Гривадий Горпожакс. Джин Грин - неприкасаемый: карьера агента ЦРУ No 14
страница №23
...ll the one we love...", мне нужно умереть, но как это сделать?"Через три дня в дверях появился Васюков, и Джин обрадовался: хоть что-то
выяснится.
- Присаживайтесь, Грин, - легко и небрежно показал ему на стул Сергей
Николаевич. Он держал возле уха телефонную трубку. Поблагодарив кого-то, он
повесил трубку, что-то черкнул в блокноте, улыбнулся и спросил, как он себя
чувствует, на отличном английском: - How are you getting on, Gene?
Это обращение по имени поразило Джина. Он натянуто улыбнулся и сказал
по-английски:
- Чувствую себя как кошка, которая проходит по процессу тигра.
- Сядьте поближе к столу, мистер Грин. Я должен вам сказать, что
следствие по вашему делу окончилось.
Все струны в Джине были натянуты до предела, но он нашел в себе силы
спросить:
- К чему же вы пришли?
Офицеры перебросились взглядами, затем старший, чуть перегнувшись через
стол, сказал Джину:
- Слушайте очень внимательно, Джин. Надеюсь, теперь вы понимаете, что мы
располагаем достаточно серьезными источниками информации? Мы и раньше знали
много, а теперь все пробелы заполнил мистер Костецкий и еще кое-кто. Готовы
слушать, Грин?
- Да, - прошептал Джин.
Вслед за этим перед ним развернулась картина трех-четырех последних лет
его жизни, точная до мельчайших деталей и полная такого страшного смысла, о
котором он не догадывался даже в самые тяжелые дни.
- Ваш отец был убит в своей квартире не таинственными "красными", Лефти
Лешаков сделал это по личному приказу Чарли Чинка, правой руки главаря
гангстерской клики Красная Маска. Люди Красной Маски и убрали Лефти задолго
до того, как вы стали метаться по Нью-Йорку с желанием осуществить акт
личной мести.
Кто же эта загадочная Красная Маска, которую никто, даже люди Красавчика
Пирелли никогда не видели в глаза? Это ваш друг, спортсмен и денди "старина
Лот", с которым вы так весело проводили время в различных местах Нового и
Старого Света, военный преступник Лотар фон Шмеллинг унд Лотецки.
- Как это ужасно! Значит, Костецкий был прав. Да и сам Лот признался...
- Лот - работник ЦРУ - естественно, камуфлировался. О том, кто такой
Красная Маска, знал только Чарли Чинк, правая рука Лота. Тео Костецкий из
"Паутины" навел вас на дом Лешакова-Краузе и хотел спровоцировать на
убийство, чтобы прибрать вас к рукам. Но он опоздал. Люди Лота уже убрали
Лефти и направили официальное следствие в сторону китайской банды Тонг.
Таким образом, Лот, надо отдать ему справедливость, блестяще запутал все
дело. Да, мистер Лот умеет выходить сухим из воды. Фиаско в Советском Союзе
- его первый провал.
"Стало быть, Лот арестован?" - мелькнуло в голове Джина.
- Теперь нам придется совершить небольшой исторический экскурс. В
семнадцатом году ваш отец действительно оборудовал тайник для драгоценностей
в родовом склепе. Знали об этом только он и управляющий имением, некто Петр
Рогаль. После революции Рогаль вел преступный образ жизни, и к моменту
нападения Гитлера на Союз он находился в харьковской пересыльной тюрьме. При
захвате немцами Харькова ему удалось бежать из тюрьмы. Все эти годы
Гриневские сокровища не давали ему спокойно спать, и, оказавшись на свободе,
он пробрался в имение, не зная, что там расположился штаб гестапо. Здесь он
был схвачен. Допрашивал Рогаля оберштурмфюрер фон Шмеллинг унд Лотецки.
Должно быть, он хорошо это умел делать, ибо Рогаль быстро выдал ему тайну
клада. Лотецки сделал Рогаля бургомистром Грайворона.
У Лотецкого был блестящий послужной список в гестапо, он руководил
казнями и лично принимал в них участие, у него были далеко идущие планы,
теперь в его руках были и большие ценности. Он не хотел передавать свои
козыри непосредственному начальству. Лот уже тогда начал вести двойную игру.
Он спрятал в сейф с драгоценностями документы расстрелов и списки агентуры.
Эти документы должны были помочь в стремительном взлете на высокую ступень в
нацистской иерархии.
После разгрома на Курской дуге вермахт покатился на запад. Образовался
Грайворонский "котел". Кольцо быстро сжималось, и Лотецкий вместе с Рогалем
панической ночью перед взрывом здания гестапо спрятали сейф с
драгоценностями и документами в ваш тайник. Здесь же, на месте, Лотецки
пристрелил Рогаля. На ваше горе, Грин, ему удалось прорваться из "котла".
В сорок четвертом году вблизи Полтавы советское командование оборудовало
несколько аэродромов, на которых стали базироваться американские "летающие
крепости", совершавшие "челночные рейсы" из Англии и Италии.
Лот подал начальству докладную, в которой излагался дерзкий проект
уничтожения одного из этих аэродромов с "летающими крепостями". На самом
деле он, разумеется, хотел пробраться к своему заветному тайнику... Прочтите
этот документ, Грин!
Следователь протянул Джину лист бумаги.
Из показаний гражданина США Теодора Костецкого:
...Отдел контрразведки "Паутины" особенно интересовался полтавским
периодом жизни мистера Лота. Из бандеровских источников мы узнали о связи
Лота с бывшим управляющим имением Гриневых, о существовании тайника и о
списках бандеровской агентуры гестапо и оуновской службы "безпеки". Лот
сумел оставить на территории Полтавщины глубоко законспирированную
разведывательную сеть, но ключ от нее остался на освобожденной русскими
территории. Мы надеялись, что сможем вырвать у Лота этот ключ и найти дорогу
к тем людям, которые к этому времени, возможно, проникли в разные сферы
советского общества. Мы хотели, чтобы Лот сам выдал нам тайник, но он решил
иначе. Он хотел, чтобы "Паутина" служила ему. За ним всегда стояло ЦРУ.
Нашим людям удалось установить по находящимся в Пентагоне трофейным
архивам СД, что Лот получил из рук Гитлера Рыцарский крест за смелую
диверсионную операцию по наведению немецкой авиации на американский аэродром
"челночных" полетов под Полтавой, а также по совокупности за расстрел
экипажа американского бомбардировщика, совершившего в степи вынужденную
посадку. Сам факт расстрела Лотом американцев нас в "Паутине" не смущал: Лот
выполнял свой долг, но мы понимали, что сможем держать его в строгом
ошейнике на коротком поводке, если получим документальное подтверждение его
полтавского подвига. Кое-кому в Сенате США такие "подвиги" могли бы не
понравиться...
