небезопасно здесь
оставаться.
- Именно так, - ответил голос из-за моей спины (тем самым доказав,
что некоторые классические сюжеты не стоит обсуждать в публичных местах!),
- и чем скорее, вы, ребята, двинете отсюда, тем лучше! Ау, Ксия! Вы что,
заодно с этими подозрительными персонами?
- Ау, Чоу-Му! Спасибо за поддержку.
Я уставился на него.
- Капитан Мэрси! Я рад, что вы вышли оттуда и я смогу тоже сказать
вам спасибо.
- Совершенно не за что, капитан Миднайт... или "сенатор"?
- Ну, вернее, доктор, или еще лучше - мистер. Но для вас я просто
Ричард, если не возражаете! Вы спасли мою голову.
- А меня, Ричард, зовите просто Чоу-Му. Но вашу голову никто еще не
спас. И я последовал за вами, чтобы это сообщить. Вы, вероятно, полагаете,
что одержали победу? Вовсе нет, вы проиграли, так как обрекли Председателя
на "потерю лица". Они оба потеряли лицо. А это значит, что вы заложили под
себя мину замедленного действия. - Он нахмурился. - Да, не скажешь, что
здорово вышло и для меня, раз я присутствовал при том, как они "теряли
лицо". Я оказался в роли гонца, принесшего плохие вести королю. Понимаете?
- Боюсь, что понимаю!
- Так что, Чоу-Му? - спросила Ксия. - Номер Первый в самом деле
потерял лицо?
- Вот именно, любушка. И это дело рук тетушки Лилибет Вашингтон! Но
ее он, конечно, тронуть не сможет. Потому-то и натравит псов на
капитана... то есть на Ричарда. Так я понимаю весь расклад.
Спустя двадцать минут мы уже оказались на южной станции
баллистического туннеля в сторону Луна-Сити. Собственно говоря, эта затея
в достаточной мере совпадала с нашими собственными желаниями. На пути к
станции, в вагоне метро Чоу-Му и Ксия, провожавшие нас, пытались убедить
меня и Гвен, что мы должны отбыть из города на любом первом транспорте,
независимо от пункта его назначения. С южной станции отходили обычные
туннели (не баллистические) в сторону Платона, Тихо и Новилена (Нового
Ленинграда). Если бы мы прибыли сюда на шесть минут раньше, они бы нас
посадили в битком набитый вагон в сторону Платона и это многое изменило бы
в наших дальнейших делах... А впрочем, кто знает, изменило ли бы? Не сама
ли судьба формировала нас и наши деяния? (Что касается "формирования"
Гвен, то формы у нее восхитительные, да и у Ксии они очерчены не хуже!)
Перед посадкой в баллистическую капсулу мы едва успели нормально
попрощаться. Ксия расцеловала всех нас, и я с удовольствием отметил, что
Гвен не оставила без внимания и без поцелуя Чоу-Му. Он как настоящий
лунни, слегка поколебавшись (поскольку сперва не был уверен, что леди это
одобрит, но потом убедился в ее благосклонности), возвратил поцелуй с
энтузиазмом.
Я обратил внимание на поведение Билла: он ответил на поцелуй Ксии
абсолютно безо всяких колебаний. И я подумал, что старания Гвен играть
роль "Пигмалиона" с этой малопривлекательной "Галатеей" вряд ли приведут к
каким-нибудь результатам, если только Билл не усвоит лунных манер. Иначе
не миновать ему потери нескольких зубов!
Мы уселись, пристегнулись ремнями, капсулу загерметизировали, и вновь
Билл нянчил маленький клен, держа его у себя на животе. Капсула стала
набирать скорость, и сила тяжести начала приближаться к земной. Для лунни,
заполнивших вагон, такое ускорение было высоким. Две минуты пятьдесят одну
секунду длился разгон - и мы понеслись с орбитальной скоростью.
Довольно странно испытывать невесомость в подземном туннеле. И вместе
с тем очень занятно.
