Гривадий Горпожакс. Джин Грин - неприкасаемый: карьера агента ЦРУ No 14
страница №10
...не получил на сей счет никаких приказаний. Несмотря на мои настойчивые
требования, он якобы никак не мог связаться с графом по внутреннему
телефону. Овчарки рычали и кидались на меня. Только через полчаса
томительного и полного всевозможных тревожных предчувствий ожидания в
проходную позвонил сам граф.
- Вы остыли? - спросил он меня ледяным тоном, подозвав к телефону. - Мне
не хотелось, . чтобы вы простудились, сгоряча выйдя на воздух. Сегодня так
холодно.
- Ваше сиятельство! Я требую, чтобы вы меня сию минуту выпустили!
- До свидания, Павел Николаевич! - проскрежетало в трубке. - Я не
прощаюсь: в Москве, или Петербурге, или в Нью-Йорке рано или поздно, но мы с
вами встретимся. Обязательно встретимся!
В дверях я столкнулся с молодым человеком, лицо которого показалось мне
странно знакомым. Он был одет в нацистскую форму гвардии Вонсяцкого.
- Ба! - воскликнул я, пораженный. - Федор Александрович! Ваше высочество!
Вы ли это?!
- Собственной персоной, - ответил с усмешкой племянник царя Николая II.
- Что вы здесь делаете?!
- Как что? Работаю шофером у князя Вонсяцкого!
В своем "меркюри" я с невыразимым облегчением вытер платком мокрое от
пота лицо. И на акселератор нажал так, словно за мной сам черт гнался.
Но больше всего я боялся, мчась по коннектикутскому шоссе со скоростью
почти восемьдесят миль в час, что приеду в Нью-Йорк, куплю у первого
попавшегося газетчика вечернюю газету и узнаю, что Москва пала..."
На полях дневника Джин прочитал приписку:
"Встречу и разговор с Вонсяцким можно понять только в свете последующих
событий: на следующий же день мы все узнали о начале грозного
контрнаступления русской армии под Москвой и о вероломном налете японцев на
Пирл-Харбор. Америка объявила войну Японии. Германия объявила войну Америке.
Америка - Германии. Через несколько месяцев ФБР арестовало графа Вонсяцкого
по обвинению в шпионаже в пользу Германии. Суд посадил его вместе с шефом
фашистского американо-германского Бунда в федеральную тюрьму. Так
закончилась карьера фюрера всея Руси".
Далее Джин прочитал еще одну карандашную приписку отца:
"Тот день был великим праздником. Россия, моя Россия истекала кровью, но
не падала на колени. Значит, сильна Россия, не ослаблена, а укреплена
революцией. Значит, дело России правое и победа будет за ней! Так началось
мое прозрение..."
Примечания
1 Победил по очкам Хьюз. (Прим. науч. редактора.).
2 "Частные владения. Посторонним вход воспрещен". (Прим. переводчиков.).
3 Об - obstetrics (акушерство). Джин - gynecology (гинекология). (Прим.
переводчиков.).
4 Так называет интеллигентов средний американец. (Прим. переводчиков.).
5 Так американцы называют последнюю выпивку перед сном. (Прим.
переводчиков.).
6 "Мэйфлауэр" ("Майский цветок") - корабль, на котором в 1620 году
прибыли в Новый Свет первые английские пилигримы Посмотрели бы они на своих
потомков! (Прим. науч. редактора.).
7 Хайли хочет сказать "я люблю вас", а получается в его произношении
"йелоу блу бас", то есть "желто-голубой автобус" (Прим. переводчиков.).
8 "Сэнчури" (слэнг) - сотня. (Прим. переводчиков.).
9 Судьба помогает смелым (латин.).
10 Судьба покровительствует дурням (латин.), то же, что русская поговорка
"везет дуракам". (Прим. науч. редактора.).
11 Самыми богатыми капиталистами Америки в этот период являлись Поль
Гетти и Говард Хьюз, чье состояние составляло от одного до полутора
миллиардов долларов. (Прим. науч. редактора.).
12 Знаменитые, лучшие в мире английские трубки "Данхилл" производятся в
индивидуальном порядке, по заказу. Чубук трубки изготовляется из шестьдесят
третьего кольца конголезского баобаба Верхняя часть мундштука - из
семнадцатого кольца калифорнийской секвойи, нижняя часть-из двадцатого
кольца австралийского эвкалипта. Белое пятнышко - это знак качества,
делается оно из бивня половозрелого африканского слона Второе пятнышко -
знак экстра-класса - из бивня сиамского слона. Таким образом, для
изготовления трубки Си-Би Гранта были спилены баобаб, секвойя и эвкалипт,
убито два слона. В случае производства дубликатов из этих материалов фирма
"Данхилл" несет полную финансовую и юридическую ответственность. (Прим.
науч. редактора.).
13 Происхождение этого сомнительного афоризма точно установить не
удалось. (Прим, науч. редактора.).
14 Не исключена возможность, что имеется в виду миллиардер Эйч-Эл Хант,
вместе с которым Грант провел молодые годы в бильярдной клуба "Карусель" в
Далласе, штат Техас. (Прим. переводчиков.).
15 Этот абзац остается на совести Гривадия Гирпожакса. (Прим.
переводчиков.).
16 "Фруктовый салат" (слэнг) - набор орденских колодок. (Лрим.
переводчиков.).
17 "Уоп"- презрительная кличка итальянцев в Америке. (Прим
переводчиков.).
18 Этим генералом СС был, как мне удалось установить, не кто иной, как
представитель Гиммлера Карл Вольф. Вместе с ним был принц Максимилиан
Гогенлоэ, старый знакомый А. Даллеса. По поручению Гиммлера Вольф и
принц-эсэсовец пытались договориться с Даллесом о сепаратном мире между
рейхом и западными державами (Прим. автора.).
19 "Джон" (слэнг) - уборная. (Прим. переводчиков.).
20 "Про" (спортивный жаргон) - профессионалы. (Прим. переводчиков ).
21 По площади Пентагон к началу 1970 года уступал лишь двум зданиям:
ангару "боинг-747" в Эверетте, штат Вашингтон, и сборочному цеху космических
ракет на мысе Кеннеди. (Прим. автора ).
22 Баури - улица нью-йоркского "дна". "Клопы", или "жуки", (слэнг) -
электронные подслушивающие устройства.
23 Военная полиция - Милитэри Полис. (Прим. переводчиков.).
24 Унтер-офицер. (Прим. переводчиков.).
25 Нет, не хватит! Я не могу не сказать здесь, что Хойзингер. военный
преступник, предал тех, кто участвовал в заговоре против Гитлера. И вот что
характерно: Хойзингера на посту представителя ФРГ в Военном комитете НАТО в
Пентагоне сменил генерал Герхард Вессель, который затем стал преемником шефа
разведки ФРГ генерала Р. Гелена. (Прим. автора.).