Джин отложил бумагу и схватился за стакан с водой. Следователь тем
временем продолжал:
- Итак, во главе "химмельсфарскоманды" Лот был заброшен в советский тыл,
в район Полтавы. Через несколько дней здесь произошел драматический эпизод.
Подбитая над линией фронта "крепость", не дотянув до аэродрома, упала в лес.
Одиннадцать членов экипажа были схвачены "волками" Лота. Лишь один
бортмеханик Бенджамен Хайли спасся чудом. Кажется, он до сих пор служит в
вашей авиации.
Лотецки вместе со своим другом Францем Рунке лично расстреляли летчиков.
Расстрел был очень детально документирован и даже, как вы видели,
сфотографирован. Отмечены в протоколе были даже серийные номера летчиков.
Посмотрите, Грин. Видите, вот серийные номера ваших ребят. Лот хотел и этот
рас-стел присоединить к своему активу.
Затея с взрывом аэродрома ему, разумеется, не удалась, но он составил для
начальства доклад, в котором писал, что "крепость" села на посадочные огни
ложного аэродрома, устроенные его командой.
В ночь перед эвакуацией в тыл команда Лота пробралась в Разумовский парк.
Лот успел вложить документы расстрела в сейф, когда послышались выстрелы.
"Химмельсфарскоманда" была окружена советской воинской частью и почти
полностью уничтожена. Боясь попасться на месте с такими документами, Лот
вновь спрятал ящик в тайник, и вновь ему удалось ускользнуть, на ваше, Грин,
несчастье.
Теперь вы понимаете, почему у "старины Лота" появился такой жгучий
интерес к вашей семье, дружеские чувства к вам и любовь к вашей сестре?
К началу вашей эпопеи Лот стал един в трех лицах. С одной стороны, он был
прикрыт официальным статусом офицера ЦРУ, "неприкасаемого"; с другой - он
был главарем могущественной бандитской шайки, которая содержала сеть тайных
притонов и вела широкую торговлю наркотиками; с третьей стороны, он искал
пути в "Паутину". Он искусно вел тройную игру, служил и обманывал, покупал и
продавал. У него были очень далеко идущие планы, может быть, даже
фантастически дальнобойные планы.
Однако все эти годы ящик под Полтавой не давал ему покоя. Он узнал, что
каким-то таинственным образом сведения об этом ящике просочились в
"Паутину", что "Паутину" чрезвычайно интересует его содержимое. Какие-то
смутные данные о тайнике были и в ЦРУ. В руках разведки Гелена после войны
оказались пятьдесят ящиков с секретной агентурной документацией. Это был
таинственный пятьдесят первый ящик...
Лоту необходимо было заполучить ящик в свои руки. Во-первых, там были
компрометирующие его документы. Вряд ли официальные лица в Вашингтоне смогли
бы одобрить карьеру убийцы американских летчиков. А что случилось бы, если
бы об этом хотя бы краешком уха узнала пресса? Во-вторых, там были
агентурные списки. Это хороший товар. Что касается дорогих вашему сердцу
камешков, к которым вы проявили такой сентиментальный интерес, то и они,
Грин, вряд ли оказались бы в ваших руках. Тео Костецкий на следствии
показал, что Лот уже в Москве намекнул ему на возможность вашей ликвидации в
Лондоне. Вы после этого дела были абсолютно не нужны Лоту, как в свое время
Лефти Лешаков. В ЦРУ было известно о встрече Павла Гринева с академиком
Николаевым, вашим братом, летом шестьдесят первого года. Летом шестьдесят
второго года Лот имел решительный разговор с вашим отцом, добиваясь его
помощи в похищении Николая Николаевича. Гринев отверг все домогательства
Лота и пригрозил отказать от дома, обнародовать его преступные замыслы через
прогрессивную печать. Это стоило ему жизни.
Далее Лоту потребовалось сплести стальные сети вокруг вас, чтобы с вашей
помощью похитить Николая Николаевича и выкрасть полтавский сейф. Тут,
кстати, вы сами очень помогли своими безрассудными действиями. Так или иначе
вокруг вас создалась атмосфера преследования и безысходности. Помните, как
вы отрывались от слежки по пути в Филадельфию. Тогда за вами шли люди Лота.
Лот не брезговал ничем. Он инспирировал ваш проигрыш на ипподроме. Хотел
углубить ваш финансовый кризис, а деньги положил в свой карман. И все это
время он оставался для вас "стариной Лотом", гурманом, немного циничным
остряком, искателем приключений. Он подвел вас к краю пропасти и сказал:
"Вот единственный путь! Вперед, Джин! Наши флаги развеваются на мачтах!"
И вы пошли по этому пути. Вас учили убивать, обманывать, отравлять,
умирать. Лот хотел сделать из вас универсальное оружие. Он даже испытывал к
вам некоторую симпатию, Любовался вами как делом рук своих. Форт-Брагг,
Вьетнам, теперь Москва... финиш, мистер Джин Грин, агент ЦРУ.
Следователь замолчал. Джин некоторое время сидел молча, опустив голову.
Потрясение было слишком сильным, чтобы сразу прийти в себя. Наконец он
поднял голову и тихо сказал:
- Я проклинаю тот день и час, когда встретил этого человека. Конечно, как
сказал Овидий: "Все же в несчастье своем частью и я виноват..."
- А если бы вам удалось осуществить операцию "Эн-Эн-Эн", что бы вы
сказали тогда? - спросил следователь.
- Во мне давно уже созревал душевный перелом, - искренне сказал Джин. -
Можете мне не верить, но я хотел вырваться из разведки, хотел уйти в
нормальную жизнь, но не знал, как это сделать. Во всяком случае, отношения с
Лотом были бы порваны навсегда. В последние годы он стал внушать мне
отвращение даже и без этих ужасающих разоблачений.
- Да-а, - задумчиво протянул следователь, - скорей всего ваши отношения
прекратились бы, но не по вашей воле. Это сделали бы люди "Паутины".
Джин вздрогнул, сжал челюсти, и наконец все в нем прояснилось, кончилось
состояние "грога", и ясная, как радуга, ненависть прошла сквозь мозг.
...Статья 6. Я никогда не забуду, что я американский воин, что я отвечаю
за свои поступки и верю в те принципы, которые делают мою страну свободной.
И я уповаю на бога и на Соединенные Штаты Америки...
- Что вы будете делать со мной? - спросил он. Следователь закурил,
посмотрел в потолок.
- Вы были пешкой в страшной игре, Джин Грин. Нам кажется, что вы поняли
дьявольский смысл этой игры, что вы хотите выйти из нее, и мы сочли
возможным ограничить наказание сроком предварительного заключения и выслать
вас из Советского Союза за недозволенные действия и злоупотребление статутом
сотрудника выставки. Учтите, Грин, если вы еще раз будете задержаны с
поличным на нашей территории, вам несдобровать. - Он встал. - Займемся
окончательным оформлением вашего дела.