Я впервые в жизни ехал баллистическим транспортом. Его построили на
Луне еще до Революции, хотя тогда (я читал об этом) линия доходила лишь до
Эндсвилла. Трассу позднее завершили, но на всю систему туннелей этот
принцип распространять не стали - как мне сказали, он окупается лишь на
протяженных маршрутах с интенсивным движением между точками, которые можно
соединить "прямым" туннелем. "Прямой" в данном случае означает "точно
совпадающий с баллистической кривой при орбитальной скорости".
Эта система - единственный в истории подземный "космический корабль".
Принцип его действия точно такой же, как и у индукционных катапульт,
запускающих грузы на Элл-Четыре, Элл-Пять и на Землю... но станция
отправления, станция назначения, пусковые устройства и вся трасса
находятся на глубине нескольких метров под лунным грунтом на равнинных
местах и около трех километров там, где туннель проходит под горами.
Две минуты пятьдесят одну секунду - разгон с ускорением в одно "g",
двенадцать минут двадцать семь секунд в невесомости и снова две минуты
пятьдесят одну секунду торможение при одном "g" - все это складывается в
скорость пять тысяч километров в час. Ни один транспорт в мире не может
достигнуть такой скорости. И это - тот предел, когда соблюдаются
комфортные условия: три минуты как бы в "земном" гамаке, двенадцать с
половиной - в невесомости и еще три - снова в гамаке, как бы подвешенном
над землей (на Земле!)... Не так уж плохо, правда?
О, конечно, движение капсулы можно было бы и ускорить, доведя
перегрузки до нескольких "g". Но не слишком этим увлекайтесь! Ибо, если
ускорение внезапно сильно возрастет, все пассажиры погибнут, а при
дальнейшем его резком падении от них останутся одни кляксы. Поэтому
реально допустима предельная скорость не более шести тысяч километров в
час, что сэкономит всего лишь три минуты. Поэтому наша капсула-ракета
между Конгом и Луна-Сити летела с оптимальной скоростью пять тысяч в час.
На практике обычные реактивные ракеты могли бы преодолевать такие
расстояния примерно за полчаса. Это зависит от высоты их траектории. И
время полета достаточно мало. Так зачем же тогда понадобилось сооружать
туннель под лунными "морями" и даже горами, если можно использовать
нормальные реактивные надлунные ракеты?
А дело вот в чем. Сами по себе реактивные ракеты являются наиболее
дорогим из всех видов транспорта, изобретенных человеком. В обычной ракете
такого типа половина топлива расходуется на преодоление притяжения на
взлете, другая - на гашение скорости при посадке (поскольку удар не
погасившей скорость ракеты о посадочную площадку вряд ли может считаться
удовлетворительным результатом ее полета!). Гигантские катапульты,
сооруженные на Луне, Земле, Марсе и еще кое-где в космосе, являются
гениальным инженерным решением, позволяющим наверстать экономические
потери от применения реактивной техники.
Что же касается баллистической трубы, проложенной под поверхностью
Луны, то она обеспечивает функционирование наиболее экономичного из всех
известных дотоле видов транспорта. В нем не сжигается никакого топлива, а
вся расходуемая на взлет энергия возвращается назад на последнем отрезке
пути.
И никакого чуда в этом нет. Электрическая катапульта является
мотором-генератором. Неважно, что внешне она не похожа на таковой. На фазе
ускорения капсула - мотор, в котором электрическая энергия превращается в
кинетическую. На фазе замедления она становится генератором: кинетическая
энергия переходит в электрическую, которая накапливается в корабельном
хранилище, "шипстоуне". Затем та же энергия из аккумулятора позволяет
"бросить" капсулу обратно в Конг. Вот вам и "бесплатный ленч"!
(Впрочем, не совсем. Обращаюсь к посвященным: не надо забывать о
потерях на гистерезис и некоторых других. Энтропия постепенно нарастает:
никто не может пренебречь вторым законом термодинамики, который
обусловливает постепенный спад регенеративной мощности.)
Давным-давно стало известно, что движение наземного транспорта
замедляется и сводится на нет силой трения (если подойти к этому
примитивно). Впоследствии какой-то гениальный парень понял, что
вращающееся колесо при замедлении может использоваться как генератор, тем
самым платя за привилегию своей "остановки". Угловой момент этого
замедления может накапливаться в аккумуляторной батарее, первом прототипе
шипстоуна.
