Том Клэнси. Реальная угроза
страница №13
...инетдля встречи с "Ковбоем"
- Доброе утро, господин президент, - по очереди поздоровались они.
Президент встал из-за стола и занял место в старинном кресле у камина.
Именно здесь он обычно сидел во время "откровенных" разговоров.
Президент сожалел об этом. Старинное кресло было далеко не таким удобным,
как специально изготовленное для него за письменным столом, к тому же у него
болела спина, но даже президентам приходится поступать так, как от них того
ожидают.
- Насколько я понимаю, вы собираетесь доложить о развитии событий.
Может быть, начнете вы, судья Мур?
- Операция "Речной пароход" идет полным ходом. Между прочим, нам очень
повезло. Как раз в тот момент, когда группа наших наблюдателей вышла к
намеченной цели, они увидели взлетающий самолет. - Мур окинул всех
присутствующих торжествующей улыбкой. - Дальше все развивалось в точном
соответствии с планом. Захваченные контрабандисты арестованы и находятся под
охраной федеральных властей Разумеется, это было просто везение. Мы не можем
рассчитывать, что такое будет случаться очень часто, но в данном случае мы
перехватили девяносто килограммов кокаина, а это неплохо для одной ночи. Все
четыре разведывательные группы заняли отведенные им места. Им удалось
избежать обнаружения.
- А как функционирует спутник?
- Все еще проводится калибровка в некоторых сферах. Впрочем, эта работа
ведется главным образом компьютером. То, для чего мы предполагаем
использовать "Риолит", начнет действовать примерно через неделю. Как вы
знаете, этот элемент плана был задействован несколько поздно, и в настоящее
время приходится импровизировать. Проблема, если я так могу сказать,
заключается в программировании компьютера, и им потребуется еще пара дней.
- Как относительно Капитолия?
- Я встречаюсь с ними сегодня после обеда, - ответил судья Мур - Не
думаю, что возникнут трудности.
- Вы и раньше так говорили, - напомнил Каттер. Мур повернулся и смерил
его усталым взглядом.
- Мы провели тщательную подготовку. Я редко прибегаю к правилу ПОСО, и
еще никогда у меня не было при этом никаких проблем.
- Я тоже не думаю, что против нас выступит активная оппозиция, Джим,
согласился президент. - Я тоже занимался подготовкой. Эмиль, что-то вы
сегодня молчите.
- Мы обсуждали этот этап операции, господин президент. У меня нет
никаких замечаний с точки зрения закона, потому что по этому вопросу закона
фактически не существует. В соответствии с конституцией у вас чрезвычайные
полномочия в применении вооруженной силы после того, как установлено - вами,
разумеется, что наша безопасность находится под угрозой. Юридические
прецеденты уходят далеко в историю, до президентства Джефферсона.
Политические аспекты - это другое дело, но мой департамент ими не
занимается. Как бы то ни было, бюро сумело раскрыть операцию, которая,
по-видимому, связана с крупным отмыванием наркодолларов, и мы готовимся к ее
завершению.
- Насколько крупная операция7 - спросил адмирал Каттер, вызвав
неприятную гримасу у президента, который собирался задать такой же вопрос.
- Нам удалось опознать общую сумму в пятьсот восемьдесят восемь
миллионов наркодолларов, вложенных в двадцать два разных банка от
Лихтенштейна до Калифорнии Инвестиции осуществлялись в несколько проектов,
связанных с недвижимостью, причем все они находятся в Соединенных Штатах. У
нас вот уже неделю этим занимается группа специалистов, причем они работают
круглые сутки - Повторите сумму, - сумел на этот раз первым сказать
президент. Он был не единственным в кабинете, кто пожелал еще раз услышать
эту цифру.
- Почти шестьсот миллионов долларов, - повторил директор ФБР - Эта
сумма была несколько больше два дня назад, но крупный трансфер был
осуществлен в среду - похоже, что это самая обычная банковская операция, но
мы все-таки следим за этими банковскими счетами.
- И что вы собираетесь предпринять?
- Сегодня к вечеру у нас будет полная документация по всем этим счетам.
Начиная с завтрашнего утра советники по юридическим вопросам во всех
наших посольствах за рубежом и отделения ФБР, осуществляющие надзор за
банками внутри страны, предпримут действия, направленные на замораживание
счетов, и...
- Согласятся ли швейцарские и европейские банки сотрудничать с нами?
прервал его Каттер - Согласятся Весь этот покров тайны относительно номерных
счетов весьма преувеличен, как это стало известно президенту Маркосу
несколько лет назад.
Если мы сумеем доказать, что вклады в банки являются результатом
преступных операций, все заинтересованные правительства тут же заморозят
активы В Швейцарии, например, конфискованные деньги поступают в распоряжение
правительства - кантонов - для использования внутри страны. Даже не принимая
во внимание моральные соображения, немалую роль играет материальная
заинтересованность, простая и элементарная, и у нас заключены договоры по
этому вопросу Ведь швейцарская экономика ничуть не пострадает, если эти
деньги останутся внутри страны, правда? Если все пройдет удачно - а у меня
нет оснований сомневаться в этом, - картель потерпит убыток на общую сумму в
миллиард долларов. Эта цифра является нашей оценочной и включает потери
доходов от капиталовложений и операций с ценными бумагами А вот пятьсот
восемьдесят восемь миллионов, с другой стороны, это твердая цифра. Мы
назвали эту операцию "Тарпон". Здесь, в США, юстиция полностью на нашей
стороне, и после тщательного изучения вопроса мы пришли к выводу, что вряд
ли кому-нибудь удастся забрать у нас эти деньги. За рубежом ситуация более
запутанная, но я рассчитываю на то, что с нами станут охотно сотрудничать.
Правительства Европы тоже начали обращать внимание на проблему наркотиков в
своих странах, и у них есть методы решения юридических проблем более... ну,
я бы сказал, более прямо, весьма практически, - закончил Джейкобс с улыбкой.
- Полагаю, вы пожелаете, чтобы заявление об этом сделал министр юстиции.
В глазах президента можно было заметить искорку интереса. Пресс-релиз
будет роздан в зале для прессы Белого дома. Он, разумеется, поручит
департаменту юстиции заниматься этим, но объявление об этом будет сделано в
Белом доме, чтобы у журналистов создалось верное представление. Доброе утро,
дамы и господа! Я только что сообщил президенту, что мы добились крупного
успеха в непрекращающейся войне против...