Они смотрели друг на друга и оба молчали. Собрав все силы, Джин тихо
спросил:
- Она ничего не знает обо мне?
- Нет, - сказал Сергей Николаевич. Джин облегченно вздохнул.
- Вы... вы видели ее в эти дни?
- Об этом вам следует забыть навсегда. Сергей Николаевич встал, отдернул
шторы. Поток солнечного света ворвался в комнату, закружились пылинки. Джин
зажмурил глаза.
Примечания
1 Популярность Левы в то лето затмила славу Евтушенко и Вознесенского. Я
сам мечтал с ним познакомиться, но увы... (Прим. автора.).
2 С удовольствием, старина. (Прим. переводчиков.).
3 "Спук" (spook) - призрак, прозвище работников ЦРУ в США. (Прим.
научного редактора.).
4 Swiming - веселая, модная, пританцовывающая... (Прим. переводчиков.).
5 AWOL - "самоволка", точнее - самовольная отлучка. (Прим.
переводчиков.).
ШЕСТОЙ РАУНД. "СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ ПРОТИВ ДЖИНА ГРИНА"
Non progredi est regredi
("He идти вперед - значит идти назад" - латинская пословица)
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ. "БРАТЬЯ ПО ЗАКОНУ"
День обещал быть необычайно жарким для начала сентября: с утра - 55
градусов по Фаренгейту. Монмартрский собор Сакр-Кер прятался за лиловатой
дымкой, над недвижными розовыми каштанами вдоль Сены дрожало желеобразное
марево, раскаленный асфальт прожигал подошвы. По всем бульварам и улицам
несся, нескончаемый поток "рено", "ситроенов" и "симок"; парижане не хотели
проводить дни бабьего лета в столичной жаре и бензиновой духоте.
Выбравшись из этого потока, юркий обшарпанный таксомотор остановился у
подъезда посольства Федеративной Республики Германии на тихой Рю-де-Лилль.
Джин вышел из машины и, путаясь в старых и новых франках, расплатился.
Мосье Такси, прикарманивая щедрые чаевые, смягчившимся взором посмотрел
вслед элегантному молодому джентльмену в белом костюме яхтсмена и шляпе
канотье а-ля Морис Шевалье. Этот американец, сразу видать, немало пожил в
цивилизованных краях Старого Света: он прекрасно говорит по-французски и не
ограничивает чаевые десятью процентами от суммы, показанной счетчиком.
Щедрые чаевые!.. Если бы шофер знал, что этот "богатый" американец утром
разменял свой последний стодолларовый банкнот!
Джин окинул взглядом импозантное белое здание посольства, приметив и
бронзовый щит с черным орлом ФРГ, и флагшток над подъездом
Сколько флагов сменилось на этом флагштоке! Много десятилетий назад на
нем развевался флаг Гогенцоллернов с прусским Железным крестом, и по этим
каменным ступеням поднимался к шпиону Шварцкоппену граф Эстергази, тот самый
шпион Эстергази, что оклеветал Дрейфуса. Потом здесь висел забытый всеми
флаг Веймарской республики. Его сменило красное полотнище с черной свастикой
в белом круге, и уже через несколько лет этот зловещий флаг реял и на
Эйфелевой башне, и всюду во Франции, и почти над всей Европой. В сорок
четвертом нацистский флаг был сорван и сожжен восставшим Парижем. Прошло
много лет, и вот вновь точит когти черный прусский орел...
Джину повезло. Он застал в посольстве помощника консула, с которым
когда-то в каком-то ресторане его познакомил Лот.
Веселый толстый баварец с пивным носом и брылами в красных прожилках
встретил Джина как старого друга. Вопреки этикету, несмотря на слишком
ранний час, он даже предложил Джину выпить какой-нибудь коктейль, пиво
"Кроненбург" или аперитив "Кампари", а когда тот отказался, угостил его
бразильской сигарой.
- Очень рад! Очень рад! - щебетал он неожиданно тонким голосом евнуха,
поглаживая брюшко размером с двенадцативедерный самовар.- Друг Лотара - мой
друг! Ведь я служил одно время с Лотаром. Он всегда подавал большие надежды.
Еще в Мариенбурге, когда мы были юнкерами. Чем могу служить? Кстати, должен
выразить вам мое восхищение: я читал в газетах о вашей высылке из России,
читал протест Министерства иностранных дел СССР... Я, разумеется, не стану
задавать вам никаких вопросов. Однако я узнал, что Лотар тоже этим летом
ездил в Москву, и сразу понял, что ваши люди не сидят без дела. И у нас
признают, что разведывательная работа за "железным занавесом" вдесятеро
труднее, чем в тылу врага в годы второй мировой войны. А сейчас вы откуда к
нам пожаловали?
Джин был осторожен: всем известно, что в западногерманских посольствах,
как и в американских, разведчиков куда больше, чем дипломатов.
- О наших делах в России,- сказал Джин по-немецки, оглядывая обставленный
ультрасовременной мебелью кабинет,- мне и в самом деле не хотелось бы сейчас
вспоминать. Черчилль был прав: Россия - это загадка, окутанная тайной,
покрытая неизвестностью. После того как меня выдворили, я полетел прямо в
Нью-Йорк, в страну франкфуртских сосисок и гамбургских котлет. Должен
признаться, что был дьявольски рад увидеть наконец в Айдлуайлде, в аэропорте
Кеннеди, темно-красный автомат для продажи кока-колы бутылками!..
- О, как я понимаю вас! - закивал пивным носом баварец.- Помню первый
день возвращения из плена... Продолжайте, продолжайте, прошу вас!
- Дома меня ждали горькие вести: умерла моя мать. Не перенесла смерти
отца... К тому же прочла о скандале со мной в России...
- О, какое несчастье! Как я вам сочувствую! И я, вернувшись из плена, не
застал в живых своих стариков. Продолжайте, продолжайте!
Джин не стал, разумеется, рассказывать этому другу Лота о своем визите в
"Манки-бар", где он снова встретился с глазу на глаз с Красавчиком Пирелли
Применив два-три фортбрагговских приема, Джин упросил Красавчика рассказать
ему последние новости. Оказалось, что еще два года тому назад Красная Маска
полностью подчинила себе банду Пирелли. Выяснив адрес Чарли Чинка, Джин
посетил и этого джентльмена. Чарли Чинк после соответствующих уговоров
рассказал все без утайки, а главное, историю убийства старика Гринева, и
открыл ему имя организатора убийства - Лота.
- Собственно, мне нечего рассказывать. Встретился с сестрой, Натали
окончила театральное училище и репетирует роль Офелии в молодежном театре в
Линкольн-центре.
- О, какая талантливая сестра!
- Да, из нее выйдет толк.
- Я слышал, ваша сестра вышла замуж за Лотара?
