Гривадий Горпожакс. Джин Грин - неприкасаемый: карьера агента ЦРУ No 14
страница №15
... Берди. Ударом ноги Джин выбил подпорку, бешенонажал на стартер. Мотоцикл загрохотал. Разворачиваясь, Джин заметил сидящего
на камне казака в черной черкеске с газырями, с огромным чубом из-под
папахи, с трехрядной гармоникой в руках. Рот казака был раскрыт от
изумления. Берди, повернувшись, взял автомат на прицел.
- Не стреляй! - гаркнул Джин и дал газ.
Весь этот сумасшедший побег пронесся по тюрьме десятисекундным ураганом.
Не оглядываясь, выжимая все силы из мотоцикла, Джин и Берди неслись по
узкому, пустынному, забирающему вверх шоссе.
Через пять минут с косогора Джин посмотрел вниз и увидел, как вырвался
из-под арки тюрьмы военный вездеход, пульсирующий фарами. Дорога ухнула
вниз, и тюрьма исчезла из виду. Бешеный ветер бил в лицо, Берди в коляске
трясся от истерического хохота.
Поворот, поворот, еще поворот. Через четверть часа они вырвались на
широкое шоссе, разделенное белой осевой полосой, и здесь Джин сбросил
скорость чуть ли не в три раза.
- Не сошел ли ты с ума? - ткнув его в бок кулаком, спросил Берди.
Мелькнул дорожный указатель с русской надписью:
"Петухово - Собакино".
- Это вы сошли с ума, сержант Стиллберд, - сказал Джин. - Чему вас учили
в вашей "хайскул"? Неужели не заметил дорожного знака "Скорость не выше 30
км"? Не хватало нам еще неприятностей с милицией. А вот и они. Спрячь-ка
автомат.
Навстречу им катил такой же, как у них, мотоцикл с коляской. Две
плечистые фигуры видны были в нем. Джин зажег и выключил фару. Мелькнули
красные погоны и милицейские значки на фуражках.
- Впереди объезд! - крикнул им милиционер. - Ремонт дороги.
- Все понятно! - крикнул Джин. - Спасибо.
Мотоциклы разъехались.
Впереди показались два огромных фанерных щита, стоящие один за другим по
правой стороне дороги. Джин посветил фарой.
На первом щите был изображен усатый рабочий, разбивающий молотом цепи,
опоясывающие земной шар.
Мы на горе всем буржуям
Мировой пожар раздуем!
Берди шумно вздохнул.
- Пивка бы тяпнуть.
Вот и стрелка объезда. Мотоцикл стал карабкаться в гору по разъезженной,
небрежно посыпанной гравием дороге.
На вершине холма Джин оглянулся. Слабо светящаяся в темноте лента шоссе
была видна на большом расстоянии. В двух или трех милях от холма по шоссе
летел темный клубок. Это была погоня.
Джин свернул с дороги, нажал на газ, и мотоцикл, словно зловещий
гигантский жук, запрыгал по целине, по буграм и кочкам. Подминая молодые
елочки, он помчался к темной громаде близкого уже леса.
Мокрая лесная дорога вывела их на обрывистый берег реки. Они соскочили с
мотоцикла и нагнулись над обрывом. Метрах в тридцати внизу поблескивала под
луной замерзшая река. Не сговариваясь, Джин и Берди столкнули под обрыв
мотоцикл, посмотрели, как он упал на камни. Взорвался бак, оранжевый шар
поднялся и рассеялся в воздухе. Тогда они стали спускаться к реке, держась
за длинные висячие корни сосен.
Час, или два, или всю жизнь вверх по течению, проваливаясь под лед, по
щиколотку, по пояс, по горло в воде, с автоматами над головой, с разбитыми в
кровь ногами...
Наконец они вползли в глинистую пещеру, вход в которую был надежно
прикрыт свисающими корнями и кустарником. В глубине закопошилась, бешено
забилась, тявкая, крякая, утробно визжа, какая-то темная гнусная жизнь, и,
ударяясь о беглецов, задевая их крыльями, из пещеры вылетело сонмище
отвратительных черных птиц...
Джин и Берди залегли за кустарником, выставили вперед автоматы.
Через некоторое время сверху послышался лай многочисленных собак. На
противоположном берегу тоже появились люди с собаками. Джин и Берди следили
за ними, оскалив зубы, глазами затравленных хищников. Хлопнул выстрел, над
рекой повисла осветительная ракета, затем вторая, третья... В десяти метрах
от пещеры по пояс в воде двигалась цепочка солдат с оружием наизготовку. По
крутому склону шарили фонари.
Они просидели в пещере целую неделю, по ночам спускаясь к воде напиться.
Пытаясь утолить чудовищный голод, они вырывали из-под снега крупные
водянистые ягоды.
Берди мечтал, дрожа от холода:
- Пойти бы вот в Петухово или Собакино, одолжить у кого-нибудь денег,
поесть русский "борштч" с водкой, побриться, послать телеграмму маме: жив,
здоров...
- Где мы? - размышлял Джин. - В Сибири, в дальневосточном Приморье? На
Урале? Есть ли у нас какие-нибудь шансы на спасение?
- Джин, я нашел выход, - однажды сказал Берди. - Давай одичаем настолько,
чтобы нас выловили и отвезли в Московский зоопарк, как каких-нибудь
невиданных зверей "хомо американус". Может быть, русские продадут нас в одну
из стран свободного мира, и мы тогда устроим пресс-конференцию...
- Сэр, - обратился он к Джину в другой раз. - Не позволите ли вы мне
попытаться поймать зайца? Дело в том, что я...
- Пошли, - сказал Джин и встал во весь рост с автоматом в руке.
- Куда? - полюбопытствовал Берди.
- Отсюда в вечность, - усмехнулся Джин.
Солидный пожилой человек с козлиной бородкой, сидящий за письменным
столом в кругу зеленой лампы, не подозревал, что на него из темноты сквозь
замерзшее окошко смотрят две пары горящих волчьим голодом глаз. Он отпивал
из кружки топленое молоко, подернутое жирной желтой пленкой, откусывал
черный хлеб, намазанный маргарином, и читал библию старинного издания.
Когда раздался стук в дверь, человек удивленно оглянулся и прикрыл библию
романом "Секретарь обкома". Часы-ходики, к которым вместо гири был привешен
чугунный утюг, показывали четверть первого.
- Кто там?
- С почты, - ответил из-за двери Джин.
- Это ты, Мирошка? В такой час?
- Да, это я.
Человек встал, потянулся, открыл двери, и в мирную комнату с кружевными
занавесками, с беленьким козленком, дремавшем возле огромной печи, ворвались
два заросших, исхудалых гиганта. Хозяин комнаты был мгновенно связан и
брошен на кровать, занавески на окнах задернуты.
- Где еда? - прохрипел Джин.
Хозяин глазами показал на печку. Видно было, что он не может шевельнуть
языком от страха.
Берди голыми руками вытащил из печи чугун со щами и котелок с гречневой
кашей, приправленной солеными огурцами.