- Насколько тяжелым будет этот удар для наркомафии? - спросил
президент.
- Сэр, сколько денег имеется в их распоряжении, всегда оставалось для
нас только предположением. Особенно интересным во всем этом проекте является
то, что вся операция по отмыванию наркодолларов была, по-видимому,
направлена на то, чтобы узаконить деньги после того, как они вернутся в
Колумбию. Это трудно понять, но создается впечатление, что картель пытается
найти более законные способы вкладывать деньги в национальную экономику
своей страны Поскольку, строго говоря, с экономической точки зрения это не
является необходимым, можно предположить, что цель операции чисто
политическая. Теперь позвольте мне ответить на ваш вопрос. Потеря такой
денежной суммы нанесет им заметный ущерб, но этот ущерб не будет таким уж
решающим. А вот политические последствия могут принести немалую пользу, и их
значение мы еще не можем оценить - Миллиард долларов - произнес президент -
О такой сумме действительно можно говорить с колумбийцами, правда?
- Не думаю, что это может им не понравиться. Политический нажим со
стороны картеля весьма беспокоит их - Если и беспокоит, то недостаточно,
чтобы они приняли против него решительные меры, - заметил Каттер Джейкобсу
это замечание ничуть не понравилось - Адмирал, министр юстиции в Колумбии -
мой друг Он ездит по стране с охраной, вдвое превышающей ту, что
обеспечивает безопасность нашего президента, и ему приходится все время
подвергаться такой опасности, что большинство людей бросалось бы в укрытие
всякий раз, когда слышится особенно громкий выхлоп автомобиля Колумбия
прилагает отчаянные усилия, чтобы следовать по пути демократии в регионе,
где демократы являются весьма редким явлением, а если вы забыли, то с
исторической точки зрения В этом наша вина. А чего вы тогда ждете от них?
Махнуть рукой на те национальные институты, которые у них имеются, поступить
так, как это сделала Аргентина? Боже мой, Бюро и Управление по борьбе с
наркотиками, вместе взятые, не обладают достаточной мощью, чтобы успешно
преследовать известные нам организации торговцев наркотиками, а ведь наши
ресурсы в тысячу раз превышают возможности Колумбии. Так какого черта вы
ждете от них? Неужели того, чтобы они вступили на фашистский путь снова и
принялись преследовать наркомафию лишь потому, что мы хотим этого? Мы
рассчитывали на это и добивались своего на протяжении более сотни лет, и
посмотрите, каков результат! А ведь этот клоун считается специалистом по
Латинской Америке, подумал Джейкобс, но не сказал вслух. Да и кто считает
его экспертом? Готов побиться об заклад, что он даже кораблем как следует
управлять не умеет!
Смысл всего сказанного, заметил про себя судья Мур, заключается в том,
что Эмилю не нравится вся эта операция, не так ли? С другой стороны вспышка
директора ФБР потрясла Каттера. Мужчина небольшого роста Эмиль обладал
чувством собственного достоинства и моральной убежденностью, которые
измеряются в мегатонном масштабе - Вы что-то хотите сказать нам, Эмиль, -
шутливо произнес президент Выкладывайте - Прекратите эту операцию -
посоветовал директор ФБР - Остановите ее, пока она не зашла слишком далеко
Дайте мне людские ресурсы, и я сумею добиться большего прямо здесь, у нас
дома в полном соответствии с законом - намного большего, чем нам удастся
добиться с помощью этих тайных глупостей. Лучшим доказательством этого
является "Тарпон" Обычная полицейская работа, и в результате мы добились
самого крупною успеха за все время - И это произошло только потому, что
командир одного из кораблей береговой охраны вышел за границы дозволенного
законом, - заметил судья Мур - Если бы этот шкипер сам не нарушил правила,
вы вели бы расследование простого убийства и пиратства. Вы ухитрились
умолчать об этом, Эмиль.
- Такое случилось не впервые, и разница заключается в том, что это не
было запланировано в Вашингтоне, Артур.
- Надеюсь, с этим капитаном ничего не произойдет? - спросил президент -
Нет, сэр Мы уже позаботились об этом, - заверил его Джейкобс.
- Отлично. Пусть так и будет. Эмиль, я уважаю нашу точку зрения,
произнес президент, - но мы пытаемся предпринять нечто иное. Я не сумею
убедить конгресс вдвое увеличить бюджет ФБР или Управления по борьбе с
наркотиками, и вам это известно.
Но вы даже не попытались, хотел было сказать Джейкобс. Вместо этого он
промолчал и покорно кивнул головой - Мне казалось, что мы получили ваше
согласие на проведение операции.
- Совершенно верно, господин президент. - Каким образом получилось так,
что я ввязался в это дело? - подумал Джейкобс. Этот путь, подобно многим
другим, вымощен добрыми намерениями. То, чем они занимались, нельзя назвать
совсем уж незаконным; точно так же и акробатика с парашютами не является
такой уж опасной - при условии, если все развивается в соответствии с
планом.
- Итак, когда вы отправляетесь в Боготу?
- На будущей неделе, сэр. Я направил посыльного с письмом к нашему
атташе по юридическим вопросам в Колумбии, и он лично передаст письмо
министру юстиции. Наша встреча будет проходить под охраной, в условиях
строжайшей безопасности.
- Отлично. Надеюсь, Эмиль, вы проявите осторожность. Вы нужны мне. И в
особенности мне нужен ваш совет, - добавил президент теплым голосом. - Даже
если я не всегда ему следую.
Президент, по-видимому, лучше всех в мире умеет успокаивать людей,
сказал себе судья Мур. Однако он действительно заинтересован в Эмиле
Джейкобсе. Эмиль входил в состав команды еще с того времени, когда он начал
работать в составе группы федерального прокурора в Чикаго, - да, тридцать
лет назад.
- Что еще?
- Я назначил Джека Райана исполняющим обязанности заместителя директора
по разведке, - сказал Мур. - Джеймс рекомендует его, и, по моему мнению, он
уже готов для этой должности.
- Вы собираетесь ознакомить его с операцией "Речной пароход"? - тут же
спросил Каттер.