Капсула из Конга делает то же самое: пересекая магнитные силовые
линии на конце трассы в Луна-Сити, она генерирует огромную электродвижущую
силу, останавливающую капсулу и переводящую ее кинетическую энергию в
электрическую, которая накапливается в шипстоуне...
Но пассажирам до этого нет никакого дела. Они просто лежат себе в
креслах-гамаках с максимально возможным комфортом.
Мы потратили больше трех дней для преодоления расстояния в восемьсот
километров. Теперь же мы пробежали полторы тысячи километров за
восемнадцать минут.
При выходе из капсулы пришлось проталкиваться через толпу шрайнеров,
запрудивших станцию Луна-Сити и нетерпеливо ожидавших посадки на рейс до
Конга. Я услышал, как один из них заявил, что "они" (вечные безымянные
"они", обвиняемые во всех смертных грехах!) должны были выпустить на линию
побольше каров. Какой-то лунни попытался объяснить возмущающимся, что это
невозможно: в единственной трубе может ходить взад и вперед единственная
капсула, но никак не две: это смертельно для обеих! Но объяснение было
выслушано с полнейшим неприятием. Гостя, по-видимому, одолевала идея о
том, что баллистическая труба - частная собственность, поэтому в ней нет
никакого порядка... В результате дискуссии разъяренный лунианин
воскликнул:
- Вы желаете получить еще один туннель? Ну так вперед! Постройте его!
Вам предоставят все права на это, и никто вас не остановит. А если и это
вам не по душе, убирайтесь в свой Ливерпуль!
(Жестоко с его стороны. Земляные черви не могут стать иными
существами. Ежегодно некоторые из них гибнут из-за неспособности осознать,
что Луна совсем не похожа на Ливерпуль, или Денвер, или Буэнос-Айрес!)
Мы прошли через контрольные ворота, отделявшие зал-капсулу,
принадлежавшую транзитной компании "Артемис", от капсулы-оболочки самого
города. В туннеле, ведущем от ворот, нас встретила надпись: "Получите
здесь ваши квитанции за пользование воздухом!" Под плакатом стоял столик,
за ним сидел человек, вдвое более увечный, чем я: его обе ноги кончались
коленями. Но, кажется, это нисколько его не угнетало. Он торговал не
только воздухом, но и журналами, и сладостями, предлагая также услуги
туристических контор и гидов под принятым повсеместно девизом "Лабиринты
дорог".
Большинство людей сновало перед ним не останавливаясь. Билл тоже
собрался пройти мимо, но я его окликнул:
- Эй, подожди-ка, Билл!
- Сенатор, я собрался раздобыть водички для дерева.
- Погоди с этим. И прекрати называть меня "сенатором". Теперь зови
меня "доктором". Доктором Ричардом Эймсом.
- Чего?
- Ничего. Просто делай, как я сказал. А теперь мы уплатим за воздух.
Ты разве не платил за воздух в Конге?
Билл, оказывается, не платил. Он же вошел в город через служебные
ворота: помогая тетушке Лилибет, поэтому никто и не спросил с него денег.
- Ну так это случайно. Ты должен был уплатить. Разве не помнишь, что
и Гретхен заплатила за нас всех в "Счастливом Драконе"? Она это сделала. А
мы обязаны уплатить здесь, но за большее время, чем одни сутки. Поэтому не
торопись, подожди.
Я шагнул к столику.
- Добрый день. За воздух платить вам?
Продавец воздуха поднял глаза от чайнворда-крестословицы.
- Вас это не касается. Вы уплатили за воздух, когда приобрели билет.
- Не совсем, - объяснил я ему. - Я лунианин, дружище, вернувшийся
домой. С женой и одним иждивенцем. Мне нужен воздух на троих.
- Прекрасная попытка сэкономить. Но скидки не будет. Взгляните: вам
не положено платить по местному гражданскому тарифу, так как вы считаетесь
туристом. Если вам угодно продлить визу, пожалуйста. В городском офисе.
Они засчитают вам и продление пользования воздухом. И уходите, пока я вас
не обжулил!