В течение нескольких минут все это было уничтожено.
Берди повеселел.
- Хэв ю эни водка? - спросил он хозяина.
- Простите, - пробормотал старик, - я не совсем...
- Есть у вас водка? - спросил Джин.
- В шкафчике, пожалуйста.
Берди вытащил бутылку, прочел по складам:
- "Мос-ков-ская о-со-ба-я"... Мгновенно выпитая водка живительным огнем
разлилась по телу.
Джин приступил к допросу:
- Как называется этот населенный пункт?
- Петухово, - сказал старик. - Райцентр Петухово.
- Какая область?
- Приморский край.
- Ближайшие города?
- Ворошилов-Уссурийский, Владивосток...
- Мы в Приморье, Берди, - возбужденно зашептал Джин, - понимаешь, что это
значит? Тут недалеко Южная Корея. Наши шансы увеличились, птичка...
- От нуля до одной десятой, - весело сказал Берди.
- Кто вы? - простонал старик. - Боже мой, мне кажется, я сойду с ума...
Вы говорите по-английски?
- Мы американские разведчики, - твердо сказал Джин, глядя прямо в глаза
старику.
- Слава богу! - прошептал тот, опуская веки.
- Что вы сказали? - Джин тряхнул его за плечи. - Вы, кажется, сказали
"слава богу"? Старик молчал.
- Слушайте меня внимательно, - сказал Джин. - Нам нужны одежда и деньги.
Мы должны перебраться через горы. Учтите, что, если вы нас выдадите, наши
люди вас прикончат. Они знают, что мы вошли в ваш дом.
- Развяжите меня, - прошептал старик. Джин сорвал с него полотенце.
Старик сел на кровати и твердо сказал, глядя прямо в глаза Джина:
- Я вас не выдам, я вам помогу.
- Вы уверены в этом? - процедил сквозь зубы Джин.
Старик вдруг встал, подошел к книжной полке, вынул и положил на стол
несколько толстых томов с буквами МСЭ, по локоть засунул руку в
образовавшееся отверстие и извлек оттуда книгу небольшого формата с
названием "Вешние воды". Открыв книгу, он повернулся к Джину. Страницы книги
были проложены кредитками, на которых красовался двуглавый орел Российской
империи.
Старик благоговейно поцеловал это изображение и проговорил дрожащим
голосом:
- Я офицер-семеновец. Я вас не выдам, господа.
- Смотри, что я нашел! - радостно воскликнул Берди. - Филлишейв!
Он держал над головой электробритву "Харькiв".
Ранним утром на одной из длинных улиц райцентра Петухово появились две
странные долговязые фигуры. Они шли по затвердевшей от ночного мороза глине,
по хрупким лужицам, по заиндевелой траве.
Джин был одет в длинный синий плащ. На голове у него была бесформенная
зеленая велюровая шляпа, на ногах валенки с калошами. Еще более живописно
выглядел Берди в своей островерхой буденовке, в тяжеленном зимнем пальто с
каракулевым воротником и квадратными плечами и в невероятно коротких и узких
голубых брюках, из-под которых то и дело высовывались завязки кальсон27. В
руке он нес деревянный чемодан с автоматами и едой, которой снабдил их на
дорогу старый монархист.
Они шли к главной площади поселка, к автобусу, отправляющемуся во
Владивосток, от которого до Кореи, как известно, рукой подать.
- Тебе хорошо, Джин, - канючил Берди, - ты русский. А я-то всего и знаю
"карош", "плох", "звинайт"...
- Я буду выдавать тебя за грузина, - сказал Джин. - Ты, между прочим,
похож на грузина.
- Я и есть кавказец28, - горячо сказал Берди.
- Я буду говорить, что ты немой грузин.
- Пристрели меня лучше, Джин, - ныл Берди. - Добирайся один. На кой тебе
черт несчастный туберкулезник? Передай от меня привет свободному миру.
Джин чуть ли не в изумлении поглядывал на своего товарища. У этого
удивительного типа было превосходное настроение.
- Заткнись, гаденыш, больше ни слова по-английски! - проговорил он, тепло
улыбаясь. - Говорить буду я. А ты будешь расчищать дорогу от пограничных
войск и уссурийских тигров!
Навстречу им двигалась небольшая колонна девушек в красных косынках и
серых комбинезонах. Над колонной реяло кумачовое знамя, неслась задорная
песня:
Не спи, вставай, кудрявая..
В цехах, звеня...
"Пролетарки", - догадался Берди. Глаза его зажглись безумным
любопытством.
Девушки бодро маршировали с лопатами на плечах. Озорные огоньки
засверкали в их глазах при виде двух друзей. Джин похолодел, когда Берди,
поравнявшись с колонной, поднял вдруг руку и крикнул:
- Карош, Маруся!
Их схватили на окраине Петухова, где ждала засада. Джина, пытавшегося
оказать сопротивление, оглушили ударом приклада по голове. Не успели они
опомниться, как их втолкнули в какую-то комнату, где стояли связанные по
рукам и ногам Тэкс, Мэт, Бастер и Сонни, одетые в какое-то тряпье.
В комнату ввалились солдаты, не меньше отделения, с поднятыми
широкоствольными автоматами. В последний миг перед глазами Джина мелькнули
синеглазый генерал и капитан Ладонщиков. Прогремел голос:
- По врагам мира, гнусным наемникам и бандитам... Пли!
Автоматы изрыгнули огонь. Перевернулась стена, и наступил мрак.
Прохладный морской, явно морской, ветер овевает лицо. Кто-то разжимает
зубы, и в глотку льется, покалывая легкими иголочками, ледяная сладкая
жидкость. Словно сквозь вату доносится смех.
Джин открыл глаза. Над ним было голубое небо, и в этом небе, словно
неопознанный летающий предмет, висела бутылка кока-колы. Коричневая струя
лилась ему на лицо.
Джин рванулся и сел на раскладной солдатской койке, застеленной
белоснежными простынями.
Он посмотрел вправо и увидел обширную палату, в которой в ряд стояло не
меньше двадцати коек. На койках лежали неподвижно или ворочались мужские
фигуры. Он посмотрел прямо в панорамное окно и увидел на фоне неба, океана и
мохнатых сосновых лап сидящих в центре палаты синеглазого генерала, капитана
Ладонщикова, генерал-майора Троя Мидлборо, Лота, капитана Чака Битюка и еще
двух типов в штатском. Все эти люди, сверкая белозубыми улыбками, ласково
смотрели на него. В углу хохотали, держась за животы, советские и
американские солдаты.
- С благополучным прибытием, лейтенант! - сказал генерал Мидлборо.
- Что же ты молчишь, малыш? - крикнул Лот.
- Сволочи, - медленно проговорил Джин. - Все вы гнусные сволочи.
Генерал Мидлборо одернул мундир и вышел вперед. Со всех коек на него
сумрачно взирали очухавшиеся пленники.