26 Эту тайну раскрыл миру президент Никсон. Вот сообщение агентства
Ассошиэйтед Пресс из Вашингтона от 8 марта 1969 года "В пятницу президент
Ричард Никсон впервые посетил ЦРУ В присутствии журналистов, для которых
посещение ЦРУ тоже редкая оказия, он разгласил то, что было строго
охраняемой тайной... "Итак, вас здесь восемь тысяч человек",- сказал он,
очевидно забыв, что ЦРУ не стремится оглашать число своих сотрудников"
(Прим. автора.).
27 Советскому читателю вряд ли нужно доказывать вздорность психокинеза,
основанного на идеалистическом признании примата духа над материей. Но даже
и на Западе в 1962 году Е. Гэрден, профессор Бруклинского колледжа, учинил
форменный разгром психокинезу в своем труде, опубликованном "Сайколоджикл
буллитэн", причем он был поддержан большинством психологов США, исключая
махрового идеалиста профессора Мэрфи. (Прим. научн. редактора.).
28 Добавлю, что ЦРУ является лишь главной среди десяти основных
разведывательных служб США. Это разведки армии, ВМФ, ВВС, государственного
департамента, Комиссия по атомной энергии, ФБР, Управления национальной
безопасности, разведки министра обороны и Объдиненного комитета начальников
штабов. ЦРУ, однако, координирует деятельность всех этих служб разведки.
(Прим. автора.).
29 Вся эта техника подробно описана в переведенной на русский язык книге
Уайта и Росса "Невидимое правительство". (Прим научн. редактора.).
30 Предупреждаю читателя, что вся эта клопиная история не вымысел автора,
не пародия и не сатира, а факт (Прим. автора.).
31 Эти слова оказались пророческими. Вскоре после кончины А. У. Даллеса в
вашингтонской больнице, в вестибюле "Ледяного дома" установили мемориальную
доску, барельеф "чифа" с надписью: "Его монумент вокруг нас". (Прим.
автора.).
32 НОРАД - North American Air Defence Command - командование ПВО Северной
Америки. (Прим. переводчиков.).
33 Так в память речистого афинского законодателя, иронически называют
американцы конгрессменов. (Прим. науч. редактора.).
34 Стихи американского поэта Байрона Р. Ньютона. В оригинале:
Crazed with avarice, lust and rum,
New York, the name`s Delirium.
(Перевел Г. Поженян.).
ТРЕТИЙ РАУНД. СДВОЕННЫЕ МОЛНИИ
"Per aspera ad astra".
("Через трудности к звездам" - латинская пословица.)
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. КЛИНЧ
Когда мастер-сержант Дик Галифакс оглядел пеструю толпу своих будущих
питомцев, взгляд его остановился на Грине.
Джин был задумчив, не суетлив и элегантен. Спортивная темно-синяя
рубашка, легкие спортивные брюки цвета маренго, оксфордские ботинки, сшитый
на заказ клетчатый твидовый пиджак - все явно приобреталось в дорогих
магазинах.
- Временно будете старшим! - сказал Дик. - Вы из рэйнджеров?
- Из штатских.
- Тогда отставить!
- Если не возражаете, старшим могу быть я, - предложил свои услуги
гигантского роста американец. Он представился: - Сержант Бак Вуд, или
Бастер.
- Хорошо, - подумав, согласился мастер-сержант. - Посадка через тридцать
минут. Вон там, видите, "локхид" - это наш толстопузый Си-130.
- Ясно, сэр... Все слышали, кто теперь старший? - Бастер гоготнул и тут
же жестом подозвал к себе первого попавшегося на глаза парня из их команды.
- Матео-Хуан-Мария-Хименес де Малино, - доложил тот.
- Мэт! - Бастер перечеркнул пышный перечень его имен. - Горючее есть?
Голова от похмелья разламывается.
- Я и, сам бы не прочь опохмелиться, - пожаловался Мэт.
- То ли дело у вас в Гаване!
- Мы еще там будем, - сверкнул глазами Мэт.
- Мне там нечего делать, - отрезал Бастер и отошел.
Джин вместе со своей командой прилетел в Форт-Беннинг для того, чтобы,
сделав пересадку, отправиться в конечный пункт назначения - Форт-Брагг.
В школы Брагга, как правило, отбирались лучшие рэйнджеры отличившихся
батальонов.
Перед тем как они приступали к занятиям в специальных войсках, им
жаловали отпуск - "Ар-энд-ар1". Отпуск! Пять дней полной свободы. Хочешь,
езжай домой, хочешь, пей-гуляй, пока звенят в кармане деньги.
Кроме долговязого Стиллберда, которого Бастер сразу же окрестил Берди,
никто из отпускников не поехал домой
Стиллберд был высокий, худой, с руками ниже колен, с аккуратным пластырем
на лбу, с умными грустными иудейскими глазами, хотя, как он объяснял, у него
в крови было лишь "два-три заблудившихся еврейских эритроцита".
- Был у мамы, говоришь? - переспросил его Бастер.
- У мамы. Она работает кассиршей в "Армии спасения".
- Мама - хорошо, а "кошкин дом2" - лучше, - заявил Бастер. - А это что у
тебя?
- Браслет.
- С секретом?
- Нет, он просто магнитный, от гипертонии.
- Ты болеешь? - удивился Бастер.
- Да, то есть нет... Боюсь заболеть.
- Сразу видно, что браслет не золотой, - вмешался в разговор странного
вида итальянец. Он стоял, привалившись спиной к штабелю ракет.
Бастер оглядел его с головы до ног и улыбнулся.
- Ты в большом порядке, - заметил он.
- Да, - смутился итальянец.
- Одет по сезону.
- С кем не бывает, - невольно улыбнулся итальянец.
- Куда уж... Все засмеялись
- Как тебя зовут, бедняга?
- Доминико Мадзини
- Дуче, - категорично заявил Бастер. Итальянец был одет в костюм
покойника: тапочки на картоне, черные бумажные штаны, белая бумажная
рубашка, прихваченная сзади на живую нитку, - расчет на горизонтальное
положение, свойственное покойнику.
- Три доллара? - спросил Бастер.
Два... Я покупал его в дни "сейла3" в Лас-Вегасе... Проклятая рулетка!
Проигрался в дым.
- А вот он, Дуче, видно, бросил играть и начал одеваться... Правильно я
говорю, Тэкс?
Техасец ничего не ответил. Он только метнул на Бастера недружелюбный
взгляд из-под восьмигаллонной шляпы, продолжая стоять как монумент на
несгибаемых ногах в лаковых сапогах на высоком каблуке.
- Ты, видно, не в духе, Тэкс? - примирительно спросил Бастер.
Тот перестал жонглировать "спринг-найфом4" и, несколько раз с оттяжкой
проведя лезвием ножа на ладони, небрежно бросил:
- У меня был тяжелый отпуск: пришиб трех человек и пять негров.
- Ублюдок! - неожиданно вырвалось у Джина.
- Что с вами, колледж-бой? - спросил Тэкс.
- Я сказал, что ты хвастун и ублюдок.
- Ну-ка подойди сюда, крошка.
Джин подошел. Тэкс замахнулся, но тут же получил серию ударов так же
чисто, как демонстрируют работу с грушей. Все удары были по корпусу. Тэкс
выронил нож и упал у штабелей с ракетами, согнувшись как складной нож.
