Том Клэнси. Реальная угроза
страница №14
...ще двоих солдат, нотревога оказалась напрасной. На этот раз охранники не стали гасить факелы,
решив, что это сделает за них ливень. Грузовик вскоре уехал, и обруганные
охранники тут же спрятались от дождя в сарай, опасаясь промокнуть. В общем,
подумал капитан, вряд ли все могло пройти проще.
Бронко тоже было скучно. Не то чтобы ему не нравилось это занятие, но
оно было слишком простым, не ощущалось вызова, настоящей опасности. К тому
же ему удалось сбить только четыре самолета, и на этой цифре все
застопорилось.
Требовался еще один сбитый самолет, чтобы попасть в категорию асов.
Летчик знал, что операция проходила более успешно, когда в руки закона
попадали живые пилоты, - но, черт побери, сбивать этих мерзавцев было... так
приятно, хотя и удивительно просто. Бронко сидел за штурвалом истребителя,
способного вступить в бой с Лучшими перехватчиками, сделанными в России. На
таком самолете сбить "Твин-Бич" так же просто, как заехать в офицерский клуб
за кружкой пива. Может быть, сегодня вечером он придумает что-нибудь
новое... Но что? Размышляя над этой проблемой, Бронко барражировал над
Юкатанским проливом, чуть позади Е-2С и, конечно, далеко от коридора
коммерческих авиалайнеров. Вызов поступил как раз вовремя. Он повернул на
юг, чтобы найти цель, для чего ему потребовалось чуть больше десяти минут.
- Все в порядке, парни, - передал он "Хокаю". - Вижу цель.
Еще один двухмоторный самолет - следовательно, перевозчик кокаина. Гнев
у капитана Уинтерса по поводу неудачи прошлой ночью все еще не угас. Кто-то
забыл проверить график технического обслуживания его истребителя, и эта
крошечная деталь вышла из строя именно в тот момент, как и предсказывал
подрядчик, через пятьсот три часа эксплуатации. Поразительно, как это им
удалось рассчитать все с такой точностью. Еще более поразительно, что
самолет, на который затрачено столько миллионов долларов, вышел из строя
из-за крохотной штучки стоимостью в пять долларов, или диода, или чипа, или
чего там еще. Эта штуковина стоила ровно пять долларов. Бронко знал это,
потому что спросил у сержанта.
Ну ладно, вот он. Двухмоторный, похож на "Бич-кинг-эйр". Летит без
опознавательных огней и намного ниже, чем его наиболее выгодная крейсерская
высота.
О'кей, подумал Бронко, уменьшая до предела скорость своего истребителя
и передавая по радио первое предупреждение.
Да, конечно, это контрабандист, перевозящий наркотики. Он проделал тот
же самый идиотский маневр, который делают все, - уменьшил газ, опустил
закрылки и нырнул к самой поверхности моря. Уинтерсу никогда не удавалось
подняться выше четвертого уровня, преследуя вражеский самолет на игровом
автомате, но сбить настоящий самолет при таких обстоятельствах было куда
проще, причем даже не приходилось опускать монету в двадцать пять центов...
Однако это такая скука.
Нет, нужно попробовать что-то другое.
Он позволил самолету контрабандиста снизиться, сохраняя прежнюю высоту
и скорость, чтобы сразу опередить его. Бронко убедился, что опознавательные
огни на его истребителе выключены, и бросил свой Р-15 в крутой левый
поворот, едва не поставив его на крыло. В результате радиолокационный прицел
замкнулся на цели, и летчик увидел "Кинг-эйр" на своем инфракрасном
сканнере, присоединенном к видеорекордеру подобно системам вооружения
истребителя.
Ты думаешь, скрылся от меня...
Наступило время позабавиться. Сегодня было по-настоящему темно. На небе
ни луны, ни звезд, да и вообще неба не видно - сплошные облака на высоте
десяти или двенадцати тысяч футов. Р-15 был серо-голубого цвета, который
днем сливался с небом, а ночью казался матово-черным. Сейчас машина была
невидима. Команда "Кинг-эйр" смотрела, должно быть, во все стороны, пытаясь
увидеть его, - Бронко не сомневался в этом. Глядят по сторонам вместо того,
чтобы смотреть прямо перед собой.
Самолет контрабандистов летел на высоте пятидесяти футов, и на экране
капитан Уинтерс видел, как воздух от винтов сбивал пену с морских волн -
пяти или шести футов высотой, подумал он, - на расстоянии чуть больше мили о
г истребителя. Бронко мчался навстречу "Кингу" со скоростью пятьсот узлов и
на высоте сто футов. Ровно в миле от цели летчик снова включил огни.
Предсказать остальное было так просто. Пилот "Кинга" увидел прямо перед
собой стремительно летящий самолет с ослепительными, как солнце,
прожекто-рами и, стремясь избежать, казалось, неминуемого столкновения,
поступил так, как должен был поступить любой летчик. Он резко свернул
вправо, инстинктивно нырнув вниз - ровно на пятьдесят футов, - коснулся
правым крылом волн и живописно кувыркнулся в море. Наверно, даже не успел
понять, что он натворил, подумал Бронко, рассмеялся, взял штурвал на себя и
повернул истребитель на крыло, чтобы последний раз взглянуть на место гибели
самолета контрабандистов Вот это настоящий класс, решил капитан Уинтерс и
направился домой. Парням из ЦРУ очень не понравится, но самое главное - он
завоевал звание аса. Ведь совсем не обязательно расстреливать самолет
противника, чтобы занести его гибель на свой счет. Достаточно сделать так,
чтобы он разбился.
Глава 13
Кровавый уик-энд
Пожалуй, несправедливо томить его в ожидании, ведь правда? - думала
Мойра по пути домой вечером в среду. Что, если он не сможет приехать? А
вдруг ему нужно знать об этом заранее? Наконец, он может запланировать на
уик-энд что-то важное? Вдруг не сумеет изменить свои планы?
Нужно позвонить ему.
Миссис Вулф опустила руку в сумку, что лежала на сиденье рядом, и
попыталась нащупать обрывок почтовой бумаги из отеля - он все еще лежал в
карманчике, застегнутом на молнию. Ей показалось, что цифры, написанные на
нем, обжигают пальцы. Она должна позвонить.
Движение сегодня было необычайно напряженное. У кого-то спустила шина
на мосту с 14-й улицы, и Мойра чувствовала, как потеют ее руки на
пластиковом покрытии руля. Что, если он не сможет приехать?