- Ребята, - сказал генерал, - командование армии Соединенных Штатов
просит у вас извинения за все неприятности, причиненные вам во время
выполнения проверочного задания...
Итак, перед вами плоский круглый серебряный поднос на серебряных же
ногах, а на подносе две дюжины первосортных тихоокеанских устриц, лежащих на
ложе из колотого льда, зеленой петрушки и морской травы. Если хотите
удостовериться, что устрицы свежие, возьмите вилку и слегка уколите
студенистую плоть - моллюск тотчас же сожмется на своей полураковине. Тогда
выжимайте на несчастного несколько капель лимонного сока и жуйте его, жуйте,
и челюсти ваши сведет от острейшего вкуса этой самой лучшей в мире еды.
После этого опорожните наполовину бокал легкого, как солнечный свет, шабли.
Словом, наслаждайтесь.
- Кажется, я побью сейчас рекорд Сэма Миллера! - объявил Лот29.
Джин и Лот вновь, как в прежние времена, сидели вдвоем за ресторанным
столиком. На этот раз это был похожий на гигантское летающее блюдце
вращающийся ресторан на вершине шестисотфутовой "Космической иглы" -
гордости и символа Всемирной выставки в Сиэтле, прозванной местными
патриотами "Эйфелевой башней Америки".
У посетителей этого ресторана обычно возникало чувство, сходное с
чувством древних астрономов. Им казалось, что не они вращаются вокруг своей
оси, а весь открытый на все стороны мир медленно поворачивается вокруг них,
демонстрируя то лесистые и снежные вулканические отроги могучих Скалистых
гор, то Тихий океан и небоскребы Сиэтла, ультрамодернистские павильоны
выставки, ленту монорельсовой дороги, то одинокую на западной стороне гору
Рэйнвер, сильно напоминавшую, по мнению Лота, знаменитую Юнгфрау. Но далеко
не все посетители ресторана знали, что там, за горой Рэйнвер, за озерами с
зелеными островами, расположен лагерь спецвойск США, а еще дальше - зловещий
"Диснейленд" ЦРУ, несладкой памяти "Литл Раша" ("Маленькая Россия")...
Закатное солнце скользило по лицам. Лот, лицо которого было сейчас похоже
по цвету на сосновую кору, задумчиво усмехаясь, смотрел вниз.
- Заштатный городок вдруг выбился в люди, - проговорил Лот. - Эта
выставка, организованная в память Аляско-Юконской тихоокеанской выставки
1909 года; названа Всемирной. Всемирная выставка! Гости со всего мира:
европейцы, африканцы, азиаты... Как эти сиэтлинцы будут жить, когда она
закроется?
Он посмотрел на Джина. Тот безучастно поглощал устриц и старательно
отводил глаза. Как вывести его из этого почти враждебного безразличия?
- Сто дней и сто ночей они мыли уши и чистили зубы, - улыбаясь, сказал
Лот, - ждали приезда самого Кеннеди, но он не приехал.
- Что же ему помешало? - равнодушно спросил Джин.
- Кубинский кризис. К тому же Кэролайн30 не посоветовала...
Шутка повисла в воздухе.
- Да что с тобой, старина?! - воскликнул Лот. - Не могу видеть, как твоя
славная рожа превращается в каменного идола. Ты что, всерьез разозлен на
меня?
- Перестань! - буркнул Джин.
- Хочешь, я расскажу тебе подноготную всей этой комедии, которая
погрузила тебя в такую мизантропию? - спросил Лот.
- Валяй...
- Ваша группа действовала в рамках грандиозных арктических маневров
"Великий медведь". Условия были максимально приближены к боевым. Ты не
представляешь, что там творилось, старик! Атомные подлодки вспарывали брюхо
Ледовитому океану, целые дивизии с тяжелым оружием высаживались на лед... Ты
слышал что-нибудь о подледных городах, Джин?
- Нет.
- Ну так вообрази себе берег Гренландии или Баффиновой Земли -
абсолютная, белая пустыня, раз в сто лет приходит медведь, и это там
считается историческим событием. Но под этой пустыней, мой милый, в
береговом припае создано сейчас несколько городов, настоящих городов с
улицами и домами, только, увы, без женщин. Так вот из этих городов велись
ультрасекретные операции, о которых даже тебе знать не полагается.
Короче, во время этого проклятого "Великого медведя" все хлебнули горя,
все солдаты, но вы же не обычные солдаты, вы "зеленые береты", суперсолдаты,
цвет армии и разведки, поэтому вам и пришлось круче всех.
Давай начнем сначала. Вам сказали, что вас выбросили на Чукотку, в тыл
потенциальному противнику, и вы там должны сделать небольшое черное дельце,
так? На самом деле вас и еще три точно такие же команды высадили в районе
реки Юкон, в четырехугольник, где западная точка Танана, восточная -
Фербенкс, северная - Ливенгуд, а южная - Нанана, сто пятьдесят градусов
долготы и шестьдесят пять градусов северной широты. В южной части
четырехугольника проходит узкоколейка от Скагуэя в порт Уинтер. Ее-то вы и
должны были принять за зловредную стратегическую дорогу, которую обнаружил
наш зоркий "Сэмос". Должен тебе сказать, что взорвали вы узкоколейку
"липовой" взрывчаткой. И здесь-то вас и пленили.
"Русский" отряд, напавший на вас, был составлен из "зеленых беретов"
русского происхождения, разных бывших власовцев и полицаев, доставленных из
лагеря Бад-Тельц в Западной Германии, и эскимосов - национальных гвардейцев
штата Аляска.
После этого вас с аэродрома Фербенкс на транспортном Си-130 доставили в
Сиэтл, и тут-то и начались все твои приключения.
Видишь ли, ЦРУ совместно с Пентагоном проявило трогательную заботу о
своих любимых детках, создав несколько специальных тренировочных территорий:
"Литл Чайна" ("Маленький Китай"), "Литл Поланд", "Литл Чехословакия"... ну,
и "Литл Раша", куда попали вы.
На этой территории поперечником в тридцать пять миль проложены дороги,
построены два городка - Петухово и Собакино, расставлены советские плакаты и
дорожные знаки.
Должен тебе сказать, что если бы вы с этим долговязым чудаком прошли еще
три километра вверх по реке, вы бы наткнулись на бетонный забор, а если бы
вы перелезли через этот забор, вы прочли бы на нем надпись: "Кип аут! Ю. Эс.
Арми Резервейшн". Правда, вряд Ли вам удалось бы перелезть через этот забор.
Десять месяцев в году эта территория пустует, и лишь два месяца, летом и
зимой, во время выпускных проверочных испытаний Брагга, она оживает. Там
начинают курсировать автобусы, ездит милиция на мотоциклах, ведутся дорожные
работы, в домах живут люди, ходят на работу и на лекции, смотрят советские
фильмы, производят банковские и почтовые операции, расплачиваются фальшивыми
советскими деньгами и так далее. Для этой цели у нас есть специальный штат
из эмигрантов, и, кроме того, мы используем голливудских статистов. Должен
тебе сказать, что месяц таких игр стоит нашей маленькой "фирме" ничуть не
меньше, чем стоил суперфильм "Иудейская война" студии "Твентиес сенчури
фокс".