- Но ведь для этого он еще не готов, правда, Ар тур? - высказал свою
точку зрения президент.
- Нет, сэр, в соответствии с вашим приказом лишь очень ограниченное
число людей допущено к этой операции.
- У Грира нет изменений к лучшему?
- Нет, господин президент, и ситуация ухудшается, - ответил Мур.
- Очень жаль. На будущей неделе мне придется побывать в Бетесде, чтобы
пройти медицинский осмотр. Я загляну к нему.
- Это очень любезно с вашей стороны, сэр.
***
Все чертовски старались помочь, подумал Райан. В своем новом кабинете
он чувствовал себя непрошеным гостем, однако Нэнси Каммингс - она работала
секретарем у заместителя директора ЦРУ по разведке задолго до того, как сюда
прибыл адмирал Грир, - не рассматривала Райана как захватчика, а охранники,
которые теперь заботились о его безопасности, обращались к нему "сэр",
несмотря на то, что двое из них были старше Джека. А действительно хорошая
новость - он узнал об этом лишь после того, как ему сообщили о ней, - была в
том, что теперь ему полагался лимузин с шофером. Смысл этого заключался в
том, что шофер был одновременно сотрудником службы безопасности и носил
слева под пиджаком наплечную кобуру с пистолетом "Беретта" 92-F (еще более
мощное оружие было спрятано под щитком управления автомобиля). Но самым
важным для Райана было то, что теперь ему больше не нужно управлять машиной
в течение пятидесяти восьми минут по пути в Лэнгли. Начиная с данного
момента он превратился в одну из Очень Важных Персон, сидящих на заднем
сиденье мчащегося автомобиля, разговаривающих по телефону и читающих по пути
на работу Важные Документы или, чаще всего, утреннюю газету. Его служебный
автомобиль будет отныне стоять в подземном гараже ЦРУ, в специально
отведенном для него месте рядом с лифтом, предназначенным для руководителей
управления, и этот лифт будет доставлять Райана в мгновение ока прямо на
седьмой этаж, минуя службу безопасности и металлодетекторы, что всегда так
раздражало Джека. Обедать теперь он будет в буфете для руководящего
персонала, где стены обшиты красным деревом, а ножи, вилки и ложки - из
серебра, с элегантным дизайном, не бросающимся в глаза.
Жалованье тоже заметно увеличилось, составив немалую сумму; вернее,
могло бы составить, если бы приближалось к жалованью его жены Кэти. Она
получала его за свою работу хирургом, которой дополняла должность
адъюнкт-профессора в больнице Джонса Хопкинса. Однако не было ни единого
государственного служащего - включая даже президента, - чье жалованье могло
соперничать с тем, что зарабатывал хороший хирург. По своей новой должности
чин Райана равнялся теперь генерал-полковнику или адмиралу, несмотря на то,
что он всего лишь "исполнял обязанности".
Первое, что сделал Райан после того, как закрыл дверь кабинета, -
открыл сейф заместителя директора. В нем не было ничего. Джек запомнил
цифровую комбинацию и снова обратил внимание на то, что комбинация,
необходимая для того, чтобы открыть сейф заместителя директора по
оперативной работе, была записана на листке бумаги. Новый кабинет Джека
обладал самым ценным преимуществом, существовавшим в правительственных
учреждениях, персональным туалетом. Кроме того, в кабинете находился
телевизионный монитор с высокой разрешающей способностью, на котором Райан
мог следить за передачами со спутника, не заходя в просмотровый зал,
размещенный в недавно построенном северном крыле здания, а также защищенный
от постороннего любопытства компьютерный терминал, с помощью которого при
желании он мог связываться с другими кабинетами, - на клавиатуре была пыль;
Грир почти никогда не пользовался им. Но самое главное - кабинет был
просторным. Джек мог встать из-за стола и расхаживать по нему. По вопросам,
связанным с исполнением своих обязанностей заместителя директора ЦРУ по
разведке, Райан обладал правом неограниченного доступа к директору. В
случае, если директор отсутствовал - и даже когда он была на месте, - Райан
мог обратиться в Белый дом и потребовать немедленной встречи с президентом.
Правда, сделать это придется через главу его администрации - при надобности
Райан мог обойти Каттера, - но достаточно сказать:
"Мне нужно немедленно увидеть президента!" - и он тут же попадет к
нему.
Разумеется, для такой встречи причина должна быть очень веской.
Только сидя в кресле с высокой спинкой, отгораживающей его от широкого
окна с толстыми стеклами, Джек понял наконец, что попал в этот кабинет. Он
никогда не надеялся занять более высокий пост в ЦРУ, Ему нет еще и сорока.
Он создал состояние брокерской работой, и это состояние продолжало расти;
жалованье заместителя директора ЦРУ нужно было ему примерно так же, как
третий ботинок. Он защитил докторскую диссертацию, написал несколько книг,
преподавал историю, нашел новое и увлекательное поле деятельности и сделал
карьеру, не достигнув сорока. Он улыбнулся бы сейчас мягкой довольной
улыбкой, если бы не пожилой джентльмен, заменивший ему отца, который умирал
медленной мучительной смертью в Медицинском центре ВМС в Бетесде. И именно
это обстоятельство сделало Джека заместителем директора ЦРУ, возвело его в
эту должность, усадило в это кресло в этом кабинете.
Награда не стоит затраченных усилий. Не стоит, черт побери, сказал себе
Джек. Его родители погибли при авиационной катастрофе в Чикаго, и он
вспомнил эту внезапную страшную утрату, этот неожиданный удар судьбы,
нанесенный словно исподтишка. И все-таки их смерть была мгновенной. В то
время он не подумал об этом, но теперь осознал все ее милосердие. Райан
навещал адмирала Грира три раза в неделю и видел, как съеживается его тело,
сохнет, подобно умирающему растению, следил за тем, как на лице старика,
полном достоинства и силы, появляются глубокие морщины, вызванные
страданиями и болью, как смело и решительно борется он за жизнь в этой
безнадежной схватке. Родители Джека погибли ужасной смертью, но ее нельзя
было назвать мучительной, и ему не пришлось наблюдать их страдания. И вот
теперь Райан выполнял сыновний долг по отношению к человеку, заменившему ему
отца. Теперь он понял, почему его жена выбрала профессию
хирурга-офтальмолога. Это занятие было тяжелым, очень сложным технически,
малейшее неточное движение могло лишить пациента зрения, но Кэти не
приходилось наблюдать, как умирают люди. Нет ничего страшнее этого - Райан
видел, как его дочь находилась на пороге смерти, ее спасли случайность и
поразительное искусство хирургов.