И как поступить с детьми? Они достаточно взрослые, чтобы справиться без
нее, как раз в этом не было ничего сложного, но как объяснить детям, что их
мать уезжает на весь уик-энд, чтобы - какое слово они для это употребляют?
"переспать" с кем-то. Их мать. Как они к этому от-несутся? Мойре и в голову
не могло прийти, что ее ужасный секрет значил совсем иное для ее детей, для
ее коллег по работе, для ее босса, и она была бы ошеломлена, узнав, что все
они болеют за нее, сочувствуют ей, хотят, чтобы она "переспала" с этим
мужчиной, имени которого никто не знал. Мойра Вулф запоздала к началу
сексуальной революции всего на один или два года. Дрожащая, страстная,
полная надежд, она попала в брачную постель девственницей и всегда считала,
что ее муж тоже был девственником. Да, конечно, говорила она себе тогда и
вспоминала позднее, уж слишком неловко вели они себя в первый раз. Но уже
через три дня они разобрались с основными правилами - молодая страсть и
любовь могут справиться с чем угодно, - и на протяжении последующих двадцати
двух лет молодожены действительно превратились в одно существо.
Пустота, образовавшаяся в ее жизни после смерти мужа, походила на никак
не заживающую открытую рану. Его фотография стояла на столике рядом с ее
кроватью.
Снимок был сделан всего за год до смерти, когда он занимался ремонтом
парусной яхты. В тот момент он уже не был молодым человеком, складки на
пояснице, поредевшие волосы, но все та же улыбка. Как это сказал Хуан? Ты
смотришь глазами любви и видишь любовь в ответ. Как нежно сказано, подумала
Мойра.
Боже мой, что подумал бы Рич? Она уже не раз задавала себе этот вопрос.
Всякий раз, когда смотрела на фотографию, перед тем как заснуть. Всякий
раз, когда она смотрела на своих детей, выходя из дома или возвращаясь
домой, надеясь, что они ничего не заподозрят, и все-таки бессознательно
понимая, что они должны знать об этом. Но разве у нее был выбор? Неужели она
должна до конца своих дней носить вдовий траур? Этот обычай должен остаться
в далеком прошлом.
Она оплакивала мужа должное время, разве не так? Мойра плакала, одиноко
лежа в постели, когда эта мысль приходила ей в голову, во все годовщины
особых событий, получивших особый смысл за те двадцать два года, когда две
жизни слились в одну, и нередко просто глядя на фотографию Рича,
занимающегося яхтой, для покупки которой они так долго копили деньги...
Чего ждут от меня люди? - спросила она себя в приступе внезапной
мучительной боли. У меня еще есть жизнь. У меня желания обычной женщины.
Что бы сказал обо всем этом Рич?
У него не было времени сказать что-то. Рич умер по пути на работу,
через два месяца после ежегодного медицинского осмотра, в результате
которого врач сказал, что ему следует сбросить несколько фунтов, что
кровяное давление у него несколько выше нормы, но не внушает беспокойства,
что содержание холестерина для человека его лет у него отличное и что ему
следует снова явиться на осмотр на следующий год. Затем в 7.39 утра его
автомобиль свернул с дороги, уперся в дорожный брус на обочине и
остановился. Полицейский, находившийся всего в квартале, подошел к машине и
с удивлением увидел, что водитель все еще сидит за рулем, и успел подумать,
неужели человеку может прийти в голову напиться так рано, и только потом
заметил, что не может нащупать пульс. Тут же вызвали "скорую помощь", и ее
персонал обнаружил, что полицейский оказывает мужчине первую помощь, как при
сердечном приступе. Медики пришли к такому же заключению и приняли все
известные им меры. Но все это оказалось напрасным. Аневризма сосуда
головного мозга. После вскрытия патологоанатом объяснил, что смерть вызвана
ослаблением стенки кровеносного сосуда. Спасти его было невозможно.
Почему это произошло?.. Возможно, наследственное заболевание, а может,
и нет.
Повышенное кровяное давление не имело к смерти никакою отношения. Даже
при самых благоприятных обстоятельствах поставить диагноз в таких случаях
практически невозможно. Он жаловался на головные боли? Значит, даже такого
предостережения не было. Затем доктор быстро ушел, жалея, что не может дать
более подробного объяснения, не рассерженный, а скорее опечаленный тем, что
медицина не в состоянии ответить на все вопросы и часто ему просто нечего
сказать. (Между собой врачи говорили "один из таких случаев", но ведь этого
не скажешь родственникам покойного?) Он вряд ли почувствовал боль, объяснил
врач, не зная сам, правда это или ложь, но теперь это не имело значения, и
он уверенно сказал, что нет, вдова может успокоиться, смерть наступила почти
безболезненно. Затем похороны. Эмиль Джейкобс присутствовал на похоронах,
уже предчувствуя кончину своей жены; она вышла из больницы, чтобы
присутствовать на церемонии вместе с мужем, которого скоро оставит. Сколько
было слез...
Как это несправедливо. Несправедливо, что он был вынужден оставить
Мойру, даже не попрощавшись. Пахнущий кофе поцелуй у двери, что-то
относительно посещения магазина "Сейфуэй" после работы по пути домой - и она
отвернулась, даже не видела, как он сел в машину в тот последний раз. В
течение нескольких месяцев она упрекала себя только за это, за то, что не
видела, как он уехал.
Так что сказал бы Рич?
Но Рич умер, и два года - достаточно продолжительный срок.
Когда Мойра вернулась домой, дети ужинали. Она поднялась к себе в
спальню, чтобы переодеться, и заметила, что не может отвести взгляда от
телефона на столике у кровати. Рядом с фотографией Рича. Мойра села на край
кровати и смотрела на него, пытаясь решиться. Она колебалась минуту или чуть
больше.
Затем достала из сумочки листок бумаги и, сделав глубокий вдох,
принялась нажимать кнопки телефона. В трубке послышались обычные при
международной связи щелчки.
- Диас и Диас, - ответил женский голос.
- Мне хотелось бы поговорить с мистером Хуаном Диасом, - произнесла
Мойра.
- Кто его просит? - спросил голос, переходя на английский.
- Мойра Вулф.
- А-а, сеньора Вулф! Меня зовут Консуэла. Подождите одну минуту. - В
трубке послышались атмосферные помехи. - Сеньора Вулф, он где-то в цехах. Я
не могу разыскать его. Можно, я скажу ему, чтобы он позвонил вам?
- Да. Я у себя дома.