- Сейчас мне кажется, что ваша "Литл Раша" - это сплошная клюква, -
мрачно заметил Джин.
- Я убежден в этом! - весело сказал Лот. - Но все-таки на невинных
голубков из Форт-Брагга она производит оглушающее впечатление. Видишь, даже
ты русский, и то попался на крючок.
Джин огорченно присвистнул. Сейчас, когда все уже было позади, он
чувствовал себя глубоко уязвленным тем, что не смог сразу разгадать
фальшивки, липы. Ведь все-таки читал же он иногда советские книги, журналы,
на которые подписывался отец, помнил рассказ отца о путешествии в Россию...
И разве не слышал он о липовом "лагере военнопленных Вьетконга", о
"Райотсвилле, США" - липовом же "Волынкограде", в котором "82-я
воздушно-десантная дивизия из Форт-Брагга училась подавлять негритянские
волнения? Там, в Форт-Гордоне, тоже были актеры и декорации, было целое
гетто для "черных" из числа 503-го батальона военной полиции, только камни,
и кирпичи, и все оружие бунтовщиков были сделаны из резины.
- Наш побег тоже был запланирован? - хмуро спросил он.
- Представь себе, нет! - воскликнул Лот и, перегнувшись через стол,
хлопнул его по плечу. - Тут ты оказался таким молодчиной, что мы все ахнули.
Генерал - он, между прочим, бывший власовский офицер, - был взбешен. Трой
Мидлборо только и сказал: "Вот это парень!"
- Надеюсь, пули, которыми я прикончил охрану под аркой тюрьмы, были такие
же, какими нас расстреливали? - мрачно поинтересовался Джин.
- Ну конечно. Это особые оглушающие и временно парализующие капсулы.
Говорят, сейчас они будут внедряться в полиции и национальной гвардии для
разгона демонстраций. Кстати, Джин, тебя не интересует, почему ты в
совершенно незнакомой тебе местности пришел ночью именно к поселку Петухово,
а не поперся в противоположную сторону и не уткнулся в стену? Дело в том,
что ты и этот, как его, Перси Гордон Браунинг...
- Его настоящее имя Натан Стиллберд, - усмехнулся Джин. - Там он составил
свое имя из трех великих поэтических имен. Перси - это имя Шелли, Гордон -
второе имя Байрона, ну а Браунинг - это Браунинг...
Лот приглушенно засмеялся.
- Видишь, малыш, какой я малокультурный, несмотря на Оксфорд. Что ж, я
воспитывался на стихах Бальдура фон Шираха31. Ну хорошо, вернемся к нашим
баранам. Итак, вы со Стиллбердом совершенно случайно выбрали правильное
направление, но дело в том, что, куда бы вы ни пошли, вы все равно пришли бы
или в Петухово, или в Собакино. Патрули и шлагбаумы создали в "Маленькой
России" своеобразный лабиринт, по которому вы бы двигались, как
кибернетическая мышь.
Вы подошли к спящему городку и увидели несколько освещенных окон. За
этими окнами, дружище, сидели подсадные утки. Вы попали на "монархиста".
Кстати, его имя Чарли Врангель, вон он сидит со своими сыновьями.
Джин посмотрел туда, куда показывал Лот, и увидел у противоположной
стеклянной стены ресторана почтенного джентльмена в сером костюме и двух
смазливых молодчиков в оксфордских галстуках. Семейка тоже лакомилась
устрицами.
Увидев, что на него смотрят, мистер Врангель с достоинством наклонил
голову.
- Старый дурак действительно монархист, - продолжал Лот. - В "Литл Раша"
он приезжает на заработки. Его связывали уже пятнадцать раз. Вы еще
деликатно с ним обошлись, а то иной раз какой-нибудь громила подносит ему
вместо приветствия кулак весом в пять фунтов. Однако Чарли каждый раз упорно
приезжает на занятия, ведь он получает здесь за каждый месяц генеральское
жалованье - почти тысячу пятьсот долларов плюс солидную компенсацию за
каждое увечье. В прошлом году один "берет" сломал ему пяток ребер, так он
подал иск на пять тысяч долларов и, представь, получил их с ЦРУ! Как мне
кажется, ему просто нравится этот маскарад, нравится изображать духовное
подполье в "поруганной России".
Лот замолчал, глядя на Джина веселыми и ожидающими глазами. Он наполнил
свой бокал и молча просалютовал другу. Джин тоже просалютовал ему.
- В общем, теперь, когда все уже позади, я могу тебя только поздравить,
малыш! - сказал Лот. - В глазах командования ты теперь кадр первого ранга.
Но не забудь: ты должен написать два отчета, один о "Чукотке", другой о
"Маленькой России". Остановись на таких вопросах, как характеристика всех
членов команды, как каждый из них реагирует на физические лишения,
опасность, страх, отчаяние, апатию, психологическое давление, промывание
мозгов, все формы стресса - нервно-психической напряженности. Проанализируй
адекватность действий, стойкость, выживаемость, волевую выносливость,
раздражительность, способность к общежитию, эмоциональные способности,
идейность...
- Скажи-ка мне, Лот... Ответь мне, пожалуйста, на такой вопрос, -
медленно проговорил Джин. - Если бы ты сидел в стеклянном колпаке и перед
тобой был бы пульт с одной кнопкой и ты услышал бы приказ нажать эту кнопку,
нажал бы ты ее?
Лот мягко, с какой-то даже грустью улыбнулся.
- Я не думал, что ты задашь мне этот вопрос в такой общей форме. Я ждал
его. Ты назвал нас всех сволочами... Мидлборо не обратил на это внимания, он
принял это за естественную реакцию после контузии, но ты прав, мы гнусные
сволочи. Однако, если ты думаешь, что мне, старой сволочи, было легко
подвергать тебя тому чудовищному эксперименту, то ты ошибаешься. Это было
сделано вновь по личному приказу Лаймэна Киркпатрика, он лично приказал мне
подвергнуть тебя тесту на предательство... Он запросил твое досье и...
- Подожди, - перебил его Джин. - Я спрашиваю тебя о другом. Если ночью в
полном одиночестве и тишине ты услышишь приказ нажать кнопку, ты ее нажмешь?
Сжав ручки кресла, он смотрел на Лота в упор. Лот швырнул салфетку на
стол и рассмеялся.
- Это уже смахивает на дзен-буддизм. Если тебе скажут: убей кукушку, ты
убьешь ее? Знаешь, старик, предлагаю тебе "паб-крол" по Сиэтлу. Здесь есть
довольно забавный найт-клаб.
В лифте, стремительно несущемся вниз, в толпе откушавших и веселых леди и
джентльменов Лот приблизил свое лицо к Джину и проговорил:
- Я нажму. А ты? Джин ответил глухо:
- Я не знаю.