Японец Кэн Эгава, оценив мастерство и силу ударов Джина, положил рядом с
Тэксом выроненный им "спринг-найф" и с невозмутимым лицом пошел на посадку.
Когда Тэкс пришел в себя, Бастер заметил, что ему могли бы понадобиться
тапочки Дуче.
- Вставай, парень, нам пора, - услышал Тэкс. Он, словно пьяный ошалело
встряхивая головой, встал, поднял с земли свою восьмигаллонную шляпу,
спрятал в карман нож и бездумно поплелся за всеми на посадку.
Аэродром Форт-Брагга был забит самолетами. Выстроившись как на парад,
стояли новенькие восьмимоторные бомбардировщики Б-52, новейшие Б-52-Н,
"фантомы" с серебристыми ракетами под крыльями и надписью на фюзеляже: "U.
S. Air Force".
Чуть поодаль, рядом с прожорливыми "Боингами", возвышались воздушные
заправщики-танкеры. Даже в громоздкости своей они все же напоминали собой
что-то птичье.
Штабеля ракет "Скайболт" класса "воздух - земля" и "Атлас-Е" и "F"
тянулись вдоль цементных площадок ровными рядами, как дрова на дровяном
складе.
В ожидании первого лейтенанта Чака Битюка. Джин и его товарищи, разомлев,
сидели на пятисотфунтовых бомбах, которые, несмотря на накидки из
маскировочных сеток, были прокалены солнцем. Пекло сверху, пекло снизу,
только дыма изо рта не хватало. Но, сидя на раскаленных бомбах, курить им
было явно ни к чему...
- Что же ты своих дам так и не вспомнил? - спросил Мэта Бастер, разложив
на коленях несколько "трехпалубных" сандвичей.
- Я их помню, конечно. Не всех, но помню, а вот...
- Что? - неожиданно заинтересовался Стиллберд.
- Было ли у меня с ними что-нибудь такое или нет - не помню.
- А они заставляли тебя кое-что вспомнить"?
- Не они - их тещи. То есть их матери. Женись, говорили они, и все.
- Дай кусок вестерна, - не выдержал наконец Дуче, глядя на уплетающего
сэндвичи Бастера.
- У вас это называется вестерн? - он протянул ему бутерброд.
- Какая тебе разница? - уже не способный думать ни о чем другом, промычал
итальянец, запихивая в рот начинку.
Вскоре за ними прибыл их будущий командир.
- Капитан Чак Битюк, - представился он и критически оглядев всех, сразу
же занялся Дуче.
- Костюм покойника.
- Да, сэр.
- Где пропили свою одежду?
- В Лас-Вегасе, сэр.
- А что это у вас под глазом? - спросил он Тэкса
- Был в отпуску, сэр.
- Кровоподтек совсем свежий. Тэкс промолчал.
- Где служили? - спросил Чак Кэна Эгаву.
- В Корее, сэр.
- А вы? - спросил он Джина.
- Я доброволец.
- По убеждению, долги?
- Частности.
- Сэр, - поправил Джина Чак - Что за частности?
Джин молча поглядел на него
Чак выдержал паузу и, обращаясь ко всем, сказал:
- Я рад, что буду учить вас истинно мужской профессии.
После разговора с Чаком все прошли к машине уже без прежней свободы и
развязности.
Вместе со всеми заметно сник и мастер-сержант Дик Галифакс.
Капитан Битюк был краснолицый, с рыжими крупными веснушками на лице,
крупным носом картошкой, крупным подбородком с нижним прикусом, толстыми
пальцами, покрытыми рыжей щетиной, и маленькими, пронзительными пуговками
глаз.
Он был приземист, грудаст, тяжел и массивен, как баварский рабочий конь.
В машине Чак сделал своим воспитанникам два сообщения. Первое:
- У меня характер простой, - сказал он. - Сам себе ничего не позволю, но
и вольностей не допущу. Отец меня учил так: сидим, бывало, с братом на кухне
и держим ладонь над горящей спичкой. Кто первым уберет ладонь - схватит
оплеуху. - Он показал огромную ладонь, изрезанную мелкими морщинами с
черными точечками подпалин.
- А это топор, - продолжал он, показывая ребро ладони с ороговевшим
бугром в центре.
Второе сообщение было общего порядка.
- Нам страшны только Эм-Пи и "зеленые береты". Остальных мы - того. Кто
выслужится до "зеленых" - счастливчик. Там платят двести пятьдесят долларов
в месяц... Место здесь ровное. Жарко... Гадов и гадюк много. Деревьев -
никаких.
Когда машина въехала в город, Чак сказал:
- Сверим часы, как перед боем. Даю увольнительную: двадцать минут! Можете
оглядеться.
Из машины вышли только Джин, Стиллберд и Бастер.
Форт-Брагг, этот военный город, равный по территории Будапешту, состоял
из полигонов, аэродромов, особых канцелярий, плацев, складов боеприпасов,
"типовых строений А".
За глухой стеной Брагга находился особый город. Город в городе. Там
размещались "зеленые береты" - около трех тысяч солдат и офицеров5. Только
солдат в казармах Форт-Брагга насчитывалось около сорока тысяч.
Новичкам было суждено очень скоро узнать, что центр специальных методов
ведения войны был создан в Форт-Брагге еще в апреле 1952 года, во время
корейской войны. Поначалу в этом центре проходили подготовку три группы
специального назначения. Дело шло вяло, пока "зелеными беретами" не занялся
лично президент Кеннеди. После кубинского фиаско в Заливе свиней президент
передал специальные войска из ведения ЦРУ в ведение штаба сухопутной армии
США.
Теперь здесь размещались 503-я воздушно-десантная дивизия и 88-я дивизия
"Америкэн", 18-й армейский корпус, первое подразделение 7-й группы войск
специального назначения и 2-й военно-полицейский батальон
"милитери-интеллидженс" - военной разведки.
По улицам угрожающе разъезжали Эм-Пи, наводя страх на жителей этого
странного города.
Вот и сейчас на углу, возле бара, остановилась машина. Из нее вышли два
Эм-Пи и человек в штатском.
Джин с товарищами подошли к группе, в центре которой стоял рослый рыжий
сержант, видимо только что вывалившийся из бара.
- Этот ублюдок? - спросил человек в штатском.
- Точно так, сэр.
- Ты ударил офицера, свинья?
- Он сам напросился, сэр, - залепетал сержант. - Я стоял у стойки, а не в
строю. А он схватил меня и хотел вышвырнуть.
- Ирвинг! - Штатский подозвал гиганта с лицом палача - видимо, своего
подчиненного.
- Уходи! - крикнул испугавшийся сержант и попытался оттолкнуть Ирвинга. -
Пусть он уйдет! - кричал он в диком страхе. - Я уже видел его работу.
Сержант попытался толкнуть в грудь гиганта.
- Покажи всем, Ирвинг, где у человека самое слабое место! - спокойно
сказал штатский.
Ирвинг в одно мгновение разрубил ребром ладони переносицу провинившегося
парня, и тот упал на асфальт.
- Хорошее начало, - сказал Стиллберд и по обыкновению потянул вверх левое
плечо.