- Si, я передам ему. Сеньора?..
- Да?
- Извините меня, но я должна сказать вам что-то. После смерти Марии
сеньор Хуан стал мне вроде сына. Встретив вас, он снова превратился в
счастливого человека. Я боялась, что он никогда больше... Прошу вас, не
говорите ему об этом, но я так благодарна вам за то, что вы сделали для
него. Он опять улыбается, снова счастлив. Мы молимся за вас обоих, надеемся,
что вы будете счастливы оба.
Именно это хотелось услышать Мойре.
- Консуэла, Хуан так много рассказывал мне о вас. Прошу вас, зовите
меня Мойра.
- Я уже слишком много разболтала. Сейчас найду сеньора Хуана, где бы он
ни был.
- Спасибо, Консуэла. До свидания.
Консуэла, чье настоящее имя было Мария, - у нее Феликс-Хуан
позаимствовал имя для своей якобы умершей жены - была молодой женщиной
двадцати пяти лет, закончившей местную школу для секретарей. Но ей хотелось
заработать больше, чем получает обычная секретарша, и она согласилась
заняться контрабандной перевозкой наркотиков в Америку. Мария въезжала в
Америку через Атланту и Майами и успела сделать полдюжины успешных ездок,
пока однажды не оказалась на волосок от катастрофы и потому решила сменить
вид деятельности. Теперь она выполняла различные поручения своих бывших
боссов и основала свое маленькое дело на окраине Каракаса. Лишь за то, что
она сидела у телефона в ожидании звонка, ей платили пять тысяч долларов в
неделю. Разумеется, это была всего лишь половина работы. Теперь она
принялась за выполнение второй половины и набрала телефонный номер.
Последовала необычная серия щелчков и писков, поскольку, как подозревала
Мария, вызов перешел с телефонного номера, который она набрала, на другой
номер, ей неизвестный.
- Слушаю.
- Сеньор Диас? Это Коyсуэла.
- Да?
- Только что позвонила Мойра. Она просит вас позвонить ей домой.
Спасибо. - Связь оборвалась.
Кортес посмотрел на настольные часы. Пусть подождет... двадцать три
минуты. Он находился в своей роскошной квартире в Медельине, во владениях
своего босса, через два здания от него самого. Значит, это тот самый звонок?
Он вспомнил, что было время, когда терпение нередко изменяло ему, но тогда,
много лет назад, он был всего лишь начинающим разведчиком. И Кортес снова
склонился над бумагами.
Двадцать минут спустя он снова взглянул на часы и закурил, следя за
тем, как стрелки двигаются по циферблату. Кортес улыбнулся, зная, с каким
нетерпением Мойра ждет его звонка в двух тысячах миль отсюда. О чем она
думает?
Он не успел докурить сигарету, когда настал момент выяснить это. Он
поднял трубку и набрал номер. Первым поднял телефонную трубку Дэйв.
- Алло! - Он нахмурился. - Вас плохо слышно. Вы не могли бы повторить
еще раз? А-а, сейчас. Обождите минутку. - Дэйв поднял голову и увидел глаза
матери.
- Это тебя, мама.
- Я буду говорить из спальни, - тут же сказала она и направилась к
лестнице, сдерживая себя и стараясь не спешить.
Дэйв закрыл микрофон ладонью и оглянулся вокруг.
- Как вы думаете, кто это?
С разных сторон столовой на него смотрели понимающие глаза.
- Слушаю, - послышался ее голос в трубке, и Дэйв тут же положил свою.
Будь счастлива, мама, подумал он.
- Мойра, это Хуан. - Ты свободен в этот уик-энд? - спросила она.
- Уже в этот? Ты уверена? - Я свободна с середины пятницы до утра
понедельника.
- Дай подумать... - В двух тысячах миль Кортес уставился через окно на
здание на другой стороне улицы. А вдруг это ловушка? Вдруг разведывательное
управление ФБР... что, если все это заранее подготовлено? Нет, конечно.
Мойра, мне нужно посоветоваться со своим заместителем. Ты могла бы подождать
и не вешать трубку?
- - Конечно!
Энтузиазм в ее голосе был очевиден. Кортес нажал на клавишу,
отключившую его трубку. Он подождал две минуты, прежде чем снова восстановил
связь.
- Я буду в Вашингтоне в пятницу после обеда.
- Ты прилетишь как раз в то время, когда... в нужное время.
- Где мы с тобой встретимся? Лучше всего в аэропорту. Ты можешь
встретить меня там?
- Да.
- Я не знаю, каким рейсом прилечу. Давай встретимся у агентства
Хертца... в три часа. Ты приедешь?
- Приеду.
- И я тоже, Мойра, До встречи, любимая. Мойра Вулф посмотрела на
фотографию снова. Улыбка по-прежнему оставалась на лице Рича, и она пришла к
выводу, что в ней не было обвинения.
***
Кортес поднялся из-за стола и вышел из комнаты в холл. Увидев его,
охранник встал.
- Мне нужно поговорить с эль хефе, - произнес Кортес. Охранник поднял
свой сотовый телефон, чтобы сообщить об этом.
Технические проблемы были исключительно сложными. Главной была проблема
мощности. Если базовые станции излучали сигналы мощностью около пятисот
ватт, передвижным удавалось концентрировать мощность, не превышающую семи, а
ручные аппараты, работающие на батарейках, которые так всем нравятся, могли
излучать сигналы мощностью в триста милливатт. Даже применение огромной
параболической антенны для их приема не делало сигналы громче шепота. Однако
спутник связи "Риолит-1" являлся в высшей степени совершенным аппаратом, на
создание которого пошли многие миллиарды долларов. Сверхохлажденная
электроника решила часть проблемы. Остальным занимались различные
компьютеры. Поступающие сигналы кодировались относительно простым
компьютером и поступали по каналу связи в Форт-Гаучача, где компьютер
неизмеримо большей мощности изучал отрывки поступающей информации и пытался
в них разобраться. Случайные атмосферные помехи отделялись с помощью
математически простой, но все-таки исключительно монотонной процедуры -
алгоритма, который сравнивал один с другим соседние биты информации и на
основе процесса усредненных числовых величин отфильтровывал более девяноста
процентов посторонних шумов. Это позволяло компьютеру выделять осмысленную
речь из того, что поступало на приемную антенну спутника. Однако это было
только началом.