Откуда черпают они такое мужество? - подумал Джек с изумлением. Одно
дело воевать с людьми - Райану приходилось делать это Но бороться со
смертью, зная, что в конце концов они проиграют, и все-таки продолжать
бороться... Такова природа профессии врача.
Господи, ну и мрачное же у тебя настроение сегодня утром, сукин ты сын,
Джек.
А каково было бы мнение адмирала?
Он сказал бы: перестань мучить себя и займись работой.
Смысл жизни заключался именно в этом - продолжать трудиться, стараться
выполнить свои обязанности как можно лучше, сделать мир безопасным и
пригодным для жизни. Конечно, признался Джек, ЦРУ может показаться странным
местом для осуществления таких целей, очень странным, но не для Райана,
которому приходилось заниматься здесь весьма необычными, но в то же время
очень полезными вещами.
Его внимание привлек запах. Он повернулся и увидел, что кофеварка на
тумбочке включена. Должно быть, это Нэнси, понял он. Но кружки адмирала
Грира исчезли, и вместо них на серебряном подносе появились обычные кофейные
чашки с надписью "ЦРУ". Раздался стук в дверь. Появилась голова Нэнси.
- Через две минуты у вас встреча с начальниками отделов, доктор Райан.
- Спасибо, миссис Каммингс. Это вы сварили кофе? - спросил Джек.
- Сегодня утром позвонил адмирал. Он сказал, что в первый день кофе вам
очень понадобится.
- А-а... Я буду у него сегодня вечером и поблагодарю за заботу.
- У него был бодрый голос, - заметила Нэнси с надеждой.
- Хорошо бы так.
Начальники отделов собрались точно в назначенное время. Джек налил себе
чашку кофе, предложил собравшимся, и минуту спустя они принялись за работу.
Как всегда, первый утренний доклад касался Советского Союза, за ним
последовали остальные. Интересы ЦРУ охватывали весь земной шар. Джек
присутствовал на таких совещаниях уже несколько лет, так что ничего
необычного для него в этом не было - только теперь он сидел за столом
начальника управления. Он знал, как должны проходить подобные совещания, и
не нарушал их привычного течения. Дело оставалось делом. Адмирал хотел от
Джека именно этого.
***
Одобрение президента было получено, и события стали развиваться намного
быстрее. Как всегда, каналы связи с зарубежными государствами шли через
Агентство национальной безопасности, и контакты с ними затруднялись только
разницей во времени. Еще раньше в несколько посольств США в Европе была
послана шифрограмма, предупреждающая советников по юридическим вопросам о
том, что следует быть наготове. В назначенное время - сначала в Берне -
телетайпы, работающие по закрытым спутниковым каналам, застучали, и длинные
бумажные ленты поползли из них. В центрах связи всех посольств США
техники-связисты сразу обратили внимание на то, что шифровки поступают по
самым закрытым и надежным системам. Первый, или регистрационный, лист
предупредил связистов, что дальнейшая информация поступит по шифровальным
кодам разового использования, и соответствующие блокноты пришлось извлекать
из сейфов, где хранились и ключи к ним.
Для сообщений особой важности - таких, например, которые сопровождают
предупреждение о возможном начале войны, - обычные шифровальные аппараты
просто были недостаточно надежны. Это было доказано агентурной сетью Уолкера
Уитуорта. В результате американские системы шифров подверглись быстрым и
коренным изменениям. В каждом посольстве находился специальный сейф
фактически это был сейф внутри еще одного сейфа. Там хранились кассеты, на
первый взгляд самые обычные. Каждая из них была обтянута прозрачным, но
кодированным по цвету плотным пластиковым покрытием, причем на кассете были
нанесены два номера. Один номер - в данном случае 342 - представлял собой
регистрационный номер оригинала кассеты. Второй - в посольстве США в Берне
номер 68 - означал индивидуальную кассету и серии 342. В случае, если
пластиковое покрытие одной из этих кассет в любой стране мира было нарушено,
поцарапано или даже просто сдвинуто, все кассеты этой серии немедленно
сжигались - исходя из вероятности, что шифр мог попасть в руки противника.
В данном случае техник-связист извлек кассету из места ее хранения,
проверил номер и дал старшему смены убедиться, что номер на кассете
действительно тот, что требовался.
- Я вижу на кассете номер три-четыре-два.
- Согласен, - ответил его начальник. - Номер три-четыре-два.
- Начинаю открывать кассету, - произнес техник, покачивая головой из-за
абсурдной торжественности всего процесса.
Пластиковый облегающий чехол упал в четырехугольную корзину, стоящую
рядом с его столом, и техник вставил кассету во внешне самый обыкновенный,
но дорогой плеер, соединенный электронным каналом с другим телетайпом,
расположенным в десяти футах.
Затем он поставил первоначальную распечатку переданного сообщения на
пюпитр и начал печатать.
Текст сообщения, уже зашифрованный на оригинале кассеты серии 342 в
Агентстве национальной безопасности, находящемся в Форт-Миде, штат Мэриленд,
был дополнительно зашифрован перед передачей по системе спутниковой связи
самым надежным шифром Государственного департамента под названием "Страйп",
но даже если бы кто-то располагал необходимым ключом к разгадке текста,
зашифрованного кодом "Страйп", он получил бы текст вроде "деерамо верак
кеуджрт" или вроде того, что объяснялось супершифром, заключенным в кассете.
Это повергло бы в отчаяние любого, кто счел, что ему удалось разгадать
секрет кодированной американской связи. Во всяком случае, это вызвало
недоумение техника-связиста, которому пришлось сконцентрировать все свое
внимание на печатании слов вроде "деерамо верак кеуджрт" вместо слов,
имеющих какой-то смысл.
Каждая буква проходила через плеер, принимавший ее и рассматривавший
как цифру, начиная от 1(А) до 26(2), и затем прибавляющий цифру, на кассете.