- Верно, хотя Натали чуть было не вернула ему кольцо, поссорившись с ним
из-за войны во Вьетнаме. Сестра, видите ли, связалась в Нью-Йорке с этими
"мирниками"...
- О бедная, несчастная девушка! И вам не удалось наставить ее на путь
истинный?
- Боюсь, что нет. И вообще боюсь, что "голуби" у нас скоро заклюют
"ястребов"!
- Пора вмешаться американскому орлу! - пошутил помощник консула.- Пора
ему навести порядок на американской птицеферме, где царит слишком много
беспорядка, именуемого Демократией.
- Я пробыл дома несколько дней, поклонился отцу и матери на кладбище, а
потом прилетел сюда, в Европу, чтобы развеяться. Посетил Мадрид, где видел
"Чудо Кордовы" - тореадора Мануэля Бенитеза Тереза. Потом - Лиссабон, Алжир,
Рим, Тель-Авив, Афины. Вот уже целый месяц как скитаюсь один, соскучился по
друзьям, вспомнил о Лоте. Я спрашивал о нем в посольствах, гостиницах,
аэропортах. Два или три раза нападал на его след... Решил заглянуть в Париж.
Искал его в "Ритце", "Георге Пятом", "Бристоле"... А вы случайно не знаете,
где он сейчас?
- Да вам просто не везло! - воскликнул баварец.- Ваш шурин тоже ездил по
Европе. Два дня назад он звонил консулу по каким-то делам из Лондона.
- Из Лондона?! - Похолодев от волнения, в свою очередь, воскликнул Джин.-
Вот неудача! Да я третьего дня был в Лондоне, нанес там визит вашему послу
на Бэлгрейз-сквере. Оказывается, посол Хассо фон Этцдорф хорошо помнит Лота
как блестящего молодого офицера.
- О да! - с радостью предался воспоминаниям молодости помощник консула.-
Ведь его превосходительство фон Этцдорф являлся личным представителем
бывшего министра иностранных дел Риббентропа при ставке фюрера. А Лотар
приезжал туда, чтобы получить из рук самого верховного главнокомандующего и
рейхсканцлера Рыцарский крест за какое-то важное и секретное дело под
Полтавой.
- Это интересно! - оживился Джин.
- Однако вашему невезенью пришел конец,- расплылся в улыбке баварец.- Со
вчерашнего вечера Лотар здесь - в Париже!
- Превосходно! - обрадовался Джин, сдерживая поток нахлынувших на него
чувств.- Может быть, вы знаете, где он остановился?
- Не знаю, но могу, пожалуй, узнать. Помощник консула достал из ящика
стола толстый справочник.
- Наш подполковник Лот,- продолжал он, перелистывая справочник,- получил
новое важное назначение Вам, капитан Грин, я могу это сказать Он назначен на
важный пост в отдел специальных методов ведения войны разведуправления ШЕЙП
Верховного штаба держав НАТО в Европе. Он будет координировать деятельность
разведок и специальных войск всех стран, входящих в НАТО Называется это
ИНИН, межнатовская разведсеть.
Интересно, где остановился Лот: в старинном отеле "Кридон", что напротив
здания посольства США, или в отеле "Мажестик" на авеню Клебер? Последний ему
больше подходит - там в годы оккупации размещался штаб гестапо.
Через две-три минуты услужливый баварец повесил трубку и с улыбкой
сообщил Джину:
- Отель "Лютеция" на бульваре Распайль. Это на левом берегу Сены. Пока
Лотар живет там, но скоро переберется в роскошную квартирку в Версале, где
располагается штаб НАТО. Прелесть что за квартирка! Обшита панелями эпохи
"короля-солнца", мебель времен империи Наполеона, кровать маршала Нея!..
Джин встал, потушил сигарету в массивной бронзовой пепельнице и с
чувством пожал руку помощника консула.
- Я вам очень обязан, герр... С удовольствием повидался бы с вами во
внеслужебное время...
- Что вы! Что вы! Друг подполковника Лота - мой друг!.. Называйте меня
просто Манфредом!.. И разумеется, мы повидаемся с вами - в Париже, хи-хи,
есть где поразвлечься!
Когда Джин откланялся, помощник консула подошел обратно к столу,
приподнял жалюзи и смотрел вслед не спеша удалявшемуся по тротуару Джину,
пока тот не скрылся за углом.
Потом баварец подошел обратно к столу и, полистав телефонную книгу,
набрал номер.
- Отель "Лютеция"? - заговорил он по-французски.- Мосье Шнабель у себя в
номере? Узнайте, пожалуйста. Что? Только что позавтракал? Прошу соединить
меня с ним. Алло? Герр Шнабель! Здравствуйте, полковник! Это Манфред!
Сообщаю, что я только что направил к вам, как вы велели, Джина Грина...
- Грина? - переспросил после небольшой паузы Шнабель.- Джина Грина?
- Яволь! Шурина нашего Лота. Симпатичный малый .. Как было условлено, я
сказал ему, что Лот в "Лютеции". Он ничего не знает.
- Расскажите мне все подробно, не выпуская ни одного слова, сказанного
Джином. Меня интересует любая мелочь. Грин ничего не знает о судьбе Лота?
Это очень важно! И прежде всего меня интересует его отношение к Лоту. Ясно!
Итак, я вас слушаю.
Придя в "Лютецию", Джин узнал от полковника Шнабеля, что Лот в
командировке.
- Я люблю эту старую гостиницу,- сказал Шнабель Джину, усадив его в
лучшее кресло своего номера де люкс.- Зная о вашей любви к истории старинных
отелей и вообще домов, сообщаю любопытные детали: в годы второй мировой
войны в "Лютеции" помещался штаб абвера - германской военной разведки. Здесь
- именно в этом номере - часто плели свои козни адмирал Канарис и его верный
помощник полковник Остер.
Шнабель, высокий, худой, седовласый, был в легкой синей куртке из шамбрэ
с медными пуговицами и белых штанах из поплина. От него попахивало кельнской
водой, той самой - э 4711. Джин знал: Шнабель - главный патрон Лота в
"фирме", руководитель пронацистской группы в ЦРУ.
Задача Джина состояла в том, чтобы выдать себя за Прежнего простодушного
Джина, который ничего не узнал о содержимом полтавского тайника и ничего не
услышал в Москве о смерти своего отца. Задача Шнабеля: раскусить агента,
побывавшего в руках советской контрразведки.
Этот поединок походил на интеллектуальное джиу-джитсу.