Причина, по которой картель пользовался сотовыми телефонами для
каждодневной связи, заключалась в их безопасности. Существовало около
шестисот различных частот, причем все в сверхвысокочастотном диапазоне от
825 до 845 и от 870 до 890 мегагерц. Небольшой компьютер на базовой станции
осуществлял связь, выбрав наугад свободную в данный момент частоту, а в
случае звонка с мобильного телефона автоматически изменял эту частоту на
другую, если качество связи ухудшалось. Наконец, одна и та же частота могла
одновременно использоваться для нескольких разговоров между соседними
"сотами" (отсюда название всей системы) одной сети. Из-за этой операционной
особенности ни одна полиция мира не могла подслушать разговоры,
осуществляемые на сотовом оборудовании. Переговоры можно было вести открытым
текстом, ибо необходимости прибегать к кодам и радиошифрам совсем не было.
По крайней мере, так думали все.
Правительство Соединенных Штатов занималось перехватом радиопереговоров
иностранных государств еще со времен знаменитой "Черной камеры" Ярдли. Среди
специалистов это называлось "радиоразведка", и не существовало более
надежной формы информации, чем общение противника со своими собственными
людьми. В этой области Америка добивалась крупных успехов на протяжении
поколений. В космосе были развернуты целые созвездия спутников, назначением
которых было подслушивать переговоры, ведущиеся в иностранных государствах,
перехватывать обрывки радиосообщений, прослушивать гармоники сигналов,
передающихся по микроволновым релейным линиям. Часто собранная информация
была зашифрована разными кодами и обычно обрабатывалась в штаб-квартире
Агентства национальной безопасности (АНБ) в Форт-Миде, штат Мэриленд,
расположенном между Вашингтоном и Балтимором, в огромных подвалах которого,
измеряемых многими акрами, находились самые совершенные в мире
суперкомпьютеры.
Задача заключалась в том, чтобы непрерывно следить за шестьюстами
частотами, использующимися для сотовой телефонной сети в Медельине. То, что
являлось неосуществимым для любого полицейского агентства в мире, было
совсем несложным делом для АНБ, которое постоянно следило буквально за
десятками тысяч радиоканалов и прочих электронных коммуникаций. Агентство
национальной безопасности было намного больше, чем ЦРУ, несравненно более
секретным и куда лучше финансировалось. Одна из его станций размещалась на
территории Форт-Гуачача, штат Аризона. Там был даже свой собственный
суперкомпьютер "Крей" самой новой модели, соединенный кабелем-световодом с
одним из многих фургонов, где была смонтирована аппаратура связи, причем о
выполняемых ими задачах спрашивать было не принято.
Следующая проблема заключалась в том, чтобы заставить компьютер
действовать. Имена и личности многих главарей картеля были, разумеется,
хорошо известны американскому правительству. Их голоса записали на пленку, и
программисты начали с этого. Используя звуковые характеристики известных
голосов, техники разработали алгоритмы, с помощью которых могли опознать их
голоса, какой бы частотой сотовой сети они ни пользовались Затем взялись за
электронное опознание голосов тех, кто их вызывал. Скоро компьютер
автоматически опознавал и записывал более тридцати известных голосов, и
число лиц с известными голосами ежедневно увеличивалось Иногда опознание
голоса усложнялось из-за уровня мощности, излучаемого сотовым источником, да
и некоторые переговоры неизбежно ускользали от внимания АНБ, но, по мнению
начальника технического отдела, удавалось перехватить и записать более
шестидесяти процентов голосов, и по мере разрастания банка данных
эффективность обещана увеличиться до восьмидесяти пяти процентов.
Те голоса, владельцы которых еще не были опознаны по именам,
обозначались номерами. Голос 23 только что связался с голосом 17. Двадцать
третий голос принадлежал охраннику. Его удалось опознать, потому что он
говорил с голосом 17, который являлся охранником субъекта "Эхо" - под этим
кодовым названием в службе радиоразведки проходил Эскобедо. "Он прибывает на
встречу", - это было все, что гласила магнитная запись. А вот кто "он",
служба радиоразведки не знала. Это был голос, которого они еще не слышали
или, скорее, еще не сумели опознать. Специалисты, занятые в службе
радиоразведки, отличались терпением.
Это дело развивалось намного быстрее, чем обычно. Несмотря на весь свой
жизненный опыт, главари картеля и те, кто разговаривал с ними, не
подозревали, что кто-то может прослушивать их переговоры, и в результате не
принимали никаких мер предосторожности. Не пройдет и месяца, как группа
радиоразведки накопит достаточный опыт прослушивания и сможет тогда
разработать самые разные способы применения данных тактической разведки Это
был всего лишь вопрос времени Техников интересовало, когда начнутся
настоящие действия. В конце концов, сбор радиоразведывательных данных всегда
предшествует развертыванию оперативных сил.
- Что случилось? - спросил Эскобедо, как только Кортес переступил порог
кабинета.
- Директор американского ФБР завтра вылетает в Боготу. Он вылетит из
Вашингтона после полудня. Его визит в Колумбию будет тайным. Полагаю, он
прибудет сюда на правительственном самолете. У американцев эскадрилья таких
самолетов, базирующихся на базе ВВС Эндрюз. Будет составлен маршрут полета,
наверно, каким-то образом замаскированный. Любой рейс, прибывающий в
промежутке с четырех до восьми вечера, может оказаться тем, на котором
прилетит директор ФБР. Полагаю, это будет двухмоторный реактивный самолет
того типа, на котором летают президенты крупных компаний, что-нибудь вроде
0-3, хотя не исключен и другой вариант. Здесь он встретится с министром
юстиции, без сомнения, для обсуждения очень важных вопросов. Я немедленно
вылетаю в Вашингтон, чтобы узнать все возможное. Через три часа отправляется
самолет в Мехико-Сити. Я полечу этим рейсом.
- Ваш источник, по-видимому, очень надежный, - заметил Эскобедо, на
этот раз действительно изумленный такой новостью.
- Si, хефе, - улыбнулся Кортес. - Даже если вам не удастся выяснить
здесь, о чем будут вестись переговоры, я надеюсь узнать это во время
уик-энда. Не могу ничего обещать, но приложу все усилия.
- Наверняка это женщина, - произнес Эскобедо. - Молодая и красивая, не
сомневаюсь.
- Вы так считаете? Ну, мне пора отправляться.
- Постарайтесь насладиться своим уик-эндом, полковник. Я сделаю то же
самое.