Таким образом, если 1(А) в первоначальном тексте соответствовал еще одному
1(А) на кассете, единица прибавлялась к единице и получалось 2(В) на
расшифрованном тексте. Транспозиции на кассете были совершенно случайными,
их источником были атмосферные радиопомехи, проведенные через компьютер в
Форт-Миде. Такая система не поддавалась расшифровке и относилась к
одноразовым шифрам. Определить порядок или угадать случайное, произвольное
поведение исключалось. До тех пор, пока кассета не попадала в руки
противника, разгадать подобный шифр не представлялось возможным. Система
эта, известная как "Тэпданс", не использовалась для всех каналов шифрованной
связи только по одной причине было очень непросто изготовить, разослать,
хранить и следить за тысячами кассет, необходимых для этого. Скоро, однако,
положение должно было измениться - лазерные диски заменят кассеты с
магнитными лентами. Профессия дешифровальщиков применялась со времен
королевы Елизаветы, и это техническое нововведение угрожало ее
существованию, подобно тому, как после появления калькуляторов и компьютеров
устарела логарифмическая линейка.
Техник сосредоточенно продолжал нажимать на клавиши, ворча себе под нос
о позднем времени. Он рассчитывал уйти с работы в шесть часов и заранее
предвкушал, как сядет за ужин в уютном ресторанчике в двух кварталах от
посольства. Разумеется, он не мог видеть расшифрованный "чистый" текст, что
выползал из телетайпа в десяти футах от него, но, говоря по правде, это
ничуть его не интересовало. Он занимался своей работой уже девять лет, и
единственной причиной, по которой оставался на ней, была возможность
путешествовать. Берн являлся уже третьей иностранной столицей, куда его
направили. Он не был таким интересным, как Бангкок, но и не таким скучным,
как город, где техник провел свое детство, - Итака, штат Нью-Йорк.
В шифрограмме содержалось семнадцать тысяч знаков, что соответствовало
примерно двум с половиной тысячам слов, подумал техник. Он отпечатал текст с
такой быстротой, на какую только был способен.
- Ну как, порядок? - спросил он, закончив работу. Последнее слово,
отпечатанное им, было "эпитресм".
- Да, - ответил советник по юридическим вопросам.
- Отлично. - Техник взял распечатку, полученную по телексу, с которой
он печатал, и сунул ее в электрический измельчитель центра связи. Она
превратилась в нечто, напоминающее лапшу. Затем он извлек из плеера кассету,
взглянул на начальника смены, тот кивнул, и техник направился в угол
комнаты. Там, на тросе, прикрепленном к стене, - вообще-то, это был
спиральный телефонный провод - висел большой магнит в форме подковы. Он
провел магнитом по кассете, навсегда уничтожив содержащуюся на магнитной
ленте информацию. Далее кассета попала в мешок, содержимое которого будет
сожжено. В полночь один из морских пехотинцев, охранявших посольство, под
надзором кого-то из сотрудников отнесет мешок к печи для сжигания отходов, и
оба будут наблюдать за тем, как сгорают документы и другие секретные отходы,
накопившиеся за день, в пламени газа. Мистер Бернарди просмотрел
расшифрованный текст и поднял голову.
- Жаль, что моя секретарша не умеет печатать так хорошо, Чарли. Я
насчитал две - всего две! - опечатки. Извини, что мы задержали тебя так
поздно. Советник передал технику банкноту в десять франков. - Выпей за мой
счет пару кружек.
- Спасибо, мистер Бернарди.
Чак Бернарди был старшим агентом ФБР, и его ранг в государственной
службе соответствовал чину бригадного генерала в армии США, где он служил в
качестве офицера-пехотинца много лет назад и очень далеко от Швейцарии. Ему
оставалось прослужить в посольстве еще два месяца, после чего его переведут
в штаб-квартиру ФБР в Вашингтоне и, может быть, назначат на должность
специального агента, возглавляющего отделение ФБР в средних размеров городе.
В бюро он занимался борьбой с организованной преступностью, для чего там
было создано особое управление. Именно поэтому он и попал в Швейцарию. Чак
Бернарди был специалистом по розыску "грязных" денег, добытых преступным
путем и принадлежащих преступным синдикатам. Значительная часть этих денег
проходила через швейцарскую банковскую систему. Находясь на должности
советника посольства США по юридическим вопросам, Бернарди был наполовину
полицейским чиновником, а наполовину дипломатом. В результате он установил
связь со всеми высшими полицейскими чиновниками Швейцарии, причем их
отношения были тесными, дружескими и основанными на профессиональном
уважении. Швейцарские полицейские отличались умом и выполняли свои
обязанности исключительно эффективно. К этому мнению Бернарди пришел давно.
Маленькая старушка могла идти по улице Берна с хозяйственной сумкой, набитой
банкнотами, и чувствовать себя при этом в полной безопасности. И наверняка
часть старушек, ухмыльнулся он, направляясь к себе в кабинет, так и
поступает.
В кабинете Бернарди включил лампу на столе и протянул руку за сигарой.
Еще не успев стряхнуть первый пепел, он откинулся на спинку кресла и
уставился в потолок.
- Черт побери! - пробормотал он, снял телефонную трубку и набрал номер
самого главного полицейского чиновника, с которым ему приходилось
соприкасаться.
- Говорит Чак Бернарди. Мне хотелось бы поговорить с доктором Лангом...
Спасибо. Привет, Карл, это Чак Нам нужно срочно встретиться... чем
быстрее, тем лучше... Это очень важно, Карл, честное слово... Лучше всего у
тебя... Нет, по телефону не могу... Спасибо, дружище. Поверь мне, ты
останешься доволен. Буду через пятнадцать минут.
Он положил трубку. Затем встал, подошел к ксероксу, снял копию
документа, расписался в журнале, указав, кто пользовался ксероксом и сколько
копий снято.
Прежде чем выйти из кабинета, Бернарди запер оригинал в свой личный
сейф, а копию сунул в карман. Карл может остаться недоволен тем, что
опоздает к ужину, подумал он, однако не каждый день кто-то делает
добровольный вклад в национальную экономику страны на такую сумму - двести
миллионов долларов.
Швейцарские власти заморозят банковские вклады. Это значит, что в
соответствии с законом шесть банков смогут забрать себе весь процентный
доход, а может быть, и сами вклады; пока национальная принадлежность
правительства, которому принадлежат деньги, не выяснится окончательно,
швейцарцы будут "вынуждены" хранить их у себя и в конечном итоге передать
кантональному правительству. А все еще изумляются, отчего Швейцария такая
очаровательная, мирная, богатая маленькая страна. Она славится не только
лыжными курортами и шоколадом.