- Приятель, я вас развеселю, - сказал я, доставая и вручая ему
паспорт (и удостоверившись, что это тот из моих паспортов, в котором я
значусь как "Ричард Эймс"!). - Я отсутствовал несколько лет и, возможно,
стал похож на землянина-сурка, что и у меня вызывает сожаление. Но, прошу
вас, убедитесь, откуда я родом!
Он пробежал глазами паспорт и вернул обратно.
- О'кей, лунни, а я было подумал, вы меня дурачите... Так всем троим,
да? И на сколько времени?
- Я не знаю точно, сколько пробуду. Каков кратчайший период льготной
оплаты для постоянных жителей?
- Один квартал. А если вы возьмете на пять лет, то скидка пять
процентов. Однако, учитывая нынешнюю тенденцию к снижению цен, это лишь
приманка для сосунков.
Я заплатил за трех взрослых, намеревающихся дышать в течение
девяноста дней, и поинтересовался, где можно устроиться на квартиру.
- Пробыв столько времени вдалеке отсюда, я не только не владею здесь
"кубиком" (кубометром жилплощади), но даже не знаю, где находится жилищный
рынок. Но мне совсем не улыбается ночевка в "Донной Аллее"!
- Да уж, там вас ожидает пробуждение без обуви, с перерезанным горлом
и крысами, гуляющими по вашему лицу... Да-с, задача не из легких, дружище.
Видите эти смешные красные колпаки? Сейчас идет самая крупная их
конференция из всех, какие бывали в Луна-Сити. С ее началом до Дня
Независимости город переполнен до отказа. Но если вы не слишком
прихотливы...
- Нет, не слишком.
- После уик-энда вы найдете что-нибудь получше, но сейчас есть одно
местечко на шестом уровне. Это "Раффлз" [лотерея (англ.)], он напротив...
- Я знаю, где это. Попробую туда попасть.
- Лучше с самого начала скажите, что вы от меня. Я - рабби Эзра бен
Давид. Запомнили? А вы - "Эймс, Ричард"?.. Вы не тот ли Ричард Эймс,
которого обвиняют в убийстве?
- О Господи!
- Вас это удивляет? Увы, это так, дружище! У меня здесь где-то есть
экземпляр объявления.
Он порылся в журналах, ища среди отчеркнутых заметок и шахматных
задач нужный текст:
- А, вот оно! Вас разыскивает спутник-поселение Голден Рул. Похоже,
вы "охладили" какую-то весьма важную персону! Так, во всяком случае, они
возвестили...
- Интересно. А что, меня и здесь разыскивают?
- На Луне? Не думаю. Как это может быть? Ведь действует старый
дипломатический статус: никаких отношений с Голден Рулом, пока они не
примут Декларацию конвенции Осло о гражданских правах человека. Так что
вряд ли вас здесь ищут.
- Надеюсь.
- Впрочем... если вам понадобится юридическая помощь, обратитесь ко
мне. Я этим тоже занимаюсь. Меня можно застать здесь ежедневно после
полудня. Или можно так: оставьте мне записку в рыбной лавке Сеймура
напротив библиотеки Карнеги. Сеймур - мой сын.
- Благодарю. Я запомню. Но, кстати, кого же я там убил?
- А вы не знаете?
- Поскольку я никого не убивал, то откуда мне знать?
- Тут некий логический пробел, мне пока неясный. Утверждается, что
вашей жертвой удостоился стать Энрико Шульц. Это имя не колеблет вашу
память?
- Энрико Шульц? Не думаю, что мне приходилось слышать о таком
человеке. Это чужак. А ведь большинство убийств совершается друзьями или
родственниками, а не чужими людьми. И тем более не мной!
- Это очень странно. А ведь власти Голден Рула назначили солидную
награду за вашу смерть. Или, если точнее, за "доставку вас живым или
мертвым". При этом не оговорено, что "живым" предпочтительнее. Они
заплатят только за ваше тело, дружище, теплое или холодное! Так вот, если
я стану вашим поверенным, то потеряю моральное право использовать такой
счастливый случай.
- Рабби, не думаю, чтобы вы были способны им воспользоваться в любом
варианте - вы же настоящий старый лунни! Просто вы побуждаете меня нанять
вас! Ну что ж, я решу это в течение трех дней.