Все время, пока Джин рассказывал о провале полтавского задания, о своем
аресте, о высылке из Москвы, мозг Шнабеля работал с точностью электронной
вычислительной машины, регистрируя и анализируя каждый нюанс и оттенок не
только речи, но и мимики Джина,
С самого начала он определил наметанным глазом, что Джин пришел
безоружным. Это придало ему дополнительную уверенность: перед приходом Джина
он успел подготовиться к любым неожиданностям этой встречи. В разных
карманах у него лежали последние новинки оружейников ЦРУ-диковинные ручки,
зажигалки, сигареты, бесшумно стреляющие смертельными и парализующими
зарядами яда, газа, свинца. В каблуке правого полуботинка у него был скрыт
знаменитый пружинный нож образца Флеминга - Даллеса.
Раскладывая весь этот арсенал по карманам, вооружаясь перед встречей с
Джином, Шнабель, как всегда, ощутил привычную приподнятость, азартное
предвкушение опасной игры и возможности боя, но на этот раз впервые
почувствовал он и какое-то томительное и тревожное сомнение...
Зачем ему все эти смертоносные сюрпризы и фокусы? Неужели он, Шнабель,
боится Джина, ученика Лота?
И Шнабель, который, как всякий профессиональный разведчик, не врал, по
крайней мере, самому себе, в первый раз признался, что да, он немного
побаивается Джина Потому что Джин стал опасен.
- Сегодня же вы встретитесь с вашим братом по закону,- с улыбкой говорил
полковник Джину.- Как это будет по-русски? "Шурин"-да? Впрочем, все мы
"неприкасаемые" - братья по закону!
Знает Джин или не знает?
Знает всю правду, часть правды или ничего не знает?
Шнабелю вспомнился термин, популярный среди работников ЦРУ: "перебежчик
на месте". Может быть, стал уже Джин Грин "перебежчиком на месте"?
Все, что рассказывал ему сейчас Джин о событиях в России, было отлично
известно Шнабелю по шифрограмме, составленной американским посольством в
Москве на основании объяснений Джина. Из его рассказа следовало, что ни он,
ни советские власти не обнаружили тайника в склепе. Выходило, что ничто ни с
какой стороны не угрожало Шнабелю. Все сходилось, но рассказывал ли Джин
тогда, в посольстве в Москве, и рассказывает ли здесь, сейчас, в Париже, всю
правду?
Как будто да. Но только как будто.
Друг или враг? Наивный простак или суровый мститель? Надо приберечь его
для будущих дел или обезвредить навсегда?
Вот какие нелегкие вопросы терзали Шнабеля, хотя внешне он оставался все
тем же непринужденным и невозмутимым Шнабелем.
Джин тоже безукоризненно играл свою роль. Роль друга, наивного простака,
хорошего парня, которого еще вполне можно использовать в целях ЦРУ.
О провале московской миссии он рассказывал чуть сконфуженно, но так,
словно вел речь о самом большом и захватывающем приключении всей своей
жизни. До предела взвинченный, он ничем не выдавал свою напряженность, но
весь его ум, все его чувства в этом поединке ума и чувств, включая шестое
чувство разведчика, были поставлены на боевой взвод и четко, как на экране
радара, регистрировали приливы и отливы сомнения и недоверия в душе Шнабеля.
Но когда Шнабель, выслушав Джина, вдруг взглянул на золотые ручные часы
"Ролекс", Джин должен был признаться, что Шнабель словно включил некое
антирадарное устройство и ушел от обнаружения. Джин так и не понял, удалось
или не удалось ему в конце концов убедить чифа, что тот имеет дело с прежним
простаком Джином.
Конечно, Джину было отнюдь не легко сыграть свою роль в этом спектакле,
весь смысл которого был в подтексте.
- Послушайте, Джин! - сказал Шнабель, вставая.- У меня тут служебное
дельце, а мне не хотелось бы сейчас так сразу расставаться с вами. А почему
бы нам не сочетать приятное с полезным? Я предлагаю вам поехать со мной!
- Куда это? - с улыбкой спросил Джин, тоже поднимаясь с кресла.
- В такой жаркий и душный день вы, Джин, наверное, не отказались бы
поплавать в море?
- В море? Это великолепно! Куда мы едем! Ницца, Канны, Лазурный берег?
- Скажите, как из Парижа быстрее всего добраться до моря? - Ближе всего
море в Гавре.
- Молодец! Ставлю вам высшую оценку по географии. Туда мы и махнем!
Кстати, на юге сейчас слишком жарко. Место таких викингов, как мы,- на
берегу Английского пролива1! А главное, там мы увидим нашего Лота!
Шнабель снял белую телефонную трубку.
- Алло! Говорит полковник Шнабель. Прошу сейчас же подать мой "мерседес"
к подъезду. Благодарю вас.
В машине оливкового цвета шестиместном "мерседес-бенце" модели 190Д
последнего выпуска с красно-голубым номером Европейско-Экономического
Сообщества, чиф сам сел за руль. - У Лота новая работа?- спросил Джин.
- О да! И довольно интересная, Джин. Он инспектирует спецвойска,
созданные по типу "зеленых беретов" при НАТО. Пока организована
воздушнодесантная бригада в составе четырех батальонов - США, ФРГ, Англии и
Бельгии. Думаю, его отношения с верховным союзным командующим в Европе
генералом Лаймэном Лемницером сложатся наилучшим образом. Он, кажется,
близок к осуществлению своих мечтаний, Джин. Женат на великолепной женщине,
денег полно. Как майор, он получал без всяких надбавок семьсот сорок
долларов в месяц. Теперь, как подполковнику, ему платят девятьсот шестьдесят
долларов. Полковничьи погоны ему обеспечены. Может, еще выйдет и в бригадные
генералы - тогда будет получать тысячу триста сорок. Кстати, я должен
встретиться сегодня с адмиралом Робертом Деннисом, верховным союзным
командующим в Атлантике. В Гавр из Штатов прибыли американские атомные
подводные лодки - пять субмарин, восемьдесят ракет типа "Поларис". Надо
проверить, какие там на месте приняты меры безопасности. Выкупаемся,
пообедаем - махнем в Шербур. Там Лот. Поужинаем свежайшими устрицами и
лангустами и вернемся в Париж. Идет, Джин?
- Гениальный план, полковник.
"Мерседес" вырвался вперед и легко обогнал какой-то "пежо-203", битком
набитый молодым французским семейством.
По дороге Шнабель и Джин непринужденно толковали о невероятно
увеличившемся количестве автомашин на дорогах Франции, о несравненном
французском сыре, духах, вине и женщинах, о французском экономическом
коктейле капитализма и социализма, о женщинах, о де Голле и его стремлении
сделать "ля бель Франс" третьей силой и опять о женщинах...
В Понтуазе Джин обратил внимание Шнабеля намалеванные на каменной стене
кладбища зловещие три буквы: ОАС.
- Оасовцы играли ва-банк и проиграли,- с досадой сказал чиф.- Де Голль
загнал их в подполье. Еще хуже то, что де Голль принял меры против
проникновения "фирмы" во французскую секретную службу и службу безопасности.