Не прошло и часа, как шесть посольств получили такие же шифрограммы, и,
как только солнце начало свой дневной путь, специальные агенты ФБР побывали
в кабинетах нескольких американских коммерческих банков Там они вручили
директорам номера счетов или имена их владельцев, с тем чтобы их
значительные вклады были немедленно заморожены, причем сделано это было
простейшим образом блокировкой компьютерного доступа к этим счетам. В каждом
случае это было сделано тихо, без лишнего шума. Никому не полагалось знать о
происшедшем, и важность сохранения тайны была подтверждена весьма
убедительно - как в Америке, так и в других странах - видными
правительственными чиновниками, причем президенты банков проявили готовность
к полному сотрудничеству в каждом случае (в конце концов, ведь это не их
деньги, правда?). Почти всякий раз полицейским чиновникам сообщали, что
вклады не принадлежали к числу активных и сделки по ним совершались не чаще
двух-трех раз в месяц, причем каждый раз, конечно, на крупные суммы. Взносы
на счета все еще будут приниматься. Больше того, один бельгийский банкир
высказал предложение: если у ФБР есть номера счетов такого рода в других
банках, переводы с одного счета, находящегося под наблюдением, на другой
следует разрешить - в пределах одной страны, разумеется, поспешил добавить
бельгиец, - чтобы вкладчики чего не заподозрили. В конце концов, добавил он,
наркотики - общий враг всех цивилизованных людей, и особенно всех
полицейских. Это предложение было немедленно принято директором ФБР
Джейкобсом и одобрено министром юстиции. Навстречу пошло даже голландское
правительство, хотя в Нидерландах продажа наркотиков официально разрешена в
специальных магазинах особо пресыщенным молодым гражданам этой страны. В
общем, это было четким примером капитализма в действии. В банках хранились
"грязные" деньги, заработанные нечестным путем, а правительства
неодобрительно относятся к таким деньгам. Именно поэтому и было решено
конфисковать их для собственных целей.
Что касается банков, от них потребовали хранить все это в секрете, и
эта секретность была не менее святой, чем тайна вкладов.
К концу рабочего дня в пятницу все было закончено. Компьютерные системы
банков функционировали беспрерывно. Органы правопорядка получили теперь два
дополнительных дня, чтобы поискать следы остальных денег. Если удастся
обнаружить счета, имеющие отношение к уже блокированным вкладам, они тоже
будут заморожены, а в европейских банках - конфискованы. Напасть на первый
след удалось в Люксембурге. Несмотря на то, что швейцарские банки славятся
во всем мире своей конфиденциальностью и законами, охраняющими тайну
вкладов, единственной реальной разницей в безопасности счетов, вложенных в
них и в банки большинства других европейских стран, было то, что Бельгия,
например, не окружена альпийскими вершинами и что Швейцария не была
оккупирована иностранными армиями в течение более длительного срока, чем ее
европейские соседи. Во всех других отношениях надежность банков не
отличалась друг от друга, и соответственно банкиры из остальных стран Европы
с раздражением поглядывали на Альпы, предоставившие их швейцарским коллегам
дополнительное и чисто случайное преимущество в ведении банковских операций.
Однако в данном случае все руководствовались правилом международного
со-трудничества. К вечеру воскресенья удалось опознать еще шесть вкладов с
"грязными" деньгами, и под компьютерную блокировку поместили дополнительные
сто тридцать пять миллионов долларов.
В Вашингтоне директор ФБР Джейкобс, помощник заместителя директора
Мюррей, специалисты из управления по борьбе с организованной преступностью и
их коллеги из Министерства юстиции отправились в ресторан жокей-клуба, чтобы
отпраздновать заслуженную победу. Под бдительной охраной, сопровождавшей
директора ФБР, они вдесятером уселись за стол, чтобы отдать должное
превосходной кухне, причем за счет государства. Не исключено, что последнее
могло бы вызвать протест оказавшегося поблизости репортера или сторонника
организации "Общее дело", но нельзя не признать, что участники ужина
заслужили это. Операция "Тарпон" была самым крупным успехом в борьбе против
наркомафии. Все согласились, что о ее успехе будет объявлено к концу недели.
***
- Господа, - произнес Дэн Мюррей, поднимая бокал шабли - он не мог
вспомнить, который по счету; рыбные блюда сменяли одно другое. - Выпьем за
американскую береговую охрану!
Все весело поднялись, что явно шокировало остальных посетителей
ресторана.
- Да здравствует береговая охрана Соединенных Штатов!
Очень жаль, заметил один из сотрудников Министерства юстиции, что никто
не знал слов гимна "Semper Paratus".
Ужин закончился около десяти вечера. Охрана директора ФБР
переглядывалась.
Эмиль редко пил и плохо переносил спиртное, так что завтра утром станет
ворчать на всех, будто маленький медведь с похмелья, - правда, еще до ленча
извинится перед всеми.
В неприкосновенности своего служебного "Олдсмобиля" он обратился к
охранникам.
- Во второй половине дня в пятницу мы вылетаем в Боготу, - сказал он.
Запланируйте все, но до среды не сообщайте об этом ВВС. Мне не хочется,
чтобы новость о поездке в Колумбию просочилась.
- Слушаюсь, сэр, - ответил начальник охраны. Ему совсем не нравилась
эта командировка. Особенно сейчас. Боссы наркомафии будут вне себя от
ярости.
Однако приезд директора ФБР застигнет их врасплох. В газетах появятся
статьи о том, что Джейкобс продолжает расследование в Вашингтоне, так что
они не будут ждать его появления в Колумбии. И все-таки меры безопасности
следует ужесточить. Он сам и его агенты несколько лишних часов проведут на
стрельбище в здании Гувера, оттачивая искусство стрельбы из автоматических
пистолетов и автоматов. Нельзя допустить, чтобы что-то случилось с Эмилем.
Мойра узнала о предстоящем отъезде Джейкобса во вторник утром. К этому
времени ей, конечно, тоже все было известно и про операцию "Тарпон". Поездка
директора ФБР должна была быть тайной, и она не сомневалась, что пребывание
Эмиля в Колумбии будет опасным. Она ничего не скажет Хуану до вечера
четверга.