- Зайдем туда, или уже не стоит? - спросил Джин у своих коллег, кивнув на
вывеску бара.
- Он нас проверяет, - объяснил Бастер и показал на часы.
- Ты пьешь? - спросил Джин у Берди.
- И пью и колюсь, - ответил как ни в чем не бывало Берди.
- И марихуану куришь? - не вытерпел Бастер улыбнувшись.
- Что? - переспросил Берди. - Курю!..
- И хорошо себя чувствуешь? - спросил Джин.
- Я всегда неважно себя чувствую, - сообщил Берди. - Всегда, кажется, еле
тяну, а без наркотиков, наверное, просто загнулся б.
Бастер открыл рот от изумления, но ничего не сказал.
Они появились, не опоздав ни на минуту.
Чак Битюк хлопнул ладонью о ладонь, скомандовал:
- Вперед!
Неуклюжая машина М-59 весом в двадцать одну тонну, тяжелая,
малоподвижная, но надежная, двинулась вперед.
Недалеко от центрального плаца, там, где по обыкновению проводятся
парады, чествования и ритуальные сборы, Битюк встретил своего приятеля -
подполковника Клейхорна из 7-й военно-воздушной группы специальных войск, и
тот посоветовал ему вести строй прибывших мимо корпусов "V".
- У нас сегодня много гостей, - сказал тот, - приехали конгрессмены от
нашего штата - Чарльз Р. Джонас и сенатор Эрвин. Кстати, скоро начнется
"драминг-аут6". Помнишь историю с неповиновением на полигоне?
Чак безучастно качнул головой и свернул направо, по улочке "свиданий".
Именно в это время навстречу ему шли группа руководителей служб, гости и
сам генерал Трой Мидлборо.
Чак перешел на строевой шаг и, выйдя в точку дистанции, необходимой для
приветствия, поднес руку к козырьку, резко повернул голову влево.
Генерал ответил на его приветствие и поздоровался со строем. Затем он
вдруг остановился.
Капитан Битюк мгновенно остановил строй.
- Еще тепленькие? - спросил Трой Мидлборо.
- Точно так, сэр. Из отпуска, рэйнджеры.
- Пусть поглядят "драминг-аут", - приказал генерал и медленно пошел
вперед. Вместе с ним двинулась свита и гости, а за ними на большом
расстоянии - Чак со своей командой.
...Они стояли на плацу вместе с другими. Все были в полевой форме. Только
они все еще в своем, в гражданском.
Первым в строю стоял Бастер. Вторым - негр из Техаса Джордж Вашингтон
Смит. Третьим - долговязый длиннолицый Стиллберд. Четвертым - Джин. Пятым -
Мэт. Шестым - Тэкс. Строй команды замыкал Кэн Эгава.
Сравнительно высокий для японцев, Кэн казался малышом среди этих
высоченных парней, в пределах шести футов каждый. Рядом с плацем, на террасе
второго этажа казармы возвышалось начальство.
Все о чем-то весело переговаривались, шутили, но вот...
Молодой генерал с двумя звездами на погонах дал знак - внизу прогремела
команда: "Смирна-а-а!" - и барабанная дробь рассыпалась над бетонным
прямоугольником.
Начался так называемый "драминг-аут" - "выбарабанивание".
На плацу вслед за двумя барабанщиками, одетыми в парадную форму с белой
широкой портупеей на белом широком поясе, шел, опустив голову, без фуражки и
погон бывший военнослужащий, осужденный на ритуальный позор.
Совершивший преступление сначала подвергался товарищескому презрению,
затем Эм-Пи должна была увезти его для отбывания наказания в главную тюрьму
сухопутных сил армии США - Форт-Ливенуорт. Этот форт штата Канзас запомнился
и еще, вероятно, за помнится многим. Надолго или навсегда.
По двое барабанщиков, впереди и сзади, непрерывным мелким градом дроби
осыпали того, кто шел как во сне, под охраной караульного начальника.
Осужденный то вбирал голову в плечи, то пытался стряхнуть с себя
оглушающую, дробящую мозг картечь барабанов. Но самое страшное было впереди.
Как только он приближался к шеренге солдат, обращенных к нему лицом, на
уровне правофлангового раздавалась команда: "Кругом!" - и строй
поворачивался к нему спиной.
Теперь уже он продвигался вперед вдоль спин Вдоль тяжелых безучастных
спин. И ни одного лица
Презрение, барабанная дробь, хлещущая по ушам а впереди - федеральная
тюрьма Ливенуорта - вот что ожидало клятвоотступника.
В голове Джина вдруг зазвучали знакомые со школы строки:
В мозгу могилу заступ рыл,
Кого-то хороня,
И люди шли, и звук шагов
Перерастал меня.
За упокой бил барабан,
И в такт гудела тьма
Сильней, сильней, и мнилось мне,
Что я сойду с ума.
Взяв гроб, со скрипом по душе
Процессия прошла.
И тут пространство принялось
Звонить в колокола.
Все небо превратилось в звук,
А все живое - в слух.
И с тишиной мы глаз на глаз
Одни остались вдруг7.
Когда тюремный фургон увез заключенного и разошлись команды "старичков" и
тех, кто "помоложе", к вновь прибывшим подошел один из высших офицеров
Форт-Брагга - полковник Маггер.
- Ну как, - спросил он, ощупывая глазами строй, - видели?
Строй молчал.
- Быть может, вы удивляетесь, почему вам не скомандовали повернуться к
преступнику спиной? Пока вы еще не "зеленые береты". - И полковник произнес
длинную речь: - Ребята! Сегодня вы мало чем отличаетесь от банды гарлемской
шпаны, но, когда я кончу возиться с вами, вы станете сверхсолдатами, элитой
армии, гордостью наших вооруженных сил. Ваше счастье, что вы попали сюда
именно теперь. Последние восемь лет из-за безмозглых штафирок-политиканов
сила армии и ее бюджет оставляли желать много лучшего. Теперь, слава богу,
ввиду растущей угрозы со стороны мирового коммунизма, стремящегося к
мировому господству, эти парни в Вашингтоне взялись за ум и начали укреплять
армию - щит нашей нации. Эти скряги в конгрессе наконец-то ассигновали нашим
вооруженным силам почти сорок восемь миллиардов долларов. Прежде всего по
приказу президента мы начали приводить в форму наших рэйнджеров, наши
специальные войска, особенно отрабатывая парашютно-десантные операции и
модернизируя наше оружие, с тем чтобы максимально повысить его огневую мощь.
Пока у нас в армии всего шесть тысяч "зеленых беретов", но это только
начало. Даже эти пижоны из морской пехоты и парашютисты-десантники не могут
тягаться с нами. Наша задача - лупить партизан и самим партизанить,
проводить диверсии, вести специальную стратегическую разведку. Мы снабжены
самым современным оружием: самозарядная винтовка М-14, пулемет М-60,
гранатомет М-79, транспортные вертолеты "чинук" и "ирокез". Скоро мы получим
в подарок такое оружие, какое вы и в комиксах не видели новые
противотанковые ракетные гранаты, бронированную разведывательно-штурмовую
самоходку "генерал Шеридан", транспортеры с алюминиевой броней М-113,
индивидуальные ракетно-летательные аппараты, водные "туфли" для форсирования
рек и разные другие игрушки.