После отъезда Кортеса прошел всего час, как прибыл телекс,
информирующий Эскобедо, что ночной самолет не прибыл к месту назначения в
юго-западной Джорджии. Удовольствие от получения совершенно секретных
сведений тут же перешло в ярость. Эль хефе хотел было вызвать Кортеса по
телефону, находящемуся у него в автомобиле, однако вспомнил, что его наемник
наотрез отказывается обсуждать важные вопросы по каналу связи, который он не
считает надежным.
Экскобедо покачал головой. Этот полковник кубинской секретной полиции -
да он просто старая баба. И тут же зазвучал вызов на телефоне самого эль
хефе.
- Наконец, - произнес мужчина, сидевший в фургоне за две тысячи миль от
наркомагната.
ОПОЗНАНИЕ ГОЛОСА, - появился теки на экране его компьютера. - СУБЪЕКТ
БРАВО ВЫЗВАЛ ПО ТЕЛЕФОНУ СУБЪЕКТА ЭХО, ЧАСТОТА 848,970 МГц ВЫЗОВ СДЕЛАН
23.49, ПЕРЕХВАТ ОПОЗНАН 345.
- Это может оказаться очень важным, Тони Старший техник, которого сорок
семь лет назад нарекли именем Антонио, надел наушникк. Разговор записывался
на магнитной ленте, протягивающейся с большой скоростью, - вообще-то, это
была видеолента в три четверти дюйма, протяжка которой велась с большой
скоростью, чтобы повысить качество записи. Разговор записывали четыре
автономных рекордера. Это были коммерческие рекордеры фирмы "Сони", отчасти
модифицированные техниками АНБ.
- Обратите внимание! Сеньор Браво вне себя - заметил Тони, услышав
отрывок разговора. - Сообщи в Форт-Мид, что нам удалось, наконец,
перехватить замерзшую веревку на левом крыле игрового поля. В Агентстве
национальной безопасности "замерзшая веревка" означала исключительную
важность информации, перехваченной станцией. Шел бейсбольный сезон, и
"Ориолес" из Балтимора исправлял турнирное положение.
- Каково качество перехвата?
- Четкое и ясное, как звучание церковного колокола. Господи, ну почему
я не купил акции "Трансуорлд"? - произнес Антонио, едва удерживаясь от
смеха. Боже мой, до чего он рассержен!
Через минуту разговор закончился. Тони переключил свои наушники на
проигрывание записанного текста по одному из рекордеров, покачивая кресло с
боку на бок, передвинулся к телепринтеру и начал печатать.
Срочно
Совершенно секретно ***** Кейпер 23.68 Гринвич Доклад радиоразведки
Перехват 345. Начало 23.49 Гринвич. Частота 836,970 МГц.
Вызов: Субъект Браво. Принявший вызов: Субъект Эхо Б: Пропала еще одна
партия. (Взволнованно.)
Э: Что с ней случилось?
Б: Проклятый самолет не прибыл. Как твое мнение? (Взволнованно.)
Э: Они принимают какие-то другие меры. Я говорил тебе об этом. Мы
пытаемся выяснить, в чем они заключаются.
Б: Ну и когда тебе станет известно об этом?
Э: Мы сейчас занимаемся этим. Наш человек вылетает в Вашингтон, чтобы
прояснить ситуацию. Кроме того, происходят и другие события.
Б: Какие? (Взволнованно.)
Э: Я предлагаю встретиться завтра, чтобы обсудить их.
Б: Обычно мы собираемся во вторник.
Э: Это очень важно. Все должны узнать об этом, Пабло.
Б: Ты не мог бы сообщить мне что-нибудь?
Э: Они меняют правила игры, эти североамериканцы. Какие конкретные
изменения происходят, нам пока неизвестно.
Б: Тогда за что мы платим этому кубинскому ренегату? (Взволнованно.)
Э: Он отлично справляется со своей работой. Может быть, он узнает
что-то новое во время своей поездки в Вашингтон. Но предметом нашего
обсуждения на завтрашней встрече будет то, что нам уже известно сейчас.
Б: Хорошо. Я организую эту встречу.
Э: Спасибо, Пабло.
Конец разговора, сигнал прерванной связи, перехват закончен.
- А что это ты все время пишешь "взволнованно"?
- Не могу же я напечатать в официальном тексте, что он намочил в штаны.
Слушай, это важный перехват. В нем содержится оперативная
разведывательная информация. - Он нажал клавишу передачи в адрес с кодовым
названием "Кейпер" это было все, что знали те, кто работал в фургоне.
***
Боб Риттер уже ехал домой и успел миновать всего милю по бульвару
Джорджа Вашингтона, когда раздался характерный неприятный звонок
автомобильного телефона, надежно защищенного от подслушивания.
- Да?
- Информация по операции "Кейпер", - послышался голос.
- Понятно, - с грустным вздохом ответил заместитель директора ЦРУ по
оперативной работе и приказал водителю:
- Поехали обратно.
- Слушаюсь, сэр Чтобы возвратиться обратно, даже для высшего чина ЦРУ
нужно было найти место, где можно развернуться, и затем пришлось пробираться
в потоке автомобилей, которым славится в поздний час пик округ Колумбия.
Причем величие демократии состоит в том, что богатые, бедные и важные
государственные лица ползут в своих автомобилях с одинаковой для всех
скоростью в двадцать миль в час. Охранник у наружных ворот махнул рукой,
пропуская автомобиль заместителя директора во внутренний двор, и уже через
пять минут после этого Риттер вошел в свой кабинет на седьмом этаже. Судья
Мур уже уехал. Только четверо дежурных офицеров имели допуск к этой
операции. Это было минимальное число сотрудников, от которых требовалось
только ждать получения шифровок о ходе операции и затем оценивать их
значение. Дежурный офицер только что заступил на смену. Он передал
заместителю директора полученную шифрограмму.
- Здесь у нас нечто очень важное, - заметил офицер.
- Это уж точно. Речь идет о Кортесе, - ответил Риттер, прочитав текст.
- Да, скорее всего, сэр.
- Итак, он прибывает в Вашингтон... но мы не знаем, как он выглядит.
Жаль, что ФБР не сумело заполучить фотографию мерзавца, когда он был на
Пуэрто-Рико.
Вы ведь знаете описание Кортеса, которое имеется в нашем распоряжении?
- Риттер посмотрел на дежурного офицера.
- Черные волосы, смуглое лицо. Средний рост, среднее телосложение,
иногда носит усы. Никаких особых примет или характерных черт, - отчеканил
офицер.
Запомнить отсутствующую информацию особых усилий не требовалось, а
относительно Феликса Кортеса информация полностью отсутствовала.