В конце концов, следует соблюдать осторожность. Мойра провела остаток
недели, думая о том специальном, особом, уединенном укрытии, что приготовил
Хуан в Блю-Ридж-Маунтинс.
***
Больше не имело значения, что на них форма цвета хаки. Добавив к
первоначальной окраске пятна пота и грязи, солдаты теперь ничем не
отличались по цвету от земли, на которой лежали. Они уже один раз помылись в
ручье, из которого брали воду для питья, но не пользовались мылом, опасаясь,
что мыльная пена, или запах, или что-то еще может встревожить людей, живущих
вниз по течению. При создавшихся обстоятельствах мыться без мыла было даже
менее приятно, чем целовать собственную сестру. Правда, холодная вода
немного охладила их, и для Чавеза это осталось самым лучшим воспоминанием. В
течение скольких? - целых десяти чудесных минут он чувствовал себя хорошо. А
уже после этого сержант снова вспотел. Климат здесь был ужасным, и однажды
после обеда, когда на небе не было ни облачка, температура перевалила за
сорок пять градусов. Если это джунгли, спросил себя Чавез, то почему, черт
побери, здесь нет дождей? Но была тут и хорошая сторона - им не приходилось
много передвигаться. Два кретина, охранявшие взлетно-посадочную полосу,
главным образом спали, курили - не иначе, марихуану, с отвращением подумал
Чавез, - и вообще валяли дурака. Однажды они напугали его, открыв огонь из
автоматов по консервным банкам, расставленным на дорожке. Это могло
оказаться опасным, однако направление стрельбы было не в сторону
наблюдательного поста, и Чавез воспользовался этой возможностью, чтобы
оценить навыки стрелков. Дерьмовая подготовка, тут же сообщил он Веге. И вот
теперь они снова принялись за стрельбу. Поставили три банки из-под бобов -
большие банки - на расстоянии метров ста от сарая и принялись палить по ним,
стреляя с бедра, подобно актерам в кино.
- Господи, какие идиоты, - заметил Чавез, наблюдая за ними в бинокль.
- Дай взглянуть. - Вега встал, и как раз в этот момент один из
охранников ухитрился попасть в банку с третьей попытки.
- Черт побери, да я сбил бы эти банки прямо отсюда...
- Наблюдательный пункт, что у вас там происходит, черт побери!
послышался в следующее мгновение голос "Шестого". Вега ответил на вызов:
- "Шестой", это наблюдательный пункт. Наши друзья снова расстреливают
консервные банки. Направление огня в противоположную сторону от нас, сэр.
Они ни хрена не соображают в стрельбе, капитан.
- Сейчас подойду.
- Ясно. - Сержант опустил рацию. - Капитан хочет взглянуть на
молодчиков сам. Думаю, он нервничает из-за шума.
- Капитан слишком беспокоится, - заметил Вега.
- За то офицерам и платят, правда?
Рамирес появился на наблюдательном пункте через три минуты. Чавез хотел
было передать ему бинокль, однако на этот раз капитан принес свой. Он лег на
землю и поднес бинокль к глазам как раз в тот самый момент, когда, пробитая
пулями, упада вторая банка.
- Вот оно что.
- Две банки и два полных магазина, - объяснил Чавез. - Видно, патроны
здесь слишком дешевы.
Оба охранника не выпускали изо рта сигарет. Капитан и сержант следили
за тем, как они смеялись, шутили и давали очередь за очередью. Наверно,
подумал Рамирес, им так же скучно, как и нам. После вылета первого самолета
на аэродроме "Рено" ничего не происходило, а солдаты переносят безделье еще
хуже, чем гражданские. Один из охранников - было трудно определить, который
именно, поскольку оба походили друг на друга ростом, телосложением и
одеждой, - вставил в свой АК-47 новый магазин и выпустил очередь патронов на
десять. Крохотные фонтанчики грунта переместились в сторону банки, все еще
нетронутой, но не достали ее.
- Я даже не подозревал, сэр, что все будет так просто, - заметил Вега,
приложив щеку к прикладу и глядя в прицел своего пулемета. - Ну и мудаки!
- Думая так о них, Осо, вы рискуете стать ничем не лучше, - серьезно
напомнил Рамирес.
- Вы правы, капитан, просто я вижу то, что вижу.
- Пожалуй, вы правы. - Капитан смягчил улыбкой свое укоризненное
замечание.
Наконец слетела и третья банка. На каждую охранникам понадобилось в
среднем по тридцать патронов. Теперь они принялись гонять автоматными
очередями уже изрешеченные банки по аэродрому.
- Знаете, - заметил Вега после короткого молчания, - я еще не видел,
чтобы они чистили свое оружие. - Для солдат отделения чистка оружия была
такой же святой обязанностью, как утренняя и вечерняя молитва для
священника.
- Автоматы Калашникова рассчитаны на самое неприхотливое обращение. Они
простые и надежные, - напомнил Рамирес.
- Да, сэр.
Вскоре эта игра надоела и охранникам. Один из них собран банки. Пока он
занимался этим, на поле появился грузовик, причем совершенно неожиданно, с
удивлением заметил Чавез. Ветер задувал с противоположной стороны, но даже в
этом случае сержант рассчитывал, что услышит шум мотора по крайней мере за
минуту или две. Это следовало иметь в виду. В грузовике были трое, причем
один из них - в кузове. Водитель, выйдя из кабины, направился к охранникам.
И тут же принялся кричать, указывая пальцем на грунт. Его крик в отличие от
приближения грузовика был слышен с пятисот ярдов. Это показалось Чавезу
весьма странным.
- Чего это он? - спросил Вега. Капитан Рамирес негромко рассмеялся.
- ПОП, - произнес он. - Это парень рассержен на ПОП.
- Это еще что такое? - недоуменно поинтересовался Вега.
- Повреждения от посторонних предметов. Если одна из этих гильз попадет
в авиационный двигатель, скажем в газовую турбину, она выведет его из строя.
Точно - смотрите, они подбирают гильзы.
Чавез снова направил бинокль на грузовик.
- В кузове видны коробки, сэр. Может быть, сегодня вечером за грузом
прилетит самолет. Но почему там нет канистр с горючим... точно! Помните,
капитан, когда мы прошлый раз следили за вылетом самолета, они не заправляли
его, верно?