Обещаю вам, ребята, что вы за всю жизнь не пролили столько пота, сколько
прольете здесь, в Форт-Брагге. На вас не останется и унции жира, одни только
мускулы, крепкие, как сталь. Я отучу вас пачкать пеленки, отмою вам мозги от
грязи, что прилипла к вам в "гражданке". Словом, Форт-Брагг станет местом
вашего второго рождения. Но помните: легче негру попасть в ку-клукс-клан,
чем солдату стать "зеленым беретом"!
Пройдя полный курс подготовки, вы должны быть готовы в любой момент
вылететь к черту в пекло: во Вьетнам, Лаос, Таиланд, Эквадор или
Эль-Сальвадор, на Кубу или в Венгрию! Не исключено, что нам придется
подавлять расовые беспорядки, спровоцированные коммунистами, в нашей
собственной стране. - Полковник вытер платком вспотевшее, багровое лицо и
скомандовал: - В казарму!
Когда в длинном коридоре казармы Битюк скомандовал: "Раздеться догола!" -
Берди растерялся.
- Я пропал, - шепнул он Джину
- Почему?
- Мне нельзя раздеваться, у меня набрюшник.
- Ты хранишь в нем деньги, Берди? - попытался пошутить Джин.
- Это против пуповой грыжи, - грустно отмахнулся тот.
- У тебя грыжа?
- Пока нет. Но этот набрюшник мне пошила мама
- В таком случае спрячь его. Берди разделся, спрятал набрюшник в карман
пиджака и стал в строй.
Голым он был очень смешон, этот нескладный Берди Сутулая спина с резко
обозначившимися лопатками, худые руки, сухие ноги, тело в пятнах и каких-то
фиолетовых точечках - видимо, следы бывшего фурункулеза.
Он выглядел нахохлившимся, кособоким, неуклюжим.
- Ты, конечно, рожден для войны, - глядя на него, съязвил Мэт.
- А ты для стриптиза? - вступился за Берди Бастер.
Огромный Бастер, со скошенными, сильно развитыми боковиками, дышал
угрожающей мощью. На его гигантской груди, среди замысловатых наколок явно
отличалась простотой и изяществом одна: уличный фонарь, под фонарем -
скамейка, над скамейкой надпись: "Жду крошку ровно в семь".
- Не слышу ответа, Мэт, - сказал Бастер.
- Не люблю трепаться голым, - отмахнулся Мэт.
- Я подожду, пока ты снова оденешься, - сказал Бастер.
...Все, что произошло в течение двух последних суток, до того навалилось
на Джина, что он даже как-то сник, двигался, подчиняясь ходу новой жизни,
как во сне.
Только уколы самолюбию выводили его из этого странного состояния. Тогда
он ощетинивался, готовый постоять за себя.
Жизнь словно переломилась пополам.
Где-то там, на том берегу, остался Нью-Йорк, дом в Гринич-Виллэдж, мама,
Наташа, окна в сад, послушный ему руль "де-сото", колледж, друзья, свобода.
А здесь все, что начиналось, было сковано новыми, еще не осознанными
законами жизни.
И люди были совсем другие, с другими инстинктами, реакциями.
Даже слов на вооружении у каждого, так показалось Джину, стало
значительно меньше. Зато вечно вертелось на языке, бесконечно повторяясь:
"Да, сэр. Нет, сэр".
Джина сразу же отвратил от себя красномордый Чак. И поразил жестокостью
беспощадный "драминг-аут".
Вот только смешной, неуклюжий Берди да неутомимый Бастер отогревали его
своим присутствием...
...Вслед за Бастером Джин подошел к первому окну, назвал свой номер и
получил брезентовый рюкзак с замком. В других окнах он получил брюки,
куртку, "джамп-бутсы" на толстой каучуковой подошве, белье, судки, столовый
прибор и, наконец, в последнем окне - медальон.
На его рюкзаке несмываемой краской написали: "Джин Грин 1-44".
Чак торопил с построением.
- Ты русский? - спросил он у Джина, ожидая пока все будут готовы к
построению.
- Разве похож?
- Просто у меня нюх на своих.
- "На своих"? - Джин смерил его взглядом.
- Сэр. Нужно в разговоре со мной всегда добавлять "сэр". Понял?.. Ты где
родился?
- В Париже, сэр! Третьего февраля 1934 года, сэр. В пятницу, сэр. В день
преподобного Максима-исповедника, мученика Неофита, мучеников Валериана,
Кандида, Акилы и Евгения и Ватопедской божьей матери, сэр!
- Остряк из "яйцеголовых", да? - усмехнулся Чак. - Я из тебя сделаю
мученика Неофита! Ты у меня запоешь "Лазаря"! Стано-о-овись! - неожиданно
скомандовал Чак.
Строй вывели на плац. Все, кроме Берди, выглядели молодцами. Только на
нем топорщились брюки (он все же поддел набрюшник), рукава куртки - им
выдали легкую тренировочную форму - "фетигз" - были ему велики.
- Бегом! - с ходу скомандовал Чак.
И они побежали.
От плаца до полигона было примерно четыре мили. Обливаясь потом, они
бежали по выжженной, голой, пустынной земле, поднимая тучи пыли, но ни разу
не прозвучала команда "стой".
От безветрия пыль висела в воздухе. Она забивалась в глаза, в уши. В
горле першило - временами Джину хотелось повернуться и крикнуть: "Куда мы
бежим, зачем?" Но он сдерживал себя и продолжал бежать.
Вначале Джин не торопился. Он пропустил вперед японца Кэна и венгра
Гибора, затем его обошли Бастер и Джордж.
Джин считал, что вот-вот за спиной послышится свисток мастера-сержанта,
прибывшего на плац к построению, и бессмысленный бег прекратится.
Но свистка все не было, а пыль, взбитая бутсами впереди бегущих, не
рассеивалась.
С каждым шагом все трудней и трудней становилось дышать.
Джин попробовал нажать, но те, кто ушел вперед, понимали, что они
потеряют, отстав, и продолжали тянуться из последних сил, обливаясь потом,
оставляя за собой стену как бы застывшей пыли.
Джин понял преимущество бегущих впереди и приналег.
Вот слева появилась тонкая, вытянутая вперед шея Берди.
- Глупо, - еле выдавил из себя Берди, увидев рядом с собой Джина. Он
дышал со свистом, неуклюже махал длинными руками. Казалось, что вот-вот
Берди споткнется и упадет лицом вперед. Но доходяга Стиллберд был на
удивление тягуч, и когда на четвертой миле, у самой кромки полигона,
послышался долгожданный свисток, он не остановился, не упал и даже не
опустил вниз руки, а, как это присуще бегунам, пробежал еще несколько
десятков метров и только потом остановился.
...Обратно они шли быстрым шагом. Еще четыре мили.
У мастера-сержанта было лицо хорошо выспавшегося человека, и он,
естественно, не жалел ни себя, ни Других.