- С кем вы поддерживаете связь в Бюро?
- Там есть Том Берк, в разведывательном управлении. Очень хороший
парень.
Он принимал участие в деле Гендерсона.
- Хорошо, передайте ему эту информацию. Может быть, сотрудникам ФБР
удастся найти способ поймать этого мерзавца. Что еще?
- Ничего, сэр.
Риттер кивнул и снова поехал домой. Дежурный офицер вернулся к себе на
пятый этаж и позвонил в Бюро. Этим вечером ему повезло-- Берк все еще был на
месте. Разумеется, они не могли обсуждать эту проблему по телефону. Дежурный
офицер ЦРУ, Пол Хукер, вызвал машину и поехал в штаб-квартиру ФБР на углу
Десятой улицы и Пенсильвания-авеню Несмотря на то, что ЦРУ и ФБР иногда
соперничают в области разведки, стараясь опередить дру1 друга в борьбе за
финансирование своих организаций, на оперативном уровне их сотрудники
поддерживают между собой хорошие отношения, и если порой и обмениваются
колкостями, то, как правило, добродушными.
- В течение нескольких ближайших дней в Вашингтон прилетает один
турист, заявил Хукер, как только за ним закрылась дверь кабинета.
- И кто это? - поинтересовался Берк, делая жест в сторону кофеварки.
Хукер покачал головой, отклоняя предложение.
- Феликс Кортес, - произнес он и вручил Берку ксерокопию телекса.
Кое-что в тексте было, разумеется, вымарано черной краской. Берк не счел это
оскорбительным. Являясь сотрудником разведывательного управления ФБР,
задачей которого была борьба со шпионажем, он привык к принципу "знакомства
лишь с теми материалами, которые необходимы для работы".
- Но вы только предполагаете, что это Кортес, - напомнил агент ФБР.
Затем он улыбнулся. - Конечно, я не стану заключать с вами пари Будь в нашем
распоряжении фотография этого клоуна, мы могли бы рассчитывать на то, чтобы
арестовать его. А сейчас... - Он вздохнул - Я пошлю дополнительных
сотрудников в международный аэропорт "Даллес" и в Балтиморский аэропорт.
Сделаем все, что можем, но ты сам понимаешь, насколько малы у нас шансы.
Если бы ЦРУ сумело получить фотографию этого мерзавца, когда он занимался
оперативной работой или когда учился в Академии КГБ, наша работа была бы
куда проще... Ладно, я буду исходить из того, что он прилетает сюда в
течение ближайших четырех дней. Мы станем проверять все прямые рейсы из
Латинской Америки, а также те, когда требовалась пересадка.
В общем-то проблема была чисто математической. Количество прямых рейсов
из Колумбии, Венесуэлы, Панамы и других соседних стран было небольшим, и
проверить пассажиров, прибывающих на них в округ Колумбия, несложно. Но если
субъект розыска совершил пересадку и прилетел в Вашингтон через Пуэрто-Рико,
Багамские острова, Мексику или другие города, включая американские,
количество возможных рейсов увеличивалось сразу на порядок А вот сделай он
еще одну пересадку в Соединенных Штатах, число рейсов, которые следовало
проверить агентам ФБР, возрастало в сотни раз. Кортес был профессиональным
разведчиком, выпускником Академии КГБ, и был знаком с этим обстоятельством
ничуть не хуже сотрудников ЦРУ и ФБР, обсуждавших сейчас эту проблему.
Вообще-то, задача не была безнадежной. Полиция рассчитывает на удачный
случай, потому что даже самые опытные и искусные противники совершают ошибки
как по небрежности, так и по стечению обстоятельств В этом и заключалась
игра. Им оставалось надеяться на удачу.
Но им не повезет. Кортес вылетел рейсом колумбийской компании "Авианка"
в Мехико-Сити, оттуда направился на самолете компании "Америкэн эйрлайнс" в
Даллас-Форт-Уэрт, прошел таможню и другим рейсом той же авиакомпании вылетел
в Нью-Йорк. Там Кортес остановился в отеле "Сенч-Мориц" на
Сентрал-Парк-Саут. К этому времени было уже три утра, и он нуждался в
отдыхе. Кортес наказал разбудить его в десять и попросил консьержа
приобрести ему билет первого класса на экспресс "Метролайнер",
отправляющийся в 11.00 из Нью-Йорка в Юнион-Стейшн, Вашингтон. Ему было
известно, что в поездах есть телефоны. Если что-нибудь произойдет, он успеет
позвонить. Или, может быть... нет, решил он, звонить ей на работу не стоит;
не приходится сомневаться, что ФБР прослушивает свои собственные телефоны.
Наконец, прежде чем рухнуть в кровать, Кортес разорвал на мелкие клочки свои
авиабилеты и талоны на багаж.
Телефонный звонок разбудил его в 9.56. Удалось поспать почти семь
часов, подумал он. А показалось, что спал всего несколько секунд, но надо
было торопиться. Спустя полчаса он появился в вестибюле, расплатился за
комнату и получил билет на поезд. Как всегда, автомашины на улицах
Манхэттена двигались со скоростью улитки, и он едва не опоздал к отходу
поезда, но все-таки успел в последнюю минуту и занял кресло в последнем ряду
вагона первого класса для курящих. К нему тут же подошел улыбающийся стюард
в красном жилете, принес чашку кофе и свежий номер "США сегодня". Затем
последовал завтрак, который ничем не отличался - хотя и был чуть лучше
подогрет - от завтрака на борту авиалайнера. Когда поезд сделал остановку в
Филадельфии, Кортес уже спал. Он пришел к выводу, что ему нужно отдохнуть
как можно лучше. Стюард увидел улыбку на его лице, когда собирал посуду
после завтрака, и у него промелькнула мысль: а какие сны снятся сейчас этому
пассажиру?
В час дня, когда "Метролайнер-111" приближался к Балтимору, в зале для
прессы в Белом доме включили юпитеры для телевизионных передач. Репортерам
уже сообщили - "информация, которую не следует приписывать какому-либо
источнику", - что последует очень важное заявление министра юстиции,
каким-то образом связанное с наркотиками. Главные телекомпании не прерывали
свои дневные мыльные оперы - чтобы нарушить расписание и не показывать
очередную серию "Молодых и неугомонных", требовалось что-то поистине
сногсшибательное, - однако Си-эн-эн, как всегда, поставила заставку
"Специальное сообщение". На это сразу обратили внимание дежурные офицеры
службы разведки в Национальном командном центре Пентагона, перед каждым из
которых на столе стоял телевизор, постоянно настроенный на передачи компании
Си-эн-эн. Это обстоятельство является, наверно, самым красноречивым
комментарием относительно способности американских спецслужб информировать
свое правительство. Впрочем, три главные телевизионные компании США никогда,
по понятным причинам, не касались этого вопроса.