Лот улыбнулся и обнял его за плечи.
- Поэтому с тобой и работают, малыш.
Примечания
1 "Ар-энд-ар" - "Рест энд рикриэйшн" - отпуск в армии США (Прим.
переводчиков.).
2 "Кошкин дом" - (слэнг)-публичный дом.(Прим. переводчиков.).
3 "Сейл" - дешевая распродажа. (Прим. переводчиков.).
4 "Спринг-найф" - пружинный нож. (Прим. переводчиков.).
5 К концу 1969 года "зеленых беретов" насчитывалось уже более 25 тысяч.
Американская военщина намерена в ближайшее время удвоить это число. Имеется
16 групп специального назначения, предназначенных для ведения специальной
войны в разных географических районах земного шара. В Форт-Брагге
дислоцируются 3, 6 и 7-я группы, 5-я группа действует в Южном Вьетнаме, 10-я
группа размещается в Бад-Тельце, ФРГ, и предназначена для действий на
территории социалистических стран (Прим автора).
6 "Драминг-аут", буквально - "выбарабанивание", ритуал позорного
увольнения из армии США. (Прим. переводчиков.).
7 Стихи выдающейся американской поэтессы Эмили Дикинсон. (Прим.
переводчиков.).
8 Под этой благовидной вывеской скрывается в армии США Си-Ай-Си - корпус
контрразведки. (Прим. автора.).
9 Ди-зи - место выброски. (Прим. переводчиков.).
10 Специальная командировка в Нью-Йорк не выявила ресторана с таким
названием. Адрес ресторана "Медведь": 139, Ист 56-я улица, Манхэттен,
Нью-Йорк-сити. Телефон: Эльдорадо 5-9080. (Прим. переводчиков и науч.
редактора.).
11 Адрес ресторана: 150, Вест 57-я улица, Нью-Йорк. Телефон: Колумбус
5-0947. (Прим. науч. редактора.).
12 Вопреки мнению автора название данной пьесы Артура Копита не является
самым длинным в истории мировой драматурги. Рекорд в этой области, по всей
вероятности, принадлежит анонимному сочинителю, который в 1592 году
опубликовал в Англии пьесу под таким названием. "Плачевная и правдивая
трагедия молодою господина из Фавершема в графстве Кент, который был самым
злодейским образом убит своей неверной и распутной женой, которая из-за
своей любви к некоему Мосби наняла двух отчаянных разбойников, черного Уилла
и Шейкбэга, чтобы убить его, в чем проявилось великое коварство и лицемерие
безнравственной бабы, неутолимое желание порочной похоти и позорный конец
всех убийц". (Прим науч редактора.).
13 Заговор немецких генералов, пытавшихся путем убийства Гитлера 20 июля
1944 года спасти Германию от катастрофы. (Прим. науч. редактора.).
14 Автоматы М-16, гранаты, базуки, пулемет ЛМГ и ХМГ, а также три
безотказные пушки (Прим. автора).
15 Путем дополнительного тщательного изучения установлено, что ресторана
под таким названием в Нью-Йорке не существует. Кроме названных "Русской
чайной" и "Медведя", есть еще русский ресторан "Петрушка". Адрес: 23, Ист.
74-я улица и угол Мэдисон-авеню, тел. ВИ8-2300. (Прим. науч. редактора.).
16 Автор песни неизвестен. ( Прим науч. редактора).
17 Боса-нова (португ. слэнг) - "Последняя штука", или в переводе
американских джазистов "Нью-бит". (Прим. науч. редактора.) Я бы назвал этот
танец румбой, женатой на твисте (Прим. автора.).
18 См. немецко-русский словарь. (Прим. науч. редактора.).
19 Перевод с английского Г. Поженяна.
20 Джон Фитцджералд Кеннеди. (Прим. переводчиков.).
21 Джин Грин цитирует передовицу из июльского номера журнала "Килл!"
("Убей!") за 1962 год. (Прим. переводчиков.).
22 "Пулл" - блат. (Прим. переводчиков.).
23 Клуб армии и флота. (Тоже.).
24 Джампмастер- инструктор парашютного дела, или "вышибала" (Прим
переводчиков).
25 Национальные типичные имена (америк.) типа русских: Иванов, Петров,
Садовников.. (Прим. переводчиков.).
26 Прием этот называется "вывод нежелательного гостя из дома". (Прим.
науч. редактора.).
27 Чувствуется, что Гривадий Горпожакс знает книгу Ильфа и Петрова
"3олотой теленок". (Прим переводчиков.).
28 Слово "кокейжэн" на английском языке имеет два значения: "кавказец" и
"белый человек". (Прим. науч. редактора.).
29 Сэм прославился на всю Америку, в один присест слопав яичницу из 144
яиц, 48 пирожков и 200 устриц! (Прим. автора.).
30 Кэролайн - маленькая дочка президента Кеннеди. В определенных кругах
США бытовали неуместные шутки относительно влияния Кэролайн на решения
президента. (Прим. переводчиков.).
31 Бальдур фон Ширах - вождь "Гитлерюгенда". (Прим. переводчиков.).
ЧЕТВЕРТЫЙ РАУНД: БЛИЖНИЙ БОЙ
Fas est et ab hoste doceri
("И у врага дозволено учиться" - латинская пословица)
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. КОЛЛЕГИ
В кромешной тьме виднелась лишь повисшая на далеком западе остывающая
полоска багрового заката. Изредка показывались внизу и быстро уходили под
крыло слабые, еле видные огоньки идущих к Хайфону или из него судов.
Джин Грин в костюме "фрогмена", с ластами на ногах и с парашютным мешком
за спиной сидел на месте второго пилота и застывшим, бездумным взглядом
смотрел на полосу заката, похожую на раскаленный рельс.
Ровный гул моторов Б-26, ровное, спокойное движение создавало ощущение
убаюкивающей безопасности, но временами Джин вспоминал, для чего он летит в
этом самолете, и тогда в животе все сжималось, словно от резкой боли.
Стэнли, пилот Б-26, спокойно держал руки на штурвале и, вытянув губы,
насвистывал какую-то неслышную мелодию. Второй пилот Бак сидел за спиной
Джина и при свете индикатора рации, громко хмыкая, читал
суперинтеллектуальный гомосексуально-сюрреалистический бестселлер "Город
ночи".
- Значит, тебе не понравилась окинавская водка, Джин? - неожиданно
спросил Стэнли.
Джин вздрогнул и принужденно рассмеялся.
- Эта штука пострашнее атомной войны, - сказал он.
Вот уже много часов, как они вылетели с аэродрома, расположенного
недалеко от Кемп-Харди - базы "зеленых беретов" на острове Окинава. Три дня
назад стратегическим бомбардировщиком Б-52 Джин был заброшен из Сайгона на
Окинаву, чтобы вылететь оттуда в Северный Вьетнам для выполнения первого в
его жизни боевого задания чрезвычайной важности. На Окинаве его в первый же
вечер познакомили со Стэнли и Баком, которые оказались простыми, свойскими
ребятами. Днем все трое получали инструкции и проходили спецподготовку, а
вечером отправлялись в ближайший городишко, в национальный ресторанчик, где
очаровательная Марико танцует на крохотной эстраде чуть ли не среди ваших
тарелок.