- Ладно, согласен. Вам нужна только расписка в уплате за воздух или
штамп на коже?
- Наверное, не помешает и то и другое, поскольку я потерял вид
лунианина.
- Вот и прекрасно. Крону или две "на счастье"?
Преподобный Эзра поставил печать на наших предплечьях с датой,
отметкой "три месяца" и грифом своей лавки. Для этого использовались
водостойкие чернила, видимые лишь в свете "черной лампы". Это позволило
нам вполне легально дышать в любой точке муниципальной капсулы Луна-Сити,
а также наслаждаться другими сопутствующими привилегиями, такими, как
прохождение через общественные помещения ("кубики" или объемы). Я вручил
рабби три кроны сверх платы за воздух, он принял только две.
Поблагодарив преподобного Эзру и пожелав ему доброго дня, мы
двинулись вперед по туннелю, нагруженные своим не слишком элегантным
багажом. Через пятьдесят метров туннель перешел в обычную улицу-коридор.
Мы уже приблизились к выходу и я прикидывал, куда нам свернуть, влево или
вправо, когда нас остановил звук полицейского свистка и женское сопрано
скомандовало:
- Остановитесь. Не спешите! Первая санинспекция.
Я обернулся. У задержавшей нас особы был вид, отчетливо выражавший
понятие "гражданская служба". И не спрашивайте меня, что это значит! Я
просто знаю это по опыту пребывания на трех планетах, нескольких
планетоидах и в еще большем количестве поселений. Даже после многих лет
пребывания в отставке у "гражданских чиновников" остается такое выражение
лица. На особе была форма, не похожая ни на армейскую, ни на полицейскую.
- Вы сюда из Конга?
Я согласился с этим.
- Все трое? Кладите багаж на стол и откройте все. Фрукты, овощи,
пищу?
Я спросил:
- А что это такое?
Гвен заметила:
- У меня есть плитка шоколада. Не хотите ли кусочек?
- Я расцениваю это как подкуп. Но почему бы и нет?
- Конечно, это попытка дать вам взятку. Пожалуйста... Не за что... У
меня в сумке небольшой аллигатор. Он не фрукт и не овощ. Но можно
посчитать его пищей. В любом случае он выпадает из ваших жестких правил...
- Погодите минуточку. Я проверю по списку.
Инспекторша проконсультировалась с объемистым растрепанным томом
подшивок из распечаток терминала.
- Груши "аллигатор", шкура аллигатора, дубленая или обработанная,
чучело аллигатора... Так он у вас набитый?
- Только когда переест. Очень прожорлив.
- Дорогуша, вы что, хотите сказать, у вас в сумке _ж_и_в_о_й
аллигатор?
- Засуньте туда руку, только на свой риск. Он выдрессирован как
сторож. Но сперва пересчитайте свои пальцы, а после того как дотронетесь
до него, сосчитайте их снова...
- Вы шутите?
- Нисколько. Но что в этом странного? Так сколько же у вас пальцев?
Учтите, я вас предупредила!
- О, чепуха!
Женщина сунула кисть в сумку Гвен, взвизгнула и выдернула руку
обратно.
- Он тяпнул меня, - вскрикнула она, засовывая пальцы в рот.
- Он именно для этого туда и посажен, - любезно объяснила Гвен. - Я
же предупреждала вас. Вам больно? Дайте взглянуть.
Они обе поизучали пострадавшую руку, придя к выводу, что покраснение
не очень опасно.
- Ну вот и славно, - вздохнула Гвен. - Я же учу его хватать крепко,
но не прокусывать кожу. И никогда-никогда не отрывать пальцев! Он у меня
еще слишком молод, его учить и учить. Но во второй раз вы так легко не
отделаетесь. Альфред может повиснуть как бульдог, пока я успею прибежать
на радиосигнал!
- О бульдогах ничего не знаю, но он определенно пытался схватить мне
палец!
- О, нет же, нет! А вы вообще-то видели когда-нибудь собаку?
- Только освежеванные туши в мясных лавках. Впрочем, нет, видела одну
в зоопарке капсулы Тихо, давно, в детстве. Большая, уродливая, злая. Я
испугалась тогда.