Похоже на то, что он и вовсе оторвет Францию от НАТО. Между прочим, Джин, я
не ожидал увидеть вас в Париже. Ведь после высылки из России вы обязаны были
явиться в ЦРУ для дальнейшего прохождения службы.
- Это верно,- нахмурился Джин.- Я уехал в Европу без разрешения. Искал
Лота. И это немного тревожит меня. Я хотел встретиться с ним, просить его
устроить мне отпуск.
Они пересекали шоссейный мост через Сену.
- Ну, конечно, Джин! О чем разговор! Я все устрою тут же в Париже!
Сделаем так, что вы снова будете вместе. У вас с ним по-прежнему впереди
большие и славные дела!
- Представляю! - пробормотал Джин.
- Вы не проголодались? Может, перекусить перед Руаном в "Ле Рутье". У них
подают филейную часть барашка, сваренную в белом вине. Да! И знаменитую
руанскую утку с апельсинами!
- Я вовсе не голоден,- заверил Шнабеля Джин Шнабель глянул на часы.
- Вот и Руан. Доехали за час двадцать, на пять минут обогнали поезд Париж
- Руан. Неплохо. Правда, дьявольски дорог тут бензин - выходит по девяносто
центов за галлон.
Руан - столица Верхней Нормандии, город-музей, сильно пострадавший во
время войны от камрадов Лота. Приятно видеть, с какой любовью восстановили
французы построенные в семнадцатом веке дома. Шнабель и Джин проехали по
площади, на которой, по преданию, в 1431 году сожгли Жанну д'Арк. На краю
площади остановились, чтобы подкачать шину.
Шнабель вышел из машины, нашарил полфранка в карманах белых брюк.
- Я пока позвоню по делам в Париж,- бросил он Джину.
Шнабель связался с Гавром, поплотнее прикрыл дверь будки...
Дальше дорога вилась вдоль долины Сены. Быстро промелькнули изумрудные
пастбища со стадами коров, чье молоко идет на достославный сыр камамбер,
яблоневые сады, знаменитые водкой "Кальвадос". Они приближались к местам
исторической высадки союзных войск в Нормандии, где проходила операция
"Оверлорд", открывшая второй фронт. Давно исчезли немецкие бункеры, редко
найдешь здесь заплывшую, заросшую травой воронку от бомбы или снаряда. Тут и
там торчат каменные памятники американским дивизиям, участвовавшим в тот
памятный день - 6 июня 1944 года - в открытии второго фронта.
Слабый бриз едва шевелил пестрые флажки над купальными павильонами. На
пляже летали ласточки Все тут успело выгореть за лето: и эти флажки, и
окрашенные масляной краской деревянные павильоны, и огромные зонты с
кудрявой оторочкой, и плетеные пляжные кресла с высокими "капюшонами",
защищавшими полуобнаженных солнцепоклонников от зябкого норд-оста,
прилетавшего сюда, в бухту Сены, с Северного моря. В проливе белели яхты,
носились катамараны
- А вот и "Лорелей",- сказал Шнабель, показывая на одну из яхт.- Шлюпка
ждет вас. А на борту "Лорелей" нас ждет Лот...
Минут через десять полковник Шнабель и Джин Грин поднялись на борт яхты.
Шнабель с улыбкой повернулся к Джину, в руках его щелкнула авторучка.
Джин судорожно втянул в себя воздух и замертво рухнул на палубу.
По команде Шнабеля матросы бросили его в какую-то тесную каюту, заперли
снаружи дверь. Он пришел в себя примерно через полчаса. По низкому потолку
струилось отражение солнечных бликов на воде.
Что делать? Как собирается поступить с ним Шнабель? Какие круги ада
уготовил он Джину?
Вскоре вошел Шнабель. Сквозь приспущенные ресницы Джин увидел, что
Шнабель успел облачиться в белый костюм яхтсмена с чужого плеча. Капитанка
надета а-ля доннер веттер.
Броситься на него, свалить ударом ребра ладони по шее и прыгнуть за борт?
Но вслед за Шнабелем в кабину вошел какой-то субъект с черным докторским
саквояжем, и, прежде чем Джин успел принять какое-либо решение, этот человек
сделал ему укол в ягодицу.
- Таможенникам в Роттердаме скажите, что этот парень - член вашего
экипажа,- распорядился Шнабель.- Перепил, мол, в Гавре. На румбе Амстердама
сделаете ему еще один нокаутирующий укол.
Джин понял, что вновь теряет сознание. Он утратил чувство времени. Из
смутного далека слышал, как немцы-матросы мотояхты "Лорелей", проходя по
самому узкому месту пролива Па-де-Кале, между Дувром и Кале, обсуждали
сравнительные достоинства девочек в этих портовых городах. В Кале Джину не
приходилось бывать, зато он не раз бывал с Китти в Дувре, отлично помнил его
величественный старинный замок, его веселые людные пляжи с замками из песка
и пони для ребят. Из Дувра рукой подать до вокзала "Виктория" в Лондоне.
"Снова будут чайки летать над белыми скалами Дувра" - эта песенка
военного времени часто плыла Там над пляжем.
Куда они его везут?
В радиорубке молодой радист выстукивал телеграфным ключом срочную
шифрорадиограмму, адресованную самому генералу Гелену в Пуллахе, ФРГ, где в
доме 33-37 на Хельманнштрассе находится генераль-дирекцион БНД:
"э 096, А-II2, отдел: Ut/P. d.
Источник: Ротбарт (С-ДЗ).
1. Во исполнение плана "Ориент-1" провел беседу с F-12 и добился его
полного согласия с Вашим предложением. Вдвоем беседовали с СН-I с целью
организации эффективного сотрудничества. Подробный доклад передам в
следующий сеанс. Достигнуто соглашение о продолжении переговоров в Гамбурге,
в четверг, 20.00, на яхте...
2. На яхте находится некто Джин Грин, дезертир из армии США..."
Далее шло довольно подробное описание обстоятельств, при которых Джин
Грин попал на яхту "Лорелей". "Ротбарт" спрашивал шефа: "Как быть с Грином?"
Джин Грин не подозревал, погружаясь в полусон, полузабытье,-врач снова
сделал ему укол,-что его судьба решалась в это время в Пуллахе, в кабинете
генерала Гелена, бывшего начальника отдела штаба сухопутных сил вермахта, по
армиям Востока.
Он как бы вернулся к тем долгим неделям, когда его бесчувственное тело
лежало на койке госпиталя "зеленых беретов" в Ня-Транге и весь мир был
пропитан тошнотворным запахом лекарств и эфира.
Он пришел в себя только ночью. Судно скрипело. За стеной каюты был
свирепый норд-ост. В Северном море штормило, и качка едва не сбросила Джина
с койки. Сквозь неплотно закрытый иллюминатор, хлестала вода. Снова укол, и
ночь слилась с днем, день с ночью. Реальность - с фантазиями одурманенного
мозга.