И вот сегодня в 16.25 Б-26 с дополнительными баками горючего стартовал с
Окинавы на Вьетнам. Только в один конец - около 1500 миль. Больше двух часов
они летели над сверкающим блюдом Восточно-Китайского моря, потом на
горизонте показалась неровная полоска Формозы. Они шли почти по трассе
интерконтинентальных лайнеров и раз даже в районе Гонконга видели прошедшую
над ними курсом на Токио серебристую сигару с синими буквами "Эйр Франс" на
борту.
После Формозы потянулось бесконечное голубое сияние Южно-Китайского моря,
редкие облака внизу бросали тени на неподвижную гофрированную водную
поверхность. Потом полнеба охватил гигантский закат, а когда сгустилась
тьма, они строго по графику подошли к китайскому острову Хайнань и, применив
специальное противорадарное устройство, спокойно прошли над ним. Сейчас они
двигались над Тонкинским заливом, словно козявка в банке паркеровских
чернил, и лишь раскаленный рельс на горизонте кое-как ориентировал тело в
пространстве.
- Хайфон, - проговорил Стэнли.
Джин вздрогнул. Прямо по курсу в черной прорве возникло светящееся пятно,
похожее на туманность Андромеды.
Вместе с Баком они направились в хвост самолета. Самолет круто нырнул
вниз, потом выровнялся. Бак открыл люк. Рев моторов и свист разрываемого
воздуха ворвались внутрь. Спокойными, как у робота, привычными жестами он
проверил подвесную систему парашюта, ХАЛО, реактивный пояс, мешки со
снаряжением, крепление акваланга СКУБА. Надел шлем с гофрированной трубкой.
Он не чувствовал страха, потому что делал то, что надо, и твердо знал, что
обратного пути ему нет. В то же время и смелостью его ощущения в этот миг
можно было признать только, если допустить, что может быть смелой несущая
плоскость самолета, или реактивное сопло, или мотор гоночного автомобиля.
Загорелась красная лампочка над люком. Бак дружески сжал плечо Джина.
Вспыхнула зеленая лампочка...
- Ready! ...Отдернул руку...
- Go!
Джин тяжело рухнул в бездну. Начиналась первая часть "инфильтрации по
типу ХАЛО-СКУБА".
Ощутив под собой упругую, беспорядочно качающуюся поверхность моря. Джин
мгновенно отстегнул подвесное устройство и ушел под воду. Вынырнув через
минуту и оглянувшись, он увидел опадающий в темноте светлый пузырь. Это шел
ко дну его парашют, снабженный специальным грузилом.
Впереди на фоне багровой полосы, которая, казалось, не погаснет вечно,
мелькнул раскоряченный контур воздушного черта Б-26.
Джин снова нырнул, включил двигатели реактивного пояса и, взявшись за
рули, пошел в глубину.
Ориентироваться в кромешной тьме он мог только чутьем. Когда глубина
достигла, по его расчетам, десяти-пятнадцати метров, он перешел в
горизонтальное положение и поплыл по направлению к хайфонскому порту.
Реактивный пояс работал безотказно. Дыхательная смесь исправно поступала
из акваланга. Временами Джин сжимал укрепленную на груди тубу, выпуская
очередную порцию противоакульей жидкости. Помогая ластами двигателям, Джин
плыл и плыл, и как ни странно, голова его в это время была занята мыслями,
отнюдь не связанными с предстоящей операцией.
Три дня назад, за час до отъезда на аэродром, Джин со своей сайгонской
подругой Трап Ле Чин сидел в многолюдном баре отеля "Де Виль". Транни в
легких, обтягивающих брючках, в голубой рубашке с закатанными рукавами была
просто пугающе хороша.
Глядя на ее уверенные жесты, на раздого рода игриво-вызывающие салютики,
которыми она приветствовала многочисленных знакомых американцев и
вьетнамцев, на всю ее повадку "хозяйки Сайгона", Джин почти не верил, что
еще совсем недавно она лежала в его объятиях.
В руках у них были стаканы с "дайкири", кристаллики тертого льда
поблескивали в тонком луче солнечного света, и Транни, отнимая от своих
пухлых вишневых губ стакан, тихо спрашивала:
- Куда же ты летишь, милый?
- На север, к медведям, - усмехнулся Джин.
- Ну хорошо, - шептала Тран Ле Чин, - нельзя говорить, не надо. Скажи мне
только одно: это опасно?
- Не более опасно, чем пить "дайкири".
- Какие там женщины, Джин?
- О, женщины там огромные, как айсберги, и на четыре пятых скрыты под
водой.
- Да ну тебя!
Вошел белл-бой и, сложив ладони рупором, прокричал:
- Телеграмма для мистера Грина! Мистер Грин, на ваше имя получена
телеграмма!
Джин махнул ему рукой.
Прочитав телеграмму, он не удержался от удивленного возгласа. Она была из
Пномпеня от Ширли.
"Мой лейтенант, уикенд в Камбодже превосходит все ожидания. Принцы и
принцессы ждут тебя с нетерпением. Немедленно прилетай. Беру на себя все
неприятности. Салют. Твоя Ш.".
Взмах узкой смуглой руки, перехват телеграммы, прочтенье оной, надутость,
каприз, ревность - все это приятно покалывало мужскую гордость через три дня
в чреве Б-26, да и сейчас, когда он скользил на глубине двадцати футов в
кромешной тьме к вражескому берегу.
Джин усмехнулся, вообразив себе поверхность бескрайнего моря, все море и
себя в нем - животное средних размеров, плывущее в обществе скатов и акул и
вспоминающее любимых женщин, вкус "дайкири", запах сигар... Он посмотрел на
светящийся циферблат. Прошло полчаса, и пройдено пять миль. Пора вынырнуть и
определиться.
Высунув голову из воды, он увидел прежде всего яркое пламя на берегу,
освещенные этим пламенем контуры домов и заводских труб, прочерки
трассирующих зенитных снарядов. Прямо над ним пронеслось звено МИГов. Он
понял, что Стэнли произвел отвлекающую бомбежку, и отвернул к югу.
Джин был уже на внешнем рейде хайфонского порта. В двух кабельтовых
справа, словно празднично иллюминированный остров, стоял танкер. Слева видны
были контуры древнего грузовоза с высокой прямой трубой.
Все-таки Стэнли сбросил свои зажигалки слишком близко к порту. На воде
дрожали огненные блики, отчетливо были видны краны, мачты и надстройки
ошвартованных судов. В довершение неприятностей прямо по курсу стоял
сторожевик, бешено палящий в небо из скорострельных зениток.