- Выше голову и ноги, нас ждут вино и женщины! - самозабвенно повторял он
чью-то пошлость.
Чак приготовил своим питомцам новый сюрприз. Он встретил их командой:
- Песню!
Все недоуменно молчали.
- Выровнять строй! - вновь скомандовал Чак. - Песню!
И снова тягостное молчание.
- Попрошу песню! - на этот раз прозвучало угрожающе.
- Какую? - недоумевая, спросил Тэкс.
- Все равно... Пусть каждый поет свою. И Тэкс тотчас же запел
патриотический гимн "Боже, благослови Америку!..".
Вслед за ним запел Бастер. Бастер пел так, словно находился не в строю, а
брел на свидание.
Я замечу тебя одну среди всех.
И если ты влюблена,
Приходи, крошка, ровно в семь
С подругой или одна.
Мэт не пел, а, выкатив глаза, рычал:
Ада, Ада! Открой двери ада.
Ада, Ада! Открои эту дверь.
Ада, Ада! Открой двери ада,
Или я открою ее своим кольтом
калибра сорок пять.
А негр Джордж пел что-то грустное, заунывное. Он сразу же сбился с ноги,
наступил на каблук Берди и смущенно замолчал. Всю команду смешил Берди.
- "Вперед, солдаты Христа", - тонким голосом запел он гимн "Армии
спасения".
А Чак то бегал вдоль строя, приглядываясь к поющим, то отставал, то
опережал идущих, прислушиваясь, кто же все-таки не поет.
Не пел Джин.
- Песню! - перекричав всех, потребовал Чак. Джин молчал.
- Песню! - снова крикнул Чак. - Строй, стой! - скомандовал он.
То, что называлось строем, остановилось.
- Разойдись! - прогремела команда. Битюк подошел к Джину.
- У рядового Грина плохой слух? - почти шепотом спросил он.
Джин не сообразил, что нужно было бы на это ответить.
- Вы меня слышите? - продолжал, накаляясь, Чак.
- Слышу.
- Сэр, - поправил Джина Чак, - хорошо Слышите?
- Я вас слушаю! - Лицо Джина заострилось, глаза сузились.
- Сэр, - на этот раз громче произнес Чак и неожиданно ударил Джина по
челюсти правой снизу.
В какую-то сотую долю секунды острым чутьем боксера Джип угадал
направление удара, подтянул подбородок к плечу, пытаясь прикрыть челюсть
плечом и открытой ладонью левой руки. Но он все же не удержал удар, качнулся
и упал. Упал, но тотчас же поднялся.
- Свои всегда хуже чужих, - сказал Чак.
- У меня плохой слух, но хорошая память, - сказал Джин.
- Сэр, - выдавил Чак и ударил снова. Теперь уже всем корпусом.
Джин и тут успел увернуться.
- Джамп! - рявкнул Чак. - Прыгай!
К удивлению Чака, Джин взвился в воздух, с криком:
"Одна тысяча, две тысячи, три тысячи, четыре тысячи!..", приземлился так,
как это положено воздушным десантникам-парашютистам - ноги вместе и согнуты,
пружинят в коленях, руки растопырены.
- Отставить! - гаркнул Чак, в изумлении глядя на новичка. Откуда было
знать Чаку, что Лот давно рассказал Джину, что надо делать в Брагге по
команде "Джамп!"
- Десять прыжков на корточках! - заревел Чак. И тут Джин перехитрил
брагговского солдафона - подпрыгнул десять раз, подпрыгнул сверх нормы
одиннадцатый и проорал:
- В честь воздушных десантников!
- А ты парень не дурак, - промямлил сраженный Чак.
С этого момента все новобранцы поняли, что эти две команды - самые
популярные в Форт-Брагге. Команда "Джамп!" гремела днем и ночью при любом
столкновении с начальством, по дороге в сортир, в столовой, во время
молитвы. "Одна тысяча, две тысячи, три тысячи, четыре тысячи" - это отсчет
секунд перед раскрытием парашюта рывком кольца, а упражнение в целом было
направлено на отработку автоматизма действий у десантников.
- ДЖАМП!
Ночью их подняли по тревоге.
- Живей, живей! Не у мамы в гостях, - торопил Дик. - Что это у тебя? -
спросил он Грина, глядя на его вспухшее лицо.
- Аллергия.
- Что?
- Есть такая болезнь - аллергия. Невосприимчивость...
- К военной службе? - Дик с любопытством разглядывал обезображенное лицо
Джина.
- У вас можно достать свинцовую примочку? - мимоходом спросил он у Дика.
- А ты кто, врач? - Без диплома.
- Здесь получишь диплом... Веселей, ребята. Приходи утром в санчасть,
скажи: "Дик прислал, только Чаку. ни звука. Он не отходчив...
Команда собиралась на построение в полусне. Все еле держались на ногах.
Дик скомандовал:
- Смир-р-рна-а!
Строй замер.
- Сообщаю следующее - начал было мастер-сержант; он прошелся вдоль строя
и остановился около Берди. - Вы плохо себя чувствуете, Стиллберд? -
безучастно спросил он.
- Напротив! Я в отличной форме, сэр, - бодро произнес Берди. - Я просто
всегда плохо выгляжу.
- Так вот... Завтра, - оставив без внимания реплику Стиллберда, продолжал
Дик, - вы получите винтовки системы "гранд М-13" и штыки. В полдень начнем
подготовку к прыжкам с парашютом. Подъем в пять ноль-ноль. Разойдись!
Джин уснул сразу же, так, словно провалился в бездну.
Его дважды будил Берди.
- Что? - вскидывался Джин.
- Ты кричишь.
- А-а-а... - бурчал он, засыпая.
Ему снилось, как на него, лежащего на голой земле, с горы катилась
огромная винная бочка, та, которую он видел когда-то на выставке
калифорнийских монахов-виноделов. Затычка из бочки выскочила на ходу, и
вино, расплескиваясь красными обручами, катилось рядом с бочкой, а та,
стремительно надвигаясь, катилась бесшумно.
- Джамп! - слышал он чей-то знакомый голос. Он хотел подняться, но не
мог.
А потом бочка превратилась в огромный дребезжащий барабан, а затем
появились четыре барабанщика. Два впереди, он в центре, а два - сзади. Чуть
поодаль - караульный начальник Тэкс. А он, Джин, без погон, без шапки и
почему-то с ремнем в руке.
Он шел по треку ипподрома Лорел. В ложах сидело множество знакомых. Среди
них Хайли и Ширли. Ширли машет ему, подбадривая, Хайли жестом показывает:
мол, выше голову, малыш. А он боится встретиться глазами с матерью и Натали
и мучительно пытается вспомнить свою вину. И вспомнить не может. Вот
наконец-то он поравнялся с балконом знакомого ему двухэтажного здания. На
балконе, в центре, на месте, где когда-то стоял Трой Мидлборо, красуется Чак
Битюк.
Толстая красная морда, толстые, мясистые щеки, толстый курносый нос
картошкой, тяжелый подбородок с нижним прикусом.