И Джин уже не отличал реальность ог фантазии, когда в его каюту вошел
лейтенант американской военной полиции и деревянным голосом тупого
исполнителя всесильной власти изрек:
- Капитан Грин! Вы арестованы как дезертир из армии Соединенных Штатов!
- Где я? - спросил Джин, с трудом приподымаясь на койке.
- Вы в Гамбурге,- ответил лейтенант.- Мы доставим вас во
Франкфурт-на-Майне, где вас будет судить военный суд Соединенных Штатов.
Так впервые приехал Джин Грин в ФРГ без паспорта - арестанты путешествуют
без виз.
Его одели в матросскую робу и ночью повезли на "джипе" военной полиции в
аэропорт.
В транспортном американском самолете какой-то сердобольный
сержант-бортмеханик из Бруклина напоил Джина горячим кофе из термоса,
накормил сандвичами с ветчиной.
- Не завидую я тебе, парень! - простодушно сказал он Джину, узнав, что
Джин - его земляк из Манхэттена.
На летном поле аэродрома Рейн-Майн под Франкфуртом, забитом "боингами"
западногерманской авиакомпании "Люфтганза", Джина подвели к тюремному
фургону "Черной Марии", с белой звездой армии США на борту.
Давным-давно он приезжал во Франкфурт с Лотом, и Лот с гордостью
показывал ему собор святого Бартоломея, одну из самых старинных церквей в
городе, перестроенную в 1239 году.
"Скажи, пожалуйста,- дружески поддел тогда он Лота,-за пару лет до битвы
тевтонских рыцарей с воинами князя Александра Невского на Чудском озере!"
В свой последний приезд в этот город он поехал на такси в шикарный отель
"Интерконтиненталь". А теперь "Черная Мария" повезет его в тюрьму
- Улица Гроссер-Гиршграбен, дом двадцать три,- бросил он
солдату-водителю, словно шоферу такси.
- Это что-адрес какого-нибудь борделя?-спросил тот, опешив
- Это дом, в котором родился Вольфганг Гете. Я давно мечтал вновь
побывать в нем.
- Первый раз слышу,- пожал плечами джи-ай.- Ты едешь в тюрьму, парень.
Понял?
Последнее, что увидел Джин на аэродроме через зарешеченное окно, был
рекламный щит:
Пан-Ам приглашает вас посетить США -
цитадель свободы!
Праздничное турне!
19 дней в США за 1352 марки!
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ. "US VERSUS GENE GREEN3"
- Ну, как тебя кормят в этом отеле, парень? Таков был первый вопрос,
заданный арестованному Грину следователем.
- Спасибо! - сухо ответил Джин.- Не так, как в "Интерконтинентале" или
"Франкфуртер Гофе", но сносно, а главное-бесплатно.
На протяжении многих недель Джина допрашивали два офицера: толстый
флегматик капитан Лерой Бедфорд, следователь, и худосочный холерик майор Дюк
Дунбар, защитник капитана Грина.
Долгий и пристрастный допрос Джину Грину учинил и специально прилетевший
из Нью-Йорка некий мистер Збарский из ФБР, который явно полагал, что знает о
Грине все
Капитан Лерой Бедфорд интересовался исключительно причинами, по которым
Грин не явился на службу и стал, таким образом, дезертиром. Он прямо за явил
Грину, что любые высказывания прошв войны во Вьетнаме, равно как и заявления
об отказе воевать там и служить в "зеленых беретах" и ЦРУ, сильно повредят
ему. При этом он ссылался, чтобы запугать Грина на Единый кодекс военной
юстиции 1950 года.
Под руководством капитана Бедфорда Джина допрашивали с помощью детектора
лжи. Однако он спокойно отметал все подозрения Бедфорда относительно
последних двух недель, проведенных в России.
Защитник майор Дунбар, который представлял не армию, а ЦРУ, интересовался
не столько Джином, сколько подполковником Лотом.
- Послушай, парень,- сказал он как-то во время очередной беседы в
"интеррогейшн рум" - "комнате для допросов",- в твоих же интересах
рассказать нам все, что ты знаешь об этом немце, который заложил тебя,
продал со всеми потрохами! Ведь главное мы уже знаем. Как только этот
Шнабель сообщил о местонахождении дезертира Джина Грина, начальство в Лэнгли
приказало нам произвести доскональное расследование "сигнала" твоего
прежнего начальника и всех обстоятельств дела, включая причины провала
известного тебе предприятия в Москве. Через СДЕСЕ - французскую службу
внешнеполитической разведки и контрразведки, или, как она оригинально
называется, Службу внешней документации и контрразведки,- ее штаб на
бульваре Мартье,- мы узнали, что в Париже ты остановился в отеле "Эльзас",
немедленно проникли в твой номер, где произвели обыск и нашли твою записную
книжку с шифрованными записями. Наши эксперты-дешифровщики без особого труда
расшифровали твои записи, сделанные после высылки из Москвы.
Кстати, Шнабель тоже не дремал и появился в твоем номере на час позже
нас, когда было уже слишком поздно. Он попытался подкупить одного из наших
людей, обещал четверть миллиона, полмиллиона за твои записи, когда узнал,
что мы их конфисковали. Так что гордись, парень: папа Хемингуэй писал лучше
тебя, но и то ему не предлагали таких денег за несколько страничек. Сам
понимаешь, что нас больше всего заинтересовали твои записи о наших летчиках,
расстрелянных Лотом во время второй мировой. Проверили фамилии, звания,
серийные номера в архиве управления кадров штаба ВВС. Все сошлось.
Вопрос о создании американских авиабаз для челночных операций,- пояснил
майор Дунбар,- был поднят президентом Рузвельтом на Тегеранской конференции.
Позднее, в Москве, маршал Сталин передал американскому послу Авереллу
Гарриману, что Советское правительство готово удовлетворить просьбу своего
союзника и предоставить американским ВВС такие базы на советской территории.
Тогда-то командование СД во главе с Вальтером Шелленбергом и решило
послать специальную "химмельсфарскоманду" СС под началом гауптштурмфюрера
Лотара фон Шмеллинга унд Лотецкого для диверсионно-разведывательной операции
против американской авиабазы под Полтавой в места, хорошо знакомые Лоту.
Однако советские истребители надежно охраняли американские бомбардировщики
на полтавских аэродромах от ночных и дневных налетов "юнкерсов" и
"хейнкелей".
Все же Лоту удалось совершить нечто такое, за что Гитлер пожаловал ему
Рыцарский крест. За что получил Лот эту высшую награду "третьего рейха"?
Этого, к сожалению, мы пока не знаем.
- Но ведь должно же в архиве быть наградное дело Лота! - подсказал Джин.