Джин снова ушел в глубину и стал забирать к югу, в более темный квадрат
акватории порта. Через некоторое время голова его ударилась о какую-то
невидимую преграду. Удар, по счастью, был несильным, потому что он шел на
самой малой скорости. Он включил фонарь, вмонтированный в рукав костюма, и в
мутном свете увидел прямо перед собой переплетения стальной проволочной
сети.
Он сбросил пояс и поплыл в обратную сторону от ворот порта. Первый
вариант операции провалился.
Утром Ганс Ульрих Рудель повез знатного гостя на "ландроувере" по
окрестностям своей лесной крепости.
Отто Скорцени не приходилось бывать раньше в аргентинской провинции
Рио-Негро. В "сельскохозяйственную колонию" к Руделю он прикатил на "джипе"
накануне, уже после захода солнца, и потому не успел как следует рассмотреть
живописные и дикие окрестности.
Это был нелюдимый край гористых джунглей с водопадами, таинственными
пещерами и зачарованными тихими озерами в ста милях севернее деревни
Сан-Карлос-де-Барилоче, которую Скорцени накануне увидел проездом уже в
закатных лучах солнца.
Водитель, пожилой нацист с бычьим загривком, искусно вел "ландроувер" по
укатанной грунтовой дороге.
Скорцени хотел было спустить стекло в боковом окне, чтобы получше
рассмотреть высокие снеговые горы на горизонте за джунглями, но Рудель
сдвинул на затылок тропический шлем и сказал:
- Не стоит, Отто Ты только впустишь зной в машину. Она ведь снабжена
воздушным кондиционером.
- Я слышал, что вы купили эту землю у аргентинского диктатора Перона? -
спросил Скорцени, закуривая предложенную ему Руделем сигарету "Генри.
Упман".
- Да, в сорок пятом, - ответил бывший ас, любимец фюрера, ставший по
секретному завещанию Гитлера его преемником. - Десять тысяч квадратных миль.
Перон, ты знаешь, был большим поклонником фюрера. Вот уже семнадцать лет,
как мы осваиваем этот край. Старина Гиммлер рассчитывал на мировую с
англо-американцами, мечтал занять место фюрера и канцлера. Да, "верный
Генрих" предал нашего Ади. А я, как тебе известно, оставался преданным
фюреру до конца. Тайная покупка этой земли и соглашение с Пероном были
только частью нашего плана спасения фюрера.
Скорцени молчал, попыхивая сигарой. В отношении Гиммлера старина Рудель,
конечно, прав. Однако ему не следовало бы забывать, что его гость был в те
времена человеком рейхсфюрера СС, его диверсантом номер одна. Этот Рудель
никогда не отличался тактом и никогда не прощал соперникам в борьбе за
власть, даже мертвым.
- В первую очередь, - продолжал первый ас "третьего рейха", - нам
необходимо было в самой глубокой тайне собрать деньги для финансирования
всей этой операции.
Скорцени позволил себе усмехнуться тем краем рта, который не был виден
Руделю Чего-чего, а денег у них хватало. Партия - НСДАП - располагала
капиталами, награбленными СС и вермахтом во всех странах Европы и в Африке,
от Нордкапа до Эль-Аламсина, от острова Джерси в Ла-Манше до волжских утесов
и Астрахани. Этих капиталов и сейчас хватает скуповатому Руделю, чтобы
финансировать неонацистов во всех частях света, скупать пакеты акций в
сотнях промышленных картелей и компаний всех стран. Кто-кто, а он, Скорцени,
прекрасно знает, что Рудель отнюдь не обеднел за эти годы, а неслыханно
разбогател, да и вся нацистская колония преуспевает.
За час до обеда Ульрих и Скорцени вернулись в крепость через
контрольно-пропускной пункт, охраняемый вооруженными молодцами, похожими на
штурмовиков.
- Вас здесь никто не беспокоит? - поинтересовался Скорцени.
- Лишь изредка не в меру любопытные туземцы из деревень
Сан-Карлос-де-Барилоче и Пасо-Флорес да еще более любознательные газетчики и
разведчики разных держав, - ответил Рудель. - С последними мы не
церемонимся. Бывают у нас и знатные гости, сочувствующие нашему движению. На
днях на вертолете прилетал с рекомендательным письмом от самого Мосли,
лидера британских фашистов, некий сэр Бэзил Сноумен.
Этот Сноумен, вспомнил Скорцени, приезжал и к нему в Ирландию. Но об этом
надо молчать, раз он не сообщил тогда о своих контактах с Мосли Руделю.
Скорцени ненавидел Руделя Ведь этот выскочка по чистой случайности сделался
фюрером. По тому секретному завещанию Гитлера его наследником был объявлен
Геббельс, но Геббельс последовал за обожаемым фюрером. Преемником же
Геббельса Гитлер приказал назвать того офицера, который удостоится к концу
войны наибольших и наивысших наград рейха. И надо же было случиться, что
таким офицером оказался не рейхсдиверсант номер один, а рейхсас номер один -
Ганс Ульрих Рудель, полковник Люфтваффе.
Однако приходится подчиняться. Заказывает музыку, как говорят американцы,
тот, у кого денежки. А денежки, главные деньги в Буэнос-Айресе, Рио и
швейцарских банках, оказались у преемника фюрера, у Руделя. Конечно, все это
только до поры до времени. Среди бывших эсэсовцев, составляющих костяк
нацистской эмиграции, у Скорцени гораздо больше сторонников, чем у Руделя.
Старая борьба СС с вермахтом продолжается и здесь, в джунглях. Его,
Скорцени, помнят ветераны дивизии СС "Дас Рейх", с которыми он едва не взял
Москву, помнят по громкой истории спасения Муссолини из горной итальянской
крепости - за то дело фюрер вручил ему Рыцарский крест из собственных рук в
своей ставке в "Волчьем логове". Помнят, наконец, по диверсионному маскараду
в Арденнах, во время которого его эсэсовцы, переодетые американскими
офицерами и солдатами, наводили ужас на янки в их тылу.
Придет время, и Отто Скорцени посчитается с Руделем...
За высокой деревянной стеной крепости они проехали берегом быстротечной
реки Рио-Лимай.
- Я накормлю вас отличной форелью, - сказал Рудель, поглядывая сквозь
синее стекло на светловолосых и загорелых юных рыбаков, столпившихся на
берегу. - Представьте, Отто! Многие из этих юнцов, родившихся здесь, в
крепости, никогда не бывали в фатерлянде!
Машина остановилась у старинной двухэтажной гасиенды, как видно, стоившей
Руделю немалых денег. Они вышли из "ландроувера" под знойное солнце.
- Ну и жара! - проговорил Скорцени, вытирая мигом вспотевшее лицо с
покрасневшими шрамами - памятками давней буршской дуэли.
- На севере жарче, - сказал Рудель. - Ведь мы находимся в двух с
половиной тысячах миль южнее экватора.