А потом он упал, и его начало заливать водой. Он попытался как можно выше
поднять подбородок, так, чтобы успеть набрать много воздуха, и... проснулся
- Что с тобой? - спросил Берди.
- Пить!..
Горели губы. Ныло разбитое небо. Хотелось пить, и не было силы встать.
Берди принес ему воды и сел на край кровати.
- Я его убью! - сказал Джин, с трудом напившись, ему было больно
разжимать челюсть.
- Убить стоило бы, - согласился Берди, - но..
- Завтра же...
- Завтра - это ни к чему... У нас еще будет время - во Вьетнаме, или в
Конго, или еще где-нибудь. Хочешь покурить сигарету с марихуаной? - утешал
Джина друг.
- Не хочу.
- Почему? - ?
- Тебе от себя никуда не нужно уходить? - покровительственно похлопал
Берди по руке. - Значит, главное в тебе самом, - не унимался он.
Джин промычал что-то невразумительное.
- Ну ладно... - Берди наконец-то умолк, но потом все же не удержался: -
Тебя любили женщины?
- Спи.
- Нет, правда, любили?
- Иногда.
- А меня нет. Но я своего добьюсь. Вот увидишь. Я приеду в Квебек в
зеленом берете, со скрещенными молниями над левой бровью. И мой берет будет
когда-нибудь лежать под стеклом в университете, как спортивная фуфайка
Джонни Мастерса.
Джин заскрипел от боли зубами.
- Ты любишь джаз, Джин? - спросил вдруг Берди.
- Да.
- Кого предпочитаешь: Эллу, Сэчмо или Брубека? Джин одобрительно кивнул
головой.
- А старые ньюорлеанцы тебе нравятся? Когда они умолкли, чья-то тень
скользнула по стене и скрылась за дверью.
- Начинается, - сказал Берди.
Джин повернулся лицом к двери.
Вскоре тень обрела плоть. Это был итальянец Доминико. Он подкрался к Кэну
и, положив ему на плечо руку, как ни в чем не бывало сказал:
- Пойди к "джону".
Кэн не рассердился. Он молча поднялся, а когда вскоре вернулся, то
разбудил Мэта с теми же словами:
- Сходи к "джону".
Мэт чертыхнулся, но встал и, возвратившись, разбудил Сонни.
- К "джону"! - начал было Мэт.
- Знаю! - перебил его Сонни. - Я уже играл в эту игру в дивизии
"Олл-америкэн", - он закрыл глаза и тотчас же уснул.
Вот тут-то и сыграли подъем.
Удары о стальную рейку чугунной битой были настолько внушительными, что
даже царица унылых земель Северной Каролины - гадюка и та с любопытством
высунула из расщелины свою плоскую голову. Чак вошел и грохнул:
- Джамп!
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ИЗ ДНЕВНИКА ДЖИНА ГРИНА, ДОСТАВЛЕННОГО МАЙОРУ ИРВИНУ НЕЮ, НАЧАЛЬНИКУ СПЕЦОТДЕЛА ОБЩЕСТВЕННОЙ ИНФОРМАЦИИ8
1 августа
...Удивительное дело - я начал писать дневник. С чего бы это? От
одиночества? А может, это желание познать себя или... поиски опоры в себе?!
Берди как-то сказал: "Сфотографируй свое плечо и опирайся на него до
последних сил".
Как-то Ч. заставил нас с Берди вырыть саперными лопатками по окопу и
наблюдать из него за "приближающимся противником".
Мы просидели в касках в щели окопа около четырех часов. В помещении в
этот день было 100 градусов по Фаренгейту. Мы чуть не рехнулись... Откуда
было брать силы? Собственное плечо?
Берди - удивительное существо. Внешне - расслабленный, хилый, рассеянный,
сентиментальный. Внутри - семижильный. Он, как подлодка, состоит из отсеков.
Затопят один - задраит люки и переборки - живет. Затопят второй - снова
перекроет все ходы сообщения.
И вместе с тем он очень уязвимый, особенно в мелочах. Бастер его донимает
одними и теми же вопросами.
- Ты бы убил Мэта?
- Нет... Не знаю... Не думаю.
- А Сонни?
- С чего бы это?
- А если бы тебе приказали?
- Все равно.
- Значит, ты не будешь носить зеленый берет.
- Буду.
- А Ч. убил бы?
- Убил...
- То-то.
Бастер оправдывает насилие. Он говорит, что волки, вышедшие на охоту, не
должны притворяться собаками...
7 августа
В конце недели у нас был бой с Сонни. Он мастер карате. Он и японец Кэн.
Наш инструктор-сержант Дадли сказал, что мы должны драться не условно.
За день до этого была такая ситуация.
Мы работали в спарринге с Сонни. Вошел мастер-сержант Галифакс.
- Ну-ка, - сказал он, - чтобы закруглиться, давайте уточним
характеристики.
Вначале мы не поняли, о чем он говорит.
- Пять раундов по всем правилам. А потом экзамен по "похищению людей".
Начался бокс.
В четвертом раунде Сонни неудачно ушел с ударом от каната, не рассчитав
дистанцию.
Я его встретил прямым. Он поплыл. Я обработал его корпус - он отвалился
на канаты и сполз на пол.
Мне не хотелось отправлять его в лечебницу, и, когда он поднялся, я
вложил ему всю серию в перчатки.
И храни его господь: прогремел гонг.
Сонни - равный среди равных, но все-таки и здесь к нему относятся
презрительно.
Неграм всегда сначала обрубят корни, а потом, когда они приживутся на
чужой земле и хватят лишку солнца, напоминают, что вы, мол, парни, не
отсюда. Талантливых, мол, много, но где ваши корни?
Я равнодушен к этим проблемам и раньше просто никогда о них не думал. Но
ведь и я теперь на вопрос "Кто вы - русский?" - переминаюсь с ноги на ногу.
До смерти отца, до всей этой странной кутерьмы вокруг, я не задумывался
над тем, что я русский, что русский - это не англосакс, что это что-то не
"совсем то"...
Сейчас самое желанное для меня - ночь. Сон - это мой просвет, прорыв из
дневного бреда.
А может, у меня до предела уплотнен день и поэтому слишком спрессованы
ночные просветы?..
Идет Д., нужно кончать писать... Мне что-то не нравится навязывание
дружбы с итальяшкой...
10 августа
...Оказывается, я лучше всех работаю с пластмассовой головой.
...Манекен подключен к электрическому сигнальному щиту. Ты стоишь против
него: он твой враг. Бери палку. Удар! Голова упала на грудь: четверка.
После удара голова запрокинута: зажглась красная лампочка - пятерка.
Удар в переносицу - резко, ребром ладони (я уже набил себе ороговевший
бугор на ладони не хуже, чем у Ч.).
Точный удар - и голова куклы безжизненно свесилась. Красный свет -
пятерка.
Нужно бить не только точно, но и резко.
Не просто резко, но и мгновенно. Дадли сказал:
- В вас есть и сила, и злость, Джин. Меньше раздумывайте.
И еще он сказал как-то:
- Ведите себя как в Си-130 перед прыжком. Все, что было, - позади.