- Но попадаются и маленькие, и вовсе не уродливые! Вот бульдоги,
правда, невелики, но тоже уродливы. Зато они самые лучшие висуны и кусаки.
Я именно так и дрессирую Короля Альфреда.
- Выньте его и покажите мне!
- Ну уж нет! Он - животное сторожевое. И я вовсе не желаю, чтобы
другие люди его раздражали, даже сюсюкая над ним. Альфред мне нужен как
кусака и висун. Если хочется его видеть, сами и вытаскивайте. На этот раз
он, возможно, и повиснет. Надеюсь...
Тем и кончились попытки проинспектировать нас. Адель Сассбаум,
совершенно ненужный чиновник первого класса, признала, что дерево-сан
ввозить не воспрещено, восхитилась им и поинтересовалась, не цветет ли
оно. Когда Адель и Гвен уже обменялись хозяйственными рецептами, я
вмешался, заметив, что если муниципальная проверка закончена, то невредно
бы двинуться дальше!
Мы срезали угол у Внешнего кольца. Я определил нужную мостовую и
сориентировался. Спустившись на один уровень, мы прошли через Старый
Собор, потом направились вниз по туннелю, туда, где, как я помнил,
находился отель "Раффлз".
По дороге Билл вдруг впервые изложил мне некоторые из своих
политических взглядов.
- Сенатор...
- Не сенатор, Билл, доктор!
- Доктор. Да, сэр... Доктор, я считаю неправильным то, что тут
произошло.
- Да, это так. Пресловутая "инспекция" совершенно бессмысленна.
Абсолютно бесполезная статья государственного бюджета, раздувающая его
расходы из года в год. Все равно что снабжать очками океанские лайнеры...
- О, я не про то. Там все о'кей, это защищает город и дает честный
заработок.
- Сократи фразу на слово "честный".
- Чего? Я толкую про другое. Про деньги за воздух. Вот это и
неправильно. Воздух должен даваться бесплатно!
- Билл, что ты несешь? Это же не Новый Орлеан, это Луна! Атмосферы
нет, воздух добывается с великим трудом, достается дорого. И если ты его
не купишь, то как сможешь дышать?
- Но я как раз про это и говорю! Воздух для дыхания - это право
каждого. Правительство обязано его обеспечить.
- Правительство города и обеспечивает его поставку везде внутри
капсулы. Вот за это и надо платить! - Я помахал рукой перед его носом. -
Это же неоспоримо!
- А я про то и говорю! Никто не должен платить за право дышать. Это
же натуральное право на жизнь, и правительство должно его обеспечивать
бесплатно.
Я обратился к Гвен:
- Подожди-ка, дорогая. Этот вопрос следует прояснить до конца. Мы
можем исключить затраты на воздух для Билла с целью сделать его
счастливым. Давайте остановимся тут, пока не договоримся. Билл, я заплатил
за воздух, которым ты дышишь, поскольку у тебя денег нет. Верно?
Он замялся. Гвен мягко объяснила:
- У него есть деньги... Я дала на карманные расходы... Надеюсь, ты не
возражаешь?
Я задумчиво уставился на нее.
- Мне кажется, ты должна была поставить меня в известность раньше.
Любовь моя, отвечая за наше семейство, я должен знать, что в нем
происходит. - Я повернулся к Биллу. - Когда я платил, почему ты не
предложил заплатить за себя из тех денег, что у тебя в кармане?
- Их мне дала _о_н_а_, а не вы!
- Ах, так? Ну так верни их _е_й_!
Билл явно перепугался. Гвен проговорила:
- Ричард, а это так уж необходимо?
- Думаю, что да.
- Но я так не думаю!
Билл стоял неподвижно, ничего не предпринимая. Он наблюдал. Я
отвернулся от него и, глядя в глаза Гвен, негромко произнес, обращаясь
только к ней:
- Гвен, мне нужна твоя поддержка!
- Ричард, ты раздуваешь спор из ничего...
- Мне так не кажется, и это не "ничто", милая. Напротив, это ключевой
вопрос, и твоя помощь необходима. Поддержи меня. Иначе...
- Что "иначе", дорогой?