- Должно,-согласился Дунбар.-Должно быть, и было. Оно внесено в опись
архивных дел. Однако его нет на месте. Кто-то выкрал это наградное дело и
целый ряд других документов из архива. Так что сегодня мы ничего не можем
доказать. - Это сделал, конечно, Лот! - вспыхнул Джин.
- Очень может быть. Но как это докажешь? - Мерзавец! Какой же он
мерзавец! - простонал Джин.
- Выяснив все эти обстоятельства,- продолжал методичный майор Дунбар,-
поворошив пепел второй мировой войны, мы стали догадываться, почему
подполковник Лот стремился отделаться от тебя. Увы, его нельзя вызвать для
объяснений. Мы не знаем, где он.- знают это только в высших сферах ЦРУ.
Возможно, он укроется в Аргентине у своих дружков-нацистов. Между нами
говоря, парень, его покровители, опасаясь еще более серьезных разоблачений,
и сейчас стремятся положить все это сенсационно-скандальное дело под сукно.
Как всегда, они ссылаются на необходимость секретности и на высшие
государственные интересы. Не последнюю роль здесь играет наш бывший шеф
мистер Даллес, который лично знал Лота еще со времени своих тайных
переговоров с нацистами - представителями Гиммлера и Шелленберга в Швейцарии
и Шварцвальде - в конце сорок четвертого и начале сорок пятого года.
Переговоры о сепаратном мире с нацистами шли, как правило, за спиной
Гитлера. Лотецки, разумеется, участвовал в них лишь в роли начальника охраны
германских представителей - в частности, он охранял СС-обергруппенфюрера
Вольфа, но Даллес запомнил его. Именно Лотецкому было поручено нелегально
перебросить через швейцарскую границу пленного американского полковника,
бывшего военно-воздушного атташе США в Берлине Ванамана с секретным
посланием Гиммлера Рузвельту, в котором рейхсфюрер СС обещал капитулировать
перед западными державами и держать фронт против русских до создания
объединенного англо-американо-германского фронта против Советской России...
На одном из допросов въедливый майор Дюк Дунбар разговорился с еще
большей откровенностью, в надежде вызвать Джина Грина на ответную
откровенность.
- Подполковник Лот,- сказал Джину защитник,- постоянно вел двойную, а то
и тройную игру. А под конец стал еще агентом Гелена. Взять хотя бы ваше
задание в Москве. "Фирма" поручила Лоту дело с Эн-Эн-Эн. Вернее, сам Лот
предложил и разработал эту операцию, а сейчас выяснилось, что Эн-Эн-Эн вовсе
не та фигура, какой рисовал его Лот. Не было ли и здесь двойной и тройной
игры, заведомого обмана?
Хотя Лот был един в трех лицах,- заметил майор Дунбар,- в первую очередь
он был все же подполковником Лотом - работником ЦРУ. Остальные лица -
Красная Маска, "Паутина", агент Гелена - все это лишь "хобби", работа по
совместительству, типичная для многих и многих офицеров ЦРУ, идущих на
сращение с преступным миром, с "Коза Нострой", с ультраправыми,
фашиствующими кругами, с подпольными синдикатами, торгующими не только
опиумом и проститутками, но и разворовывающими армейское имущество. И Лот
далеко не генерал от коррупции, а всего-навсего подполковник...
Джин не без удивления слушал распаленного гневом майора. Да, такие
офицеры еще нет-нет да попадаются в армии США. Это они вопреки "большой
бронзе" и массе "медных голов" проводят расследование американских зверств
во Вьетнаме, голосуют в военном суде за осуждение убийц и палачей. Но, увы,
их становится "все меньше, в армии неправого дела они обречены на вымирание.
Из разговоров с майором Дунбаром Джин узнал, что Лот сделал "фирме" свое
предложение о захвате Эн-Эн-Эн еще в августе шестидесятого года, до убийства
Гринева-отца.
Джин в задумчивости наморщил лоб.
- Но откуда Лот узнал о Николае Николаевиче Николаеве и о том, что он мой
сводный брат, что он сын русского эмигранта Павла Николаевича Гринева?
- Однажды в 1960 году он пригласил Хелмса и Шнабеля в главный зал ЭВМ,
чтобы продемонстрировать им фантастические возможности
электронно-вычислительных машин в разведке. Предварительно он рассказал
начальникам, что давно обратил внимание на один любопытный факт в досье
некоего русского эмигранта - Павла Николаевича Гринева. Один из подручных
Лота - работник ФБР Збарский - обратил его внимание на досье Гринева-отца. В
досье указывалось, по сведениям агента ФБР графа Вонсяцкого-Вонсяцкого, что
в 1915 году у Гриневых родился сын Николай, которого они потеряли через пять
лет при бегстве из Крыма с армией генерала Врангеля.
Известно было только, что звали его Николай и что была у него бросающаяся
в глаза особая примета - большая красно-коричневая родинка под левым ухом,
похожая на пятипалый кленовый лист. В присутствии Хелмса и Шнабеля Лот
отпечатал на карточке данные и вложил ее в ЭВМ, чья "память" охватывала всех
советских деятелей, которые интересовали ЦРУ. И что же вы думаете?
Джин даже привстал со стула от волнения.
- Неужели машина?..
- Да! Машина, сработав, словно лучший в мире детектив, провела
блитц-поиск и почти мгновенно выбросила карточку с именем Николая
Николаевича Николаева со всеми основными данными из досье этого крупного
ученого. Фокус удался! Хелмс тут же разрешил Лоту начать подготовку операции
"Эн-Эн-Эн". "Фирма" ошибочно считала, что Эн-Эн-Эн занят сверхсекретной
работой по разработке шифров ракетных замков. Лот искусно пропагандировал
эту ложную гипотезу.
- Поразительно! - пробормотал Джин.
- Самое поразительное в этом деле,- усмехнулся Дунбар,- что вся эта
демонстрация была фокусом, трюком и блефом от начала до конца. Теперь, когда
эта ЭВМ хранит в памяти все досье Эн-Эн-Эн с его именем и особыми приметами,
она ответит на такой вопрос о нем, но раньше она не могла этого сделать.
Раньше, чем Лот не напал на след Эн-Эн-Эн.
- Как же он это сделал?
- Путем старой, как мир, слежки за вашим отцом. Следил за ним, конечно,
не Лот, а один из членов американской туристской группы конторы "Космос", с
которой Павел Гринев поехал в Россию. Этот рядовой информатор и установил,
что ваш отец с помощью самого обычного адресного стола в Москве разыскал там
своего сына. Просто он узнал, что если беспризорные дети в России двадцатого
года забывали свое отчество и фамилию, то им, как правило, давали фамилию и
отчество тоже по имени. Так разыскал ваш отец Эн-Эн-Эн. Лот прочитал в ЦРУ
доклад информатора, понял, что охота за Эн-Эн-Эн может привести его к
полтавскому тайнику. С этого все и началось!
Шнабель ...