Подойди к люку и войди в ночь как нож в масло... Думать нужно только о том,
где и как провести отпуск.
Итак, о Дадли
Мы с Сонни работали карате. Я сделал неудачный финт, и он выбросил меня
за мат.
Но и Сонни попался на разрыв. Я чувствовал, что ему больно. У него от
боли взмокла шея, но он все же переборол боль. Так бывает, когда сумеешь
отстраниться и сконцентрироваться в одной точке.
Сонни вырвал руку из тисков, бросился мне под ноги, и в неожиданном
захвате, растянув мне мышцу правой руки, применил клинч и начал ломать мне
шею в ординарном нельсоне. Силы покидали меня. Дважды в моих глазах гас
свет, словно кто-то под прессом отделял мою сетчатку. Затем он легко
перевернул меня прижал лопатками к мату и вдруг отпустил
- Ты его не дожал, - сказал Дадли. Я услышал это откуда-то словно из-под
воды. - Отпустил?
- Нет, сэр.
- Что нет?
- Я его положил на лопатки, сэр.
- Почему ты его перевернул?
- Я хотел зафиксировать победу, сэр, - спокойно ответил Сонни.
- Принеси-ка два кирпича, черномазый Сонни не двинулся с места.
- Ты меня слышишь?
Сонни поднялся с мата. Поднялся и я. Встал со стула Дадли
- Принеси-ка два кирпича, - повторил приказание Дадли.
Сонни вышел из тренировочного зала.
- Простите, сэр, - вежливо обратился я к Дадли. - Вам действительно
хотелось, чтобы он сломал мне шею?
Дадли сразу не отреагировал. Он велел мне встать в строи и только потом
заметил, что я за последнее время излишне оживился
- Что ж, - не удержался я. - Мы обмялись и уже не те, которым когда то
швыряли в лицо "фетигз" на номер больше и чуть ли не на физиономиях мазали
несмывающейся краской наши номера.
- В этом вовсе не ваша заслуга, - сказал Дадли. В дверях появился Сонни с
двумя кирпичами в руках
- Положи их на подоконник один на другой. Сонни положил.
- Ударь!
Он изо всех сил ударил по кирпичам ребром ладони.
- Вот какая у тебя клешня! - сказал Дадли. Кирпичи развалились на
множество кусков и осколков.
- А на твоем месте, - сказал он мне, - я был бы оскорблен снисхождением.
11 августа
У нас пехоту называют "прямой ногой"... Мы-то, мол, рождены для прыжков с
парашютом Приземляемся - пружиним. Идем по дну в аквалангах - пружиним.
Ходим по земле, оттопырив губы перед пехтурой, - тоже вроде пружиним...
Наш центр, куда сходятся все нити спецслужб, называется "Смоук-Бом-Хил" -
гора дымовых бомб. Но мы их не возим, не летаем с ними, не стережем их. Мы
сами бомбы.
Сегодня был наш пятый прыжок. Высота 1200 футов - теперь пройденный этап.
В третий раз шел за мной к люку Доминико. Он ведет себя престранно; то
слишком предупредителен, то сквозь зубы отвечает на любой вопрос Я спросил
его как-то:
- Что с тобой, Дуче? Он ответил:
- Для кого Дуче, а для кого Доминико. - И тут же спохватился: - Слишком
долго, - говорит, - ко мне карта не идет. - Это было сказано на картежном
слэнге.
Сегодня нам прикололи на грудь серебряные крылья. Ч. поздравил меня. Но я
его ненавижу.
15 августа
Вчера были затяжные прыжки с парашютом.
Я прыгал вслед за Кэном.
Кэн впервые был разговорчив. Он обещал заняться со мной японским карате,
чтобы в самом начале боя научиться по-настоящему "укорачивать руки"
противника.
- И орудовать ножом научу, - пообещал Кэн. - Нож лучше "кольта". Я бросаю
его без ошибки на сорок пять метров. А вечером, если уметь хорошо бросать
"спринг-найф", можно свести счеты с кем угодно. Кстати, Дуче здорово бросает
ножи, - заметил ни с того ни с сего Кэн.
В Си-119 Кэн отказался от жвачки и долго сидел без движения, застывший
как мумия. Я впервые заметил, что на его лице ни единой морщинки. Скулы его
жестко обтянуты кожей, а глаза были полуприкрыты
- У тебя есть жена, дети? - спросил он вдруг
- Нет.
- И у меня нет. Так проще.
- Кэн Эгава! - скомандовал джамп-мастер. Кэн, не оборачиваясь, пошел к
люку. Нам дается четыре команды:
- Приготовиться!
- Зацепиться (За центральный фал.)
- Встать у люка!
- Гоу! (Пошел!)
На этот раз был особенный прыжок. Без второй команды. Затяжной. Кэн был у
меня все время в поле зрения.
У Кэна парашют почему-то так и не раскрылся. Может быть, он этого
хотел... Вряд ли. Просто не сработала система.
Бастер сказал:
- Он был темный парень, этот японец. Плохо говорил по-английски. Жил
долго в Корее. Молился как йог. Мэт сказал:
- Нужно расследовать, кто в его смерти виноват. Он или экипировщик. Тибор
сказал:
- На чужой земле погиб. Ни за что... Дуче сказал:
- Я бы с ним не поменялся.
Берди сказал:
- Не судьба, значит.
Он был, как всегда, меланхоличен, мой Берди. И принял случившееся за
должное. Что это, мужество, жестокость, равнодушие или марихуана? По-моему,
разговоры о марихуане - "пуля". Когда он курит? Не знаю...
В школах особого назначения строгий жизненный график. Здесь все взвешено.
Все учтено: день и час, вес миль и вес часов.
Как обещал полковник Маггер, на Джине не осталось и унции жира - одни
мышцы, узлы на узлах.
Да и сам Джин стал спокойней, расчетливей и уверенней.
Та особая тягучесть, которая приобретается постоянством усилий,
"пружинит" ногу и удлиняет дыхание. Вместе с хладнокровием, уверенностью и
атлетической "пружинистостью" в Джине появилось еще одно новое качество:
осмотрительность.
Однажды перед отбоем, когда он пошел проверить, хорошо ли спрятан его
дневник, Джина окликнул кто-то тихим голосом. Он обернулся и тотчас же
почувствовал, как что-то со свистом пролетело мимо него и глухо уткнулось в
столб щита для объявлений.
Джин отбежал в тень небольшого строения у кухни. Была лунная ночь,
звездная и безветренная. Тишина вокруг, ни шороха, ни звука шагов. Джин
долго и напряженно всматривался туда, откуда полетел нож, потом он подошел к
столбу, резко выдернул "спринг-найф", нажав кнопку пружины, втянув лезвие,
и, оставив "на потом" изучение ножа, быстрым шагом пошел в казарму.
Все были уже на местах. Только Джордж, разувшись, аккуратно ставил, как
всегда, чуть поодаль от его койки свои тринадцатиразмерные "джамп-бутсы".
Койки были двухэтажные. Внизу спал Джин, вверху, на втором этаже, - Джордж
Вашингтон Смит. гигант младенец.
Джордж все умел делать, ...