Министр юстиции неуверенным шагом направился к трибуне. Несмотря на
весь свой опыт адвоката, он не обладал искусством обращения с аудиторией. Да
и к чему такое искусство, когда его главным занятием являлись корпоративное
законодательство и политические кампании. И все-таки он был фотогеничен,
отлично одевался и всегда мог сообщить что-то интересное в те дни, когда
новостей было мало. Этим и объяснялась его популярность у средств массовой
информации.
- Дамы и господа, - начал он, перебирая лежащие перед ним записи. -
Скоро вам будут розданы тексты заявления для печати относительно операции
"Тарпон".
Она является самой успешной операцией в борьбе против международной
наркомафии.
- Он поднял голову, силясь разглядеть лица репортеров против бьющих
огней юпитеров. - Расследование Министерства юстиции, проведенное ФБР,
сумело опознать ряд банковских счетов как в Соединенных Штатах, так и за
рубежом. Эти счета использовались для отмывания денег в неслыханном ранее
масштабе. Счета размещались в двадцати банках от Лихтенштейна до Калифорнии,
и общая сумма вкладов превышает, по нашим подсчетам в настоящий момент,
шестьсот пятьдесят миллионов долларов - Он снова поднял голову, услышав
чье-то "черт побери!". На лице министра появилась улыбка. Всегда непросто
произвести впечатление на журналистов, аккредитованных в Белом доме.
Видеокамеры работали вовсю - Действуя совместно с шестью иностранными
правительствами, мы предприняли необходимые шаги, чтобы конфисковать все эти
деньги, а также наложить арест на капиталовложения в восьми совместных
предприятиях по торговле недвижимым имуществом здесь, в Соединенных Штатах,
которые и являлись главным средством по отмыванию наркодолларов. Это было
сделано в соответствии с законодательным актом об организациях, находящихся
под влиянием рэкетиров и коррумпированных лиц. Мне хотелось бы подчеркнуть,
что в торговле недвижимым имуществом принимают участие многие ни в чем не
повинные вкладчики, и их инвестиции ни в коей мере - повторяю, ни в коей
мере - не пострадают от этих шагов, предпринятых правительством. Картель
использовал их как подставных лиц, и арест, наложенный на капиталовложения,
им ничуть не повредит.
- Извините меня, - прервал министра юстиции корреспондент "Ассошиэйтед
пресс". - Вы упомянули сумму в шестьсот пятьдесят миллионов долларов?
- Совершенно верно, больше полумиллиарда. - Министр юстиции описал в
общих чертах, как была получена информация, не коснувшись того, как удалось
на нее впервые натолкнуться, а также избегая говорить о методах,
использованных для слежения за преступными вкладами. - Вам известно, что у
нас заключены договоры с несколькими иностранными правительствами для
расследования подобных случаев.
Вклады, признанные принадлежащими главарям наркобизнеса и помещенные в
иностранные банки, будут конфискованы правительствами этих стран. В
швейцарских банках, например, находится приблизительно... - он снова
заглянул в лежащие перед ним записи, - двести тридцать семь миллионов
долларов, и все они принадлежат теперь швейцарскому правительству.
- А какова наша доля? - Вопрос корреспондента газеты "Вашингтон пост".
- Этого мы пока не знаем. Мне трудно описать всю сложность операции
только на проверку бухгалтерских книг потребуются недели.
- Как вы оцениваете сотрудничество с другими правительствами?
поинтересовался другой репортер.
Да ты шутишь, подумал журналист, сидящий с ним рядом.
- Мы получили от иностранных правительств всю помощь, которую
запросили.
Желание сотрудничать с нами было поразительным. - Министр юстиции
широко улыбнулся. - Наши коллеги за рубежом действовали быстро, как и
полагается настоящим профессионалам.
Еще бы, не каждый день удается украсть столько денег и назвать свои
действия направленными на Общее Благо, сказал себе молчаливый репортер.
Компания Си-эн-эн охватывает весь мир. Передача была принята в Колумбии
двумя техниками, им в обязанности вменялось следить за американскими
средствами массовой информации. Они и сами были журналистами, работали в
колумбийской телекомпании "Инправижн". Один из них извинился, вышел из
студии и прежде чем вернуться обратно, позвонил по телефону.
Когда Тони и его партнер вернулись на дежурство в фургоне их ждал
прикрепленный к стене телекс. В нем говорилось, чтобы они были наготове:
около восемнадцати часов по Гринвичу ожидались оживленные переговоры по
системе сотовой связи. Так и произошло.
- Мы не могли бы поговорить по этому вопросу директором ФБР Джейкобсом?
спросил репортер.
- Мистер Джейкобс лично занимается этим делом однако в настоящее время
он не сможет побеседовать с вами, - ответил министр юстиции. - Вы сможете
встретиться с ним на будущей неделе, но сейчас он и его сотрудники очень
заняты. - Этим объяснением министр не нарушил никаких договоренностей. Он
создал впечатление, что Эмиль находится в Вашингтоне, и репортеры,
совершенно правильно истолковав, что и как сказал министр юстиции, решили
больше не задавать вопросов. А тем временем Эмиль двадцать пять минут назад
вылетел с базы ВВС Эндрюз.
- Madre de Dios! - воскликнул Эскобедо. Совещание едва успело покончить
с обычным обменом любезностями, так необходимым при встрече головорезов Все
члены картеля собрались в одной комнате, что случалось крайне редко. Хотя
здание было в буквальном смысле окружено стеной охранников, каждый из
участников беспокоился о собственной безопасности. На крыше здания
находилась параболическая спутниковая антенна, и ее тут же настроили на
прием передачи Си-эн-эн. Обсуждение странных происшествий с контрабандной
перевозкой наркотиков внезапно переросло в нечто гораздо более тревожное.
Это было особенно неприятно для Эскобедо, поскольку он вместе с тремя
членами картеля убедил своих партнеров в целесообразности именно такой
системы отмывания денег.
И хотя последние два года в связи с этим его осыпали комплиментами,
сейчас он чувствовал на себе взгляды отнюдь не восторженные.