- Но рейс начинается с обычного аэродрома в двадцати милях отсюда,
объяснил Рамирес. - Может, им просто не потребовалось пополнять баки...
Впрочем, это действительно странно.
- А вдруг у них в сарае хранятся бочки с топливом... - предположил
Вега.
Капитан Рамирес что-то проворчал под нос. Ему хотелось послать пару
своих людей поближе, чтобы проверить окружающую местность, но приказ
запрещал это. Им разрешалось всего лишь убедиться, что по периметру
аэродрома нет дополнительной охраны. Им была дана команда не приближаться
больше чем на четыреста метров к открытому пространству взлетно-посадочной
площадки, и от этого они не отступали, непрерывно наблюдая за двумя
охранниками. Капитан получил строжайший приказ ни в коем случае не рисковать
и не обнаруживать свое присутствие. Таким образом, им запрещалось
патрулировать окружающую местность, хотя они могли бы узнать о противнике
намного больше, чем знали сейчас, узнали бы то, что могло бы им пригодиться.
Рамиресу хотелось нести военную службу должным образом, и приказ не делать
этого был глупым приказом, поскольку, выполняя его, они подвергались такому
же - если не большему - риску, какого старались избежать.
Но приказы остаются приказами. Тот, кто отдавал их, мало понимал в
полевых операциях. Рамирес впервые столкнулся с таким явлением, потому что
был слишком молод, чтобы помнить Вьетнам.
- Они потратят на это целый день, - заметил Чавез. По-видимому,
водитель грузовика заставил охранников сосчитать гильзы, а те никак не могли
все их отыскать. Вега взглянул на часы.
- Через два часа закат. Держу пари, сегодня вечером здесь будет что-то
интересное. Ставлю сто песо - еще до десяти вечера прилетит самолет.
- Никаких пари, - сказал Рамирес. - Вот парень у грузовика только что
открыл ящик с факелами.
Капитан скрылся в листве. Ему предстоял сеанс радиосвязи.
***
Прошедшие два дня в Корезале были спокойными. Кларк только что вернулся
после затянувшегося обеда в офицерском клубе Форт-Амадора. Его удивило, что
командующий армией Панамы размещался в том же здании; это было весьма
странно, потому что в настоящее время панамский генерал не пользовался
особой популярностью среди американских военных. После обеда Кларк прямо в
клубе насладился недолгой сиестой. Местные обычаи, ответил он, иногда очень
разумны.
Как этот - самое жаркое время дня проводить в дремоте. Холодный воздух
внутри фургона - кондиционирование защищало чувствительные электронные
приборы от душной влажности - сразу приободрил его.
Группа "Кинжал" в первый же день добилась успеха, сообщив о вылете
самолета. Две другие группы тоже действовали успешно, и все-таки одному
самолету удалось добраться до места назначения, потому что на истребителе
F-15 через десять минут после взлета вышел из строя радиолокатор. Факт
раздосадовал всех. Однако этого следует ожидать, когда в операции
задействовано так мало сил. Два из трех - совсем не так плохо, особенно если
принять во внимание, что всего месяц назад береговой охране удавалось
перехватывать в лучшем случае один самолет в месяц. Однако одному из
отделений не повезло. Оказалось, что их аэродром не эксплуатируется, хотя
разведданные всего за неделю до этого выглядели весьма многообещающими. И
это явилось одной из случайностей, свойственных операциям, проводимым в
реальном мире - "Переменный", это "Кинжал", ответьте, - неожиданно, без
всякого предупреждения, донеслось из громкоговорителя.
- "Кинжал", это "Переменный". Слышу вас хорошо. Готовы к приему.
- На пункте "Рено" развиваются события. Возможен вылет сегодня вечером.
Будем поддерживать связь. Конец.
- Принято, вас поняли Будем наготове. Конец. Один из сотрудников
Оперативного управления поднял телефонную трубку другого радиоканала.
- "Орлиное гнездо", это "Переменный"... Приготовьтесь... Понятно...
Сразу сообщим. Конец. - Он положил трубку и повернулся. - Они сразу приведут
все в действие. Истребитель снова в строю. Оказалось, в радиолокационной
системе давно следовало заменить кое-какие детали. Сейчас все впорядке, и
ВВС приносит извинения.
- Еще бы не принесли, - проворчал второй оперативник.
- Послушайте, ребята, вам никогда не приходило в голову, что операция
может проходить слишком гладко? - раздался из угла фургона голос Кларка.
Старший сотрудник Оперативного управления, как заметил Кларк, хотел
было огрызнуться, но передумал.
- Они не могут не знать, что происходит что-то странное. Не надо, чтобы
все выглядело слишком очевидным, - объяснил Кларк другому оперативнику,
затем откинулся назад и прикрыл глаза. Было бы неплохо продолжить сиесту,
подумал он.
Ночь может оказаться длинной.
Желание Чавеза исполнилось почти сразу же после захода солнца. Пошел
легкий дождь, и облака, надвинувшиеся с запада, обещали настоящий ливень.
Наземная команда аэродрома зажгла факелы - на этот раз их было куда
больше, обратил внимание сержант, - и вскоре после этого совершил посадку
самолет.
Видимость из-за дождя ухудшилась. У Чавеза создалось впечатление, что
из сарая к самолету протянули шланг. Возможно, там находились баки с горючим
и ручной насос, но Чавез далеко не всегда мог различить, что происходило на
расстоянии пятисот или шестисот ярдов, - и все из-за дождя. Произошло
непредвиденное. Проехав по середине взлетной полосы, водитель бросил из
кабины с десяток дополнительных факелов, обозначивших центральную линию
взлета. Через двадцать минут после посадки самолет взлетел, и Рамирес уже
докладывал об этом по системе спутниковой связи.
- Вам удалось заметить номер на хвосте? - спросил "Переменный".
- Нет, - ответил капитан. - Идет сильный дождь. Видимость очень плохая.
Однако он взлетел в двадцать часов пятьдесят одну минуту по Гринвичу,
курс северо-северо-запад.
- Понятно. Конец связи.
У Рамиреса возникли сомнения по поводу безопасности отделения из-за
плохой видимости. Он направил к наблюдательному пункту е...