Скорцени огляделся. Все мужчины в лагере носили форму, похожую на форму
нацистского Африканского корпуса. Те же шорты и те же фуражки с длинным
козырьком, что носил и сам командир корпуса - "лис пустыни" фельдмаршал
Эрвин Роммель. Немцы, немки и их дети - все занимались своим делом,
подчиняясь зычным гортанным командам. Скорцени радовала стальная дисциплина,
царившая на этом затерянном в джунглях островке - осколке бесславно погибшей
коричневой Атлантиды1.
К Руделю подскочил плотный седоватый мужчина с распаренным загорелым
лицом.
- Восемьдесят восемь! - рявкнул он.
- Восемьдесят восемь! - ответил Рудель. Вслед за этим обменом странными
приветствиями краснорожий отрапортовал своему фюреру в лучших
прусско-нацистских традициях.
- Это наш комендант Вальтер Охнер, - представил его Рудель. - Мы все его
зовем "гауптманом" - капитаном. А вот, - кивнул он в сторону отдававшего
честь долговязого и голенастого немца, - его заместитель Эдгар Фьесс. Оба
офицеры СС, оба объявлены военными преступниками на нашей неблагодарной
родине. Прошу, Отто! Кстати, вас ждет приятный сюрприз, мы будем обедать с
вашим старым товарищем по СС - доктором Менгеле.
- Тем самым, которым пугают детей на родине? - тонко улыбнулся Отто
Скорцени. - Чудовищем-людоедом из Аушвица?
- Тем самым, Отто, - рассмеялся Рудель, - тем самым.
Он шел прямо, почти не припадая на ножной протез. Они уже были у
лестницы, ведущей на веранду гасиенды, когда к ним рысцой подбежал
запыхавшийся. обливавшийся потом толстяк.
- Что тебе, Эрих? - спросил Рудель. - Это наш почтовый цензор, Отто.
- Разрешите доложить. Только что принята радиограмма для герра
Скорцени!..
Скорцени развернул радиограмму, прочел ее вслух:
- "Срочно вылетайте Вашингтон тчк Встреча состоится завтра тчк Мерчэнт
тчк".
- Это от "Паутины", - пояснил Скорцени. - Для разговора о "Паутине" я и
приехал сюда к вам, Ганс. Надо спешить. Сегодня же мне придется покинуть
вас, чтобы завтра рано утром вылететь в Вашингтон!
- Прекрасно! - сказал Рудель. - "Паутина" - наш последний козырь, Отто,
наша главная надежда. Поговорим за обедом.
Выпив коктейли в баре, они уселись в уютном кабинете Клуба армии и флота
в Вашингтоне. Мерчэнт только что представил Лоту Чарльза Врангеля, чьи седые
брови и усы были выкрашены в гуталиново-черный цвет.
- Врангель? - переспросил Лот. - Я помню немецких Врангелей - юнкеров в
Восточной Пруссии. Вы мой соотечественник, родом из Германии?
Он сделал вид, что не узнает эту многогранную личность - участника
похорон Гринева-отца и монархиста из "Литл Раша".
- Мистер Чарльз Врангель, - ответил Мерчэнт, - из русских немцев.
Родственник известного генерала Врангеля, правителя Крыма, верховного
командующего Добровольческой армией.
- Петра Николаевича? Как же, как же! - ухмыльнулся Лот.
- Это верно, - не без гордости подтвердил Чарльз Врангель. - Однако
Врангели, упомянутые среди дворян в Готтском альманахе, этом германском
аристократическом "Кто есть кто", действительно связаны с русской баронской
ветвью Врангелей, Петра Николаевича я похоронил в Брюсселе в 1928 году,
царство ему небесное.
Заказали по совету Мерчэнта суп из черепахи и омаров, сваренных в молоке
кокосового ореха.
- Я не знал, мистер Мерчэнт, что вы вхожи в этот эксклюзивный клуб, -
заметил Лот, когда Майк, знакомый Мерчэнту официант в снежно-белом форменном
пиджаке с золотыми погончиками, принял заказ с военной четкостью и бесшумно
удалился.
- Меня удивляет ваша неосведомленность, - сухо улыбнулся Мерчэнт. - Я
полагал, что мы знаем друг о друге все. Видите ли, я бригадный генерал в
отставке.
- Ах да! - воскликнул Лот, театральным жестом легонько шлепнув ладонью по
лбу. - Теперь припоминаю! Бригадный генерал Мерчэнт! Ведь вы ушли из армии в
знак протеста против увольнения генерала Уокера за фашистскую пропаганду в
войсках. Да, да! До этого вы служили начальником штаба одной из наших
дивизий в федеральной Германии, и потом в Корее, на Окинаве...
- Совершенно верно, мой дорогой мистер Лот, - хмуро проговорил Мерчэнт,
отпивая воду из стакана со льдом. - Я рад, что мы начинаем наконец лучше
узнавать друг друга. Для этого я и пригласил вас сюда.
- Вы обещали выложить карты на стол, - напомнил Лот, глядя прямо в глаза
Мерчэнта.
- Я не отказался от этого намерения, - подтвердил Мерчэнт, спокойно
выдерживая взгляд Лота.
- Значит, разговор будет носить конфиденциальный характер?
- Строго конфиденциальный.
- Но разве вы не знаете?.. - Лот многозначительно обвел взглядом
окрашенные в мягкие тона стены и потолки кабинета.
- Клуб армии и флота, - ответил отставной генерал, - самое подходящее
место для нашей конфиденциальной беседы. Что касается ФБР, сюда не посмеют
сунуться эти "слухачи" - Гуверу и его штатской братии сюда доступ закрыт. К
тому же у нас самые теплые отношения с ФБР и особенно с его Эс-Ай-Эс -
Секретной разведывательной службой. Нас ничуть не смущают и ручные "клопы",
подсаженные вашей "фирмой". С мистером Алленом Даллесом у нас с самого
начала его "директории" установились самые наилучшие отношения, и нет
никаких причин сомневаться, что они испортятся при нынешнем директоре -
мистере Джоне Алексе Маккоуне. Наши отношения с "фирмой" настолько теплы и
сердечны, мистер Лот, что я гарантирую вам: запись нашей беседы будет
немедленно уничтожена шефом "слухачей" в Лэнгли. Наконец, здесь нас не
подслушивают враждебные разведки - вы понимаете, о ком я говорю.
- Отдаю вам должное, генерал, - сказал Лот, - вы прекрасно все продумали.
- Не называйте меня генералом, - нахмурился Мерчэнт. - Сенатор Маккарти
был прав: коммунисты действительно проникли в правительство и армию. Они
изгнали меня и генерала Эдвина Уокера из армии за то, что мы лучше других
разглядели коммунистическую опасность. Подобно своему духовному отцу
генералу Дугласу Макартуру, который тоже был смещен неблагодарным
президентом, я всю жизнь был верен неизменно девизу нашего Вест-Пойнта:
"Долг, Честь, Родина!" Пока те, кто в силу гнилой демократии говорит от
имени родины, отплатили нам черной неблагодарностью, играя на руку красным.
Но наше время еще придет. Вот тогда вы назовете м...