- - И мы не в силах что-либо предпринять? - спросил один.
- Говорить об этом слишком рано, - отозвался другой, исполняющий
обязанности главного финансового распорядителя картеля. - Мне бы хотелось
напомнить всем вам, что мы уже вернули себе практически все средства,
первоначально вложенные в эти операции, и даже получили прибыль, не
уступающую обычной. Так что мы потеряли очень немного - всего лишь те
доходы, которые надеялись получить от капиталовложений. - Объяснение
прозвучало неубедительно даже для него самого.
- По-моему, мы терпели достаточно, - решительно заявил Эскобедо.
Директор американского federales сегодня во второй половине дня прилетает в
Боготу.
- Вот как? И откуда это стало тебе известно?
- Через Кортеса. Я говорил вам, что его стоит нанять, что от него будет
немалая польза. Я попросил вас собраться, чтобы поделиться информацией,
полученной от него.
- Действительно, дальше нельзя мириться с такой ситуацией, - поддержал
Эскобедо другой член картеля. - Нужно принять решительные меры.
Все согласились с этим. Они еще не имели достаточного опыта, чтобы
понимать, что важные решения не принимаются под воздействием гнева или
других эмоций. Среди членов картеля не было никого, кто бы мог
порекомендовать спокойствие и выдержку. Те, кто собрались в этой комнате,
никогда не отличались такими качествами.
***
Поезд ь 111, "Метролайнер" из Нью-Йорка, прибыл на минуту раньше
расписания - в 1.48 пополудни. Кортес вышел из вагона, держа два чемодана, и
тут же направился к стоянке такси перед станцией. Водитель с радостью
согласился отвезти пассажира в аэропорт Даллес. Поездка продолжалась чуть
больше тридцати минут, и таксист получил два доллара чаевых - такую сумму
Кортес счел вполне разумной. Затем он поднялся на второй этаж Здания,
повернул налево, спустился по эскалатору вниз и остановился у агентства
Хертца. Там он взял напрокат большой "шевроле" и не спеша уложил в него свои
чемоданы. Когда он вернулся в здание аэропорта, было уже почти три часа.
Мойра приехала точно вовремя. Они обнялись. Мойра не принадлежала к числу
тех, кто целуется в общественном месте.
- Ты где оставила свой автомобиль?
- На стоянке, где принимают машины на продолжительный срок. Мои вещи в
багажнике.
- Пойдем и заберем их.
- Куда мы едем?
- Есть нечто вроде отеля на Скайлайн-драйв, где компания "Дженерал
мочорс" иногда проводит важные конференции. Там в комнатах нет телефонов и
телевизоров, туда не приносят газет.
- Я знаю это место! Но как тебе удалось снять там комнату за такое
короткое время?
- Я бронировал люкс на каждый уик-энд со дня нашей последней встречи,
честно признался Кортес. И тут же остановился с озадаченным выражением лица.
Но, может быть, это было... предосудительно с моей стороны? - Теперь он уже
научился искусно имитировать смущение.
Мойра взяла его за руку.
- Только не для меня.
- Надеюсь, у нас будет продолжительный уик-энд.
Уже через несколько минут они выехали на шоссе 66, направляясь на запад
к Блю-Ридж-Маунтинс Четыре сотрудника службы безопасности из американского
посольства, одетые в комбинезоны служащих аэропорта, в последний раз
оглянулись по сторонам, затем один из них достал новейшую рацию, действующую
через спутник связи, и сообщил об окончательной готовности.
VС-20А, военный вариант двухмоторного коммерческого реактивного
самолета G-111, зашел на посадку, подобно обычному рейсовому лайнеру,
руководствуясь сигналом своего радиолокационного транспондера, и в 5.39
вечера приземлился в международном аэропорту "Эльдорадо", примерно в восьми
милях от Боготы. В отличие от большинства таких VС-20А, принадлежащих 89-му
транспортному авиакрылу, приписанному к базе ВВС Эндрюз, штат Мэриленд, этот
самолет был специально подготовлен для полетов в опасных районах. У него на
борту находилось устройство для создания радиопомех, первоначально
изобретенное израильтянами для борьбы с ракетами класса "земля - воздух",
которые могли оказаться в руках террористов... или бизнесменов. Самолет
выпустил закрылки, потом воздушные тормоза и мягко, словно пушинка, коснулся
посадочной дорожки навстречу слабому западному ветру. После этого
развернулся и покатил в сторону дальнего угла грузового терминала, куда уже
направлялись легковые автомобили и "джипы". Теперь, разумеется,
принадлежность самолета уже не составляла секрета ни для кого, кто проявил
хотя бы малейшее любопытство Едва самолет остановился, как с его левой
стороны выстроились "джипы". Из них выпрыгнули вооруженные солдаты и
образовали кольцо, направив автоматы в сторону воображаемой - или реальной -
угрозы. Дверь самолета открылась и опустилась вниз. В нее были встроены
ступеньки, образующие трап, но первый, кто показался из салона, не
воспользовался ими Мужчина спрыгнул прямо на бетонное покрытие аэродрома,
держа одну руку в правом кармане плаща. Тут же за ним последовал второй
телохранитель. Оба были специальными агентами ФБР, и в их обязанности и
входило охранять босса, директора Федерального бюро расследований Эмиля
Джейкобса. Они стояли внутри кольца колумбийских солдат, каждый из которых
был членом отборного подразделения, сформированного специально для
выполнения особых задач. Телохранители нервничали. В этой стране нельзя было
относиться к вопросу безопасности как к рядовой проблеме. Слишком много
людей погибло, доказывая обратное.
Далее по ступенькам трапа спустился Джейкобс, за ним последовал его
специальный помощник и наконец - Гарри Джефферсон, директор Управления по
борьбе с наркотиками. Едва эти трое спустились на бетон дорожки, как к трапу
подкатил лимузин посла. Автомобиль оставался здесь недолго. Посол вышел из
лимузина, пожал руки гостям, и все оказались внутри автомобиля раньше чем
через минуту. Затем солдаты быстро забрались в "джипы", которые последовали
за лимузином в качестве эскорта. Старший стюард "Гольфстрима" закрыл дверь,
и УС-20А, двигатели которого не прекращали работать, немедленно развернулся
для взлета. Теперь местом назначения самолета будет аэропорт на Гренаде, где
усилиями кубинских рабочих и инженеров был построен для американцев
аэропорт.
Там самолет будет в большей безопасности, да и охранять его легче, чем
здесь.
- Как дол...