- Ты прекрасно знаешь, что значит "иначе"! Собери свои мозги. Хочешь
ли ты меня поддержать или нет?
- Ричард, но это же смешно! Я не вижу смысла в потакании твоему
капризу.
- Гвен, я _п_р_о_ш_у_ твоей поддержки... - Я прождал бесконечно
долго, затем вздохнул. - Тогда иди вперед и не оглядывайся!
Ее голова дернулась, как если бы я ее ударил. Она подняла чемодан и
пошла.
У Билла дрогнула челюсть, он заторопился за ней, не выпуская из рук
дерево-сан.
16
Женщин следует любить, но не понимать.
Оскар Уайльд (1854-1900)
Я смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду, затем медленно
пошел сам. Идти казалось легче, чем стоять, а сесть было совершенно
некуда. Моя культя ныла, и все тяготы последних дней снова навалились на
меня. Голова словно занемела. Я продолжал брести по направлению к отелю
"Раффлз", запрограммированный именно на это...
"Раффлз" оказался еще обшарпаннее, чем я помнил. Но наверняка рабби
Эзра знал, что говорил: или здесь, или нигде больше. В любом случае
хотелось поскорей уйти с глаз людских. Мне было необходимо самое
неприхотливое убежище, лишь бы закрыть за собой дверь!
Сказав человеку за стойкой, что меня послал рабби Эзра, я спросил,
есть ли свободный номер. Думаю, он захотел всучить мне самый дорогой из
номеров: восемнадцать фунтов.
Я вступил в обычный ритуал торга, но сердце мое в нем не участвовало.
Выторговав цену в четырнадцать крон, я заплатил и получил ключи. Клерк
положил передо мною большую книгу.
- Распишитесь здесь. И покажите квитанцию о воздухе.
- А? С каких пор у вас завелась эта гадость?
- С приходом новой администрации, приятель. Мне такое нравится не
более, чем вам, но либо заполнять эти графы, либо вылететь отсюда вон.
Я задумался. Так кто же я? "Ричард Эймс"? А почему бы тогда полиции
не изойти слюной при мысли о вознаграждении? Колин Кэмпбелл? Но кто-нибудь
с долгой памятью может среагировать и на это имя и подумать об "Уокере
Эвансе"!
Поэтому я написал: "Ричард Кэмпбелл, Новилен".
- Спасибо, _г_о_с_п_о_д_и_н_! Номер "Л" в конце прохода слева.
Ресторана здесь нет, но есть кухня, откуда в номера по подъемнику подается
еда. Если захотите поужинать здесь, учтите - кухня закрывается в двадцать
один час. И кухонный лифт после этого подает только напитки и лед. Но
неподалеку есть закусочная "Слоппи Джо", примерно в пятидесяти метрах
через улицу-коридор. В номерах готовить запрещается.
- Спасибо.
- Не желаете ли компанию? Прямо по стрелке, подняться на лифте.
Девочки всех возрастов и темпераментов. Рассчитаны на клиентов высшего
класса.
- Еще раз благодарю. Но я слишком устал.
Комната оказалась вполне сносной, а ее убогий вид меня вовсе не
смутил. В ней находилась единственная кровать с уже разобранной постелью,
освежитель, небольшой, но со всеми необходимыми устройствами и
неограниченной подачей воды. Я пообещал себе горячую ванну, но попозже,
попозже! Полка-консоль в спальне-гостиной, похоже, предназначалась для
терминала связи, но теперь пустовала. Рядом с ней в скальную стену была
встроена латунная пластинка с выгравированной надписью:
"В этой комнате во вторник 14 мая 2075 года Адам Селен, Бернарда де
ла Паз, Мануэль Дэвис и Вайоминг Нотт разработали план, легший в основу
свободы Луны. Здесь они объявили Революцию!"
На меня эта надпись особого впечатления не произвела. Да, эти четверо
были героями Революции, но в год, когда я похоронил Колина Кэмпбелла и
создал Ричарда Эймса, мне довелось побывать в дюжине с лишним гостиничных
номеров Луна-Сити. В большинстве из них висели такие же таблички. Да что
там говорить, и в моей родной стране повсюду натыканы надписи "Вашингтон
ночевал в этой г...
